1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=22
|Сейчас=1112
}}
{{Книга
— Ну что ж, Шира Хаген, — сказала Тзула, поворачиваясь, чтобы последовать за Эпиметеем, который уже двинулся вглубь густых джунглей. — Добро пожаловать на Пифос.
==='''ГЛАВА ДЕСЯТАЯ'''===
'''785960.M41 / Крепость Терменос. 1,328 километров к югу от горы Олимпакс, Пифос.'''
Снаряд «Адского молота» врезался в грудь демона, пробивая плоть так, словно это был хворост, и разрывая раздутое тело. По все стороны полетели ошмётки и брызги крови. Не ведающая о прекращении своего существования тварь стояла на месте ещё несколько мгновений, а затем рухнула грудой дымящихся останков. Её сородичи никак не отреагировали на распадающийся труп, и армия нерождённых продолжила наступать на вход в горную крепость, представлявший собой зев пещеры.
— Перезаряжайте! Перезаряжайте! — рявкнул Удар со своего командного кресла внутри «Адского молота»
Три дюжих катачанца приступили к выполнению его приказа: один управлял механизмом открытия казённика, в то время как двое других поднимали и вставляли огромный снаряд. Они уже и не помнили, как часто повторяли этот процесс за последний год.
Вынужденный покинуть Олимпакс, 183-й разделился и отправился на все четыре стороны света. Те, кто двигались на своих двоих или на немногих оставшихся единицах бронетехники, рассеялись по главному континенту – Пифосу-Прайм – а летевшие на борту «Валькирий» и других летательных аппаратов устремились к самым удалённым континентам и островам. Полковник вместе с несколькими членами экипажа танка, инквизитором, космодесантником и ксеносом отправился прямиком к Крепости Хана — одной из крупнейших крепостей, остававшихся в руках катачанцев. Там было почти двести бойцов Удара. Путь через болота и густые джунгли занял тридцать дней, в течение которых группе приходилось бороться не только с окружающей средой, но и с многочисленными хищниками, в чьих глазах сверхтяжёлый танк выглядел как неплохой объект охоты. Катачанцы себе не изменяли, поэтому по итогу черепа трёх решивших напасть зверей стали украшать корпус боевой машины.
Прибыв в Крепость Хана, они обнаружили там склеп.
Вдоль всего подъезда к огромному горнодобывающему комбинату виднелись изуродованные тела: некоторые насажены на толстые деревянные колы, другие же просто валялись на простецкой дороге, представляющей собой утрамбованную земляную насыпь. Несколькими неделями ранее Крепость Хана успешно отбила штурм Абаддона, что было первой хоть сколько-нибудь значимой победой имперских сил, но сейчас от её защитников остались лишь осквернённые трупы, а от самой твердыни – выжженная оболочка.
На связь с Ударом выходили другие подразделения катачанцев, и пока «Адский молот» медленно продирался через деревья и болота в сторону крепости Терменос – удалённой, но относительной удобной в плане обороны шахте на юге Пифоса-Прайм – он служил полковнику не только грозной боевой машиной, а ещё и в качестве мобильного командного центра. Со всей планеты поступали доклады от небольших групп джунглевых бойцов: дюжина катачанцев укрылась в Высоком Пике, где двенадцать мужчин и женщин защищали почти тысячу жителей; три «Валькирии» нашли пристанище в твердыне на горе Буран – второй крупнейшей крепости на планете, которую теперь обороняли пятьдесят катачанцев с авиационной поддержкой; тридцать солдат из «Бригады дьявола» целый месяц пешком добирались до трёх горных крепостей на Плато Глейзера.
Танк полковника стал чем-то гораздо большим, нежели просто боевая машина. Он стал сплачивающим и объединяющим фактором. Символом непокорности Пифоса. «Адскому молоту» даже дали собственное имя – ''«Бич предателей»'' – за множество убитых слуг Архиврага в ходе боя при отступлении из Олимпакса. Пока он катился по болотистым джунглям, к нему стекались беженцы из захваченных горных крепостей и отбившиеся катачанцы, а вокс-операторы вели передачу круглые сутки в попытке собрать выживших. К тому моменту, как Удар добрался до крутого подъездного пути к крепости Терменос, за ним шагало больше двух сотен катачанцев и вооружённых гражданских.
Теперь можно было вести настоящую войну.
Руководя своими силами с удалённой базы, полковник организовал партизанскую кампанию против оккупантов. Небольшие группы катачанцев совершали постоянные нападения на вражеские патрули, нанося удары из труднодоступных укрытий, а затем растворяясь в джунглях, фактически невидимые для противника. Войска Абаддона ответили на это изменением тактики и стали посылать более крупные отряды, вот только в результате количество патрулей уменьшилось, и джунглевые бойцы переключились на оказавшиеся уязвимыми объекты Архиврага. Словно призраки, они действовали во вражеском тылу, где уничтожали топливохранилища, тайники с оружием и запасы боеприпасов прежде, чем кто-либо вообще обнаруживал их присутствие. 183-й не одерживал великих побед, и история не запомнит каких-то эффектных моментов, однако, именно такие небольшие акты саботажа и сопротивления позволяли катачанцам воевать и дальше, тянуть время в тщетной надежде на то, что однажды прибудут подкрепления для освобождения Пифоса.
Несмотря на все крошечные триумфы, несмотря на попытки принести смерть захватчикам тактикой тысячи порезов, три вещи продолжали мешать Удару вести его теневую войну.
С самого начала кампании противник глушил вокс-сигналы механическими или мистическими средствами, что делало практически невозможной связь на большом расстоянии. У пифосских шахтёров имелась собственная радиокоммуникационная сеть, но она работала на частотах малой дальности действия, то есть горные крепости должны были выполнять роль ретрансляционных станций и передавать сообщение дальше до тех пор, пока его не получал адресат.
Прошёл почти год с тех пор, как Бригстоун эвакуировал бронетехнику, и за всё время он ни разу не выходил на связь ни с кем из 183-го. Враги не использовали против катачанцев боевые машины, а значит, корабли, скорее всего, не попали к ним в лапы, вот только пропажа танкового командующего наводила Удара на мысли о том, что он вместе со своим драгоценным грузом стал жертвой гигантских морских хищников, на фоне которых сухопутные твари казались карликовыми.
Отсутствие бронетанковых подкреплений мешало осуществлению некоторых наиболее амбициозных планов полковника, желавшего нанести по силам Хаоса ответный удар, а способность противника чуть ли не по желанию пополнять численность войск ещё сильнее усугубляла ситуацию. Штурм Олимпакса оказался возможен лишь благодаря появлению армий варпа и отсутствию у Удара заблаговременных разведданных, что позволили бы создать эффективную оборону или осуществить запланированную и организованную эвакуацию. В таком крупном городе-улье, как Атика, наверняка в той или иной степени продолжали действовать ячейки сопротивления, и неважно, сколь крупными были силы оккупантов. Полковник лично знал о как минимум шестерых джунглевых бойцах, которые остались, чтобы вести повстанческую деятельность после отступления из столицы остальных сил полка, однако, как и в случае с Бригстоуном, за почти год никто ничего о них не слышал.
За месяцы, прошедшие с тех пор, как в Терменосе была устроена база, количество варп-сущностей увеличилось, и Тзула с Эпиметеем решили вернуться в Атику, вознамерившись если и не остановить поток демонов, то хотя бы разобраться в ситуации. В перспективе они бы могли добыть крайне важную и полезную для сопротивления информация. С другой же стороны, и инквизитор, и космодесантник продемонстрировали себя незаменимыми бойцами в ходе отступления из Олимпакса и после. Полковник возражал против ухода этой парочки, но, в конце концов, кто он такой, чтобы ставить под сомнение суждения представителей Священного Ордоса и Адептус Астартес?
Оба практически не разлучалась после чудесного появления Эпиметея из глубин горной крепости. Ни молчаливый космодесантник, ни скрытный инквизитор, не собирались ничего объяснять полковнику. Хоть между ними, вне всяких сомнений, и не могло появиться никакой романтической связи, бронированный гигант, судя по всему, взял на себя роль защитника Тзулы.
Защитниками теперь оказались и полковник вместе с небольшой группой бойцов, обороняющих Терменос, ведь Абаддон перестал нападать исключительно на крупные крепости и ульи и стал атаковать вообще любые появляющиеся цели вне зависимости от того, стратегические они или второстепенные. Неважно, было ли это убежище катачанцев или безопасная гавань для беженцев из какого-нибудь города. Магистр Войны уничтожал поселения Пифоса одно за другим, так что, рано или поздно, силы Хаоса пошли бы на штурм Терменоса. И сей час, наконец, пробил.
Раздался глухой выстрел из пушки «Адский молот», гулко отозвавшийся в командном отделении танка. Благодаря глушителям звука и подавителям отдачи, установленным К’сии, уровень шума снижался до приемлемого уровня. Джокаэро, который не отправился с Тзулой в Атику, скакал туда-сюда внутри танка, проверяя ряды приборов, настраивая автоматику и меняя конфигурации. Несмотря на все уже сделанные волосатым существом улучшения, ему ещё много предстояло работать над боевой машиной.
По крутой дороге к крепости поднималось всё больше неуклюжих болезнетворных чудовищ, которые были как будто бы неуязвимы для лазерного оружия катачанцев и ополченцев, занимавших позиции за камнями и баррикадами ближе ко входу. За демонами шагали фигуры в силовой броне: Чёрные Легионеры и неопознанные изменники в багровых доспехах, что использовали рогатых зверей в качестве щита из порченой варпом плоти. Спорадический болтерный огонь вынуждал человеческих защитников прятаться, благодаря чему передовой отряд Хаоса мог продвигаться всё дальше.
Приказав экипажу танка не стрелять до самого последнего момента, полковник ждал, когда гнилые демонические тела из передних рядов окажутся в пределах досягаемости каждой системы оружия «Адского молота».
— Огонь из всех орудий, — велел он, стоило противнику приблизиться на достаточное расстояние.
Огнемёты с тяжёлыми болтерами сжигали и разрывали на куски долговязых циклопов, которые с ужасными завываниями возвращались туда, откуда явились, а лазпушки и автопушки били по астартес-предателям, заставляя их отступать. В результате этого опустошительного обстрела даже погибло несколько космодесантников. Теперь, когда противник перестал вести огонь на подавление, катачанцы и горные ополченцы выскочили из укрытий и принялись добивать тех, кого не уничтожил сверхятжёлый танк, но павшие демоны представляли огромную угрозу даже в ослабленном состоянии, ибо размахивали ржавыми мечами, при контакте с коими мгновенно растворялась любая плоть. Одна особенно зловредная тварь успела прикончить девятерых человек, прежде чем погибнуть от многочисленных ран.
Высунувшийся из башенного люка Удар заметил, что астартес-изменники снова перешли в наступление, поднимаясь по склону холма и укрываясь за камнями, пока люди были заняты добиванием демонов, которые упорно отказывались умирать.
— Вперёд, — приказал полковник, закрыв люк и вернувшись в командирское кресло.
Тамзариан дал задний ход, выехал из-за скальной стены, скрывавшей весь корпус машины ниже башни, и устремился вниз по склону прямо к наступающему противнику. Катачанцы и ополченцы бросились врассыпную, освобождая дорогу танку, что начал сокрушать своими широкими гусеницами тела хворых демонов.
Экипажу внутри «Адского молота» казалось, будто они вообще едва едут, и единственным признаком продвижения вперёд служила слабая дрожь каждый раз, стоило машине раздавить очередного врага. Модификации К’сии затрагивали не только броню и вооружение танка. Адаптивная термическая камера сгорания модели «Фаэтон», приводящая танк в движение, была форсирована и перенастроена, поэтому, когда Тамзариан решил газануть на одной из равнин возле Терменоса, «Адский молот» успел достичь скорости в сто шестьдесят шесть километров в час, прежде чем раздалось хоть сколько-нибудь заметное дребезжание корпуса.
«Адский молот» остановился примерно в пятнадцати от новой линии фронта, и впервые за бой ожила пушка «Разрушитель». Оружие, используемое для уничтожения стен крепостей, прекрасно справлялось и с валунами, за которыми прятались изменники. Каждый громогласный взрыв сопровождался взметаемыми в воздух кусками камня, фрагментами доспехов и частями тел, а после на склон обрушивался дождь из пыли и осколков. Используя командную машину в качестве укрытия, защитники Терменоса тоже открыли огонь. Они не давали предателям высунуться, благодаря чему крупнокалиберная пушка могла безнаказанно с ними разделываться.
Полковник был привыкшим к шуму битвы ветераном, поэтому между выстрелами «Адского молота» он смог различить новый звук.
— Прекратить огонь, — приказал Удар к вящему недоумению стрелков.
Замолчали большие орудия, стихли треск и вой второстепенных систем вооружения. Вот оно. Слабый, едва различимый, но характерный шум двигателей. Полковник отодвинул задвижку наблюдательной щели, однако, крошечное отверстие не давало ему нормального обзора. Рискуя попасть под вражеский обстрел, полковник высунул голову из верхнего люка настолько, чтобы глаза оказались ровно над ободом. Катачанцы, использовавшие танк в качестве мобильного укрытия, продолжали поливать космодесантников-предателей лазерным огнём, поэтому те не высовывались из-за немногих оставшихся в целости камней. Шум двигателей стал громче. Обратив взор на юго-запад, Удар увидел источник звука.
Полковник захлопнул за собой крышку люка и спрыгнул обратно в командное кресло.
— Вражеские бомбардировщики на два часа. Всего три, плюс сопровождающие истребители, — объяснил он.
Все прекрасно понимали, в насколько затруднительном положении оказались. Танк находился на открытом склоне холма, а верхняя часть его корпуса представляла собой цель, по которой было практически невозможно промахнуться. Их шансы выжить в следующие несколько минут стремились к нулю.
— Мне нужно решение для стрельбы, немедленно.
Удар беззвучно выругался. Неужели всё это было уловкой, чтобы выманить его? Силы противника казались слишком малочисленными для захвата горной крепости, а десантники-предатели явно не желали идти на полноценный штурм.
Под едва слышный шум моторов и жужжание передаточного механизма, башня быстро развернулась, и пушка «Адский молот» поднялась под необходимым углом. Экран комплекса целенаведения главного стрелка заполнился обозначающими врагов значками, после чего он, не без помощи К’Сии, стал крутить ручки регулировки и настраивать приборы до тех пор, пока в перекрестье не оказалась одна-единственная цель.
— Орудие наведено на цель, — доложил главный стрелок, поворачиваясь к полковнику.
— Стрельба по готовности, — скомандовал Удар.
Не мешкавший ни секунды стрелок вдавил кнопку огня, вслед за чем раздался приглушённый выстрел, гулко отозвавшийся внутри танка.
Один из крупных красных значков тут же пропал с экрана стрелка.
— Есть попадание, шеф. Мы его достали! — восторженно крикнул стрелок, но его радость продлилась недолго. — Они ломают строй. Бомбардировщики разделяются.
Полковник пал духом. Если бы самолёты летели плотным строем, тогда был бы шанс уничтожить оба бомбардировщика. Теперь же, когда нужно поворачивать башню и ещё выше поднимать пушку, им повезёт, если удастся сбить хоть ещё один. Не дожидаясь приказа, главный стрелок и К’сии захватили в перекрестие следующую цель. В этот раз Удар ничего не сказал, а просто кивнул. Сейчас оставалось надеяться лишь на то, что последний бомбардировщик промахнётся, дав экипажу танка возможность совершить ещё выстрел, вот только всё равно оставались сопровождающие истребители. Открытая верхняя часть корпуса представляла собой лёгкую мишень для любого пилота, который хоть немного умел стрелять.
«Адский молот» слегка затрясся несмотря на уменьшенную отдачу.
— Второе попадание, шеф,— мрачно произнёс стрелок спустя несколько мгновений.
К удивлению всех, кто набился в тесное командное отделение машины, он добавил:
— Другой бомбардировщик тоже исчез. И истребители. С экрана целенаведения вообще все пропали.
Не дожидаясь подтверждения от К’сии по поводу корректного функционирования приборов, полковник поднял люк, чтобы лично посмотреть, до сих пор ли вражеские летательные аппараты в небе. Хор ликующе вопящих катачанцев и ополченцев убедил его в обратном ещё до того, как его взору открылись тянущиеся к земле следы чёрного дыма и падающие обломки. Теперь небеса полнились шумом иных двигателей. Это были более громкие и быстрые машины в количестве пяти штук, и, когда они проносились над Ударом, полковник хорошо рассмотрел обозначения на их чёрных корпусах. Как оказалось, самолёты ещё и принадлежали дружественным силам.
Катачанец с благоговением и трепетом наблюдал, как четыре машины нарушили строй и развернулись, чтобы, вне всяких сомнений атаковать с бреющего полёта астартес изменников, всё ещё прячущихся в укрытиях ниже по склону. Последний летательный аппарат, на чьей крыше сразу за фонарём кабины располагался миниатюрный кафедральный собор, ушёл перпендикулярно вверх, после чего грациозно развернулся на сто восемьдесят градусов и по крутой спирали устремился вниз, к склону холма. Прятавшиеся там изменники повыскакивали из-за камней. Крутой наклон позволял им ещё быстрее мчаться в сторону джунглей, которые вдруг стали выглядеть гораздо более привлекательным укрытием. Прекратив снижение в самый последний момент, выкрашенная в чёрный машина сбросила свой бомбовый груз на бегущих космодесантников с высоты, едва ли достигавшей и пяти метров. Вот только действие оружия отличалось от того, что ожидал увидеть полковник.
На тех, кто оказался рядом с местом падения бомбы, она оказала разрушительный эффект, но гораздо большее количество изменников ближе к границе радиуса поражения просто застыли, будто бы время ненадолго остановилось. Их движения постепенно ускорялись, однако, за те медленные словно ползучий ледник секунды, пока космодесантники возвращали себе прежний темп, четыре истребителя поддержки развернулись и убили большую часть предателей. Несколько астартес пережили вмешательство со стороны новообретённых союзников катачанцев и уже почти добрались до того места, где каменистый склон холма переходил в заросли. Удар собрался скомандовать своим бойцам начать преследование, как вдруг отбрасываемые джунглями тени осветились актиническим светом, и в мгновение ока из ниоткуда материализовались десять фигур в костяно-белых терминаторских доспехах. Ещё через мгновение они добили убегавших изменников сосредоточенным огнём из штормовых болтеров.
Лишь через некоторое время поражённый увиденным полковник вдруг осознал, что его за штанину дёргает вокс-оператор по имени Укларис. Удар взглянул вниз, во тьму командного отделения, где потный связист пытался передать ему наушники портативного вокса.
— Что там, Укларис? — спросил полковник, чьё внимание до сих пор привлекали бронированные фигуры ниже по склону, которые теперь, судя по всему, изучали трупы убитых предателей.
— Тут кто-то по воксу, шеф. Говорит, что он лорд Азраил из Тёмных Ангелов. Будет говорить только с вами.
'''787960.M41 / Улей Атика, Пифос'''
Григор Миттел, хотя он уже не помнил, чтобы его так звали, нёс руду, выполняя данный ему приказ. Красный пифосский кристалл становился всё темнее по мере того, как на него стекала кровь мужчины из резаных ран на руках, оставленных острыми краями необработанного минерала. Равно как он больше не помнил своего имени, так больше и не чувствовал боли, поэтому порезы оставались без внимания и лечения.
Рядом с Григором плелись и другие люди, нёсшие перед собой идентичные глыбы. Никто из них не разговаривал; никто из них не смотрел никуда, кроме как вперёд; никто из них не взаимодействовал ни с чем, кроме драгоценного груза, который им велели выносить из шахты внизу и доставлять в город наверху. Город. Это там он когда-то жил? Окружение казалось ему знакомым, но вспомнить что-то о нём было невозможно, как и собственное имя.
Мужчина перед Григором упал, ибо вес руды оказался для него непосильным бременем. Он успел остановиться прежде, чем споткнуться о недвижимо лежащего на полу человека. Останавливаться. Ходить. Поднимать. Вот те немногие вещи, которые Григор помнил, как делать.
Шум впереди привлёк его внимание, как мотылька привлекает огонь. Он увидел две идущие к упавшему мужчине бронированные фигуры. Другие люди возле Григора тоже обратили взор на раздутых гигантов, которые подняли человека с земли и отшвырнули в сторону. В хватке одного из исполинов осталась оторванная рука. Зайдясь жутким влажным смехом, он кинул конечность на тело её владельца. Григор не знал, что смех этот был жутким, так как больше не чувствовал страха. Он вообще больше ничего не чувствовал. Ничего.
Женщина, занимавшаяся какой-то грязной тяжёлой работой на краю пешеходной дороги, которая вела прочь из шахты, подошла к Григору и взяла выроненный упавшим мужчиной кусок руды. Одежда у неё была грязная, а волосы спутанными, но ничего из этого он не заметил. Григор больше не ведал понятий «грязно» или «спутанно», как больше не ведал и понятий вроде «дерево», «ночное небо» или «жёлтый цвет». Когда женщина подняла камень к груди, она ненадолго встретилась взглядом с Григором, и между ними вспыхнула крошечная искра узнавания. Однако, продлилось всё лишь краткое мгновение, после чего женщина повернулась в ту же сторону, что и другие рабы. Одна из бронированных фигур рявкнул приказ, и Григор с остальными двинулись дальше, неся руду к ожидавшим транспортным машинам.
Пройдя под аркой, отмечавшей место, где заканчивалась шахта и начинался город, мужчина вдруг заметил движение в алькове в каменных стенах наверху. Как и в случае со взглядом, которым он обменялся с женщиной перед собой, всё быстро закончилось. Не имея возможности как-то на это отреагировать или кому-то рассказать об увиденном, Григор просто пошёл дальше.
С выступа скального основания улья Атика, Тзула, Эпиметей и Шира наблюдали за проходящей внизу процессией чумных зомби. Пилот Военно-космического флота смотрела исподлобья, так как только что получила выговор от двух своих спутников за желание выпрыгнуть из укрытия и «выбить всё дерьмо» из двух чумных десантников, которые так бездушно обращались с трупом умершего старика.
— Когда ты уже поймёшь, что эти люди уже давно мертвы? — прошипела Тзула, когда из виду пропали последние зомби и их надсмотрщики. — Нам их не спасти, Шира. Никому их теперь не спасти.
Они прятались в тенях улья Атика вот уже более двух недель, медленно продвигаясь через оболочку города, который сейчас напоминал скорее поселение где-нибудь в Оке Ужаса, нежели нечто, ранее принадлежавшее Империуму Человечества. Когда много месяцев назад Эпиметей с Тзулой покинули Терменос, они не планировали брать с собой кого-то ещё, но после того, как истребитель Ширы рухнул в болота менее чем в полукилометре от места, где пара разбила лагерь, инквизитор убедила космодесантника отправиться к «Пустельге» и спасти пилота. Таким образом, двое превратились в трое. Смелая до безрассудства и упёртая, словно прущий вперёд «Гибельный клинок», молодая женщина сразу же завоевала симпатию Тзулы. Шира успела доказать свою полезность по пути в Атику, а из своего лазпистолета она стреляла не хуже любого имперского гвардейца, что подтвердили бы десятки культистов, если бы были в состоянии. Вот только недостаток терпения являлся огромным её минусом.
В отличие от Эпиметея, являвшего собой буквально воплощение терпения.
Они прибыли в Атику месяц назад, но Серый Рыцарь настоял на том, чтобы потратить время на разведку города и поиск лучшей точки входа с целью минимизировать риск обнаружения. В конце концов, группа обнаружила сливную трубу канализации, уходящую в океан в нескольких километрах на восток от улья, и им пришлось ползти по ней в город, пробираясь через застойную массу грязи и отходов. Когда троица добралась до конца трубы, Эпиметей потребовал подождать три дня, пока он не соберёт достаточно информации о маршрутах вражеских патрулей. Наконец-то выбравшимся из канализации Тзуле с Широй даже воздух города-улья со стоявшей в нём прогорклой трупной вонью казался самым приятным, который они когда-либо вдыхали.
Несмотря на проведённые вместе месяцы, Тзула практически ничего не узнала о древнем космодесантнике. Вместо того, чтобы пересказывать десять тысяч лет имперской истории, женщина позволила Эпиметею прощупать её разум и собрать необходимую ему информацию. Так было гораздо быстрее. В ответ же тот ничего ей не предоставил. В один из вечеров до того, как им повстречалась Шира, Тзула прибегла к некоторым наиболее хитроумным техникам допроса Инквизиции, когда допрашиваемый даже не осознавал, что из него что-то вытягивают. Однако, либо космодесантник был достаточно мудр и всё понимал, либо обладал сопротивляемостью к нейролингвистическому допросу.
Хоть какую-то реакцию от космодесантника Тзула получила лишь когда спросила, сражался ли он в Ереси Хоруса, да и то Эпиметей ничего сказал, лишь закрыл глаза и слегка кивнул.
— Да знаю, но я чувствую себя такой бесполезной, вот так вот прячась в тенях. Неужели мы ничего не можем сделать?
Шира до сих пор носила свой лётный костюм, в котором и потерпела крушение, но ей пришлось внести кое-какие изменения в штаны и рукава, чтобы комфортнее чувствовать себя в жарком климате Пифоса. Через рваные разрывы в ткани виднелась участки складчатой рубцовой ткани на ногах и руках, а шея вообще будто бы принадлежала женщине гораздо более старшего возраста, настолько сморщилась кожа в процессе восстановления. На талии свободно висел ремень, на одном бедре – кобура с лазпистолетом, а на другом – шлем, стилизованный под голову хищной птицы.
— Мы что-то и делаем, — раздался гулкий шёпот Эпиметея, который обычно хранил молчание и носил шлем. Серый Рыцарь впервые обратился напрямую к Шире. Хоть они уже много раз общались прежде, во всех случаях пилот просто говорила ему что-то, а не вела полноценный разговор, ибо тот молчал. Это лишний раз подчёркивало его терпение и её нахрапистость. — Разузнаем о происходящем здесь и со всем покончим.
В словах Эпиметея слышалась напряжённость, но с нотками благодушия. Он не мог порицать женщину за её желание чем-то помочь.
— Думаешь, тут нечто большее, нежели просто добыча полезных ископаемых?
С момента прибытия троицы в Атику Тзула не переставала задаваться вопросом о том, зачем захватчики начали добывать пифосские кристаллы. Существовали малочисленные примеры миров-кузниц, захваченных Хаосом и продолжавших производство лазерного оружие, но большинство предателей владели либо собственным, оставшимся ещё с тех пор, как они служили Империуму, либо взятым с трупов мёртвых гвардейцев. Основная теория женщины заключалась в следующем: сопротивление полковника Удара оказалось настолько эффективным, что армии Абаддона приходилось пополнять запасы и перевооружаться за счёт ресурсов захваченного мира. По крайней мере, это помогало Тзуле заснуть в те редкие моменты, когда удавалось отдохнуть, учитывая, как далеко забралась группа вглубь вражеской территории.
— Я ''знаю'', что в Атике происходит нечто большее, нежели просто добыча полезных ископаемых. Город возвели над Проклятым Тайником. Где-то под нами находится канал, через который демоны проникают в материальное царство.
Взбудораженная Тзула уставилась на космодесантника.
— Ты знал о местонахождении Проклятого Тайника и только сейчас решил поделиться этой информацией? Когда тебе стало известно?
— У меня эйдетическая память, поэтому мне это было «известно» с того момента, как я впервые вышел из ан-оз комы.
— Вы лежали в коме? — спросила Шира, которая до этого момента наблюдала за ними словно ребёнок, оказавшийся свидетелем ссоры родителей. Эпиметей и Тзула повернулись к ней и одарили взглядами, красноречиво говорившими о том, что следующие несколько минут пилоту лучше держать рот на замке. — Вы просто ничего подобного при мне не упоминали… — смущённо добавила она.
— Так если ты знал об этом сразу после пробуждения, тогда почему не рассказал Удару? Он мог бы организовать штурм.
Тзула изо всех сил старалась сохранять спокойствие в голосе.
— Сколь бы храбры ни были полковник и солдаты его полка, им недостаёт численности, чтобы представлять реальную угрозу армии Абаддона. На данный момент партизанская кампания Удара — это наиболее оптимальный курс действий, пока мы ждём подкреплений. Кроме того, даже если бы катачанцы пробились к Тайнику, как им его закрыть?
— А нам?
Эпиметей указал торчащую из-за пояса Тзулы рукоять. Она опустила свою искусственную руку и провела по рукояти пальцами.
— Клинок…
— Этот клинок представляет собой нечто гораздо большее, чем тебе кажется, Тзула Дигрииз. Я внимательно изучил твои мысли, и даже то немалое, что ты о нём знаешь – всего лишь толика всего, что известно о ноже. У него неисчислимое множество возможностей и способов использования. Может, переход между мирами и величайшая из них, но в правильных руках он способен устроить невообразимые разрушения. — Космодесантник сделал паузу. — Ну или в неправильных.
— Корпулакс говорил что-то о камне Адского Пламени. Что он «есть всё для всех».
— Если бы чумному десантнику удалось вонзить нож в тот камень, Пифос столкнулся бы с гораздо более страшной угрозой. Вероятно, лишь благодаря тому, что ты забрала клинок, мы всё ещё можем вот так стоять здесь и разговаривать. И лишь благодаря этому полковник до сих пор скрывается в джунглях, где вырезает солдат врага и нарушает его снабжение.
Тзула улыбнулась.
— Я просто выполняла свою работу.
— Как продолжаешь выполнять и сейчас, не давая клинку попасть в руки Архиврага.
— Вот только мы сами принесли нож ему на порог.
— Я сомневаюсь, что даже Абаддон догадается искать прямо у себя под носом.
Женщина сдавленно хихикнула
— Ты всё ещё не ответил на мой первоначальный вопрос. Почему ты раньше не установил местоположение Проклятого Тайника?
На древнем морщинистом лице космодесантника появилось выражение, которое Тзула истолковала как стыд. Он снял с бедра примагниченный к броне шлем и одел его на голову. Хоть на остальной части доспехов ещё оставались следы зелени, образовавшейся там за прошедшие тысячелетия, к шлему уже полностью вернулся его прежний серебряный блеск.
— Я не думал, что кому-то хватит глупость возвести поверх него город, — ответил он.
— Но Удар ведь говорил тебе. По его мнению, захватившая Олимпакс стая демонов вылетела отсюда.
— Повторюсь, — сказал поднимающийся с корточек космодесантник. — Я не думал, что кому-то хватит глупости построить город прямо над Тайником, — закончил он, проходя мимо Ширы к выступу, который уходил вниз, ко входу в шахту.
Пилот же сидела с отвисшей челюстью. Она услышала слишком много, чтобы переварить всё за раз.
— А ты, — произнесла Тзула, шаловливо ткнув в Ширу пальцем аугметической руки. — Забудь всё, что сейчас услышала, — добавила она, после чего отправилась за Эпиметеем в скрытые глубины Атики.
'''788960.M41 / Посадочная зона Тёмных Ангелов. 1,013 километров южнее от горы Олимпакс, Пифос'''
Спустившись по рампе ''«Бича предателей»'', полковник Удар обнаружил, что по бокам от него на одинаковом расстоянии друг от друга стоят двадцать космодесантников, которые образовывали своего рода коридор до ожидавшего катачанца «Лэндрейдера». Все космодесантники носили шлемы, и никто из них не шевелился, пока полковник шёл между ними от своего танка к боевой машине лорда Азраила.
Прошло три дня с момента приземления деблокирующей группы Тёмных Ангелов, и за это время Удар получал из крепостей по всему Пифосу доклады о том, как их освобождали силы космодесантников. Тёмные Ангелы побывали практически в каждом уголке мира, а исходя из огромного количества боёв, в которых астартес поучаствовали после прибытия на орбиту, полковник решил, что для спасения планеты капитул явился в полном составе. Высадка на южных равнинах Пифоса-Прайм множества танков, летательных аппаратов, тяжёлого оружия и бойцов лишь подтверждала этот факт.
«Громовые ястребы» над головой Удара включили тормозные двигательные установки, замедляя свой спуск и зависая едва ли в метре над саванной, выгрузили готовые вступить в сражение отделения космодесантников, а затем полетели обратно на орбиту. На некотором отдалении от «Лэндрейдера» Азраила две фигуры с торчащими из-за их спин серворуками – технодесантники – возились с только что приземлившейся десантной капсулой. После проведения соответствующих благословений и ввода нужного ключевого кода огромный летательный аппарат раскрылся подобно распустившемся цветку. Внутри оказался дредноут, который тяжеловесно прошёл вперёд. Двое технодесантников быстро осмотрели боевую машину, после чего шагоход направился к двум своим собратьям, уже покинувшим собственные десантные капсулы. Сержанты спокойно отдавали приказы своим отделениям, прежде чем загрузиться в «Носороги» или сесть на мотоциклы и отправиться на выполнение следующей миссии в сопровождении танков и лэндспидеров. Суборбитальные реактивные истребители – называемые «Нефилимами», если верить вокс-переговорам – оставляли высоко в чистом голубом небе инверсионные следы. Они выискивали признаки вражеского движения и были готовы нанести удар по любой показавшейся цели.
Вдалеке раздался громкий взрыв, заставивший полковника резко остановиться и повернуться на пятках. Он как раз успел увидеть грибовидное облако, которое поднималось в нескольких сотнях километров от него. Орбитальные бомбардировки стали частым явлением после прибытия космодесантников, так как корабли на орбите засекали на открытой местности скопления демонов и били по ним, но этот обстрел оказался самым близким к Удару за всё время. Никто из почётной гвардии Тёмных Ангелов не обратил внимания на бомбардировку. Космодесантники так и стояли навытяжку, смотря чётко вперёд.
Спустя несколько мгновений по саванне пронёсся порыв воздуха, от которого закачалась высокая трава. Ветерок обдал холодом руки полковника, высушивая пот на практически не перестававшей блестеть коже, и тут Удар вдруг ощутил смущение. Он вот-вот встретится с магистром капитула Тёмных Ангелов, отпрысков одного из великих легионов-основателей, существовавших ещё до Ереси Хоруса, и предстанет перед ним в порванной форме да запачканном кровью жилете.
Подойдя к основанию штурмовой рампы «Лэндрейдера», Удар чуть ли не обрадовался, когда увидел, что лорд Азраил выглядит не лучше: его броня была расколота в нескольких местах, а некогда прекрасный плащ превратился в грязные лохмотья. Полковник остановился у входа в боевую машину, ожидая, пока Тёмный Ангел закончит говорить с другим космодесантником. Казалось, будто он целую вечность наблюдал, как магистр указывал на обозначения на гололитической карте и упорно жестикулировал второму астартес. По итогу Азраил заметил терпеливо ждущего у кормы «Лэндрейдера» полковника и прервал разговор.
— Полковник Удар, — произнёс Тёмный Ангел, чьи губы растянулись в скорее деловой, нежели по-настоящему тёплой улыбке. — Наконец-то я имею удовольствие встретиться с героем Пифоса.
Демонстрируя идеальную согласованность, космодесантники из двух стоявших позади катачанца отделений разошлись и вернулись к выполнению своих обязанностей.
— Мой повелитель, в этом действительно не было необходимости, — ответил Удар.
— Чепуха. Если бы не действия ваших людей и проявленное вами лидерство, нам нечего было бы освобождать, — взял слово другой космодесантник, и Удар только сейчас обратил внимание на то, что его броня отличалась от брони лорда Азраила.
Он носил терминаторские доспехи цвета серебра, увешанные узкими полосками пергамента и печатями чистоты, однако, выделялся воин не только этим. От астартес исходило нечто, заставлявшее полковника испытывать тревогу, и подобное катачанец уже ощущал в присутствии астропата инквизитора Диналта и позже, рядом с Эпиметеем. Был ли космодесантник библиарием? Удар успел повидать Тёмных Ангелов в зелёной, чёрной и белой броне, так что, возможно, легендарные псайкеры Космодесанта подчёркивали свой ранг и положение серебряными доспехами.
— Это – гроссмейстер Драйго, — представил неизвестного Азраил.
— ''Верховный'' гроссмейстер Драйго, — поправил его Драйго.
— Конечно, — согласился Тёмный Ангел. Хоть полковник и не особо много знал о космодесантниках, зато прекрасно разбирался в людях, и прямо сейчас он не мог отделаться от ощущения, что Азраил с Драйго не только принадлежали к разным капитулам, но ещё и терпеть не могли друг друга. — Ну, довольно любезностей. Мы с лордом Драйго собираемся вернуться на орбиту для координации оттуда кампании по освобождению Пифоса, и хотим, чтобы вы отправились с нами. Там вы примете командование над силами Имперской Гвардии, которые начнут высадку в течение следующих нескольких часов.
— Я польщён, мои повелители, но я всего лишь полковник. Наверняка ведь во флоте освобождения найдутся старшие офицеры? — поинтересовался полковник, ошарашенный предложением.
— Их сотни, — ответил Азраил. — Но ни у кого нет опыта сражений в джунглях или знания местности для эффективного ведения данной кампании. До сего момента это была ваша война, Удар. Не вижу смысла что-то менять и сейчас.
Полковник обдумал свой ответ.
— Могу я говорить откровенно, мои повелители? — спросил он спокойным голосом, не выдававшим его волнения.
— Безусловно. Откровенность – та черта, которую Тёмные Ангелы высоко ценят, — заверил полковника Азраил.
Теперь он смотрел на него чуть более пристально.
— Со всем уважением, но мой опыт ведения боёв в джунглях и знание местности принесут больше пользы здесь, внизу, — заявил Удар. — Если в полках на орбите есть те, кто прежде уже вели кампании, я прошу вас обратиться к ним за координацией действий Гвардии на Пифосе. Мое место на фронте вместе с моими людьми.
Драйго помрачнел ликом и наморщил лоб. Он явно был из тех, кто не привык слышать слово «нет». Азраил же после этих слов напротив проникся к катачанцу симпатией.
— Ваша прямота отмечена и высоко оценена, полковник. Мои боевые братья, воевавшие плечом к плечу с вашими людьми, уже многое рассказали об их мужестве. Если хоть половина тех историй правдива, я буду рад оставить вас в первых рядах сопротивления.
— И вновь вы льстите мне, повелитель. Всё-таки, я не обходился без помощи.
— Вы имеете в виду инквизитора Диналта? Именно его экстренный вызов привёл нас сюда. Я полагаю, он мёртв, иначе уже вышел бы с нами на связь, — произнёс Драйго.
Услышав это, полковник слегка улыбнулся. Значит, в конце концов, жертва Мака была не напрасной.
— Да, мой повелитель, — сказал Удар, впервые заметив стилизованную «I» Инквизиции, украшавшую грудь Драйго. — Одна из его учениц оказалась предательницей и привела его к смерти. Она тоже мертва, как и большая часть отряда Диналта. Другая ученица инквизитора, Тзула, все ещё жива. По крайней мере, была, когда я видел её в последний раз.
Полковник не стал говорить, что выжил и К’сии. Он оставил гениальную обезьяну в Терменосе, решив для начала выяснить, как Тёмные Ангелы отреагируют на ксеноса в командной структуре Имперской Гвардии, неважно сколь полезного и верного.
— И космодесантник тоже жив, — чуть ли не запоздало добавил Удар.
Драйго с Азраилом повернулись друг к другу и встретились взглядами.
— Космодесантник? Что за космодесантник? — спросил Драйго, переводя внимание на полковника.
— Он появился как раз перед тем, как мы отступили из Олимпакса. Единолично сразил демона и дал нам возможность сбежать. Я полагал, его отправили в качестве авангарда основных освободительных сил.
— Мы как можно быстрее отправились к Пандораксу сразу же, как получили сигнал бедствия. ''Мы и есть'' авангард освободительных сил, — сказал Драйго.
— А этот космодесантник, какого цвета была его броня? — поинтересовался Азраил.
Серый Рыцарь с подозрением взглянул на Тёмного Ангела.
— Зелёной. Как ваша, только темнее, — ответил полковник, указывая на доспехи Азраила. — Но это был просто мох и лишайник, покрывшие её со временем. На участках, где растительность отсутствовала, виднелся цвет как у вас. — Теперь он указал на верховного гроссмейстера. — Схожего размера и модели, вот только более архаичная. Космодесантник словно сошёл с картин и фресок в имперских соборах.
— У него было имя? Вы знаете, из какого он капитула?
Последний вопрос Азраил задал уже более спокойным тоном, словно ответ Удара успокоил его.
— Я почти не разговаривал с ним, мой повелитель, и на его броне не имелось никакой геральдики или символов. В те недели, пока он путешествовал с нами, космодесантник общался практически только с Тзулой. Вёл себя замкнуто. Хотя один раз я услышал, как она назвала его «Эпиметей».
На мгновение лицо Драйго приняло шокированное выражение. Азраил заметил это, а полковник – нет.
— Благодарим вас, полковник Удар. И за информацию, которой вы поделились, и за ваше сопротивление врагу в месяцы послед падения Пифоса. А теперь ведите своих людей в славную битву, — произнёс Серый Рыцарь.
Как показалось Удару, Драйго просто решил его спровадить, дабы он не раскрыл больше о таинственном космодесантнике, хотя катачанец и так уже рассказал всё, о чём ему было известно.
Полковник почтительно поклонился космодесантникам, укоряя себя за то, что не сделал этого, когда ему позволили войти в «Лэндрейдер». Он уже собрался покинуть боевую машину, но тут вдруг нашёл в себе смелость вновь заговорить.
— Мои повелители, вы мне позволите?
Оба космодесантника сурово взглянули на него.
— Вы сказали, что полки Имперской Гвардии ждут на орбите развёртывания? — спросил полковник.
— Верно, — ответил Азраил. — Три полных полка пережили пустотную войну, в ходе которой мы прорвались к Пифосу, и к закату они уже будут на поверхности. Ещё десяток полков, в основном кадийских, должны выйти из варпа завтра и сразу же высадиться.
— Могу ли я попросить, чтобы вновь прибывшие полки задержались на орбите на несколько дней, прежде чем вступить в бой?
— Я обязательно это обдумаю, если вы предоставите обоснованную причину для столь странного запроса, — сказал Тёмный Ангел.
— Путешествие через варп очень изматывающе для людей, даже для солдат Имперской Гвардии. Какое-то время после выхода из имматериума они сами не свои. Как будто бы тело уже прибыло, но ещё ждёт, когда к нему присоединится душа. — Представления Удара проистекали из старых катачанских суеверий, однако, у тех полков, с которыми он сталкивался за прошедшие годы, имелись схожие взгляды, и опыт научил полковника тому, что истины в них было больше, чем просто зерно. Отправлять на Пифос полки, не происходящие с мира смерти – уже скверная идея, и катачанец не видел смысла сильнее усугублять ситуацию, швыряя в бой ещё не отошедших от варпа солдат. — Если какие-то полки требовались для выполнения срочных операций, я с радостью пошлю вместо них 183-й.
— Я и сам наблюдал подобный феномен среди людей, которые сражались вместе мной в прошлом, — согласился Азраил. — Если ваши люди заменят их, я удовлетворю запрос. Есть ли что-нибудь ещё, прежде чем вы, наконец, покинете нас?
— Только одна вещь, лорд Азраил. Не мог бы ваш флот просканировать океаны Пифоса?
— И опять же, уверен, у вас есть хорошая причина просить об этом, но не могли бы вы, пожалуйста, просветить меня, зачем?
Удар ненадолго отвернулся и провёл ребром ладони по мокрому от пота лбу. Повернувшись обратно к верховному великому магистру Тёмных Ангелов, он продолжил.
— Год назад я отправил в море целую механизированную бригаду и с тех пор ничего о ней не слышал.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]