96
правок
Изменения
Добавлена глава 25.
Вытаскивая Сесили из укрытия, Ксантин видел, как тварь Нургла настигла пленившего её колдуна, и слышал, как взвыл его брат.
<br />
=== '''Глава двадцать пятая''' ===
Аркат проснулся, хотя и не мог припомнить, чтобы спал. Было темно, но кое-что он все-таки смог разглядеть. Он находился в каком-то тесном месте вроде шкафа… или клетки. Он лежал на жесткой койке, такой короткой, что он не мог как следует вытянуться. В комнатушке было ведро – это объясняло вонь. Еще он увидел перед собой тусклые зеленоватые линии света, очерчивавшие контур двери.
Он встал – точнее, попытался встать. Все его тело ныло от боли и усталости, каждая жилка была напряжена. Внезапно из мрака появился его старый друг Санпу, которого убили газеры: кожа слезла с лица старика, обнажив ухмыляющийся череп. Аркат закрыл глаза и стукнул кулаком по голове, чтобы вытряхнуть образ из головы. Вторая рука тоже невольно поднялась кверху, и он замер, когда лба его коснулось что-то твердое и холодное. Он открыл глаза и посмотрел туда, где раньше было предплечье. Теперь его место занял длинный зазубренный клинок, прикрепленный к культе несколькими ремнями и кабелями. Ему захотелось избавиться от инородного предмета, и он дернул клинок, но оказалось, что плечо его обвито колючей проволокой, удерживавшей оружие на месте. Колючки были небольшие, но так сильно впились в ничем не прикрытую кожу, что потекла кровь, и он вскрикнул от боли.
– ''Бойцу нужно оружие, '' – прошелестел бестелесный голос. –''У тебя оружия не было, поэтому мы его дали. Не благодари.''
– Кто вы?
– ''Не имеет значения. Тебе пора.''
Раздался шипящий звук, более реальный и механический, чем этот змеиный голос. Тошнотворно-сладкий запах проник в ноздри и носоглотку Арката. Он поднес руку к лицу, пытаясь закрыть нос и рот, а газ тем временем заполнял комнату.
''– Ты не сможешь ждать вечно, гладиатор. Поддайся ярости.''
Аркат задерживал дыхание, пока легкие не начали непроизвольно сокращаться, а зрение не затуманилось. Тогда животный инстинкт взял над ним верх, и, упав на четвереньки в своей крохотной камере, он жадно втянул зловонный воздух и приготовился к смерти. Однако вместо агонии он, к своему удивлению, ощутил волну ликования.
По его мышцам, которые еще несколько минут назад болели так, что были почти бесполезны, теперь словно пробежал разряд электричества; их покалывало от избытка силы. Теперь он ясно и четко видел решетку в высоком металлическом потолке, через которую подавался газ, и грубо приваренный к ней вокс-передатчик, из которого доносился голос.
Он заметил почти неуловимое движение двери перед тем, как та распахнулась. В камеру хлынул тусклый, холодный свет, и Аркат увидел открытое пространство. Когда-то это был мануфакторум, догадался он, но и теперешнее назначение помещения немедленно стало ясным для его оживившегося ума.
Стены были увешаны цепями, звенья которых усеивали грозные шипы. Пол покрывала кровь всех цветов – от ярко-красной артериальной до запекшейся и коричневой. Аркат осознал, что чует запах крови, что вонь металла и жар щекочут его ноздри. Это взволновало его. Появились и звуки: глухой, ритмичный стук и рев. Он посмотрел наверх. Там, столпившись за ограждением, стояли сотни фигур. Он не мог разглядеть их лиц, но, прислушавшись, понял смысл их слов. Все они распевали, все выкрикивали одно и то же:
– Кровь! Кровь! Кровь!
Раньше он убивал ради выживания. Теперь – ради мести. Гнев всегда пылал в глубине его души. Как же иначе? Мутанты и чудовища отняли у него все – руку, призвание, семью, саму его жизнь. Спаситель проклял его.
У него хорошо получалось. Рвать плоть, ощущать железистый привкус крови на губах было приятно; ему нравилось чувствовать собственное превосходство, когда враг падал на колени и умолял о пощаде. Он купался в обожании толпы, перерезая глотки и разбивая черепа.
И почему бы ему не получать удовольствие от убийств?
Для него не имело значения, кого убивать. Он сражался со всеми, кто попадал в яму. Часто встречались газеры – они были легкой добычей для банд охотников, которые бродили по улицам, обманывая или выкрадывая потенциальных бойцов вроде него, – но и более экзотические создания испытали на себе остроту его руки-клинка. Он сражался с хищниками бескрайних лугов Серрины, с фелинидами и канидами, что рыскали среди копьевидных стеблей. Чуднее всех были люди оспы, жалкие существа – неуклюжие, тупоголовые, едва способные поднять свои ржавые сельскохозяйственные орудия. Аркат вспорол им животы и повернулся к толпе, чтобы насладиться ее обожанием, но, обернувшись, обнаружил, что люди оспы снова на ногах. Они нападали до тех пор, пока он не снес им головы с плеч. Но даже после этого их тела, пошатываясь и подергиваясь, неотвратимо брели к нему. Толпа ревела от веселья, а Аркату пришлось задвинуть подальше свое отвращение и сделать то, что нужно было сделать. Трупы остановились только после того, как он разрубил их тела на мелкие кусочки; все еще манящие пальцы и вращающиеся глазные яблоки были слишком малы, чтобы представлять угрозу. Потом он месяц болел: на плечах и спине появились желтые пузыри, которые хирургеон вырезал раскаленным ножом без всякого обезболивания.
Мир Арката сузился. Была яма, была его камера, и лишь изредка – палата хирургеона. Перемещаясь между этими пространствами, он видел людей: странных людей в безликих масках из латуни. В них отражался огонь, горевший в жаровнях, отсветы плясали на помятом металле.
Плечо его горело от боли, которую хирургеон не мог вылечить. Там, где кожа и мышцы начали срастаться с кожей и металлом клинка, прикрепленного к его культе, оно было красным и кровоточило. Он не знал, как так получилось, но теперь он чувствовал клинок: жар крови, бегущей по лезвию, холод точильного камня, когда он точил его перед поединком. И это было не просто осязание. Клинок превратился в орган чувств, способный ощущать страх и смаковать биологические жидкости врагов, он стал не менее ценен в бою, чем глаза или уши.
И вот его снова вернули в камеру, но внезапно стены его мирка раздвинулись.
Первым сигналом стал шум – какофония, пробудившая его от сна без сновидений. Из своей камеры он не видел, откуда доносятся звуки, но хорошо знал, какие инструменты их издают: эта музыка навсегда запечатлелась в его памяти. Кислотное шипение лазерных разрядов, треск болтов и влажное чмоканье клинков, разрубающих плоть.
Это не был бандитский налет, нападавшие принадлежали к числу солдат Ксантина. Он мог судить об этом по их оружию: лазганы, а не стабберы, острые клинки, а не дубинки. Особенное оружие.
Его подозрения подтвердились мгновение спустя, когда раздался пронзительный мужской голос, искусственно усиленный каким-то устройством.
– Именем лорда Ксантина, – провозгласил мужчина, – вы обязуетесь отказаться от своей подрывной деятельности и немедленно выдать свои запасы сока Солипсуса, иначе вас ждет казнь без суда и следствия!
Аркат прижался лицом к двери своей камеры, пытаясь хоть краем глаза увидеть битву, происходившую наверху. Его рука-клинок дрогнула, и он понял, что отчаянно хочет обагрить ее кровью Ксантиновых лакеев. Он выругался и ударился лбом о прутья своей клетки.
– Выпустите меня! – проревел он. Его крик подхватили собратья-гладиаторы из ближайших клеток, кто в страхе, кто в гневе, кто – в бездумном ликовании.
Но они были в ловушке, как и сам Аркат. Он видел, как людей в масках сбрасывали в яму, и черные одеяния растекались вокруг них, словно лужи крови на пропитанном кровью песке. Солдаты побеждали.
– Выпустите меня! – снова взревел он. Со лба потекла его собственная кровь, заливая краснотой все, что он видел. – Выпустите!
Послышался тихий шепот, едва различимый за какофонией. Заговорил свистящий голос – тот самый, который подарил ему оружие.
''– Иди, гладиатор,'' – сказал голос. – ''Пролей их кровь. Возьми их жизнь.''
Дверь его камеры с глухим стуком распахнулась. Звук отдался эхом по всей яме: клетки его товарищей-гладиаторов открывались, выпуская своих пленников.
Аркат выбежал на арену и обнаружил, что стоит плечом к плечу с газерами, чудовищами, обезумевшими от крови воинами и смертельными врагами. При обычных обстоятельствах он убил бы их в мгновение ока, но сейчас, под натиском головорезов Ксантина, все они стали братьями и сестрами с Серрины. Настоящей Серрины, какой она была до того, как мнимый Спаситель отравил этот мир.
У края ямы высокой грудой громоздились трупы; на груду нетрудно было бы взобраться, и Аркат увидел путь к свободе.
– Что нам делать? – спросил неестественно мускулистый гладиатор, голос которого был низок почти до неразличимости.
– Гладиаторы! – крикнул Аркат голосом, который перекрыл шум. Он высоко поднял руку-клинок, знаменуя предстоящее кровопролитие. – В бой!
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]
[[Категория:Дети Императора]]