Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Нет описания правки
=== '''Глава 8''' ===
– Пора пробудить наших сородичей, – провозгласил Волдир, чувствуя нахлынувшее предвкушение. – В конце концов мы принесём свет истинной науки в наш старый дом.
=== '''Глава 9''' ===
В центре астропатического зала стояла фигура.
Бинарный мастер-служитель Твей-Семнадцать ощутил ближайшее подобие страха, какое его притупленные машинами чувства испытывали за очень долгое время. Он проверил свои спаренные оптические модули на предмет каких-либо признаков сбоя, однако оба работали безукоризненно. Картина, которую они передавали в инкрустированный электросхемами мозг Твея, не являлась каким-то программным фантомом или ложной симуляцией.
В хористориуме, посреди одного из самых охраняемых мест на Диаманте, находился гигант. Тени закручивались и извивались вокруг него, а свет люменов мерк. Сам воздух казался мутным, непрозрачным. Твей отпрянул, его ментальные имплантаты силились рассчитать верную реакцию.
– Не страшись, – сказал гигант на высоком готике. – Не будет никакого вреда ни тебе, ни твоим подопечным. Они понадобятся мне лишь ненадолго.
У фигуры был посох, и она подняла его, произнося слова, не относившиеся ни к высокому готику, ни к низкому, ни к лингва-технис. Слова, понять которые Твею отказывалось позволить его кодирование.
Астропаты, пребывавшие на попечении Твея, начали корчиться в эмбрионных жидкостях, которыми были заполнены передающие саркофаги. Полдюжины их было подключено к психореактивным металлам пола хористориума, образуя астропатический хор Диаманта, единственное средство быстрой межзвёздной связи. Твей-Семнадцать как бинарный мастер-служитель отвечал за управление хором, снимая полученные ими необработанные образы-послания, а также освящая и санкционируя те, что требовалось отправить. Тайные механизмы машинерии, помогавшей в его обязанностях, были известны лишь ему и ещё нескольким на Диаманте.
Сеансовые панели, составлявшие часть его контрольного пульта, начали светиться. Жизненные показатели хора скакнули. В передающих саркофагах зашипела энергия, истощённые создания внутри бились в судорогах лихорадочного варп-сна.
Сумрачный гигант пересылал сообщение.
Это должно было быть невозможно. Не произносились надлежащие литании, не совершались техновоззвания. Твей не благословлял и не санкционировал никаких посланий, и всё же оно отправлялось.
Колокол над его постом прозвонил, подтверждая передачу.
– Остановись! – наконец-то закричал он, невольно заговорив на бинарике, прежде чем перейти на тот же язык, которым пользовался гигант. Однако фигура уже исчезала, растворяясь прямо перед оптикой Твея, разрываемая теми же самыми тенями, которые беззвучно породили её раньше.
К люменам вернулась мощность, а астропаты прекратили исступлённое волнение. Их жизненные показатели опять стали стабильными и нормальными.
В конце концов, запоздало, Твей-Семнадцать запустил импульс тревоги.
Когда скитарии ворвались внутрь, пытаясь подключить своё сознание к его, чтобы он смог обозначить им угрозу, Твей заторопился к эноптромантическому зеркалу, которое висело над узлом передачи, и, вознося одновременно молитвы о прощении и просьбы о помощи и просветлении, вставил руки в контурные перчатки. Они заплясали по гадательным доскам, древние механизмы, скрытые за затуманенным зеркалом, затикали.
Он вгляделся в мутную поверхность, в собственное нечёткое отражение, и его бионические глаза увидели, как вызванные им данные медленно всплывают, словно старый пикт, которому нужно время, чтобы проявиться на бумаге с памятью.
Он затребовал содержание послания, отправленного призрачным гигантом, но оно было зашифровано, даже эмоциональный оттиск оказался слишком чуждым для понимания Твея. Впрочем, пункт назначения поддавался переводу. Он быстро переместился к другому посту и вызвал звёздные карты с триангулятором. Его приводы подёргивались от неосвящённых, нервозных импульсов.
Он попытался отследить, куда ушло сообщение. Гудящие требования разъяснений от скитариев становились всё назойливее, но Твей игнорировал их. Он ожидал обнаружить получателя на каком-то отдалённом мире, в некой огромной и ужасной крепости, а может даже среди алогичных ужасов варпа Великого Разлома, Мальстрима или Ока.
Однако послание не отправилось ни в одно из этих мест. Он повторил запросы, отследил путь в эмпиреях два, три раза, пока не пришлось путём логической дедукции признать, что его собственные машины не лгали ему.
Сообщение ушло в никуда. В дальний космос. В небытие, в черноту, в пустоту, где ничто не могло и не должно было жить.
Бинарный мастер-служитель Твей-Семнадцать был вообще не в состоянии вычислить, кто или что его приняло.
Кхаури содрогнулся внутри своей брони. Без её поддержки и посоха в руке он мог бы упасть.
Библиарий снова находился в занятом им помещении Мегафакторума Примус, офисе сторожа пустой породы. Он убедил смотрителя, обычно занимавшего сарай рядом с грудой шлака, освободить строение на ближайшие несколько дней. Тот скрылся без возражений.
Дверь была заперта на засов, оконные ставни закрыты, а по всему голому полу нанесены мелом знаки. Маленькие свечи, расставленные по всем вершинам пентаграмму, которую Кхаури нарисовал в центре комнаты, гасли, пока он пытался прийти в себя.
Усилие для того, чтобы уничтожить обереги, охранявшие астропатический шпиль, и принудить хор передать послание, едва не сломило его. Ему довелось пережить панику пловца, который осознаёт, что забрался слишком далеко от берега. Однако он повернул назад, как раз вовремя. Кхаури посмотрел на тени, столпившиеся вокруг, сверля их взглядом, ненавидя их. Ненавидя ту силу, что они давали ему – силу, от которой даже по прошествии почти сотни лет всё ещё болели шрамы на спине.
Он зашептал эвокации, необходимые для изгнания тьмы, пока не осталась всего одна её часть, глубже всех остальных. Кхаури глянул в самое её сердце, вдохнул и заговорил снова, на мерзостном наречии, которое она понимала яснее всего:
– Не сегодня.
Тень стала отступать, до тех пор, пока не стала лишь намёком на темноту под светом свечей, не более того.
Он сделал то, что нужно было сделать. Возможно, слишком поздно, но ему велели держаться как можно дольше, пока не останется никакой иной надежды.
У него болела голова, всегда верный знак грядущей катастрофы. Он уповал лишь на то, что не слишком долго ждал, прежде чем воззвать в глубины.
Боегностик Волв получил приказ предоставить обновлённую информацию, и программа обязывала его подчиниться.
Он ввёл запросы данных в мыслительные ядра сервиторов и низших адептов, обслуживавших станции авгуров платформы макропушек, от чего они вздрогнули.
В зале управления командного полюса было темно, если не считать болезненного свечения стоек окулуса и мониторов, а также мерцающего зарева обетных свечей, капавших воском на когитаторы целеуказания. Волв поёрзал в интерфейсной люльке, стиснув пеньки зубов от досады в ожидании.
Задержки нарушали божественные ритмы гармоничной бинарности. Его станция, ПОО/01, была крупнейшей из платформ орбитальной обороны Диаманта, и он не собирался оказаться последним, кто даст отчёт генералу-фабрикатору.
Он пересмотрел предыдущий комплект сканов, стараясь успокоить разум, пока не поступят свежие. На инкрустированном стеклоплексе люльки замелькали увеличенные пикт-снимки и полосы данных. Они показывали приближавшуюся опасность – чудовище, которое с медленной неотвратимостью двигалось к Диаманту.
Судя по всему, другие кадры Империума в соответствии со своей суеверностью уже наделили его именем – «Мрачная участь» – но для Адептус Механикус оно обозначалось сугубо как маркер угрозы 0.00.1.0. И это, несомненно, действительно была угроза. Вновь глядя на неё, Волв почувствовал, как по его схемам пробежало отвращение.
Его мыслительным энграммам было сложно количественно оценить идею о том, что это вообще космический корабль. Он был размером с одну из малых лун Диаманта и частично как будто и впрямь состоял из какого-то звёздного тела – вероятно, астероида. В этой промёрзшей скале застряли всевозможные корабли поменьше. Уже проведённое сенсориумом сканирование громадной аномалии обнаружило целый ряд разновидностей, начиная от торговых судов Гражданского Флота, в том числе массовых перевозчиков типа «Вселенная» и транспортников «Карака», и заканчивая боевыми фрегатами и крейсерами Имперского Флота. По видимым килевым меткам или данным о конструкции даже удалось идентифицировать некоторые конкретные корабли, сплошь пропавшие из имперских записей целые эоны назад. Теперь они вернулись, сдавленные и переплетённые воедино, словно рукой какого-то слабоумного капирзного ребёнка. Волв удалил это сравнение из своего разума, решив, что метафоры недостойны его, однако уж точно нельзя было отрицать, что галактический мусор собрался вместе и породил монстра.
Основное направление запросов генерала-фабрикатора на обновление данных включало в себя доклад о том, как скоро маркер угрозы 0.00.1.0 приблизится к пределу досягаемости орудийных батарей, которыми щетинились оборонительные платформы, выставленные над Диамантом. Информация попадала к Волву фрагментами и долями через инфопакеты, собранные постами авгуров. Он переработал её, просеял для ясности, очищая до самой сути, чтобы этого не пришлось делать тем, кому он собирался её переслать. Медлительность являлась серьёзным прегрешением, но запутанный или плохо составленный отчёт был ещё более немыслимым делом.
Его костлявые пальцы с вшитыми электроцепями заплясали по руническим клавиатурам интерфейсной люльки, составляя финальную часть и прикрепляя необработанные данные в качестве дополнительного подтверждения основного сообщения.
''>Маркер угрозы 0.00.1.0 пересечёт границу предельной досягаемости через один час, шесть минут и три секунды по терранскому стандарту на момент передачи<''
Он приложил свою цифровую печать, повернул вереницу ключей кодирования и продекламировал стих из Семнадцатой Песни Омниссии, а затем велел магистру переноса ударить молотом по узлу связи.
Раздался лязг, поток восхвалений на лингва-технис, и сообщение стартовало, уносясь через эфир в ноосфере к приёмным антеннам, торчавшим на вершине Венца горы Антикифера.
Волв откинулся в гнезде из проводов, подключавших его напрямую к командному полюсу, и позволил себе секундную передышку от императивов, запрограммированных в сознании. Затем он накинулся на подчинённых, раздавая собственные требования. Чтобы зарядить батарею макропушек и освятить её перед первым залпом, требовалось драгоценное время. Соседним платформам также предстояло подготовить своё вооружение и получить санкционированные цели. Пришла пора напомнить и экипажу платформы, и коллегам-боегностикам, что Диамант ведёт войну.
«Мрачная участь» или маркер угрозы 0.00.1.0 – неважно, как оно называлось. Важно было то, что чуть больше, чем через час благословенное оружие, которое Омниссия вручил в распоряжение Волва, разнесёт его на части.
Стиснув зубы, Шарр тянул за штурвал гигантского клапана.
В обычных условиях для управления огромным колесом потребовалась бы бригада рабочих, и это ещё до того, как его накрепко заело за столетия простоя. Мощные мускулы Шарра напрягались, сервоприводы скрежетали, увеличивая его колоссальную силу. Спустя более чем тридцать секунд приложения усилия, которого бы хватило, чтобы ненадолго приподнять корму бронетранспортёра «Химера», штурвал со стоном подался, начав поворачиваться.
– ''Получилось'', – защёлкал в ухе голос Кровавого Глаза. – ''Все энергетические катушки теперь включены и питают ядро двигателя. Я чувствую, как машинный дух просыпается''.
Шар сошёл с платформы, которая позволяла подойти к одной из верхних интерфейсных панелей двигателя, и снова присоединился к братьям возле основных энергетических катушек, уходивших за пределы генераторной. Из главного блока начал исходить низкий рык, похожий на выдох какого-то громадного зверя, и от него вибирировал весь инженериум.
Вкупе с энергией, струившейся по толстым пучкам катушек, это создавало впечатление, что труды Кровавого Глаза принесли плоды. Используя только гаечный ключ на рукояти своего ножа и грубую силу остальных примарисов, изгнанный технодесантник сумел вернуть передний двигатель «Государя Белафрона» в некое подобие рабочего состояния.
Оставалось узнать, сумеют ли они теперь добиться от него достаточной мощности для своих целей. План – анонимно загруженный с Кочевого Хищнического Флота, плывшего в безднах – состоял в том, чтобы запустить двигатель одного из кораблей, под углом торчавших из верхней задней части скитальца, и тем самым сбить с курса зарегистрированную траекторию общего целого. Как минимум это бы выиграло время для Диаманта. Как максимум – полностью устранило бы угрозу, заставив конгломерат звёздного мусора покинуть систему и выбросив его обратно во Внешнюю Тьму.
План формулировали до того, как стало полностью известно, что находится на борту скитальца, однако это была не проблема Шарра. Пустотные Изгнанники получили указания. Значение имело только их выполнение.
– Я продолжу заботиться о двигателе, – произнёс Кровавый Глаз, с усилием сдвигая вниз несколько рычагов на боку блока. Рык усилился.
– У нас кончается время, – заметил Коготь. На счётчике хронометра оставалось меньше одного дня. Когда он дойдёт до нуля, уже не будет надежды изменить курс скитальца, пока не стало слишком поздно.
– Пробуждение нельзя торопить, – сказал Кровавый Глаз. – Но дух «Государя Белафрона» ещё не сгинул, он не поглощён и не осквернён. Я верю, что он поможет нам. Он жаждет мести, и мы совершим её вместе.
<br /><references />