1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=22
|Сейчас=1617
}}
{{Книга
Вернув меч в ножны, Вальтасар развернулся и побежал за младшим дознавателем, а тем временем тёмно-синее сумеречное небо уже расчерчивалось белыми инверсионными следами, которые возвещали о приближающейся смерти.
==='''ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ'''===
'''152961.M41 / Подулей. Атика, Пифос'''
Корпулакс опустошил магазин своего болтера в лежащего ничком скаута Тёмных Ангелов, чьё тело задёргалось от попаданий. Вытекающая из гноящихся ран кровь покрывала зелёную броню багровым слоем и растекалась вокруг трупа космодесантника. Дальше по туннелю тоже раздавались болтерные выстрелы – это отряд сопровождавших Корпулакса чумных десантников загнал в угол товарищей скаута по отделению. Их ждала та же судьба.
Чумной лорд наслаждался убийствами, причём не столько самим процессом, сколько результатом. Месяцами скауты действовали впереди основного контингента Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей, обнаруживая и уничтожая склады боеприпасов, наводя вражеские войска на места жертвоприношений и разведывая активность чумных зомби. Словно умеющая сливаться с тьмой Десятая рота безнаказанно наносила удары и зачастую исчезала даже прежде, чем силы Хаоса осознавали, что она вообще там была. После себя скауты Тёмных Ангелов оставляли только трупы. Сейчас Корпулакс убил лишь пятерых, в то время как сам потерял сотни воинов, однако, противник лишился пяти пар глаз, собиравших разведданные. Кроме того, ещё минус пять тёплых тел, которые могли бы обнаружить расположение Изумрудной пещеры, особенно теперь, когда близился час её открытия.
Лязг брони возвестил о возвращении чумных десантников, чьи раздутые фигуры появлялись из сумрака. Каждый воин перезаряжал болтер. Корпулакс уже собрался сделать то же самое и потянуться свободной рукой к поясу, чтобы взять магазин, но вспомнил, что у него больше не было свободной руки. Все эти недели ему казалось, будто конечность до сих пор на месте. Меч терминатора Крыла Смерти прижёг рану, лишив Чумного лорда удовольствия заиметь гноящуюся культю в качестве постоянного напоминания о потере. Зажав болтер подмышкой, другой рукой он достал свежий магазин и вогнал его в приёмник, после чего снова взял оружие. Неожиданно раздавшийся в темноте шум заставил Корпулакса вновь поднять болтер.
Не замечая нацеленное ей в голову оружие, лидер Давиникус Ликэ уже почти уткнулась в ствол лбом, когда Чумной лорд заговорил.
— Тебе не стоит вот так шнырять во тьме, Дорменендра. Я бы мог снести тебе голову
Это было преувеличением. Улучшенное зрение Корпулакса позволило ему увидеть лидера культистов ещё за много метров даже в кромешной темноте.
— Молю вас о прощении, Чумной лорд. Я не хотела встревожить вас.
Почтительный тон женщины вызвал влажные сдавленные смешки у чумных десантников, и их раздалось ещё больше, стоило культистке опуститься на колени перед Корпулаксом.
— Как бы лестно это ни было, я полагаю, ты проделала такой путь не просто ради того, чтобы упасть ниц передо мной. У тебя есть новости?
Для культа, который в том или ином виде существовал со времён Ереси Гора, Давиникус Ликэ менял своих номинальных лидеров с удивительной частотой. Дорменендра была последней, кто встал во главе культа, ибо остальные занимавшие этот пост после Морфидэ стали жертвами опасной природы планеты, врагов или амбициозных претендентов из числа других культистов. Корпулакс невольно уважал женщину, так как прежде она сама входила в число тех амбициозных претендентов.
Дорменендра подняла свою рогатую голову, взглянула на Чумного лорда и встала. Несмотря на торчащие из висков вытянутые образования, женщина едва доставал Корпулаксу до груди.
— Да, мой повелитель, — ответила она. — Изумрудная пещера открыта.
За сотни лет существования Корпулакс повидал много вещей на службе обоим хозяевам. Будучи верным космодесантником, сражавшимся во имя Императора, он лицезрел экстерминатусы миров, уничтожение ксенорас и целые культуры, поставленные на колени. Во второй своей жизни, переродившись отпрыском Чумного бога, Корпулакс путешествовал вглубь Ока Ужаса ради аудиенции у демонов, причинял боль, которая выходила за пределы разумения людей, и руководил резнёй эпических масштабов.
Но то, что предстало его взгляду в Изумрудной пещере, заставляло всё остальное померкнуть в сравнении.
Колоссальный в полном смысле этого слова, Узник из Изумрудной пещеры буквально заполнял собой всё её пространство. Верхушка его головы – ну или того, что служило ему головой — едва не касалась потолка большого подземного зала, а дородная туша тянулась практически до каждой стены. Жир под пятнистой кожей пузырился и пульсировал, сама кожа блестела от застойной влаги, напоминающей токсичный пот, и отражала зелёный свет, который исходил от самоцветов в стенах. Создание отделяло от своей шкуры мелкие версии себя, вырывавшиеся из лопающихся и разбрызгивающих вонючую жидкость гнойников. Некоторые мгновенно поглощались обратно, в то время как другие ссорились и дрались друг с другом в попытках привлечь внимание и получить расположение прародителя. Иные становились едой, когда основное тело отращивало толстые щупальца и хватало мелких существ, после чего швыряло в появляющиеся пасти.
Охваченный восторгом при виде зрелища, которое вот уже почти десять тысяч лет не лицезрел ни один смертный или постсмертный, Корпулакс упал на колени точно так же, как и Дорменендра перед нем менее часа назад. Даже полностью облачённый в доспехи и обладающий улучшенным телом, что ещё сильнее подкреплялось дарами его покровителя, он всё равно выглядел муравьём на фоне полубога. Два любопытных, недавно отделившихся отродья сползли вниз по плоти своего создателя и принялись щупать да тыкать в Чумного лорда зловонными конечностями. В отличие от остальных ссорящихся друг с другом детей, этой загулявшей парочке удалось привлечь внимание огромного демона. Того заинтриговал крошечный почитатель, и из соприкасающейся с полом части туши выросло множество глаз.
Слегка подняв голову, Корпулакс взглянул на стену очей.
— О, Великий, — произнёс он, игнорируя интерес со стороны двух меньших демонов. — Я прибыл сюда освободить тебя из заточения, чтобы ты вновь выбрался на просторы галактики и переделал её согласно своему грандиозному замыслу.
Глаза моргали, но не выказывали ни единого признака понимания или замешательства. Корпулакс даже не был уверен, как общалось подобное создание. Вербально? Психически?
Вскоре он получил ответ.
Отрастив пару щупалец, великий демон схватил двух изводящих чумного десантника демонов и вернул обратно в свою тушу. Их раздутые тела вновь стали с ним единым целым. В том же месте, где исчезли мучители Корпулакса, возник рот с толстым языком меж двух рядов гнилых острых зубов. Пасть втянула в себя затхлый воздух пещеры, задержала дыхание, а затем выпустила зелёно-коричневые миазмы. Облако окутало Чумного лорда, вслед за чем один из множества токсинов в этом опьяняющем коктейле парализовал его, и он словно прирос к земле.
Многообразие болезней, вирусов и инфекций влилось в тело Корпулакса, свободно смешиваясь с уже имеющимися там и мутируя, развиваясь, давая жизнь новым формам зараз, которые прежде даже не возникали ни у кого в воображении, не говоря уже про реальность. Пройдут часы, прежде чем Чумной лорд вернёт себе полный контроль над телом. Эти болезни будут бушевать внутри него и рассказывать ему о великих планах Узника из Изумрудной пещеры на галактику. Они станут гнилостными вестниками эпохи хвори, что ожидала человечество.
Ненадолго обретя власть над изнемогающей иммунной системой, Корпулакс смог обуздать бунтующий организм и успел выдавить улыбку.
Высоко наверху, невидимая для постчеловеческих и демонических глаз, вниз смотрела фигура, которая была лишь на несколько тонов темнее изумрудных стен пещеры. Она наблюдала за происходящим из зева туннеля, с помощью которого и проникла внутрь. Развернувшись в узком пространстве, скаут-сержант Намаан пополз обратно, чтобы проинформировать лорда Азраила об увиденном.
'''153961.M41 / Убежище Джала. Двести восемьдесят семь километров северо-восточнее Атики, Пифос'''
Хоть оккулоб и позволял Эпиметию увидеть нанесённый Убежищу Джала ещё на расстоянии свыше двадцати километров, Серый Рыцарь всё равно настоял на том, чтобы Шира посадила челнок. Так он мог изучить всё тщательнее.
Густой чёрный дым вихрился вокруг космодесантника, пока тот поднимался по скалистому склону ко входу в шахту. Из-за работающих двигателей челнока вместе с ним вверх неслись и потоки возмущённого воздуха, так что Эпиметей в уже практически полностью серебряных доспехах был словно окружён танцующими чернильно-чёрными ветвями. Из зева пещеры вырывались толстые языки пламени. Огонь поглотил подземный комплекс целиком, но Серый Рыцарь не замечал ни единого признака поджигателей. Даже несмотря на броню, жар оказался слишком сильным для древнего космодесантника, поэтому он стоял в тридцати метрах от пожарища. В оранжевом свете его терминаторские доспехи казались бронзовыми. Эпиметей повернулся, чтобы оглядеть окрестности разрушенного Убежища, и сквозь мешающие обзору клубы дыма увидел то, что искал.
Слева лежала лицом вниз почерневшая фигура с пистолетом в руке. Поначалу Серый Рыцарь приписывал тёмный оттенок трупа сожжённой плоти, но затем подошёл поближе и увидел нетронутую огнём кадийскую форму. Как оказалось, всё дело в слое саже. Опустившись на колено, Эпиметей перевернул мёртвого офицера Имперской Гвардии. Не загрязнённая дымом передняя часть кителя была порвана в пяти местах, и каждый из этих глубоких разрезов до самой кости окружала засохшая кровь. Четыре раны тянулись параллельно друг другу, однако пятая, не такая глубокая, как остальные, располагалась под углом и пересекала бок кадийца в отличие от других, которые приходились на торс спереди.
В древние времена в суеверных культурах считалось, что те, кто умер насильственной смертью, сохраняли образ убийцы на своей сетчатке, будто бы так жертва обвиняла его, даже находясь по ту сторону черты. За прошедшие десятки тысяч лет миф был развеян, вот только трупы действительно могли кое-что поведать. В каждом суеверии имело зерно истины, и хоть глаза недавно умершего никак не раскрывали личность убийцы имперского гвардейца, с разумом дела обстояли иначе. Закрыв глаза, чтобы помочь себе сосредоточиться, Эпиметей воспользовался психическими способностями для чтения последний мыслей мертвеца.
Ответ он узнал ещё до возникновения в голове картинки. Этот же образ Серый Рыцарь получил от почти пятидесяти убитых в десятке выжженных крепостей за последнюю неделю.
Абаддон.
Действия Магистра Войны перестали поддаваться какому-либо объяснению. Судя по прослушиваемым Эпиметеем и Широй вокс-переговорам, сейчас враги сражались фактически на последней линии обороны, вот только Абаддон ни стремился к ним на помощь, ни пытался сбежать с планеты, вместо этого проводя бессмысленные налёты на изолированные горные крепости, которые больше не имели никакой стратегической ценности. Судя по всему, атаки осуществляла одна группа, что всегда находилась на шаг впереди и исчезала до прибытия Серого Рыцаря с пилотом, после чего отправлялась устраивать очередную резню. Невозможно было предугадать следующую цель нападения, однако, противник постоянно двигался в одном направлении.
Казалось, будто космодесантнику оставляли след, и вёл он на юг, всё ближе к Атике. Эпиметей не хотел сталкиваться с главными силами отвоёвывания, но, если Абаддон планировал прийти на помощь своим запертым под планетарной столицей войскам, особых вариантов у Серого Рыцаря не останется.
Он поднял тело, сделал несколько шагов вперёд и бесцеремонно швырнул его в пламя. Огненный ад жадно поглотил мертвеца в считанные мгновения. К тому моменту, как Эпиметей добрался до челнока, даже кости убитого превратились в пепел, настолько жарким был огонь, подпитываемый шахтерским оборудованием и запасами прометия.
— Выживших нет? — поинтересовалась сидевшая в кресле пилота Шира.
В последнее время она часто это спрашивала, и всегда получала один и тот же ответ.
Ничего не сказавший Эпиметей просто покачал головой. Сев в задней части отсека для экипажа, Серый Рыцарь принялся размышлять над планом Магистра Войны, в то время как Шира направила челнок в небеса.
'''153961.M41 / Подулей. Атика, Пифос'''
Лезвие скользнуло под кожу Вальтасара и отделило её от мышц. Когда скальпель погрузился глубже в плоть предплечья Тёмного Ангела, в кровеносную систему космодесантника хлынули подавители боли вперемешку с препаратами свёртывания крови и веществами-сгустителями. Обнаружив искомое, владелец медицинского инструмента повернул его, расшатывая застрявший меж волокон инородный объект, а затем пронзил остриём. Осторожно, чтобы не нанести ещё больше повреждений, апотекарий Рефиал медленно извлёк крошечный осколок гнилостной гранаты, который затем положил рядом с десятками других в металлический лоток возле каменной плиты, что использовалась им в качестве импровизированного операционного стола.
— Этот последний, – произнёс апотекарий с обветренной и морщинистой кожей тёмно-оранжевого цвета. Она, как и готик с сильным акцентом, была наследием первых годов жизни, проведённых в мире-пустыне до того, как Тёмные Ангелы забрали Рефиала в качестве рекрута. За прошедшие годы планета поставила капитулу множество неофитов, включая Вальтасара, который служил с ним в одном отделении, когда тот ещё воевал в составе Первой роты. Мир-пустыня зарекомендовал себя как источник доблестных бойцов, и Рефиал стал первым среди происходивших оттуда космодесантников, кто присоединился к апотекариону. — Постарайся не вставать перед гранатами какое-то время, хорошо?
Вальтасар скривился: частично из-за боли, частично из-за попытки апотекария пошутить. Космодесантникам выпадала мрачная доля, преисполненная бесконечных войн и непрекращающихся конфликтов. Братья, с которыми они служили на протяжении нескольких жизней обычного человека, могли исчезнуть в мгновение ока. Над астартес постоянно висела тень смерти. Это было существование, лишённое всякого легкомыслия, поэтому любая попытка пошутить звучала неловко и вымученно.
— Конкретно перед той гранатой оказался магистр Гавриил, а не я, — ответил Вальтасар. Воин Крыла Смерти сел прямо и оглядел порезы на своих руках, после чего осторожно погладил лицо, не желая вновь открывать рассечения на щеках. — Как он?
— Спроси у него сам. Магистр Гавриил вышел из ан-ноз комы, а брат Рагуил почти закончил оказывать ему помощь.
Апотекарий указал на другой импровизированный хирургический пункт на противоположной стороне тускло освещённого зала.
Благодарно кивнув Рефиалу, Вальтазар слез с каменного стола, в то время как апотекарий отправился заниматься другими ранеными Тёмными Ангелами, заполнившими его полевой госпиталь. Почти тридцать космодесантников лежали или сидели на приподнятых плитах и на накатах, и уже пришли вести, что скоро прибудут ещё.
На протяжении месяцев с начала штурма обе стороны перемалывали друг друга в лабиринте туннелей под бывшим городом-ульем, являвшим собой одну большую ловушку с глухими углами, тупиками и завалами. В тёмных глубинах рыскали стаи совершающих набеги демонов, а астартес-изменники и культисты ждали в засадах, готовые нанести неожиданный удар или обрушить туннели на головы атакующих имперцев. В ходе подземной войны Тёмные Ангелы потеряли уже почти полную роту, причём многие из этого числа до сих пор оставались под обломками. Часть воинов Десятой роты Азраил отправил заниматься исключительно поисково-спасательными операциями, в ходе которых скауты определяли местонахождение выживших и вытаскивали их из-под камней.
У Серых Рыцарей дела обстояли едва ли лучше, ведь демоническое воинство питало особую ненависть к психически одарённым космодесантникам. В любых совместных операциях двух капитулов самые большие потери несли воины в серебряной броне, а не в зелёной, чёрной или белой. Братство Драйго оставалось эффективной и грозной силой, однако, оно уже потеряло четверть от изначальной численности.
Однако, хуже всего приходилось солдатам Имперской Гвардии. Под поверхностью Пифоса не имелось естественных источников света, поэтому неулучшенные люди практически не могли сражаться без техники, оснащённой прожекторами или другими средствами освещения. Многие танковые бригады не принимали участия в боевых действиях, так как ожидали доставки в систему запчастей для модификаций, необходимых, чтобы вести войну под землёй. Тем не менее, некоторые механизированные части уже действовали в самых широких туннелях безо всяких проблем. Что примечательно, вся бронетехника Катачанского 183-го находилась в гуще боёв с самого начала. В течение нескольких дней после того, как прозвучали первые выстрелы, люди полковника Удара оснастили свои машины осветительными установками с пифосскими кристаллами, коих тут было в избытке.
И всё же, войну под поверхностью требовалось вести вне зависимости от условий, поэтому сотни тысяч человеческих солдат отправлялись в туннели в качестве поддержки силам Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей. Многие из них больше никогда не увидят солнечного света, разорванные когтями демонов или сожранные армией нежити, которые защищали Проклятый Тайник и Изумрудную пещеру. Большая часть тех, кому всё-таки выпала возможность вновь ощутить лучи пифосского солнца на своей коже, переправлялась обратно на флот, где умирала в медленной агонии на борту медицинских фрегатов.
Сражавшиеся вместе с Вальтасаром и Гавриилом относились к последней категории. Полагаясь на доклады скаутов Тёмных Ангелов, два воина Крыла Смерти повели подразделение кадийцев в лабиринт туннелей, которые вели к жертвенному залу, куда чумные десантники и культисты отводили пленников. Назначение пещеры в разведданных было указано точно, но, когда имперцы прибыли на место, там не нашлось ни единого признака астартес-изменников, лишь ковен тронутых варпом, проводящих какой-то жуткий ритуал.
Их вырезали безо всяких затруднений. Экономно стреляя из штормовых болтеров, два терминатора окрасили затхлый воздух в багровый, вот только перед смертью один из колдунов успел взорвать гнилостную гранату в качестве последнего акта противления. Гавриил первым заметил угрозу и заслонил от взрыва не имевших такой хорошей брони гвардейцев, принимая на себя основную тяжесть токсичного взрыва. Тем не менее, несмотря на все свои дары от Императора, все свои аугментации и тренировки, магистр Крыла Смерти оказался недостаточно быстр. Причудливая иссохшая голова разлетелась на куски, а осколки устремились к слабой человеческой плоти. Несколько кадийцев погибли сразу, но вот остальных ждала медленная мучительная смерть. Всё ещё способный ходить Вальтасар протащил впавшего в кому магистра роты почти двадцать километров по туннелям, после чего отправил помощь пострадавшим гвардейцам.
— Похоже, ты снова спас мне жизнь, брат Вальтасар, — сказал Гавриил, когда заметил приближение младшего космодесантника. Рагуил вытаскивал осколки гранаты из груди магистра Крыла Смерти. Его скальпель глубоко пронзал плоть, но ветеран даже не вздрагивал. — Это входит у тебя в привычку.
— Это вы прикрыли меня от взрыва, магистр. В ином случае Рефиалу пришлось бы работать со мной не скальпелем, а редуктором.
Гавриил улыбнулся, хотя Рагуил по костяшки погрузил руку в его грудь, выискивая блуждающий осколок.
— Ну тогда я вернул тебе должок.
Вальтасар тоже ухмыльнулся.
— Кадийцы. Они…? — спросил Гавриил
— Большинство их них выжило, хотя каждый получил ранения.
Вальтасару не нужно было добавлять, что, скорее всего, они умерли при транспортировке на корабли флота, ибо даже крошечного осколка хватало, чтобы убить простого человека.
Гавриил вздохнул.
— Жаль. И мы не обнаружили ни одного чумного десантника, о которых докладывали скаты, отчего жаль ещё больше.
Вальтасар напряг щёки и отвёл взгляд от глаз магистра роты. Найдя последний осколок, Рагуил извлёк его, после чего бросил в кучку похожих фрагментов.
— На этом всё, — произнес он. Его бледная кожа алебастрового оттенка, ярко контрастировавшая с кожей Рефиала, придавала апотекарию схожесть с космодесантником из Гвардии Ворона. — Я собираюсь сделать запрос, чтобы вас держали подальше от передовой в течение двух дней для восстановления организма. Последние семнадцать часов я потратил на извлечение из вашего тела почти целой гранаты. Таким ранам необходимо время для затягивания.
— А я направлю вежливый запрос Азраилу, чтобы он отклонил твой запрос. Благодарю за заботу и внимание, брат Рагуил, но сейчас я должен попросить тебя оставить нас с братом Вальтасаром для разговора.
Тон у Гавриила был беззлобным, однако, он одарил апотекария суровым взглядом.
Рагуил утвердительно кивнул и ушёл. Очевидно, магистр роты желал обсудить дела. Дела Крыла Смерти.
— Не хочешь рассказать мне, что тебя тревожит, брат? — спросил Гавриил, приняв сидячее положение.
— Почему вы решили, будто меня что-то тревожит? — чересчур поспешно отозвался Вальтасар.
— Ты находишься в постоянном состоянии задумчивости с тех пор, как мы спустились под землю. Ты отвлечён. Тебе следовало среагировать на ту гранату одновременно со мной, но ты замешкался. — Гавриил сделал паузу. — Ты ведёшь себя так, словно несёшь бремя. Возможно, какой-то секрет?
Ответ незамедлительно отразился на лице Вальтасара.
— Я хотел поговорить с капелланом об этом, однако, в последние пару месяцев кампания не утихала ни на мгновение. То недолгое время, которое я провёл вместе с нашими братьями из реклюзиама, мы сражались плечом к плечу.
— Я не капеллан, брат, но слушатель хороший, если вдруг пожелаешь излить мне душу. Ты же знаешь, что можешь говорить свободно.
Язык телодвижений Гавриила стал расслабленным.
Вальтасар набрал воздух. Он был относительным новичком в рядах Крыла Смерти и преодолел только первые дуги внутреннего круга Тёмных Ангелов. Известные ему тайны могли потрясти Имперуим до основания, если бы они вышли наружу, и в то же время космодесантник едва начал постигать загадки своего капитула.
— Это случилось прямо перед второй орбитальной бомбардировкой, когда Стеклянная равнина кишела полумёртвыми. Среди резни и хаоса я заметил астартес-предателя в чёрной броне, который поклялся в верности Чумному богу. Инквизитор тоже его заметила, и мы оба вступили с ним в бой. Я отрубил изменнику руку, но он смог сбежать прежде, чем упали бомбы.
— Тебе известен протокол на случай встречи с Падшим, — прошипел Гавриил. — Следовало сразу доложить об этом.
Вальтасар понизил голос.
— Он не был Падшим. Ну, не совсем.
— Что значит «не совсем»? Он либо один из наших бывших братьев, либо нет.
— Он не был Тёмным Ангелом, который стал предателем, а носил знаки другого капитула Непрощённых. Я видел их так же ясно, как и вас сейчас. Инквизитор также подтвердила это, когда я говорил с ней после, однако она ничего не знает о его родословной или связи с нами. Предатель убил её господина, и теперь женщина жаждет отомстить.
Гавриил пристально смотрел на Вальтасара.
— Какой капитул?
— Благословители. — Повисла тягостная пауза. — Мне известны протоколы касательно установления местоположения, захвата и допроса Падшего, вот только я понятия не имею, какова процедура при встрече с предателем из наших собственных рядов. Что мне делать, магистр Гавриил?
— Тебе? — сказал магистр после некоторых раздумий. — ''Тебе'' – ничего.
— Но его предательство — неизгладимый след на нашей чести. Подобное нельзя оставлять безнаказанным.
— И мы не оставим. Есть протоколы и для таких случаев, однако, ты ещё не возвысился настолько, чтобы тебя в них посвятили.
— Но это я его обнаружил. Наверняка это…
— Это ничего не значит. С ним разберутся, — перебил подчинённого магистр.
Вальтасар уже собрался продолжить возмущаться, как тут к ним вновь подошёл апотекарий Рагуил.
— Прошу прощения, магистр Гавриил. Брат Вальтасар. Мы получили вести от лорда Азраила о том, что враг проник в Изумрудную пещеру. Он приказал отправляться туда всем боеспособным Тёмным Ангелам. — Рагуил смерил магистра роты взглядом. — Полагаю, я лишь напрасно потрачу слова, если попрошу вас не участвовать в задании?
Гавриил издал смешок.
— Больше мы об этом говорить не будем, брат Вальтасар, — сказал он, спрыгивая с каменного стола — Серв! Принеси мои доспехи.
Смрад внутри ''«Бича предателей»'' не уступал по силе любому газовому оружию, которое войска Архиврага применяли в подземной войне, и чтобы противодействовать ему, Тзуле приходилось использовала бандану в качестве лицевой маски.
Месяцы непрерывных боёв давали о себе знать, поэтому члены экипажа «Адского молота» были грязными и растрёпанными. Вода использовалась исключительно для питья, так что люди не мылись уже неделями, и вонь пота смешивалась с запахом отработанного масла и выхлопами двигателей. Даже если бы выдалась передышка между сражениями и появилась возможность открыть часть люков для проветривания танка, ничего путного из этого бы не вышло. Застойный промозглый воздух подземных туннелей не избавил бы от зловония.
Но это были мелочи. Имперские танки – даже сверхтяжёлые – не оборудовались внутренними туалетами, поэтому определённые естественные нужды справлялись снаружи. Вот только тут не обходилось без опасностей. На прошлой неделе рыскающие демоны выпотрошили Тамзариана и трёх других членов экипажа, когда те покинули защиту ''«Бича предателей»'' по зову природы.
Хоть внутри и стояла постоянная сильная вонь, Тзула знала, что, по итогу, убьёт её не она, чего не сказать о стае демонов, которые отделились сейчас от тьмы и начали карабкаться вверх по корпусу.
Стук когтей по металлу эхом разносился по отделению экипажа, слышимый даже несмотря на пыхтение силовой установки и скрежет гусениц. К’сии сделал практически невозможное, снова поставив «Адский молот» в строй, но тяжёлая работа джокаэро теперь была под угрозой, что он эмоционально и лихорадочно показывал, сидя в кресле водителя.
— ''«Тиндалос»,'' говорит ''«Бич предателей»'', — передал Удар по воксу. Полковник, заросший густой бородой, которую он опустил в ходе джунглевой кампании, оставался спокоен. — Уберите с нас этих тварей.
— Вас понял, шеф, — донёсся ответ из динамика внутри отделения.
Ехавший позади «Адского молота» танк поменьше покинул строй, обогнал несколько других машин бронетанковой колонны и поравнялся с ''«Бичом предателей»''. Повернув башню, «Адская гончая» омыла сверхтяжёлую командную машину пламенем. Её толстые бронепластины могли выдержать такой сильный жар, в отличие от плоти нежеланных пассажиров, которые исчезли в облаке огня под хор собственных потусторонних криков.
Эту тактику Удар и другие командиры танков с огромным успехом применяли с самого начала подземной войны, пусть и выработали они её случайно, когда «Адская гончая» оказалась слишком близко и к огненному демону, и к покрытому монстрами «Гибельному клинку».
— Хорошая работа, ''«Тиндалос»,'' — восторженно провоксировал полковник. — Продолжайте двигаться по флангу колонны. ''«Фуэго дьябло»,'' ''«Огонь святости»'' и ''«Ярость ада»'' – вы тоже. Мы приближаемся к пещере, и я не хочу, чтобы вы застряли в пробке при нашем следующем столкновении с этими тварями.
Еще три «Адские гончие» отделились от строя танков, которые ехали по туннелям Атики в два и три ряда.
На такой глубине проходы и пещеры были огромными – результат поколений горной выработки. Их пробурили такими большими, чтобы там могла свободно работать тяжёлая шахтная техника, то есть танкам и титанам типа «Гончая» места хватало по определению. Разведчики – как Имперской Гвардии, так и Космодесанта – доложили о существовании гораздо меньших туннелей, которые тянулись по направлению к ядру планеты и ещё более богатым месторождениям полезных ископаемых. Эти ответвления предшествовали туннелям, созданным много тысяч лет назад имперскими шахтёрами, а ещё являлись очень узкими и низкими. Подобное наводило на мысли о том, что они были наследием расы крошечных существ, давным-давно исчезнувшей с лица – и из глубин – Пифоса, может даже и Империума.
Тзула сменила позицию внутри отделения, держа руки разведёнными в стороны, иначе из-за тряски танка она бы потеряла равновесие и упала. К’сии усовершенствовал управляемость и подвеску, поэтому ''«Бич предателей»'' мог развивать скорость почти до двухсот километров в час, причём экипаж бы даже не ощущал движения. Несмотря на то, с какой срочностью требовалось добраться до Изумрудной пещеры, К’сии, к большой его досаде, пришлось сильно ограничить скорость, дабы другие машины поспевали за «Адским молотом».
— Это оно, да? — спросила Тзула, крепко держась за спинку командного трона.
Ей приходилось перекрикивать грохот двигателей и стремительно проносящегося под танком скалистого грунта.
— Похоже на то, — согласился полковник. — Так или иначе, это – последняя битва за Атику, за весь Пифос. К добру или к худу, но лорд Азраил бросает на штурм все имперские силы, и, если услышанное нами на инструктаже – правда, тогда даже этого может не хватить.
Как только верховному великому магистру Тёмных Ангелов стало известно местоположение Изумрудной пещеры и открылась природа её узника, он без колебаний начал сбор всех участвующих в подземной войне сил наряду с большей частью тех, которые охраняли единственный вход в подулей. Им следовало собраться у зева пещеры и приготовиться к нападению на мерзость вместе с её порождениями. Даже когда в ходе инструктажа до лорда Азраила дошла информация об обнаружении ещё и Проклятого Тайника, тот не изменил курс действий. К удивлению всех присутствующих человеческих командиров, Драйго истово поддержал стратегию Тёмного Ангела. Обитатели Проклятого Тайника не покидали пределы планеты, и, если бы ситуация вдруг как-то изменилась, флот на орбите мог просто разнести мир на куски. Если же свободу получит Узник из Изумрудной пещеры, даже экстерминатус не гарантирует его уничтожение.
Возможно, чтобы победить чудовище не хватит и почти тысячи космодесантников, четверти миллиона имперских гвардейцев и десятков тысяч тонн бронемашин, но двое возглавлявших Пифосскую кампанию магистров считали это лучшим шансом на победу.
— Независимо от исхода битвы, полковник, для меня было удовольствием сражаться с вами плечом к плечу. Ордос вам благодарен.
Тзула протянула неаугментированную руку для традиционного катачанского рукопожатия.
Удар улыбнулся, сжимая её предплечье.
— Взаимно. Я тоже благодарен Ордосу.
— О, — произнесла Тзула. — И за что же?
— Если бы вы не появились здесь, я бы не ни черта неладного не заподозрил, и, прибыв на Пифос, Абаддон бы захватил его за считанные минуты, а тот ваш парень, астропат, он вызвал подкрепления. Без него лишь Император знает сколько миров пали бы под натиском демонов.
Тзула улыбнулась в ответ и отпустила руку Удара. Она была рада, что кто-то ещё понимал, сколь важной была жертва Лиалла. Женщина уже собралась уважить мужество бойцов полковника, как их разговор вдруг прервал вопль К’сии. Джокаэро снижал скорость «Адского молота» и махал перед собой. Поднявшись в башню, Удар глянул в смотровую щель.
— Мы на месте, — сказал он.
На протяжении кровавой истории Империума Человечества велось бесчисленное множество битв: сначала в целях экспансии, затем для противодействия предателям, ну а потом ради выживания. В этих сражениях противоборствующие стороны теряли триллионы душ, и места, где они отдавали свои жизни, были такими же разнообразными, как и сами армии. Миры смерти. Искусственные миры. Миры-гробницы. Ледяные миры. Миры-пустыни. Водные миры. Миры, опустошённые неутолимым голодом тиранидов. Миры, искажённые пагубной силой демонов и тех, кто с ними якшается. Бои разгорались на борту спутников, орбитальных станций и космических кораблей. Даже в пустоте. Однако, за всё время на одном поле битвы Империум оказывался гораздо реже, чем на большинстве других.
В ходе Великого крестового похода и последовавшей за ним измены Хоруса в анналы Империума попали некоторые из наиболее масштабных и длинных подземных кампаний. В глубинах Скалы Тёмные Ангелы хранили рукопись с описанием сражений в шахтах под поверхностью планеты Сарош, где легион столкнулся с созданиями варпа ещё до того, как стала известна их истинная природа. На Калте Ультрадесантники вели десятилетнюю войну на истощение против легиона Несущих Слово, которая началась после превращения некогда зелёной планеты в радиационную пустошь, что сотворили бомбы и ракеты предателей. Последовавшая партизанская кампания сократила силы обоих легионов до малой части от их изначальной мощи.
В более поздние времена Космические Волки сражались вместе с Инквизицией в системе, известной как Полые миры, где имелся ряд планет, изрытых сетями подземных туннелей. Нынешние магистры Кровавых Ангелов, Экзорцистов, Гвардии Ворона и Обречённых Орлов тоже успели поучаствовать в подземных конфликтах.
Однако, в прошлом ещё не случалось битв под землёй, по масштабу сравнимых с бушевавшей на Пифосе.
Тёмные Ангелы в полном составе – почти девятьсот переживших войну на поверхности космодесантников вместе с различными мотоциклами, спидерами и бронетранспортёрами – стояли вместе с восьмью десятками своих кузенов из Серых Рыцарей. Позади них находились многочисленные ряды Имперской Гвардии. Несколько тысяч уцелевших катачанцев возглавляли куда большие силы кадийцев, мордианцев, востроянцев и солдат из других, не столь именитых полков, а также пифосских шахтёров, решивших защищать свой родной мир с оружием в руках. Пехота смешивалась с танками и артиллерий, мобильными крепостями и самоходными пусковыми установками, которые были готовы обрушить смерть на поджидавшее их демоническое воинство.
Спёртый воздух над имперцами разгонялся двигателями более сотни зависших «Валькирий», что даровали собравшимся человеческим бойцам желанную передышку от удушающей жары. Доставить их на такую глубину было настоящим логистическим вызовом, но в огромных пещерах размером с маленькую страну летательные аппараты могли летать безо всяких затруднений и обеспечивать столь нужную воздушную поддержку. За всем этим, словно тёмные стражи, наблюдали титаны типа «Гончая» из Легио Круциус. Они стояли словно статуи, ожидая обращения верховного великого магистра Тёмных Ангелов, однако, были готовы мгновенно прийти в движение и начать учинять разрушения, стоит их благородным принцепсам просто послать мысль.
С выступа, где находился его командный «Лэндрейдер», Азраил взирал на огромную армию под своим командованием. Каждый жаждал услышать слова Тёмного Ангела и отправиться в сражение, вдохновлённый речью одного из лучших воинов Императора. Хоть обзорная точка космодесантника и позволяла ему смотреть сверху вниз на всех, кроме титанов и летательных аппаратов, он взобрался на корпус «Лэндрейдера», чтобы стать центром сосредоточия внимания собравшихся масс, и открыл вокс-связь.
— Верные слуги Императора, сегодня произойдет последняя битва за Пифос, наш последний рывок перед освобождением этого мира от гнёта вторгнувшихся демонов и изгнанием агрессоров с планеты.
Произнося речь, Азраил не смотрел ни на Тёмных Ангелов, ни на Серых Рыцарей, ибо тем не требовались слова воодушевления и ободрения перед встречей с грядущими кошмарами. Эти слова были предназначены человеческим солдатам, дабы в горниле битвы ими не овладел страх, ведь от них ожидалось проявление такого же мужества, что и космодесантниками, но без физических и ментальных преимуществ последних. Каждый гвардеец, насколько видел Азраил своими улучшенными глазами, внимал ему, а внешние динамики огромных боевых машин Легио ретранслировали речь Тёмного Ангела.
— Некоторые из вас сражались в этой войне дольше, чем остальные, причём с мужеством, ставшим предметом зависти для других. — Он взглянул на остатки 183-го. — По справедливости, ваша война уже должна была быть окончена, и так бы произошло ещё давно, если бы не проявленное вами мастерство в джунглевых боях, однако, Император должен вновь воззвать к вам. Ответите ли вы на этот зов, воины Катачана? Поднимите ли вы снова оружие во имя Императора и истребите ли вы его врагов во имя Золотого Трона?
Раздались громкие утвердительные крики, создававшие ложное представление о сильно упавшей численности полка с мира смерти, ибо голоса мужчин и женщин заполняли пустоту на месте их павших товарищей.
Азраил перевёл внимание на ополчение.
— У других на кону в грядущей битве стоит нечто большее, нежели просто истребление варп-отродий, ибо часть из вас называет этот мир своим домом и хочет отомстить его оккупантам. Позвольте мне сказать вам, люди Пифоса, что желание осуществить возмездие – есть чистейший из всех мотивов вести войну, и, если вдруг вам где-то не хватит боевого опыта, пусть вас подстегнёт стремление обрушить кару на врага.
Испачканные шахтёры, некоторые вооружённые лишь самодельным личным оружием, стали скандировать название своей планеты и имя Императора. Некоторые даже выкрикивали имя владыки Тёмных Ангелов.
— Многие из вас испытывали на себе то, что пришлось вытерпеть населению Пифоса за последние почти два года. — Взгляд Азраила упал на кадийцев и мордианцев. — Вы прекрасно знаете, каково это, когда враг попирает землю вашего родного мира, и когда дарованную вам Императором свободу жестоко вырывают из вашей хватки. Помните это в грядущей битве. Несите сие знание в собственных сердцах, изгоняя захватчиков с Пифоса, иначе в следующий раз атаке может подвергнуться ваш мир.
Раздалось ещё больше криков и восхвалений Бога-Императора.
Наконец, Азраил взглянул на своих воинов.
— Но знайте – вы столкнётесь с врагом не в одиночку. Сыны Льва будут среди вас, и знайте, что мы не дрогнем, мы не сломаемся. Когда смелость покинет вас, взгляните на нас, и мы укажем вам путь вперёд. Мы не подведём вас, и ждём того же в ответ.
Все как один, девятьсот космодесантников выкрикнули имя примарха.
Азраил нашёл взглядом серебряные фигуры в толпе.
— Хотя многие из вас считали их не более, чем мифом, орденом, давно канувшим в историю или же оставшемся лишь в сказках для детей, сегодня Серые Рыцари сражаются вместе с нами, а их истовость и мастерство вполне реальны, уж поверьте мне. — Драйго перестал смотреть строго вперёд и, подняв взор, кивнул своему товарищу из Тёмных Ангелов. — Их психические способности защитят вас от колдовства, их клинки и алебарды будут разить противника точно в сердце.
Раздались крики «За Императора» и «Титан».
— И не забудем же о великих «Гончих», чью мощь любезно предоставил нам Легио Круциус. Тысячи лет эти благородные боевые машины – эти богомашины – обращали в бегство врагов Империума и вселяли ужас в сердца тех, кто им противостоял. Воистину мы благословлены, ибо в сей день они сражаются вместе с нами, оберегая наши жизни и вдохновляя всех нас.
Зазвучал хор боевых горнов, чья атональная плачевная песнь служила аккомпанементом для доносящихся снизу выкриков и скандирований. Они ещё трубили, когда Азраил завершал свою речь.
— А теперь — в бой. Давайте же отомстим. Давайте же освободим Пифос и победим!
Спрыгнув с корпуса, он погрузился в «Лэндрейдер», и водитель направил машину к выходу из пещеры, пока задний люк ещё закрывался. Позади верховного великого магистра Тёмных Ангелов четверть миллиона воинов устремились навстречу кишевшему демонами аду.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]