1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2829
|Всего =43}}
— Уверен, однажды у тебя получится, — произнёс лорд-лейтенант. — Можешь идти.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ'''==
'''ВЕРХОВНЫЙ ТЕЛЕПАТИКУС'''
'''ПОЛАЯ ГОРА'''
'''БОГАТЫЕ АРХИВЫ'''
По итогу, варп-переход продлился четыре дня, а возглавляемая Фабианом делегация покинула ''«Святую Астру»'', когда та находилась в сутках полёта от главного мира. Вид-каналы челнока предоставляли историтору прекрасный вид на планету и её луну. Через них следы пятнающей деятельности человека на обоих небесных телах были видны чуть лучше, чем на гололите, но то же самое относилось и к тёмно-зелёным лесам, пастбищам густого синего цвета и ошеломляющей белизне ледниковых шапок.
Вместе с ним на Сринагар отправились Йассилли Сулиманья, Сериса Валлия и капитан Арейос. Во время перелёта никто особо не разговаривал. Сулиманья всё путешествие сидела с пустым выражением лица и мыслями витала где-то в другом месте. Валлия же напротив так сильно нервничала, что не переставала беспокойно вертеться, задавая множество вопросов. Она то погружалась в молчание, то вновь начиная болтать, словно птица, исполняющая свой припев.
Феррен Арейос ничего не говорил и ничего не делал. Будучи слишком крупным для сидений, он намертво примагнитился к полу в центре транзитного отсека, заняв большую часть его пространства. Капитан оставался столь недвижим, что легко сошёл бы за пустой комплект доспехов или поставленную в неподходящем месте статую. И вот теперь этот космодесантник с полностью выскобленной и замещённой человечностью, совершенно отличный от Люцерна, подумал Фабиан. Воин говорил лишь тогда, когда к нему обращались. Он интересовался лишь ведением войн и ничем более.
Сринагар Цивитас располагался в сорока градусах на юг от экватора. Там находился небольшой горный массив почти что квадратной формы, который пронзал синие прерии и покрывал их поверхность к югу и востоку от себя рябью холмов. На западе же, у подножия огромного крутого обрыва, деформированная земная кора образовывала трещиноватые бесплодные земли. Сам город легко было заметить. Он лежал на востоке от горного массива и выглядел как скопление серых пятен вокруг геосформированной горы. Прерии там испещрялись ярко-чёрными прямоугольными отверстиями, словно мир являлась домом со множеством незастеклённых окон. У крупнейшего из них, способного пропустить через себя тяжёлый посадочный модуль, имелись ведущие под землю лестничные марши шириной с автомагистраль.
Челнок устремился вниз, к одной из нескольких внешних посадочных площадок. Они занимали разровненный утёс на середине склона вмещавшей станцию горы, примерно половину поверхности которой покрывали высеченные в ней геометрические фигуры и загадочные машины, что с шипением выбрасывали искры в полуденный воздух.
Когти ласково коснулись скалобетона. Корабль совершил посадку, а его вопящие двигатели начали затихать. Когда люмены безопасности щёлкнули и загорелись зелёным, Фабиан с товарищами отстегнули свои средства фиксации. Историтор устало потянулся. Варп-переход выдался бессонным, а челнок оказался слишком неудобным для отдыха во время последнего этапа полёта сквозь пустоту.
— Давайте произведём хорошее впечатление, — заявил он. — Под этим я имею в виду, что лучше говорить мне. — Фабиан обошёл Арейоса и ударил по двери кабины. — Выпускайте нас! — сказал историтор.
Начали пыхтеть атмосферные циклеры, вслед за чем в стене отсека что-то загромыхало, проверяя воздух на предмет токсинов. Устройство доложило о результатах, выдав неприятный визг, который не мог понять никто из историторов. Арейос же, даже если и понял, то виду не подал.
Затворы открылись, рампа опустилась, и взглядам членов делегации предстали небеса Сринагара.
Торжественную встречу им устроила группа чиновников, облачённых в церемониальные одеяния, соответствующие их должностям. Контраст между неяркой армейской формой Логоса и показной роскошью остальных Адепта был разительным.
Члены Логоса носили одинаковую форму, невзирая на ранг, а отличались они друг от друга лишь несколькими значками да цветными кантами. У Адептус Астра Телепатика всё обстояло иначе. Обычные наряды выглядели достаточно просто: зелёные балахоны у астропатов и балахоны либо мундиры с зелёными блёстками у их слуг. Однако, обладатели высоких рангов и иных специальностей облачались в более замысловатую одежду. Десять тысяч лет самолюбия, тщеславия и борьбы за влияние обычно выливались в крайне эпатажный внешний вид.
Перед Фабианом стояло множество людей, чьи пол, возраст и даже человечность было сложно различить под слоями плотной парчи. Характерная зелень Адепта практически полностью исчезала среди перехлёстывающихся золотых, медных и серебряных нитей. Предпочтительным цветом оставался изумрудный, но в число его лучших друзей входили все остальные оттенки. Типичные для высокопоставленных астропатов капюшоны на балахонах выполняли исключительно декоративные функции. Вместо них члены Адептус Астра Телепатика Сринагара носили вычурные головные приборы, которые, возможно, как-то и использовались владельцами в ходе выполнения своих обязанностей, но, скорее всего, представляли собой стилизованные версии практичных предметов одежды. Эти люди выглядели хрупкими и опустошёнными изнурительной службой, а одеяния некоторых весили не меньше их самих. И хоть каждый псайкер здесь был ослеплённым астропатом, наряды представляли собой настоящее визуальное пиршество.
Самую экстравагантную одежду – большое головное убранство и пиджак из парчовой ткани поверх слоистого балахона с пятью оттенками зелёного – носил пожилой адепт. Он сидел в столь же причудливом восьминогом кресле-пауке. У всех астропатов имелись тонкие посохи, которые не только предоставляли им практическую помощь, но и являлись символом положения. Однако, псайкер в кресле обладал такой важностью, что за него посох держал раб.
— Чувствую себя неподобающе одетым, — прошептал Фабиан, чьи вырвавшиеся из уголка рта слова были адресованы Йассилли.
— Большинство этих людей – телепаты, ты же понимаешь? — отозвалась женщина.
— Ну тогда неважно, слышат ли они меня, разве нет?
Рампа с лязгом опустилась до самого конца, и Фабиан вышел из челнока в окружении Йассилли и Серисы. Вернувшийся к своей механической жизни Арейос загромыхал вслед за ними. Выглядел он так же элегантно и доброжелательно, как и автоматон-защитник какого-нибудь криминального авторитета. По историторам хлестанул холодный ветер, приятно обжигавший лицо Фабиана.
Выступивший перед группой герольд в крылатом шлеме поклонился.
— Приветствую, историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн. Наиясновидящий верховный телепатикус Весу Свеен радушно принимает вас на нашей скромной планете и на этом изумительном объекте.
Он указал сначала на пожилого человека в кресле-пауке, а затем на возвышающуюся над ними скалу с резной поверхностью.
Фабиан почувствовал необычное ментальное давление со стороны горы, походившее на излучение тепла, вот только никак не согревающего. Его зубы вдруг стали на вкус как металл, а поле зрения необъяснимым образом изменилось. Ему было сложно облечь в слова эффект от воздействия психических сил, но он понимал, что тут неустанно трудятся ведьмы.
— Благодарю вас за вашу доброту, — сказал Фабиан. — Это мои коллеги. Историтор назначенный Валлия и историтор возведённый Сулиманья. Они помогут мне записать данные из ваших архивов.
— Полагаю, на борту есть ещё кто-то? — поинтересовался герольд, вглядываясь в сумрак грузового отсека челнока. — Наши архивы обширны, и они очень ценны для нас.
— В следующем корабле. У меня команда из шестнадцати человек, а ещё их помощники и наше оборудование, — заверил его Фабиан. — Это все историторы, доступные близ Сринагара. Мы осознаем важность библиотек станции, причём не только их историческое значение, но ещё и возможность посодействовать с помощью архивов успешному продолжению крестового похода. Мы будем работать день и ночь, дабы убедиться, что информация собрана и защищена. Теперь же… — Он повернулся к космодесантнику, который нависал над смертными подобно воплощению суждения Императора. — По приказу капитана Мессиния – лорда-лейтенанта флота Терциус – меня сопровождает капитан Первой роты Первого капитула Неисчислимых Сынов Гиллимана Феррен Арейос. Он возглавит оборону горы. Следом за нами прибудет и третий корабль с пятью десятками братьев капитана. Более крупные силы под командованием самого лорда-лейтенанта уже скоро явятся с целью отразить любую атаку на город, если до этого дойдёт.
— Будем надеяться, что нет.
Каждый раз, когда мужчина говорил, Фабиан ощущал какой-то щёкот в затылке, и тут историтор понял: хоть слова и произносились герольдом, формулировал их не он. Свеен телепатически управлял им.
— Первый транслитератор Румагой станет нашим посредником.
Вперёд вышел адепт, одетый чуть менее нелепо, нежели его товарищи. Под локоть его держал мужчина помоложе. Как и герольд, эти двое не были слепы и, скорее всего, не являлись псайкерами. Оба поклонились Фабиану.
— Очень приятно встретить вас, — сказал тот, что старше. — Я и мой адъютант Кол послужим вам здесь официальными помощниками. Если мы что-нибудь может сделать для ускорения процесса по обеспечению сохранности наших архивов, только попросите.
— Благодарю вас, — ответил Фабиан.
— Мы уже начали приготовления, — произнёс Румагой. — Прошу, следуйте за мной. Верховный телепатикус?
Астропат вновь склонил голову, но теперь не прямо в сторону Фабиана. Судя по всему, он поклонился не историторами. Это был либо жест признания, предназначенный для кого-то на дальней стороне платформы, либо же просто движение, вызванное внезапно пробудившимся воспоминанием. Как бы то ни было, первые лица все вместе развернулись и зашагали вверх по утёсу ко входу в станцию.
В зоне посадки не имелось прямого доступа внутрь горы, чтобы её нельзя было использовать как направление для атаки, посудил Арейос. Тем не менее, она оставалась слабым местом. Процессия шаркающих адептов двигалась так быстро, насколько позволяли щёлкающие ноги кресла-паука Свеена, поэтому космодесантник успел вдоволь изучить объект. Систему обороны он нашёл неудовлетворительной.
Их маршрут пролегал по дорожке всего в несколько метров шириной с ограждением вдоль краёв. Каждый четвёртый его столбик венчался мигающим люменом, издающим пиканье, словно людей действительно нужно было предупреждать о крутом обрыве. Большая часть Сринагара располагалась под землёй, скрытая от глаз, а видимые с орбиты прямоугольники оказались огромными отверстиями для пропускания света, чьи наклонные ферробетонные стенки тянулись до потолка поселения. Из загруженных перед отбытием данных Фабиан узнал, что в периоды высокой звёздной активности они закрывались. В данный момент шла нуль-фаза корпускулярного облучения, поэтому отверстия держались открытыми. На поверхности к северо-западу стояли самые крупные здания города и некоторые механизмы. Ещё дальше находились посадочные площадки главного космопорта. Меж тех строений отчётливо виднелись признаки разграбления человечеством собственных миров: глубокие токсичные следы на земле, карьерные разработки и наваленный кучами несортированный мусор. Однако, стоило им обогнуть гребень посадочного утёса, как взглядам открылся вид на южный горизонт, до которого простирались девственные и неиспорченные полого-волнистые равнины, где выделялись скальные выступы. Там неторопливо гуляли стада больших зверей с куполообразными спинами, на коих никак не влияла близость к городу.
Вспомнив о приказах Мессиния, Арейос перевёл своё внимание на делегацию. Фабиан разговаривал с первым транслитератором.
''«Начать запись»'', — велел он машинному духу своих доспехов, после чего принялся отслеживать все входящие звуковые сигналы. Космодесантник убирал шумы до тех пор, пока слова Фабиана не стали звучать кристально чётко.
— Насколько я понимаю, поверхность Сринагара опасна для людей, — говорил историтор. — Это как-то связано с погодными условиями?
— Опасность возникает периодически, — объяснил Румаой. — Хоть отсюда и кажется, что у нас лишь одно солнце, на самом деле мы являемся двойной системой. Наши солнца – Срин и Гар – не совпадают друг с другом по размерам. Гар меньше и находится на очень тесной орбите со Срином. Гравитационное воздействие Срина на Гара порождает возмущения в соласфере последнего, результатом чего становятся потоки опасных элементарных частиц. Таким образом, когда мы говорим о погодных условиях, мы имеем в виду эти выбросы вторичного компонента двойной звезды, — продолжал он. — Прогнозирование наших солнечных бурь – сложное искусство, но здесь мы от него зависим.
— А что насчёт местных существ? — поинтересовался Фабиан. — Как они выживают?
Арейос повернулся и окинул взглядом равнины. Когда он, настроив авточувства, приблизил изображение животных, вокруг них вспыхнули индикаторы угрозы, выдававшие среднюю величину. Космодесантник уже формулировал тактику убийства этих зверей.
— А вот тут очень интересный момент, — ответил Румагой, и Арейос подметил изменение в его тоне. Энтузиазм, подумал он. Первому транслитератору начинало нравиться текущее обсуждение. — Местные формы жизни прекрасно адаптировались к облучению, но буря частиц смертельно опасна для людей, поэтому, когда звезда начинает извергать потоки, нам приходится прятаться под землёй. Мы стараемся как можно больше жить под открытым небом, однако, необходимо проявлять осторожность. Иногда совершаются ошибки. Местная жизнь способна выдерживать бури, так как у сринагарских видов очень плотный генетический код. Позволите мне объяснить?
— Вперёд, и не бойтесь наставлять меня. Мои познания широки, но не глубоки. Я живу для того, чтобы учиться, — заверил его историтор.
— У человеческих организмов двойная генетическая нить, — сказал Румагой. — У местных организмов их двадцать восемь. Наши генеторы уже давно установили, что это является эффективным защитным механизмом против облучения нейтронами. Когда часть их генетической конструкции оказывается разрушена, она просто становится неактивной, после чего сменяется другой, идентичной ей частью. Многократное резервирование встроено в само их естество. У нас, людей, такого нет. Однако, формы жизни на Сринагаре приспособились и другими способами. Видите высокие спины и толстую кожу?
— Да, — ответил Фабиан.
— У них имеются пузыри со сверхплотными гиперсолёными жидкостями, насыщенными йодом. Они тоже обеспечивают им защиту. Более того, животные способны ощущать магнитные колебания, благодаря чему могут определять начало бурь за несколько часов до главного нейтронного удара. Одно из первых искусств, которым обучаются наши астраметеографы, это наблюдение за местными животными. Например, если они низко опускаются, значит грядёт поток частиц. Когда делают норы – готовятся пережидать длительную бурю. В таких случаях, при необходимости, звери залегают в спячку на год и больше. Предполагается, что жизнь зародилась здесь задолго до сближения орбит звёзд и со временем эволюционировала, справившись с извержениями элементарных частиц Гара. Крайне занятные создания. Если вам интересно, у меня есть много научных трудов.
— Нам, историторам, интересно всё, — произнёс Фабиан. — Они держатся близко к городу, и их, судя по всему, немало. Вы никак не используете этих животных?
Вопросы приводили Арейоса в замешательство. Большую часть того, о чём спрашивал Фабиан, можно было спокойно узнать на борту кораблей. Сначала капитан думал, что дело в небрежной подготовке историтора, но затем он увидел выражение лица Румагоя, которое демонстрировало гордость собственной полезностью и знаниями. Космодесантник посмотрел на Фабиана. Тот ободряюще улыбался.
''«Тактическая оценка»,'' — сказал про себя Арейос. ''«Гипотеза. Фабиан Гвелфрейн намеренно ведёт себя подобным образом. Он делает так, чтобы другой человек ощущал себя непринуждённо.»''
В голове космодесантника вспыхнул появившийся из ниоткуда фрагмент детских воспоминаний. Будущий капитан играл с другими малышами, рассказывал им истории и хвалил за небольшие достижения, наполняя сердца детей добрыми чувствами и вдохновляя их прикладывать ещё больше усилий. Он едва-ли осознавал воспоминание как собственное, но разве не этим же сейчас занимался Фабиан? Арейос подумал, что так и есть.
— Биология животных делает их практически бесполезными для использования во всём, кроме нескольких редких технологий, — ответил Румагой. — Все они крайней токсичны, и мясо нельзя есть. На некоторых охотятся ради соли, но звери свирепы, а механизмы адаптации к солнцу одинаково хорошо служат им и в качестве защиты от атак, поэтому риски перевешивают выгоду. Кроме того, Сринагар благословлён гораздо более простыми для добычи ресурсами, которыми мы выплачиваем экзакту, причём довольно небольшую благодаря нашему статусу узловой станции. Мы здесь, в первую очередь, для службы Адепта. На планете мало поселений, так что нет нужды убивать животных. Сам живи и другим не мешай, скажу я вам.
— А разумные ксеносы есть?
К этому моменту они уже пересекли утёс, и Арейос увидел огромную лестницу, разрезающую равнину. Автотранспорта на ней не было, лишь пешеходы да небольшие личные транспортные средства с ножками, однако, между горой и городом перемещалась гигантская толпа людей. Самое слабое место в обороне. Капитан сделал несколько пикт-захватов и пометил их для срочной отправки лорду-лейенанту, ибо вблизи это выглядело даже большей уязвимостью, чем при просмотре файлов миссии. Гораздо ниже находились цепляющиеся к отвесным скалам лестницы поменьше: ещё больше входов внутрь горы, ещё больше слабых мест. Кордон из гвардейцев, отвечавших за планетарную оборону, и патрульных Адептус Астра Телепатика держал часть главной лестницы свободной от людей, чтобы там могли беспрепятственно пройти высокопоставленные лица. Над головами идущих летали туда-сюда кибернетические конструкты, которые сканировали столпотворение на предмет возможного присутствия убийц. Местные рисковали, столь открыто встречая группу Фабиана.
''«Политика»,'' — подумал Арейос. ''«Демонстрация силы».''
— Ах, послушайте, это очень интересно, — начал Румагой. — Их представителей не сохранилось, но на южном континенте есть археологические руины, восходящие к глубокой древности. Согласно местной легенде, ксеносов поразил Сам Император за их девиантные порядки.
— Вы очень умный человек.
Комплимент Фабиана вызвал у первого транслитератора ещё большую гордость, но он от него отмахнулся.
— Я лишь стараюсь читать как можно больше. По моему мнению, лучше всего человек служит Императору, когда он наиболее информирован, хотя это непопулярное мнение. — Румагой взглянул на историтора. — Полагаю, я могу без опаски говорить подобное кому-то вроде вас. Не всегда бывает мудро признаваться в собственной любознательности.
— Верно, не всегда, — согласился Фабиан. — Но со мной можете не бояться.
''«Обещание, которое он не способен сдержать»,'' — подумал Арейос. ''«Однако, Фабиан говорит искренне.»''
Делегация двигалась по тропе, что примыкала к главной лестнице около её вершины. Ступени там были широкими и выровненными. Капитан подмечал все сильные и слабые стороны обороны, которые только мог обнаружить. Ведущие в гору ворота оказались толстыми и прочными, не уступая оным у любой крепости, а ещё закрытыми. Выглядели они грозно, но из-за своего расположения являлись лёгкой целью для огня наземной артиллерии. Группа вошла в гору через боковые врата, защищаемые ещё большим количеством охраны. Их Арейос посчитал очередной слабой точкой. Оказавшись внутри, делегация разделилась. Свеен отбыл вместе с основной частью своих сановников, а Румагой велел собственным слугам показать Валлии и Сулиманье комплекс, где историторы займутся административной составляющей их работы. Космодесантник же наблюдал за изящным танцем любезностей и приказов до тех пор, пока его не окликнули и не направили к офицерам горы.
Когда он приблизился к группе членов Адептус Астра Телепатика и солдат Астра Милитарум, те построились и встали по стойке «смирно». Арейос выключил функцию вид-захвата. Несмотря на толстые главные ворота и демонстрацию военных сил снаружи, в случае атаки гору будет трудно удержать. Ему придётся рассказать об этом собравшимся. В процессе капитан держал в голове наставления Мессиния касательно тактичности.
Он старался изо всех сил. Не получилось.
И тогда началась настоящая работа.
— Я покажу вам наши архивы, — сказал Румагой Фабиану.
Первый транслитератор был слегка напыщен, но его очевидное рвение к знаниям вызывало у историтора симпатию.
Получив весть о прибытии остальных членов Логоса, Фабиан передал по воксу приказы о том, чтобы они начали выгружать оборудование. Вокруг закипала деятельность. Следовало закончить ещё немало дел, и, судя по всему, станция уже готовилась ко вторжению, так как внутри находилось огромное количество солдат. Историтор понял, что многие из поднимавшихся и спускавшихся по огромной лестнице людей собирались эвакуироваться. В горе ощущение работы могучих разумов было сильнее, а фоновое пси-излучение щекотало Фабиану мягкое нёбо.
Ведя историтора всё глубже под землю, Румагой указывал на различные интересные места. Он рассказал про конструкцию с хором внутри дюратаниевой сферы, размещённой в центре искусственной пещеры, и окружающие её с внешней стороны табулярии адептов. Всё поселение обеспечивалось геотермальной энергией. Кроме того, первый транслитератор предоставил Фабиану численность бойцов и оборонительных батарей, а также множество других фактов и чисел. Он явно хотел впечатлить историтора, поэтому последний угождал Румагою воодушевляющими звуками и новыми вопросами.
Спустившись по нескольким длинным лестницами, мужчины оказались глубоко под поверхностью, в зале, чей потолок поддерживался целым лесом колонн. Большая часть пространства здесь пустовала и была слабо освещена, однако в дальнем конце помещения, где железные ограды между колоннами разделяли зал надвое, ярко светили люмены.
— Тут мы находимся прямо под хором, — негромко произнёс Румагой, словно астропаты могли услышать его. — Это самая защищённая часть комплекса, поэтому, если враг вдруг явится, вы будете в безопасности.
— Архивы защищены лучше хора?
— Совершенно верно. Астропатов заменить легче, чем информацию, — объяснил первый транслитератор. — Здесь хранятся данные за десять тысяч лет. Может, истории о ксеносах и неправда, но эта станция была построена ещё во времена основания Империума. И у меня есть доказательства. — Румагой заметил выражение лица Фабиана. — Волнующе, не правда ли?
За решётками располагались ряды манящих деревянных шкафов с выдвижными ящиками и книжные стеллажи двенадцати метров в высоту, а ворота были закрыты на огромный замок. Рядом с ними, на расстоянии вытянутой руки, стоял за кафедрой мужчина в простом зелёном балахоне. На наклонной доске перед ним не имелось ни экранов, ни кнопок. Вообще ничего. Однако, на шее у него висел настолько большой ключ, что его вес тянул человека к полу, не позволяя тому разогнуться. Шлем с забралом на голове мужчины оказался соединён с черепом, и, судя по всему, он носился уже довольно долго, так как по краям начала нарастать складками грубая кожа.
— Архивариус! — позвал Румагой. — Открой ворота. У нас особый посетитель.
Архивариус, чьи ноги были заменены колёсным модулем, что-то тихо промямлил, выехал из-за кафедры и плавно двинулся к воротам.
— Хранилище знаний всегда открыто для вас, о, восхваляемый, — произнёс архивариус.
Он с некоторым трудом поднял свой гигантский ключ, вставил его в замок и повернул.
Все затворы резко задвинулись, после чего архивариус слегка толкнул ворота, и те, заскрипев, открылись.
Румагой отвесил церемонный поклон.
— Историтор-майорис, с дозволения Адептус Астра Телепатика, вам доступен вход в архивы астротелепатической станции Сринагара во славу Императора и вернувшегося примарха.
Фабиан взглянул на ряды шкафов и стеллажей, что полнились хранимыми тайнами, и его сердце забилось немного чаще. Он уже сильно отличался от того адепта, которого Гиллиман выдернул из ниоткуда, но до сих пор жаждал новой информации.
— Я бы тут осмотрелся. Вы не проведёте для меня небольшую экскурсию, чтобы я смог составить наилучший план решения задачи? — спешно произнёс историтор. — У нас не будет времени собрать всё это. Вы должны помочь нам определить порядок приоритетности для материальных носителей, которые хотите эвакуировать. У вас есть инфостанки?
— Да. Большая часть информации записана на них, ну или, по крайней мере, так считается. — Он указал на свитки, книги и различные носители данных. — Станки находятся вон там. Сначала отправимся туда?
Фабиан кивнул.
— Я позову остальных. Мы начнём работу немедленно.