Изменения

|Сейчас =1920

 === '''Глава 19''' ===

Большая часть фасада мануфакторума была разрушена, а остатки с грохотом снесла огромная металлическая клешня. В дыму проступило нечто гигантское – из чёрного металла, окаймлённого костью и блестящего от крови и масла.  Хрипящие и лязгающие многосуставчатые конечостиконечности, в общей сложности шесть, подпирали квадратное тело, словно у какого-то громадного механического насекомого. Передняя часть была сделана из латуни в подражание ревущей демонической морде, а между клыкастых челюстей торчала ещё дымящаяся пушка.

Люки машины распахнклисьраспахнулись, все разом, издав раскатистый грохот. За ним последовал стенающий шум, словно буря рвалась сквозь чащу деревьев-лезвий, иголками впиваясь в уши Шарра. Он вздрогнул, даже трансчеловеческое тело не могло отключить эту боль.

Бейлл Бейл Шарр опустился на колени среди крови и тел. Остальные Изгнанники быстро поступили так же. Они все знали Бледного Кочевника.

– Идёмте, – сказал Те Кахуранги. – Давайте уходить, пока они не вернулись. === '''Глава 20''' === Тусклое освещение мостика «Белой пасти» померкло и задрожало: в щиты ударного крейсера пришлись новые попадания. Технодесантник Утулу посмотрел на Теко, но всё внимание капитана корабля было обращено на навигационную яму, куда он ранее спустился и теперь нависал над рабами, которые трудились у постов когитаторов и вспомогательных гололитов. Тела тех членов экипажа, кого ликвидировали Красные Братья, так и лежали под ногами, истекая кровью сквозь решётчатый настил мостика, пока что позабытые. – Ну? – бросил Кино. Он наконец-то встал с коралловой глыбы командирского трона. Его охрана из Красных Братьев выстроилась вокруг возвышения, храня молчание. С их кулаков до сих пор падали алые капли. Теко не стал отвечать сразу же, переходя от одного дисплея к другому. В конце концов, он повернулся и поднял взгляд на номинального Первого Жнеца. – Я прокладываю курс через обломки, насколько могу, но над точкой, на которую вы хотите навестись, горой Антикифера, они плотнее всего. – Что со связью? – спросил Кино. – Всё ещё не работает, – отозвался Утулу с занятого им поста среди вокс-блоков и их операторов с имплантатами и выбритыми головами. – На всех каналах за пределами самой «Белой пасти» царит разлад. Мне ни удалось вызвать кого-либо из Третьей роты ни по одной частоте или полосе. Каналы коммуникации Адептус Механикус либо отключены, либо испорчены помехами. Машинный дух корабля активно отвергает все попытки соединиться с ноосферой – подозреваю, что она является носителем основной порчи. – Мы здесь бесполезны, – проворчал Кино. – Слепые и немые! Ни Теко, ни Утулу не стали комментировать мнение магистра роты. Не имело смысла отмечать, что это Кино решил оставаться на «Белой пасти» до удара скитальца. Ему виделось орбитальное сражение, где он мог бы проявить себя во главе своих прежних братьев из Первой роты без помощи новой Стаи. Теперь же он застрял на орбите, «Белая пасть» подвергалась бомбардировке кусками орбитальных платформ и теми частями скитальца, которые не рухнули на планету. А атмосфера Диаманта, заполненная пылью и обломками, не позволяла совершить высадку даже ротным десантно-штурмовым «Громовым ястребам». – Мы до сих пор сталкиваемся с неполадками и последствиями вторжения мусорного кода, – произнёс Теко, выбираясь из навигационной ямы и приближаясь к Кино. Утулу на миг решил, что капитан корабля собирается попытаться вернуть себе трон, однако тот остановился около стены Красных Братьев и продолжил: – Это даёт веские основания предполагать, что злонамеренная сила, стоявшая за перебоями при падении скитальца, всё ещё действует. Возможно, теперь она исходит с поверхности. – Когда атмосфера расчистится достаточно, чтобы запустить наши авиационные активы? – Сложно вычислить так скоро после главного удара, но наверняка как минимум через дневной цикл. Кино отчётливо зарычал. Утулу поджал губы, молчаливо выражая отвращение тем, как заметна была несдержанность магистра роты. Столь грубый срыв являлся отступлением от орденских доктрин самоконтроля. – Технодесантник, приготовить телепортационный зал, – приказал Кино, переключив внимание на Утулу, который пересёк мостик и встал рядом с Теко. – Как я уже ранее говорил вам, магистр роты, при текущих обстоятельствах телепортация без наводки на работающий маяк будет крайне тяжёлой, – сказал тот, едва ли удосуживаясь скрыть своё осуждение. – И это ещё без учёта неполадок, которые у нас возникают. Чтобы очистить и заново освятить телепортариум, понадобится время, которого у меня сейчас нет, если мы с капитаном коробля должны поддерживать функционирование остальной «Белой пасти». Кроме того, мы пока не вышли на позицию для проведения телепортационной атаки по затребованным вами координатам на поверхности. Питание опять ненадолго просело – щиты получили очередное попадание. Ударный крейсер сталкивался с малыми обломками, по приказу Кино пробиваясь сквозь разбитые горящие фрагменты к эпицентру распада скитальца. Магистр роты хотел ударить прямо в сердце горы Антикифера, однако флагман ещё немного не дошёл до точки над наземной возвышенностью. – Открыть огонь по обломкам, – скомандовал Кино. – Чтобы проложить подходящий путь, уйдут дни… – начал было Теко, но Кино перебил его. – Тем больше причин начать сейчас же! Я иду на Диамант и мне всё равно, если придётся разломать этот корабль пополам, чтобы попасть туда!   Бледный Кочевник повёл Изгнанников к краю горы, спускаясь к месту, где малая промышленная застройка сходилась с жилыми зонами, а склон превращался в ровную поверхность. Силы Архиврага ещё не полностью захватили этот район, а обычные нищие люди, из которых состояла рабочая сила Диаманта, голосили, прятались и разбегались от четырёх гигантов, возникавших из гибельной пелены, что окутала их город, но не атаковали. – Порча варпа здесь коренится в механике, – объяснил Те Кахуранги, уведя трёх выживших Пустотных Изгнанников с улицы в генераториум обветшалого вида. – Безумие не охватило рядовое население, пока что. – Люди-машины поддались ему? – спросил Коготь. – Многие, но не все. Генераториум уже отключился. Просторное внутреннее пространство было погружен во тьму, если не считать периодических актинических вспышек, когда затухающие разряды искрили и проскакивали между сферами колонн движущей энергии, высившихся со всех сторон. – Я должен попросить, чтобы вы встали на стражу и некоторое время охраняли это место, – сказал Те Кахуранги Кровавому Глазу и Когтю. – Входов всего два, спереди и сзади от этого зала. Двое Изгнанников без единого слова отправились на поиски и защиту точек доступа, оставив Шарра и Те Кахуранги наедине. – Пройдись со мной, – сказал верховный библиарий. Как и прочие Изгнанники, Шарр повиновался без комментариев и двинулся рядом с Бледным Кочевником, который начал размеренно прохаживаться между искрящихся медных колонн с проводами. Увидев, как верховный библиарий надвигался на «Осквернитель», он задался вопросом, не овладела ли им какая-то жестокая форма варп-безумия. Бледный Кочевник был похож на призрак, восставший из другой жизни – другого бытия, которое Шарр уже понемногу начинал забывать. Его появление вызвало странное, навязчивое чувство сомнения, нежелательное в столь отчаянных обстоятельствах. Пока что библиарий ничего не объяснил, не прогнал эту неуверенность ясным советом или указаниями. – Ты сильно изменился, Бейл Шарр, – произнёс Те Кахуранги. – Меня зовут не так, – тут же сказал Шарр. – А как же? – Алеф… – Наши кодовые позывные не задуманы как имена. Как тебя называют те, с кем ты держишься вместе? – Слепой. – Мне ты слепым не кажешься. С точки зрения Шарра, эти слова звучали опасно близко к насмешке. Он придержал язык. – Что ты почувствовал, когда нашёл тела Руку и Варака? – спросил Те Кахуранги. Шарр не рассказывал ему, как они обнаружили двух убитых членов Третьей роты, однако обширность познаний верховного библиария никогда не удивляла. – Злость, – произнёс он. – Корень моей Слепоты. – Что ещё? – Я не понимаю, что… – Ты не лишён эмоций, Бейл Шарр. Адептус Астартес имеют мало или ничего общего с теми, кого мы поклялись защищать, а наше братство и того меньше. Но мы не автоматоны. Мы не такие, как сервиторы этого мира или даже их хозяева-техножрецы. В тебе есть не только злость. – Досада, – практически выплюнул Шарр. – И… печаль. Возможно, точнее будет «сожаление». Не знаю. – Нас редко, если вообще когда-либо призывают исповедаться в подобных чувствах, – сказал Те Кахуранги. – Я слыхал утверждения, будто Адептус Астартес уступают людям. Это может показаться странным заявлением, ведь мы настолько превосходим их в так многих отношениях. Выше во всех физических аспектах. Но в нескольких мелких, жизненно-важных вопросах мы отстаём. Мы не чувствуем так, как может чувствовать человек, не понимаем так, как понимает он. Шарр молчал. На колоннах, между которыми они шли, снова заискрилось и затрещало электричество, на кратчайший миг озарив их двоих.  – Мы не можем с лёгкостью заглянуть в себя, – продолжил Те Кахуранги. – Особенно наше братство. И в этом смысле мы уступаем людям. Сильно уступаем. Мы были преображены генетической инженерией и следованием доктринам, а также нашим долгим общим изгнанием, чтобы не задумываться. Переделаны для того, чтобы только совершать поступки, действовать. Мы словно клинок, который режет, дубина, которая бьёт и не знает, что делает. – Хорошо. Такая чистота цели – благословение Отца Пустоты. – Ты так говоришь, потому что не знаешь ничего лучше. Потому что неспособен постичь, как я только что и сказал. – Сейчас неподходящее время для твоих философствований, Бледный Кочевник. – Скажи мне, что ты распорядился сделать, когда вы нашли Руку и Варака. – Я посоветовал забрать их прогеноиды. – Да. И эти распоряжения – приказы, а не советы – были отданы с досадой и печалью. Они являлись плодом соображений магистра роты, исполняющего свои обязанности. – Забирать геносемя у павших – не прерогатива магистра роты, – сказал Шарр. – Не будь там меня, остальные всё равно бы об этом задумались. – Но для них это было бы не главным приоритетом. Их первые мысли касались бы восполнения боекомплекта и оценки оборонопригодности окружающего строения. Они никогда не возглавляли боевую роту. Они не так остро, как ты, осознают необходимость сохранять наше генетическое наследие, наше будущее. Они не мыслят как Первый Жнец. – Я не Первый Жнец. Слова сорвались с его губ, словно выстрелы, раскатившись по сумрачному помещению. Они оба остановились. Как будто в ответ на его отречение, колонны снова заискрились, и вспышка света заиграла на бесстрастном шлеме Шарра и худом, морщинистом лице верховного библиария. Тот улыбался, но это выражение быстро поглотила темнота. – Ты тот, быть кем требует орден, – произнёс Те Кахуранги. – Это верно для всех нас. Будь то Изгнанник или верховный библиарий, но у каждого есть повелитель. – Орден потребовал моего изгнания. Я не нарушу его. Не обесчещу… – В чести нет жизни. Шарр раздражённо склонил голову, стиснув кулаки. – Действительно ли орден потребовал твоего изгнания? – с нажимом спросил Те Кахуранги. – Или ты сам вынес себе приговор? Шарр снова промолчал. – Ты испытывал Слепоту после высадки? – продолжил Те Кахуранги, жестом предлагая продолжить путь. – Поясни, – велел Шарр, зашагав следом и заставляя себе преодолеть злость. – Ты терял контроль с тех пор, как ступил на Диамант? – Я не уверен, – искренне ответил он. Фрагменты недавнего боя окутывала дымка, и чтобы убрать её, были нужны время и сосредоточение. Его мысли вернулись к ликтору, встреченному им перед самой эвакуацией с «Мрачной участи». Он знал природу флотов-ульев, для которых вели разведку подобные существа. Знал, что каждый организм был сродни клетке в живом теле и бездумно выполнял свою функцию без эмоций или колебаний. Ему вспомнилась пустота в тех чёрных, мёртвых глазах. Ликтор понимал свои действия, само своё существование, столь же мало, как меч или дубина. – Что ты хочешь сказать мне, Бледный Кочевник? – спросил Шарр, терпение которого подходило к концу. – Я хочу проверить ткань твоего будущего, проследить её нити так далеко, насколько смогу, и увидеть, куда они ведут. – Почему библиарии изъясняются до нелепого запутанно? – Потому что тому, кто затронут варпом, сложно сократить свои переживания в нечто понятное тому, кто нет. – Похоже, мой недостаток понимания снова и снова становится проблемой. – Тогда давай я не буду более тебя мучить. У меня есть совет, которому тебе хорошо бы внять, а я на какое-то время оставлю тебя. Иди с Изгнанниками на юго-запад, вдоль края горного склона. Ты найдёшь других из своей Стаи. Не отвергай их общества. Когда ты воссоединишься с ними, я вернусь. – Почему ты оставляешь нас? – спросил Шарр. – Третья рота рассеяна и разбита. Мы все должны сыграть свою роль, восстанавливая её. Шарру хотелось огрызнуться, повторить, что он больше не входит в своё старое братство. Ему было известно: это ничего не даст. Он оказывался подчинён замыслам верховного библиария, как уже столь часто случалось раньше. – Я загружаю полный комплект тактических данных Третьей роты, – произнёс Те Кахуранги. – Я очистил его от расхождений, привнесённых этими служителями Архиврага. Однако починить вокс мне не удалось. Для этого требуется уровень познаний в машинах выше моего. Наш лучший шанс восстановить полноценную связь между ротой – занять запасную вокс-систему города. – Это наша цель? – спросил Шарр. – В своё время. Пока что твоя задача – победить стыд, который опутывает тебя. Если ты это сделаешь, Слепой, то ещё сможешь вернуть себе зрение.<br /><references />