96
правок
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Она сжимала его Они сжимали друг друга в любовных объятиях.
Добавлена глава 24
{{В процессе
|Сейчас =2425|Всего =2830
}}
{{Книга
}}
==ПРОЛОГ==
Ему уже приходилось такое видеть. У рабов в Граде Песнопений в те редкие моменты, когда их господа валялись бесчувственными или их внимание отвлекало что-то другое. Не просто похоть, как бы могущественна она ни была, но истинная любовь. Взгляды через всю комнату, тайные пожатия рук.
Маленькая зацепка, только и всего. Но больше ничего и не нужно было. Демоница отвлеклась, ее сознание где-то блуждало, и он собирался вернуть себе свое тело.
<br />
=== '''Глава двадцать четвертая''' ===
Чувства не сразу вернулись к Ксантину, и он услышал Карана Туна раньше, чем увидел.
– Она подходит.
Несущий Слово смотрел на каменную скрижаль, которую держал на сгибе своей массивной руки. Что-то шептало ему оттуда голосом, подобным ветру. Между ними на бархатной оттоманке без чувств лежала Сесили, и лишь случайные подергивания говорили о том, что она была еще жива.
– Ее разум не похож ни на один из тех, что мы встречали в этом мире – он могуч, но не защищен. Она соединится с Гелией и вернет к жизни «Побуждение». – Тун поднял голову, и его золотые глаза засияли. – С ней мы сможем покинуть эту планету.
'''«Да-а-а,''' – застонала Сьянт. – '''Мы жаждем следовать за песнью, вернуться к Темному Принцу…»'''
В разуме, который они все еще делили, замелькали образы шелковых полей, винных озер и лесов плоти. Сад Слаанеш. В объятьях Темного принца она обретет новую жизнь. А он... Его отбросят в сторону, как опустошенный сосуд.
Ксантин только и дожидался момента, когда она отвлечется. Чем дольше они боролись за контроль над его телесной формой, тем лучше ему удавалось распознавать такие моменты слабости, и теперь он скользнул в тело легко, словно натянул комбинезон. Он устремил на Туна бирюзовые глаза и заговорил.
– Нет, – сухо сказал он.
–…Нет? – удивился Тун. Это была не дерзость, а искреннее замешательство. – Но ведь мы ждали этого момента. Мои ритуалы подтвердили, что девушка совместима. Я… я не понимаю.
'''«Нет!»''' – взвыла Сьянт, осознав, что Ксантин снова взял верх. Она заметалась, словно змея, нащупывая слабые места в его сознании, чтобы пробить себе путь. Ксантин остановил ее. Теперь у него была цель, уверенность в своей воле, которая не оставляла брешей в его броне. Он воспользуется ее силой, но не впустит ее в свой разум.
– Твоя госпожа удалилась, дьяволист. Сейчас ты говоришь со своим предводителем, и молись о том, чтобы в моей душе нашлось милосердие после такого предательства.
Тун моргнул, татуированные веки прикрыли золотые глаза. К его чести, он не отступил от трона.
– О чем вы говорите, повелитель? Я просто выполнял ваши собственные распоряжения.
– Молчи, колдун! – прорычал Ксантин. – Ты вступил в тайный сговор с существом, разделяющим со мной тело. Она сильна, но не может скрыть от меня все. Я знаю твою вероломную душу.
– Повелитель, я…
– Эта девушка – моя муза, Несущий Слово. Ни ты, ни демон не отнимете у меня мою собственность!
Тун махнул рукой в сторону фигурки, ничком лежавшей на оттоманке. В огромном пространстве зала она казалась невероятно хрупкой.
– Она простая смертная, Ксантин. В этом мире мы нашли тысячи псайкеров, более могущественных, чем эта жалкая тварь из нижнего города. Возьми одного из них в качестве твоей музы и позволь нам восстановить твой любимый корабль.
– Ее таланты не имеют значения. Понимаешь, дьяволист? Ты не заберешь ее.
– Но… – Тун запнулся. – Почему? С ней мы могли бы покинуть эту планету, заявить свои права на галактику, насладиться всеми ее ощущениями. Разве ты не хочешь показать свою истинную силу как повелителя Обожаемых?
– Конечно, хочу, – ответил Ксантин.
'''«Лжешь!''' – прорычала Сьянт. Демоница билась в его теле, как в клетке, повторяя: – '''Лжешь, лжешь, лжешь!»'''
– Тогда позволь мне взять это создание и сделать с ним что должно.
– Не позволю.
Тун начал было говорить, но скрижаль снова что-то прошептала, и лицо его окаменело.
– Понимаю, – проговорил он. – Ты не хочешь покидать Серрину. И никогда не хотел.
Ксантин вежливо зааплодировал.
– Очень хорошо, кузен. – Он впился в Несущего Слово своим кошачьим взглядом. – Хотя я и разочарован тем, что это заняло у тебя так много времени. Ты всегда лучше общался со своими питомцами, чем со своими товарищами. – Он позволил улыбке заиграть на своих зачерненных губах. – Зачем нам покидать этот мир? В пустоте мне придется влачить убогое существование, якшаться с гнусными пиратами и ренегатами, а предатель Абаддон и жалкие остатки славного Третьего легиона будут преследовать меня по пятам. Но здесь, здесь я по-настоящему обожаем. Здесь я бог.
'''«Ты не бог»,''' – прошипела Сьянт.
«Мне поклоняются миллионы. Они шепчут мое имя, когда встают по утрам и когда отходят ко сну. Каждая их мысль дышит мною. Что это, как не божественность?»
'''«У бога есть власть».'''
«У меня есть власть над тобой, демон. Ты живешь во мне, потому что я тебе позволяю. Это я привел тебя в этот мир, и я удерживаю тебя здесь».
– Нас атаковали, – возразил Тун. – Они повредили корабль. Мы ничего не решали.
Ксантин надвинулся на Несущего Слово, и жестокость исказила черты его лица.
– Ты и вправду веришь, что я позволил бы повредить мой корабль каким-то смертным? Каким-то ксенопоклонникам? Да ты еще больший тупица, чем я думал, кузен.
Ксантин раскинул руки, словно управляя оркестром.
– Конечно же, то был я. Я спланировал варп-«аварию», в результате которой мы попали на орбиту этого мира, и я же спланировал атаку на «Побуждение». Все очень просто: нужно было только установить заряды в ключевых точках надстройки корабля и приурочить их детонацию к ложным сигналам с поверхности.
– Гелия! Ты убил ее!
Ксантин изящно взмахнул рукой.
– Невелика цена за сокровище, которое я получил.
Тун вытаращил глаза, потрясенный его откровениями. Сьянт выла и плевалась.
'''«Ты заманил нас обоих в ловушку только для того, чтобы править этим шариком? Как ты мог так поступить со мной? После всего, что я тебе дала?»'''
Ксантин заговорил вслух, обращаясь к демону.
– А ты, дорогая моя – думаешь, ты единственная, чьего совета я искал за долгие годы, проведенные вместе? Многие их твоих братьев и сестер знают, как преодолеть бури, отделяющие Серрину от остальной галактики, и с радостью поделились бы своим знанием в обмен на пару маленьких удовольствий. Но ты ведь не позволила бы этого, правда? Любой из них мог бы решить, что ты – подходящая добыча, если бы нашел тебя здесь такой слабой и беззащитной.
'''«Жалкое, уродливое, отвратительное существо!»''' – закричала Сьянт. Это были скорее ощущения, чем слова.
– Ты не можешь так поступить, Ксантин, – сказал Тун.
– Молчи! – прорычал Ксантин. – Я так много для тебя сделал! Я спас тебя от братьев, которые хотели принести тебя в жертву, и защитил от палачей твоего жалкого легиона. Я дал тебе дом, новых братьев, предводителя, за которым ты мог последовать в любую битву. – Он наклонился вперед, пронзая Туна бирюзовым взглядом. – И вот как ты отплатил мне? Сговорившись с тварью, что делит со мной тело, за моей спиной? – Он встал с трона; хотя к нему вернулся полный контроль над телом, мышцы все еще горели от мощи демона. Подступив к Карану Туну, он указал на Сесили.
– Кто еще знает об этом?
Тун склонил свою татуированную голову.
– Никто, повелитель.
– Хорошо. По крайней мере, никто не узнает о твоем позоре.
С этими словами он вонзил рапиру в живот Туна. Несущий Слово попятился; губы его, потемневшие от черной крови, неслышно что-то шептали. Ксантин вытащил оружие из глубокой раны. Тун упал не сразу. Он налетел на мраморный пьедестал, разбил стеклянную витрину и ухватился за дорическую колонну, чтобы устоять на ногах.
– Такова цена предательства, Тун, – объявил Ксантин, неторопливо подходя к раненому дьяволисту. – Ты сам навлек это на себя.
Несущий Слово поскользнулся в луже собственной крови и упал на колени. Прежде чем он успел подняться, Ксантин уперся сабатоном ему в живот. Он вдавил керамит в кровоточащую рану, и Тун дернулся от боли.
– Для всех вас я хотел только самого лучшего, и вот как вы решили отплатить мне, – сказал Ксантин, и его зачерненные губы трагически изогнулись. – Ты заставил меня сделать это, – добавил он, занося Терзание для смертельного удара.
Меч пошел вниз, но Тун успел подставить свою каменную скрижаль прежде, чем клинок достиг его тела. Мономолекулярное острие вонзилось в темный камень, и скрижаль взорвалась с душераздирающим криком.
Ксантина отбросило назад, какая-то дьявольская сила подняла его в воздух и швырнула через весь зал. Мерзкий ихор, воняющий гнилой органикой и перегретой плазмой, обволок его тело. Из темной жидкости выползли тени – маслянистые щупальца и немигающие глаза, ребристые языки и сжимающиеся комки мышц. Они лезли в щели между пластинами брони – у горла, в подмышках, в паху, – хныча и невнятно что-то лепеча, пока Ксантин отбивался и отмахивался от них.
– Ловкий трюк, кузен, - крикнул Ксантин. – Что ты еще для меня приберег?
Поднимаясь на ноги, он увидел, как Тун срывает крышку с одного из своих сосудов с вырезанными на нем рунами и бросает его, как гранату. Существо, которое выбралось из сосуда, оказалось стройным и высоким – таким высоким, что никак не смогло бы уместиться в своей тюрьме, случись ему появиться на свет в этой реальности. Нижнюю часть его тела поддерживали четыре мощные ноги; каждую украшали опасные на вид обсидианово-черные когти. Середину тела прикрывала усеянная заклепками кожаная броня, которая туго обтягивала рельефные мускулы и держалась на месте при помощи крючьев и шипов, болезненно впивавшихся в бледно-пурпурную плоть. У существа были мускулистые плечи, две руки, оканчивавшиеся огромными загнутыми клешнями, и клиновидная голова; над верхней частью тела изгибался хвост с бритвенно-острым кончиком. Голову венчали несколько блестящих рогов, а изо рта высовывался длинный трепещущий язык, с которого капала на пол едкая слюна, прожигая дыры в роскошном ковре.
Изверги Слаанеш, как называла их Сьянт, когда вместе со своими братьями и сестрами резвилась в компании этих существ на просторах садов Слаанеш.
Ярко-голубые глаза демона дико вращались в орбитах, пока тот осматривался. Он источал невероятное зловоние. Одновременно кислый и сладкий, липкий и удушливый, смрад исходил от существа волнами, как жар от печи. В его глазах светился хищный разум, и Ксантин понял, что демон оценивает его размеры, прежде чем атаковать.
– Еще не поздно, Ксантин! – крикнул Тун откуда-то, где его не было видно. – Мы просто не поняли друг друга. Я пойду за тобой, куда прикажешь!
– Лжец! – отозвался Ксантин. – Нет тебе прощения за твои грехи!
Изверг нанес удар, прежде чем Тун успел ответить. Он был быстр, как ртуть, и преодолел расстояние между ними во мгновение ока, издавая на пути низкий, протяжный звук, одновременно дисгармоничный и чарующий. Ксантин воспринял этот звук сразу всеми органами чувств: слухом, осязанием, обонянием, вкусом. Он ощутил его в своем разуме – что-то вроде психической щекотки, словно по коже провели чьи-то нежные пальцы. Ксантину захотелось отдаться этому звуку, позволить ему содрать с себя кожу, вырвать кости, проесть органы.
Чудовище скребло лапами ковер, готовясь к новой атаке. Опередить его Ксантину было не по силам, но, возможно, он смог бы перехитрить это существо, что воплощало одни лишь чувства. Не сводя глаз с изверга, он медленно пошел к большому столу, на котором Каран Тун расставил свою коллекцию сосудов с демонами. Ксантин почти незаметно потянулся к самому большому из сосудов.
Раздался щелчок затвора, и через мгновение над плечом Ксантина взорвался болтерный снаряд. Тун пришел в себя, нашел оружие и стрелял в него через весь зал, скорчившись на полу. Ксантин не сомневался, что разберется с ним позже, но сейчас более серьезную угрозу представлял собой демон. Изверг дернулся при звуке выстрела и бросился на космодесантника. Как только демон рванулся вперед, Ксантин перевернул тяжелый стол: дьявольские сосуды полетели на пол, а существо на полном скаку врезалось острой мордой в столешницу. Ошеломленный демон попятился, амфоры, перегонные кубы и реликварии захрустели под его когтистыми лапами.
В тот же миг зал наполнился шумом и красками: Нерожденные, которых схватка освободила из тысячелетнего плена, с криками вырвались из своих тюрем. Огненные спрайты с хихиканьем бежали к выходу из покоев, оставляя за собой след из углей. Вонючие нурглики влезали друг на друга, пытались вскарабкаться на длинные ноги изверга и гоготали, глядя, как лопаются их братья и сестры, пока их самих не придавливали топочущие ноги изверга или не разрывали пополам его когти. Фурии выпрыгивали из своих клеток и с яростными воплями ликования взмывали на кожистых крыльях под высокий потолок или разбивали оконные стекла и вылетали в ночной город.
– Каран Тун! – Голос Ксантина перекрыл гвалт. – Усмири своих бестий, если ты вообще на это способен! – Вместо ответа Несущий Слово запустил в Ксантина позолоченным черепом. Приземлившись на бок, череп выпустил струю черного дыма, который сгустился в тонкого, длинного червя и обвил правую руку космодесантника. Ксантин попытался стряхнуть демона, но отделаться от него было очень трудно: он все еще наполовину состоял из варпа и благодаря этому легко проскальзывал между обтянутыми шелком пальцами. Демон уже почти добрался до его горла, как вдруг его резко дернули назад. Ксантин поднял голову и увидел, что дымного червя тянет за хвост гомункул с красной кожей и черными глазками. Маленький Нерожденный засунул червя в пасть и принялся с явным удовольствием его пожирать, в то время как его добыча яростно сопротивлялась, испуская при каждом ударе струйки маслянистого черного дыма.
Тун бросал в Ксантина сосуды один за другим, скручивая с них крышки и срывая печати, как будто это были как фраг- или крак-гранаты. Некоторых Нерожденных Ксантин хорошо знал – они часто сражались рядом с ним за долгие годы, проведенные в Оке Ужаса. Он почувствовал укол жалости, пронзив Терзанием пухлое существо с огромными черными глазами и сосущей пастью. Колдовская плоть вокруг клинка вскипала и иссыхала на глазах. Рапира была создана для того, чтобы служить вместилищем для намного более могущественного Нерожденного, и на низшего демона она произвела поистине катастрофический эффект.
Однако изверг все еще был очень опасен. Он хлестал хвостом в поисках своей жертвы, разнося в щепки дерево и камень. Ксантин перемахнул через стол и занес Терзание для смертельного удара, но тварь ловко извернулась, и клинок вонзился в покрытый ковром пол. Вытаскивая меч, Ксантин секунду промедлил, и изверг молниеносно атаковал его. Когти полоснули по нагрудной пластине, глубоко вошли в платиновое орлиное крыло Легиона и в керамит под ним. Ксантин круто развернулся, оказавшись по другую сторону от рапиры, вытащил наконец ее из пола и сделал стремительный выпад вперед. Изверг парировал атаку хитиновым когтем и хлестнул его языком по лицу. Почуяв запах яда, Ксантин коснулся щеки рукой. На белой перчатке осталось тошнотворное пятно – красная кровь смешалась с фиолетовой липкой массой; он почувствовал вспышку боли, когда яд проник в кровь.
Его тело сделало то, ради чего оно и было перекроено много веков назад: в ответ на вторжение в организм надпочечники, Бетчерова железа и прочие давно забытые органы выработали неимоверное количество стимуляторов и антисептиков. Яд изверга сразил бы обычного космодесантника и даже одного из чудовищ-Примарисов, выведенных во славу Трупа-Императора, но у Ксантина лишь немного потемнело в глазах, прежде чем сердце вывело из его тела остатки токсинов. В конце концов, он был из Детей Императора, а остатки славного Третьего имели особую наклонность к различным субстанциям.
Изверг склонил голову набок, явно озадаченный тем, что враг не упал замертво. Ксантин выставил Терзание вперед; демон снова высунул язык, который обвился вокруг рукояти рапиры. Изверг дернул, и оружие с чавкающим звуком вылетело из руки космодесантника. Он качнулся вперед, потерял равновесие и едва успел перекатиться так, чтобы оказаться позади демона. Тот лягнул его задними ногами, попал в спину, и Ксантин полетел по прожженному ковру.
– Ты не ценил моих детей, Ксантин, – крикнул Тун, чьи демоны тем временем уничтожали остатки сокровищ Серрины. – Ты не ценил меня. И их, и меня ты только использовал для удовлетворения своих низменных потребностей. – Тун зашелся влажным кашлем, а потом продолжил: – Мы пережили столетия дурного обращения. Жестокости. Пренебрежения. Но теперь, объединив наши усилия, мы отомстим!
Хвост изверга со свистом рассекал воздух, его шипастый кончик снова и снова ударялся об пол, и Ксантину то и дело приходилось отползать на четвереньках назад. Пока он успевал, но с каждым ударом хвост все ближе и ближе подбирался к его обнаженному животу и к бедрам, прикрытым только промасленной кожаной броней, которая вряд ли смогла бы его защитить.
В спешке он задел рукой какой-то твердый предмет, и тот, гремя, покатился, по полу; звук на мгновение отвлек внимание демона. Ксантин не упустил свой шанс: он вскочил на ноги, схватив попутно загадочный предмет. Это оказался небольшой бочонок, толстые стенки которого позволили ему уцелеть при падении со стола. Ксантин держал его в левой руке, а правой отбивался от фурий. Бочонок был запечатан толстой зеленой пробкой из воскообразного вещества, пахнущего гноем; Ксантин всадил в пробку лезвия орлиных крыльев на наруче и принялся выковыривать куски.
К тому времени, как изверг добрался до него, Ксантин наконец избавился от пробки и немедленно об этом пожалел. Из бочонка шел чудовищный смрад, приводя на ум гангренозные раны и разрытые могилы; вонь была настолько резкой, что перебила сладкий запах самого изверга и заставила демона отшатнуться. Ксантин уронил бочонок и отбежал так далеко, как только смог, и только после этого обернулся, чтобы посмотреть, от чего же исходили миазмы.
Из покрытого грязью бочонка вылезал сгусток разлагающейся плоти около двух с половиной метров длиной. Это была бесформенная тварь с куцыми, недоразвитыми ручонками, которые заканчивались похожими на копыта пожелтевшими ногтями, и без каких-либо признаков ног. Передвигалась она с помощью мощного хвоста, сочившегося бесцветной жидкостью; она шипела и пенилась, капая на пол. Шеи у твари не было, голова просто росла из основной массы тела, и головой-то ее можно было назвать только потому, что на ней красовалась пара слезящихся глазок, а на макушке извивались толстые щупальца, казавшиеся пародией на человеческие волосы. Сначала Ксантин подумал, что у существа нет рта, но потом оно уставилось своими поросячьими глазками на изверга и в его отвисшем брюхе распахнулась, ухмыляясь, зубастая пасть.
Изверг нанес удар первым: он принялся рвать когтями и хвостом гниющую кожу и вываливающийся наружу жир, но тварь Нургла при каждом ударе только восторженно побулькивала. Своими дряблыми ручками она обвила гибкую шею изверга и сжимала, пока коровья голова демона с пронзительным криком не слетела с плеч.
'''– Бу-у! –''' выразила тварь свое разочарование от потери потенциального друга. Углы рта на ее брюхе сложились в преувеличенно грустную гримасу.
Ксантин тем временем нашел Карана Туна – тот лежал у дальней стены покоев. Несущего Слово подвели ноги: удар рапиры перебил нервы в позвоночнике. Тун открыл рот, чтобы заговорить, но Ксантин ударил его кулаком в лицо прежде, чем тот успел произнести колдовские слова. Приятно хрустнула кость. Ксантин снова занес кулак для удара.
– Подожди, – сказал Тун. В горле у него что-то клокотало, он с трудом выговаривал слова – мешала сломанная челюсть.
– Хочешь попросить прощения? – с издевкой поинтересовался Ксантин. – Признай, что предал меня, и я позволю тебе умереть с честью – насколько позволит твоя порченая кровь.
– Нет… – прошептал Тун. Глаза его были словно лужицы золотого света на татуированном лице. – Пусть… – Он закашлялся, и кровь окрасила черным его темные губы. – Пусть она убьет меня.
Сьянт воспряла внутри него, но своевольный гнев Ксантина был для нее непреодолим. Демоница взвыла и забилась о стены его разума, стремясь подчинить его, овладеть его телом и пожрать эту добровольную жертву. Но она все еще была слишком слаба, и Ксантин, которому ярость придала сил, удержал ее.
– Предаешь меня даже в последние минуты жизни, – прошипел он. Ксантин встал на колени перед Несущим Слово, схватил его за горжет и поднял так, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. – Помни вот что, пока будешь умирать, – прошептал он, а затем отпустил Туна, и тот обмяк у стены. – ''Я... твой... господин!'' – С каждым словом он наносил сокрушительный удар по голове Туна. – Повинуйся ''мне,'' служи ''мне,'' люби ''меня''!
Каран Тун кашлял кровью, но каким-то образом был все еще жив. Суматоха привлекла внимание демона Нургла, и он забулькал от восторга, заметив двух космодесантников. Тун посмотрел на Ксантина одним глазом – второй опух и закрылся – и проследил за его взглядом: демон медленно тащился через всю комнату, оставляя за собой слизистый след. Он таращил мокрые глазки от возбуждения, а изо рта на брюхе вырывались вонючие пузыри мокроты. Ксантин обернулся к Туну, усмехнулся и встал.
– Нет, умоляю, – произнес Тун, и наконец в его золотых глазах появилось что-то похожее на страх. – Убей меня. Прояви хоть немного милосердия.
– Я думал, ты хозяин в своем зверинце, – Ксантин не торопясь отошел от своего поверженного брата.
– Умоляю, Ксантин, я попрошу прощения! Я буду служить тебе! Только не оставляй меня наедине с этой тварью!
– Слишком поздно, друг мой. И потом, твой любимец хочет поиграть.
Вытаскивая Сесили из укрытия, Ксантин видел, как тварь Нургла настигла пленившего её колдуна, и слышал, как взвыл его брат.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]
[[Категория:Дети Императора]]
