Изменения

|Сейчас =56

– Второе отделение, ко мне. Мы уходим. === '''Глава 6''' === Кхаури вызвали спустя два дня после его визита в Венец. «Громовой ястреб» под названием «Острый зуб» вернул его на «Белую пасть». После того, как Третья рота передислоцировалась на поверхность, ударный крейсер ушёл от Диаманта, забрав с собой свой небольшой флот и выдвинувшись в направлении «Мрачной участи». Космический скиталец продолжал своё неспешное странствие по системе, ни разу не свернув с тех пор, как системы авгуров впервые засекли его при выходе из дальнего космоса несколькими месяцами ранее. Когда именно он вернулся из варпа в реальное пространство, не могли определить даже пси-предчувствия Кхаури. Несомненным было лишь то, что его курс вёл прямо к Диаманту. Магистр роты пожелал лично надзирать за сканированием скитальца, не снизойдя до сокрушения мятежных рабочих на поверхности планеты, однако, видимо, решил не атаковать «Мрачную участь» на подходе. Теперь «Белая пасть» снова вставала на стационарную стоянку на высокой орбите Диаманта, и восстановился прямой контакт между Третьей ротой и её отсутствовавшим командиром. Первое, что он сделал – потребовал присутствия Кхаури на борту его флагмана. Сопровождаемый несколькими старшими рабами ордена из числа экипажа, библиарий прошёл по ударному крейсеру. Шагая по голым безмолвным коридорам, он старался успокоить свои мысли, концентрируясь на глубокой тишине внутри – нетронутом ничто, невыносимом для дьявольских духов, которые преследовали и терзали его. Он уже усвоил, что лучший способ заставить их умолкнуть – утопить. Это был один из многочисленных уроков, которые ему преподал Те Кахуранги. Однако он знал, что на борту «Белой пасти» придётся успокаивать не духов. Для этого визита требовалась концентрация иного рода, образ мышления, столь незнакомый многим его братьям – тот самый, который он был вынужден использовать, чтобы сгладить взаимоотношения с Адептус Механикус. Ситуация во всей Третьей роте была напряжённой, и последнее оперативное назначение лишь усугубило проблемы. После падения Кадии и открытия Цикатрикс Маледиктум от ордена всё чаще требовалось вести кампании вместе с прочими имперскими силами. Кочевой Хищнический Флот был оттянут от краёв Внешней Тьмы отчаянной стратегической необходимостью. Кархародоны не выносили действовать рядом с какими-либо частями военной машины Империума, даже с другими орденами, но такие стояли времена. Сложности как будто множились при работе с Адептус Механикус. В отличие от генералов Милитарума и даже планетарных губернаторов, их было не запугать, и они плохо реагировали на игнорирование. Обычно орден вступал в контакт с адептами Марса только во время Серой Подати или в тех редких случаях, когда флот эксплоратора выходил во тьму, и его цели сопадали с целями Кочевого Хищнического Флота. Обе ситуации чрезвычайно отличались от той, которую Третьей роте навязали на Диаманте. Однако Алый Поток дал ясные указания. Падения мира-кузницы нельзя было допустить. Кхаури подозревал, что Бейл Шарр нашёл бы дорогу среди нарастающих трудностей, но он больше не являлся частью роты. Его изгнали из Стаи, опозоренного, лишённого оружия, доспехов, даже имени. Его преемник выбрал совершенно иной стиль руководства. Библиарий вошёл на мостик «Белой пасти». Большая его часть была высечена из базальта и коралла, шероховатых и первобытных. За иллюминаторами и на поверхностях мостика играло синее мерцание щитов старинного ударного крейсера, и в сочетании с глубокой давящей тишиной это придавало помещению атмосферу какого-то древнего затонувшего тронного зала. Рабы, из которых состоял экипаж, были одеты в простые серые рубахи. Бритоголовые и истощённые, они молча трудились за терминалами своих постов и в пультовых углублениях, окружавших центральную командную платформу. Это место отводилось для самих Кархародонов, хотя нередко из космодесантников там присутствовал только капитан корабля Теко, господин «Белой пасти» и предводитель флота Третьей роты. Впрочем, когда вошёл Кхаури, он был не один. Вместе с ним за системами корабля наблюдал технодесантник Утулу, однако там находилась и ещё одна, не столь типичная фигура, которая командовала всем. Почтенный капитан корабля усутпил коралловый трон, стоявший по центру командной платформы. Его занимал Кино, магистр Третьей боевой роты. Перед постами мостика, вдоль подхода к трону, словно резные статуи, стояли девять Красных Братьев. Это были ветераны из Первой роты, одетые в белёсую терминаторскую броню, и от мощи древних доспехов гудел сам воздух вокруг них. На Кино было такое же облачение, а не снаряжение, которое чаще носил магистр Третьей. Хотя с тех пор, когда он принял командование ротой, прошло уже четыре года, он всё ещё выглядел – и, по мнению Кхаури, действовал – как ударный командир Первой роты. Кхаури прошёл между терминаторами, ощущая на себе их холодные взгляды, но не желая отвечать тем же. Название, данное Первой роте Кархародон Астра – Красные Братья – казалось неподходящим, поскольку их броня обычно была даже светлее, чем у боевых рот. Причина быстро становилась понятна во время сражения. Редко бывало, чтобы к концу схватки ветераны не были все в багряных внутренностях врагов Отца Пустоты. В боевых ротах их присутствию зачастую не были рады, и отчасти так и задумывалось. Они являлись намеренным вмешательством в Стаю, напоминанием о том, что хотя рота может отделяться от Кочевого Хищнического Флота на годы или даже десятилетия, но взор лорда Тибероса будет всегда устремлён на неё. Каждый из ударных командиров Красных Братьев говорил с авторитетом самого Алого Потока и следил за выполнением любых задач, данных конкретному флоту. До событий четырёхлетней давности в Третьей эту обязанность исполнял Кино. После позора Шарра рота осталась без лидера, и в силу недавней смерти ударного ветерана Дортора при переходе Рубикона Примарис в Стае не было явной замены. Кино принял командование, что было его правом в подобной ситуации, а Третья рота ещё не вступала с Кочевым Хищническим Флотом в достаточно продолжительный контакт, чтобы выдвинуть другого магистра из своих рядов. Конечно, тот факт, что бывший член Красных Братьев теперь стал магистром Третьей, создавал отдельные проблемы. Кхаури сомневался, что братья Кино, при всей их преданности ордену, его структурам и дисциплине, когда-либо найдут особые недостатки у своего бывшего ударного командира. Однако с учётом необычных обстоятельств, включавших в себя потерю предыдущего магистра роты – по причине изгнания, а не смерти – представлялось почти несомненным, что позиция Кино не будет полностью закреплена, пока Третья не воссоединится с Кочевым Хищническим Флотом. Один Рангу ведал, когда это произойдёт. – Я заметил, что моя рота передислоцировалась без моих приказов, – обойдясь без каких-либо попыток соблюсти формальности, произнёс Кино, когда Кхаури появился перед коралловым троном. – Приветствую, магистр роты, – отозвался Кхаури. – И да, это верно. – На приказах стоит печать ударного ветерана Нуритоны, но сомневаюсь, чтобы он стал действовать самостоятельно. Я неправ? – Нет, – сказал Кхаури. – Передислокацию предложил я. – Почему? Восстание среди чернорабочих было ликвидировано? – Думаю, что да. То немногое сопротивление, что ещё сохраняется, вполне способны устранить скитарии. Передислокация вызвана моим желанием на время избежать угрозы серьёзного раскола между нами и Адептус Механикус. Проблемы быстро усиливались, и в ваше отсутствие я решил, что должен действовать. Как и Кхаури, Кино не снимал шлема. Похожий на кабанью голову элемент доспеха ничего не выражал, но в голосе Кино, заскрежетавшем через вокализатор, ясно слышалась злость. – У тебя нет права отдавать приказы моим ударным командирам. Я отменяю твои передислокации. – Любые попытки снова занять верховья склонов мегафакторума вызовут чрезвычайный гнев, – произнёс Кхаури. – Я предполагаю, что потребуется встреча между вами и генералом-фабрикатором, чтобы наш союз с этим миром-кузницей или, возможно, даже со всем Культом Механикус, не стал неработоспособным. – Если Адептус Механикус хотят пожаловаться на помощь, которую мы им предлагаем, они могут прийти сюда и сделать это лично, – сказал Кино. – При всё уважении, магистр роты, они этого не сделают, – ответил Кхаури, уже уставая от дуболомного подхода бывшего ударного командира терминаторов к переговорам. – Ситуация между нами и Механикус находится в переломной точке. Я лишь пытался снизить давление и боюсь, что, отменив мои передислокации, мы превратим предполагаемых союзников во врагов. – И что, по-твоему, случится, когда прибудет «Мрачная участь»? – спросил Кино. – Кордон чересчур широкий. Мы слишком растянуты. – У нас будет время это исправить. Что важно, это время наступит, когда генерал-фабрикатор придёт к осознанию серьёзности угрозы и того, как ценна может быть наша помощь. Кино в каменной тишине несколько секунд глядел на Кхаури, после чего снова заговорил: – Возможно, мне следовало оставить на поверхности ударного командира Рангона, чтобы он проследил, что мои приказы надлежаще исполняются, – сказал он, говоря о командире Красных Братьев, назначенном после повшения самого Кино. – Я думал, мы уже миновали эту… недисциплинированность. – Все недостатки при соблюдении ваших указаний исключительно по моей вине, магистр роты. – Первый Жнец, – объявил Кино. Кхаури молчал, не понимая. – Ты будешь обращаться ко мне «Первый Жнец», – пояснил Кино. – Не думай, библиарий, будто я не заметил, что все эти годы меня называют только магистром роты, а не Первым Жнецом. Однако это мой ранг, моё звание и мой долг службы ордену. Есть десять магистров рот Кархародон Астра, но всего один Первый Жнец. Именно так ты и будешь меня называть. – Конечно, Первый Жнец, – без выражения сказал Кхаури. – Расскажи мне о твоих предчувствиях, – потребовал Кино. – То, что ты увидел, когда мы только прибыли сюда, всё ещё верно? – Да, – ответил Кхаури, гадая, означает ли смена темы, что магистр роты принял его совет касательно Механикус. – Я плавал в глубине волн имматериума и видел ужасные вещи, таящиеся там. Скверну Хаоса, даже более отвратительную и сильную, чем бывает обычно. То, что гноится на борту этого скитальца, поистине чудовищно. – Поэтому мы и здесь, – пренебрежительно произнёс Кино. – Я бы рекомендовал, чтобы мы нанесли удар при первой же представившейся возможности. К тому моменту, как скиталец достигнет Диаманта, может стать уже слишком поздно. – Отмечено. Можешь идти. Кхаури помедлил, задаваясь вопросом, не следует ли развить тему, но решил этого не делать. Разговор и без того был достаточно тяжёлым, и он знал, что магистр роты не оценит попыток озвучить предостережения, собранные им при прорицании. Кино был оружием: грубым, простым и чрезвычайно эффективным. Одни только знамения никак не повлияли бы на то, как он привык действовать. Когда Кхаури уже собирался уйти, Кино опять заговорил: – Библиарий. Кхаури остановился и снова посмотрел на коралловый трон. – Я знаю, что ты был прикреплён к этой Стае дольше, чем к какой-либо другой с момента посвящения, но это не меняет твоего положения, – произнёс Кино. – Библиариум находится вне ротной командной структуры. Ты здесь в качестве вспомогательной поддержки и в роли советника. Ты не будешь больше отдавать прямых приказов моим отделениям. А если нет, та благосклонность, которую проявил к тебе Бледный Кочевник, тебя не спасёт. Это ясно? – Да, магистр роты, – сказал Кхаури и удалился.<br /><references />