6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
}}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.
С самой высадки ударной группы на Каракопис, Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.
Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.
Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых не вооружённым невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.
«Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».
А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрылось скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст своё местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.
— Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.
— О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.
Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук был прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так были растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.
— Если так, то нам лучше не медлить.
Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.
''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь пикировала спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход , налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.
Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.