6834
правки
Изменения
Нет описания правки
— 8-76-02 по местной системе. М41.886 по имперскому стандарту летоисчисления.
— Благодарю. — Затем он встал. Подобрал мантию и снова надел митру<ref>Митра - — головной убор, часть богослужебного облачения в ряде христианских церквей.</ref>. Он переключил вокс-излучатель на широкий спектр связь, обращаясь не только к тысячам членов экипажа «''Праведного цепа''», но и к сотням тысяч человек по всему флоту. — Братья и сестры, запомните эту дату!
— Вы последовали моему призыву явиться сюда, невзирая на опасности. Вы сражались с верой и яростью, как того требует Император. Мы подвергли их суровому испытанию, вынудили отступить и теперь награда лежит у нас перед глазами. Многие говорили, что мы никогда не зайдём так далеко. Они ошибались. И ваша вера это доказала.
Гера проверила своё местоположение на мерцающем тактическом сканере шлема. Мигающая точка говорила о том, что впереди что-то было, то появляясь, то исчезая, как будто датчики пытались это удержать. Тяжело дыша, женщина бросилась к своей цели, вскарабкалась по трапу на следующую палубу, а затем помчалась вниз по трубе, провонявшей разлитым маслом.
Она надеялась, что к этому времени встретит несколько отрядов корпехов, которые можно было бы собрать в один и взять с собой, но те немногие, кого она встречала, либо лежали окровавленными кучами, либо валялись как мякина<ref>Мякина - — остатки колосьев, стеблей и другие отходы при молотьбе.</ref> в молотилке. «Но они всё ещё живы», — подумала Сотека. Их избили, разбросали в стороны, кто-то даже потерял сознание, но, на сколько могла судить Гера, пехотинцев не расстреливали и не рубили на части. Будто по коридорам, каким-то образом, пронёсся огромный кулак, который не обращал внимания ни на что, кроме цели и потому просто бездумно прокладывал себе путь. Несмотря на пот и страх, женщина всё ещё могла размышлять о жуткой странности происходящего — ни стрельбы, ни взрывов, только дым, разрушения, грохот плазменных двигателей и следы насилия, тянущиеся за ней в темноте.
Сейчас она находилась в глубине геллерного отсека. Стены потрескивали от смещающей энергии, атмосфера напряглась от статики. При обычных обстоятельствах сюда спускались очень немногие члены экипажа. В отсеке работали свои технопровидцы, особая каста техножрецов, которым помогали отдельные слуги в зелёных одеждах и отделанных медью респираторах. Все знали, насколько важен это отсек — попытаться совершить варп-прыжок, с неработающими генераторами, это всё равно, что совершить самоубийство.
И на Рас Шакех Бъяргборн разом утратил всё, что так любил. Его корабль был уничтожен, капитан добрался до спасательных капсул лишь в самый последний момент, всю дорогу спасаясь от стен пламени. Капсула вылетела из шахты, со свистом пронеслась сквозь постепенно раскаляющуюся атмосферу рухнула на раскалённые пески отвратительно пыльной и засушливой воронки. Трек ко сих пор помнил шок, который испытал, когда вышел из спасательной капсулы, туника была покрыта кровью, яркое солнце слепило слезящиеся глаза. Он сделал глубокий вдох и ощутил пыль на обожжённом горле, казалось, что смерть наступит спустя один удар сердца.
Но Бъяргборн ошибался. Рас Шакех не стал для него концом, чего нельзя было сказать о многих членах его экипажа, которые либо погибли среди обломков фрегата, когда тот развалилось на части, либо были выброшены на просторы этого сурового мира, вдали от помощи и убежища. Каким-то образом капитан продолжал влачить своё существование, изо дня в день, от часа к часу, отдыхая в дневную жару и двигаясь в ночной прохладе. Он пробирался в разрушенные города, прежде чем узнал, что именно их разрушило, а затем отступал обратно в удушающую пустыню, собирая скудные припасы везде, где только мог, постоянно испытывая жажду и голод. В конце концов, Торек нашёл других выживших фенрисцев, таких же бедолаг, как и он сам, у некоторых кэрлов<ref>Карл (др. исл. karl) или бонд (др. Исл. byndi) - — свободный человек в скандинавских странах раннего средневековья, владевший собственным хозяйством и не имевший отношения к знати. Сословие карлов включало в себя широкий спектр людей от нищих крестьян до состоятельных и влиятельных землевладельцев.</ref> было при себе оружие, другие же имели на себе лишь лохмотья. Снова сгруппировавшись пустотники наконец-то снова смогли думать о выживании. Кэрлы из раза в раз повторяли себе кто они такие, кто их обучал и чего от них требовала подготовка.
«Лёд и железо», — говорили фенрисцы, маршируя под холодными звёздами. «Народ Русса».
Бъяргборн добрался до места назначения — тяжёлой, отделанной бронзой стальной двери. Старая команда корабля, которая, несмотря на то, что была сборищем негодяев и преступников, по-прежнему гордилась своими обычаями, тщательно полируя её блеска. Торек восхищался этим и не видел причин, чтобы им мешать. Он даже начал находить некоторые аспекты интерьера галеона привлекательными в своей безвкусице.
Капитан нажал на рычаг доступа, и замки со щелчком открылись. На дальней стороне, за защитным шлюзом, открывался вид на один из больших внутренних ангаров. В большинстве других ангаров находились ветхие субварповые корабли, многие из которых пребывали не в том состоянии, чтобы бороздить пустоту. Но в этом помещении находилось только две единицы техники. Почерневший от многократных попаданий «Громовой ястреб», который всё ещё казался исправным, хоть и имел несколько устрашающих шрамов на бортах. Под кабиной, серебряными рунами было нацарапано название шаттла «''Вуоко''». Вторым аппаратом был внутрисистемный катер, изящный охотник-убийца, более чем в шесть раз превосходящий «Громовой ястреб» по размерам и обладающий ограниченными возможностями по варп-перелётам. Катер носил название «''Хлаупнир''»<ref>Глейпнир - — в германо-скандинаской мифологии, а именно в «Младшей Эдде», волшебная цепь, которой асы сковали чудовищного волка Фенрира. В некоторых переводах Глейпнир называют не цепью, а путами.</ref>.
Он стоял тихо, двигатели были холодны, бронестекла накрывали чехлы, а воздухозаборники были закрыты защитой. «''Вуоко''», напротив, всё ещё дымился после недавнего возвращения из боя. Панели брони были распахнуты, обнажая каки, к которым уже подключили тубы. Будто машину раскрыли для какого-то грандиозного медицинского осмотра, заправки и переоснащения перед повторного запуска. Под корпусом шаттла копошились сервиторы, работники ангара открывали замки на панелях корпуса и подключали удалённые авгуры. Это был отработанный процесс, который все проделывали сотни раз, но требовательный эксперт всё равно не сводил с экипажа глаз.
Ольгейр, которого называли Тяжёлая Рука, поплёлся обратно к покоям в задней части корабля. Вскоре после захвата судна Космические Волки присвоили их себе, и большая часть старых украшений Коллаквы была снята со стен и брошена в печи, где им было самое место. Теперь поверхности снова выглядели гладкими, хотя кое-где виднелись следы Фенриса — резьба и руны, выгравированные несущими службу кэрлами. «Дай им время, — подумал Ольгейр, — и они превратят эту скрипучую развалюху в настоящий военный корабль».
Он до сих пор не снял броню. Во время налёта на имперский крейсер Ольгейр остался с Ёрундуром охранять место, где их «Громовой ястреб», «''Вуоко''» пристыковался к корпусу корабля. Как только шаттл Космических Волков проскользнул под пустотными щитами, именно его опыт работы с мелтами помог проникнуть внутрь космического корабля. После этого Ольгейр удерживал созданную им из балок и оплавленных стоек «кошачью колыбелью»<ref>Кошачья колыбель - — игра, во время которой верёвка закручивается вокруг пальцев в виде колыбели, а затем переносится на пальцы другого человека так, чтобы получился другой узор.</ref>, на случай, если у экипажа выйдет точно запеленговать их местоположение и толпа вооружённых пехотинцев-пустотников осмелится попытается их выбить.
Этого не произошло. Как и было задумано, стремительные вылазки, направленные в разные точки корабля, заставили корпехов насторожиться. Гуннлаугур продвигался к генераторам поля Геллера, Бальдр и Хафлои — к главным двигателям, предоставив Ингвару возможность незаметно пробраться к главной цели — узлу астропатической ретрансляции. Единственными смертными, которые хоть как-то приблизились к Ольгейру, были наполовину ошарашенные отбросы из трюма, которые, прихрамывая, вышли из окаймлённых пламенем теней, чтобы посмотреть, что же потрясло основание их скрытого королевства. Как только они увидели его, неподвижно стоящего на страже в темноте с поднятым тяжёлым болтером, то довольно быстро разбежались.
Когда Клэйву задавали вопросы, то делали это настойчиво, но с перерывами, и никто не понимал на него руки.
Возможно, всё изменилось бы, если бы Клэйв не выдал то, что знал. Он не упорствовал, зная, что выхода нет: ему не спастись от своих похитителей, пока те не получат, что хотят. Клэйв был набожен и всегда верил в святость вечной Церкви, а ещё он хотел жить. По правде говоря, его участие в работе Фалкрама<ref>Фалкрам (ориг. Fulcrum) - — точка опоры. </ref> никогда не было таким уж основательным: это была всего лишь одна из многих инициатив, в которых задействовали Клэйва, поэтому рассказать Космическим Волкам о том, что он знал, не составило труда. Всего несколько имевшихся у него сообщений, несколько увиденных им документов… и так далее.
— Так, что на этот раз? — угрюмо спросил Клэйв. Ингвар подался вперёд, сложив огромные ладони вместе и сцепив пальцы. Несмотря ни на что, Клэйв так и не привык иметь дело с этими гигантскими версиями людей — с их нелепой мускулатурой, с их постоянным запашком насилия.
Стая как могла попыталась воспроизвести зал Аннулюса<ref>Annulus (anulus) - — лат. кольцо, перстень, звео цепи.</ref>. Висевшие здесь прежде украшения сорвали, люмены вырваны из креплений, от каюты остался лишь голый настил. Из ангаров корабля вытащили каменные плиты с «''Хлаупнира''», их уложили, скрепив раствором, теперь пол освещало пламя. На круглом столе в центре комнаты была выгравирована эмблема ордена — оскаленная волчья голова, а в тени висел боевое знамя стаи Ярнхамар. За каждым из тронов стояло по шесть длинных копий, их древки были прикреплены к каменным колоннам полосками кожи, а в гнёздах для лезвий красовались охотничьи тотемы древнего льда.
По крайней мере, в комнате пахло правильно — горящими углями, старым камнем, мускусным запахом давно изношенных шкур. Если бы огонь в каминах горел ярче, если бы к смеси ароматов добавились запахи сырого мяса и мьода, то это место можно было бы принять за один из многочисленных подземных залов Горы, за место, где рота могла бы собраться, чтобы обсудить прошлые победы или спланировать будущие рейды.
Ольгейр разбирал его после каждого сражения, очищал священные компоненты оружия и произносил над ними слова защиты, как учили его железные жрецы. У этого болтера был свой собственный дух, и Тяжёлая Рука уважал его, признавал и заботился. Оружию хотелось петь не меньше чем его хозяин жаждал битвы. Болтер хотел стрекотать для врага, который достоин его славы.
Он звался Сигруном<ref>Сигрун (sigrun) - — валькирия из «Песни о Хельги убийце Хундинга», её имя переводится как «руна победы». </ref>. И это имя принадлежало оружию дольше, чем Ольгейр им владел, хотя космодесантник держал это болтер так давно, что считал его своей собственностью. Многие члены ордена получали своё оружия в наследство, клинок Ингвара был самым древним из всех, которые знал Тяжёлая Рука, и всё братья понимали, что после смерти оно перейдёт к следующему владельцу. Волки Фенриса были держателями многих нитей истории, которые уходили к заре Империума. Некоторые представляли из себя саги, которые скьяльды заучивали наизусть и читали в залитых светом очагов залах. Некоторые были дредноутами, в том числе и самыми почтенными, что покоились в недрах Горы, среди вечных льдов и теней. Среди этих нитей были клинки, болтеры и громовые щиты, каждый из которых был обагрён кровью тысяч врагов человечества, их снова и снова доставали из арсеналов, и потеря любого из этих артефактов ощущалась так же болезненно, как и потеря их владельца.
— Уже скоро, — прошептал он одними губами, обращаясь не столько к духу оружия, сколько к самому себе.
Ингвар пригнул голову и скользнул в укрытие, всем телом прижимаясь к толстой стойке окружающих периметр ограждений. Гуннлаугур сделал то же самое, укрывшись за другой стойкой, осматриваясь сквозь щели.
— Фратерис Милиция<ref>Фратерис Милиция - — воинств, состоящее из верующих граждан Империума, собираемое Экклезиархией для ведения Войн Веры, направленных против врагов человечества. Являются неофициальными преемниками Братства Храмовников.</ref>? — спросил Гуннлаугур. — Или корпехи с линейного крейсера?
Ингвар приблизил изображение на шлеме, переходя от одного солдата к другому. — Слишком хорошо вооружены для ополченцев. Хотя, может быть церковники совсем совесть потеряли.
Теперь же мост был заброшен, изрыт воронками, а разбитое асфальтовое покрытие напоминало неспокойные волны. Палубу усеивала обгоревшая техника, часть была гражданской, часть — пустые бронетранспортёры. Где-то внизу виадука подбитый танк застрял в камнебетоне, балансируя над крутым обрывом, его моторный отсек до сих пор продолжал гореть. Воины неистовствовали по всему виадуку, разрозненные группы людей перебегали от одного укрытия к другому, все они были одеты в рваную форму ренегатов. Культисты ничего не стоили, они были отбросами, одноразовым мясом, посланным вниз лишь с одной целью — сокрушить оборону смертных защитников.
Но среди этого отребья возникла совершенно иная проблема. Существо превосходило размерами даже Волков, из-за длительного воздействия отвратительное энергии оно раздуло во все стороны. Его броня была древней, потрескавшейся и изменённой, но на ней всё ещё сохранились цвета, символизирующие его давнюю преданность — слегка выцветшая бирюза, похожая на старинный шеллак<ref>Шеллак - — природная смола, используемая для изготовления лаков.</ref>. На толстом наплечнике всё ещё виднелась гидра, выведенный выцветшими белыми чернилами. В одной руке существо держало неплохой болт-пистолет, украшенный тесниной из слоновой кости, пистолет светится от нагрева. В другой руке был силовой топор с коротким лезвием, потрескивающим от мощности разрушительного поля. Отродье тяжело ступало вперёд, оставляя своими раздвоенными копытами вмятины на асфальте.
Смертные воины избегали его, те культисты, что были впереди, бежали быстрее, а те, что шли сзади, держались от него поодаль. Сам воздух, окружающий десантника хаоса, казалось, был чем-то перегружен, будто бы насыщен радиацией или загустел от спор. Иногда движения существа становились размытыми, но не из-за скорости, а из-за какой-то сверхъестественной ауры, возможно, дело было в частичном погружении в царство теней, в царство раздвинутых возможностей.
Конечно, из этого ничего не вышло. У крысы была слишком большая фора, и, несмотря на то, что Хафлои перегрузил двигатели своей капсулы, чтобы сократить этот разрыв по времени, первый аппарат исчез из захвата за несколько мгновений до того, как был готова врезаться прямо в приближающийся линкор. Из-за потери цели капсула Кровавого Когтя резко отклонилась от курса. Хафлои пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с основными элементами управления, выводя аппарат из самоубийственного пике и возвращаясь его на что-то напоминающее устойчивую траекторию. Высокие борта линкора закружились в крошечном обзорном экране, быстро восстанавливая фокус и отображая ряды активных орудийных жерл.
В течение нескольких неприятных секунд крушение об эти шкафуты<ref>Шкафуты - — деревянные брусья, идущие вдоль бортов.</ref> казалось неизбежным. Потребовалось огромное усилие, чтобы повернуть нос капсулы под опускающейся пустотный щит, вплотную приблизившись к украшенным позолотой бортам корабля, прежде чем он накопил достаточно энергии, чтобы проскочить между физическим корпусом и сверкающим энергетическим полем, пройдя по периметру борта. Топливный счётчик замер, двигатели начали барахлить, а точек входа всё не появлялось, все ангарные ворота были заперты, а спасательная капсула находилась далеко не в том состоянии, чтобы самостоятельно пробить внешнюю броню корабля. Хафлои подвёл аппарат так близко, как только мог, прочёсывая искусственный ландшафт, словно это была поверхность астероида, всё время притягиваемая к нему непреодолимой силой.
И вот, в последний момент, возможность представилась. Приближающийся лазерный залп ударил по линкору в пятистах ярдах впереди, выстрел пробил повреждённый сектор пустотного щита и глубоко вонзился в корпус за ним. Твёрдые плиты разлетелись в стороны, сорванные со своих креплений внутренними взрывами. Хафлои немедленно бросился в брешь, ныряя в эпицентр взрыва и до упора нажимая рычаги управления. Охваченные огненным штормом обзорные экраны приобрели дикий янтарно красный цвет, пока капсула с треском не остановилась, застряв в крошащихся остатках полуразрушенный секции переборки.
— Вот и он, — сказал Космический Волк. — Конец мира.
==V — Врата Хельвинтер==
===Глава двадцать третья===
Не было слышно ни взрыва люменов, ни треска бронестекла, ни скрежета стали, лишь удары и скольжение, переход из одного регистра в другой, будто соскользнувший со ступеньки каблук, опускающийся на твёрдую землю. Мчащийся на полном ходу «''Аметистовый сюзерен''» ловко переместился из потустороннего мира в реальный, вылетев из эмпиреев и резко устремившись в осязаемую пустоту.
Авгуры развернулись, экраны начали наполнять потоки данных и Гуннлаугур немедленно стал отдавать приказы с командного трона.
— Резко вниз, правый борт, затем снова вниз! — проревел он астронавигаторам, прежде чем переключиться на оперативно-тактический уровень. — Активировать все орудийные палубы, развернуть планширь, наведение по вашему усмотрению.
По всему мостику быстро зазвучали тревожные, перекрывающие друг друга крики.
— Поднять щиты! Полный разворот, максимальная мощность!
— По моей команде отключить поле Геллера! Перенаправить энергию на плазменные двигатели!
— Где датчики дальнего обнаружения, правый борт-зенит? Включите их! Немедленно.
Створки окулуса с грохотом закрылись, осыпав палубу хлопьями ржавчины. Ровный ритм варп-двигателей сменился более отрывистым стуком пустотных двигателей. Расположившись на рабочих местах по обе стороны высокого помоста, Ингвар, Ольгейр и Бальдр приступили к выполнению своих обязанностей, каждый из них руководил командой кэрлов, яростно трудившихся у машинных блоков. Бъяргборн занял привычное для себя место — полукруглую нишу чуть ниже главного трона, спокойно и непрерывно разговаривая по вокс-трубкам, одновременно настраивая регуляторы на многочисленных консолях.
В пустоте перед галеонов возникли очертания других кораблей, они резко выделялись на фоне ближайшей к Кадии звезды. Большая их часть находились на расстоянии сотен тысяч миль, но даже несмотря на это, глубины космоса были испещрены серыми и золотыми полосами — целые формирования, линии конвоев, стремительно идущих по спирали к одной невидимой точке. Неподалёку от галеона вспыхнула пустота, а затем разорвалась в реальное пространство вошёл другой корабль, с бортов которого стекали испарения. Затем ещё один, и ещё, все они немедленно включили плазменные двигатели, активировал их так быстро, как только позволяли технические возможности.
Эти твари, не тот сброд, что напал на Ояду, сюда прибыли линейные корабли первой линии, колоссальные и внушительные, их острия венчали соборы, а по бокам располагались сокрушающие броню орудия. Всего лишь одного такого судна было бы достаточно, чтобы покорить подавляющее большинство миров, в львиной доле случаев, но сейчас их были сотни и эти корабли двигались сквозь тьму, будто самостоятельные миниатюрные планетоиды, гордые, величественные, ощетинившиеся орудиями и готовые к атаке звеньями.
— Глаз Русса, — выдохнул Ольгейр, на мгновение подняв голову, чтобы получше рассмотреть собравшихся вокруг скопление. — Никогда не видел их в таком количестве.
— Врубай всё на полную, идём как можно быстрее, — приказал Гуннлаугур. — Держите нас вне зоны досягаемости бортовых орудий и передавайте по всем открытым каналам сигналы имперского образца. Мы не ''выглядим'' как санкционированный корабль, так что можем звучать, как таковой.
«''Аметистовый сюзерен''» набрал скорость, его потрепанные двигатели грохотали и ревели. Вскоре галеон обогнали окружающие гигантские военные корабли, и все они игнорировали маленькое судно, направляясь к своей истинной цели впереди. Всё продолжалось по тому же сценарию — одиночные всплески энергии, один за другим вырывающиеся из точки Мандевиля и бегущие вперёд. Пока галеон набирал скорость менее чем в двухстах милях к верху в реальность вырвался ещё один титан глубин, он врезался в физическое пространство словно наковальня в воду, его огромные, похожие на утёсы борта всё больше и больше показывались наружу, пока, наконец не появились пылающие словно раскалённые солнца двигатели и проехать за ними не захлопнулась.
— Сильная гравитационная турбулентность по всем направлениям, — доложил усердно работающий над этой проблемой командир астронавигации. — Масс-локаторы на пределе, авгуры перегружены.
К этому моменту Ольгейр и Бальдр тщательно выискивали сигналы, как от транспортников с Ояды, так и любых признаков развёртывания фенрисцев.
— На ювике пока ничего нет, — доложил Ольгейр. — Чёрт возьми, здесь, должно быть, миллиард активных линий связи — нам повезёт, если мы сможем переходить хотя бы какую-то кодовую последовательность астартес.
— Никаких признаков транспортников, — подтвердил Бальдр. —Диапазон сканирования расширяется.
Гуннлаугур мельком взглянул на Ингвара.
— Как и ожидалось, — сказал он.
— Больше, чем я когда-либо мог мечтать, — пробормотал Ингвар.
— Мы ещё даже не близко.
«''Аметистовый сюзерен''» нёсся вперёд, достигая своей предельной скорости, но разогнавшиеся левиафаны по-прежнему регулярно его обгоняли. Более крупные корабли уже выстраивались в боевой порядок, рассредоточиваясь по небесам группам пересекающихся орудийных линий, умело разворачиваясь и смещаясь, чтобы попасть на предопределённые огневые позиции. Почти все они были традиционной для имперского флота формы, с похожими на плуг носами, и высокими готическими укреплениями на мостках. Некоторые были с кроваво красной обшивкой Механикус, в том числе несколько совершенно монструозных ковчега с тайным видами орудий, описания которых у Гуннлаугура не было. Прямо на краю построения, далеко за пределами видимости, виднелись редкие сенсорные сигналы, указывающие на корабли класса боевых барж, хотя все они были из недавно созданных кодексных орденов.
— Первые боевые столкновения! — крикнул офицер связи снизу.
Несколько секунд спустя начали поступать сообщения об фиксации источников радиации, вначале сотни, затем тысячи, они распространяясь по передним секторам подобно раковой опухоли. Корабли продолжали движение несмотря ни на что, они явно ждали сигнала. Пиктеры мостика предупреждающе замигали, когда сенсоры зафиксировали апокалиптическое количество лазерных вспышек от лэнс-излучателей.
— Держитесь подальше от основной плоскости, — скомандовал Гуннлаугур, выводя на экран схему огня — Высокая концентрация на высоте сорок пять-шесть, держитесь подальше от неё. Заходите на посадку по параболе, поддерживайте максимальную скорость.
Передние обзорные экраны начали пульсировать, вначале ярко-красным, затем оранжевым и жёлтым, свет распространялся всё дальше пока не вспыхнула целая галактика ложных новых звёзд. Скопление этих светил растекалось по пустоте подобно рваной ране — увеличивающийся вихрь пылающей плазмы и лазерных лучей с собственными ответвлениями, скоплениями и пятнами, словно какая-то миниатюрная туманность, сотрясаемая родовыми схватками крошечных звёзд.
Чем ближе они подходили, тем больше сфера битвы напоминала какое-то огромное, зарождающееся море пламени, вращающееся в величественной процессии вокруг скрытого эпицентра. Космические корабли казались на этом фоне чёрными точками, размытыми из-за жары и расстояния, и все они разряжали свои грозные батареи в уже бушующий пожар.
— С Фенриса ничего, — повторил Ольгейр.
— Мы знаем, что они здесь, — сказал Ингвар, сверяясь со сканером.
— Мы знаем, что они ''должны'' были прибыть сюда, — поправил Гуннлаугур. — И на этом всё.
Теперь расстояние быстро уменьшалась, и кровавая картина становилась чётче. Скопления кораблей поражали своими размерами, они простирались во все стороны, а количество и скорость объектов нагружали когитаторы. Всё было окутано дымчатой завесой орудийного огня — «коронами» от выстрелов, вспышками от попаданий и взрывами, от которых разлетелись шлейфы обломков, они прорывались гравитационные завихрения и попадали в безумные «рукава» обломков, длинные и беспорядочные цепи которых вращались вокруг орбиты. На носовые пустотные щиты обрушились первые сильные удары — это ещё не снаряды, а лишь осколки разрушенной адамантиевой пластины.
— Входим в гравитационный колодец Кадии, — спокойно объявил Бьяргборн. — Основные боевые действия, распределение по всей планете, теперь отображаются на экранах реального обзора с нулевым увеличением. Обозначенные цели не обнаружены.
Сама планета по-прежнему оставалась скрытой, хотя скорее из-за высвобождающейся свирепой энергии, чем из-за расстояния. Обзорные экраны с трудом переносили такую яркость, транслируя отрывистые изображения бортовых вспышек и пушечных выстрелов. Экраны были переполнены. Очертания кораблей были огромные, настоящие горы корабельного металла, вращающиеся, погружающиеся и разгружающиеся в ослепительной хореографии организованного убийства.
— Пройдись по полярными областями, — приказал Гуннлаугур. — Чем большую площадь мы покроет, тем больше шансов, что мы…
И тут раздался он — первый удар настоящего орудия, резкий треск, от которого «''Аметистовый сюзерен''» отшатнулся в сторону. Затем последовала ещё дюжина попаданий, они угодили ниже, активировал пустотные генераторы по всему периметру корабля. Противники начали разворачиваться, чтобы занять более выгодные позиции для атаки.
— Множественный прицельный огонь! — прокричал слуга за станцией ближней навигации. — Большая часть, ''все'' они приближаются на высокой скорости.
— Открывайте ответный огонь, — прорычал Гуннлаугур. — Отстреливайтесь из всего, что есть.
«Аметистовый сюзерен» стал вести ответный огонь с бортов, раскатистые очереди рассыпались волнами, окутывая галеон слабой защитой из выпущенных снарядов. В это же время корабль стал маневрировать и нырять, меняя постоянную скорость на более непредсказуемые режимы полёта, делая всё возможное, чтобы имитировать настоящие схемы уклонения. Среди бурлящих языков пламени огромные фигуры обрели тёмные, остроконечные очертания — гигантские тени на фоне огня, покрытые рёбрами и шипами, увешанные железными зданиями, их пушки превратились в ревущие разинутые пасти, а спины сгорбились, двигатели горели кроваво-красным огнём. Эти конструкции были древними, они устарели ещё во времена зарождения Империума, а теперь и вовсе разрушились из-за длительного, опустошительного воздействия Ока Ужаса.
Их оружие побелело от старости, но при этом приобрело невероятную эффективность благодаря демоническому ремеслу, заключённому в стволах. Огни корабельного мостика сияли, как живые глаза, намекая на ужасы, таящиеся внутри, — всё это было закрыто, сдерживаемо и окутано тёмными шпилями, башнями и флюгерами, проржавевшими и почерневшими от сомнительной благосклонности жестоких разумных существ. Двери ангара открылись, эскадрильи вылетели наружу, ещё больше чёрных пылинок над огненной бездной.
— Уходи вниз, ещё ниже! — приказал Гуннлаугур, наблюдая за полученным ущербом. — Эти монстры не смогут преследовать нас до самой атмосферы.
«''Аметистовый сюзерен''» снова нырнул вниз, резко уходя по спирали в гравитационный колодец Кадии, пока перед ними не возник яркий, окружённый струйками дыма край планеты, и её изуродованный страшными ранами драгоценный лик. Ещё большее количество сражающихся над головой линкоров переходили в ближний бой, обрушивая друг на друга удары новейшего оружия и извергая в пустоту тучи более мелких кораблей, жужжащих и жалящих недугов будто насекомые. Три линкора класса «Воздаяние» величественно скользнули в пустоту, каждый был окружен десятками кораблей сопровождения, эскорт не скупясь вёл огонь из лэнсов, все они столкнулись с четырьмя противниками класса «Разоритель», которые и сами были окутаны плащами из истребителей. Две группы сошлись в поединке, который вызвал тектонические ударные волны, спровоцированные взрывами ядер и перегрузки приводных механизмов, но это было лишь одно из десятков подобных столкновений, развернувшихся по всему горизонту планеты, просто ещё один фрагмент разорванного пространства. Происходящее невозможно было переварить, как-то сосредоточиться, события были чересчур ошеломляющими, слишком ''всеобъемлющим''.
— Я ни черта не могу ''разглядеть'', — проворчал Ольгейр, ударив кулаком по корпусу консоли. — Половина авгуров вышла из строя.
— Есть что-то по транспортникам? — требовательно спросил Гуннлаугур, краем глаза следя за быстро растущими показателями полученного ущерба.
— Нет, варанги, — доложил Бальдр. — Только в этом секторе, должно быть, сотня десантных кораблей, которые продолжают отправлять на поверхность посадочные модули, но ни один из них не имеет нужных идентификаторов.
— Подфюзеляжная система щитов на грани отказа, — предупредил Бъяргборн.
— Приближаются истребители! — крикнул один из слуг. — Сорок сигналов, за ними приближается ещё больше!
Мостик содрогнулся от очередной мощной атаки, снизу. Это напоминало мощные, глухие удары торпед, экраны пиктеров на время вышли из строя из-за помех, через некоторое время изрезанные изображения вернулись в фокус. Палубы задрожали, переборки треснули, а с высоты обрушился ряд ржавых обломков.
— ''Эвакуационные шаттлы подготовлены'', — раздался в коммлинке стаи голос Ёрундура. — ''Ангары под защитой. Пока что''.
Гуннлаугур прищурился. Последовало ещё больше ударов, которые ещё сильнее прогнули пустотные щиты, тем временем в поле зрения появилось первое крыло истребителей. Масштаб атаки был смехотворным, даже за гранью смехотворность. Над галеоном, в верхней части боевой сферы промелькнуло что-то настолько колоссальное, что сеть авгуров на мгновение засбоила, пересылая на процессоры безумные сигналы.
— Полный залп из носовых орудий, — приказал Гуннлаугур. — Эти истребители в приоритете — уничтожьте как можно больше. Тяжёлая Рука, что у тебя?
— Похоже что-то есть, — пробормотал Ольгейр, перебирая пальцами по кнопкам управления.
— От терминатора, сигнал плохой, но звучит как искажённый кант Черногривых. Подойдём ближе, может быть, я смогу его отфильтровать.
«''Аметистовый сюзерен''» снова содрогнулся, из-за серии ударов галеон отбросило в сторону, генераторы защитных экранов закоротило, а по нижние ярусы засыпало снопами искр. На мгновение показалось, что они падают, но затем активировалось инерционное управление и гравитационные генераторы, кашлянув, заработали на полную мощность. Панель из бронестекла разлетелась вдребезги, завыл пронзительный сигнал тревоги, прежде чем с грохотом опустились автоматические заслонки, и захлопнули воздушные шлюзы.
— Найдите этот геолокатор, — прорычал Гуннлаугур. — Ближе нам не подойти.
Впереди появился яркий линейный крейсер с сапфировым носом и золотой чеканкой, корабль частично был скрыт остальными участниками сражения, крейсер скользил сквозь ураган, чтобы появиться прямо перед «''Аметистовым сюзереном''». Стволы его орудий потрескивали голубоватым пламенем, и в движениях корабля было что-то явно противоестественное.
— Если эта штука целиться в нас... — начал было Ингвар, но тут его внимание внезапно привлёк другой сигнал.
— Фъольнир, есть что-нибудь? — спросил Гуннлаугур.
Бальдр покачал головой.
— Они либо приземлились, либо уничтожены, либо находится вне зоны досягаемости.
— Значит у нас мало времени, — сказал Гуннлаугур, вставая. — Возьмём геометку Тяжёлой Руки и будем уповать на судьбу.
После этих слов, пока артиллерия вела огонь по пустоте, ревущие истребители вышли на расстояние ведения огня, разошлись в стороны и обрушились на галеон. Артиллеристы Бъяргборна подбили несколько истребителей, превратив нападавших в облака горящего металла, но большая часть звена прошла сквозь заградительный огонь, попутно нанося пустотным щитам глубокие раны. Генераторы мигнули, на мгновение оставив галеон без защиты, и иллюминаторы мостика погасли. Ещё несколько истребителей подошли вплотную, обстреливая обшивку днища, взрывая сегменты корпуса и разбрасывая обломки, словно слюну.
— Вспомогательные двигатели! — проревел Гуннлаугур на весь мостик, прежде чем перейти на внутреннюю связь стаи. — Приготовиться к эвакуации.
Взгляд Ингвара всё ещё был прикован к линейному крейсеру перед ними, одинокой неподвижной точке среди вихря и погибели кораблей. Орудия крейсера были наведены.
— Варанги, эта штука целиться в нас, — предупредил Гирфалькон.
— Да, именно поэтому мы уходим, — сказал Гуннлаугур.
— Но он не единственный. — Ингвар указал на другой корабль, расположенного выше, он удерживал позицию среди бушующего кольца плазменных разрядов. Это был бронзово-кобальтовый ударный крейсер Адептус Астартес из ордена Ультрадесантников. Он уже проложил себе путь сквозь заросли менее боеспособных судов и удерживал позицию, одновременно обстреливая их лазерным огнём. — Я узнаю эти опознавательный знак.
— И что?
— Дай мне минутку. Одну минутку.
Гуннлаугур заколебался, и ему потребовалась всего секунда, чтобы оценить местоположение линейного крейсера, истребителей, ударного крейсера и сотен сигналов за его пределами. Приближались новые удары — они неслись к ним через прицелы, и каждый мог пробить брешь в обороне и провести галеон к мгновенному разрушению. Палубы снова зазвенели, сотрясаясь, как шкура на барабане, очень скоро последние осколки пустотного щита исчезнут.
— Минута твоя, — сказал он. — Время пошло.
Брат-сержант Каллимах с Пармениона<ref>Парменион — великий македонский полководец, соратник Филиппа II и Александра Македонского. В Warhammer 40.000 Парменион это тренировочный мир в системе Ультима.</ref> стоял на мостике «''Стрелы решимости''», наблюдая за разворачивающейся резней.
Ветеран Ультрадесанта привык к пустотной войне. Большую часть своей долгой службы он провёл на мостиках линкоров, сея смерть издалека. Правда на протяжении десятилетий, проведённых в назначении за пределами ордена, его послужной список стал зависеть в большей степени от рукопашных схваток, сражений на уровне отряда, изучения и оттачивания новых навыков, пока он не преуспел во всём из перечисленного. Однако по возвращении Каллимах испытал величайшее удовольствие снова встав за штурвал, ощутив под ногами живое сердцебиение огромного корабля, от возможности направить его мощь на благо Империума и увидеть, как враги человечества сгорают в свете мстительных огней.
Возвращение из Караула Смерти не было лёгким. Некоторые братьев продолжали утверждать, что Каллимаха изменил полученный там опыт. Для кого-то, погруженного в кодекс настолько, чтобы считать любого не-Ультрадесантника почти что еретиком, этого было достаточно, чтобы поставить на ветеран-сержанте клеймо «подозрительного». Возможно, именно по этой причине служба в Кадианской почётной роте казалась столь привлекательной. Со временем несколько братьев перестали бросать исподлобья подозрительные взгляды. Каллимах всегда оставался истинным сыном своего примарха. Его сохраняемое под давлением спокойствие никуда не исчезло, его стать не увяла, его эффективность никогда не подвергалась сомнению.
Разумеется, в нынешний час, даже такие укоренившиеся сомнения, если они оставались, стали совершенно неуместными — весь орден был мобилизован, задействованы все силы и все тактические подразделения от самого Ультрамара до края Ока и за его пределами находились в состоянии войны. Неофитов бросали в самую гущу событий вместе с ветеранами. Не осталось никаких резервов, больше не было возможности сберегать ресурсы. Всё было именно так, как предписывал примарх в своих трудах: некоторые ситуации требовали благоразумия, другие же — необузданной агрессии. Сейчас сама реальность находилась под угрозой, сам Тигурий предупреждал об этом и по этой причине сдержанность пришлось отбросить.
Так что, «''Стрела решимости''» направился в пустоту, один из главных ударных кораблей почётной роты. Это был гордый поход, в былые времена линейный крейсер доминировал бы практически над любым противником, против которого его направили, но здесь, в этом месте, «''Стрела решимости''» был лишь частью гораздо более обширных, уже собранных сил.
— Клянусь троном Терры, — выдохнул его адъютант Серрон, входя в кадианское горнило. — Это конец всего сущего.
Каллимах не ответил. У него не было привычки вести светскую беседу, командуя ударным крейсером. Он усердно готовился и развернул свои тщательно продуманные планы, как только они достигли бушующей зоны сражения. У Каллимах были собственные приказы — осуществлять высадку отрядов с крейсера, руководить атаками фрегатов, которые должны были охранять выделенные ему зоны орбитального удара, очищать пространство от вражеских кораблей и поддерживать основное направление удара боевой баржи Ордена Авроры «''Артаменас''».
Все эти задачи были выполнены, выполнялись или были практически завершены и все-таки сейчас, оказавшись в эпицентре бойни, трудно было не думать о том, что Серрон был прав. Несомненно, это конец. Или, быть может, начало. В любом случае, когда все эти пожары будут окончательно потушены, галактика уже не сможет быть прежней.
— Последние штурмовые отряды надёжно закрепились на поверхности, повелитель, — доложила главный связист, повышая голос, чтобы её можно было услышать за грохотом развернувшейся вокруг пустотной битвы.
— Все транспортные средства и капсулы развёрнуты согласно приказу, приступают к действиям.
— Очень хорошо, — спокойно сказал Каллимах, подходя к гололитической колонне, чтобы изучить тактическую ситуацию в пустоте. — Можешь передать капитану Эхиону геолокаторы для высадки, затем открыть канал связи с «''Артаменасом''», когда тот достигнет места встречи.
Примерно на несколько секунд образовалась пауза. Ударный крейсер продолжал обстрел находящихся вокруг судов, укрепляя позиции имперских сил и делая всё возможное, чтобы помешать продвижению противника, но пока в сражение не вступила боевая баржа, основная задача Каллимах оставалась невыполненной.
А потом, словно по указке какой-то высшей силы, его коммуникатор затрещал. Эта линия связи никогда не должна была открыться вновь, она была воспоминанием, о котором Каллимах поклялся никогда не говорить ни одной живой душе. Сам факт того, что она продолжала функционировать, был для ветеран-сержанта чем-то сродни удивления. С другой стороны, силовая броня была удивительной вещью, которой стоило восхищаться и которую никогда не принимали как должное.
Это мог быть любой из них. Тёмный Ангел. Кровавый Ангел. Могущественный Ангел, Палач или Железная Тень. Но, конечно, это были не они. Это был тот, кто доставлял больше всего хлопот, был самым трудным и, в конце концов, запомнился ему больше, чем кто-либо другой.
— Сын Русса, — произнёс Каллимах по закрытому каналу. — Похоже, ты просто не можешь оставить меня в покое.
— ''Приношу свои извинения'', — ответил Ингвар. — ''Я знаю, как для тебя важна процедура. Я бы спросил, как дела, если бы это и так не было до боли очевидно''.
— Ты сейчас на этом… ''корабле''?
— ''Ненадолго. Мы высаживаемся на планету. Все, что у нас есть, это наш «Громовой ястреб». Мы никогда не пересечем орбитальные огневые рубежи. Так что считай это просьбой о помощи''.
— Мы немного заняты.
— ''Я понимаю.''
Каллимах поймал себя на том, что улыбается под шлемом. Знакомый акцент, сглаженный фенрисским льдом. Волки никогда не говорили на готике на высоком уровне.
— Это нужно сделать сейчас''.''
— ''Нас это вполне устраивает. Это будет ещё одним моим долгом перед тобой''.
— Однажды я спрошу тебя о том, почему ты оказался на этом нелепом судне.
— ''Если мы справимся, то я с удовольствием тебе расскажу''.
Команда Каллимаха смотрела на повелителя. В системах появилось несколько запросов, и все они требовали срочного рассмотрения. — Если сможешь вылететь в течение следующих тридцати секунд, — сказал он, — Вокруг будет такое кольцо огня, что сможет согреть даже твою промёрзшую кожу.
— ''Спасибо тебе, брат. Да направит тебя Русс''.
— Ему не придётся. Это цивилизованный корабль.
Связь прервалась. Каллимах, повернулся к главному артиллеристу не переставая улыбаться, человек не смог скрыть беспокойства на своём посеревшем лице.
— Не смотри так встревоженно, — сказал ему Каллимах. — Приготовь орбитальные батареи и слушайте внимательно. У меня есть особое и очень интересное поручение.
Бъяргборн зашёл на порт последним, пробежав через ангар вместе со стаей. Капитан остановился у подножия лестницы, ведущей в кабину пилота, и повернулся к повелителям.
— Если бы вы позволили, то я бы высадился туда вместе с вами! - — крикнул он, стараясь пересилить рёв двигателей.
— ''Не'' задерживайся! - — крикнул в ответ Гуннлаугур. — Убирайтесь из системы, спасайтесь! Я надеюсь застать вас на Фенрисе, когда вернёмся!
Хафлои отсалютовал Бъяргборну.
Вражеские истребители обрушились на галеон всё, что у них было и по уже разрушающемуся «''Аметистовому сюзерену''» прошлись новые мощные удары. Секции корпуса разлетелись вдребезги как раз в тот момент, когда внутрисистемный корабль оторвался от ангара, сделав резкий разворот правым бортом, чтобы уклониться от падающих обломков, а затем устремился прямо в омут.
К тому времени Космические Волки уже заняли свои места внутри «Громового ястреба» – — Ёрундур в кресле пилота, Гуннлаугур рядом с ним в качестве второго пилота. Ольгейр занял место стрелка, а Ингвар – — штурмана. Ёрундур поднял машину и сделал резкий наклон, чтобы избежать столкновения с опорной колонной. Гейзеры воспламенённого прометия вырвались из резервуаров под полом ангара, поднимая камнебетонные плиты и расшвыривая балки. Несколько осколков попали в шасси «Громового ястреба», сильно отбросив его в сторону.
— Я бы очень не хотел, чтобы этот корабль стал моей могилой… - — пробормотал Хафлои.
— Захлопнись, щенок, пока я тебя не утихомирил, – — прорычал Ёрундур, прежде чем включить двигатель на полную мощность и направить «Громовой ястреб» к дверям ангара.
С потолка рухнула перемычка, разлетевшись на части от многократных попаданий, но «''Вуоко''» успел проскользнуть под ней, в самый последний момент резко снизив высоту, прежде чем Ёрундур не рванул штурвал на себя. Язык пламени устремился за ними следом, достигнув ограничителя пустотного щита и вырвавшись наружу.
На секунду сидящие сзади люди смогли посмотреть на сильно повреждённый «''Аметистовый сюзерен''» с близкого расстояния, пока «''Вуоко''» не ушёл в резкий крен на правый борт и камнем устремился к атмосфере Кадии.
Окружающие их линкоры, которые раньше казались гигантскими, теперь выглядели почти комично огромными – — великие боги пустоты, сражающиеся друг с другом дугами молний и пламени, в то время как их приспешники дрались в их тени. Вид из передних иллюминаторов «Громового ястреба» был переполнен – — корабли, корабли, а за ними ещё корабли и все они стреляли, они пребывали в постоянном движении, поддерживая плазменную завесу, которая мерцала в усеянной обломками пустоте, словно полярные сияния на промёрзлом севере.
Одинокий «Громовой ястреб» был далеко не такой привлекательной целью, как линкор, но представлял собой заманчивый кусок для множества мелких охотников, рыщущих в пропасти между титанами. Почти сразу же после того, как шаттл покинул разрушенный галеон, консоль Ёрундура начала мигать красным, сообщая о том, что на них навелись.
— Ты упоминал, что у тебя есть план, Гирфалькон, - — сухо заметил Ёрундур, уводя шаттл в вертикальное пике и направляясь прямиком к входу в атмосферу.
— Придерживайся этой траектории, - — ответил Ингвар, взглянув на сенсор, показывающий, что «''Хлаупнир''» на большой скорости отдаляется от сферы боёв, корпус «''Аметистового сюзерена''» начинает распадаться под непрерывным обстрелом. Ёрундур поднял поисковой окулус дальнего действия вверх, сканируя сотни других кораблей, прежде чем обнаружил «''Стрелу решимости''» высоко в пустоте, всё ещё неподвижную, с по-прежнему незажженными тяжёлыми орудиями.
Затем по шаттлу ударили лазерные разряды, полоснув судно по бортам, нарушив снижение и выведя его из устойчивой траектории.
— Истребители быстро приближаются, - — прорычал Гуннлаугур, переключаясь на лазерные пушки и посылая в преследователей несколько лазерных лучей. — Их много.
Ёрундур боролся за возвращение устойчивости, крутя рычаги управления, чтобы сделать «бочку». Эта задача усложнилась из-за того, что на крышу шасси обрушился шквал осколочных снарядов, которые раздирали кабели управления и врезались в броневые плиты. На шаттл наведи торпеды, что вызвало сигналы тревоги на всех постах управления.
— Где эта чёртова огневая поддержка... – — яростно начал Старый Пёс.
Затем экраны обзора в реальном времени вспыхнули жёлтым светом. Все разом.
Ингвар громко рассмеялся. Каллимах всегда был отличным стрелком, но это было уже чересчур, как будто ультрамарин выпендривался в память о старых временах.
«Громовой ястреб» упал в полную трубу яростного лазерного огня, полую колонну, образовавшуюся в результате точного кругового обстрела из направленных на планету пушек. Всё, что попадало в этот энергетический периметр: снаряды, ракеты, даже корпуса истребителей – — разрывалось на части с точностью промышленного формовочного луча.
Ненадолго укрывшись от бушующего снаружи ада, «''Вуоко''» с рёвом устремился к планете, получив возможность разогнаться до полной скорости благодаря тому, что больше не нужно было совершать манёвры уклонения.
Обстрел длился всего несколько секунд, более длительный огонь мог перегреть батареи даже ударного крейсера, но этого времени было достаточно. Через несколько мгновений «Громовой ястреб» миновал самую опасную орбитальную зону поражения и резко нырнул во внешнюю тропосферу. Обзорные экраны покраснели, на этот раз из-за трения, окутавшего несущийся корабль потрескивающим пламенем. «''Вуоко''» стал рыскать, сбитый с курса внезапным повышением давления, как раз в тот момент, когда лазерные лучи «''Стрелы решимости''» погасли.
— Переключаюсь на турбины! - — крикнул Ёрундур, резко поворачивая рычаг управления и готовясь остановить спуск. — Будет трясти!
И их действительно затрясло, «''Вуоко''» с силой врезался в сгущающуюся атмосферу, словно в твёрдую землю. Вся конструкция заскрипела, и на потолке кабины вспыхнули руны тревоги. Панель лопнула, рассыпав искры по кабине, а в одном из атмосферных двигателей началось возгорание.
— Скитна! - — выругался Ёрундур, перекрывая идущие к двигателю топливопроводы и делая резкий крен влево. Подсвеченные огнём облака ударили в нос шаттла, от чего тот резко затрясся. Ещё несколько мгновений на экранах реального обзора не было ничего, только грязно-оранжевый туман, пронизанный летящим песком и дрожащими металлическими осколками, пока «''Вуоко''» не вынырнул с другой стороны и экипаж впервые увидели Кадию собственными глазами.
Перед ними открылась широкая, скрытая дымкой равнина, простирающаяся почти до самого горизонта. Возможно, когда-то поверхность покрывала зелень, но теперь всё заволокло пылью, коричнево-серой пеленой, которая клубилась и кипела, словно живая. На многие мили во всех направлениях маршировали армии.
Целые подразделения мобильной бронетехники с грохотом проносились по пыльным полям, оставляя за собой высокие столбы дыма. В тени обломков изнывала пехота, по отдельности люди казались крошечными точками, но их было так много, что складывалось впечатление, будто сама земля начала плавится. Сверху и по бокам, на бреющем полёте носились атмосферные корабли, в то время как более тяжёлые штурмовики зависли в горизонта ровными огневыми линиями, обстреливая расположенные внизу цели.
Вдалеке, в прозрачных сумерках, можно было разглядеть едва заметный, изолированные искусственные горы, мерцающие слабыми лучами прожекторов и освещаемые вспышками непрерывных, будто барабанный бой, взрывов. Это были знаменитые касры, огромные города-крепости, которые усеивали всю поверхность планеты, внутри проживало подавляющее большинство населения мира. Всё, что находилось в пределах видимости, явно подвергалось нападению, это были неподвижные точки в охватывающем континент водовороте, который обрушился на Кадию. Длинные трубопроводы и дамбы, соединяющие касры, были центральными точками конфликта на равнинах, где сражались полки и ордена, обстреливаемые дальнобойной артиллерией и преследуемые парящими орудийными платформами. Ещё дальше виднелись поистине чудовищные боевые машины – — титаны, марширующие на фоне пылающего горизонта в составе атакующих групп, возвышаясь над всем остальным на поле боя, их огромные корпуса украшали непрерывные удары орудий.
— У меня есть геометка, - — мрачно сказал Гуннлаугур. — И мы очень далеки от того места.
Ёрундур опустил «Громовой ястреб» ещё ниже, уходя в сторону от места наибольшего горячих боевых действий, и нацелился на гряду выщербленного ветром гранита, тянущуюся на северо-восток. Пока шаттл снижался, шум боя становился всё сильнее, соперничая с оглушительным рёвом двигателей, заполнивший кабину пилота.
— Обнаружено наведение орудий - — добавил Ингвар, передавая векторы атаки Ёрундуру. — Наш небольшой спуск не остался незамеченным.
— А ещё мы потеряли лазерную пушку, - — сказал Ольгейр. — Она сгорела во время снижения.
Ёрундур насмешливо фыркнул, дёрнул рычаги управления вниз, и «''Вуоко''» стремительно понёсся к земле.
— Обстреляны, наполовину выгорели, оказались в меньшинстве и уже потерялись, - — пробормотал он. — Отличное начало.
Космические Волки практически сразу попали под обстрел. Бальдр почувствовал удары по нижней части шаттла, в районе отсека для экипажа, который летел в окружении перевезённого с галеона оборудования – — грудами перевязанных кабелем и привинченных к полу сенсорных коробов, а также ящиков с припасами, из-за чего отсек казался тесным даже для их скромного по размерам экипажа.
Бальдр не обращал внимания на шум снаружи, вместо этого сосредоточившись на тактических экранах и транслирует ими светящихся завитках. Проблема заключалась не в отсутствии сигналов, а в их подавляющем количестве. Каждая линия связи была забита десятком разных каналов, работающих на одной частоте. Время от времени удавалось поймать что-то складное, прежде чем очередная отчаянная вокс-передача не заменяла собой это сообщение. Некоторые переговоры были имперскими, множество диалектов готика и боевого кода, искажённых расстоянием и помехами, не говоря уже о шифрах. Какие-то были переданы противником и звучали как смесь мощного рыка и звериного хрюканья. Бальдр тщательно записывал названия полков и их позиции, когда получалось всё расслышать, извлекая из путаных и перемежающихся сводок всю возможную информацию. Хафлои работал за терминалом рядом с ним, раскачиваясь в такт покачиванию шаттла и точно так же пытаясь разобраться в сотнях снимков.
— Чёрт возьми, это отвратительно, - — пробормотал Хафлои, ударив кулаком по корпусу экрана, чтобы прояснить изображение.
Но это не требовалось. Только не для Бальдра. Впервые за целую вечность его разум был ясен. Чем дальше они продвигались по кадианскому ландшафту, несмотря на шквал огня и звуки боя снаружи, тем яснее всё становилось. Будто кто-то убрал груз с его плеч. Зрение больше не затуманивали зрение, а мысли не замедлялись из-за постоянных болей в глазах. Бальдр действовал быстрее, чем когда-либо с момента пробуждения на «''Хлаупнире''», его пальцы работали увереннее, а суждения были твёрже.
— От Ольгейра по-прежнему ничего не слышно, сказал он, расширяя диапазон действия авгуров и пытаясь зафиксировать что-нибудь стабильное. — Мы можем отклониться от курса на сотни миль.
— Если повезёт, - — сказал Хафлои.
Однако по мере продвижения общая картина вырисовывалась всё более детально. Зона боевых действий была огромной и простиралась далеко по изобилующему низменностями континентальному массиву. По всем направлениям находились многочисленные касры, хотя основная их масса располагалась вдоль горного хребта. Имперские силы и войска предателей высадились на открытой местности и боролись за преимущество, пытаясь завоевать господство и прорваться к стратегическим сетям касров. Было ясно, что враг всё это время одерживал верх, главным образом из-за превосходящей численности, особенно на северо-западе, но бои по-прежнему были очень ожесточёнными. Это была тотальная война – — в космосе, на суше, в городах, в пустошах.
Бальдр внимательно изучал гололиты, быстро перебегая глазами по беспорядочным светящимся точкам и векторных индикаторов, которые сопровождала непрерывная, неразборчивая болтовня по воксу. На экранах появились узоры, вначале в виде нечётких переплетений, которые позже стали яснее. Создавалось впечатление, что показания сканера дают тебе едва видные, размытые, визуальные подсказки, заметные лишь крае глаза и исчезающие, когда смотришь на них прямо.
Бальдр поднялся с места и пошатнулся, когда на корабль налетел резкий порыв ветра, затем он направился к боковом люку через узкий проход. Когда он добрался до цели Ёрундур уже посадил «Громовой ястреб» на землю, раздался глухой стук шасси. Внешние люмены выключили, двигатели заглушить. Даже внутреннее освещение стало тусклым, окрасив окружение в тускло-красный цвет. Пока резко остывающий металл лязгал и тикал от напряжения, по связи стаи раздался голос Гуннлаугура:
Бальдр открыл люк. Внутрь ворвался прохладный ночной воздух, пропитанный запахом пролитого топлива и гари. «Громовой ястреб» стоял высоко, на узком выступе восточного склона хребта, который Бальдр осматривал с воздуха. Он спрыгнул с металлической опоры, ботинки захрустели по рыхлой земле. Остальные члены стаи спустились с дымящегося корпуса шаттла. Ёрундур и Ольгейр немедленно занялись ремонтом, открывая панели и копаясь в дымящихся двигательных отсеках. Бальдр повернулся, чтобы посмотреть на восток.
Они перевалили через гребень, миновали зазубренные пики и с трудом спустились под защиту изломанных вершин. Участок ровной земли, который они нашли, был меньше тридцати ярдов в поперечнике – — Ёрундур сотворил маленькое чудо, посадив их здесь. Земля перед ними круто уходила вниз, переходя в скрытые тенью овраги. На землю наползала ночь, хотя под всеохватывающими слоями смога не было видно ни одной звезды, а далёкий горизонт освещался вспышками. Звуки боя: грохот миномётов, рёв двигателей – — доносились со всех сторон.
Когда небо на севере взорвалось особенно сильной серией раскатистых взрывов, на короткое время стали видны далёкие силуэты касра и совершенно чёрные конусы на фоне бушующего пламени, прежде чем их снова поглотила темнота.
Бальдр вдохнул свежий воздух. Несмотря на запах битвы, в нем было что-то бодрящее. При других обстоятельствах и в другое время этот мир мог бы стать прекрасным – — с чистыми ветрами и ледяными вершинами.
— Они повсюду, - — сказал он, как только Гуннлаугур подошел и встал рядом.
— Бои?
— Как ты и сказал. Они не хотят рисковать. Нашёл что-нибудь, что может нам пригодиться?
— Я не уверен. Никаких сигналов от кораблей с Ояды, может быть их сбили, а может быть и нет. На мгновение мне показалось, что получилось поймать что-то из имперских сводке донесений. В них говорилось о волках Фенриса, занимающих позиции в одном из касров. Я не смог разобрать название – — их сотни. Каср Аллок? Каср Ревок? Я не знаю. На наши картографические данные нельзя положиться. Но это уже кое-что. Упоминание.
Гуннлаугур кивнул.
— Да. Чем глубже продвигаешься, тем ожесточённее бои. Именно там должен быть Рагнар.
— Он бы так и поступил. - — Затем Гуннлаугур посмотрел на Бальдра. — Но... ты. У тебя другой голос.
— Мне нравится здешний воздух.
Гуннлаугур тоже это видел. Он неопределённо хмыкнул.
— До тех пор, пока это будет продолжаться. - — Затем варанги хлопнул Бальдра по руке. — Но я рад, что это нашло в тебе отклик, брат.
Бальдр ещё мгновение смотрел в темноту, туда, где был освещённый огнём обелиск. — Как давно Империум удерживал это место? задумчиво спросил он.
— Может быть Ньяль знает, - — сказал Гуннлаугур, отворачиваясь, и в его голосе не прозвучало особого беспокойства. — Но будем надеяться, ради твоего же блага, что его здесь нет.
— Значит, мы снова перемещаемся?