6834
правки
Изменения
м
''Хтония''. Грязные слоги вонзаются в язык Коварного, словно нож меж рёбер, словно пуля в голову, словно отбойный молоток в сердце. Истощённая , изрытая поверхность родного мира такая же тёплая и знакомая, как пламя соляного смоляного костра. До чего же приятно вернуться, пусть даже и на войну. Приятно смаковать жирное пламя в разрушенных шпилях и вновь ощущать аромат дыма литейных в бездушном, пепельном небе.
Таковы были Такие у них приказы.
Коварный Вождь кивает.
Подобное Такое никому не нравится, но все молчат. Они последуют за Коварным в саму Преисподнюю сами преисподние и обратно. Ну, по По правде говоря, они уже в нейпрошли через ад.
Коварного Вождя радует, что возражений не последовало.
Ответный взгляд Коварного преисполнен злобыКоварный ехидно смотрит на Несущего Слово.
Уль-Баас Несущий Слово склоняет голову набок.
— Замечания принятыОн сообщил мне, что это операция по обезглавливанию. Что-то тут не сходится. Никто не жаждет захвата пленников больше, чем я, Несущий Слововедь боги требуют ''подношения'', но поимка Гарриуса — отзывается Коварный, после чего обращается к остальнымэто опаснейший риск. Истреби Кулаков. Не щади никого. — Ещё вопросы будут?
Вопросов нет. Удовлетворённый — Твои реплики отмечены, Несущий Слово, — отзывается Коварный отдаёт приказ выдвигаться, в то время как сержанты передают суть боевой задачи своим отделениямпосле чего обращается к остальным.— Вопросы?
ПреждеНи одного. Удовлетворённый этим вождь приказывает выдвигаться, чем они уходят, Коварный хлопает дулом болтера по мерзкой на вид багряной броне Уль-Баасаи сержанты разъясняют боевую задачу своим отделениям.
— Больше никаких приказов, Несущий Слово. Они на тебе словно мишень рисуютПеред выступлением Коварный стучит дулом болтера по тошнотворно-багряной броне Уль-Бааса.
Уль-Баас опускает дуло— Больше не оспаривай приказы, Несущий Слово. Ты на себе будто мишень рисуешь.
— Мой долг — служить, вождь. Считайте моё предложение не более чем советомТёмный апостол плавно отводит ствол вниз.
Коварный кивает— Мой долг — служить и помогать тебе, и Уль-Баас присоединяется к остальнымвождь. Вскоре отряд начинает движение. Вокс-канал активизируется, Язычники выкрикивают краткие отчёты о статусе на хтонийском, их голоса отдаются скрежетом по всей частоте отделенияСчитай моё возражение не более чем советом.
Несущий Слово может стать причиной неприятностейКоварный кивает, и Уль-Баас присоединяется к остальным. Вскоре воины отправляются в путь. ЛучшеВокс-канал оживает, если он начнёт сотрудничатьЯзычники выкрикивают краткие донесения о состоянии на хтонийском, размышляет Коварный. А ещё лучше — если будет держать своё щебеталище их голоса скрежещут на замкечастотах отделений.
Потому как Ашурхаддон вовсе не приказывал Коварному пощадить ГарриусаНесущий Слово может доставить неприятности. То была инициатива КоварногоЛучше бы он содействовал, размышляет Коварный. Неважно, во что превратилась эта война, Гарриус А ещё лучше — его брат. Он навеки останется им, а Коварный не оставляет братьев умиратьпусть держит рот на замке.
''Брат''Ашурхаддон ведь не распоряжался, чтобы вождь пощадил Гарриуса. Кривая ухмылка Это инициатива самого Коварного вызывает ностальгию. Во что бы ни превратилась эта война, Гарриус — его брат. И так будет всегда, а Коварный не бросает братьев погибать.
Именно Гарриус научил его значению этого слова«Брат». Вождь криво улыбается, ощутив укол ностальгии.
''— Легионер!''
Лоялисты Возможно, это понимают те лоялисты, что пытаются удержать Врата Предателя — и, быть может, им это удастся. Наверняка осознают истину те Сыны Гора рыскают среди шпилей — а как же могло быть иначеХоруса, что рыщут по шпилям. Капитан Ашурхаддон мог присоединиться примкнуть к магистру войны на Терре, но вместо этого привёл сюда свои силысюда, стремясь желая что-то доказать собственную точку зрения. Ровно то же самое, думает Коварный, желают продемонстрировать и что лоялисты хотят выказать своим сопротивлением.
И всё Однако же, несмотря на его воинственную жажду кровибитвы, вождя преследуют сомнения. За все эти долгие годы славы и резни после Исствана он убил больше Астартесстолько астартес, чем ему хочется помнитьчто и вспоминать не тянет. Братья А братья никогда не должны убивать отнимать жизнь братьев.
Бралкар идеально подходил для этогоВыходя в зону видимости объекта, Коварный протяжно и низко присвистывает. Укрепления перекрёстка впечатляют. ДоступныйТуннели и пути, безопасныйведущие к многоуровневой станции, защищённыйсо всех сторон защищены всевозможным оружием. Это место настолько хорошо соответствовало роли оперативной базыТактические и вспомогательные заграждения из свежевательной проволоки оплетают проходы, что Язычники точно зналинаправляя неприятеля в зоны поражения. Из-за залитых скалобетоном преград и баррикад из мешков с песком торчат калибраксовские лазвинтовки Солярной Ауксилии —будто кактусы ощетинились иглами. Жерла более тяжёлых орудий пристально смотрят из дотов, где её найтисловно завистливые чёрные очи.
Продвигаясь в зону видимости, Коварный издаёт протяжный низкий свист. Укрепления перекрёстка впечатляютЗамок посреди крепости внутри цитадели. Туннели и пути, ведущие к многоуровневой станции, со всех сторон защищены всевозможным оружиемВот что построил Гарриус. Боевые Если бы он находился здесь и вспомогательные заграждения из колючей проволоки прошивают проходызащищал своё творение, направляя неприятеля лоялисты могли бы удерживать перекрёсток в зоны поражения. Лазвинтовки «Калибракс» Солярной Ауксилии, подобно иглам кактуса, щетинятся из-за залитых скалобетоном преград и баррикад из мешков с песком. Сверкающие жерла более тяжёлых орудий выглядывают из дотовтечение нескольких дней, словно завистливые чёрные глазапока постоянный натиск наконец не прорвал бы оборону.
Замок посреди крепости внутри цитадели. Вот что построил Гарриус. Если бы Так где же он был здесь, чтобы защищать своё творение, лоялисты могли бы удерживать перекрёсток в течение нескольких дней, пока постоянный натиск, наконец, не сломил бы обороняющихся.?
Так где же он есть?Сыны Хоруса начинают атаку. Сражаясь наподобие волков, они преображаются в жужжащий ураган болтерных выстрелов и взмахов цепного оружия. Бойцы сминают внешнюю оборону, но ни один Кулак не показывается. Они втаптывают смертных защитников в каменную кладку, но ни один болтер не открывает по ним огонь. Уль-Баас разрывает ауксилариев на части, вскрывая их пустотную броню «Солярного» образца и трясёт их потрохами над своими чёрными зубами.
Сыны Гора начинают атаку. Жужжащий ураган болтерного огня и вой цепного оружия, подобный волчьему. Они сокрушают внешнюю оборону, но Всё ещё ни один Кулак не показывается. Они втаптывают смертных защитников в каменную кладку, но ни один из вражеских болтеров не стреляет в ответ. Уль-Баас разрывает ауксилариев на части, вскрывая их пустотную броню образца «Соляр» и выпуская внутренности наружу чёрными зубцами своей булавыединого следа Кулаков.
Всё ещё ни единого следа Кулаков.
Язычники восстанавливают разбитую оборону Теперь сокрушённые укрепления Бралкара, втыкая заняты Язычниками: они большими пальцами вдавливают болты в коробчатые магазины и нанизывая натягивают свежие зубья полотна с зубьями на покрытые запёкшейся кровью цепные клинки, покрытые кровавыми ошмётками. Коварный снимает свой , сняв шлем, выдыхая вдыхает пары перекрёстка.
Коварный вздрагиваетВождь морщится. Нет, это вовсе Так не топоступил бы тот, что бы сделал желавший кто желал защитить это место — , в особенности если защитники нуждаются он или она нуждались в подкрепленииподкреплениях.
Вечная Его застывшая улыбка хтонийца запульсировалапринимается ныть.
Тилоджур вздрагиваетТелоюр отводит глаза. Затем Тогда Коварный замечает свисающий с пояса , что у сержанта на поясе висит череп, всё ещё сочащийся влагой.
Коварный Вождь указывает на следующий уровень развязки.
Щёлкнул Щёлкает канал отделения.
Вместо ответа — визги статикиВизжат помехи.
Отделение Любастуса, Наполнители Урн, отделение Любастуса, уже выдвигаются на помощь.
Коварный Командир останавливает его.
Коварный Вождь не даёт ему закончить.
Грузовой трамвайИз туннеля в Бралкар врывается грузовая вагонетка, столь же широкий широкая и длинныйдлинная, как и «Грозовая птица», влетает в Бралкар из туннеля. Тяжеловесная Её упрочнённая платформа провисает без бортов проседает под весом тяжестью боеприпасов. Она отбрасывает Оттолкнув по пути стрелу погрузочного крана , она устремляется в сторону, устремляясь к самому сердцу центр перекрёстка, прямиком к куполообразному топливному складу.
Грузовой трамвай Вагонетка врезается в бункер склад, и взрываетсяеё груз детонирует. Пары прометия из пустого бункера воспламеняются, превращая армированный пластальной экран в смертоносную шрапнельи ударная волна разносит армированную пластальную обшивку на гигантские осколки.
Впрочем, такова суть войныЛадно. ОтличноЭто война. Коварный не питает иллюзий в отношении значения произошедшегоотносительно того, что это значит. Тем не менее, И всё-таки вождь не может не задаваться вопросомпоневоле спрашивает себя, что всё могло бы пойти иначе, если бы он не возьмись он за эту миссию по обращению отправился на задание с целью обратить Гарриуса. Он проявил бы больше терпения, больше осторожности. Не заставлял заставил бы Язычников ждатьтак долго, пока Гарриус активирует что Кулак успел захлопнуть свою ловушку.
Внезапно И тогда канал связи захрипелиздаёт треск.
Коварный усмехнулсяВождь усмехается.
Остальные обмениваются нерешительными взглядамиВоины нерешительно переглядываются, явно не испытывая восторга от приказасогласные с приказом.
Коварный Вождь глядит на остальных. Ашурхаддон хотел, чтобы он расправился с сопротивлением на среднем уровнесредних ярусах, но этот фактор судьба Гарриуса никогда не касался заданияимела отношения к заданию. Речь Здесь речь идёт о братстве, о попытке доказать что-то доказать — хотя бы самому себе, ибо больше некому.
Вождь Сынов Гора Командир отдаёт приказ начать движениевыдвигаться. Уль-Баас возвращается в строй, молчаливый и меланхоличный.
На Бойцы Гарриуса держат позиции на дальней стороне держатся люди Гарриуса. Этого достаточно, чтобы заставить Коварного насторожиться вождь насторожился, — он нутром чует очередную ловушку. Имперские Кулаки могли бежать — , такая возможность была у них былас самого начала. Но после обмена любезностями того разговора по командному воксу Коварный почему-то в этом сомневается, что они захотели бы. Это Теперь это личное.
Гарриус. Улыбка Коварного пульсирует от боли. Гарриус… Он хочет взорвать транзитную хорду. Неважно, очередная ли это западня, или же Кулак просто-напросто хочет оторваться от преследования Коварного. Если мост рухнет, Язычникам конец.
Вожак Командир Язычников делает краткий запрос о поддержке с воздухаиз атмосферы. Прежде, чем он успевает отдать новые приказы своему отряду, обстоятельства сами диктуют их ему. Приближаются Имперские Кулакилоялисты. Не бойцы Гарриуса, нет — другие, целая стена, ярко-лимонная и , отделанная по краям грязным железом. Увесистые болтеры с ненавистью выглядывают из-за штурмовых грозовых щитов. Уль-Баас с гудящим крозиусом в руках выступает вперёд. Он декламирует мрачную молитву, клокоча на каждом слоге, вычерчивает в воздухе символы, сочащиеся злобой.
Приближается Уль-Баас«Как театрально», активируя свой жужжащий крозиус. Он декламирует мрачную молитву, кудахча при каждом слоге, рисуя в воздухе зловещие пассы. Какая театральность, проносится в мыслях Коварного— думает Коварный.
Надстройка Конструкция транзитной хорды стонет вновь, прогибаясь ещё на градус вниз. Буквально на один короткий момент В течение мига предельной ясности Коварный испытывает невесомость и думает не о сражениибитве, а о падении вниз. Кувыркаясь в воздухе, он полетит через всю поверхность к поверхности Хтонии, сквозь изрешечённую в испещрённую туннелями кору, где когда-то рыскал в поисках черепов.
''Любастус''«Любастус». Он ведь запрашивал поддержкиподдержку.
Коварный Вождь молча вгоняет новый магазин в своё оружиеполный магазин. В скором времени возвращаются с докладом его легионеры. докладывают, что Гарриуса здесь нет. УшёлТот скрылся.
Коварный становится Встав на колени рядом с погибшим братом, проводя Коварный проводит пальцами по его влажной плоти. Он пробует кровь, удивляясь её медному привкусу. Омофагия вождя обрабатывает генетический материал Любастуса, превращая его в странные видения из последних предсмертных мыслей его братасобрата. Коварный не может понятьразбирает, что именно он видит, но видения смутные образы всё равно утешают.
Во Здесь, во Вратах Предателя , само понятие ночи бессмысленно. Тлеющие строения вокруг них испускают слабый свет; израненный улей мерцает: раны в теле улья тускло горят, подобно мусорным кострамбудто кучи мусора. Корабли Сверкающие небеса пронзают горящие небеса. Транспортные корабли — транспортные грузовики со свежими боеприпасами, топливом и новыми рабами.
Голос Несущего Несущий Слово смягчаетсясмягчает тон.
Коварный взводит свой Сын Хоруса вешает болтерна магнитный захват.
Уль-Баас Тёмный апостол не расслабляется и продолжает держать крозиус включённымне отключает булаву.
Уль-Баас быстрНесущий Слово проворен. Он блокирует Блокировав выпад, вонзает собственный он вбивает крозиус в грудь Коварного, но пока кулак хтонийца устремляется прямиком в несётся к его лицолицу.
Подобным кувалде удару Коварный Сокрушительным ударом вождь разбивает лицо Уль-Бааса. МогучиеВцепившись могучими, словно тиски, руки хтонийца сжимают руками в мясистую челюсть Несущего Слово, отрывая хтониец отдирает её от черепа.
Из открывшейся верхней челюсти Теперь под носом тёмного апостолазияет впадина, с его разорванных сухожилий и обнажённых костей сочится оголившейся кости сочатся слюна и кровь. Жужжащая булава со звоном с лязгом падает на палубупол яруса. Уль-Баас издаёт влажные хрипывлажно хрипит, пытаясь что-то сказать, тянется к своему бесполезному теперь уже бесполезному рту, затем к пистолету.
Коварный смотрит Посмотрев вниз, созерцая вождь различает изломанный образ трупа Несущего Словосилуэт мёртвого Уль-Бааса. Чувство головокружения подкатывает к самому горлу, от поднявшись из живота , проталкивается по горлу к глазам, и однако рождено оно не имеет ничего общего с высотойтем, что Сын Хоруса глядит в пропасть с которой он смотрит внизогромной высоты.
''«Это не последняя совместная кампания для нас обоихнаша битва на одном поле, брат».''
Коварный Вождь посмеивается своим воспоминаниям. Тем не менееВ воксе, вокс сохраняет удушающую тишинуоднако же, по-прежнему царит удушливая тишина.
Коварный подталкивает егоКомандир вырывается.
И даже тогдаНайти командира лоялистов — это лишь полдела. Затем ему придётся выманить Кулаков наружу, даже если Ашурхаддон примет последствия действий Коварного помочь Рутиманту схватить Гарриуса и их первопричины, обратить Гарриуса будет непростоприкончить всех остальных. Имперские Кулаки славятся стойкостью характера и силой волиЕму придётся оправдать свои решения перед Ашурхаддоном. Если Гарриус решит проявить упрямство, сломить его будет не проще, чем согнуть каменьПридётся как-то объяснить гибель Уль-Бааса.
Зрелище будет не из приятныхИ даже тогда, даже для техесли Ашурхаддон смирится с действиями Коварного и их первопричинами, кто пришёл насладиться агонией другихобратить Гарриуса будет непросто. Гарриуса ждут страданияИмперские Кулаки славятся стойким нравом и силой воли. Он Если Гарриус решит заупрямиться, сломить его будет сопротивляться прикосновению варпа, как когда-то Коварныйне проще, как это до сих пор делает Рутимантчем согнуть камень.
Но если только подуматьЗрелище окажется мучительным даже для тех, какова награда! Коварный представляет рядом с собой кто со временем стал наслаждаться муками других. Гарриуса, теперь он часть отряда Язычниковждут страдания. Он видит ихстанет сопротивляться касаниям варпа, ощущает в воздухе аромат обугленной плоти и кордитакак когда-то Коварный, когда они торжествуют на руинах разрушенных мировкак до сих пор борется Рутимант.
Кровь будет литься бесконечноНо только подумайте, какова награда за успех! Коварный воображает рядом с собой Гарриуса, примкнувшего к Язычникам. Бесконечной будет и слава. И когда Гарриус примет Изначальную ИстинуВождь видит их обоих, Коварный наконец-то сможет убедиться ощущает в праведности путивоздухе аромат обугленной плоти и кордита, который привёл его сюдапока они вдвоём торжествуют на руинах разрушенных миров.
Жаль, что у них никогда не Кровь будет шанса сразиться рядом с Любастусом или Тилоджуромлиться бесконечно. Сердца Коварного сжимаются при мысли о том, чего ему стоило это предприятиеБезбрежной будет их слава. Он должен помнитьИ когда Гарриус примет Изначальную Истину, чтобы быть милостивым. Не обижаться на своего брата за тоКоварный наконец убедится в праведности пути, чего им стоило который привёл его неповиновение. Гарриус просто не ведал, что творитсюда.
— ГарриусЖаль, — зовёт Коварныйчто у них никогда не будет шанса сразиться рядом с Любастусом или Телоюром. Сердца вождя сжимаются при мысли о том, готовясь к стене болтерного огня в ответчего ему стоило это предприятие. Он должен помнить, что нужно проявить милосердие. Не питать злобу на своего брата за то, чего им стоила его непокорность. Кулак просто не ведал, что творит.
Безмолвие. Лишь эхо его собственного голоса да медленное капанье машинного масла из неиспользуемых трамваев. Пульс варварской войны стучит по всему улью— Гарриус! — зовёт Коварный, подобно барабанамготовясь к плотному шквалу болтерного огня в ответ.
Вон тамБезмолвие. Жёлтая плитаЛишь разносятся отзвуки его голоса и машинное масло неторопливо капает из неиспользуемых вагонеток. Пульс варварской войны стучит по всему улью, едва различимая в неровном свете фонаря погрузочной платформыподобно барабанам.
Но это вовсе не легионерВон там. Это штурмовой щитЖёлтая пластина, едва различимая в неверном свете на погрузочной платформе.
Коварный останавливается, сервоприводы его брони жужжат, когда он поднимает Но там не легионер. Это грозовой щит, каждый вздох медленный и полон горечи. Имперских Кулаков здесь нет. Гарриус так и не пришёл.
Имперский Кулак лгал, даже когда всё было в его пользу. Он мог попытаться устроить засаду Язычникам. Мог поставить западню и захватить Коварного. Хтониец бы на это не обиделся; в какой-то степени он был даже готов к подобному. Дело должно было стать личным, и теперь действительно стало таковым.
Коварный покидает погрузочную палубу. Его болтер дрожит в руке, изнывающей от ненависти и красного, свирепого голодаЯзычники снаружи куда-то пропали.
— Рутимант, — кричит Коварныйбросается прочь от погрузочной палубы. Его болтер дрожит в руке, — будь ты проклятизнывающей от ненависти и кровожадного, ты где?неуёмного голода.
На частоте отряда слышны звуки стрельбы.— Рутимант, — зовёт вождь, — куда ты делся, чтоб тебя?
Коварный сосредотачиваетсяВождь сосредоточивается. Резервуары пусты. Всё, : что бы в них ни хранилось, оно пропало. Взрыв с точностью , точный, как взмах скальпеля открыл , пробил разрез в армированном пластальном полу. Разлом ведёт вниз, к нижним блокам улья.
Рутимант практически не поднимает взглядаСпециалист, опустошая едва взглянув на вождя, опустошает ещё один магазин в глубинуглубокий пролом.
Коварный Командир смотрит вниз. ТемноТам темно. Спорадические дульные вспышки выстрелов пронзают мрачные озаряют коридорыудручающего вида.
Коварный Вождь уворачивается от шального выстрела, глядя в пропасть. Не До дна не слишком-то далеко. Тридцать метров, плюсгде-минусто так.
Коварный Его командир прыгает в сумрак.
Он разбивает асфальтПриземлившись, он выбивает воронку в асфальте. Швы трескаются расходятся по всей длине его ножных пластин. При подъёме его Когда вождь выпрямляется, доспехи стонут. Они определённо На такие соударения они явно не для такого воздействия создавалисьрассчитаны.
Коварный Вождь игнорирует братьев, потому как это поскольку вовсе не атака — оатакует… О, а вот и они. Имперские Кулаки обстреливают Язычниковпалят по Язычникам, поддерживая подгоняя друг друга в ребристом проходе, забитом клубами ребристый проход посреди клубов угольно-чёрного дыма.
Коварный Вождь стонет, тяжело дыша. Он думает о Язычниках, которые погибли за эторади этого. Погибли То есть ни за что.
Лоялисты Имперские Кулаки отвечают. С душераздирающими боевыми кличамиОни изрыгают хриплые боевые кличи, оружием и жестокимиприменяют оружие, дубовыми беспощадно бьют кулаками-дубинами. Коварный отбрасывает в сторону свой дымящийся болтер с опустевшим магазином. Его боевой нож мелькает в воздухе, раскалывая закалённый впиваясь в неподатливый керамит.
Одно-Из разбитой улыбки вождя вытекает единственное слово стекает с разбитой улыбки Коварного.:
«Грозовые птицы» парят в поле зрения— Может, их корпуса золотистокогда-жёлтыето мы с тобой и правда были братьями. Но эта война изменила нас всех. Вы — чёрные сердца из вероломного легиона, а двигатели завываютразоряющего построенный нами Империум. Я — стена, что охраняет его от чудовищ вроде вас. — Гарриус наклоняется к своему пленнику. — И я сделаю всё, чтобы защитить его, Ков. Всё что угодно.
Имперские Кулаки садятся на свои десантные кораблиБарабанная дробь выстрелов пробивает стену. Избыточное давление сотрясает воздух, их болтеры распевают прощальную песнь подавленным, рассеянным Язычникам Коварногои тьму рассекают лучи света. Гарриус разворачивается, чтобы присоединиться к своим людямСтруи химического дыма вырываются из удушливо тесных коридоров в пылающие небеса Хтонии.
Оба сердца Коварного бьются неровно. Каким же идиотом он был. Гарриус никогда не понимал смысла братства. Он никогда бы не принял его сторонуВ поле зрения, что бы ни сделал Коварный. Гарриус был предателем завывая турбинами, вплывают «Грозовые птицы» с самого началазолотисто-жёлтыми корпусами.
При этом хтониец не может перестать хохотать от своего прозрения. Безумие сцены абсурдно и тревожно: мускулистый полубог в богато украшенном боевом доспехеИмперские Кулаки заходят по аппарелям на свои десантные корабли, смеющийсяих болтеры изрекают прощальные фразы рассеянным, поверженный разъедающей ненавистьюприжатым огнём Язычникам вождя. Гарриус разворачивается, раб непреодолимой злобычтобы последовать за своими бойцами.
Он прикончит ГарриусаОба сердца Коварного бьются неровно. Убьёт предателяКак же он сглупил… Имперский Кулак никогда не понимал смысла братства. Он наклоняется ближеникогда бы не принял его сторону, волоча своё изломанное тело и истерзанные доспехи вперёд, поднимая что бы ни сделал вождь. Гарриус был предателем с пола обломанное лезвие. Он бросается на Гарриуса, кашляя запёкшейся кровью, смеясь сквозь зубысамого начала.
Коварный делает выпадВ тот момент хтониец усмехается своему прозрению. Гарриус инстинктивно разворачиваетсяКакая безумно нелепая, используя импульс тела врагапугающая сцена: мускулистый полубог, и швыряет его прямо закованный в брешь в надстройкебоевой доспех, хохочет, поверженный разъедающей ненавистью, порабощённый непреодолимой злобой.
Коварный падает с Врат Предателя, кружась в горящих небесахОн прикончит Гарриуса. Когда он приземлится, сила удара будет невероятнойУбьёт изменника. Столкновение пробьёт его доспехиОн рывками идёт вперёд, превращая сверхчеловеческое волоча изувеченное тело в такую же груду отбитого мясаи искорёженную броню, в какую превратился Уль-Баасподнимает с пола свой выщербленный клинок. Он знает об этом с такой же ясностьюЗатем бросается на Гарриуса, кашляя запёкшейся кровью, как и обо всём остальном. От этого не спрятатьсясмеясь сквозь обломанные зубы.
Но на одно чудесное мгновениеВождь делает выпад. Гарриус, когда основание ведомый чутьём, разворачивается и, обратив инерцию врага против него, швыряет Сына Хоруса через пролом в конструкции улья становится всё ближе, Коварный успокаивается осознанием одной-единственной горькой правды.
Нет описания правки
{{Перевод_Д41Т}}{{Книга
|Обложка =Reckoning.jpeg
|Описание обложки =
|Автор =Ноа Ван Нгуен / Noah Van Nguyen
|Переводчик =Luminor
|Редактор=Георгий Воронов
|Редактор2=Татьяна Суслова
|Редактор3=Larda Cheshko
|Издательство =Black Library
|Серия книг =[[Ересь Гора / Horus Heresy (серия)]]
|Следующая книга =
|Год издания =2022
}}«''Хтония''».
Его передовой отряд, Язычники, здесь по особой причине. От них требуется обезглавить силы лоялистов, что держат улей в своей мёртвой хватке. Пощады просить они не станут, да и не получат.
Коварный проверяет тикающий хронометр сверяется с тикающим хронометром на своём наручном дисплее, после чего засовывает боевой клинок за цепной ременьпояс из цепей. Следом втягивает в лёгкие прощальный глоток смога — и, наконец, застёгивает шлем.
Дисплей мерцает. Щёлкает ссылка на Со щелчком включается канал отделения.
— Проверка связи, — говорит Коварный.
Собираются остальные, его сержанты: Уродливый ТилоджурТелоюр, Рутимант, Вереддон Длинношеий, Любастус. Все, как один — Язычники, Сыны Гора Хоруса и последние братья Коварного по воинской ложе. Официально магистр войны распустил ложиэти собрания, но в прежние времена само существование Тайного Негласного Ордена держалось в секрете. Повторить это снова Воссоздать его ничего не стоит. Сколько всего осталось братьев, Коварному неведомоКоварный не может сказать.
— Вождь, — рычит Любастус, — мы ждём приказаний.!
Коварный хмыкает, его искалеченные губы продолжают нытьчувствуя ноющую боль в изуродованных губах. Гримаса на челюсти челюстях никогда не исчезнет, : такова цена игр с огнём варпа.
— Приказы капитана Ашурхаддона ясныКапитан Ашурхаддон отдал приказы, — отвечает он. — Имперские силы засели на средних уровнях, изводя нас бесконечными мелкими уколами, мешая нашему продвижениюзамедляя наше продвижение. Войска Пока они не устранены, войска на поверхности не смогут консолидироваться, пока эта угроза не будет устранена.
— Астартес? — спрашивает ТилоджурТелоюр.
— Имперские Кулаки. Ветераны из 212-й Двести двенадцатой роты. Свежая кровь из 465-й Четыреста шестьдесят пятой и 532-йПятьсот тридцать второй. Смертные на подхватеПоддержку оказывают смертные. Ауксилия, ополчение. Ничего особенного. Ведёт же их всех капитан Гарриус, Имперский Кулак, 465-я ротаЧетыреста шестьдесят пятая. Он командует сопротивлением из-за Врат Луперкаля.
— Врат ''Врат Предателя'', — поправляет его Вереддон.
На лице Рутиманта появляется ухмылка.
— Да уж, в этом есть смыслНичего так звучит, а?
— Точно, — говорит Коварный. ''«Откровенно тупорылый смысл»''. Ему никогда не нравился взгляд лоялистов на эту войну. Легионеру кажется, что единственные предатели — те Астартес, что ставят никчёмные грёзы Императора об Империуме выше своего братства с другими легионамиНичего остроумного.
Ему никогда не нравился взгляд лоялистов на эту войну. Легионеру кажется, что единственные предатели — Параметры миссии? — спрашивает Рутимантте астартес, что ставят никчёмные грёзы Императора об Империуме выше своего братства с другими легионами.
— Параметры задания? — спрашивает Рутимант. — Мы же Сыны ГораХоруса, — отвечает Коварный. — Вскроем Вырвем им глотки.
Любастус скалит зубы.
— Пленных не брать.
Остальные довольно хрюкаютхмыкают. Насилие пылает в их нутре, словно кипящее масло. Каждый из них создан ради этогоподобных дел.
— Теперь самое сложное — Гарриус, — продолжает Коварный. — Ашурхаддон хочет, чтобы Ашурхаддону он жилнужен живым.
Легионеры хмурятся.
— ЖилЖивым? — переспрашивает Вереддон.
— ЖилЖивым, — отвечает Коварный, подтверждает вождь. — сердца Сердца бьются, лёгкие дышат. Жил Живым — значит, оставался в живыхне мёртвым.
— Пара минут. Однажды..Две минуты.Как только…
— Почему? — вопрошает перебивает Уль-Баас.
Голос Несущего воина из Несущих Слово сладкозвученласкает слух, словно предсмертный хрип или шелковистая, шелестящая трупная плотьшелест шёлка по коже трупа. Он — тёмный апостол Тайного Благодеяния, прикреплённый к Язычникам в качестве миссионера. Его желтоватое лицо отмечено благословенным сакральным прикосновением варпа. Черты лица дряблы, словно жизнь в нём воине поддерживает только бравурная вера, засевшая глубоко внутри бравада где-то в его верынутре. Каждый раз, когда Коварный видит Уль-Бааса, нечестивые литании, выцарапанные на предательском керамите — багряном керамите последнего нечестивые литании заставляют , в цвете вероломства, — вызывают у хтонийца вспоминать воспоминания о прокисшем вине. О его вкусе, да и виде тоже. Сердца наполняются едким огнёмжжёт, как при изжоге.
Впрочем, они ладят. Несущему Слово нравится жизнерадостная вера Коварного в Четвёрку, а Сын Гора Хоруса наслаждается кровавой театральностью Уль-Бааса.
— Что «почему»?
— Почему живым? — интересуется Уль-Баастёмный апостол. — Гарриуса живым Гарриус не возьмёшьдастся нам просто так.
— Тогда мы обязательно попросим его — очень вежливо.
Остальные гогочут. Но отвлеклись они ненадолго, ибо ведь Коварный знает — , что каждый из них согласен с Уль-Баасом. Никто не желает сдерживатьсяв бою с астартес-лоялистами, когда речь заходит о верных Трону Астартес однако им придётся — но в случае иначе Гарриуса им всё же придётсяне захватить.
— Гарриус. Вы знали Гарриус… Ты знал его?
У Коварного загорелось вождя начинает колотиться второе сердце. Ещё бы. Он хорошо его зналКулака.
— Вовсе нет, — соврал лжёт он.
Пальцы Уль-Бааса сжимаются на покрытой хрящами рукояти его проклятого прОклятого крозиуса.
— А я знал. И я знаю Ашурхаддона, вождь. Он упоминал, что суть операции — обезглавливание, но что-то тут не сходится. Никто не жаждет захвата пленников больше, чем я — боги требуют ''подношения'', но поимка Гарриуса — это опаснейший риск. Кулаков следует вырезать, и вы не пожалеете, поступив именно таким образом.
Именно Гарриус научил его, что означает это слово.
— ''Крепость из рассветно-жёлтых доспехов устремилась вперёд. Имперский Кулак — в звании лейтенанта, судя по геральдике. Отдельные легионеры прикрывают тылы живой стены, вокруг них — трупы и чужаки.Легионер!''
''Вперёд устремилась крепость из жёлтых, как полуденное солнце, доспехов. Это воин Имперских Кулаков — Сирв звании лейтенанта, судя по знакам различия. — Коварный оторвал голову Астартес прикрывают тылы офицера и Сына Хоруса, а окружают их трупы и ещё одному недочеловеку, пристегнув её с привычной лёгкостьюживые ксеносы.''
— ''Кулак установил свой штурмовой щитСир. — Оторвав голову ещё одному недочеловеку, продолжая вести огоньКоварный ловко пристегнул её к поясу отработанным движением.''
''— Терра, ты с ума сошёл?Кулак установил штурмовой щит. В его руках рявкал болтер.''
— ''Терра, ты с ума сошёл?'' ''— Да, сир, — отозвался Коварный. Тогда он ещё не был стал лжецом, ещё нет.''
''Ударом щита Гарриус отбросил вражеский дрон.''
''— Дикарь.''
''Коварный расхохотался. Шестнадцатый легион забрал его у банды из шайки малолетних хтонийских головорезовбандитов, которые рыскали по высохшим высосанным досуха туннелям родного мира в поисках черепов. Ясное делоКонечно, что он был дикарём.''
''Легионер устремился Ринувшись вперёд, сбив он сбил с ног лактрикальского недочеловека-раба, собиравшегося который собирался ударить лейтенанта зубчатым в спину каким-то пилообразным энергетическим оружием со спины.''
''Коварный оторвал голову Рывком обезглавив мертвеца, нацарапав Коварный нацарапал на своих наручах ещё одну отметку убийства на своём наруче.''
— ''— Ты обязан этому дикарю жизнью, сир.''
''Гарриус усмехнулся, а затем весь сотрясся вздрагивая от хохотасдерживаемого веселья.''
''— Думаю, я бы мог могу к тебе привыкнуть, брат.''
''В тот день И дальше они вместе сражались под молочным сиянием лун Лактрикаля вместе.''
''На следующий вечер они сделали это снова.''
Врата Предателя — это охотничьи угодья, покрытые кратерами воронками и изрытые болтами охотничьи угодья. Непрекращающийся заградительный огонь обрушивается Непрерывные залпы обрушиваются на поверхностьповерхностные ярусы, зенитные снаряды пронзают пылающие небеса. Битва бушует в атмосфере, в производственных секторах, в разрушенных жилых хабахжилмассивах, когда-то кишевших человеческой жизньюлюдьми, будто червями.
Коварному нравится эта война. Это завет, подобный полям смерти Исствана III, где он в катарсической простоте узналс очищающей ясностью осознал, кто был ему братомбрат, а кто — нет. Хтония же — персональное испытание для негоиспытывает его самого, демонстрирующеепоказывая, кто он есть и кем ему суждено быть. Хтония — это погребальный звонколокол, один из многих, нескончаемо звенящих звонящих в пустоте.
Гарриус выбрал себе сторону, как и любой другой легионер. Коварный это знает. Он ничего ему не долженКулаку.
И всё же братья не бросают друг друга. Они не Не отрекаются друг от друга. Не по этой такой ли причине Коварный последовал за своим легионом в ересь? Не с этого ли всё началось?
Если Коварный сумеет склонить Гарриуса на свою сторону, его сомнения разгладятся, подобно несовершенствам на металлическом изделии при шлифовкекак металл, с которого сточили заусенцы. Все Для всех его непростые решения непростых решений за прошедшие годы наконец-то обретут смыслпоявится обоснование. Он зналзнает, что сделал правильный выбор. И он Успех с братом это докажет.
Гарриус увидит правду. Имперский Кулак всегда был рассудителен, да и тот факт, что он обязан Коварному жизнью, ничем не помешаеттоже послужит козырем. Он сделает тот же выбор, который сделал Коварный что и вождь до него, — просто нужно дать ему просто нужен шанс.
Бралкар, ветвящаяся развязка в кровоточащем сердце улья, соединяет опустевшие транзитные сети Врат Предателя. На протяжении нескольких месяцев Гарриус координировал отсюда свою тщетную войну. Отсюда лоялисты совершали вылазки, которые разделили силы Ашурхаддона, изначально напоминавшие кувалду. Помешав их консолидации, лоялисты отсрочили триумф противника, обещавший стать быстрым и бесшумным.
Для таких операций Бралкар — ветвящееся соединение в кровоточащем сердце ульяподходит идеально. Узел соединяет воедино умолкнувшие транзитные сети Врат Предателя. Отсюда Гарриус на протяжении нескольких месяцев координировал свою тщетную войну. Отсюда вылазки лоялистов разделили ту кувалдуДоступный, которую представляли собой силы Ашурхаддонабезопасный, предотвратив консолидацию и отсрочив тозащищённый. Это место настолько пригодно для создания оперативной базы, что должно было стать быстрымЯзычники точно знали, беззвучным триумфомгде её найти.
— Где они?
— Здесь, если верить показаниям авгуровавгурам. — Рутимант демонстрирует Коварному вождю мерцающий экран своего ауспика.
Коварный оглядывается по сторонам.
— Но «здесь» их это явно нетне так.
— Ков, Ков… — Тилоджур вытащил Телоюр вытаскивает вперёд какое-то устройство, . Это вокс-передатчик был сорван , сорванный с крепления, подставки. — я тут заметилЯ нашёл командира терции, что командир терции испортила связькогда она жгла свои коммы.
— Приведи-ка Веди её сюда.
— Ты же сказал — никакой пощадыпленных не брать. — Тилоджур Телоюр опускает взгляд. — Вы капитан Гарриус, мэм?
Язычники посмеиваются.
— Вон там располагается бункер с топливным складомрасположен топливный склад. Очистить его. Если от горючего там осталось хоть что-тоостался не только запах, кроме чада, отметьтепометим объект, чтобы рабы вынесли запасы топлива. Остальным — следить за соседними туннелями. Гарриус может вернуться в любой момент. Выполнять.
Бойцы ушлиуходят.
Оставшись наедине с Коварным, Уль-Баас обратился обращается к хтонийцу.нему:
— Вас Тебя что-то тревожит, вождь.
Коварный безо всякой определённости развёл рукамиделает неопределённый жест.
— Всё это.
Сломленная оборона перекрёстка, раскатанная безжалостным катком Солярная Ауксилиякровавое месиво из солдат Солярной Ауксилии, взорванное транспортное оборудование, поспешно превращённое в наспех построенные баррикадыиз взорванного транспортного оборудования. Пути Рельсы ведут в транзитную сеть на трёх уровнях, со всех сторон зияют пасти туннелей.
— Оглянись вокруг, — процедил цедит Коварный. — Это крепость. Но Гарриус не стал потрудился её защищать. Вместо этого он обманывает затопил наши авгуры ложными показаниями откликами силовой брони. Почему?
— Вы увереныТы считаешь, что это приманкафальшивка?
— ПриманкаЯ считаю, дачто это приманка, просто вот только не пойму — на кой, зачем она нужна. Если Гарриус хотел устроить нам засаду, у него был шанс сделать это аккурат напасть во время штурма. Теперь мы держим перекрёсток, мы разделали его псов. Тут И тут ещё кое-что-то не то. : Гарриус не оставляет бросает союзников на смерть. Это бесчестноДля него это постыдно.
— Откуда вы знаететы знаешь?
Коварный оскалилсяприкусывает язык.
— Он Кулак. Все , а все Кулаки такие.
— Эта война изменила нас всех, — говорит Уль-Баас. — Быть можетВозможно, Гарриус больше не сражается в точности по заветам уложениям Дорна.
— Может, и так. Но утрата за утрату опорных пунктов его веночком не принесёт ему никаких блестяшек. Тилоджурнаградят… Телоюр, что у тебя?
— ''Топливный склад, нашли На топливном складе неочищенный прометий. Ничего, что могло бы нам пригодитьсяценного отсюда не вынести. Покидаем загрузочную зону мобильной загрузки. Мы готовыОжидайте.''
Коварный поворачивается к Уль-Баасу.
— НепохожеНе похоже, чтобы Гарриус хотел желал удержать Бралкар. Думаю, он хотел, чтобы мы его взялибазу.
— ''Ков'', — прерывает его Рутимант по воксу.
— Слушаю.
— ''Авгуры сообщают о другом размытом сигналеАвгур-чувства выдают ещё один размытый сигнал. Главный туннель, второй уровень, быстро приближается. Что-то здоровое.''
— Астартес? — спрашивает Коварныйуточняет вождь.
— ''Возможно. Если так, то они близко, и их много. С твоего благословенияДай благословение, и мы займёмся нашими гостямивступим в бой.''
— Быть по семуДаю.
Пока его Сыны Гора проходят сквозь туннельХоруса пробираются по туннелю, направляя оружие во мрак, Коварный хранит молчание. Происходящее Всё происходящее раздражает его. Слишком уж всё просто.просто…
Затем сверху, со стороны топливного бункера, раздаются звуки болтерной стрельбы, сопровождаемые приглушённым треском взорвавшейся а следом доносится приглушённый хлопок от взрыва гранаты.
— ТилоджурТелоюр, — говорит вызывает Коварный, — ответь мнене молчи.
— ''Кулаки в зоне загрузки. Нет, клянусь зубами ГораХоруса, это тут всего лишь один из них, он здесьпришёл, чтобы умереть!''
— Я тоже пойду, — подаёт голос Уль-Баас.
— Одинокий легионер, отсиживающийся засевший в топливном бункере , — это не защитадля защиты. Это жертваИм пожертвовали. Они Нас заманивают нас в...в…
Теперь до него дошлодоходит.
— Язычники, ! — рявкнул рявкает Коварный на хтонийском. — На выход, братья. Вспомогательная шахта, первый уровень, северо-северо-запад. Пошли.!
— ''Ков, туннель...туннель…'' — начал начинает Рутимант.
— Не обращай внимания. Это ловушка. Гарриус охотится за намизагоняет нас.
Язычники подчиняются без лишних вопросов. Весь перекрёсток содрогается от громовой поступи идущих легионеров. Вместе с отступающими бойцами Тилоджура Любастус и его Наполнители Урн направляются к вспомогательной шахтевместе с отступающими бойцами Телоюра.
Болтерный огонь всё ещё гремит рядом с топливным бункеромскладом, когда по всему главному переходу проносится эхо из главного транзитного пути вылетают отзвуки металлического лязга. Колёса стучат по рельсам во тьме.
Отряды Язычников уже почти не осталосьвыбрались. Рутимант, Вереддон, Любастус...Любастус…
— ''Тилоджур'', Телоюр! — зовёт Коварный и устремляется разворачивается к топливному бункерускладу горючего.
Уль-Баас хватает его за силовой ранец и отбрасывает в сторону, за ферробетонный край ферробетонного выступа во вспомогательной шахтышахте.
— Вождь, тебя убьютты погубишь себя!
Он прав. Рыча от досады, Коварный бросает последний взгляд напоследок смотрит на ТилоджураТелоюра. Раненый сержант выползает из камеры загрузочной зоны по замкнутому переходу. Потрёпанный Позади него хромает легионер в повреждённой броне ярко-жёлтом хромает позади негожёлтого цвета, прищурив глазанеприятного глазу. Он идёт с поднятым оружием, он поднимает оружие и целится направленным в затылок ТилоджураТелоюра.
— За Терру! — ревёт Имперский Кулак.
Коварный не может оторвать взглядацелится в него.
— За Импе...Импе…
Взрыв подобен урагану. Бункер Перекрёсток разваливается с первых же уровней как раз снизу доверху в тот моментже миг, когда Коварный отступает как вождь отскакивает в укрытие. Измельчённые кирпичи и металлические осколки кусочки металла устремляются в туннель, со звоном барабаня позвякивая по его доспеху.
Вот так ушёл Тилоджурне стало Телоюра.
Язычники перевооружаются проверяют снаряжение в тесном туннеле, чьи стены выложены кирпичной кладкойвыложенном кирпичами. Суровые наставления Уль-Бааса несутся сквозь раскалённую тьму.
Коварный мрачен и хранит молчаниебезмолвен. Отсутствие Тилоджура Телоюра тяготит его, словно висящий ему на душе тяжкий груздушу повесили якорь. Сержант мёртв. Ничто не сможет изменить изменит ни этого, как и тот фактни того факта, что вина за произошедшее случившееся лежит на Коварномвожде.
Коварный отбрасывает эти мыслиизбавляется от этих мыслей, втягивая в себя ещё один глоток грязного воздуха через свою болезненную улыбку.
— Рутимант, всё готово?
— Почти, — отзывается Рутимантспециалист, перенастраивая свой ауспик-сканер. Спасённый Отремонтированный командный вокс Солярной Ауксилии лежит между ними, квадратный угловатый и уродливый, шнуры кабели и силовые компоненты тянутся за ним, словно упавшие вымпелы.
Затем ауспик издаёт звуковой сигнал.
— Ну вот и готовоГотово, — говорит сообщает Рутимант.
Коварный подносит трубку к своей изувеченной физиономиисвоему изувеченному лицу с застывшей гримасой.
— Гарриус! Твоя работа поистине впечатляетВпечатляюще ты там поработал. ЛегионерКстати, как звали легионера, которого ты принёс в жертву, как там его звали?
Передатчик щёлкает, но затем потом воцаряется тишина. Надежда, жидкая и тёплая, медленно растёт нагревается в пустом нутре Коварного. Она кипит, испаряясь, подобно парубурлит и словно бы выкипает — испаряется из Сына Хоруса, пока после чего опустевший сосуд не станет становится обжигающим и сухим.
По-прежнему ничего, кроме тишины. Коварный опускает трубку, а его улыбка выглядит нездоровойвновь саднит.
— ''Солон. Его звали имя — Солон. Откуда Где ты знаешь меняузнал моё?''
Взор Коварного останавливается вождя падает на Уль-БаасеБааса, который всё ещё бродит вместе обходит Язычников с толпой Язычников проповедью. Они стоят за пределами слышимости.
— Со времён призрачных лесов В гейст-лесах Лактрикаля, — отвечает Коварный. — Убивая Истребляя ксеносов и их рабов, я вырывал срывал головы из с трупов недолюдей. Я — тот самый дикарь, что спас тебе жизнь.
Рутимант вздрагивает и прищуривается.
— ''Коварный!'', — рычит Гарриус, его чей голос отливает металломпохож на порыв воздуха из некоего механизма.
Сын Гора Хоруса облизывает покрытые шрамами губы. Стало бытьЗначит, Гарриус помнит его.
— Ты мне кое-что сказал перед тем, как мы расстались. Припоминаешь?
— ''Я помню о тебе всё, предатель.''
— Вот и мыНу вот, братецбрат. Как ты и предсказывал, снова сражаемся вместе.
— ''Коварный'', — говорит произносит Гарриус, — ''прежде, чем эта битва закончится, ещё до окончания этой битвы я порежу тебя на лоскутыбуду выковыривать кусочки твоей плоти из моего оружия. Убить Я убью тебя — вовсе не то, что принесёт мне удовольствиебез удовольствия, это всего лишь необходимостьстанет для меня одним из дел. Дорога заканчивается здесьСчитай эту частоту отключённой, предатель.''
Канал щёлкает, и умолкший эфир забивают помехи.
Улыбка Коварного вновь начинает болеть. Гарриус знаетТеперь Гарриусу известно, что он придёт.
Чудесно. Это личное. И так было всегда.
— Я отследил их позицию, — обращается к командиру докладывает Рутимант, . — они идутОни перемещаются.
''Началась Разгоралась потасовка. При всех своих сверхчеловеческих постчеловеческих достоинствах собравшиеся легионеры вели себя не лучше детей.''
''Поводом для спора стал вопрос о том, чей примарх лучше.''
— ''— Коварный, — позвал его обратился к нему Гарриус, — и ты в этом участвуешь?''
''Сын Гора Хоруса стиснул зубы.''
''— Оскорбление Тот, кто оскорбляет Луперкаля — это оскорбление для , оскорбляет всех нас!''
''Земля тряслась содрогнулась от рёва Лунных Волков. Имперские Кулаки хмурились — оппонентам лишь нахмурились, не удалось впечатлить ихвпечатлённые, оскорбить или вывести из себяне оскорблённые и не раздражённые.''
— ''— Умерьте пыл, — вмешался Гарриус, — мы убивали одних и тех же врагов на одних полях сражений. Мы братья, как и наши генетические генные отцы. Так что давайте уладим вопросы, как это подобает братьям.''
''Коварный сжал кулаки.''
''— Неплохо сказаноТакая идея мне нравится.''
''Гарриус напустил на себя серьёзный вид и поднял свою кружку.''
''— У Императора, Возлюбленного Всемивозлюбленного всеми, есть любимый сын! За Луперкаля, повелителя Шестнадцатого!'' ''Собравшиеся Кулаки подняли свои кубки, завывая на луны Лактрикаля.''
''Это был... тост. Тост и игривое глумлениеСобравшиеся Кулаки подняли свои чаши, завывая на луны Лактрикаля.''
''Коварный перестал дутьсяЭто был… тост. Тост и лукавая подначка.''
''— Вы чтите Луперкаля?— обескураженно спросил Коварный.''
''Смех Гарриуса был подобен землетрясению.''
''— Примархи — братья, как и все мы! Чтить одного из нас — значить, значит уважать нас всех!''
Центральная ось Врат Предателя представляет собой беспорядочное нагромождение извилистых судоходных маршрутовперевозки грузов. Транзитные пути парят друг взмывают один над другомдругим, пересекаясь и устремляясь ввысь вдоль скалистых опор улья, напоминающих горы. Их арки чудесным образом переходят в нижнюю надстройку ульячасть конструкции города, являя собой зримое свидетельство служа зримым свидетельством людских дерзновенийдерзаний.
Основные транзитные хорды соединяют контрфорсыперекинуты между опорами мегаполиса, как мосты. Макромаршруты Макротуннели заполнены более мелкими транспортными каналами. Все Теперь они все заброшены, открыты на милость ничем не прикрыты от горящего неба. Гражданские жертвы Дороги завалены штатскими жертвами конфликта — пустые автомобилипустыми автомобилями, а также перевёрнутые грузовые контейнеры — загромождают дорогиперевёрнутыми грузовыми контейнерами.
Коварный всматривается вдаль, выискивая на мосту лоялистов. Сокрытый туманом пейзаж Картина, затянутая грязным дымом, вызывает ассоциации с гнездом из переплетением горных лиан, соединяющих соединяющим пару утёсов.
Вереддон , подняв руку в громоздкой броне, куда-то указывает своей обременённой планшетами рукой в сторону.
— Вон там. Восток-северо-восток. Легионеры продвигаются к следующему контрфорсуследующей опоре. Отделение, это как минимумНе меньше отделения.
— ЗаметноЗаметил, — отвечает подтверждает Коварный, . — всего Там лишь часть от малая доля их сил.
— Тот самый отрядТа самая, за которым которой мы и пришли, — хрипло говорит Любастустак, словно уже перерезает кому-то горло. — Сюда ведёт авгурный след Рути.
— Тогда Гарриус будет с ними. — Коварный Вождь проверяет свой боезапас. — Приготовиться к ликвидациисближению.
— Ваши Твои братья страшатся озвучить правду, вождь, — начинает Уль-Баас. — Сей мост — узкое место довольно узкое. Ещё больше лоялистов будут охранять Другие лоялисты наверняка стерегут проход издалека. Если мы начнём погоню, они перебьют нас всех, словно жертвенных агнцев.
Коварный вскидывает голову.
Выражение лица Несущего Слово смягчается.
— Запросите воздушную Запроси поддержкуиз атмосферы. Обрушьте Обрушь на их головы всё, что есть, а затем ещё немного. Если хорды уцелеютпереправа уцелеет, мы убедимся в гибели Кулаков и заберём ваши твои трофеи.
— А если нет?
— Скатертью дорожка.
— Гарриус...Гарриус…
— ''Умрёт''. А миссия задание по обезглавливанию окажется успешнойуспешным, провал тщеславной просьбы пусть мы и не выполним тщеславную просьбу Ашурхаддона в таком случае — невеликая цена, . — Тёмный апостол сжимает челюсти Уль-Бааса твердеют, . — живой Живой Гарриус бесполезен. Вам Ты это прекрасно известнознаешь.
— ЖивымВзять живым, — отмечает подчёркивает Коварный, — это не обсуждается.
Имперские Кулаки уже пересекли зияющую пропасть между опорами улья. Теперь они занимаются чем-то на дальней стороне.
Язычники ступают дальшеприближаются. Их продвижение наступление будет простым. Любастус проведёт отделение Наполнителей Урн по нижнему уровню транзитной хорды. Затем бойцы под командованием началом Коварного вместе с Уль-Баасом пройдут по поверхности. Они Группы встретятся на дальней стороне, оставив прочих легионеров а прочие легионеры останутся в качестве резерва резерве и огневой поддержкибудут оказывать огневую поддержку, покуда их помощь пока от них не потребуетсячто-то иное.
Затем они захватят Гарриуса и убьют прикончат остальных. Кулак узрит причину, и образумится — ему не дадут иного выбора у него не останется.
Как и ожидалось, орудия лоялистских оружие часовых -лоялистов с рёвом оживают оживает на дальней стороне. Ни Любастус, ни Коварный не замедляют шага. Их силовая броня выдерживает самые сильные мощные попадания стрелкового из рокочущего ручного оружия и стробирующих лазерных лучей, озаряющих мост краткими яркими вспышками. Вскоре огневая поддержка Язычников заходится ответным лаем, отвлекая лоялистов.
Так чего же ждёт Гарриус? И почему улей содрогается?
— Что это? — кричит Коварныйвождь.
— ''ВзрывыДетонации'', — отвечает Вереддон, . — ''взрывпакеты Взрывпакеты на ближнем стыковочном узле моста. Мигом срезали опорную стойку.''
— ''СлушайтеВнимайте!'', — прерывает Любастус, . — ''я Я вижу их на дальнем стыковочном узле. Люди Гарриуса — узнаю геральдику капитана. Закладывают новые Они и там закладывают взрывпакеты.''
Ещё один взрыв заглушает фоновый треск приближающегося пламениперестук обстрела. Хребет. Изменение уклона незначительноеХорда меняет наклон незначительно, но внезапное внезапно и пугающеезловеще. Парящий каркас хорды Каркас высоко вознесённой переправы стонет под сапогами Коварногосабатонами вождя.
— Любастус, — рычит Коварный, — займись ими. Задержать ихЗадержи.
— ''ПринятоТак точно, вождь.''
— Вереддон, Рутимант, не обращайте внимания на игнорируйте часовых. Сосредоточить огонь на Кулаках. Обеспечьте , обеспечить Любастусу прикрытие.
— ''Так точно, Ков.''
Его отделение атакует, волчья стая вгрызается в стену щитов. Болтерный огонь с близкой дистанции жужжит В бойцов летят болт-снаряды — шершнями жужжат над головой смертоносными шершнями, врезаясь врезаются в керамит, лязгая лязгают о пласталь. Безумная тарабарщина Частоту отделения забивает частоту отделениялихорадочный обмен фразами. Бой Картина боя размывается. Кажется, что всё происходит одновременно. Коварный увяз в бою; Любастус запрашивает поддержку; Язычники из резерва маневрируют , выдвигаясь на хордехорду. Если Любастус умрёт преждепогибнет, чем сумеет не сумев помешать Гарриусу взорвать дальний стыковочный узел, им всем конецкрышка.
Уль-Баас произносит злобную выкрикивает нечестивую молитву, скользя между заставляющими ныть уши плавно переходя от варп-языками и своим болезненноязыков, терзающих уши, к своему льстиво-медовым колхидским диалектомслащавому колхидскому диалекту. Его проклятый прОклятый крозиус вспыхивает зловещим тлетворным светом, потрескивая и плюясь кровью сыновей Дорна.
Болтер Коварного изрыгает огонь. Вождь вонзает остриё своего клинка клык-клинок в сочленение жёлтой боевой брони. Авточувства брони доспеха помогают его сверхчеловеческому постчеловеческому восприятию, . Он погружается в разделяет море ошеломляющих раздражителейна небольшие участки, планируя необходимые реакции на мелькающие перед взором моментыдействия за кратчайшие мгновения. ''Стимул, — реакция. Стимул, — реакция.''
А затем небеса загораются.
Звено «Огненных хищников»птиц», окрашенных в цвета XVI легиона, снижается и устремляется перебросили с орбиты в бойверхних слоях атмосферы. Они совершают свой первый Первый заход оно совершает мимо дальнего погрузочного узла, обстреливая тот участокбомбардируя ту зону, где умолк Любастус. Установленные в носовой части Носовые штурмовые орудия оживают в свирепом унисонепушки самолётов сердито пробуждаются все как одна. Следом за ними подают голос и тяжёлые счетверённые болтеры, их выстрелы подобны поступи драконови попадания выглядят так, словно по мосту топают драконы.
После второго захода сторожевые позиции лоялистов ломаютсястрельба с позиций вражеских часовых ослабевает. К третьему Рутимант и Вереддон устанавливают огневое превосходство. Язычники из резерва присоединяются к отряду отделению Коварного. Противостоящие Противодействие им Имперские Кулаки со стороны Имперских Кулаков вскоре встретят свою смертьпрекращается в одночасье.
После четвёртого артиллерийского шквального залпа с бреющего полёта сопротивление врага сломлено.
— Вождь, — хрипит Уль-Баас. Он истощён. Сражение с Легионес Астартес — дело непростое. — Любастус.
Коварный разворачивается, ведя остатки своего отряда по оставшемуся последнему отрезку хорды.
Погрузочный узел на дальней стороне представляет собой опустевшее, разрушенное промышленное хранилище. Во время обстрелов действующие склады снаряжения рванули с «Огненных птиц» сложенные там комплекты взрывпакетов Гарриуса детонировали по цепной реакции преждедо того, чем как их удалось бы эвакуироватьуспели заложить. Весь хаб узел буквально устилают мёртвые тела. Целые кучи израненных Там лежат целые груды искалеченных легионеров, облачённых в броню доспехах жёлтого цвета или доспехи оттенков морской волны, питают землю растущими и вокруг них лужами расползаются лужи крови, богатой кислородом крови.
— Найдите Найти Гарриуса, — приказывает Коварный. Предвкушение лишает его самообладания. Он зашёл слишком далеко и слишком многим пожертвовал, чтобы позволить Гарриусу уйти. Всё не может закончиться вот так.
Предвкушение подтачивает его самообладание. Он зашёл слишком далеко и слишком многим пожертвовал, чтобы позволить Кулаку уйти. Не может же всё закончиться вот так! Когда его воины расходятся веером, к нему приближается подступает Уль-Баас.
— Коварный. Гляди.
Глаза вождя округляются. Любастус разбросан по всему полю мертвецов, но даже по частям его удаётся узнать.
Коварный снимает шлем освобождается от шлема и выдыхает, прогоняя сконденсированный затхлый воздух силовой брони и глотая закопчённую сажистую атмосферу своего мёртвого мира. Видя Любастуса таким, он чувствует все прошедшие годыощущает бремя минувших лет. В прежние времена Когда-то они вместе были послушниками легиона.новициатами легиона…
Уль-Баас осматривает убитых, в его взгляде — угрюмый туманвзгляд затянут пеленой угрюмости.
— Это дело рук ГарриусаКоварный, Коварный. Он это Гарриус сотворил подобное со своими такое с твоими братьями. И с С ''нашими''.
Этот поход за Гарриусом зашёл слишком далеко. И дальше будет только хуже.
Коварный знает, что их танец практически завершён — известно , и Гарриусу об этом и Гарриусутоже наверняка известно. Оба воинства Обе группы затаились, не желая двигаться делать ход первыми и открываться тем самым вражеским авгурам, чтобы не проявиться на вражеских авгурах. Это такая же охота, как и любая другая. Терпение побеждает плотьКто терпелив, тот и наестся мяса.
— Вождь, — обращается к Коварному произносит Уль-Баас, — нам надо поговорить.
Улыбка Коварного кривитсястановится напряжённой. Пламя войны в улье , охватившее улей, напоминает ему о более простых деньках, когда он пускался в пляс вокруг горящей костровой ямы вместе со своей бандой, размахивая только что добытыми головами.
— Говори, — разрешает он.
— Гарриус. Гарриус… Он был вашим твоим другом во время Великого крестового похода, не так ли?
Все фибры души аспекты восприятия Коварного напрягаютсяусиливаются. Он улавливает полосы отравы ядовитые примеси в атмосфере, горячее бульканье своей перегруженной брони, неравномерный пульс войны битвы за улейгород.
— Он был моим братом. И всё ещё остаётся им.
Уль-Баас чрезвычайно мягок — призрак , ничем не напоминает самого себя на поле боя. Коварный Вождь может думать лишь о том, что его крозиус хранит безмолвиетёмного апостола отключён.
— Ты преследуешь благородную цель, — говорит Уль-Баас, изрекает духовник. — желаешь Желаешь обратить ещё одного легионера. Хочешь способствовать распространению Изначальной Истиныраспространить Изначальную Истину. Это праведный поступок. Сильный.
— Говори прямо. Ты осуждаешь меня.
— Нет, Коварный. Мне известна твоя история. Я могу поставить себя сам бывал на твоё местотвоём месте. Десятилетиями я мечтал освободить легионы от лжи Императора. Я тайно трудился, чтобы донести до вас истину. И сделал это по той же самой причине, по которой ты пытаешься спасти Гарриуса. Во имя любви. Во что бы ты ни верил, вождь, мы тоже братья. Ты пребываешь в поисках алчешь чего-то важногоценного для тебя, как когда-то и я. Но Гарриус сделал совершил предельно ясный выбор. Он наш враг, Коварный. Когда же ты это поймёшь это?
Тёмный апостол правне ошибается. Имперский Кулак убивает легионеров Коварного. Если Язычники — братья вождю, как он может он называть своим братом Гарриуса?
Коварный хотел что-то доказать, обратив его. Доказать Обосновать свою правоту и верность узам братства, а не Императору. Теперь же вождя ткнули носом в его же собственное лицемерие бросили ему в лицо.
— Ты не знаешь Гарриуса так, как знаю его я, — говорит Коварный, — он . Он обратится. Он один из нас. Брат. Ему нужно только показать истину.
Уль-Баас продолжает смотреть на собеседникане отводит глаза.
— Я знал Гарриуса куда лучше, чем ты думаешь. Сыны Гора были вовсе Хоруса не единственным легиономединственный легион, служившим служивший вместе с Кулаками. Гарриус — это каменьподобен камню, но также и в то же время огоньогню. Думаю, тебе об этом известно. Но ещё мне кажется, что ты ослепил самого себя, и я не могу понять, сообразить почему. Я зналпонимал, что Гарриус не примет нашу сторону , с тех самых портого момента, как ты отдал свой приказизложил задание. Даже если бы он это сделал согласился — даже если бы тебе удалось воплотить свой план в жизнь ''ты'' обратил его, — у тебя есть куда более близкие и другие братья, чем этот жестоковыйный Кулакпомимо этого жестоковыйного<ref>''Жестоковыйный'' (''церк.-слав.'') — упрямый, непокорный, своевольный.</ref> Кулака. Подумай о Язычниках. Подумай о жизнях, которых нам стоило это твоё высокомерие, подумай об уцелевших. Вот братство, за которое ты Ты должен сражатьсяза это братство, вождь — , а не за какое-то тщеславное стремление вернуться в своё потерянное утраченное прошлое.
Коварный молчит, чувствуя, как тает плавится ядро его естестволичности. Словно ртуть, просачивающаяся сквозь оно просачивается в щели его брони, стекающая и стекает по склонам Врат Предателя. Он Воин чувствует себя обнажённым. Ему Вождю кажется, что Уль-Баас смотрит сквозь всё, чем он являетсявидит насквозь саму его суть, и видит уродливое мясо до неприглядного мяса внутри. Коварный убил так очень много Астартесастартес. Ему не хочется поступать так же с Гарриусом.
— Гораздо больше легионеров присоединились к магистру войны во имя братства, чем ради награды наград за веру. Никто не пытается закрывать на это глазаЭто очевидно всем. Ты не одинок. Уважай узы, что скрепляют тебя с нами, ибо они защитят тебя. Твои поиски путей спасения Выискивая пути к спасению Гарриуса будут стоить тебе всего, ты потеряешь всё. Он забыл позабыл тебя. Должен забыть его и ты.
Коварный поднимается, его доспехи скрипят под собственным беспощадным весом.
Уль-Баас нажимает пусковую руну активации на своём крозиусе, и оружие с глухим гулом пробуждается к жизни с глухим гулом.
— Осторожнее, вождь. Я не стану предупреждать тебя дважды.
— Нет. Ты прав. Брат он мне или нет, но Гарриус уже не тот легионер, каким я его считал. Без тебя я бы не увидел этого, Уль-Баас. Прими мою благодарность. Настало время исправить ошибку.
— Мой долг — служитьи помогать тебе.
Коварный вздыхает, глядя на поднятый крозиус . Уль-Бааса. Несущий Слово Баас не дурак. Какая жалость.
Одним-единственным молниеносным движением вождь обнажает выхватывает боевой клиноки наносит режущий удар, метя режущим ударом в шею тёмного апостола.
Оба удара одновременно достигают своих целей одновременноцели. Броня Коварного Доспех вождя звенит, подобно удару колоколабудто колокол. Уль-Баас отшатывается, потеряв ориентациюоглушённый попаданием.
— Я спас ему жизнь! Он спас мою! — Кислотная слюна летит со стиснутых зубов Коварного. Он наносит бьёт кулаком ещё один удар, раз и ещё. — Ты не понимаешь! Вам не дано! Несущие Слово, змеи! Вы настроили нас друг против друга! Вы — гниль в нашем братстве! Язва в наших душах!
Коварный хватает его Несущего Слово и толкает волочит к пропасти, словно таран. Уль-Баас Духовник вылетает в расщелину каньона Врат Предателя, беззвучно исчезая за краем. Восемь Через восемь секунд спустя доносится хруст от его приземления.
— Не Ты мне не брат ты мне, — бормочет Коварный сквозь зубы, уходя на поиски захваченного и уходит искать трофейный вокс-передатчика передатчик лоялистов.
— ''— Лейтенант Гарриус.''
''— Коварный! Какой приятный сюрприз, брат. Не ожидал увидеть тебя вновь.''
''Сын Гора Хоруса протянул ему зеркальную монету: традиционный хтонийский символ бандитской чести банды, на сей раз выбитый из толстого панциря лактрикальского дрона-ежа, обладал совершенным сияниеми начищенный до безупречного сияния.''
''Гарриус заколебалсяпомедлил.''
''— Что это?''
— ''— Монета смерти. Мой подарок тебе. Напоминание о том, где что бы ты былс тобой сталось, если б я не вмешался.''
''Гарриус нахмурилсяИмперский Кулак хмурился, пока Коварный больше на лицо Коварного наконец не смог сдерживать ухмылку на своём лицевыбралась ухмылка, которую он старался скрыть.''
''Затем улыбнулся и Гарриус.''
''— Ты шутишь?''
''— Ты тоже спас и мою шкуру, лейтенант. Считай это знаком моего уважения. Своего рода напоминанием. Друг без друга мы бы уже были мертвыоба погибли.''
''Гарриус Кулак осмотрел монету. Он взял Потом, взяв Коварного за руку Коварного и , вложил подарок обратно ему в его ладонь.''
— ''— Я не могу это принять эту вещицу. Моё командование решитМои командиры решат, будто что я присоединился к одной вступил в одну из ваших лож. Кроме того, мне не нужен сувенир для напоминания , чтобы помнить о том, что ты — мой брат. Отличная работабрат… Ты отлично поработал, Коварный. Я с С нетерпением жду новой возможности увидеть дикаря в делепоказать вам, дикарям, что почём.''
— ''— Осторожнее, — отвечает Коварный, — однажды ты можешь обнаружить, как этот самый дикарь выковыривает тебя по кусочкам кусочки твоей плоти из своего оружия.''
''Гарриус рассмеялся, но затем его лицо приняло выражение серьёзностипосерьёзнел.''
''— Мы прибыли из разных местУ нас с тобой разное происхождение. Но традиции наших легионов — это атрибуты, не более того. Нас объединяет У нас гораздо больше вещейобщего, — он постучал по броне Коварного, — чем разделяеттого, что разъединяет нас. Ты из 4-й Четвёртой роты капитана Сеянуса?''
''Хтониец кивнул.''
— ''— Я отыщу тебя в следующий раз, как только когда наши легионы встретятсяв следующий раз. Чувствую, для нас обоих это не последняя совместная кампаниянаша битва на одном поле, брат.''
Коварный упаковывает убирает старую зеркальную монету обратно в поясподсумок на боевом поясе. Прошлое мертво, косно, и лишь будущее остаётся неопределённым. Стоящий перед ним вокс потрескивает пустыми искажениямипомехами в пустом канале. Гарриус до сих пор не ответил.
Уль-Баас мёртв. Любастус и Тилоджур Телоюр мертвы. Более пятнадцати боевых братьев, все как один из практически вымершей почти обезлюдевшей ложи Коварного — , мертвы. Все эти факты сковывают вождя, словно цепи. Он не в силах изменить свершившееся.
Приоритеты миссии задания ясны. Тактические решения очевидны. Коварный должен отозвать своих Язычников. Должен использовать воздушное Ему нужно положиться на превосходство XVI легионав атмосфере, разрушить разбомбить контрфорсы ульядо основания. Пускай лоялисты будут вычищены Незачем подходить к лоялистам вплотную, чтобы вычистить их из Врат Предателя и окажутся на расстоянии вытянутой руки. Пускай силы Пусть бойцы Гарриуса рухнут закувыркаются с пылающей горы, словно бесполезные никчёмные муравьи. ВозможноМожет, Уль-Баас был прав. Возможно, узы братства с лоялистами просто-напросто не могло бытьразорваны необратимо. ВозможноМожет, все они были такимитакие: бездушные трутни, преданные бесплодной идее Империума больше, чем ярко горящему братству своих собственных генетических сородичейяркому факелу товарищества с генными сородичами.
Возможно, Коварный и Сыны Гора действительно были предателямиХоруса и в самом деле предатели, о чём постоянно кричали вопят лоялисты.
Предводитель Язычников включает вокс.
— После Лактрикаля, — начинает он, — Луперкаль собрал ветеранов нашего легиона на брифингсовет. Тогда Крестовый поход достиг своего апогея, брат. Луперкалю Хорусу хотелось узнать, какие уроки чему мы извлекли за время совместного истребления научились, истребляя ксеносов вместе с вашими твоими преторианцами.
Нет ответа.
— Началась дискуссия Зашёл спор о ваших отделениях прорывниковпрорыва, — продолжает Коварный. — Штурмовые щитыО грозовых щитах, Гарриус. Я считал, что подобные подразделения идеально продемонстрировали свои тактические возможностиу таких подразделений полно тактических возможностей. Другие открыто высмеивали подобную идеюглумились над подобной идеей. Они шутили, что вы, сыны Дорна, прячетесь за своими щитами, поскольку не можете идти на войну, не укрепив хоть что-нибудь.
— Я высказывался в вашу защиту, — говорит Коварный, — ведь вы были моими братьями. Поначалу мои товарищи не виделипонимали, как и я когда-то не видел и я. Но ваши победы были и нашими победами тоже. Я не страшился твоих силваших сильных сторон, потому что они были и моими силами. — На одно ослепительное поразительное мгновение улыбка Коварного вождя становится лёгкой. — Я выступил против их мнения других участников дискуссии, и в конечном итоге счёте они согласились. Когда Луперкаль ввёл в легион отделения прорыва, мы с братьями первыми начали тренироваться биться таким образомподготовку в их составе.
Тем не менее, ответа всё ещё нет.
Сухая гримаса Коварного становится трупнойкомандира сменяется трупным оскалом.
— Ты тоже был мне братом, Гарриус. Желаю удачи в предстоящей бойне.
— ''Довольно, Коварный. Что ещё за игрыигру ты ведёшь?''
Второе сердце Коварного Сына Хоруса оживает.
— Это конец, Гарриус. Вы обречены. Тебе это известно не хуже меня. Скоро за вами придёт Ашурхаддон, и он пошлёт в бой отправит куда более грозную силугрозное войско, чем потрёпанный передовой отряд из старых головорезов разорителей вроде нас. Образумься! Сдавайтесь. Ваши смертные должны быть принесены Ваших смертных нужно будет принести в жертву — , это неизбежно. Но Ашурхаддон умеет быть великодушнымспособен на великодушие. Я поручусь за ваших твоих легионеров. Все они…
— ''Нет.''
Коварный стучит по скалобетонувбивает кулак в скалобетон. Земля прогибаетсяПол проминается.
Однако Гарриус ещё не закончил.
— ''Ты — тот, кто должен видеть причинуЭто тебе надо образумиться, Коварный. Если ты откроешь своё впустишь в сердце томуто, что я сказал много лет назад, для тебя ещё есть надежда. Откажись от Отвергни своего магистра войны. Отрекись от своих лживых богов и твоего предательского легиона. Вернись к своим истинным братьям. Мы ждём тебя.''
Коварный моргает.
— Я слушаю.
Гарриус указывает время и место, которое ему знакомовождю.
— ''Приходи к нам. Один. Докажи, что для тебя искупление ещё возможно и что твоя вера стоит того, чтобы за неё бороться.'' — Кулак делает паузуненадолго умолкает. — ''Я с нетерпением жду нашей встречи. Не подведи меня.''
Выше в структуре улья Рутимант с сомнением изучает свой ауспикпоказания ауспика, после чего буравит взглядом молчаливую оглядывает загрузочную палубу, окутанную безмолвием.
— Их здесь нет, — говорит он, . — воксВокс-трафик концентрируется глубже к основаниюсосредоточен в глубине конструкции улья, у опор ульяпод опорами.
Коварный доверяет словам Гарриуса гораздо больше, чем показаниям авгура Рутиманта. Эти сигналы Сигналы на ауспике ложные, как и тогда, в Бралкаре. Он Командир уверен в этом.
— Задержи Язычников здесь, — приказывает Коварный, он. — когда Когда я вернусь с Кулаками, оставьте Гарриуса в живых. Остальных убитьПрочих перебить.
Рутимант останавливает Коварного.
— Вождь, вы только посмотрите посмотри на себя. Ваша Твоя улыбка кровоточит теньютенями. Ваши Твои глаза сияют светом варпа. Ваше суждение ошибочноТы неспособен мыслить здраво.
— Будь готов.
— Коварный, — Рутимант стискивает зубы, сверля пронзая командира взглядом, — а куда подевался где Уль-Баас?
Вождь останавливаетсязастывает. Он чувствует, как кислотный ожог отдаётся жжение в груди вкусом , похожее на изжогу от кислого вина.
Затем он в одиночку уходит на погрузочную палубу, уходит в одиночку, оставив вопрос Рутиманта без ответатак и не ответив Рутиманту.
Погрузочная палуба темна. Посадочные платформы и широкие причалы наладочные стоянки заполняют собой всё окружающее пространство. Грузовые трамваи Безбортовые вагонетки стоят аккуратными рядами у стен, словно «Грозовые птицы» в пусковых установках. Движущая сила в этом секторе мертва. Жаркое , как в плавильне, свечение с поверхности планеты слабо сияет отблёскивает внутри, в унисон с неясным грохотом войны.
— Гарриус? — Коварный вглядывается в тени, готовый ко всему. Найти Гарриуса — это только полдела. Затем ему придётся выманить Кулаков наружу, помочь Рутиманту схватить Гарриуса и прикончить всех остальных. Ему придётся объяснить свои решения Ашурхаддону. Придётся как-то объяснить смерть Уль-Бааса.
Подойдя туда, Коварный останавливается. Сервоприводы брони жужжат, когда он поднимает щит, а каждый его вздох неспешен и полон горечи. Имперских Кулаков здесь нет. Гарриус так и не пришёл.
Лоялист солгал, хотя ситуация и так складывалась в его пользу. Он мог попробовать напасть на Язычников снаружи больше нетиз засады. Мог расставить западню и захватить Коварного. Хтониец бы не оскорбился; отчасти он даже ожидал подобного исхода. Предполагалось, что это их личное дело — и теперь оно действительно стало таковым.
На частоте отделения рокочет стрельба. — ''Контакт, брат. Внизу, в сегменте Трудар-Серебро, у лепестковых балок. Нам Ты бы не помешало твоё присутствие снова пригодился нам на этой охоте, вождь.''
Коварный уже в пути.
Генетические кузни в кожухах осевых балок улья, на самом нижнем уровне его контрфорсов. Вот за что сражался Гарриус. ''Вот почему'' он затянул своё тщетное сопротивление — ради защиты того каких-то запасов драгоценного геносемени, что содержалось в этом местесодержались здесь.
В этой тесной, причудливой, бесполезной лаборатории.
Язычники в обожжённых войной доспехах кружат над разломомбрешью, их оружие рявкает, изрыгая снаряды огонь в пропасть, плечи вздрагивают, когда ответный огонь отскакивает ответные снаряды отскакивают от их наплечников.
Коварный находит Рутиманта.
— Где он?
— Похоже, что там.
Рутимант перезаряжается.
— Вереддон ищет способ отрезать их. Они готовятся взорвать строение и эвакуироваться. — Он снова стреляет. — Близки к целиМы крупно рискуем, Ков.
— Коварный, — говорит Рутимант, — когда всё это кончится, нам надо будет поговорить. Об И об Уль-Баасе. И , и о Гарриусе…
Стоящий наверху Рутимант ошалело изумлённо смотрит на командира. Звено отряда Канал отделения оживает— Язычники подтверждают друг другу, когда до Язычников доходит смысл произошедшегочто сейчас произошло, после чего они и переходят на поддержку к поддержке атаки Коварного.
Наконец-то Коварный видит правду. Гарриусу плевать на узы братства. Его обман был обыкновенной уловкойОн просто обманул вождя, применил уловку, чтобы выиграть время для этой добычиэвакуации ресурсов. Для выполнения его заданияЧтобы выполнить своё задание.
Он прикончит Гарриуса. Не ради живых, не во имя ради мёртвых. Просто для себя.
Язычники разбросаны между этим уровнем ярусом и следующим. Коварный не дожидается их не ждёт. Он и бросается вперёд. Лоялисты, застигнутые врасплох полнейшим безумием его одиночной атаки, совершенно безумной вылазкой, поднимают болтеры и стреляют.
Но Коварный вождь действует быстрее. Он отбрасывает отталкивает чей-то ствол в сторону, и хватает его владельца, выкрикивая имя того, кого ищет.
— ''Гарриус!''
Дым ослепляет зрительные фильтры хтонийца, и он срывает шлем. Чувствовать Уж лучше чувствовать огонь в лёгких куда приятнее. Приятно вообще чувствовать хоть что-то ещё , помимо ножа, который Гарриус вонзил ему в спину.
Коварный сражается, ревёт от безнадёжности и невозможности узреть свой триумф.
— ''ГАР… РИ… УСС!!Гар… ри… ус!''
Искажённые слоги, что выплёвывает Коварный вождь, — имя, которое они едва узнают Кулаки, — мешают Имперским Кулакам врагам убить его. Позади него Язычники , обезглавленные без своего командира, несут тяжёлые потери под градом огня лоялистов, обезглавленные отсутствием своего вожака.
Коварный молотит руками по ближайшей вспышке глазных линз. Что-то отбрасывает резко отшвыривает его назад, бьёт по лицу, продавливая череп.
Имперский Кулак с капитанской геральдикой капитанскими знаками различия подходит к Сыну Гора Хоруса и снимает свой шлем.
— Коварный. Священная Терра, да ты больное животноепросто больной зверь.
— Брат.
Горделивые черты Гарриуса размыты, но сквозь них просвечивает былое. Яркость, смелость. Абсолютная Неимоверная твёрдость камня.
Затем Гарриус качает головой.
— Ты мне не брат, Коварный.
— Нет, — отвечает хтониец, — но когда-то был им. Я пришёл за тобой, Гарриус. Ты назвал меня братом на Лактрикале. Ты солгал. Братья не поворачиваются спиной друг к другу. Они не бросают друг друга умирать.
— Я не предатель, — отрезает ГарриусКулак.
Коварный хохочет.
— «Верным братом» тебя тоже не назовёшь.
Хмурый взгляд Гарриуса становится глубоким, цельным сосредоточенным и кислымедким, словно желчь. — Быть может, когда-то это и было правдой. Возможно, мы с тобой и были братьями. Но эта война изменила нас всех. Вы — чёрные сердца из предательского легиона, разоряющего Империум. Я — стена, охраняющая его от таких кошмаров, как вы, — Гарриус наклоняется к нему, — и я сделаю всё, чтобы защитить его, Ков. Всё, что угодно. Барабанная дробь выстрелов пробивает стену. Избыточное давление сотрясает воздух, и свет сменяется тьмой. Струи химического дыма вырываются из удушливых коридоров в пылающие небеса Хтонии.
Коварный падает с Врат Предателя, кувыркаясь в горящих небесах. Когда он приземлится, сила удара будет невероятной. Энергия столкновения промчится по его доспехам, превращая чудесный организм под ними в такую же груду отбитого мяса, в какую превратился Уль-Баас. Он оставался верным до концаосознаёт это с такой уверенностью, какая вообще возможна. От подобного понимания не спрячешься.
Но на одно неизъяснимое мгновение, пока основание улья вырастает перед ним, Коварный находит успокоение в одной горькой правде.
Он хранил верность до конца.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]