Изменения

|Сейчас =4950

== '''Глава 48''' ==

Корабль вдруг погрузился в темноту, лишившись жизни, и провалился в зияющую пропасть внизу.  == '''Глава 49''' ==  Мы падали. Я чувствовал, как корабль вокруг меня вертится, но мало что видел, свет давали только сенсоры Ивазара, которые толком не отгоняли темноту. Это опять было как на Бахусе, в тот момент, когда зелёная молния вырезала нас из реального пространства, и мы кувыркались где-то за его пределами. Казалось, мы падали целую вечность. Я всё ждал столкновения. Глупо, конечно, ведь на такой скорости мы умерли бы в тот же миг, как ударились о твёрдую землю. И я бы ничего не почувствовал, меня просто поглотила бы бескрайняя чернота. Нашу потерю никак бы не зафиксировали, разве что инквизитор Атенбах задержался бы, чтобы сделать краткую пометку в каком-нибудь гримуаре. Более вероятно, что по его поручению это сделал бы инфописец. Эсек уже подбирал бы новую Шард: либо приемлемого двойника, либо буквальную замену. А я? Я превратился бы в ничто. Мой труд уже подвергли цензуре. Немногое оставшееся было бы поглощено и задавлено последующим валом пиктов, созданных, чтобы сохранить идеализированный Империум, который вообще едва ли когда-то существовал. По крайней мере, я был бы об этом не в курсе, поскольку пока мы падали, я понял нечто такое, что всегда знал в глубине души. Не было никакого места за столом Бога-Императора, никакого отдохновения. Просто боль, а потом ничего. Вот всё, на что мы могли рассчитывать. Однако я смутно слышал, как Шард считает. Она уже почти дошла до ста. Затем вспыхнул свет. Тускло, но достаточно, чтобы мрак расступился, и системы «Энигмы» пробудились ото сна. Я ощутил дрожь: корабль запустил стабилизаторы, и наш спуск стал замедляться, пока мы не повисли в черноте. Возможно, далеко вверху можно было бы заметить едва различимый ореол, вход в бездну. Но для нас, чей обзор ограничивался видимостью из кабины, там была только ничем не заполненная пустота. – Он направился за нами вниз? Голос Шард звучал не громче шёпота. Несколько бессмысленно, ведь её слова никак бы не разнеслись за пределы корпуса. Но я понимал этот импульс. Место выглядело мрачно. Мне вспомнилась теория Эсека, что это огромное пространство являлось местом взрыва, где некое ужасающее оружие из времён до основания Империума навеки оставило шрам на этой планете. Райл напряжённо следил за корабельным ауспиком. – Похоже, он не последовал за нами, – произнёс он. – Не думаю, что его машина способна зависать. По крайней мере, ни для чего, кроме посадки. Если он захочет спуститься, то либо достаточно медленно, чтобы мы смогли его подстрелить, либо на предельной скорости. Середины не будет. – Может, он считает нас мёртвыми? – предположил я. – Сомневаюсь, – ответил Райл. – Только не после прошлого раза. Если верить ауспику, когда мы спикировали, в воздушном пространстве оставалось ещё несколько самолётов Империума. Наверное, Кеш постарается уничтожить их, прежде чем направится сюда. – Вернётся. Мы дружно повернулись к Ули, который сосредоточенно глядел в монитор. – Вернётся? – спросил я. – Полагаю, что да. Кто же ещё станет пользоваться вратами паутины? Мы с Шард переглянулись, не зная, что он имеет в виду. Но Райл пристально смотрел на него. Ули заметил выражение лица аколита. – Они прямо тут. Слева от нас. У людей вообще есть работающие чувства? Я удивлён, что вы можете одеться без увеличительного стекла. Я попытался проследить за его взглядом, но там была лишь чернота. – Слишком темно. – Попробуй посетить Комморру. Там ты научишься ценить истинное значение этого слова. Впрочем, ненадолго. Шард щёлкнула парой переключателей, включив внешние люмены. Видимость всё ещё была затруднена, но я смутно сумел распознать арку, вделанную в кристаллическую скалу. Похоже, она окружала нас, хотя иллюминации не хватало, чтобы осветить провал во всю его ширину. Что бы ни представляли из себя эти врата паутины, они выглядели древними. Изношенными. У фигур, высеченных на этом сооружении, не было лиц, детали уже давно стёрлись. Однако хотя они и были гуманоидными, но казались чуточку слишком высокими и худощавыми для людей, а завитое руническое письмо мало походило на любой из известных мне человеческих языков. – Ворота в паутину, – произнёс Райл, благоговейно понизив голос. – Они работают? – Сейчас нет, иначе мы бы провалились в них. – Их можно активировать? Ули пожал плечами. – Не знаю. Многие закрылись или ведут в никуда. Или того хуже. Я бы крайне советовал держаться на расстоянии. Он тоже говорил приглушённо, а его рука блуждала, подбираясь к самоцвету, вставленному в нагрудник брони. Я заметил камень только потому, что он тоже как будто испускал едва заметное свечение. – Но рабочие врата паутины объяснили бы способность Кеша появляться и исчезать? – Да. Его оперативная база могла находиться в световых годах отсюда. Шард повернулась к Райл. – Смею ли я хотя бы поинтересоваться, что такое врата паутины? – Это как мост, соединяющий одну точку пространства с другой. Именно так альдари когда-то пересекали галактику, но сейчас большинство потеряно или уничтожено. – То есть я сейчас слышу, что мы нечаянно укрылись на пути отхода Кеша? – Возможно. Шард закрыла глаза и откинулась в кресле. – Бог-Император и впрямь меня ненавидит. – В Его защиту, ты даёшь на то хорошие основания. – Мы можем их уничтожить? – Исключено, – отозвался Райл. – Мы должны их сохранить. Атенбах захочет… Он бы предостерёг, что если эти врата работают, то попытка уничтожить их может привести к катастрофичному взрыву. В сущности, эта яма и равнина из стекла наверху вполне могут объясняться предыдущей попыткой. – Но разве это не хорошо? – рискнул предположить я. – Мы ведь наверняка можем устроить засаду? Дождаться его возвращения и… – Берегись! Шард дёрнула нас в сторону, уклонившись от горящих остатков имперской машины, которые унеслись во мрак внизу. – Теперь Кеш сбрасывает на нас самолёты? – Почему нет? – сказала Шард. – Мы заперты в классической шахте. Нет нужды атаковать напрямую – большую часть работы может сделать гравитация. Нам повезло, что на его корабле нет бомб или ракет. Затем она нахмурилась и посмотрела на Райла. – Нет ведь, да? – Скоро узнаем. Хотя подозреваю, что даже если нет, Кешу не понадобится много времени, чтобы найти другой способ обрушить на нас смерть. – И всё-таки может быть один вариант, – пробормотала Шард, переводя взгляд на меня. – Помните нашу уловку в прошлый раз, когда шансы были ничтожны? – Сотворить фальшивую армаду? Это была работа Плайнта. Ивазар не тот, что прежде, да и я тоже. К тому же, наш противник не тупой орк. Его не обмануть горсткой поддельных самолётов. – Нет. Не горсткой. Но, может быть, всего одним.   Шлюз «Энигмы» был немногим больше увеличенного шкафа-гардероба. Места хватало, чтобы мы с Ули стояли плечом к плечу, несмотря на мой плохо подогнанный скафандр. Его облачение выглядело более элегантно – тот же самый безупречно отформованный костюм, который он носил под плащом, теперь был увенчан шлемом, заострённым на темени. Лицо скрывала гладкая безликая выпуклость, на которой не было ни прорезей для глаз, ни визора. Рядом над нами терпеливо ждал Ивазар, устремивший свои линзы на дверь. – ''Вы готовы?'' – спросила Шард. Ули включил свой вокс: – ''Давайте просто покончим с этим фарсом''. – ''По местам''. Дверь открылась во мрак. Даже с внешними люменами корабля и моей собственной наплечной разновидностью это было как шагнуть в пустоту. Вот только я бы не воспарил, зависнув, словно насекомое, которое скользит по пруду. Нет, это было бы падение во тьму. Райл снабдил меня гравишютом, главным образом для успокоения, поскольку мне пришла в голову мысль, что подобное устройство не предотвратит моё падение, а попросту растянет его. – Ну что ж, вперёд, пешки, – вздохнул Ули, после чего согнул колени и прыгнул в темноту. Он преодолел невозможное расстояние и каким-то образом зацепился за растрескавшиеся кристаллические стены нашей гробницы. Возможно, его костюм обладал какими-то микроприсосками на пальцах ног и рук. Возможно. Я не стал пытаться сделать ничего подобного, сжимая страховочный трос так крепко, что не будь на мне перчаток, ногти пустили бы кровь из ладоней. Однако я должен был находиться близко. Ведь хотя Ивазар и устремился во мрак без особого поощрения, его объективы тут же сосредоточились на вратах паутины, анализируя их причудливую архитектуру. Сам я уделял ей мало внимания, достаточно, чтобы направлять машину без риска разжать хватку. – Ивазар. Давай, – прошептал я, усилием воли подзывая его к себе. Он неохотно повиновался, и его линзы теперь сконцентрировались на корабле, каталогизируя каждую щель и составляя карту очертаний. Это всё равно была бы не идеальная копия. Но, возможно, такой и не требовалось. – Шард? У меня готово. – ''Хорошо. Ули? Ты на позиции?'' – ''Раз уж приходится.'' «Энигма» дёрнулась вперёд, понемногу сдвигаясь на стабилизаторах к краю провала. Вблизи становилось ясно, что стекловидный кристалл был истёртым и неровным, но Ули уже закрепил трос. Когда я приблизился, он потянулся ко мне и пристегнул его к карабину на позаимствованном мною скафандре. – Готов? – спросил он. Я слышал, что он ухмыляется. – Нет. Но у нас нет такой роскоши, как время, – сказал я, протянув руку. Он взялся за неё и втащил меня на узкий выступ. Высадив меня, «Энигма» стала опускаться, исчезая в темноте внизу. Её люмены скрывались из виду. Потом не осталось ничего. Только едва заметное мерцание наплечного люмена моего скафандра. Свеча в ночи. Я ждал. Казалось, миновала уже целая эпоха, но Шард дала чёткие указания. Ули подаст сигнал. – Нервничаешь, пропагандист? – поинтересовался альдари. – Ты наслаждаешься моими страданиями? – Слегка, хотя и меньше, чем некоторые. Это скорее любопытство. Мне редко доводится взглянуть на галактику столь наивными глазами, как твои. Даже Райл, хоть он и человек, повидал достаточно, чтобы утратить эту невинность. А командир звена? Не думаю, что мне нужно рассказывать тебе, насколько лишённой иллюзий она выросла. Однако ты в начале дороги. Это как наблюдать за ребёнком, который впервые влюбляется, а потом смотреть, как ему разбивают сердце. Такое… бодрит. Практически переживаешь это заново. – Рад, что моё разбитое сердце приносит пользу. – Видишь? Ты уже идёшь по пути циника. В сущности, ты, наверное, думаешь, что это путешествие завершено. Но ты можешь зайти намного дальше. Я буду следить с большим интересом. Если ты выживешь. – То есть, если мы выживем? – …Райл только что дал мне сигнал. Как будешь готов, пропагандист. На самом деле я не знал, буду ли. Несмотря на предшествующее бахвальство, я никогда не пробовал ничего подобного. Это Эсек контролировал передатчик Эдбара, это он использовал Подпитку, чтобы распространять свою ложь и неверие. Мне даже не было известно, как она работает, но всякий раз, когда Эсек отправлял видео, я чувствовал контакт Ивазара. Словно толика электромагнитной энергии проходила через Эдбар в места за пределами моей досягаемости. Но мне не нужно было тянуться так далеко, передавать сообщение через полконтинента. Всё, что требовалось – послать приглашение. – ''Кеш!'' Голос Шард, заранее записавшей послание, пока я возился со скафандром. Её лицо, покрытое шрамами и ожесточенное. Эсек поступал глупо, пытаясь подчистить её образ, ведь шрамы придавали достоверности. – ''Похоже, ты загнал меня в угол'', – продолжила она. – ''Наверное, затаился наверху и готов нанести удар в тот же миг, как я покажусь. Но я нашла тут внизу твой маленький секрет. Твой выход.'' Я сменил изображение, показав обветшалые врата паутины, освещённые только объективами Ивазара. Череп-наблюдатель с превеликим удовольствием срисовывал границы, передавая всё через инфо-облако. – ''Это врата паутины, верно? Не удивляйся так, мы, люди, менее невежественны, чем тебе хотелось бы думать. Именно так ты появляешься, когда пожелаешь, и исчезаешь по своему усмотрению. Место, куда ты можешь ускользнуть всякий раз, как нужно зализать раны.'' Я снова переключился на ухмылявшееся лицо Шард. – ''Может, мне тебя и не одолеть. Не в одиночку. Но бьюсь об заклад, даже этому твоему кораблю ксеносов требуется какое-то топливо и боеприпасы. Сколько ты протянешь без того и другого? Вполне возможно, что несколько месяцев, но в конце концов твои двигатели откажут, и ты застрянешь на этом мире. Пускай я здесь в ловушке, но я могу позаботиться о том, чтобы и ты не сбежал. Даже если для этого я должна буду пожертвовать собой.'' – ''Подожди!'' Кеш. Запаниковав, я прервал воспроизведение, закольцевал несколько секунд и добавил помех, надеясь создать видимость того, что Шард помедлила. – ''Ты не можешь этого сделать. Ты не понимаешь. Если ты отсечёшь эти врата, то можешь нанести планете смертельные повреждения. Это может привести к вымиранию. А мой народ… Эти врата жизненно-важны. Отступи, дай мне уйти, и всё закончится. Никто из нас не обязан умирать.'' Какая-то часть меня хотела поверить ему. Однако это не имело значения, поскольку Шард не могла ответить. Разве что вмешаться самому? Но если бы я так поступил, он мог заподозрить хитрость. За неимением иных вариантов я полностью отключил вокс. Возможно, он решил, что мы обсуждаем его просьбу. Это ещё было возможно. Я мог связаться с «Энигмой», хотя бы обозначить этот выбор. – Он лжёт. Уже слишком поздно. Теперь это наш путь. Ули. Я узнал его голос, но никогда раньше не слышал, чтобы он говорил так. Никаких насмешек или ироничных острот. Он был убит горем, объят ужасом. Он знал, что должно было произойти, уже морально подготовился к этому. Муравьи. Когда-то Кеш сказал мне, что для его народа жизни людей значат меньше, чем насекомых. Если Ули разделял эти настроения, то я не мог представить, насколько больно ему было жертвовать жизнью альдари ради наших. – Другого пути нет? – спросил я. – Другие пути всегда есть. Но это правильный путь, единственный, который может направить нас верным курсом. И порой жертва необходима. Я кивнул и полностью синхронизировался с Ивазаром. Уже много лет я не пытался совершить ничего настолько дерзкого. Со времён Бахуса, где череп-наблюдатель сотворил небольшую армаду в помощь Шард. Однако сейчас всё было совсем не так претенциозно. Мне требовался лишь один корабль. И вот он появился. «Энигма». Сомневаюсь, что он бы одурачил альдари вблизи, ведь даже человек отметил бы, что изображение было не полностью светонепроницаемым. Но в темноте? И при передаче через проектор дефектного черепа-наблюдателя? Могло хватить. Я отправил его в Подпитку, дав Кешу несколько мгновений, чтобы оценить картину, после чего добавил финальную строчку монолога Шард: – ''Император защищает!'' Её голос грянул, словно гром, и вместе с этим кличем фальшивая «Энигма» выстрелила. Два луча света как будто ударили в край врат паутины. Я выдержал мгновение, а потом спроецировал череду апокалиптических взрывов, выдернутых из памяти Ивазара. Зелёный Шторм, рейд на линии снабжения, даже налёты самого Кеша – клочки материала сливались воедино, пока гоголитический взрыв не запылал так ярко, что озарил бездну. Кристаллическая структура преломляла свет и каскадом отправляла его вверх и вниз по шахте. Я резко отключил передачу. Темнота. Купится ли он на приманку? Это была авантюра. Я сомневался, что он смог бы распознать иллюзию, поскольку для него это были всего лишь изображения. Однако у него могли быть средства слежения за вратами. План строился на том, что он отреагирует быстро, посчитав, что его противники-люди достаточно невежественны и жестоки, чтобы рискнуть уничтожением планеты просто назло ему. Наверное, в войне главное – играть от своих сильных сторон. Мы провели во мраке как будто вечность. Затем я увидел проблеск. Свет. Поскольку не было никаких ориентиров, поначалу его скорость не поддавалась оценке, но светящаяся крупинка увеличивалась, и по шахтё разнёсся гул двигателей. Кеш. Он двигался быстро, мчась к нам. В последние мгновения он затормозил, невозможным образом – противоборствующие силы должны были разорвать машину на части. Она сбавила ход почти до самого малого, разряжая ксеносский эквивалент швартовочных стабилизаторов, пока не остановилась, повиснув в нескольких десятков ярдов от нас. Было так тихо, её двигатели почти не гудели.    Кеш наверняка уже раскусил нашу ложь, ведь врата оставались нетронутыми. Возможно, он решил, что безрассудная атака Шард отразилась в неё саму, когда кристалическая структура преломила взрывы. А может быть, он искал обманщика, поскольку его корабль, казалось, медленно вращался, словно сканируя окружающее пространство. Я бросил взгляд туда, где должен был находиться Ули, но тот пропал, скрытый своим плащом. Потом он развернулся ко мне. Призрак, висевший в сумраке. Всё, о чём я мог думать – каким гладким выглядел этот корабль. Секции были скреплены без заклёпок или болтов, корпус украшали искрящиеся самоцветы. Он был прекрасен. И ужасен. И медленно скользил в мою сторону. Тогда-то я и услышал снизу эхо рёва.  «Энигма». Она мчалась к нам, различимая только благодаря свету, полыхавшему из её мультилазера. Кеш мгновенно отреагировал, не нанеся ответного удара, а обратившись в бегство, поднимаясь из тьмы к ждущему небу, где его скорость и маневренность могли сыграть лучше всего. Его силуэт уже раздробился на осколки, свет которых отражался в кристаллических стенах пропасти. В один миг его стало невозможно отличить от бесконечных копий, созданных голополем. Однако то же самое касалось и мультилазера. Его тёмно-красные стрелы заскакали между стеклянистыми краями провала, при каждом попадании в стены бездны огневой вал множился, озаряя темноту. И каким бы быстрым, каким бы ловким ни был Кеш, он не мог уклониться от всего. Произошёл взрыв – одна попала в его корабль. Потом ещё одна. Но он продолжал набирать ускорение, отчаянно стремясь выбраться из прохода, найти убежище в открытом небе. Ещё несколько секунд – и он оказался бы на свободе. Снова взрыв, хоть и еле видимый. Даже через объективы Ивазара я едва мог различить его. Он уже почти добрался, вот только из хвоста теперь валил дым, а копии мерцали, теряя и обретая резкость. – ''Попался''. Снизу ударили два багряных луча. Они попали в цель, и его машину разорвало в клочья, обломки посыпались в шахту. Мгновения спустя мимо промчалась Шард, и врата погрузились во мрак. Её пролёт породил звуковую волну, которая затрясла меня, словно лист среди бури. Я почувствовал, как что-то подалось. Кристаллическое стекло надо мной треснуло, тьма внизу потянулась ко мне. Я накренился вперёд, но внезапно остановился – моё падение прервали. Я с трудом оглянулся в гермошлеме. Ули. Его плащ был откинут, а рука охватывала разорванный карабин, который раньше крепил меня к стене. – ''Уже дважды ты мне должен, пропагандист''. <br />