6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
— Однако оно — единственная истина, которую я могу раскрыть… А как насчёт твоего имени? Готов ли ты открыть мне одно из них?
— Первое из имён моих — Хеккаррон<ref>От англ. hacker — взломщик кодов.</ref>, кустодий-хранитель из Охранителей тенейТеней.
— А ты не боишься произносить его вслух? Разве, узнав имя, не обретаешь власть над называемым?
— Закрыть канал вокс-управления.
Хеккаррон доходит до поворота в туннеле и останавливается. Он мысленно считает, совершенно точно отмеряя каждую из отсечённых от будущего секунд. Понимаете, Темницы — это вовсе не набор камер, а лабиринт, постоянно воссоздающий себя, наполненный тупиками и ликвидационными системами. Иногда Охранители теней Теней выпускают одного из меньших пленников для того, чтобы оценить работу системы. И никому из них не освободиться. Хеккаррон и его родичи хранят в своих разумах весь лабиринт. Они идут по нему, подстраиваясь под каждый новый поворот, изменение и сплетение. Если раньше у тебя и были сомнения, люди ли они, то теперь ты точно знаешь, что ответ — нет, не так ли?
Хеккаррон заканчивает отсчёт и шагает вперёд. А за его спиной преображается проход. Сплошная каменная стена возникает на месте воздуха. Следующий шаг — по стене, ведь именно там теперь находится пол благодаря встроенным гравитационным генераторам. Путь впереди подобен спирали. Ловушки и скрытые орудия стреляют в случайном направлении и перезаряжаются. А Хеккаррон продолжает идти, невредимый, не сдерживаемый, ещё один смертельный механизм из многих.
И со времён возведения Дворца прошли целые эпохи. Его обращали в развалины, восстанавливали и вновь перестраивали. Его пределы расходились и откатывались обратно к центру, будто берега озера. И от каждой эпохи остались свои нагромождения мусора. Посадочные площадки нарастают на стенах исполинских портов, будто грибы на стволе дерева. Спустя тысячу лет они становятся опорами для жилых корпусов, предоставленных солярным культам, и сектанты вглядываются в тусклое сияние Солнца через телескопы, пока не ослепнут. Войны между административными органами обращают в пепел целые регионы. Возвышаются новые святые и герои, их статуи выставляют на всеобщее обозрение в Санктуме Империалис. Проходят века, и их имена поглощает забвение. Памятники превращаются в насесты для сверкающих птиц и вокс-антенн. И так происходит с течением истории вновь и вновь, а падальщики всё никак не могут обглодать дочиста труп.
Дворец столь же древен, сколь и огромен. В ночь, когда в него прибыл я, Имперский дворец по размеру был равен величайшим из древних царств. В самых узких районах он раскинулся на сотни километров. Конечно, если вообще возможно точно определить, где заканчиваются его пределы и начинается жилой гигаполис и другие регионы. Да, с севера и юга Дворец ограждают горы, но даже они изрешечены пещерами и туннелями. Северная Зоназона, где таятся Темницы, охватывает более четырёх тысяч квадратных километров, но даже эта цифра показывает лишь часть картины. Дворец — не двухмерная икона, а громада, тянущаяся ввысь и вглубь. Шпили впиваются в загрязнённые облака, а фундаменты покоятся на ярусах раздавленных зданий километровой глубины. В недрах Дворца скрыты подземные царства. Лабиринты, освещённые лишь растущими в них грибами; умолкшие улицы, по которым последний раз ступали тысячу лет назад; пещеры, затопленные мерцающей и отравленной химикатами водой, скрытые на дне глубинные города. Прошлое никуда не исчезает, даже если его сокрушает бремя настоящего.
В пределах Дворца живут миллиарды. Писцы, что набились в жилые массивы и выцарапывают слова, не понимая их, на пергаменте, который сгниёт так и не прочитанным. Кланы, сражающиеся за право зажечь свечи в одном святилище из многих. Картели забирающих грехи, что несут епитимьи за злодеяния других, пока их предводители блистают золотыми цепями. Высшие лорды отделов Администратума проводят десятилетия в политических баталиях ради одного-единственного изменения политического курса. Инквизиторы охотятся и в высшем свете, и в трущобах, ища еретиков и власть имущих. А глубоко под ними обитают люди, что едят грибы, растущие на трупах; пьют ядовитую воду из стоков, и чьи напевы эхом отдаются над беспросветными прудами. Ни они, ни их предки не догадываются, что существует Солнце. И всё это лишь немногие из душ, называющих Дворец своим домом.