6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=2324
}}
{{Книга
— Вот и он, — сказал Космический Волк. — Конец мира.
===Глава двадцать четвёртая===
Когда поступил приказ, все действовали как один. Стая, кэрлы, те немногие члены команды Коллаквы, которые заслужили шанс на выживание. Все посты были немедленно покинуты, люди вскакивали, хватали убранное пустотное снаряжение и бежали к выходам.
Те, кто не был посвящён в эти планы, просто таращился на своих товарищей не в состоянии осознать, что происходит. К тому времени мостик уже начал разрушаться, его панели крошились, а когитаторы плавились. Когда самые сообразительные наконец осознали, что произошла полномасштабная эвакуация, было уже слишком поздно. Космические Волки и обученный ими экипаж действовали слишком быстро и организованно, проскакивая через люки, прежде чем шлюзы за их спинами задраивались.
Как только Гуннлаугур отдал приказ, Ёрундур, Хафлои и кэрлы, находившиеся в ангарах, активировали внешние дверные замки и убрали то, что осталось от пустотных щитов. «''Хлаупнир''» и «''Вуоко''» проснулись, их двигатели взревели, а трапы с грохотом опустились на пол ангара. Вакуум снаружи был ярким, словно магма, освещённая устрашающим, безмолвным пылом безумной орбитальной битвы. Кэрлы прибыли первыми, проскочив через входные люки и спотыкаясь о камнебетонную площадку.
Все они погрузилась в «''Хлаупнир''», мгновенно заняв отведённые каждому места у орудий или в инженерном зале.
Затем внутрь втиснулись несколько не фенрисцев, в том числе ван Клиис, волочащая за собой гремящий ящик, нагруженный самыми нужным вещами, багаж загрузили после женщины, затем двери закрыли при помощи консольный команды и двигатели выплюнули наружу струи пламени.
Бъяргборн зашёл на порт последним, пробежав через ангар вместе со стаей. Капитан остановился у подножия лестницы, ведущей в кабину пилота, и повернулся к повелителям.
— Если бы вы позволили, то я бы высадился туда вместе с вами! - крикнул он, стараясь пересилить рёв двигателей.
— ''Не'' задерживайся! - крикнул в ответ Гуннлаугур. — Убирайтесь из системы, спасайтесь! Я надеюсь застать вас на Фенрисе, когда вернёмся!
Хафлои отсалютовал Бъяргборну.
— Живи, командир ривена! Ты слишком хорош, чтобы сгинуть в этой неразберихе.
А затем Бъяргборн исчезла, забравшись в последний открытый люк, прежде чем двигатели подняли «''Хлаупнира''» и шаттл повернулся вокруг своей оси.
Вражеские истребители обрушились на галеон всё, что у них было и по уже разрушающемуся «''Аметистовому сюзерену''» прошлись новые мощные удары. Секции корпуса разлетелись вдребезги как раз в тот момент, когда внутрисистемный корабль оторвался от ангара, сделав резкий разворот правым бортом, чтобы уклониться от падающих обломков, а затем устремился прямо в омут.
К тому времени Космические Волки уже заняли свои места внутри «Громового ястреба» – Ёрундур в кресле пилота, Гуннлаугур рядом с ним в качестве второго пилота. Ольгейр занял место стрелка, а Ингвар – штурмана. Ёрундур поднял машину и сделал резкий наклон, чтобы избежать столкновения с опорной колонной. Гейзеры воспламенённого прометия вырвались из резервуаров под полом ангара, поднимая камнебетонные плиты и расшвыривая балки. Несколько осколков попали в шасси «Громового ястреба», сильно отбросив его в сторону.
— Я бы очень не хотел, чтобы этот корабль стал моей могилой… - пробормотал Хафлои.
— Захлопнись, щенок, пока я тебя не утихомирил, – прорычал Ёрундур, прежде чем включить двигатель на полную мощность и направить «Громовой ястреб» к дверям ангара.
С потолка рухнула перемычка, разлетевшись на части от многократных попаданий, но «''Вуоко''» успел проскользнуть под ней, в самый последний момент резко снизив высоту, прежде чем Ёрундур не рванул штурвал на себя. Язык пламени устремился за ними следом, достигнув ограничителя пустотного щита и вырвавшись наружу.
На секунду сидящие сзади люди смогли посмотреть на сильно повреждённый «''Аметистовый сюзерен''» с близкого расстояния, пока «''Вуоко''» не ушёл в резкий крен на правый борт и камнем устремился к атмосфере Кадии.
Окружающие их линкоры, которые раньше казались гигантскими, теперь выглядели почти комично огромными – великие боги пустоты, сражающиеся друг с другом дугами молний и пламени, в то время как их приспешники дрались в их тени. Вид из передних иллюминаторов «Громового ястреба» был переполнен – корабли, корабли, а за ними ещё корабли и все они стреляли, они пребывали в постоянном движении, поддерживая плазменную завесу, которая мерцала в усеянной обломками пустоте, словно полярные сияния на промёрзлом севере.
Одинокий «Громовой ястреб» был далеко не такой привлекательной целью, как линкор, но представлял собой заманчивый кусок для множества мелких охотников, рыщущих в пропасти между титанами. Почти сразу же после того, как шаттл покинул разрушенный галеон, консоль Ёрундура начала мигать красным, сообщая о том, что на них навелись.
— Ты упоминал, что у тебя есть план, Гирфалькон, - сухо заметил Ёрундур, уводя шаттл в вертикальное пике и направляясь прямиком к входу в атмосферу.
— Придерживайся этой траектории, - ответил Ингвар, взглянув на сенсор, показывающий, что «''Хлаупнир''» на большой скорости отдаляется от сферы боёв, корпус «''Аметистового сюзерена''» начинает распадаться под непрерывным обстрелом. Ёрундур поднял поисковой окулус дальнего действия вверх, сканируя сотни других кораблей, прежде чем обнаружил «''Стрелу решимости''» высоко в пустоте, всё ещё неподвижную, с по-прежнему незажженными тяжёлыми орудиями.
Затем по шаттлу ударили лазерные разряды, полоснув судно по бортам, нарушив снижение и выведя его из устойчивой траектории.
— Истребители быстро приближаются, - прорычал Гуннлаугур, переключаясь на лазерные пушки и посылая в преследователей несколько лазерных лучей. — Их много.
Ёрундур боролся за возвращение устойчивости, крутя рычаги управления, чтобы сделать «бочку». Эта задача усложнилась из-за того, что на крышу шасси обрушился шквал осколочных снарядов, которые раздирали кабели управления и врезались в броневые плиты. На шаттл наведи торпеды, что вызвало сигналы тревоги на всех постах управления.
— Где эта чёртова огневая поддержка... – яростно начал Старый Пёс.
Затем экраны обзора в реальном времени вспыхнули жёлтым светом. Все разом.
Ингвар громко рассмеялся. Каллимах всегда был отличным стрелком, но это было уже чересчур, как будто ультрамарин выпендривался в память о старых временах.
«Громовой ястреб» упал в полную трубу яростного лазерного огня, полую колонну, образовавшуюся в результате точного кругового обстрела из направленных на планету пушек. Всё, что попадало в этот энергетический периметр: снаряды, ракеты, даже корпуса истребителей – разрывалось на части с точностью промышленного формовочного луча.
Ненадолго укрывшись от бушующего снаружи ада, «''Вуоко''» с рёвом устремился к планете, получив возможность разогнаться до полной скорости благодаря тому, что больше не нужно было совершать манёвры уклонения.
Обстрел длился всего несколько секунд, более длительный огонь мог перегреть батареи даже ударного крейсера, но этого времени было достаточно. Через несколько мгновений «Громовой ястреб» миновал самую опасную орбитальную зону поражения и резко нырнул во внешнюю тропосферу. Обзорные экраны покраснели, на этот раз из-за трения, окутавшего несущийся корабль потрескивающим пламенем. «''Вуоко''» стал рыскать, сбитый с курса внезапным повышением давления, как раз в тот момент, когда лазерные лучи «''Стрелы решимости''» погасли.
— Переключаюсь на турбины! - крикнул Ёрундур, резко поворачивая рычаг управления и готовясь остановить спуск. — Будет трясти!
И их действительно затрясло, «''Вуоко''» с силой врезался в сгущающуюся атмосферу, словно в твёрдую землю. Вся конструкция заскрипела, и на потолке кабины вспыхнули руны тревоги. Панель лопнула, рассыпав искры по кабине, а в одном из атмосферных двигателей началось возгорание.
— Скитна! - выругался Ёрундур, перекрывая идущие к двигателю топливопроводы и делая резкий крен влево. Подсвеченные огнём облака ударили в нос шаттла, от чего тот резко затрясся. Ещё несколько мгновений на экранах реального обзора не было ничего, только грязно-оранжевый туман, пронизанный летящим песком и дрожащими металлическими осколками, пока «''Вуоко''» не вынырнул с другой стороны и экипаж впервые увидели Кадию собственными глазами.
Перед ними открылась широкая, скрытая дымкой равнина, простирающаяся почти до самого горизонта. Возможно, когда-то поверхность покрывала зелень, но теперь всё заволокло пылью, коричнево-серой пеленой, которая клубилась и кипела, словно живая. На многие мили во всех направлениях маршировали армии.
Целые подразделения мобильной бронетехники с грохотом проносились по пыльным полям, оставляя за собой высокие столбы дыма. В тени обломков изнывала пехота, по отдельности люди казались крошечными точками, но их было так много, что складывалось впечатление, будто сама земля начала плавится. Сверху и по бокам, на бреющем полёте носились атмосферные корабли, в то время как более тяжёлые штурмовики зависли в горизонта ровными огневыми линиями, обстреливая расположенные внизу цели.
Вдалеке, в прозрачных сумерках, можно было разглядеть едва заметный, изолированные искусственные горы, мерцающие слабыми лучами прожекторов и освещаемые вспышками непрерывных, будто барабанный бой, взрывов. Это были знаменитые касры, огромные города-крепости, которые усеивали всю поверхность планеты, внутри проживало подавляющее большинство населения мира. Всё, что находилось в пределах видимости, явно подвергалось нападению, это были неподвижные точки в охватывающем континент водовороте, который обрушился на Кадию. Длинные трубопроводы и дамбы, соединяющие касры, были центральными точками конфликта на равнинах, где сражались полки и ордена, обстреливаемые дальнобойной артиллерией и преследуемые парящими орудийными платформами. Ещё дальше виднелись поистине чудовищные боевые машины – титаны, марширующие на фоне пылающего горизонта в составе атакующих групп, возвышаясь над всем остальным на поле боя, их огромные корпуса украшали непрерывные удары орудий.
— У меня есть геометка, - мрачно сказал Гуннлаугур. — И мы очень далеки от того места.
Ёрундур опустил «Громовой ястреб» ещё ниже, уходя в сторону от места наибольшего горячих боевых действий, и нацелился на гряду выщербленного ветром гранита, тянущуюся на северо-восток. Пока шаттл снижался, шум боя становился всё сильнее, соперничая с оглушительным рёвом двигателей, заполнивший кабину пилота.
- ''Пытаюсь разобраться в тактических данных'', - доложил Бальдр по воксу. - ''Каналы связи перегружены, все приборы работают с задержкой. Ориентирование затруднено''.
— Обнаружено наведение орудий - добавил Ингвар, передавая векторы атаки Ёрундуру. — Наш небольшой спуск не остался незамеченным.
— А ещё мы потеряли лазерную пушку, - сказал Ольгейр. — Она сгорела во время снижения.
Ёрундур насмешливо фыркнул, дёрнул рычаги управления вниз, и «''Вуоко''» стремительно понёсся к земле.
— Обстреляны, наполовину выгорели, оказались в меньшинстве и уже потерялись, - пробормотал он. — Отличное начало.
Космические Волки практически сразу попали под обстрел. Бальдр почувствовал удары по нижней части шаттла, в районе отсека для экипажа, который летел в окружении перевезённого с галеона оборудования – грудами перевязанных кабелем и привинченных к полу сенсорных коробов, а также ящиков с припасами, из-за чего отсек казался тесным даже для их скромного по размерам экипажа.
Бальдр не обращал внимания на шум снаружи, вместо этого сосредоточившись на тактических экранах и транслирует ими светящихся завитках. Проблема заключалась не в отсутствии сигналов, а в их подавляющем количестве. Каждая линия связи была забита десятком разных каналов, работающих на одной частоте. Время от времени удавалось поймать что-то складное, прежде чем очередная отчаянная вокс-передача не заменяла собой это сообщение. Некоторые переговоры были имперскими, множество диалектов готика и боевого кода, искажённых расстоянием и помехами, не говоря уже о шифрах. Какие-то были переданы противником и звучали как смесь мощного рыка и звериного хрюканья. Бальдр тщательно записывал названия полков и их позиции, когда получалось всё расслышать, извлекая из путаных и перемежающихся сводок всю возможную информацию. Хафлои работал за терминалом рядом с ним, раскачиваясь в такт покачиванию шаттла и точно так же пытаясь разобраться в сотнях снимков.
— Чёрт возьми, это отвратительно, - пробормотал Хафлои, ударив кулаком по корпусу экрана, чтобы прояснить изображение.
Но это не требовалось. Только не для Бальдра. Впервые за целую вечность его разум был ясен. Чем дальше они продвигались по кадианскому ландшафту, несмотря на шквал огня и звуки боя снаружи, тем яснее всё становилось. Будто кто-то убрал груз с его плеч. Зрение больше не затуманивали зрение, а мысли не замедлялись из-за постоянных болей в глазах. Бальдр действовал быстрее, чем когда-либо с момента пробуждения на «''Хлаупнире''», его пальцы работали увереннее, а суждения были твёрже.
— От Ольгейра по-прежнему ничего не слышно, сказал он, расширяя диапазон действия авгуров и пытаясь зафиксировать что-нибудь стабильное. — Мы можем отклониться от курса на сотни миль.
— Если повезёт, - сказал Хафлои.
Однако по мере продвижения общая картина вырисовывалась всё более детально. Зона боевых действий была огромной и простиралась далеко по изобилующему низменностями континентальному массиву. По всем направлениям находились многочисленные касры, хотя основная их масса располагалась вдоль горного хребта. Имперские силы и войска предателей высадились на открытой местности и боролись за преимущество, пытаясь завоевать господство и прорваться к стратегическим сетям касров. Было ясно, что враг всё это время одерживал верх, главным образом из-за превосходящей численности, особенно на северо-западе, но бои по-прежнему были очень ожесточёнными. Это была тотальная война – в космосе, на суше, в городах, в пустошах.
Бальдр внимательно изучал гололиты, быстро перебегая глазами по беспорядочным светящимся точкам и векторных индикаторов, которые сопровождала непрерывная, неразборчивая болтовня по воксу. На экранах появились узоры, вначале в виде нечётких переплетений, которые позже стали яснее. Создавалось впечатление, что показания сканера дают тебе едва видные, размытые, визуальные подсказки, заметные лишь крае глаза и исчезающие, когда смотришь на них прямо.
Через некоторое время Хафлои надоело возиться с сенсорами, и он поднялся в командный отсек. Бальдр остался в темноте, погруженный в поиски. «Громовой ястреб» получал всё больше повреждений и ровный гул двигателя сменился на что-то более сдавленное и прерывистое. Шаттл качнулся, отчего Бальдр едва не слетел со стула, но удержался, не оставляя попыток разобраться в показаниях авгура.
В конце концов, после долгого, как ему показалось, полёта Бальдр почувствовал, что наклон палубы изменился и гулкий звук двигателя намекал на быстрый набор высоты. Резкий шум оружейных выстрелов стих, сменившись завыванием ветра. Шаттл накренился, затем развернулся, снова накренился, и начал привычное снижение.
Бальдр поднялся с места и пошатнулся, когда на корабль налетел резкий порыв ветра, затем он направился к боковом люку через узкий проход. Когда он добрался до цели Ёрундур уже посадил «Громовой ястреб» на землю, раздался глухой стук шасси. Внешние люмены выключили, двигатели заглушить. Даже внутреннее освещение стало тусклым, окрасив окружение в тускло-красный цвет. Пока резко остывающий металл лязгал и тикал от напряжения, по связи стаи раздался голос Гуннлаугура:
- ''На сегодня достаточно. Фъольнир, докладывай, что у тебя есть''.
Бальдр открыл люк. Внутрь ворвался прохладный ночной воздух, пропитанный запахом пролитого топлива и гари. «Громовой ястреб» стоял высоко, на узком выступе восточного склона хребта, который Бальдр осматривал с воздуха. Он спрыгнул с металлической опоры, ботинки захрустели по рыхлой земле. Остальные члены стаи спустились с дымящегося корпуса шаттла. Ёрундур и Ольгейр немедленно занялись ремонтом, открывая панели и копаясь в дымящихся двигательных отсеках. Бальдр повернулся, чтобы посмотреть на восток.
Они перевалили через гребень, миновали зазубренные пики и с трудом спустились под защиту изломанных вершин. Участок ровной земли, который они нашли, был меньше тридцати ярдов в поперечнике – Ёрундур сотворил маленькое чудо, посадив их здесь. Земля перед ними круто уходила вниз, переходя в скрытые тенью овраги. На землю наползала ночь, хотя под всеохватывающими слоями смога не было видно ни одной звезды, а далёкий горизонт освещался вспышками. Звуки боя: грохот миномётов, рёв двигателей – доносились со всех сторон.
Когда небо на севере взорвалось особенно сильной серией раскатистых взрывов, на короткое время стали видны далёкие силуэты касра и совершенно чёрные конусы на фоне бушующего пламени, прежде чем их снова поглотила темнота.
Бальдр вдохнул свежий воздух. Несмотря на запах битвы, в нем было что-то бодрящее. При других обстоятельствах и в другое время этот мир мог бы стать прекрасным – с чистыми ветрами и ледяными вершинами.
— Они повсюду, - сказал он, как только Гуннлаугур подошел и встал рядом.
— Бои?
— Да. Я поймал сигналы из южной полярной области, с экватора, с океанов. Они не хотят рисковать.
Гуннлаугур что-то проворчал и угрюмо уставился в освещенную огнями даль. — Мы не можем здесь долго оставаться. Старый Пёс достал четыре самолёта, но скоро сюда прилетят ещё.
— Ради одного единственного шаттла?
— Как ты и сказал. Они не хотят рисковать. Нашёл что-нибудь, что может нам пригодиться?
— Я не уверен. Никаких сигналов от кораблей с Ояды, может быть их сбили, а может быть и нет. На мгновение мне показалось, что получилось поймать что-то из имперских сводке донесений. В них говорилось о волках Фенриса, занимающих позиции в одном из касров. Я не смог разобрать название – их сотни. Каср Аллок? Каср Ревок? Я не знаю. На наши картографические данные нельзя положиться. Но это уже кое-что. Упоминание.
Гуннлаугур кивнул.
— Геометка Ольгейра находится на северо-востоке. Именно туда мы и направляемся. Ты согласен?
— Да. Чем глубже продвигаешься, тем ожесточённее бои. Именно там должен быть Рагнар.
— Он бы так и поступил. - Затем Гуннлаугур посмотрел на Бальдра. — Но... ты. У тебя другой голос.
— Мне нравится здешний воздух.
Гуннлаугур фыркнул.
— По-моему, пахнет паршиво.
— Достаточно паршиво. Но под всем этим… что ж, в этом мире есть что-то странное.
Как раз в тот момент, когда Бальдр произнёс эти слова, далеко на восточном горизонте разорвалось огромное количество боеприпасов, настолько, что на короткое время обнажило вторую горную гряду. В одной из чашеобразных долин между горными пиками на мгновение осветилась одинокая тонкая каменная колонна, угловатая, искусственная, изолированная. Её склоны были чёрным, и она поднималась в ночь, как гигантская игла.
Гуннлаугур тоже это видел. Он неопределённо хмыкнул.
— До тех пор, пока это будет продолжаться. - Затем варанги хлопнул Бальдра по руке. — Но я рад, что это нашло в тебе отклик, брат.
Бальдр ещё мгновение смотрел в темноту, туда, где был освещённый огнём обелиск. — Как давно Империум удерживал это место? задумчиво спросил он.
— Может быть Ньяль знает, - сказал Гуннлаугур, отворачиваясь, и в его голосе не прозвучало особого беспокойства. — Но будем надеяться, ради твоего же блага, что его здесь нет.
— Значит, мы снова перемещаемся?
— В течение часа. Старому Псу нужно залатать кое-какие повреждения, потом нам понадобятся координаты.
— Я поработаю над этим.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]