6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
Вскоре он наткнулся и на первые следы боя. У входа в оружейную были разбросаны изувеченные тела полудюжины сервов, рассечённых когтями и разодранных клыками. Повсюду виднелись брызги ещё тёплой крови. Апотекарий покачал головой от отвращения к зверствам чужаков.
Он продолжал бежать прямо к апотекариону, жертвуя осторожностью ради стремительности. Он Астартес знал, что может в любой момент столкнуться с ксенотварями, но не осмеливался тратить время, вверив свою судьбу скорости реакции и преданному цепному мечу.
Риск не окупился. Обогнув угол, он увидел перед собой пару хормогаунтов и врезался в них с такой силой, что оба чужака покатились по палубе.
На бегу Эмфидио видел бесчисленные схватки с кишащими на палубах тварями. Удерживавшего ключевой проход боевого брата он прикрыл неприцельным огнём. Апотекарий пробегал мимо раненных сервов, не слушая их криков и мольбы. Не было времени обработать их раны. Не было времени даже даровать им Покой Императора. Его цель была ясна, а медлить было нельзя.
Наконец, он увидел перед собой апотекарион и понял, что битва добралась и туда. Участок коридора перед ним, обычно пустой, на случай если для размещения необычайно большого количества раненных потребуется дополнительное место, был завален телами и людей, и чужаков. Мёртвые тела сплетались, гильзы и оторванные конечности плавали в лужах, где чуждый ихор богохульным образом смешивался с человеческой кровью. Перед дверями лежали сложенные наспех баррикады, а за ними стояли на страже огневые команды сервов и одинокий Железный Властелин. Цвета его доспехов шестой модели почти стёрлись дочиста, лишь пятна киновари на шлеме выдавали, что перед ним - боец шестой Шестой роты.
Увидев подходящего апотекария, сервы встали на изготовку и отсалютовали. Они тяжело дышали, их глаза метались между ведущими в коридор дверями, но лазерные ружья крепостные сжимали крепко и с похвальной решимостью.
- Мы понесли потери во время кампании, брат. Шестая рота также отвечает за оборону двигателей, а их защитников крепко прижали в начале боя. Мы разделили силы, чтобы отправить туда подкрепления согласно приказам эпистолярия Элеронда. Если двигатели выйдут из строя, мы не сможем вступить бой с кораблём чужаков, когда восстановится энергоснабжение.
- Спасибо, брат, - сказал Эмфидио с напускным спокойствием. Сейчас он был рад, что надел шлем, ведь бесчувственный керамит скрывал его ярость. – «Он так рискует геносеменем и раненнымиранеными, чтобы убить разведчика-тиранида?»
- Нашим приказы не понравились, брат. Они знают, что на кону, - добавил Ют, словно прочитав мысли. Эмфидио ничего не ответил.
- Хальга<ref>Хальга - датский король, жил где-то в шестом веке, фигурировал в эпосе «Беовульф» как родич Хротгара.</ref>, Унферт<ref>Унферт - приближённый датского короля Хротгара, отдал Беовульфу меч для битвы с матерью Гренделя.</ref>, - Элеронд вызвал боевых братьев по воксу. - Схема нападения тиранидов меняется. Они засекли баргези. И идут за ними.
- ''Принято'', - ответил Хальга недрогнувшим невозмутимым голосом.
- Их организмы-вожаки ещё не вступили в бой. Возможно, для них это станет стимулом показаться. Я иду к вам. Нельзя позволить им вкусить плоть баргези.
- ''Брат Элеронд'', - ответил апотекарий уставшим голосом.
- Тираниды засекли баргези. Всё Их всё больше и больше их направляются направляется в трюм.
''- Тогда тебе стоит им помешать, Элеронд. Апотекарион завален мёртвыми и умирающими. Мы едва можем помешать зверям поглотить плоть наших братьев, что уж говорить о чудовищах, которых не следовало брать на борт корабля.''
Эпистолярий слышал стук копыт и рёв голодных пастей. Приближалась новая волна.
- Их много, Эмфидио. Ты сам знаешь, что произойдёт, если нас сломят. Возможно, что ты понадобишься здесь.
''- Мой долг - перед ранеными и геносеменем, Элеронд. Ради него я отдаю и клинок, и жизнь.''
Посох Элеронда засверкал словно молния, разящая надвигающихся чужаков. Каждым ударом он проламывал черепа и крушил жизненно-важные органы, но скольких не убей, поток не останавливался, гонимый ненасытной жаждой нового генетического материала.
А вокруг боевые братья из восьмой Восьмой роты бились с решимостью, которая наполнила бы гордостью сердца даже самых хладнокровных Железных Властелинов. Воистину они были мастерами цепных клинков и болт-пистолетов, каждым спуском курка и взмахом меча отправляющими истекающих кровью тварей навстречу смерти. Мечи дымились, забиваясь мясом чужаков, но воины продолжали сражаться. Даже когда зубья остановились, не в силах больше дробить плоть, космодесантники продолжали сражаться, разя ими с ещё большей яростью. Цепные мечи были такими тяжёлыми, что в руках Адептус Астартес сами по себе могли отсекать лапы ксеносов.
Но тиранидов было слишком много. Элеронд чувствовал, что даже сверхчеловеческие организмы его боевых братьев устают от напряжения. Наседающая орда раздирала доспехи, местами уже текла кровь, лишь приводя врагов во всё большее неистовство.
«Нет. Отступление шло слишком организованно. Они что-то замышляют».
И его подозрения оправдались. В конце коридора появился зверь больший, чем любой из прежде встреченных им в сей битве. Больший, чем даже космодесантник в терминаторских доспехах, заполнивший весь коридор своей тушей, царапавший стены четырьмя руками-косами длинной с человека. Их лезвия покрывала человеческая кровь, и она же стекала густыми ручьями из усеянной клыками пасти. Даже сквозь заглушавшую всё тень Элеронд чувствовал зловещий разум. Тварь посмотрела прямо на него тёмными мерцающими глазами, изучая, и видя лишь добычу. Эпистолярий знал, что чудовище легко пробьётся через запечатанную переборку в трюм, если ему не помешать.
- Чего же ты ждёшь, зверь? - прошептал он.
Элеронд скрипнул зубами, чувствуя, как руки содрогаются от удара когтей первого воина по древку. Он едва успел парировать удар, способный рассечь его пополам. К счастью, в узком коридоре громадные звери могли идти только по однуодному. Пусть у них было преимущество в силе, численности и выносливости, и они это знали. Тираниды намеревались пустить ему кровь, истощить, ожидая ошибки.
Взревев от усилий, он отбросил когти прочь и ударил посохом в колено со стремительностью, не сочетающейся с усталостью. Тень в варпе всё ещё затуманивала его психические чувства, отчего он не мог наполнить посох сверхъестественной силой. Но сверхчеловеческой мощи космодесантника было достаточно, чтобы раздробить тошнотворно треснувший коленный сустав. Тварь взвыла от боли, падая на палубу от силы удара по подогнувшейся сломанной ноге.
Пробудились все инстинкты самосохранения. Бешенство и паника затопили взгляд прежде холодных и расчётливых глаз. Из ударов пропало всё мастерство. Ксенос-воин щёлкал челюстями и размахивал когтями, пытаясь добраться до библиария. Элеронд с трудом отражал навершием посоха летящие к груди лапы, чувствуя, как каждый неистовый удар отдаётся по всему телу. Наконец, он снова взмахнул посохом, на этот раз обрушив его тяжёлый вымазанный в ихоре набалдашник на щеку зверя. Хрустнув, разбилась челюсть, бритвенно-острые зубы разлетелись как град. Мёртвый чужак пал.
Элеронд едва успел принять защитную стойку ''аминья'', когда на него бросился второй воин-тиранид. В отличие от первого, неистово размахивавшего живыми клинками, основные конечности его собрата по рою были сплавлены с длинноствольной пушкой. Зверь тут же открыл огонь, и воздух наполнился вихрем смертоносных кристаллов. Часть попала в первого зверя, изрешетив тушу, но ещё больше - в Элеронда. Многие бессильно раскололись о доспехи, измочаленные, но выдержавшие огонь. Однако один нашёл слабое место, впившись в сочленение между защищавшей ногу пластиной и намудникомнагрудником. Элеронд взревел от боли и рухнул на колено, чувствуя разъедающую плоть кислоту.
Заметивший слабость зверь шагнул к нему, намереваясь прикончить жертву меньшими руками-клинками. Эпистолярий нащупал болт-пистолет павшего брата Хальги и опёрся на пол. Схватив оружие, чувствуя по весу, что там осталось всего два снаряда, он одним движением вскинул его, прицелился и выстрелил оба. Первый попал в глаз наступавшего зверя, ослепив его и разорвав мозг. Второй влетел в распахнутую пасть, выбив зубы, и взорвался уже пронзая глотку. Взрывы не оставили ничего на месте головы кроме окровавленного пня и ударившего в потолок чернильно-чёрного фонтана ихора. Зверь простоял, шатаясь, а затем рухнул на спину своего сородича, вместо крови продолжая истекать жижей.