103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1415
|Всего =20
}}
- Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова.
=== Четырнадцатая глава. Варп-песнь ===
Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.
''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''
<br />
= Действие третье. Душа. =
=== Пятнадцатая глава. Бездна ===
Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.
''Брат!''
''Господин!''
''Предатель!''
Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.
И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.
Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.
Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.
Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.
Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.
Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.
Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя.
И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.
Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…
Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.
Меньшее становилось основанием цивилизаций.
Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.
- Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.
- '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.
Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся.
- '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''
- О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.
Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.
Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.
- '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.
- Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.
- '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.
- Умолкни!
- '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.
- Я помню своё прошлое, демон.
- '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''
- Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!
- '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''
- Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.
- '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.
Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.
Но это был совсем не Фулгрим.
Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.
- '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]