1042
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =23
|Всего =30}}
Опустился мрак.
=='''ЧАСТЬ ПЕРВАЯ'''==
==='''ГЛАВА ПЕРВАЯ'''===
Данатеум поднял психический барьер как раз вовремя, чтобы тот поглотил гаусс-поток, выпущенный из тьмы катакомб. Ярко-зелёная энергия столкнулась с щитом из пурпурной эфирной не-материи и породила тошнотворный фейерверк, свет от которого пронзил мрак.
Некрон поднял своё оружие, намереваясь выстрелить во второй раз, но к тому моменту вылетевший из пистолета Данатеума болт уже нёсся чётко в металлический череп ксеноса. Взрыв при попадании оставил от зловещего лица твари лишь пустоту, и некрон рухнул на спину. Лежащий ксенос попытался восстановиться, однако, великий магистр библиариуса мгновенно оказался над ним и вогнал Бич Предателей в грудную клетку создания, после чего провернул клинок и вытащил его. Меч был увит жилами да электросхемами.
Когда Данатеум очистил Бич Предателей от механического хлама, фигура в капюшоне рядом с ним одобрительно кивнула.
— Отличное убийство, великий магистр. С нетерпением жду, когда смогу и сам вернуться в битву.
Голос другого библиария звучал пронзительно и словно бы издалека. Данатеум подал знак, вслед за чем фигуры двадцати облачённых в чёрные доспехи воинов Крыла Ворона отделились от тьмы и пробежали мимо великого магистра дальше по подземному коридору. Спустя несколько мгновений катакомбы вновь осветились дульными вспышками – это два отделения вступили в бой с ещё большим количеством некронов.
— Уже скоро вернёшься, Иезекииль, но не в недра Арианда. Снова воевать ты уже будешь на совершенно другом поле боя.
— Я не понимаю, великий магистр. Апотекарии разрешили мне сражаться, и вы сами подвергли меня психическому прощупыванию, прежде чем отправиться на свою миссию. Признали полностью восстановившимся.
Иезекииль стал говорить заметно громче, хотя его голос не отражался от поверхностей древних каменных туннелей, высеченных тысячи лет назад рабочими династии Нефрехов.
— Тут ничего не изменилось. Рефиал заверил меня, что ты до конца оправился от ран, и что я правильно оценил твоё состояние. Ты ''годен'' для того, чтобы занять своё место рядом с братьями Тёмными Ангелами, но не присоединишься ко мне здесь.
Двое библиариев обогнули угол, и Данатей принялся пробираться по ковру из тел неактивных некронов на полу туннеля, вокруг которых были разбросаны полированные золотые головы и конечности, срезанные порождённой Крылом Ворона огненной бурей. Впереди великого магистра вновь грянул хор болтеров, когда братья Второй роты столкнулись с очередной многочисленной группой немёртвых ксеносов.
— Значит, я получу новые приказы?
Псайкеры не заметили, как один из трупов некронов, мимо которого они прошли, задёргался, а в его руке тускло засветился включённый гаусс-свежеватель.
— Ты возьмёшь Пятую роту и отправишься к миру под названием Гонория на самой границе сегментума Обскурас. Субсектор, где он располагается, был полностью отрезан варп-штормами на протяжении тысяч лет, но сейчас, когда те утихли, планете грозит вторжение огромной армии орков. Под натиском зеленокожих уже пала дюжина миров, но Гонория должна–
Некрон разрядил оружие, и тьма за спинами библиариев сменилась зелёным светом. Промозглый воздух в туннеле затрещал, выжигаемый колоссальным жаром. Первым среагировал Данатеум, который бросился к безупречно высеченной каменной стене, после чего одним плавным движением поднял болт-пистолет. Иезекииль же не шелохнулся, а выстрел некрона прошёл сквозь верхнюю часть его живота, не причинив никакого вреда, и попал в стену дальше по туннелю. Шум тут же оказался заглушён звуком выстрела из болт-пистолета, чей выпущенный снаряд снёс ксеносу голову с плеч.
— Великий магистр, я не понимаю, — сказал Иезекииль, словно бы ничего не случилось. — Если мир был отрезан так долго, откуда людям там известно, как установить контакт с Империумом?
— Запрос о помощи пришёл не с Гонории, а с Марса.
— Адептус Механикус? А у них какой интерес в этом мире?
— Не знаю, но, должно быть, нечто очень важное, раз они воззвали к Кулготианскому договору, чтобы гарантировать помощь с нашей стороны.
— Прошло меньше века с тех пор, как мы в последний раз исполняли данную им клятву. Несомненно, жертвы, принесённые нами на Фейзе V, освободили нас от договора?
— Уверен, за прошедшие восемь тысяч лет с заключения сделки мы уже десятикратно отплатили Механикус, однако, клятва есть клятва, а сыны Льва всегда возвращают долги. Я и без твоих даров предвидения вижу тьму, которая ждёт человечество впереди.
Иезекииль невольно моргнул.
— В наших интересах будет задобрить тех немногих союзников, что у нас остались, — продолжил Данатеум. — Магистр Серпик отправляется с тобой, не так ли?
— Он входит в состав командного отделения, да.
— Хорошо. Возможно, его приятный характер и безграничное терпение помогут выковать ещё более крепкие узы между Скалой и Марсом, — язвительно произнёс Данатеум.
— А вы встречались с магистром Серпиком, верно, великий магистр? — с улыбкой ответил Иезекииль.
Шагая бок о бок, два библиария добрались до конца туннеля, который выходил в зал с высоким потолком. Крыло Ворона при поддержке элементов Четвёртой роты отправилось к тронной палате по другому маршруту, но по пути столкнулось с толпой лич-стражей. Теперь оттуда доносилось эхо болтерной стрельбы. Данатеум поднял болт-пистолет и добавил собственную огневую мощь к огневой мощи братьев, что вступили в стремительно набирающее обороты сражение. Иезекииль же просто смотрел.
— Есть ещё одно дело, на которое я бы хотел обратить твоё внимание, Иезекииль, — сказал Данатеум, обнажая меч и рассекая надвое некрона с золотой бронёй, пробившегося сквозь ряды Тёмных Ангелов.
Две половинки с грохотом упали на гладкий пол, а великий магистр библиариуса опустошил весь магазин в дёргающийся труп прежде, чем тот успел восстановиться и реанимировать себя.
— Какое, великий магистр?
— Седьмое отделение Первой роты больше не в полном составе, — мрачно вымолвил Данатеум. — Пришло время очередному брату вознестись в Крыло Смерти.
— Брат Джоадар…?
— Скончался от ран три ночи назад. В конце концов, его тело не справилось со всем, что он пережил на Корше.
Иезекииль ненадолго прикрыл глаза. Он лично возглавлял миссию в том мире, откуда едва смог выбраться живым и сохранить жизни братьев Крыла Смерти, пошедших с ним в бой. Демон, против которого там сражался библиарий, уже и так многое отнял лично у него, а трое Тёмных Ангелов до сих пор находились под наблюдением апотекариев капитула, хотя прошёл почти год.
— Кто у верховного великого магистра на примете? — спросил Иезекииль, наблюдая за тем, как Данатеум разрубает другого некрона.
— Бальтазар. Он может похвастать образцовой боевой историей и острым умом. Азраил одобряет его кандидатуру, и Бальтазар уже начал задавать вопросы.
— И один из тех вопросов «Почему мы терпим псайкеров в наших рядах?»?
— Всех нас сформировало наше прошлое, Иезекииль. Ты знаешь это лучше многих. Бальтазар и мир, в которой он вырос, пострадали от рук тронутых варпом. Именно такие как ты и я должны показать ему, что наши дарованные Императором таланты можно использовать во благо капитула.
Словно подчёркивая свою мысль, Данатеум поднял психический щит прямо перед братом Крыла Ворона в тот момент, когда лич-страж уже был готов выпотрошить космодесантника своей косой. Оружие отскочило от эфирной стены, не причинив никакого вреда, а некрон повернулся, открывая бок. Благодарный Тёмный Ангел разогнал двигатель цепного меча и разрезал туловище роботоподобного ксеноса сразу же, как библиарий опустил щит.
— Я сделаю всё возможное, великий магистр, хотя предпочёл бы, чтобы мы дождались возвращения Первой роты на Скалу, и тогда вы бы сами провели оценку. Это вы на протяжении сотен лет судили о достойности кандидатов в Крыло Смерти, в то время как я–
— В то время как ты – лучший из нас, Иезекииль, — прервал его Данатеум. — Пусть мы и являемся капитулом, который дорожит своими секретами, общепризнанная истина заключается в том, что ты – самый могучий псайкер, когда-либо облачавшийся в броню Тёмных Ангелов со времён Льва.
— Великий магистр, вы мне льстите.
— Нет, Иезекииль, отнюдь. Я стал великим магистром библиариуса лишь из-за отсутствия других кандидатур. Когда я вознёсся из роты скаутов в ранг эпистолярия, наш капитул насчитывал почти тридцать библиариев, а сейчас их только десять.
Ещё двое лич-стражей одержали верх над напавшими на них Тёмными Ангелами и бросились на Данатеума с поднятыми мечами. Оба клинка породили снопы искр при столкновении с наспех созданным щитом, который Данатеум опустил так же быстро, как и поднял, после чего одновременно выстрелил первому некрону в лицо в упор и пронзил второго остриём Бича Предателей.
— Я способен формировать эфирные щиты или выпускать из ладоней наколдованное пламя подобно любому другому брату, носящему синие доспехи библиариуса. — На него кинулась очередная высокая фигура в золоте, но её постигла та же судьба, что и предыдущих нападавших. — Однако, это предел моих сил. На самом деле, я занял пост великого магистра библиариуса по единственной причине: я просто пережил всех своих ровесников.
— Вы сейчас оказываете самому себе дурную услугу, — сказал Иезекииль.
— Разве? А как мы сейчас разговариваем, Иезекииль?
— Я общаюсь с вами посредством телепатической проекции моей физической формы.
— Именно. Проецируешь ''ты'', а не я.
— Но вы тоже способны на такое, великий магистр, — произнёс Иезекииль, чья интонация повысилась в конце предложения, почти как если бы он задавал вопрос. — Именно вы меня этому научили.
— Да, Иезекииль. Я психически проецировал себя с одного уровня Скалы на другой, или с моей позиции на поле боя на твою, — посмеиваясь ответил великий магистр. — Скажи мне, где ты сейчас?
Иезекииль вздохнул, понимая, что Данатеум разбил его аргумент в пух и прах.
— В астропатической камере на борту на борту ''«Меча Калибана»''.
— А где сейчас находится ''«Меч Калибана»''?
— В сегментуме Пацификус, недалеко от границы с Соляром.
— Видишь? Ты в двух сегментумах от меня, а твой психическая проекция является полной копией физической формы. — Данатеум покачал головой. — Даже самый новый рекрут в наших рядах превосходит меня в плане чистой силы.
— Турмиил? Парень перспективен, но ему недостаёт сдержанности и фокуса.
— Чему ты научил его за тот год, пока восстанавливался на Скале. Я бы вбил ему это в голову лет за десять, если бы вообще смог. Вот почему я отправил Турмиила с тобой. К тому времени, как вы вернётесь в лоно капитула, психические способности юноши будут уступать лишь твоим, попомни мои слова.
— Но ничто из перечисленного не означает, что вы недостойны восседать во главе библиариуса.
— Может, я и несу этот меч, может, я и являюсь опекуном Книги и Держателем Ключей, но я просто оберегаю их до тех пор, пока не придёт время тебе принять на себя роль хранителя.
— Сей момент настанет ещё нескоро, — сказал Иезекииль. — Вы нас всех переживёте.
В шуме битвы появился новый звук, и подземный мрак стал рассеиваться, когда из изысканно украшенной гробницы в центре зала излился ослепительный свет. Тяжёлая золотая крышка медленно скользнула в сторону, а тот, кто находился внутри, начал пробуждаться от спячки.
— Похоже, мне пора уходить, — заметил Иезекииль.
Данатеум оторвал взор от саркофага и посмотрел прямо в глаза образа другого библиария.
— Поклянись мне, что сделанный мною выбор будет правильным, Иезекииль. Случившееся с тобой на Корше способно изменить любого, даже того, кто благословлён двойным даром генетического наследия Льва и варп-способностями.
Иезекииль моргнул.
— Клянусь вам, великий магистр. Сейчас я такой же, как и до столкновения с демоном.
Данатуем оценивающе смерил психическую проекцию взглядом.
— Этого мне достаточно, — в конце концов произнёс он. — Да прибудет с тобой Лев, Иезекииль.
Великий магистр воздел клинок, приготовившись встретить и уничтожить любую угрозу, что поднималась из гробницы.
— И с вами, великий магистр, — ответил Иезекииль, после чего изгнал своего психического призрака.
— Почему ты солгал великому магистру Данатеуму?
Вздрогнувший библиарий открыл глаза. Он не почувствовал, как Турмиил вошёл в камеру.
— Долго ты уже здесь стоишь? — спросил Иезекииль.
Его балахон пропитался потом, который закапал на холодный пол, когда библиарий поднялся на ноги и повернулся к лексиканию.
— Достаточно. Я слышал, ты говорил старшему библиарию о том, что битва с демоном тебя не изменила.
Турмиил сохранял пустое выражение лица. Хоть он и смотрел прямо на Иезекииля, казалось, будто взор лексикания устремлён к некоей точке вдали.
— Я не лгал, — соврал Иезекииль.
— Правда? — Голос Турмиила был таким же безэмоциональным, как и лицо под капюшоном. — Тогда воспользуйся своим даром предвидения и скажи, какие слова я собираюсь произнести дальше.
Иезекииль бросился вперёд быстрее, чем успел среагировать лексиканий. Он надавил предплечьем на горло Турмиила и оттолкнул его к покрытой изморозью стене камеры. Прижатый к ней спиной юный псайкер даже не дёрнулся.
— Как долго ты знаешь, чёрт тебя побери?
Губы Иезекииля стали влажными от слюны.
— Ещё со Скалы. Я всё понял, когда обучался под твоим руководством. Тебе приходилось полагаться на меня для получения предсказаний. Информацию о пробуждении фаэрона Сильфека, которой ты обеспечил владыку Азраила, дал именно я, как и твои сводки капеллану Асмодею о передвижениях Чёрного Легиона в области Вурдалачьих звёзд. — Иезекииль продолжал давить ему на горло. — Я говорю это не со злым умыслом или злорадством, брат. Пусть Тёмным Ангелом я и стал недавно, но тоже понимаю ценность секретов.
Иезекииль ослабил захват. Даже без дара предвидения он до сих пор мог сказать, лгут ли ему, и Турмиил говорил правду.
— Моя способность выполнять свою роль не умаляется. Пострадал лишь талант предвидения. Всеми остальными психическими силами я пользуюсь в полной мере.
— С величайшим уважением, брат, однако, капитул полагается на тебя в деле просеивания плеяды времени и чтения тех возможных вариантов развития будущего, которые горят ярче всего. Думаю, без способности делать это твоя роль умаляется очень сильно.
Иезекииль сильно надавил предплечьем, отрывая Турмиила от пола. Лексиканий же остался невозмутим.
— Так вот в чём дело? В слепых амбициях? Видишь возможность для ученика занять место мастера?
— Напротив. Я вижу шанс отплатить за наставления и обучение в прошедший год. С моей стороны есть лишь благодарность и уважение, брат Иезекииль. Позволь мне помогать, пока твои силы восстанавливаются.
Иезекииль был уверен, что Турмиил говорил правду. Юноша не имел злых намерений, не пытался манипулировать. Никакого скрытого мотива. Иезекииль убрал руку, и лексиканий сполз по стене, с металлическим стуком встав на пол бронированными ногами.
— Прости меня, брат. Я ненадолго помутился рассудком. Злобы я к тебе не питаю, — отворачиваясь произнёс Иезекииль.
— Тут нечего прощать. Ты неминуемо должен был испытать… сильные переживания. Лишиться одной составной части нашего психического мастерства – это как для не одарённого варпом брата лишиться конечности. Разница заключается в том, что мы свои силы постепенно возвращаем, в то время как конечности обратно не отрастить.
— Я не уверен, вернётся ли мой талант предвидения, — вздохнул Иезекииль. — Нет вообще ничего, даже крупицы прежних способностей. Может, физические ранения и исцелились, но вот глубокая рана в душе до сих пор столь же свежа, как и в тот день, когда её оставили. Вошедший в мой разум демон покинул его не с пустыми руками.
— Каково это? — поинтересовался Турмиил. Впервые с момента их первой встречи Иезекииль услышал закравшиеся в голос лексикания эмоциональные нотки. Если бы он не знал брата, то поклялся бы, что это был страх. — Когда внутри твоего разума другая сущность, когда каждый аспект твоей души открыт ей и доступен для использования…
Иезекииль закрыл глаза.
— Пожалуйста, брат…
— Прошу прощения. Я понимаю, что это, должно быть, тяжело, — сказал лексиканий. — Оставлю тебя в покое.
Он направился к выходу из камеры.
— Зачем ты приходил сюда, брат? — спросил Иезекииль, когда Турмиил дошёл до порога.
Вопрос был одновременно и символическим, и конкретным.
Остановившись, лексиканий повернулся лицом к Иезекиилю.
— Пока ты общался с великим магистром Данатеумом, я провёл несколько ритуалов прорицания, каждый из которых показал мне одно и то же видение грядущего. Вот почему я пришёл сюда. Чтобы рассказать тебе о будущем.
— И что же происходит в будущем, Турмиил?
— Ты умираешь, брат Иезекииль.
