1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =89
|Всего =30}}
==='''ГЛАВА СЕДЬМАЯ'''===
Десятикилометровый путь до столицы занял у биологически улучшенных космодесантников и механически модифицированного техножреца меньше десяти минут. За это время случилось многое.
Задакиил, который теперь сполна осознавал, с чем они столкнулись, отдал командующей кораблём Селеназ новые приказы: выйти из пустотного боя с орками и отвести силы Военно-космического флота. Каждую минуту в систему прибывало всё больше зеленокожих, и хоть ситуация уже складывалась далеко не в пользу войск Империума на Гонории, если сейчас перестать мешать оркам организовывать полноценное вторжение, имперцы будут иметь дело с меньшим количеством ксеносов, чем если бы продолжалась блокада планеты.
Пусть церемониальная передача власти ещё и не произошла, Задакиил, согласно имперскому закону, стал возглавлять кампанию в тот же момент, как ''«Меч Калибана»'' вышел из варпа в систему. Под его командованием находилась не только вся сторожевая флотилия ВКФ субсектора, но и силы Астра Милитарум на земле, поэтому он, вместе с братьями Тёмными Ангелами, начал передавать по воксу мордианцам и востроянцам приказы и распоряжения о передислокации. Каждый город должен был иметь гарнизон из нескольких тысяч гвардейцев, а также одного космодесантника, который непосредственно командовал ими и обороной крепости. Всем остальным имперским войскам, включая бронетехнику, летательные аппараты и дредноуты Тёмных Ангелов, Задакиил велел прибыть в столицу, где им следовало оставаться в качестве резерва и выполнять роль сил быстрого реагирования, способных, при необходимости, оказаться в нужном месте в нужное время. Даст Лев, перемещения закончатся прежде, чем орки начнут дождём сыпаться с небес.
Архимагос Дицен, чей разум ненадолго выполз из-под окутывающего его покрова непоследовательности и отчуждённости, вернулся в привычное своё состояние. Он стал отвлекаться на какие-то элементы боевого снаряжения космодесантников либо же едва заметные различия в углах наклона стенок траншей. Техножрец неправильно понимал или, временами, и вовсе откровенно игнорировал вопросы Задакиила и других Тёмных Ангелов, дав чёткий ответ лишь когда магистр роты попросил переместить подразделения скитариев в стратегически важные города-крепости.
— О, нет, я так не думаю, — сказал Дицен, поглаживая одну из серворук, прикреплённых к спине Серпика. — Они останутся там же, где и сейчас, благодарю.
Напирать дальше Задакиил не мог. Хоть он и являлся имперским командующим Гонорийской кампании, Адептус Механикус были союзным подразделением и не подпадали под его непосредственное влияние. На войне, как и во всём остальном, Марс сохранял независимость от Империума Человечества.
Само их путешествие оказалось далеко не самым простым. Орки высаживались на поверхность на протяжении последних недель: одни прорывались сквозь боевые порядки Военно-космического флота благодаря чистой удаче, других подбивали, а некоторые просто теряли управление над своими кораблями. На Гонории находились десятки, может даже сотни тысяч зеленокожих, и хоть востроянцы вместе с мордианцами проделали достойную восхищения работу по удержанию их численности под контролем, Тёмные Ангелы всё равно столкнулись в искусственных оврагах с несколькими блуждающими и растерянными одиночками. Даже растерянный орк был грозным врагом, а тесные траншеи, затруднявшие движение как космодесантников, так и ксеносов, вынуждали Тёмных Ангелов идти гуськом. Пуриил, чей силовой кулак потрескивал от неистовой мощи, разбирался с каждым, кто осмеливался напасть спереди, пока Иезекииль, напитавший свой меч психической энергией, убивал зеленокожих сзади. К тому моменту, как они добрались до ворот города, их маршрут уже отмечался трупами почти тридцати ксеносов.
Стены столицы оказались даже больше стен городов, которые Тёмные Ангелы изучали на гололите. Они устремлялись в небеса более чем на сто метров, такие гладкие и лишённые каких-либо особенностей конструкции, предназначенных для того, чтобы не дать нападающим взобраться на них. Ворота же горделиво возвышались над ними за счёт двух с половиной метровых зубцов, а огромные орудийные установки на вершине добавляли к итоговой высоте ещё столько же. Когда Иезекииль взглянул на грозное сооружение, его вдруг охватило чувство тревоги.
— И это одни из наименее впечатляющих ворот, — усмехнулся Дицен. — По периметру города расположено ещё семнадцать. Все они крупнее и имеют больше оружия.
Пока магос говорил, библиарий слышал другие слова. Слова, сказанные ему Турмиилом перед отправкой к Гонории.
''«Ты умираешь, брат Иезекииль.»''
Эпистолярий не придал особого значения предсказанию кодиция. Турмиил ещё не отточил свой дар предвидения, поэтому его пророчества сбывались не всегда, а если и сбывались, то с очень сильно разнящейся точностью.
— Название есть, архимагос? — спросил Иезекииль.
— У столицы? Вроде бы, она называется Аврелианум. Более неуместного названия не придумать, если я правильно помню имперскую историю.
Дицен надавил рукой на едва различимую даже для космодесантников панель, вделанную в основание отвесной стены, и что-то пропел на бинарном канте. Раздалось шипение сбрасываемого давления, после чего открылась потайная дверь. Чтобы войти внутрь, Тёмным Ангелам пришлось нагнуться.
— Я про ворота, а не про город, — сказал библиарий, проходя через проём в просторный зал с высоким потолком.
Здесь не имелось источников освещения, но глаза космодесантника мгновенно приспособились к темноте, и он увидел встроенный в стену комплекс огнемётоподобного вооружения. У Иезекиля не было времени восхищаться искусностью того, кто создал сию обитель смерти, ибо его раздражение нарастало с каждой секундой.
— Они называются Субарийскими вратами. Нет. Погодите, Субарий – это же твоё имя, да? — Дицен указал на Серпика, изучавшего оружие, которым щетинились стены зала. — Ага! Теперь я вспомнил. Суларийские врата.
''«Ты умираешь, брат Иезекииль.»''
Слова вновь эхом огласились в разуме библиария, вот только теперь он слышал не голос Турмиила.
Иезекииль слышал голос демона, победившего его на Корше.
Никакой функциональной нужды в церемониальной передаче власти губернатором и командирами востроянских и мордианских полков не было, но библиарий понимал, почему магистр роты согласился на это. Появление пяти высокопоставленных космодесантников само по себе являлось мощным ободряющим посылом: мы здесь ради вас, вы можете положиться на нас. Однако, здесь крылся и другой смысл: теперь мы – главные и не потерпим инакомыслия или трусости; наше слово есть слово Императора, и вы станете соблюдать его до последней буквы. Все офицеры Астра Милитарум проявляли учтивость и почтительность, но в присутствии Тёмных Ангелов смертные выглядели взволнованными.
''«Хорошо»,'' — подумал Иезекииль, — ''«страх сделает их послушными и менее склонными к импровизации или отклонению от плана боя, когда начнут летать болт-снаряды.»''
Губернатора, казалось, не пугала компания Тёмных Ангелов, но уважения он выказывал не меньше. Мужчина явно был ветераном Гвардии, судя по шрамам и поведению, причём, скорее всего, в прошлом ему доводилось служить вместе с каким-то из капитулов. Это тоже было хорошо. Если он знал, как космодесантники действуют на театре боевых действий, то с меньшей долей вероятности попытается впечатлить их своими лидерскими качествами или позволит личным амбициям затуманить его разум.
К счастью, передача заняла мало времени. Вторжение ещё пока не началось, однако, всё могло измениться в любой момент, и, когда это случится, Тёмные Ангелы должны быть в состоянии противодействовать оркам.
Согласно докладам Селеназ, звездолёты ксеносов держали строй – ну или то, что у них им считалось – сразу за первой луной Гонории, в то время как она прятала имперский флот за третьей. Задакиил велел ей уничтожить в процессе вторжения как можно больше орочьих кораблей и каменюк до их входа в атмосферу, после чего заняться охотой за всеми новоприбывшими в систему, дабы численность зеленокожих не увеличивалась.
Разобравшись со всеми церемониальными моментами, магистр роты отвёл губернатора и офицеров Астра Милитарум в сторону с целью кратко изложить им свою стратегию. Ему не требовалось ни их согласие, ни одобрение, а лишь полное понимание, которое станет залогом успеха имперцев, если они хотели выстоять пред лицом столь неимоверных трудностей.
Серпик с Диценом, бормотавшим что-то о демонстрации «Сансирию» огневых позиций на стенах, ушли вместе. Рефиал же отбыл на поиски достаточно большого помещения, чтобы реквизировать его и обустроить там медикэ, в то время как Пуриил разыскивал прибывавших в столицу Тёмных Ангелов и закалял их души перед грядущим сражением.
Иезекиль с ещё не до конца утихшим чувством ужаса, что охватило его у ворот, решил лично ознакомиться с городской планировкой. Канцелярия губернатора снабдила Тёмных Ангелов картами как физическими, так и в формате, который был совместим с системами их силовых доспехов, но осмотр столицы собственными глазами и запечатление её географии в эйдетической памяти даст ему преимущество, случись вдруг немыслимое – падение обороны города.
Город представлял собой именно то, чего и ожидал библиарий исходя из описания Дицена, кроме единственного исключения: ворота не окружали город одним кольцом. Их было двенадцать во внешних стенах, а ещё шесть являлись частью внутренней цитадели на случай, если враг проломит первую линию. Обе кольцевые стены не отличались друг от друга по высоте, однако, внутренние ворота возвышались даже над ними. Предположительно, так сделали для того, чтобы турели могли вести огонь поверх укреплений внешнего периметра. Таким образом, ни одно орудие не оставалось в резерве. Пусть у гонорийцев и было целых десять тысяч лет на совершенствование своих оборонительных сооружений, но в глазах Иезекииля это не делало их свершения в области военной инженерии менее впечатляющими.
А вот столь огромного количества людей на широких улицах Аврелианума библиарий точно не ожидал. Большинство, разумеется, имело при себе оружие и относилось либо к оборонительным силам Гонории, чьи солдаты носили форму такого же серого, как и стены, цвета, либо к размещённым в столице мордианцам и востроянцам. Не носившие оружие метались туда-сюда с предметами снабжения, доставляли боеприпасы гвардейцам, что собирались подняться на вершину стен по огромным лестницам, или же раздавали сухпаи. Мирные жители носили одежду, схожую по окрасу с формой гонорийских солдат, но без воинских знаков отличия и обозначений звания. Свою лепту вносили даже самые молодые: дети, которые только-только достигли подросткового возраста, водили транспортные средства или разбирали и чистили оружие. Все это напоминало Иезекиилю Кадию – место, где ему доводилось с честью служить в прошлом. Библиарий надеялся, что в грядущие тёмные дни население Гонории проявит такую же самоотверженность, как и народ того осаждённого мира.
Весь свой период выздоровления Иезекииль проводил исключительно в компании братьев Тёмных Ангелов, обученных и защищённых таким образом, чтобы не «раскрываться» в присутствии псайкеров, поэтому, оказавшись в окружении такого множества неприкрытых разумов, библиарий поначалу испытывал потрясение. Без погружения в душу человека напрямую он не имел возможности читать отдельные мысли, но мог чувствовать эмоции, не прикладывая сознательных усилий. В текущих обстоятельствах, да ещё и когда в пределах городских стен набилось так много душ, его захлёстывала волна, состоявшая лишь из одной эмоции: страха.
Естественно, всякий, кто бросал взгляд на почти двух с половиной метровую, облачённую в силовую броню трансчеловеческую машину убийств, так или иначе на неё реагировал. Большинство замирало на месте, не понимая, как надо вести себя в присутствии космодесантника. Некоторые – в основном носившие мордианскую или востроянскую форму – останавливались и отдавали честь. И лишь немногие просто отводили глаза в сторону, неуверенные, достойны ли они вообще смотреть на Тёмного Ангела. Зато одинаковой у всех была первая эмоциональная реакция при встрече с ним: всплеск страха. Однако, даже после утихания этого чувства, когда над ним брал верх восторг людей при виде одного из величайших творений Императора среди них или гордости от осознания того, что скоро они будут сражаться бок о бок с прославленными Адептус Астартес, страх оставался: страх надвигающейся бури, страх того, что этот день станет последним, страх не проявить себя достойно в грядущем конфликте.
Из всех эмоций, которые мог ощущать Иезекииль или любой другой его брат-библиарий, самой чуждой являлся страх. Гордость, зависть, любовь, гнев – а особенно гнев – он вполне мог понять, а то и почувствовать самому, но страх? Страх вытеснили из него в процессе индоктринации после становления космодесантником. Ощущать страх даже не напрямую было чем-то абсолютно несовместимым с природой эпистолярия. Он словно носил кожу другого человека.
Что-то вдруг засвербело в глубине души Иезекииля, слабый отголосок варпа. Прежде библиарий уже много раз чувствовал подобное, и всегда в присутствии других псайкеров, но сейчас, почему-то, всё ощущалось иначе: слабее, тусклее. Насколько он знал, Турмиил был единственным тронутым варпом созданием на планете помимо него самого, но то, что в данный момент воспринимал эпистолярий, не являлось психическим следом кодиция.
И Тёмный Ангел пошёл на этот причитающий зов.
Сильный холодный ветер вынудил востроянцев застегнуть верхние кнопки их курток, чтобы прикрыть нижнюю половину лиц поднятыми отворотами, а несомый им снег обильно ложился на одежду, меховые шапки и усы, маскируя солдат и на фоне неба, и на фоне того маленького участка земли, который гвардейцы могли видели в метель.
«Валькирия» разогнала свои двигатели, а завихряемый ими горячий воздух стал превращать окружающую поверхность в озеро слякоти и поднимать в воздух снег, порождая собственную пургу в довесок к непрекращающемуся снегопаду. Когда машина взлетела, Алликс отсалютовал ей, взметнув кулак, и Каз ответил ему тем же. Здоровяк стоял за тяжёлым болтером, что был установлен в боковой части десантного отделения.
Их предположение, что при достаточно щедром магарыче пилот во всём станет следовать плану, оказалось верным лишь частично. Хоть тот и был счастлив доставить востроянцев к Брейвильским воротам, до самой крепости он не долетел, лишь до траншей по периметру, ибо боялся, вдруг кто-нибудь доложит об этом неожиданном и несанкционированном визите его начальникам. Точно так же пилот наотрез отказался ждать группу, настаивая на том, чтобы вернуться к полёту по обычному патрульному маршруту и забрать их позже. Алликс же пошёл дальше и предложил ему оставить Каза за орудием в дверях на тот случай, если он заметит вражескую активность на земле, с которой нужно будет разобраться. Все члены отделения прекрасно понимали замысел Алликса. Угрозами либо же, при необходимости, насилием, но здоровяк на борту не позволит пилоту схитрить и просто прибрать магарыч, забыв подобрать группу позже.
«Валькирия» исчезла в белой мгле, а пятеро востроянцев развернулись и потащились к границе сети траншей. Поначалу идти было тяжело, и, порой, снежные наносы доходили до уровня пояса, однако, стоило им добраться до искусственных оврагов, как движение тут же стало поразительно лёгким.
Они ожидали увидеть засыпанные снегом глубокие желоба, но обнаружили полностью голый камень, ну или в каком там материале были высечены траншеи. Востроянцы на мгновение остановились и принялись обмениваться недоумёнными взглядами, после чего Алликс спрыгнул вниз, где приложил руку к гладкой влажной стене.
— Тёплая, — заявил он, опускаясь на одно колено. — Пол тоже.
Остальные спрыгнули за ним. Каждый снимал перчатки, чтобы тоже ощутить тепло.
— Смотрите, — подал голос Григори. Прошагав дальше по траншее, боец указал на дыру размером с кулак в полу между ногами. — Сюда уходит талая вода.
— И сюда, — крикнул Дмитрий, пройдя мимо Григори ещё на десять метров дальше. Востроянец повернулся и посмотрел вдоль траншеи. — Они расположены через равные промежутки.
Ещё несколько секунд впечатлённые члены отделения смотрели друг на друга, а затем заговорил Алликс:
— Пошли. Это работа Механикус целыми днями восхищаться технологией, благодаря которой тут всё так сделали. Наша же – добраться до крепости, найти Мариту и выбраться отсюда.
— Кстати насчёт этого, — начал Дмитрий, когда отделение двинулось в путь. — А что именно мы собираемся делать, добравшись туда? Непохоже, чтобы мы могли просто постучаться в парадные ворота или незаметно перебраться через стены.
— Ага, — согласился Григори, волочившийся вместе с остальными. — Как нам попасть внутрь?
— С помощью этого, — ответил Алликс, доставая сигнальный пистолет.
— Ты где его взял? — спросил Дмитрий.
— На борту «Валькирии». Я решил, что если пилот не собирается доставлять нас прямо туда, куда нам нужно, то, по крайней мере, может поспособствовать нашей миссии каким-нибудь другим способом.
— Это всё конечно замечательно, Алликс, но как нам объясняться, когда привлечём их внимание? «Впустите. Мы – кучка смердящих бродяг, которые, по сути, ушли в самоволку ради личного дела по спасению любовницы своего капитана и её нерождённого ребёнка», — поинтересовался Григори.
— Как вариант. Не самый умный, но, тем не менее, вариант, — произнёс Алликс. — Ну или мы просто можем выдать себя за патруль, сбитый бандой орков-мародёров. Слепо шли сквозь снег несколько дней, пока не добрались до ближайших ворот.
— Я смотрю, ложь тебе даётся легко, да, Алликс? — заметил Дмитрий без единой нотки осуждения в голосе.
— Иногда мне кажется, что вся моя жизнь до присоединения к полку была одной большой ложью, — сказал Алликс, ускоряя шаг.
Аврелианум и остальные города Гонории отличало от любого другого города под имперским правлением, где доводилось бывать Иезекиилю, явное отсутствие украшений и внешних атрибутов Империума. Впрочем, ничего удивительного, ведь планету повторно открыли лишь несколько лет назад, и Экклезиархия ещё не успела прочно здесь утвердиться, но глаз от этого меньше не резало: ни единой статуи святого или мученика на площадях и в скверах, никаких устремляющихся ввысь соборов, почитающих Императора своей высотой, даже ни одного выцветшего, изорванного агитплаката на гладких серых стенах. Поэтому, когда библиарий свернул на перекрёстке и оказался прямо перед огромным зданием с имперской аквилой на фасаде, он испытал нечто вроде удивления.
И даже сверх того, ведь источник ощущаемого им пси-свербения находился именно там, внутри.
Иезекииль зашагал к высоким двойным дверям на входе, а двое мордианцев в синей форме и фуражках с козырьком, стоявших на страже, распахнули их при его приближении, после чего отдали честь.
Остановившись перед дверным проёмом, библиарий оглядел здание.
— Что это за место? — спросил он, не обращаясь конкретно к кому-то из двух мордианцев.
— Здесь… Здесь штаб-квартира Администратума, мой повелитель, — ответил один часовой на низком готике.
Тёмный Ангел не просто ощущал страх человека, он буквально чуял его.
— А здесь имеются псайкеры? — продолжил космодесантник. — Примарисы, закреплённые за каким-нибудь полком Гвардии? Может, астропаты?
— Нет, повелитель, — сказал другой мордианец, обретя дар речи. — Только писари, канцелярия губернатора и гарнизонная гауптвахта.
Иезекииль вошёл в здание, двигаясь в сторону источника ощущения. Библиария словно бы вёл эфирный бумажный след, и пусть он знал, что его способности предвидения к нему не возвращались, это было самой близкой к прорицанию вещью из всего испытанного им за многие месяцы.
Когда Тёмный Ангел прошёл через открытые двери, писцы с широко разинутыми от удивления ртами оторвались от своей важной работы, стоило внушительной тени Иезекииля накрыть людей. Он остановился перед одним из кабинетов, и при виде его подшивающая бумаги писец выронила их из рук. Служащий более высокого ранга отвлёкся от подшивки собственных документов, чтобы сделать ей выговор, но, обнаружив себя менее чем в двух метрах от космодесантника, и сам выронил ещё большую стопку.
Теперь Иезекииль был уверен, что объект его поисков – этот некто или нечто – находится под ним. Он нашёл ряд лестниц и спустился в подвальный этаж. У подножия ступеней нёс караул юный мордианец, а за гвардейцем находилась толстая пластальная дверь с зарешёченными окошками. Увидевший библиария юноша нащупал на поясе связку ключей, едва не обронив их в процессе. Затем он трясущимися руками взял нужный ключ и попытался вставить тот в замок, но лишь стал бить ключом по металлической поверхности двери. В итоге, мордианец выпустил из руки всю связку. Парень быстро наклонился вперёд, чтобы подобрать её, однако, она вдруг воспарила сама по себе, после чего полетела к замочной скважине. Проскользнув внутрь, ключ резко повернулся, а замок открылся с громким звуком. Дверь же распахнулась без чьей-либо помощи. Мордианец отошёл назад, в тюремный корпус, пропуская космодесантника, чьи наплечники покрылись пятнами изморози из-за использования психической силы.
По тюрьме стали распространяться нервные шёпотки, когда Иезекииль начал проходить мимо зарешеченных помещений. Воры, насильники, убийцы и дезертиры протягивали руки меж прутьев, будя других спящих арестантов. Дошедший до последних камер библиарий повернулся и увидел того, кого искал. Мужчина уже стоял возле решётки, словно всё это время ждал Тёмного Ангела. Он носил востроянскую форму, пусть и запачканную за время заключения. Судя по значкам на погонах, гвардеец был капитаном. На его лице виднелась по меньшей мере недельная щетина, а от тех мест на теле, которые мужчина ни разу не мыл после ареста, исходила вонь. При обычных обстоятельствах самой приметной чертой востроянца являлся бы закрывающий всю левую сторону головы аугметический глаз: неумело установленный, чересчур большой и достаточной древний, чтобы занять место в музее. Для Иезекииля же наиболее примечательной деталью стало наличие у смертного психических способностей.
''«Его заключили под стражу до прибытия Чёрных кораблей?»,'' — задался вопросом библиарий. В любом случае, это не имело значения. Чёрные корабли все равно не прибудут на Гонорию в ближайшее время, а с войной на горизонте необученный и несанкционированный псайкер – латентный или нет – представлял собой обузу. Можно победить орков, но затем проиграть в битве против воинства демонов, если востроянец послужит проводником для призыва из варпа целой армии, которая застанет силы Империума врасплох в самый уязвимый момент. Иезекииль уже видел подобное множество раз, причём даже среди собственных братьев, поэтому не собирался допускать это снова.
Потянувшись к поясу, он снял с бедра болт-пистолет и просунул его меж прутьев решётки, приставляя ствол к мокрому от пота лбу востроянца.
Мужчина отличался от остальных, и не слабыми психическим способностями или нелепым искусственным глазом, а чем-то ещё. Как и все в тюремном корпусе, он источал страх, но там, где ужас других узников смешивался со злобой и обречённостью, капитана окружала аура благородства и несправедливости, как если бы ему не следовало быть здесь, как если бы у него имелась высшая цель. Гвардеец закрыл глаза.
Иезекииля охватило некое чувство, напоминавшее возвращение дара предвидения, едва уловимый проблеск будущего. Библиарий поступал неправильно. Он не знал почему и не видел пряди судьбы, которые, сплетаясь вместе, формировали грядущее, но практически чувствовал во рту привкус ошибочности того, что собирался сделать.
Примагнитив болт-пистолет обратно к бедру, Иезекииль развернулся и покинул тюремный корпус.
Проснувшийся Ладбон не был уверен, стали ли причиной видения его способности, или же это был просто сон. Когда он услышал проворачивающийся в замке ключ, прямо как в предвестии, то понял, что всё-таки не сон. Капитан не знал, почему космодесантник пришёл казнить его, но уже смирился со своей судьбой и решил встретить её с достоинством. Поднявшись с холодного пола, он подошёл к решётке камеры и схватился за те же прутья, которые держал неделей ранее во время встречи с Алликсом и Дмитрием.
Хоть Ладбон уже видел космодесантника мысленным взором несколько секунд назад, он испытал не меньшее смущение, узрев того во плоти. Как и в видении, астартес поднял пистолет и просунул его через решётку. Касание холодного оружия к горячему лбу заставило востроянца непроизвольно вздрогнуть. Видение заканчивалось на этом моменте, но, стоя беспомощным с приставленным к голове болт-пистолетом, Ладбон понимал, что в следующий момент космодесантник нажмёт на спусковой крючок, и тогда ему никогда не увидеть Мариту вновь, никогда не встретить сына или дочь, которых они создали вместе. Каждый гвардеец в каждом полку Астра Милитарум знал: когда космодесантник достаёт оружие, согласно тысячелетним клятвам Императору он обязан вернуть его на место лишь оборвав чью-то жизнь.
Ладбон закрыл глаза.
Открыв их вновь, капитан увидел, как космодесантник поднимается по лестнице под шёпот сбитых с толку и взволнованных заключённых. Что-то не дало ему нажать на спусковой крючок, но капитан не знал, что именно. Он лишь ощутил на краткое мгновение какую-то связь между ними.
Зато Ладбон точно знал, что должен выбраться из этой камеры и разыскать Мариту с их нерождённым ребёнком.