Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Нет описания правки
Шахта вокруг него стенала низким, мрачным голосом напряжённого металла. Остов всё ещё оседал в Зёве. Несомненно, предстояли обрушения палуб, завалы, всевозможные опасности. Просто ещё один повод поспешить.
Хрипя от натуги, Хазек наконец-то опознал при помощи своего люмена-прожектора штамп на стене, отмечавший соседний люк как тринадцатую палубу. Он пролез через проём, оказавшись в коридоре, который, похоже, вёл к нескольким узлам запасной генерации. В этом был смысл – он подозревал, что они неподалёку от инженериумамашинариума. Когда доходило до сбора трофеев, там всегда можно было богато поживиться, и Хазек не сомневался, что Кайри направлялась прямо туда, когда её заставила остановиться какая-то находка.
– Где на тринадцатой палубе? – вопросил Хазек по воксу.
– Страж того, что находится на другой стороне? – предположил Тень. Шарр посмотрел мимо странного создания на ворота, перед которыми оно сидело.
– Противовзрывные двери, вероятно, раньше из корабельного инженериумамашинариума, – прокомментировал Кровавый Глаз. – Теперь служат проходом между нижними и средними палубами.
– И охраняются, – сказал Тень.
Словно в подтверждение его заявления плазменная турбина начала озаряться фотохимической синевой, рёбра катушек магнитного ускорителя засветились.
Воздух наполнился гулом, а бывший технодесантник повёл Шарра и прочих Изгнанников дальше, по отсеку, где, согласно схемам в памяти Шарра, располагался главный инженериум машинариум потерянного корабля. Это было похожее на собор помещение, большую часть которого занимал сам двигатель. Машина размером с жилой блок состояла из бесчисленных труб и клапанов, её испещряли вентиляционные отверстия и теплоотводы, зёвы которых были вделаны в пласталевых горгулий, рассевшихся по краям. Шарру представилось, что когда «Государь Белафрона» ещё бороздил звёзды по собственной воле, в этом зале шла бешеная активность – он был раскалён, как печь, и вибрировал от колоссальной мощи и давления, приводивших столь огромный корабль в движение. На полной мощности его бы обслуживала целая конгрегация техножрецов и машинных провидцев, а топливо загружали сотни чернорабочих. И это даже был не единственный двигатель «Государя Белафрона», просто основной.
– Ты можешь его запустить? – спросил Тень, пока четверо Кархародонов стояли перед монолитным сооружением.
– ''Получилось'', – защёлкал в ухе голос Кровавого Глаза. – ''Все энергетические катушки теперь включены и питают ядро двигателя. Я чувствую, как машинный дух просыпается''.
Шар сошёл с платформы, которая позволяла подойти к одной из верхних интерфейсных панелей двигателя, и снова присоединился к братьям возле основных энергетических катушек, уходивших за пределы генераторной. Из главного блока начал исходить низкий рык, похожий на выдох какого-то громадного зверя, и от него вибрировал весь инженериуммашинариум.
Вкупе с энергией, струившейся по толстым пучкам катушек, это создавало впечатление, что труды Кровавого Глаза принесли плоды. Используя только гаечный ключ на рукояти своего ножа и грубую силу остальных примарисов, изгнанный технодесантник сумел вернуть передний двигатель «Государя Белафрона» в некое подобие рабочего состояния.
<br />
=== '''Глава 10''' ===
– Всем кораблям открыть огонь, – бросил Кино, сделав жест в направлении вокс-ниш под командной платформой мостика. – Уничтожить его!
=== '''Глава 11''' ===
Яма полыхнула слепящим, дьявольским светом.
Волдир закричал. На нём плясал коронный разряд, бесы верещали от ударов электричества.
Мать Всех умирала. Ненависть, мелочность и глупость низших созданий убивали её, но Волдир знал, что она делала то же, что делают все хорошие матери – до конца защищала своих детей и заботилась о том, чтобы они целыми попали домой.
Стиснув челюсти, он удержал трясущиеся руки на топоре и повернул его, а факультет взвыл восхваления. Из когитаторов лилась кровь, поднимавшаяся между кнопок рунических клавиатур и сочившаяся из воздуховодов и портов стоек. Сразу за экранами извивались твари, анаморфные массы щупалец, глаз и пастей, которые исступлённо корчились и напирали на дисплеи с той стороны, словно были заперты внутри когитаторов и пытались вырваться на свободу. Металл старинных вычислительных устройств начал корёжиться, образуя новые формы, преображая древние машины в нечто, более подходящее их новой, священной цели.
Впервые за целую эпоху механизмы кузниц со скрежетом остановились, а печи мигнули и погасли. Миллионы на всём скитальце прекратили трудиться и огляделись по сторонам, полные страха и дурных предчувствий. Они чувствовали повсюду вокруг дрожь от бомбардировки с мира-кузницы, молотившей по носу. Могучий корабль стонал.
А потом по Матери Всех прокатилась энергия. Старые, давно спящие системы десятков кораблей, из которых состояла её громада, включились – треснувшие мониторы замерцали, а генераторные блоки начали дребезжать и гудеть. Плоть, расползшаяся по столь большой части скитальца, налилась неестественной силой.
Сотни тысяч мутантов-экспериментов, наполнявших корабль, проснулись. Они вырвались из амниотических сумок и клубков живой проводки, вереща своими органическими и механическими глотками. И начали расправляться с теми смертными, кого обнаружили без дела, а поскольку печи вновь яростно запылали и сборочные линии с металлургическими колоннами опять загромыхали, рабочая сила с обновлённым пылом кинулась трудиться.
В Яме рот Волдира широко раскрылся, и он заревел технокантирование – не чёрную бинарику, а лингва-технис Культа Механикус, словам которой его научило само божество. Оно знало секреты Диаманта, знало, как раскрыть его системы и освободить и машины, и их операторов. Для прихожан Кузницы Душ концепции ключа и замка были божественны, и Волдиру вручили ключ от его старого дома.
И теперь, с благословениями Инфернального Архитектора, он собирался отпереть его.
По машинариуму пробежала судорога. За ней сразу же последовали новые, интенсивность которых быстро возрастала, пока не стало казаться, будто «Государь Белафрона» трясётся от страха.
Запрокинув голову в шлеме, Кровавый Глаз посмотрел в далёкий мрак сводов зала, словно глядя на что-то такое, чего не видел никто из прочих Изгнанников.
– Оборона над Диамантом открыла огонь, – произнёс он.
Шарр ничего не сказал. Все понимали, что это значило. Они находились так близко к планете, что даже если бы им удалось полностью активировать двигатель, могло быть уже слишком поздно.
Кровавый Глаз возобновил свои труды у главного терминала блока. Рычание гигантского двигателя неравномерно перерастало в рёв, словно отвечая на сотрясающую его ярость обстрела. Внезапно раздался треск, и Кархародона отшвырнуло от терминала, к которому он подключался. Он врезался в канал воздуховода, погнув его.
Шарр зашагал к нему, на ходу отметив, что рёв двигателя вдруг начал стихать.
– Сбой? – торопливо спросил он, протягивая перчатку Кровавому Глазу. Второй Изгнанник встал, не приняв её.
– Что… – начал было Коготь, но его прервал рвущий уши визг.
Шарр попытался убрать шум из вокса, но обнаружил, что не может – независимо от того, моргал ли он в направлении значка на дисплее или нажимал кнопку ввода на боку шлема. Сбой такой степени был необычен, однако он не шёл ни в какое сравнение с тем, что произошло дальше.
Выходная мощность реакторного ранца Шарра внезапно резко упала. Экраны визора мигнули и погасли, а сервоприводы начали заедать. При почти полном отсутствии энергии вес снаряжения практически обездвижил его. Могучее тело резко напружинилось и напряглось, вынужденное без посторонней помощи удерживать массу керамита и пластали.
Он попытался заговорить через вокализатор шлема, но тот тоже отключился. Шипя от натуги, Шарр смог повернуть голову. Все остальные Изгнанники стояли так же, как и он – застыв почти неподвижно.
В один миг Кархародоны оказались похоронены внутри собственной брони.
По крайней мере, у Шарра оставалась свободна правая рука. Зарычав, он поднял её и сумел отсоединить шлем, после чего рявкнул остальным:
– Снять шлемы!
Им было сложно сделать это, и Шарр кое-как подошёл к Кровавому Глазу. Сервоприводы доспеха скрежетали, поскольку их приводила в движение сугубо грубая сила его тела. В конце концов, он преодолел несколько ярдов, отделявшие его от другого Изгнанника, и как раз в это время Кровавому Глазу удалось открыть замок шлема. Бледное татуированное лицо было мрачным.
– Произнеси чины очищения, – пробурчал он. – Облегчи боль машинного духа!
Шарр принялся рычать сквозь стиснутые зубы литании – катехизисы на высоком готике, которые заучил в бытность кандидатом, впервые ухаживая за этим же самым комплектом брони. То, что он сейчас считал старым и несовершенным, когда-то воспринималось им с почтительным благоговением – как священные реликвии ордена, переданные на его попечение. Он напомнил израненному духу доспеха об этом, попросил о прощении и воззвал к Отцу Пустоты и Забытому, дабы те прогнали овладевшую им неисправность.
Кровавый Глаз первым вернул себе контроль. Он снова начал двигаться свободно и зашёл за спину Шарру, вручную работая над реакторным ранцем и что-то бормоча на лингва-технис. Шарр почувствовал, как по приводам пробежала гудящая волна энергии, и ужасная тяжесть вдруг исчезла – питание восстановилось.
Кровавый Глаз переместился к Когтю и Тени, помогая им, а Шарр спросил:
– Что произошло?
– Не знаю, – признался Кровавый Глаз всё с тем же мрачным лицом, возвращая Тени способность двигаться. Шарр снова надел шлем и обнаружил, что вокс работает, однако многие второстепенные системы доспеха, похоже, так и оставались отключены, а индикатор заряда гулял в диапзаоне от среднего до высокого.
– Наша броня как будто взбунтовалась против нас, – проворчал Коготь.
– Не только наша броня. – Кровавый Глаз вернулся к панели интерфейса двигателя, над которой трудился раньше. Остальные собрались вокруг, и он указал на показания замутненного счётчика, выдававшего цифры через аналоговый тикер на верхнем крае панели.
– Здесь мы тоже теряем энергию, – произнёс он, кладя красную перчатку на бок огромного двигателя, словно сельскохозяйственный работник, прослушивающий биение сердца упавшего грокса. – Но катушки генератора всё ещё работают. Нет никаких причин, никаких признаков какого-либо механического сбоя.
– Слушайте, – сказал Тень. Шарр повиновался и уловил на фоне стабильно слабевшей пульсации двигателей и отдалённых содроганий от бомбардировки скитальца то, что уже заметил молодой Кархародон.
Это были пронзительные звуки и грохот ног по плитам пола и мостикам, и они поднимались по носовым отсекам «Государя Белафрона».
– Скиталец прбудился, – произнёс Тень.
– Теперь, когда культ достиг Диаманта, он стал полностью активен, – согласился Кровавый Глаз. – Порча распространяется. Особенно подвержено ей всё механическое. Я потерял контроль над двигателем. Даже нашу броню следует считать ненадёжной, пока мы на борту.
– Что, если мы попробуем взорвать двигатель вместо того, чтобы просто запустить? – с напором спросил Шарр. – Разве нет шанса, что получится начать цепную реакцию?
Кровавый Глаз стал поворачивать штурвалы и дёргать рычаги на нескольких панелях двигателя, однако громадный блок не подавал никаких признаков прекращения спада.
– Он больше не подчиняется ручному вводу, – сообщил Кровавый Глаз. – Его сознание уже ему не принадлежит. Управляет нечто иное.
– Они идут за нами, – сказал Тень. Он успел переместиться к главному входному люку инженериума и всматривался в генераторную, прислушиваясь.
– Ауспик не работает, – добавил Шарр, бросив ещё один взгляд на дисплей визора.
– Мы потерпели неудачу, – с горечью произнёс Коготь. – Даже если мы сможем вернуть основной двигатель, нам не удастся уничтожить «Мрачную участь» или заставить её свернуть, пока не стало слишком поздно. Наше время вышло.
На счётчике хронометра оставались считанные минуты. Шарр ощутил мощный прилив злости. Неудача была недопустима, особенно перед лицом той мерзости, с которой они столкнулись на борту проклятого заброшенного корабля.
– Давайте встретим эти отродья варпа и вычистим нечисть, – бросил он. – Мы должны перебить как можно больше!
– Это будет бессмысленная жертва, – отозвался Кровавый Глаз, перебив нараставшую внутри Шарра жажду крови.
Шарр уставился на него.
– Ни одна смерть не бессмысленна, если произошла на службе Отцу Пустоты и ордену.
– И ни одну жертву не следует приносить, если только не осталось иных вариантов, – произнёс Кровавый Глаз. – Нам не разрешено разбрасываться своими жизнями.
– Я согласен со Слепым, – сказал Коготь. – Какие тут ещё есть варианты?
– Вы же помните схемы «Государя Белафрона», да? – спросил Кровавый Глаз. – Мостик корабля до сих пор выступает над основным массивом «Мрачной участи», как и двигатели. Значит, то же верно для блоков спасательных капсул, и по левому борту на траектории запуска чисто.
Шарр понял, о чём говорил Кровавый Глаз. Скиталец должен был вскоре войти на орбиту Диаманта, если ещё этого не сделал. Если спасательные капсулы достаточно крупные и всё ещё функционируют, они смогут попасть на планету внизу.
– Если мы совершим высадку, что дальше? – спросил он. Его мысли продолжали противиться идее, которая сводилась к отказу от задания.
– Тогда мы сможем встретить вторжение на земле, – сказал Кровавый Глаз.
– И умереть там, а не здесь?
– На Диаманте будут действовать силы Империума. У нас будет возможность скоординироваться и оказать большее сопротивление, чем тут.
Шарр задумался, насколько план эвакуации на поверхность мира-кузницы проистекал из желания Кровавого Глаза сражаться рядом с коллегами-техноадептами, но, как и всегда, в его логике было сложно найти изъян.
– Мы достаточно говорили, – сказал Тень. – Наш долг ясен.
– Я пойду первым, – прорычал Шарр.
Нерождённые напали на Пустотных Изгнанников, пока те спускались обратно по «Государю Белафрона».
Шарру не доводилось раньше встречать подобных им. Это были уродливые слияния металла и мяса, ещё склизкие после утробных кист, где вызревали, и отверстий, которые их изрыгнули. Они напоминали игрушки какого-то безумного изобретателя, среди них не было двух одинаковых, и они кидались на Кархародонов с визгливыми воплями воксов, рыданиями и хохотом.
Шарр избавлялся от них. Слепота цеплялась к нему, но её удавалось сдерживать. Ощущаемая им сейчас злость была холодной и ожесточённой, и она дала ему период концентрации, которую он не собирался растрачивать впустую.
Демоны были не единственной угрозой, с которой столкнулись Кархародоны. Сам скиталец теперь полностью ожил, и какой бы тёмный разум им ни овладел, он обратил «Государя Белафрона» против незваных гостей. Несколько раз открытые люки обрушивались на проходивших сквозь них Кархародонов, нещадно гремя о броню. Тем не менее, они продвигались, вскрывая протестующие двери или раскалывая их крак-гранатами. В одном из коридоров мотки проводки поднялись и атаковали, словно орда змей, обвиваясь вокруг конечностей, горжетов и поворотных сопел ранцев. Пустотные Изгнанники прорубили себе дорогу, Шарр с рёвом ярости пилил своим серрейторным ножом пучки кабелей, игнорируя разряды, искрившие на его доспехе.
Сама броня продолжала сбоить. Из-за флуктуаций выходной мощности сервоприводы Шарра временами едва работали, вынуждая его двигаться чисто за счёт грубой силы. Доспех Тени полностью заблокировался, когда они пробивались вверх по лестнице, и Когтю с Шарром пришлось сдерживать голосящую орду, выигрывая драгоценные мгновения, пока Кровавый Глаз проводил техно-обряды, которые вернули другого Изгнанника обратно в строй.
Они добрались до мостика и свернули в один из третьестепенных коридоров. На большинстве звездолётов Империума было мало средств эвакуации, однако «Государь Белафрона», будучи кораблём первого класса Имперского Флота, имел на боках командной башни несколько десятков спасательных капсул, предназначенных для старших офицеров или критически важного персонала.
– Здесь, – объявил Кровавый Глаз, когда они достигли пускового отсека левого борта. Внутри располагались входы в вереницу одноместных капсул.
– Мне будет нужно немного времени, чтобы попытаться активировать их и получить доступ, – сказал Кровавый Глаз. – Скорее всего, они были генетически закодированы под последних офицеров корабля, так что придётся обходить блокировки. Если они вообще ещё работают.
– Давай, – бросил Шарр. – Я их сдержу.
Не дожидаясь ответа, он зашагал обратно в коридор.
Нерождённые уже мчались вниз по лестнице, которая вела обратно на мостик. Шарр не стал их дожидаться. Он ринулся вперёд, сотрясая палубу под ногами. Его рёв соперничал с воем цепного меча.
Он устраивал резню и наслаждался чистотой своего предназначения. Он больше не был командиром, больше не был лидером среди братьев. Сейчас у него не было никаких целей, никаких дел, требующих внимания, и никаких требований, кроме той самой задачи, для которой он был изначально создан, а затем преображён – убивать.
Он заваливал ступени вспоротыми чудовищами и разломанной машинерией, забрызгивая доспех тёмной кровью и чёрным маслом, полосуя и пронзая, колотя руками и ногами, разламывая на части тварей, которые не должны были существовать. Игнорировал их удары, когда они тыкали своими конечностями-ножницами в сочленения, пытаясь проткнуть броню, или рубили его пилами, резаками и металлическими когтями.
Шарр позволил Слепоте овладеть им. Он истреблял врагов Отца Пустоты и Забытого, расчленяя их уродливые жалкие тела цепным мечом и клинком ножа. Крушил любой причудливый эксперимент, который нападал на него или пытался пробраться мимо, пока лестницу от мостика «Государя Белафрона» до пускового отсека не залила струящаяся река из внутренностей и разбитого, измельчённого металлолома.
А потом его доспех заклинило.
Неистовые движения резко прекратились. Пошевелить чем-либо, кроме правой руки, было всё равно что протаскивать себя сквозь густой, липкий дёготь. Поначалу Шарр решил, будто броня снова осталась без питания, но по немногим ещё функционировавшим значкам на дисплее увидел, что реакторный ранец продолжал работать. Это заблокировались сервоприводы – так они должны были делать всего на долю секунды, когда авточувства фиксировали мощное столкновение. Однако они не прекращали, застопорив его в последней стойке и скрежеща при попытках заставить их двигаться вручную.
Доспех вновь предал его.
Демоны набросились на него. Они силились повалить его и похоронить под своими клинками, вереща и лопоча полумеханическими гортанями и издавая шипящие звуки, похожие на помехи вокса.
Шарр едва мог двигаться, не говоря уж о том, чтобы защищаться, но он отказывался упасть, отступить хоть на шаг.
Затем об его шлем ударился какой-то предмет, который отскочил и остановился, упёршись в сапог. Отрубленная голова одного из Нерождённых-машин, на сей раз полностью металлическая и выполненная в виде пса с челюстями-тисками. На рассечённой проводке шеи ещё плясали искры и коронные разряды.
Напор демонов вокруг Шарра ослабел. Он почувствовали нечто позади них.
Это был не кто-то из братьев Шарра. Это было размытое пятно, не только из-за скорости перемещений, но и в силу особенностей его тела: оно как будто рябило и сливалось с окружающей средой – разновидность хамелеонового эффекта, подражание которому Шарр видел на плащах скаутов ордена.
Несмотря на это, оно находилось достаточно близко, а разум Шарра был достаточно острым, чтобы за пару ударов сердец зафиксировать общие черты: оно было высоким, даже выше него, имело много верхних конечностей, самые высокие из которых оканчивались огромными когтями-клинками. Голова была вытянутой, а тело звериным по природе, но двигалось с быстротой и мастерской точностью, выдававшими настоящий интеллект.
Шарр не ожидал встретить это существо на «Мрачной участи», однако без труда опознал его, ведь оно было выжжено у него в сознании благодаря всевозможным индоктринациям, боевым инструктажам и ещё одному, даже более важному обстоятельству – он уже убивал множество ему подобных раньше.
Тиранид. Ликтор. Биоформа разведчика-лазутчика. Подвид «смертохват», особенно опасная порода.
Глубже потока тактических реакций, запечатлённых в памяти, пробежали более первобытные инстинкты – узнавание, бывшее у людей задолго до первых Дней Изгнания, которое не могли полностью стереть никакая генетическая перестройка, ментальная подготовка или физические тренировки.
Хищник.
Шарр понял, что определил виновника истребления еретиков, на которых они наткнулись раньше, и по крайней мере одну из тех тварей, чьё преследование он чувствовал среди безумия скитальца. Он лишь на долю секунду задумался, как она оказалась на борту – отростки флотов-ульев были повсюду, особенно на старинных звездолётах. Подобное создание могло обитать на космическом скитальце десятки лет. Возможно, оно даже было не одно.
Существо точно знало, как расправляться с Нерождёнными. Оно использовало лестницу, уложив нескольких выпадами своих длинных верхних когтей, а затем заманило остальных наверх и в люк, ведущий на мостик, где численность мешала им, и встретило их более короткими, твёрдыми как алмаз когтями нижних конечностей. Всего через несколько мгновений последнее демоническое отродье из стаи было вспорото – ликтор практически вырвал его серворуку из органических компонентов остального тела, после чего разрубил надвое секущим когтем. Останки демона распались на не поддающуюся опознанию требуху и переломанные механические детали.
Когда он развалился, сервоприводы Шарра внезапно заработали. Кархародон одним движением отцепил болт-пистолет, вскинул его и открыл огонь.
К тому моменту, как он сделал первый выстрел, ксенос уже бросился на него, пытаясь сбросить с лестницы за счёт своей массы и инерции. Шарр встретил его и с рычанием стал бороться. Хитин с треском ударился о керамит, и оттенок первого изменился на серый, копируя Шарра.
Существо было быстрым и сильным, но он знал этот вид. Как и все Кархародоны-ветераны, он сражался с достаточным количеством его сородичей в ходе Войны в Глубинах.
Оно глубоко впилось в керамит наруча – глубже, чем демоны из металлолома – стараясь рассечь витые дюраметаллические жилы и лишить руку Шарра способности держать. Он позволил эту попытку, удерживая болт-пистолет подальше от них обоих, а второй рукой вогнал нож под нагрудную пластину и затем рванул оружие вбок между двух рёбер. Оно испустило шипение – первый изданный им звук – и перехватилось нижними лапами, сжимая его наплечник.
Проявляя впечатляющую силу, ликтор приподнял его и впечатал боком в стену. Нож вырвался на свободу, оставшись в кулаке Шарра, и он поднял оружие, чтобы взрезать глотку чужого, но тот стиснул его запястье когтистой хваткой и придавил к стене, удерживая обе руки.
Тварь подалась к нему, масса отростков, составлявших нижнюю часть её морды, метнулась вперёд и, словно щупальца головоногого, со шлепком вцепилась в визор Шарра спереди, обездвижив и голову. Кархародон толкнулся навстречу, пытаясь навести болт-пистолет, однако существо было уже слишком близко. Удерживая его, оно начало опускать свои самые длинные, верхние когти – не огромными обезглавливающими взмахами, а медленно и аккуратно, почти вертикально, целясь в тонкий зазор между шлемом и горжетом Шарра, что позволило бы пробиться внутрь пластинчатой грудной клетки и пронзить его сердца и лёгкие.
Этот тиранид уже сражался с космическими десантниками прежде.
Ещё Шарр осознал, что Слепота прошла. Самоконтроль снова вернулся к нему, разум стал ясным и острым, не полностью сконцентрированным на необходимости убивать. Это было испытание силы, мастерства и хитрости, а не бездумное избиение, которому он уже так привык предаваться. Здесь злоба бы не помогла, и какая-то подсознательная часть его разума приняла это.
Он вскинул колено, с хрустом ударив наколенником в ногу твари, а затем наступил на её ступню, с удовлетворением ощутив, как треснул хитин. Ликтор содрогнулся, но не разжал хватку. Его чёрные глаза находились в считанных дюймах от Шарра. Несмотря на напряжение, они были лишены эмоций, и Кархародон увидел в них отражение собственных чёрных линз.
Он уже видел эти глаза раньше.
Верхние когти начали впиваться, со скрипом входя между керамитом. Потом раздался грохот, стрельба из болтера.
Давление на Шарра мгновенно исчезло. Ликтор отпустил его: твёрдые снаряды замолотили и разорвались о панцирь чужого и вспороли меняющую цвет перепонку, окутывавшую нижнюю часть тела.
Шарр воспользовался моментом и снова перешёл в атаку. Его болт-пистолет выстрелил, вгоняя заряды в бок существа и разбрызгивая зловонный, лиловатый ихор по и без того скользкой лестнице. А потом ликтор отскочил и метнулся обратно к люку. Шарр сделал шаг за ним, поскольку опустошил пистолет, но тут же понял, что преследовать бессмысленно – тварь пропала так же быстро и беззвучно, как появилась.
Он оглянулся в коридор и увидел Кровавого Глаза, перезаряжавшего болтер.
– Тебя звали, – просто сказал другой Изгнанник.
– Я не какой-то бойцовый пёс, чтоб звать меня к ноге, – ответил /Шарр.
На секунду ему показалось, что Кровавый Глаз и впрямь собирается поспорить на этот счёт, но вместо этого тот кратко указал на пусковой отсек, откуда пришёл.
– Скиталец распадается. У нас остались считанные мгновения.
Шарр понёсся в отсек следом за Кровавым Глазом. Никто из них ничего не сказал про контакт с ксеносом. С благословения Рангу тот сгинет вместе с «Мрачной участью».
Как он и подозревал, в спасательной капсуле, которую ему указал Кровавый Глаз, почти отсутствовало свободное место, а единственная фиксирующая обвязка была слишком мала для него. Шарр встал как можно лучше, включил автостабилизаторы и примагнитил себя к внутренней поверхности маленького летательного аппарата. Затем он посмотрел через люк на Кровавого Глаза. Тот кивнул и запер вход.
Шарр запустил финальные стартовые протоколы капсулы. Он обнаружил, что делает это с быстрой, ледяной эффективностью. Желание убивать, отвращение от просьбы отступить – и то, и другое исчезло.
Ему вспомнился взгляд ликтора, совершенно нечеловеческий за счёт отсутствия каких-либо опознаваемых эмоций. Там не было ненависти, ярости, боли, голода, даже когда они оба боролись в смертельных объятиях.
Шарр ударил по пусковой руне спасательной капсулы.
<br /><references />
[[Категория:Warhammer 40,000]]