96
правок
Изменения
Добавлена глава 21.
{{В процессе
|Сейчас =2122
|Всего =28
}}
<br />
=== '''Глава двадцатая''' ===
В нижний город часто спускались охотничьи патрули, но они предназначались для того, чтобы ловить запуганных псайкеров или убивать доставлявших беспокойство главарей банд. Силы, которые высадились из планетарного лифта, были на несколько порядков мощнее: их хватило бы, чтобы завоевать целые миры, благо в их состав входило двадцать космодесантников, больше сотни отборных Изысканных из личной гвардии Ксантина и пять сотен генетически улучшенных, прошедших омолаживающие процедуры солдат серринской милиции. Лордёныш и Федра вели их к логову Саркила, а в середине процессии шестеро Изысканных несли в паланкине Ксантина.
Наконец они добрались до большого лифта и поднялись наверх. Скоро Аркат выберется из глубин и настигнет их. Он отомстит, чего бы ему это ни стоило.
<br />
=== '''Глава двадцать первая''' ===
– Предатель! – взревел Ксантин и сбросил на пол девятитысячелетнюю вазу с изображением имперских кораблей, впервые прилетевших на Серрину за десятиной. Осколки хрустнули под его сабатоном. – Безмозглый юнец! – Он взмахнул шпагой, и та описала сокрушительную дугу, снося по пути статуи и бюсты. – Этот червяк, этот щенок, этот… предатель!
'''«Таким он был всегда»,''' – прошептала Сьянт.
– Молчи, демон! – вскричал Ксантин. Слова эти ознаменовали конец оргии разрушения, и в зале воцарилась тишина. Ее нарушало лишь тяжелое дыхание Ксантина, стоявшего перед своим советом. Три живых кресла были не заняты. Те, что принадлежали Торахону и Саркилу, теперь обречены были пустовать, а кресло Ксантина дрожало от страха, ожидая возвращения своего хозяина.
Предводитель банды взял себя в руки и продолжил более спокойным тоном:
– Торахон ослушался моих приказов и пожелал заполучить себе всю славу. Помяните мое слово, когда мы встретимся с Повелителем клонов, я задам ему пару вопросов!
Каран Тун, как всегда бестактный, заговорил первым.
– Море Душ забрало его с какой-то целью, – произнес Несущий Слово с ученой беспристрастностью, которая как нельзя хуже подходила к напряженной атмосфере в зале. Ксантин повернулся к своему татуированному кузену, и в его бирюзовых глазах вспыхнула ярость.
– Молчать! - прорычал он. – У этого полудурка не было никакой цели. Он просто дрянь, генетический мусор, который кое-как слепили воедино! Всего лишь жалкая пародия на Третий легион, полностью лишенная нашего изящества и элегантности. – Ксантин обернулся к совету. – А потом он имел наглость выбросить на ветер свою жизнь! Еще один, последний плевок мне в лицо – он даже предать меня толком не сумел. – Он сорвал с бедра Наслаждение Плоти и трижды выстрелил в пустой стул Торахона.
Ксантин глубоко вздохнул.
– Скольких мы потеряли? – спросил он, оглядывая комнату. Вависк встретил взгляд командира со всей твердостью, какую способно было выразить его обвисшее лицо. Каран Тун не поднимал татуированных век – несомненно, дьяволист снова мысленно общался со своими любимцами-Нерожденными. Федра старательно избегала его взгляда, разглядывая браслеты на своих тонких запястьях. Он понял, что не получит ответа от тех, кто остался в живых. – Клянусь Принцем, почему все мои подданные меня подводят?! Пьерод, немедленно отчитайся о числе погибших!
Губернатор Серрины нерешительно выступил со своего места позади кресел. Никому из членов совета он особенно не нравился, но Ксантин обнаружил, что может доверить этому грузному смертному выполнение самых простых заданий – хотя бы потому, что Пьерод боялся потерять свой пост больше всех опасностей на свете.
– Около четырех сотен солдат, повелитель, – ответил Пьерод.
– Подробности! – прорычал Ксантин и навел пистолет на Пьерода. Не успел тот опомниться, как сервочереп, зависший у него за плечом, ответил за него:
– Триста девяносто два солдата милиции, сорок три Изысканных и тринадцать Обожаемых, да упокоятся их души, погибли во время штурма Переработки-Четыре.
– Тринадцать? Я думал, двенадцать, – заикнулся было Пьерод.
– Их благородие господин Квант скончался от ран примерно семьдесят три минуты назад, губернатор.
Ксантин швырнул бронзовый бюст, изображавший его самого, в стекломозаичное окно; Пьерод пригнулся и тихонько заскулил, когда холодный воздух хлынул внутрь сквозь образовавшееся отверстие.
– Неудачи, сплошные неудачи! Я стараюсь изо всех сил, но мой собственный народ, мои собственные братья ставят мне палки в колеса. Чем я заслужил такую судьбу? – Он отвернулся и отошел в дальний конец зала, к мраморному трону, на котором восседал во время своих так называемых медитаций.
– Неважно. – Ксантин глубоко вздохнул и провел по лицу рукой в перчатке. – Неважно, – повторил он, пытаясь убедить себя самого. – Я быстро забуду о том, что потерял. И потом, – он посмотрел на Сесили, – я ведь нашел новую музу и вместе с ней, возможно, новую надежду.
Отчасти он жалел о том, что недостаточно подробно расспросил старого друга, но когда действие стимуляторов прошло, а боль в ребрах снова напомнила о себе, Эдуард все-таки припомнил указания Дартье и спустился в глубины города, чтобы найти дозу.
Дартье говорил, что это старое место. Эдуард не мог с ним не согласиться. Квадратные, похожие на коробки дома были построены из выщербленного скалобетона и ржавого металла. Он никогда раньше здесь не бывал и даже не знал, что в родном городе есть такие места, и теперь понимал почему: эти древние здания прятались под пешеходными дорожками, балконами и верандами. Последующие поколения стерли их из памяти людей, скрыли свое неказистое прошлое с помощью соборов и оранжерей, залов, амфитеатров и беседок, построенных на деньги, рекой текшие из богатых миров. Но первородный грех никуда не исчез, он лежал прямо под поверхностью земли, служа основой для города шпилей и статуй.
Здесь и там мелькала всякая всячина, напоминавшая о верхнем городе. Порой путь ему преграждали мраморные блоки, поверхность которых была инкрустирована золотом и серебром. Они упали сюда много лет назад, во время нападения ксеносов, понял Эдуард, проследив их путь по царапинам и следам, которые они оставили на стенах древних сооружений.
Рабочие бригады барона Саркила не расчищали эти завалы и даже не обращали на них внимания. На Серрине такое случалось, и новые времена ничего не изменили. Лорд Ксантин самолично провозгласил, что Серрина станет самым красивым городом в галактике, и поручил своему правительству восстановить все разрушения, причиненные восстанием. Эдуард поверил ему – да и какой подросток не поверил бы сияющему ангелу, спустившемуся с небес, чтобы спасти ему жизнь? – но спустя десять лет люди все еще ютились в полуразрушенных жилблоках и пострадавших от бомбежки предприятиях.
– Что я делаю? – спросил он вслух. Отсюда он не видел ни ночного неба, ни звезд, ни лун, ни ярко пульсирующего всполоха цвета, в который он часто вглядывался, не отдавая себе в этом отчета.
Однако он что-то слышал. Какой-то приглушенный лязг металла о металл, а когда он напряг слух в темноте, он услышал возбужденные человеческие голоса. Осторожно ступая по разбитой каменной кладке, хватаясь за куски бетона, он шел на голоса, пока не нашел вход в храм.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]
[[Категория:Дети Императора]]