6834
правки
Изменения
м
=='''ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА'''==
'''ФЛОТ ПРИМУС'''
Сержант Берин ХетидорТёмный кардинал Кор Фаэрон представляет опасность для доселе стабильного ядра сегментума Соляр. Волны мятежей, 21-й Катачанской лёгкой пехотыразжигаемых его внедрёнными жрецами, прикомандированныйуказывают на приближающееся полномасштабное вторжение легиона Несущих Слово. Хуже того, воины тёмного кардинала атакуют Чёрные корабли, перекрывая поставки псайкеров на Терру и подвергая самого Императора смертельному риску.
'''308-Я ФАКЕЛОНОСНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ, ПОДКРЕПЛЕНИЕ АНЖУЙСКОМУ КРЕСТОВОМУ ПОХОДУ'''
Расей Люцерн, сержант, Неисчислимые Сыны Дорна
Авиас, технодесантник, Неисчислимые Сыны Дорна'''Предисловие автора'''
Ликопей, апотекарий, Неисчислимые Сыны Дорна
'''ЧЁРНЫЕ ХРАМОВНИКИЯ участвовал в каждом аспекте этой серии от начала и до конца. Потратил огромное количество времени на планирование, АНЖУЙСКИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД'''чтение, встречи и электронную переписку, прокладывая курс для Неодолимого крестового похода. В этом есть приятные ощущения от осознания своего влияния, чувство ответственности, периодически возникающие сложности и частые моменты творческой радости.
БеортнотИз–за тесной связи серии с игрой Warhammer 40, кастелян000 может показаться, что рассказчик скован строгими рамками. Однако это далеко не так. У меня и других писателей огромная творческая свобода. Требования к коротким художественным фрагментам и рассказам «со стороны божественного наблюдателя», которые появляются в игровых дополнениях, существенно отличаются от оных к романам Black Library. В этом и заключается наша свобода: мы выбираем обрывочные мимолётные взгляды на 41‑е тысячелетие из настольной игры и вплетаем их в охватывающий всю Галактику эпический сюжет. Книга правил с головой окунёт вас во вселенную через множество мелких деталей. Наша задача — взять эти детали и развить, соединить части воедино, чтобы затем наполнить ими второй план.
АланОдна из самых приятных вещей в совместном творчестве — это размещение кусочков мозаики и та особая алхимия, брат Мечачто возникает при соединении определённых элементов. Идеальный исход — когда две идеи, которые поначалу не задумывались как связанные, выглядят так, будто их объединение планировалось с самого начала. Из размышлений о том, к чему могли бы привести уже описанные события, рождаются новые вопросы. Отвечая на них, мы запускаем лавину увлекательных сюжетных идей, которые так и просятся быть исследованными.
МортианЕщё в 2016 году, капелланкогда я приступил к написанию «Тёмного Империума», меня не покидал один вопрос: а как открытие Цикатрикс Маледиктум повлияло на Императора?
БотоГалактика наводнена психической энергией. Сейчас Империум, неофиткаким бы разделённым он ни был, начинает отчётливо осознавать, что псайкеров становится всё больше и больше. Рождаются новые, а существующие становятся всё могущественнее. Император — самый сильный псайкер из когда–либо живших. Но и Его коснутся перемены. Только какие? Работая над сериями «Ересь Хоруса» и «Осада Терры», я узнал вещи, которые не могу здесь раскрыть. И вот именно эти тайны рождают ещё больше вопросов: Он — Вечный? Если да, то зачем Он вообще сидит на Троне? Он в ловушке? Жив или мёртв?
ХенгистИмператор и Его борьба против Хаоса лежат в основе Warhammer 40, неофит000. В моей трилогии «Тёмный Империум», события которой разворачиваются спустя несколько лет после описанного здесь этапа крестового похода, Гиллимана мучают такие же вопросы. Примарх отказывается признавать божественность своего создателя, но вынужден с ней сталкиваться. Здесь, в «Троне света», я рассматриваю влияние всё тех же дилемм на менее значительных персонажей. Ни на один из этих вопросов нельзя дать исчерпывающий ответ, но наши герои — как и мы в реальной жизни — имеют дело с фрагментами истины. Они встраивают их в свою модель мира и поступают согласно своим убеждениям, ошибочным или нет.
АлкуинРабота над сериями «Огненная заря» и «Тёмный Империум» оказалась захватывающей, сервведь я получил возможность взглянуть на Неодолимый крестовый поход с противоположных концов вертикали власти. Я смотрел на нынешнюю вселенную Warhammer 40,000 глазами Гиллимана и познавал её через восприятие самого низкопоставленного писца. Вопрос о том, как чувствуют себя обычные люди в разрываемой войной Галактике, кажется мне крайне интригующим. Невероятно радостно было снова вернуться к таким персонажам, как Атаги, Ростов и Фабиан, и ещё глубже погрузиться в характер Тарадор Йенг — её образ обретает всё новые грани. Эти герои могущественнее обычных угнетаемых граждан, но не перестают быть людьми. Они живут как умеют. Империум — это мрачное место, где царит невообразимо ужасный режим. Именно поиск крупиц света во тьме и размышления о том, на что пойдут люди ради выживания, делают работу над этой вселенной по-воиннастоящему увлекательной.
'''ЛОГОС ИСТОРИКА ВЕРИТА'''В повествованиях, где переплетаются дела богов и смертных, истории о простых людях всегда были самыми притягательными. Мне нравится думать, что этой традиции я продолжаю следовать и в «Троне света».
''«Четвёрка основателей»''
Фабиан Гвелфрейн, историтор-майорис''Гай Хейли''
Солана Марсианская''Йоркшир, историтор-майорисмай 2021 г.''
Девен Мудире, историтор-майорис'''ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА'''
Теодор Виабло, историтор-майорис
Йассилли Сулиманья''Робаут Гиллиман'', историтор возведённыйИмперский регент, Мстящий Сын, Последний верный сын, Возвратившийся и Святейший примарх
Сериса Валлия''Сержант Берин Хетидор'', историтор назначенныйКатачанский 21‑й лёгкий пехотный, прикомандированный
Гуйлинь, историтор
Резилису'''308-Я ФАКЕЛОНОСНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ, архивариусПОДКРЕПЛЕНИЕ АНЖУЙСКОМУ КРЕСТОВОМУ ПОХОДУ'''
Витриан Мессиний''Ликопей'', капитанапотекарий, 10-я рота, Белые Консулы/лорд-лейтенант флота ТерциусНеисчислимые Сыны Дорна
Элоиза Атаги, коммодор и командир группы
Финнула Диомед'''ЧЁРНЫЕ ХРАМОВНИКИ, первый лейтенант и командующая корабляАНЖУЙСКИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД'''
Симейн''Беортнот'', второй лейтенант, первая сменакастелян
Ашмар''Аланус'', четвёртый лейтенант, первая сменабрат Меча
Гонанг''Морциан'', седьмой лейтенант, первая смена, начальник воксакапеллан
Феррен Арейос''Алкуин'', капитан, первая рота, первый батальон, первая дивизиясерв-воин
Ван, сержант, первая рота, первый батальон, первая дивизия
Изупи, технодесантник, первая рота, первый батальон, первая дивизия'''ЛОГОС ИСТОРИКА ВЕРИТА'''
Коварн, сержант, первая рота, первый батальон, первая дивизия, 22-е отделение'''''«Четвёрка основателей»'''''
Мекето''Фабиан Гвелфрейн'', первая рота, первый батальон, первая дивизия, 22историтор-е отделениемайорис
Собелий''Солана Марсианская'', первая рота, первый батальон, первая дивизия, 22историтор-е отделениемайорис
''Флот Чёрных кораблей''
Филлия Торунда''Яссилли Сулиманья'', рыцарь-экскьюбитор, Палата Астра нуль-девисторитор возведённый
Ессей''Сериса Валлия'', адепт-капитанисторитор назначенный
Сайленсиори МакФерсон''Гуйлинь'', навигатор, дом МакФерсоновисторитор
''Сринагарская астропатическая станция''
Румагой'''ФЛОТ ТЕРЦИУС, первый транслитераторБОЕВАЯ ГРУППА «ИОЛУС», ВТОРАЯ ИТЕРАЦИЯ'''
Кол''Витриан Мессиний'', транслитераторкапитан, 10‑я рота, Белые Консулы / лорд-помощниклейтенант флота Терциус
Йолоста Сов''Элоиза Атаги'', астропат-экзультациякоммодор и командующая группой
Весу Свеен''Финнула Диомед'', верховный телепатикуспервый лейтенант и командующая кораблём
Леонид Ростов''Гонанг'', инквизиторседьмой лейтенант, первая смена, начальник вокса
Хейден Лакранте, инвестигатус
Бенидей Антониато'''ФЛОТ ТЕРЦИУС, дознавательБОЕВАЯ ГРУППА «ИОЛУС», НЕИСЧИСЛИМЫЕ СЫНЫ ГИЛЛИМАНА'''
Чилчи''Феррен Арейос'', опытный ксенос-стрелоккапитан, первая рота, первый батальон, первая дивизия
Кор Фаэрон''Коверн'', тёмный кардиналсержант, Носитель Словапервая рота, повелитель Первого воинствапервый батальон, первая дивизия, 22‑е отделение
Придор Вракон''Мекетон'', тёмный апостолпервая рота, повелитель Третьего воинствапервый батальон, первая дивизия, 22‑е отделение
Ксокол Хрувак''Собелий'', капитанпервая рота, Владыка гончихпервый батальон, первая дивизия, 22‑е отделение
Тенебрус, чернокнижник, Десница Абаддона'''АДЕПТУС АСТРА ТЕЛЕПАТИКА'''
Тарадор Йенг, чернокнижница, аколит Тенебруса'''''Флот Чёрных кораблей'''''
{{Врезка|[[Файл:ThroneOfLightMap.png|500x500пкс]]''Филлия Торунда'', рыцарь-экскубитор, Палата Астра нуль-дев
FLEET PRIMUS – ФЛОТ ПРИМУС''Ессей'', адепт-капитан
FLEET SECUNDUS – ФЛОТ СЕКУНДУС''Сайленсиори Макферсон'', навигатор, дом Макферсонов
FLEET TERTIUS – ФЛОТ ТЕРЦИУС
FLEET QUINTUS – ФЛОТ КВИНТУС'''''Сринагарская астропатическая станция'''''
FLEET QUARTUS – ФЛОТ КВАРТУС''Румагой'', первый транслитератор
FLEET SEXTUS – ФЛОТ СЕКСТУС''Колус'', транслитератор-помощник
SRINAGAR – СРИНАГАР''Йолоста Сов'', астропат-экзультация
HALO STARS – ЗВЁЗДЫ ГАЛО''Весу Свеен'', верховный телепатикус
SEGMENTUM OBSCURUS – СЕГМЕНТУМ ОБСКУРУС
NAOGEDDON – НАОГЕДДОН'''ИНКВИЗИЦИЯ, ОРДО КСЕНОС'''
PELEGERON CLUSTER – СКОПЛЕНИЕ ПЕЛЕГЕРОН''Леонид Ростов, инквизитор''
DIMMAMAR – ДИММАМАР''Хейден Лакранте, инвестигатус''
IMPE – ИМПЕ''Бенидей Антониато, дознаватель''
STORM OF THE EMPEROR'S WRATH – ШТОРМ ИМПЕРАТОРСКОГО ГНЕВА'Чилчи'', опытный ксенос-стрелок
GOTHIC SECTOR – СЕКТОР ГОТИКА
THE BLEAK COIL – БЛЕКЛЫЙ ВИТОК'''XVII ИЗМЕННИЧЕСКИЕ ЛЕГИОНЕС АСТАРТЕС, НЕСУЩИЕ СЛОВО'''
INFERNI GATES – ВРАТА ИНФЕРНИ''Кор Фаэрон'', тёмный кардинал, Носитель Слова, повелитель Первого воинства
SILENCE – ТИШИНА''Придор Вракон'', тёмный апостол, повелитель Третьего воинства
SCARUS SECTOR – СЕКТОР СКАРУС''Ксокол Хрувак'', капитан, магистр гончих
CALIXIS SECTOR – СЕКТОР КАЛИКСИДА
FINIAL SECTOR – СЕКТОР ФИНИАЛ''Тенебрус'', чернокнижник, Рука Абаддона
CYPRA MUNDI – КИПРА МУНДИ''Тарадор Йенг'', чернокнижница, аколит Тенебруса
MORDIAN – МОРДИАН'''Глава первая'''
VALHALLA – ВАЛЬХАЛЛА
ALARIC – АЛАРИХ'''ЧОСТЕКУЛЬПО'''
MOLOV – МОЛОВ'''ОСТАНОВИТЕ, ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА'''
CICATRIX – ЦИКАТРИКС'''РУКА АБАДДОНА'''
PISCINA – ПИСЦИНА
FENRIS – ФЕНРИС— ''Тут наверху чёртова холодрыга,'' — сказала Чилчи. В вокс-бусине Лакранте слова чужака звучали резко, словно они являлись продолжением обжигающего лицо холодного ветра. Чилчи была права. Холодрыга. — ''Ростову лучше сильно не задерживаться. Этот дрекков климат меня прикончит. Говорю тебе, я в глыбу льда превращусь.''
BELIS CORONA – БЕЛИС-КОРОНАЛакранте взглянул на башню, торчащую из утёса у него за спиной. На одном из выступов её геометрического фасада ждала Чилчи, целящаяся вниз из своей винтовки. Каменная кладка создавала множество выгодных позиций, откуда открывался вид на город. Настоящая мечта снайпера, если бы только не погода. Ветер бил по горе и устремлялся вверх, в поселение, а его порывы ощущались как удары кулаками. Он устремлялся вдоль узких, цепляющихся к скале улиц, кусая открытую кожу Лакранте своими снежными зубами. Мужчина мог следить за салуном всего несколько секунд, прежде чем ему приходилось прятаться в дверном проёме напротив. Там он мгновение приходил в себя, после чего возвращался обратно наружу на тот случай, если вдруг понадобится.
VIGILUS – ВИГИЛУС''— Во имя моей неотложенной икры, ну долго ещё? — проворчала Чилчи.''
CADIA – КАДИЯ— Они скоро появятся, — негромко ответил Лакранте. — Контакт был хороший. Только сделка, не более. Деньги в обмен на информацию. Туда и обратно, как сказал Антониато.
NACHMUND GAUNTLET – ПРОТОК НАХМУНДА''— Ага, а ты–то что об этом знаешь, новичок? Оно никогда не бывает так просто, — пробурчала ксенос. — Холодрыга.''
AGRIPINAA – АГРИПИНАА— Я уже два года как инвестигатус, — ответил Лакранте.
DARKHOLD – ТЁМНЫЙ ОПЛОТЕго всякий раз злило, когда Чилчи позволяла себе этот высокомерный тон.
MACHORTA SOUND – ПРОЛИВ МАХОРТА''— Инвестигатус? Всё равно новичок, — сказала она. — Новенький и наивный. Всё пойдёт наперекосяк, просто жди и смотри. Всегда так происходит, чёрт подери.''
HYDRAPHUR – ГИДРАФУРАнтониато бы её успокоил. Он всегда умел найти подход к Чилчи, чего не мог Лакранте. За время, проведённое в команде Ростова, инвестигатус так и не научился ласково обращаться с этим мелким раздражённым ксеносом. Иногда она действовала ему на нервы, и причина тут крылась не только в том, что его воспитание включало в себя презрение к любым чужацким формам жизни.
BANISH – ИЗГОНЛакранте потёр лицо, снова выглянул из дверного проёма и всмотрелся вверх, куда вела крутая улица. Никого не было. Улица представляла собой не более чем узкий, ступенчатый проход между зданиями, неосвещённый и отвратно выглядящий из–за мусора и отходов. Все улицы здесь были такими, а строения — приземистыми, сложенными из массивных камней с незатейливыми чужацкими узорами. Монахи, выбравшие Азазен своим домом, приспособили постройки под себя. Из щелевых окон лился свет, чьи чётко очерченные полосы аккуратно рассекали мощёные ступени на чередующиеся участки тени, а между ними кружились и разыгрывали спектакли искрящиеся снежинки. От таверны, за которой наблюдал Лакранте, доносился негромкий шум, но каждый взрыв смеха и бессвязная музыкальная фраза рвались на клочки ветром, а передаваемое ими ощущение тепла уносилось прочь.
ARMAGEDDON – АРМАГЕДДОНИнвестигатус нырнул обратно в дверной проём. Его кожу щипало, а вместе с дыханием изо рта вырывался пар, уносящий драгоценное тепло.
ELYSIA – ЭЛИЗИЯЧостекульпо был городом посреди нигде, облепляющим гору посреди нигде, которая высилась на планете посреди нигде. Хоть Азазен и находился в сегментуме Соляр, он тысячи лет располагался вдали от основных варп-каналов. Труднодоступный мир на самой границе дикого космоса. По имперским меркам он едва ли имел какое–либо значение, а из–за изолированности его никак не затрагивали галактические события.
NOVA PURGATORIA – НОВАОднако всё менялось. Разлом сдвинул варп-ПУРГАТОРИЯмаршруты в глубинные области, куда прежде не ступала нога человека, тем самым открыв проход к неисследованным территориям. Как следствие, монахам пришлось соседствовать с авантюристами и преступниками, превратившими планету в перевалочный пункт на пути к не отмеченным на картах секторам. И сосуществование это было нелёгким. Хотя война, казалось бы, гремела далеко от Чостекульпо, город стал опасным местом, особенно с наступлением сумерек, и поэтому улицы почти пустовали.
LASTRATI – ЛАСТРАТИДрожа, Лакранте снова выглянул и крепко сжал зубы, чтобы те не стучали. Мимо проковылял один из местных долговязых ксеносов; он так укутался от непогоды, что смог бы сойти за человека, не будь чужак столь высоким и странно сложённым. Он пригибал голову под порывами ветра, а исходящая от него вонь спиртного была не менее тяжёлой, чем испарения прометия. Таких существ вокруг было много, хотя на более важных имперских мирах чужаков не встретить. Лакранте понятия не имел, как назывался этот вид. Оперативник отступил обратно в дверной проём, и спотыкающееся создание прошло мимо, не обратив на него никакого внимания.
GOLGOTHA – ГОЛГОФАМучительно тянулись минуты. У инвестигатуса болели суставы.
PLANET OF THE SORCERERS – ПЛАНЕТА ЧЕРНОКНИЖНИКОВ— ''Пока ничего?'' — спросила Чилчи.
THE MAELSTROM – МАЛЬСТРИМ— Я отсюда вижу столько же, сколько и ты, — пробурчал Лакранте.
RYZA – РИЗАУ него онемели пальцы.
VORLESE – ВОРЛЕЗЕ''— У меня левое глазное яблоко замёрзло в ледышку, вот уверена. Даже не рискую прильнуть к прицелу, а то уж точно вытечет.''
TERTIUS SECTOR – СЕКТОР ТЕРЦИУС— Все вопросы к Ростову, — ответил инвестигатус и отключил вокс-связь. От стенаний Чилчи уже тошнило. — Если он вообще оттуда выйдет, — пробормотал он себе под нос.
TERRA & MARS – ТЕРРА И МАРС
SABATINE – САБАТИНАВ салуне было жарко и тесно из–за множества жавшихся друг к другу тел. В центре, под конической вытяжной трубой из отформованной глины, яростно горел сухой навоз, а дым так сильно вытягивался наружу ветром, что от дымохода исходил свист.
OLMEC – ОЛЬМЕКРостов играл в таро. Он пристально смотрел в глаза сопернику и сгибал карты облачёнными в перчатки руками. Мужчина же глядел на инквизитора в ответ и старательно сохранял невозмутимое выражение лица. Его кожу покрывали чёрные геометрические татуировки, намасленные волосы были скручены в два зеленоватых «рога», а сам он не отличался чистотой. В промежутках между татуировками виднелась въевшаяся грязь, и, судя по морщинам, мужчина привык много кричать и хмуриться. Перед Ростовым сидел подонок, возможно, убийца и уж точно вор. Оружие отчётливо виднелось на его кожаном жилете, причём настолько затвердевшем от грязи, что участок одежды над толстым брюхом приподнимался всякий раз, когда мужчина склонялся над картами. Он был из тех людей, которых следовало остерегаться, но Ростов не считал соперника настолько опасным.
SEGMENTUM PACIFICUS – СЕГМЕНТУМ ПАЦИФИКУСИнквизитор взглянул на карты. Игра в таро считалась в какой–то степени богохульным использованием вещего инструмента Императора и была запрещена во многих цивилизованных местах, но, несмотря на отвращение, Ростов знал её достаточно хорошо. Карты ему выпали неплохие. Он взял стопку золотых монет и стал сбрасывать их по одной в общую ставку между ним и соперником.
SEGMENTUM SOLAR – СЕГМЕНТУМ СОЛЯР— Самоуверенно, — сказал мужчина.
GATHALAMOR – ГАТАЛАМОРОн ухмыльнулся, демонстрируя подпиленные гнилые зубы.
CATACHAN – КАТАЧАНРостов выпустил последнюю монету, и она скатилась в кучу к остальным.
CHOGORIS – ЧОГОРИС— Может, у меня есть на то причина, сир Тапинд.
BADAB – БАДАБУхмылка Тапинда стала ещё шире, и он театрально отвёл взгляд в сторону, задирая нос.
NOCTURNE – НОКТЮРН— Сир, значит? Хорошие манеры. У нас здесь их встретишь нечасто.
SIREN'S STORM – ШТОРМ СИРЕНЫ— Не принимай мою вежливость за слабость, — сказал Ростов. — Может, ты бы рассказал мне то, за чем я сюда пришёл, а я воздам тебе должное.
TALLARN – ТАЛЛАРНМужчина сгорбился ещё сильнее.
NECROMUNDA – НЕКРОМУНДА— Пока рано. Я люблю играть. Вот закончим, и я расскажу тебе всё, что захочешь.
LESSIRA – ЛЕССИРА— Не понимаю, почему мы не можем просто тебе заплатить, — произнёс сопровождающий Ростова ветеран Имперской Гвардии.
LUTHER MCINTYRE – ЛЮТЕР МАК-ИНТАЙРОн был уже не молод, но ещё и не стар. Седина не тронула его каштановые волосы, хотя на лице отчётливо виднелась сеть морщин. Бывший гвардеец отличался крепким телосложением, и всякий раз, когда он совершал движение, латаная форма под его дохой заметно натягивалась. За стулом ветерана стоял прислонённый к стене плазмомёт — тяжёлое, склонное к катастрофическому перегреву оружие, требующее от своего владельца силы и крепких нервов.
OPHELIA – ОФЕЛИЯ— Потому что мне нравится играть, — ответил Тапинд и одарил бывшего гвардейца снисходительным взглядом. — О характере человека можно многое узнать по тому, как он раскладывает таро. Тебя я вижу насквозь, сынок. Ты похож на дезертира, а этот мужик, твой босс… Я никогда не встречал никого с такой красной кожей. В нём есть что–то чужацкое.
KRIEG – КРИГЛюдям в баре Ростов действительно казался странным. Его светлые волосы и борода ярко контрастировали с красноватым оттенком кожи. Инквизитор напоминал человека с солнечным ожогом, да ещё в городе, где солнце показывалось крайне редко.
MACHARIA – МАХАРИЯ— Я вполне соответствую допустимым нормам человеческих форм, — сказал Ростов. — Организация, которую я представляю, других в своих рядах просто не держала бы.
ULTIMA MACHARIA – УЛЬТИМА-МАХАРИЯ— Неужели? Я не продаю информацию кому попало. Нужно быть осторожным. Игра — это хороший способ определить, какой ты человек, поэтому продолжаем.
CHIROS – ХИРОСИнквизитор пожал плечами.
UHULIS SECTOR – СЕКТОР УХУЛИС— Как пожелаешь, но уверяю тебя, мы узнаем то, за чем пришли. — Он взглянул на своего компаньона. — Твой ход, Антониато.
SEGMENTUM TEMPESTUS – СЕГМЕНТУМ ТЕМПЕСТУСВ отличие от Ростова и Тапинда Антониато не умел скрывать собственные мысли. Ветеран побренчал монетами в руке, однако всё же решился на ставку. Закусив щетинистую кожу под губой и нахмурив лоб, он стал напряжённо раздумывать над тем, какую карту разыграть. Его пальцы зависли сначала над одной из карт, затем над другой. В конце концов Антониато взял третью, вытащил её из стиснутого в пальцах веера и положил на стол, негромко выругавшись.
ANNIHILUS – АННИГИЛУС— Слепой Провидец, — произнёс Тапинд, заламывая бровь. — Интересный выбор.
CRETACIA – КРЕТАЦИЯПод этим он имел в виду «плохой выбор», о чём дал знать ветерану ещё одной ухмылкой, обнажившей его чёрные зубы.
SOLSTICE – СОЛНЦЕСТОЯНИЕ— Я не очень хорош в этой игре, ясно? — отозвался Антониато.
DELIVERANCE – ОСВОБОЖДЕНИЕ— Оно и заметно. — Тапинд быстро сделал ход, уже обдумав его заранее. Он поставил крупную сумму. — Уравнивать собираешься или нет?
ILLUSTRIS – ИЛЛЮСТРИСТапинд обращался только к Ростову, уже не принимая бывшего гвардейца в расчёт.
GRYPHONNE IV – ГРИФОННА IV— Трон, мне–то откуда знать? — пробормотал ветеран.
THE VEILED REGION – ВУАЛЕВЫЙ РЕГИОНТапинд пристально взглянул на инквизитора.
V'RUN – В'РАН— Я пасую. Посмотрим, что там у тебя.
ALEUSIS – АЛЕВСИС— Ну как хочешь, — сказал мужчина и положил карту — воина в золотых доспехах, машущего пылающим мечом. Все верующие знали это изображение. — Император Среди Нас. Расклада выше нету, — продолжил Тапинд, выложив на стол все свои карты. — Я выиграл. Приятно было повидаться, парни. Теперь платите и проваливайте. Сегодня я слова не продаю. Не нравится мне ваш видок. Карты не лгут.
BAKKA – БАККАТапинд потянулся к деньгам, но Ростов схватил его за кисть.
RYNN'S WORLD – МИР РИННА— Допустим, я поднимаю ставки.
NEPHILIM SECTOR – СЕКТОР НЕФИЛИММужчина нахмурился.
REDUCTUS SECTOR – СЕКТОР РЕДУКТУС— И чем же?
AGRAX – АГРАКС— Благоразумным соглашением.
ANTAGONIS – АНТАГОНИС— Никогда о нём не слышал, и в этом раскладе нет карты выше, чем Император Среди Нас. — Он резко повернул голову к Антониато. — Даже не думай наезжать. Я твоих мышц не боюсь. У меня есть влиятельные друзья в тутошних краях, так что отвалите. Вы проиграли, всё по-честному.
MALEFACTIS – МАЛЕФАКТИСРостов отпустил кисть мужчины, и одновременно нечто упало из его рукава прямо в подставленную ладонь. Он держал эту вещицу над столом, укрывая её в сжатом кулаке. Заинтересовавшись, Тапинд перестал сгребать выигрыш.
IMPERIUM SAN – ИМПЕРИУМ-САН}}— Я говорю не о картах, — произнёс Ростов. — Я предлагаю тебе сделать здравый выбор. Благоразумное соглашение.
=='''ГЛАВА ПЕРВАЯ'''==Он со щелчком положил на деревянный стол небольшой амулет цвета слоновой кости. На нём было изображение имперской пересечённой буквы «I» поверх черепа, во лбу которого сверкнул маленький рубин. Шокированный Тапинд смотрел на амулет, хлопая глазами.
'''ЧОЗТЕКУЛЬПО'''— Ты ведь узнаёшь эту печать, верно? Теперь будешь со мной говорить? — спокойно поинтересовался Ростов.
'''ОСТАНОВИТЕ, ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА'''На лице мужчины отразился неподдельный испуг.
'''ДЕСНИЦА АБАДДОНА'''— Ты инквизитор. Святой Трон Терры! Что, чёрт подери, тебе от меня надо?
Лакранте взглянул наверх на башню, торчащую из утёса у него за спиной. Там, где-то внутри геометрического фасада, ждала Чилчи, целящаяся вниз из своей винтовки. Каменная кладка предоставляла множество выступов, откуда открывался вид на город. Настоящая мечта снайпера— Смертный приговор ты себе подпишешь, если бы только не погода. Ветер бил по горе и устремлялся вверх, в поселение, а его порывы ощущались как удары кулаками. Он устремлялся вдоль узких, цепляющихся к скале улиц, кусая открытую кожу Лакранте своими снежными зубами. Мужчина мог следить за салуном всего несколько секунд, прежде чем ему приходилось прятаться в дверном проёме напротив. Там он мгновение приходил в себястанешь говорить, после чего возвращался обратно наружу на тот случай, если вдруг понадобится— сказал Антониато.
— ''Во имя моей неотложенной икры, ну долго ещё?'' — проворчала ЧилчиТеперь был его черёд ухмыляться.
— Они скоро появятсяТапинд оттолкнулся от стола, — негромко ответил Лакранте. — Контакт был хороший. Только сделка, не более. Деньги в обмен на информацию. Туда и обратно, как сказал Антониатопозабыв о деньгах.
Его раздражало, когда Чилчи проявляла в отношении него высокомерие, что случалось часто— И её всё равно не хватит. Мертвецу плевать на все сокровища Терры.
Антониато бы её успокоилСлова инквизитора оказались пророческими. Он всегда умел найти подход к ЧилчиВозле двери раздался хриплый лай энергетического оружия, чего не мог Лакранте. За время, проведённое в команде Ростова, инвестигатус так и не научился ласково обращаться с этим мелким раздражённым ксеносомсалун осветила жёлтая вспышка. Иногда она действовала ему Половина лица Тапинда разлетелась на нервы, куски и причина тут крылась не только в том, что его воспитание включало в себя презрение к любым чужацким формам жизнизабрызгала стену. Кровь оросила штукатурку.
Лакранте потёр лицо, снова выглянул из дверного проёма Напавших было двое: приземистый человек в грязном термозащитном костюме и поджарый гуманоидный ксенос в высокой шапке и всмотрелся вверх, куда вела крутая улицас плоским лицом на тонкой цилиндрической голове. Он никого Времени на второй выстрел им никто не увиделдал. Улица представляла собой не более Антониато выхватил пистолет и открыл огонь прежде, чем узкий, ступенчатый проход между зданиями, неосвещённый и отвратно выглядящий из-за мусора и отходовРостов успел повернуться на своём стуле. Все улицы здесь были такими, а строения – приземистыми, сложенными из массивных камней с незатейливыми чужацкими узорамиВ закрытом пространстве треск рассекающего воздух лазерного луча прозвучал очень громко. Монахи, выбравшие Азазен своим домом, приспособили постройки под себяКсеноса отшвырнуло к стене. Из щелевых окон лился свет, чьи чётко очерченные полосы аккуратно рассекали мощённые ступени Сползая на участки тенипол, отделённые друг от друга сверкающими снежинкамион оставлял за собой полосу зелёной, играющими свои спектакли в воздухенасыщенной медью крови. От таверны, за которой наблюдал Лакранте, доносился негромкий шум, но каждый взрыв смеха Человек же нащупал дверную ручку и бессвязная музыкальная фраза рвались на клочки ветромнеприцельно выпустил четыре энергетических заряда. Бросившийся под стол Антониато открыл ответный огонь. Ростов всё это время просто сидел, а передаваемое ими ощущение тепла уносилось прочьничуть не смущённый щёлкающим вокруг него смертоносным когерентным светом.
Инвестигатус нырнул обратно Человек ещё раз выстрелил, дёрнул щеколду и убежал в дверной проёмночь. Его кожу щипало, а вместе с дыханием изо рта вырывался парПорыв морозного воздуха прижал пламя в очаге таверны к полу, забирающий драгоценное тепло тела.Чозтекульпо был городом посреди нигдено, облепляющим гору посреди нигдекогда дверь со стуком закрылась, которая высилась на планете посреди нигде. Хоть Азазен и находился в сегментуме Соляр, он тысячи лет располагался вдали от основных варп-каналов. Труднодоступный мир на самой границе дикого космоса. По имперским меркам он едва ли имел какое-либо значениеогонь резко взметнулся, а из-за изолированности его никак не затрагивали галактические событиясловно приняв стойку смирно.
ОднакоАнтониато рывком поднялся с пола. Загрохотал перевернувшийся стол, всё менялосьи всюду запрыгали монеты. Разлом сдвинул варп-маршруты глубже в области, куда ранее не заносило человека, чем открыл доступ к неисследованным территориямВетеран вновь выстрелил из лазпистолета, проделав в результате чего монахам пришлось сосуществовать двери таверны дыру с преступниками и авантюристами, использующими мир в качестве стоянки перед путешествием в ненанесённые на карты секторы, и сосуществование это было нелёгким. Пусть война, по-видимому, и гремела далеко от Чозтекульпо, город стал опасным местом, особенно после наступления темнотымерцающими краями, поэтому сейчас мало кто находился на улицено человек уже сбежал.
Дрожа, — Лакранте снова выглянул и крепко сжал зубы, чтобы те не стучали. Мимо проковылял один из местных долговязых ксеносов, так укутавшийся ! — крикнул Антониато в одежду изналадонный вокс-за ветра, что смог бы сойти за человека, если бы не высокий рост и непропорциональностьпередатчик. Он сгибал голову— Контакт убит! Один убийца, а исходящая от него вонь спиртного не уступала по силе парам прометия. Таких существ вокруг было многочеловек, хотя на более важных имперских мирах чужаков не встретить. Лакранте понятия не имел, как назывался этот вид. Он отступил обратно в дверной проёмс оружием ксеносов, и спотыкающееся создание не обратило на него никакого вниманиядвижется к тебе.
Мучительно тянулись минуты. У инвестигатуса болели суставы— ''Веду преследование,'' — отозвался инвестигатус.
— ''Пока ничего?'' — спросила ЧилчиБывший гвардеец переводил прицел между посетителями. Люди держали руки поднятыми. Один сидящий мужчина шевельнулся.
У него онемели пальцыРостов оставался невозмутим. Неторопливо двигаясь, он подобрал с пола упавшую печать и встал со стула, словно только что закончил трапезу в отличном ресторане.
— Все вопросы к РостовуОн остановился у тела убийцы-чужака, — ответил инвестигатус быстро его обыскал и отключил вокс-связь. От стенаний Чилчи уже тошнило. поднял висящий на шее талисман — Если он вообще выйдет оттудавосьмиконечный путевой компас, — пробормотал он себе под носвытравленный на ладони с растопыренными пальцами. Символ главного служителя трижды проклятого магистра войны Абаддона.
В салуне было жарко и тесно из-за множества жавшихся друг к другу тел. В центре— Убийца точно что–то знает, под конической вытяжной трубой из отформованной глины— отозвался инквизитор, яростно горел сухой навозвыпрямился и указал на разбросанные по полу деньги: — Оставь себе, а дым так сильно вытягивался наружу ветромэто за беспокойство, что от дымохода исходил свист— сказал он бармену.
Инквизитор взглянул на карты. Игра в таро являлась в какой-то мере богохульным использованием прорицающего инструмента Императора и считалась запрещённой во многих цивилизованных местах, но, хоть Ростову и было противно от этой игры, он знал её достаточно хорошо. Карты ему выпали неплохие. Он взял стопку золотых монет и стал сбрасывать их по одной в общую ставку между ним и соперником.
Ростов выпустил последнюю монету''— Один убийца, которая скатилась в кучу человек, с оружием ксеносов, движется к остальнымтебе.''
Ухмылка Тапинда стала ещё шире, и он театрально отвёл взгляд в сторону, задирая носИнвестигатус снова включил вокс.
Мужчина сгорбился ещё сильнее''— Ну попробуй что–нибудь увидеть, когда твой глаз буквально заморожен, а прицел покрыт инеем.''
— Не понимаюОн не услышал ответ чужака. Инвестигатус забежал за угол и встретился с зимой во всей её свирепости. Ледяной воздух начал вытягивать тепло из его тела. Лакранте находился в хорошей физической форме, но из–за тяжёлой одежды, высоты, почему мы не можем просто тебе заплатитькрутизны улиц и холода дышал тяжело, — произнёс сопровождающий Ростова ветеран Имперской Гвардиисловно заядлый любитель лхо в последние дни жизни.
Он К счастью для него, беглец был уже немолодстоль же неприспособлен к таким условиям. Человек то и дело скользил по укатанному снегу, но ещё и не стар. Седина не тронула его каштановые волосыв то время как Лакранте продвигался вперёд, хотя на лице отчетливо виднелась сеть морщинневидимый для своей жертвы. Бывший гвардеец обладал хорошей мускулатуройИнвестигатуса заметили, а когда он двигался, носимая им под дохой латаная форма растягивалась. За стулом ветерана стоял прислонённый к стене плазмомёт – тяжёлое, склонное прямо перед ним из бокового переулка вышла жавшаяся друг к катастрофическому перегреву оружие, требующее другу от своего владельца силы и крепких нервовхолода парочка.
Людям в баре Ростов действительно казался страннымОдин упал, а Лакранте пришлось перепрыгнуть через его ноги, чтобы не запутаться. Его светлые волосы Они заорали вслед инвестигатусу, который поскользнулся и борода ярко контрастировали с красноватым оттенком кожиоттолкнулся от стены. Инквизитор напоминал человека с солнечным ожогом, попавшим Ему повезло не получить пулю промеж лопаток в городтаком месте. Лакранте доверился Императору, где солнце светило очень редкоуповая на защиту Повелителя Человечества.
— Я вписываюсь в принятые категории одобренных человеческих формСтоило крикам пробиться сквозь ветер, — сказал Ростов. — Организациякак беглец оглянулся и, которую я представляюзаметив преследователя, других бы в своих рядах не держалапобежал быстрее.
Инквизитор пожал плечамиИнвестигатус достал лазпистолет и выстрелил, но из–за скользкой брусчатки не смог как следует прицелиться. От попадания взорвались плитки на свесе низкой крыши.
— Как пожелаешь, но уверяю тебя, мы узнаем тоДобыча мчалась так, словно за чем пришли. — Он взглянул на своего компаньона. — Твой ход, Антониатоней гнался сам Хорус со своими дьяволами.
В отличие Они поднимались всё выше, двигаясь по извилистым улочкам в сторону центра города. Отскочив от Ростова стены, Лакранте раскидал ногами кучи замёрзшего мусора и Тапинда Антониато , чуть не умел скрывать собственные мыслиупав, побежал дальше. Мешкающий ветеран побряцал монетами в рукеМужчина свернул за очередной поворот. Последовавший за ним инвестигатус выскочил на дорогу-принципию Чостекульпо — Торговый ряд. Та едва ли оправдывала своё имя, нобудучи не очень протяжённой и лишь немного шире, чем остальные улицы. Однако она освещалась бочками с горящим в итогених животным жиром, сделал ставкуа ещё на ней были торговцы, после чего нахмурился стоявшие около палаток с гончарными изделиями и стал нерешительно раздумывать над темуличных ларьков с едой, какую карту разыграть, кусая щетинистую кожу под губой. Его пальцы зависли сначала над одной из карт, затем над другойгде на углях жарились пронзённые шампурами мелкие представители местной дикой фауны. В конце концовТут людей оказалось больше, Антониато взял третью, вытащил её из сжимаемого в руках веера и положил на столздесь они толпились, негромко выругавшисьчто замедляло цель Лакранте.
— Слепой провидецПропихивающийся сквозь толчею беглец оглянулся, — произнёс Тапинд, заламывая бровьи инвестигатус смог мельком увидеть бледное лицо за очками. — Интересный выборВокруг клапанов термозащитного костюма в области горла поднимались клубы насыщенного потом пара.
Под этим он имел в виду «плохой выбор», о чём дал знать ветерану ещё одной ухмылкой, обнажившей — Остановите его чёрные зубы! — крикнул Лакранте.— Остановите, во имя Императора!
— Я не очень хорош Люди повернули головы. Призыв инвестигатуса к действию возымел прямо противоположный эффект. Не желающая ввязываться толпа расступилась, освобождая проход мужчине. Тот выстрелил назад из какого–то маломощного плазменного оружия. Лакранте увернулся. Шипящий жёлтый шар рассёк воздух над его головой и заставил людей броситься врассыпную. Теперь цель инвестигатуса мчалась по образовавшемуся в этой игретолпе длинному проходу, но, если ему хватало открытого пространства для бега, значит, ясно? — отозвался Антониатои Лакранте хватит открытого пространства для выстрела.
— Оно Инвестигатус встал на колено, сорвал перчатку, подпёр лазпистолет предплечьем и заметно. — Тапинд походил быстроприцелился в удаляющегося беглеца, так как всё обдумал заранеедержа палец на спусковом крючке. Он сделал большую ставкуХолодный металл обжигал кожу. — Уравнивать собираешься или нет?
Тапинд обращался только к Ростову— Император, уже не принимая бывшего гвардейца в расчетнаправь мою руку, — прошептал Лакранте, а затем плавно нажал на спусковой крючок.
— ТронЯркий красный луч догнал человека и попал тому в ногу, мне-то откуда знать? — пробормотал ветеранотчего он с грохотом упал на переносной гриль. По дороге рассыпались красные угольки и шампуры с мясом. Беглец попытался подняться и закричал, случайно опёршись ладонью на раскалённый уголь. Он всё ещё силился встать, когда сзади подошёл Лакранте и приставил лазпистолет к его голове.
Тапинд пристально взглянул на инквизитора— Не двигайся, — сказал инвестигатус.
— Я пасуюМужчина застонал. ПосмотримРаненую ногу он держал прямо, что там у тебяа обожжённую руку прижимал к груди. Толпа с тревогой наблюдала за происходящим. Глаза людей за утеплёнными очками и в прозорах между шарфами и головными уборами были полны неприязни.
— Ну как хочешьОбитатели планет наподобие Азазена чрезвычайно враждебно относились практически ко всем, — сказал мужчина и положил карту – воина в золотых доспехах, машущего пылающим мечомкто имел хоть какую–то связь с властями Империума. Все верующие знали это изображение. — Император Среди Нас. Расклада выше нетуМногие угрожающе посматривали на Лакранте, — продолжил Тапиндвключая нескольких местных ксеносов, выложив на стол все свои карты. — Я победил. Приятно чьё присутствие невозможно было повидаться, парни. Теперь платите и проваливайте. Сегодня я слова не продаюзаметить. Не нравится мне ваш видокУ них были веские причины ненавидеть людей вроде инвестигатуса. Карты не лгутРуки окружающих потянулись к оружию.
Тапинд потянулся к деньгам— Это имперское дело, но Ростов схватил его за кисть— как можно увереннее произнёс Лакранте. Он так замёрз, что едва мог говорить. — Отойдите. Занимайтесь своими делами.
Мужчина нахмурилсяЛакранте переводил лазпистолет между лицами людей и дёргал им, чем подчеркивал серьёзность своих намерений. Большинство зевак ушли, бросая испуганные и агрессивные взгляды. Трое остались на месте.
— Благоразумным соглашениемУбийца зашипел, словно рептилия, и в этом звуке боль смешивалась с весельем.
Ростов отпустил кисть мужчины— Заткнись, одновременно что-то выронив из рукава — велел ему Лакранте. Снег валил всё гуще и поймав это рукойобжигал холодом глаза. Он держал неизвестный предмет над столомИнвестигатус поднял голос. — Вы трое, скрывая за пальцамиуйдите. Заинтересовавшись, Тапинд перестал сгребать выигрышЯ ничего не имею против вас.
Выражение лица мужчины сменилось Он сплюнул, явно отвлекая внимание, чтобы достать пистолет, но стоило ему коснуться оружия, как Лакранте проделал у него в груди дыру. Выстрел вышел хорошим и быстрым. Инвестигатус навёл лазпистолет на испуганноевторого, мысленно готовясь погибнуть от руки третьего.
— Ты – инквизиторНо этого не случилось. Святой Трон Терры! ЧтоЛакранте не попал во второго, черт подерино противника свалил протянувшийся сверху под большим углом луч, тебе от меня надо?выпущенный из лазерной фузеи. Третьего о скорой кончине предупредил грохочущий кашель разряжающегося плазмомёта; впрочем, это предупреждение оказалось бесполезным. Стрелок развернулся, и в него врезался сгусток плазмы. Человек засветился изнутри, словно фонарь, а во рту и глазах вспыхнул солнечный огонь. Он разомкнул губы, чтобы закричать, но изрыгнул лишь собственные испарившиеся лёгкие. Спустя секунду человек превратился в обугленное месиво на снегу.
Внушающее ужас слово прорезалось сквозь стоящий в таверне гвалтПленник попытался уползти, и с десяток посетителей тут же обратили взгляды к игровом столу. Напрягшийся Антониато откинул меха в сторону. Одной рукой он тянулся к кобуре с лазпистолетом, а вторая лежала на луковицеобразном носу плазмомётаоднако Лакранте прижал его ко льду ботинком.
— Смертный приговор ты себе подпишешь, если не станешь говорить, — сказал АнтониатоВ его вокс-бусине раздался треск.
Тебе был его черёд ухмыляться— ''Скучал по мне?'' — спросила Чилчи.
Тапинд оттолкнулся от стола— Да, позабыв о деньгах— ответил Лакранте. — Отличный выстрел. Спасибо.
— За разговор со мной ты получишь большую наградуПо улице шли Ростов и Антониато. Люди в ужасе убегали прочь от инквизитора, — произнёс и, как подумал Лакранте, причина этого заключалась не только в том, что Ростовбыл ведьмой. Над ним довлело нечто, какое–то дурное предчувствие гибели или же ощущение того, будто его глазами за тобой наблюдает сам Император. Присутствие инквизитора заставило толпу убраться с улицы. Ушли даже торговцы, оставившие свои грили с затухающим на ветру огнём. Антониато, чья солнечная пушка выбрасывала в холодную ночь пар, смеялся.
Слова инквизитора оказались пророческими. Возле двери раздался хриплый лай энергетического оружия— Ты его поймал, — сказал Ростов, а салун осветила жёлтая вспышкахрустя ботинками по снегу. Половина лица Тапинда измельчилась Он остановился и брызнула посмотрел на стену, чья штукатурка впитала кровьсхваченную добычу. — Я доволен.
Напавших было двое: приземистый человек в грязном термозащитном костюме и поджарый гуманоидный ксенос в высокой шапке и с плоским лицом на тонкой цилиндрической голове. Времени на второй выстрел им никто не дал. — Это инквизитор, — обратился Антониато выхватил пистолет и открыл огонь прежде, чем Ростов успел повернуться на своём стуле. В закрытом пространстве треск рассекающего воздух лазерного луча прозвучал очень громко. Ксеноса отшвырнуло к стене. Сползая на пол, он оставлял за собой полосу малахитово-зелёной крови. Человек же нащупал дверную ручку и неприцельно выпустил четыре энергетических заряда. Бросившийся под стол Антониато открыл ответный огоньмужчине. Ростов всё это время просто сидел— Тебе ведь известно о них, ничуть не смущённый щёлкающим вокруг него смертоносным когерентным светом.верно?
Человек ещё раз выстрелилВетеран вскинул плазменную винтовку на плечо, дёрнул щеколду и убежал в ночьвместе с Лакранте они подняли пленника на ноги. Порыв морозного воздуха прижал пламя в очаге таверны к полу, но, когда дверь со стуком закрылась, огонь резко поднялся, словно приняв стойку «смирно»Тот что–то лепетал на непонятном диалекте.
Антониато рывком поднялся с пола. Загрохотал перевернувшийся стол— Минуту назад он довольно неплохо говорил на готике, и всюду запрыгали монеты. Ветеран вновь выстрелил из лазпистолета, проделав в двери таверны дыру с мерцающими краями, но человек уже сбежал— произнёс инвестигатус.
— ''Веду преследованиеАнтониато врезал человеку кулаком в лицо. Пленник выругался,'' — ответил инвестигатуси инквизитор впился в него не терпящим возражений взглядом.
Бывший гвардеец переводил прицел между посетителями. Люди держали руки поднятыми. Один сидящий мужчина шевельнулся.— На кого работаешь?
— Никому не двигаться! — заорал АнтониатоМужчина сплюнул кровь.
Ростов оставался невозмутим. Неторопливо двигаясь— Я не понимаю, он подобрал с пола упавшую печать и встал со стула, словно только что закончил приём пищи в отличном ресторанео чём ты говоришь.
Он остановился у тела убийцы-чужакаРостов провёл пальцем по шее человека, быстро его обыскал где подцепил верёвочку и поднял висящий на шее талисман – вытащил её наружу, притягивая к себе бронзовый амулет. Как и ксенос в баре, убийца тоже носил восьмиконечный путевой компасХаоса, вытравленный выбитый на раскрытой ладони . Инквизитор посмотрел на предмет с растопыренными пальцами. Символ главного служителя трижды-проклятого Воителя Абаддонаглубоким презрением.
— Убийца что-то знает, — отозвался инквизиторПленник прошипел какое–то местное проклятие. Антониато надавил коленом на его раненую ногу, выпрямился и указал на лежащие на полу деньги. — Оставь себе, это за беспокойство, — сказал он барменутот охнул.
С прикрывающим его ветераном— Выкажи уважение моему повелителю, Ростов открыл дверь и зашагал в ночь— приказал ветеран.
Дверь распахнулась— Сила ложных богов ничто по сравнению с силой Императора. — Ростов дёрнул амулет, после чего наружуразрывая верёвочку, шатаясь, вышел мужчина, чуть и швырнул его в снег. — Они тебе не поскользнувшийся на покрытых тонким снежным ковром ступеняхпомогут. Ты под взглядом Императора, а Он натолкнулся на дальнюю стенувидит всё. Расскажи мне всё и умри безболезненно, а затем побежал прочьлибо же придётся молить о пощаде, исчезая в темнотепока я не закончу. Индикаторы зарядки на оружии у него в руке ярко светились во мракеЯ всё равно узнаю каждый твой помысел.
— ''Один убийца, человекПленник непокорно посмотрел на инквизитора. Ростов какое–то мгновение оглядывал мужчину, с оружием ксеносовпосле чего взглянул сначала на Антониато, движется к тебезатем на Лакранте.''
Инвестигатус снова включил вокс''— Поняла тебя, Леонид.Спускаюсь.''
— ''Вы что там внизу делаетеАнтониато и Лакранте потащили убийцу прочь, млекопитающие?'' — спросила Чилчиа Ростов ещё какое–то время стоял на месте, осматривая беспорядочное нагромождение взбирающихся по склону горы улиц, точно человек, ощутивший на себе чужой взгляд и пытающийся обнаружить наблюдателя.
— Ты Ничего не виделаувидев, как он вышел? Одна цель!развернулся и ушёл.
— ''Ну попробуй что-нибудь увидеть, когда твой глаз буквально заморожен, а прицел покрыт инеемСнег скрыл их следы спустя считаные секунды.''
— Просто следи за дверью, — произнёс Лакранте. — Не дай никому последовать за мной.'''Глава вторая'''
Он не услышал ответ чужака. Ивестигатус забежал за угол и столкнулся с зимой в полную её мощь. Ледяной воздух начал вырывать тепло из его тела. Лакранте находился в хорошей физической форме, но из-за тяжёлой одежды, высоты, крутизны улиц и холода дышал тяжело, словно заядлый любитель лхо в последние дни жизни.
К счастью для него, беглец был не лучше приспособлен к этой среде. Человек скользил на плотном снегу поверх камней, а Лакранте продвигался вперёд, невидимый для своей жертвы. Инвестигатуса заметили, когда прямо перед ним из бокового переулка вышла жавшаяся друг к другу от холода парочка.'''ЗАИНТРИГОВАННАЯ ЧЕРНОКНИЖНИЦА'''
— Прочь с дороги, черт подери! — крикнул он, едва не врезаясь в них.'''ТЁМНЫЙ КАРДИНАЛ'''
Один упал, а Лакранте пришлось перепрыгнуть через его ноги, чтобы не запутаться. Они заорали вслед инвестигатусу, который поскользнулся и оттолкнулся от стены. Ему повезло не получить пулю промеж лопаток в таком месте. Лакранте доверился Императору, уповая на защиту Повелителя Человечества.'''МАГИСТР ГОНЧИХ'''
Стоило крикам пробиться сквозь ветер, как беглец оглянулся, и, заметив преследователя, побежал быстрее.
Инвестигатус достал лазпистолет и совершил выстрел, но из-за скользких булыжников точность была паршивая, поэтому от попадания взорвались плитки на свесе низкой крыши над улицейШёпот Тенебруса рассекал тьму с шипением режущего шёлк ножа.
Добыча мчалась так— Да, словно за ней гнался Хорус со своими дьяволамимой повелитель, — сказала Тарадор Йенг.
Двое поднимались всё выше, двигаясь по извивающимся улочкам в сторону центра города. Отскочив от стены, Лакранте раскидал ногами кучи замерзшего мусора и, чуть не упав, побежал дальше. Мужчина свернул за очередной поворот. Последовавший за ним инвестигатус выскочил на дорогу-принципию Чозтекульпы – Торговый ряд. Та едва ли оправдывала своё имя, будучи лишь немного шире, чем остальные улицы, и не очень протяжённой. Однако, она освещалась бочками с горящим в них животным жиром, а ещё Когда Тенебрус обратил на ней были торговцы, стоявшие около палаток с гончарными изделиями и уличных ларьков с едой, где на углях жарились пронзённые шампурами мелкие представители местной дикой фауны. Тут людей оказалось больше, и здесь они толпилисьнеё взгляд, что замедляло цель Лакрантесетчатки его глаз вспыхнули серебром.
Пропихивающийся сквозь толчею беглец оглянулся— Ты начинаешь мне нравиться, а инвестигатус смог мельком увидеть бледное Йенг. Если кто–то и убьёт тебя, то это буду я. — В скрывающих его лицо за очкамитенях возник и тут же исчез намёк на улыбку, обнажившую острые изогнутые зубы. Вокруг клапанов термозащитного костюма в области горла поднимались клубы насыщенного потом пара— Не давай Кору Фаэрону ни единого повода для недовольства, иначе всё закончится плохо.
Люди повернули головы— Важно, чтобы ты ничего не говорила. Призыв инвестигатуса к действию возымел прямо противоположный желаемому эффектВ моих планах настал решающий момент. Не желающая принимать в этом участие толпа расступиласьПомни, освобождая проход мужчинезачем мы здесь. Тот выстрелил назад из какого-то маломощного плазменного оружияУ нас много обязанностей, много целей. Лакранте увернулсяВ этом мире существуют силы превыше Кора Фаэрона. Шипящий жёлтый шар рассёк воздух над его головой и заставил людей броситься врассыпную. Теперь цель инвестигатуса мчалась по образовавшемуся в толпе длинному проходуИ мы выказываем почтение им, но, если а не ему хватало открытого пространства для бега, значит и Лакранте хватит открытого пространства для выстрела.
Инвестигатус встал на коленоЙенг нервничала. Силы аколита выросли, сорвал перчаткуа чувство связи с богами оставалось глубоким. Она могла бы стать военачальником любого великого воинства смертных, в чём заверил её Тенебрус, подпёр лазпистолет предплечьем и прицелился тем не менее здесь, в удаляющегося беглецатёмных глубинах ''«Господствующей воли»'' — соборного корабля Кора Фаэрона — женщина чувствовала себя слабой из–за прихоти Вселенной, перед которой оказалась беспомощна. Более не освещаемая, держа палец на спусковом крючкеслепая. Холодный металл обжигал кожуТьму вокруг неё сгустили намеренно, и та смеялась над неведением Йенг. Аколит знала о любви Несущих Слово к метафорам. Женщине не следовало пугаться простого отсутствия света, ибо она всю жизнь прожила в катакомбах Гаталамора, но ни знание, ни знакомство с темнотой не приносили ей успокоения в этом длинном чёрном зале. Тут Йенг не хозяйничала ни над чем. Насколько аколит ненавидела Тенебруса, настолько же была благодарна за его компанию.
Яркий красный луч догнал человека Тенебрус шаркал ногами по камню, а постукивание его посоха аккомпанировало звону драгоценностей на теле Йенг. Это был тихий шум, схожий с тем, который производили грызуны, — ничто по сравнению с тьмой, тишиной и попал тому чувством тревоги в ногузале, отчего — но из–за отсутствия других звуков он с грохотом упал на переносной гриль. По дороге рассыпались красные угольки казался громким и мясо на шампурахотчётливым. Беглец попытался подняться За колдуном и закричал, поставив руку на горячий уголь. Он всё ещё старался встать, когда сзади к нему подошёл Лакрантеаколитом следовало безмолвие, приставивший лазпистолет ему к головеоскорблённое их присутствием.
— Не двигайсяЖенщина сильнее прижала к телу собственный посох, — сказал инвестигатусчувствуя соблазн призвать холодные огни Сил для освещения пути, хоть ей и запретили использовать магию. Она не знала когда. Она не знала кто. Она не помнила, как вошла в этот длинный угнетающий коридор, и лишь смутно понимала, что идёт внутри корабля Кора Фаэрона. Они вполне могли быть и не на нём. Они могли быть где угодно. Йенг могла находиться здесь целую вечность.
Мужчина застоналЕё размышления снова вернулись к заклинаниям. Раненую ногу он держал прямоКак это часто бывало, а обожжённую руку прижимал к груди. Толпа с тревогой наблюдала за происходящим. Глаза людей за утеплёнными очками и в прозорах между шарфами и головными уборами были полны неприязниТенебрус прочёл её мысли.
Обитатели планет наподобие Азазена чрезвычайно враждебно относились практически ко всем— Даже не вздумай колдовать, кто имел хоть какую-то связь с властями Империума— сказал он. Многие угрожающе посматривали на Лакранте— Применишь силы в этом месте, включая нескольких местных ксеносови привлечёшь к себе такое внимание, которые бросались в глазакоторого ни ты, ни я сейчас не желаем. У них были веские причины ненавидеть людей вроде инвестигатусаСтены реальности здесь тонки. Руки окружающих потянулись к оружиюМы не владеем ситуацией.
— Это имперское делоОни дошли до лестничного марша. Йенг не упала лишь благодаря проведённому под землёй детству, — так как можно увереннее произнёс Лакрантеострое зрение позволило ей заметить отблеск на стекле или полированном камне. Подъём был долгим и тяжёлым. Он так замёрзЛёгкие и бёдра женщины горели от напряжения, ибо лестница оказалась не только крутой, что едва мог говорить. — Отойдите. Своими делами занимайтесьно и скользкой.
Лакранте переводил лазпистолет между лицами людей и дёргал им— Да, чем подчеркивал серьёзность своих намерений. Большинство наблюдателей ушли, бросая испуганные и агрессивные взгляды. Трое остались на месте.Йенг?
— Дерьмо, — выругался инвестигатусТенебрус не сильно напрягался и потому отвечал снисходительно.
Убийца зашипел словно рептилия, — А вы бы не могли проявить свою волю и в звуке этом боль смешивалась с весельем.отогнать тьму?
— Заткнись, — велел ему Лакранте. Снег валил всё гуще Опять мерцание серебряных глаз и обжигал холодом глаза. Инвестигатус поднял голос. — Вы трое, уйдите. Я ничего не имею против васблеск грозного вида зубов.
Он откинул пончо Они добрались до вершины лестницы. Где–то в сторонуструктуре корабля раздавался глухой гул. По полым барабанам били цепи. Двери перед чернокнижниками начали со скрипом открываться, показывая висящий и наружу излился свет от пламени, который на поясе длинноствольный пистолет-пулевикмгновение ослепил Йенг. Другие тоже продемонстрировали своё оружиеПосле темноты он воспринимался очень ярким, так что глазам аколита понадобилось некоторое время привыкнуть к скачущим огонькам, освещающим стены, потолок и пол коридора, сделанного из того же чёрного глянцевитого материала. Каждый миллиметр поверхности стен покрывали глубокие рельефы с изображением как будто бы живых фигур. Один достал лазпистолетКазалось, а другой снял словно те беспрепятственно переплетались друг с ремня висевшую за спиной винтовку нечеловеческого происхождениядругом в запретных действах, но затем свет умерщвлял их и мгновенно обращал в камень.
Он сплюнулДвери открывались со всё нарастающей скоростью, явно отвлекая вниманиеа потом резко замерли со звуком, чтобы достать пистолет, но стоило ему коснуться оружия, как Лакранте проделал у него в груди дыру. Выстрел был хорошим и быстрым. Инвестигатус навёл лазпистолет на второго, ожидая погибнуть от руки третьегонапоминающим выстрел из пушки.
Этого не случилось. Лакранте не попал во второго, но противника свалил протянувшийся сверху под большим углом луч, выпущенный из лазерной фузеи. Третьего о его гибели предупредил грохочущий кашель разряжающегося плазмомёта, хотя тот ему не помог. Он развернулся, и в него врезался поток плазмы. Человек засветился изнутри словно фонарь, а во рту и глазах вспыхнул солнечный огонь. Он разомкнул губы, чтобы закричать, но изрыгнул лишь собственные испарившиеся лёгкие. Спустя секунду человек превратился в обугленное месиво на снегуЗа ними простирался огромный собор.
Пленник попытался уползти, однако, Лакранте наступил на него ногой в ботинке и прижал ко льду.
— ''Скучал по мне?'' — спросила ЧилчиУсмешка жреца явственно подтверждала слова Тенебруса: Несущие Слово неодобрительно относились к чернокнижнику. Тем не менее заговоривший тёмный апостол придерживался надлежащего церемониала.
— ''Может ты не будешь такой бестолковой терранской обезьяной Вракон отошёл в сторону, как и в будущем не станешь убегать в одиночкудвое других жрецов. Помазанники сделали по тяжёлому шагу назад, что сопровождалось рокотом доспехов, и оставили Руке с его аколитом достаточно широкий проход. И всё же свободного пространства оказалось так мало, что до нависающих багровых воинов можно было дотянуться рукой. Следуя за Тенебрусом, а?''Йенг заставляла себя держаться прямо и скрывала страх.
По улице шли Ростов и АнтониатоПомазанники вселяли ужас. Из дыхательных решёток их шлемов торчали бивни, а жуткие держатели трофеев с висящими черепами делали Несущих Слово ещё внушительнее. Люди в ужасе убегали прочь от инквизитораДыхание, ивырывающееся из масок вместе с рычанием, звучало как подумал Лакранте, причина этого заключалась не только в том, что Ростов был ведьмойвсхрапывание быка. Над ним довлело нечто, какое-то дурное предчувствие гибели или же ощущение того, будто его глазами за тобой наблюдает Сам ИмператорОт брони исходил запах горячего металла и парфюмерных масел вперемешку со странными ароматами. Присутствие инквизитора заставило толпу убраться с улицыВ нём угадывались демонические нотки. Ушли даже торговцыПройдя последнего, оставившие свои грили с затухающим на ветру огнёмЙенг подавила вздох облегчения. АнтониатоОна не могла показывать свою слабость, чья солнечная пушка выбрасывала в холодную ночь пар, смеялсяно ей отчаянно хотелось развернуться и убежать. Весь путь до огромного нефа собора аколит ощущала на своей спине полные ненависти взгляды Помазанников.
— Фраза «Остановите во имя Императора?» – это лучшееГигантские колонны тянулись вверх на такую высоту, что у тебя естьЙенг даже не была уверена, Лакранте?имелся ли вообще потолок за тьмой и мглой от ладана, где мелькали едва заметные рассекающие дым крылатые создания. Дорогу чернокнижникам освещали факелы и чаши с огнём, чей свет трепетал на надписях, опоясывающих столбы. На бесконечно длинных цепях качались повешенные смертные, которые стонали в священном экстазе, а омертвение их тел помогало им приобщиться к богам такими способами, которые Йенг едва ли смогла стерпеть.
— Мне она показалась уместнойВ тенях вокруг таилось ещё несколько смертных, — произнёс инвестигатус носивших маски рабов и спрятал оружие в кобурутатуировки своего культа, но вот обычных свободных людей, таких как Йенг, тут не было.
— Это инквизиторОблачённый в полный комплект доспехов Кор Фаэрон сидел на троне из пурпурного железа. Безмолвные чемпионы, — обратился Антониато к мужчинесами являвшиеся владыками, стояли вокруг его помоста с оружием наготове. — Тебе ведь известно о них, верно?
Ветеран вскинул плазменную винтовку на плечоСила пронизывала это место. Йенг испытывала невыносимое давление вечных созданий, которые выглядывали из своей преисподней и вместе с Лакранте они подняли пленника на ногинаблюдали за делами смертных в соборе. Тот что-то лепетал на непонятном диалектеНаступал момент величайшей важности.
— Минуту назад он довольно неплохо говорил Аколит не смогла удержаться и посмотрела на готикеКора Фаэрона, — произнёс инвестигатусно затем вспомнила предупреждение Тенебруса и резко потупила взор. Тем не менее величие Хранителя Веры уже выжглось в её разуме, и, хоть она отвела взгляд, перед глазами продолжал стоять его образ. Йенг упала на колени и склонила голову, коснувшись лбом тёплого камня. Аколит крепко зажмурилась, но её взор как будто всё равно оставался прикован к Кору Фаэрону, словно сила тёмного кардинала требовала, чтобы Несущий Слово был видим даже слепым. Распростёртая ниц Йенг наблюдала за происходящим. Она смотрела, не имея физической возможности смотреть.
— Напомните емуНевероятно старый Кор Фаэрон казался обезвоженным и иссохшим, как надо общатьсямумия, — велел Ростовпролежавшая тысячу или более лет и которую пробудили в назначенный час для служения своим потусторонним владыкам. Он обладал вытянутым лицом, а его нос походил на пустынный кряж. Запавшие глаза смотрели по сторонам из своих пещерообразных впадин с фиолетовыми кругами. Необычайно крупная голова выглядела большой даже внутри зияющей выемки под бронекапюшоном терминаторской брони. Полностью лишённый волос череп отличался высоким сводом, воткнутые в порты верхней части головы кабели висели абсолютно недвижимо. Если бы тёмный кардинал не метал раздражённые взгляды то на Тенебруса, то на Йенг, она бы вполне могла посчитать его мёртвым. Аколит была знакома с воинами великих легионов и знала об их силе, интеллекте и стойкости, дарованных им древней наукой, но Кор Фаэрон получил свою мощь от богов, как сказал ей Тенебрус, намекая на некоторое различие между тёмным кардиналом и другими космодесантниками. Различие, на котором он не хотел подробно останавливаться и которое, судя по всему, веселило чернокнижника. Теперь же Йенг всё увидела сама. Несмотря на возраст, Кор Фаэрон являлся величественным человеком, овеянным благословениями Сил. Вокруг Хранителя Веры колыхалась тёмная аура. Кор Фаэрон был внушительным, могучим и возвеличенным богами, но не входил в число Легионес Астартес, что аколит, находясь так близко к нему, видела отчётливо. Она попыталась подавить эту мысль, пока та не вырвалась наружу и не разгневала кардинала.
Антониато врезал человеку кулаком в лицо. Пленник выругалсяК большому облегчению Йенг, и инквизитор впился в него не терпящим возражений взглядомТенебрус заговорил прежде, чем аколита выдали её собственные помыслы.
Мужчина сплюнул кровьКор Фаэрон презрительно скривил губы. Пока у них с Тенебрусом шла борьба взглядов, тёмный кардинал ни разу не моргнул своими запавшими глазами. Затем он медленно покачал головой и предупреждающе поднял палец. На тыльных сторонах его перчаток имелись пустые монтажные опоры, на которых должны были крепиться когти, что сейчас покоились на паре стоек по бокам от трона. Когда Кор Фаэрон заговорил, фиксаторы начали щёлкать и гудеть.
— Не включай дурачкаОн поднялся, — сказал Антониатообуянный внезапно вспыхнувшей яростью. Резко пришёл в движение металл загремевшей терминаторской брони.
Ростов провёл пальцем по шее человека— Я верю в богов так же, где подцепил веревочку как и вытащил её наружуты, мой повелитель, притягивая к себе бронзовый амулет— ответил Тенебрус. Как и ксенос в баре, убийца тоже носил восьмиконечный компас Хаоса, выбитый на раскрытой ладони— Иначе зачем магистру войны избирать меня своим доверенным советником? Просто я почитаю их по-другому. Инквизитор посмотрел на предмет с глубоким презрениемЯ уважаю твоё рвение.Разве ты не можешь уважить мою веру?
Пленник прошипел какое-то местное проклятие. Антониато надавил коленом Тенебрус сомкнул на его раненую ногу, и тот охнулпосохе длинные пальцы.
Человек оскалил зубыКор Фаэрон улыбнулся. Его улыбка оказалась самой жестокой и неприятной из тех, которые когда–либо доводилось видеть Йенг.
Пленник непокорно посмотрел на инквизитора— Ты берёшь, — возразил тёмный кардинал. Ростов какое-то мгновение оглядывал мужчину, после чего взглянул сначала на Антониато— Быть служителем богов — значит отдавать им всё, затем на Лакрантене ожидая могущества в ответ.
Антониато и Лакранте потащили убийцу прочь— Какое занимательное теологическое различие, — сказал Тенебрус. — И всё же мы должны сотрудничать, как того требует магистр войны. У тебя великая репутация, тёмный кардинал. Ты бы мог неделю проповедовать мне, а Ростов ещё некоторое время стоял на местени разу не повторившись. Так, осматривая беспорядочное нагромождение поднимающихся вверх по горе улицкрайней мере, словно человекутверждают многие твои почитатели. Однако времени мало, который ощущал на своей шее чужой взгляд и искал наблюдающегопоэтому осмелюсь спросить: не перейти ли нам сразу к сути? У наших владык впереди целая вечность, чем мы, увы, похвастать не можем.
Ничего не увидевЛицо Кора Фаэрона приняло выражение самой леденящей ярости, он развернулся и ушёлно затем оно быстро исчезло, словно унесённое ветром облако, скрывавшее солнце.
Снег скрыл их следы спустя считанные секунды— Прежде чем мы начнём обсуждать эти дела, я хочу увидеть тот кинжал, который ты вонзишь в сердце нашего величайшего врага. Я должен знать, правдивы ли слухи. Покажи мне кольцо.
=='''ГЛАВА ВТОРАЯ'''==— Если именно оно требуется для получения твоего доверия, то должен разочаровать тебя. У меня его нет. Кольцо Бухариса в безопасности. Довольно скоро ты увидишь его в действии. Верховный магос Зиракс из Истинного Механикума уже трудится над воссозданием того, чего мы добились на Гаталаморе. Когда оружие будет готово и окажется на позиции, ты станешь свидетелем его мощи, но никак не раньше.
'''ЗАИНТРИГОВАННАЯ ЧЕРНОКНИЖНИЦА'''— Надо полагать, у Зиракса тоже нет кольца, — предположил Кор Фаэрон.
'''ТЁМНЫЙ КАРДИНАЛ'''— Ну конечно нет, — фыркнул чернокнижник. — Думаешь, я совершил бы такую глупость? Дар Бухариса — это великое оружие, судьбоносное оружие. Ключ к нему не должен находиться в руках того, кому магистр войны не доверяет полностью. Он в безопасности.
'''ВЛАДЫКА ГОНЧИХ'''Тёмный кардинал презрительно хмыкнул.
Шёпот Тенебруса рассекал тьму с шипением режущего шёлк ножаПока два лорда Хаоса говорили, Йенг вспомнились последние слова Кар-Гатарра.''«Победа Абаддона важнее самой победы»''. Что имел в виду её бывший повелитель? В какое противоборство она себя втянула?
Когда Тенебрус обратил на неё взгляд— У нас есть более насущные проблемы, сетчатки его глаз вспыхнули серебром.разве нет?
— Да, мой повелитель, — произнесла ЙенгТенебрус помрачнел.
Йенг нервничала— Что ты увидел? — поинтересовался тёмный кардинал. Силы аколита выросли, а чувство связи с богами было глубоким. Она бы могла стать военачальником любого великого воинства смертным, — Расскажи мне всё в чём заверил её Тенебрус, и, тем не менее, здесьточности, дабы я мог убедиться в тёмных глубинах ''«Господствующей воли»'' – соборного корабля Кор Фаэрона – женщина чувствовала себя слабой из-за прихоти Вселенной, перед которой оказалась беспомощна. Ныне не освещаемая, слепая. Тьму вокруг неё сгустили намеренно, и та смеялась над неведением Йенг. Аколит знала о любви Несущих Слово к метафорам. Женщине не следовало пугаться простого отсутствия света, ибо она всю жизнь прожила в катакомбах Гаталамора, но ни знание, ни знакомство с темнотой не приносили ей успокоения в этом длинном чёрном зале. Тут Йенг не хозяйничала ни над чем. Насколько аколит ненавидела Тенебруса, настолько же была благодарна за его компаниюсовпадении нашей информации.
В зале присутствовал лишь намёк на свет, не более – достаточно для того, чтобы иметь возможность скользнуть взглядом по краям грозного вида обсидиана Чернокнижник вздохнул. Из его широкого рта потекла слюна и заметить во тьме очертания, наводящие закапала на мысли о неприятных лицах, чьи обладатели толпились за пределами видимости. Йенг ощущала, что здесь высокий потолок, а стены находятся не более чем в десяти метрах по бокам. Она шагала прямо посередине, боясь тех, кто мог вынырнуть из тьмы и схватить её. Если бы Тенебрус пожелал, то смог бы дотянуться до аколита сзади и задушить своими длинными отвратительными пальцами, так как держался достаточно близко. Однако, Йенг всё равно от него не отходила, испытывая ненависть к чувству комфорта, которое даровал повелительпол.
Женщина сильнее прижала к телу собственный посох— Они много чего показывают, но всё предвещает катастрофу, — ответил Кор Фаэрон, чувствуя соблазн призвать холодные огни Сил чьи монтажные опоры для освещения путикогтей задёргались. — Святые, хоть ей и запретили использовать магиювидения, растущее количество псайкеров, неукротимый дух внутри Империума там, где должна была умереть всякая надежда. Она не знала когдаЛожная вера почитателей трупа сильна. Она не знала ктоАнафема пробуждается. Она Он больше не помниласпит, как вошла в этот длинный угнетающий коридор и лишь смутно понимала, что идёт внутри корабля Кор Фаэронаа действует через Своих слуг. И есть ещё кое–что. — Кардинал потемнел лицом. — Силы показали мне ребёнка. Они вполне могли быть и не на нёмУжаснейшего ребёнка. Они могли быть где угодно— На краткий миг окружающая его аура уверенности исчезла. Йенг могла находиться здесь целую вечность— Появление дитя предвещает гибель всем нам.
Аколит вновь обратила помыслы к своим заклинаниям, и Тенебрус прочёл её разум, что делал слишком часто— Возвращение нашего самого непримиримого врага.
Они дошли до лестничного марша— Ясно, — произнёс Тенебрус и на мгновение задумался. Йенг не упала лишь благодаря проведённому под землёй детству— Очевидно, так как острое зрение позволило ей заметить отблеск на стекле или полированном камнеэтот вопрос находится за пределами моей власти. Подъём был долгим и тяжёлымНужно посовещаться с вышестоящими инстанциями. Лёгкие и бёдра женщины горели от нагрузокДля привлечения того, ибо лестница оказалась не только крутойкому я задам вопрос, но и скользкоймне кое–что потребуется. Вернее, кое–кто. И ты должен мне его предоставить.
Тенебрус не сильно напрягался и потому отвечал снисходительно— Создать подобное существо довольно несложно, — заметил тёмный кардинал.
Опять мерцание серебряных глаз — Если нет времени сформировать подходящего для нашей цели человека, значит, такого необходимо найти и блеск грозного вида зубовпринести в жертву. Чёрные корабли. У вас есть средства для их обнаружения.
Они добрались до вершины лестницы. Где-то в структуре корабля раздавался глухой гул. По полым барабанам били цепи. Двери перед чернокнижниками начали со скрипом открываться, и нарушу излился свет от пламени, который на мгновение ослепил Йенг. После темноты он воспринимался очень ярким, так что глазам аколита понадобилось некоторое время привыкнуть к скачущим огонькам, освещающим стены, потолок и пол коридора, сделанного из того же чёрного глянцевитого материала. Каждый миллиметр поверхности стен покрывали глубокие рельефы с изображением как будто бы живых фигур. Казалось, будто те беспрепятственно переплетались друг с другом в запретных действах, но затем свет умерщвлял их и мгновенно обращал в камень— Трюмы Чёрных кораблей — хорошее место для поиска идеального сосуда.
Танцующее пламя подсвечивало настоящую боль, настоящее наслаждение. Йенг была уверена – это не скульптуры. Аколит смотрела прямо перед собой из страха, что они могут соблазнить её присоединиться к нимКор Фаэрон кивнул.
Двери открывались со всё нарастающей скоростью— Таких звездолётов много, а потом резко замерли со звукомкак и людей у них на борту. Скажи точно, напоминающим выстрел из пушкичто тебе нужно, и я это найду.
За ними лежал огромный собор— Конечно, — сказал Тенебрус. — Я должен спросить шепчущих мне демонов, но информацию будет легко добыть.
Встречающие стояли сразу за вратами: трое тёмных апостолов Несущих Слово в тяжёлых терминаторских доспехах, охраняемых ещё дюжиной терминаторов. За время обучения у Кар-Гатарра Йенг многое узнала о его родительском легионе. Гигантские телохранители являлись Помазанниками – величайшими воинами Истинного кредо, некоторые из которых были такими же старыми, как и сам Империум. Их святость не волновала Тенебруса, но волновала Йенг, поэтому она низко поклонилась им.'''Глава третья'''
Вперёд вышел воин-жрец в центре. Несущий Слово не носил шлем, демонстрируя полное злобы лицо, покрытое выжженными с большим мастерством строками из «Книги Лоргара». Несмотря на всю свою мощь, он явно был человеком, улучшенным с помощью древних искусств, увеличившимся в размерах, но не затронутым мутацией. На Тенебруса же, с другой стороны, так сильно повлияли милости богов, что его человечность теперь стояла под вопросом. Он обладал чем-то глубоководным, некими отголосками древних океанических хищников: абсолютно чёрные глаза, отсутствие губ, рот, выглядящий как просто разрез на бледно-серой коже. Чернокнижник ухмылялся слишком уж широко, обнажая огромное множество крючковатых игловидных зубов, а его длинные многосуставчатые пальцы напоминали конечности ракообразных, словно ноги мёртвого краба, шевелящиеся в потоках загрязнённой воды. Тенебрус был слишком худым и, судя по сгибающейся в верхней части спине, слишком слабым, чтобы нормально держать собственный вес. Его уши постепенно исчезали, нос становился рудиментарным.
Ухмылка жреца говорила, что Тенебрус, видимо, оказался прав: Несущие Слово неодобрительно относились к чернокнижнику. Тем не менее, заговоривший тёмный апостол придерживался надлежащего церемониала.'''ДЕСАНТНО-ШТУРМОВАЯ ОПЕРАЦИЯ'''
— Тенебрус Чернокнижник явился в эти залы – на вершину нашей славы. Мы приветствуем тебя, Десница Абаддона. — Он наклонил голову. Носимый им гигантский комплект доспехов не сдвинулся. — Я – Придор Вракон, тёмный апостол Третьего воинства. Наш владыка – наимогущественнейший и благословенный тёмный кардинал, Кор Фаэрон, повелитель Первого воинства и Мастер Слова – ожидает тебя.'''БЕССЛАВНАЯ ЗАДАЧА'''
Вракон отошёл в сторону, как и двое других жрецов. Помазанники сделали по тяжёлому шагу назад, что сопровождалось рокотом доспехов, и оставили Деснице с его аколитом достаточно широкий проход, чтобы пройти. И всё же, свободного пространства оказалось так мало, что до нависающих багровых воинов можно было дотянуться рукой. Следуя за Тенебрусом, Йенг заставляла себя держаться прямо и скрывала страх.'''НЕОБУЗДАННЫЕ ДАРЫ'''
Помазанники внушали ужас. Из дыхательных решёток их шлемов торчали бивни, а жуткие держатели трофеев с висящими черепами делали Несущих Слово ещё выше. Дыхание, вырывающееся из масок вместе с рычанием, звучало как всхрапывание быка. От брони исходил запах горячего металла и парфюмерных масел вперемешку со странными ароматами. В нём угадывались демонические нотки. Пройдя последнего, Йенг подавила вздох облегчения. Она не могла показывать свою слабость, но ей с трудом удавалось заставить себя не развернуться и не убежать. Весь путь до огромного нефа собора аколит ощущала на свой спине полные ненависти взгляды Помазанников.
Гигантские колонны тянулись вверх на такую высотуПустотные щиты «Владыки» упали спустя считаные минуты после того, как корабль ворвался в атмосферу. Ещё через некоторое время от корпуса начали со звоном отскакивать осколки, порождённые взрывающимися в воздухе снарядами. «Владыка» был могучей, выкованной из адамантия и керамита машиной, что Йенг но прямое попадание из зенитных пушек пробьёт даже его броню, принеся смерть всем, кто находится внутри. Строго говоря, урон нанесёт не была уверенаартиллерия, а суровые условия входа в плотные слои атмосферы. Воздушная смесь устремится наружу через малейшую трещину в корпусе, имелся ли вообще потолок за тьмой и мглой затем, словно пламя от ладанареактивного двигателя, где мелькали едва заметные, рассекающие дым крылатые созданиявнутрь хлынет нагретая в результате сжатия атмосфера. Формируемые ей ударные волны одна за одной превратят в месиво даже внутренние органы Адептус Астартес. Дорогу чернокнижникам освещали факелы Корабль станет жертвой собственной скорости и чаши с огнёмокажется раскурочен, чей свет трепетал после чего исковерканный остов рухнет на надписях, опоясывающих столбыпланетарную поверхность далеко внизу. На бесконечно длинных цепях качались повешенные смертные, которые стонали в священном экстазе, а омертвение их тел помогало им приобщиться к богам такими способамиНесмотря на всю свою силу, которые Йенг едва-ли смогла бы стерпетькапитан Феррен Арейос имел лишь призрачный шанс пережить подобное.
В тенях вокруг таилось ещё несколько смертных, носивших маски рабов и татуировки своего культа, но вот обычных свободных людей, таких как Йенг, тут Арейос был космодесантником. Он не былочувствовал страха.Члены Первого воинства Фаэрона стояли на страже у каждой колонны. Их насчитывались сотни. Столь большое количество воинов заставило аколита задуматься, почему на Гаталаморе присутствовало так мало Несущих Слово. Неужели разногласия между слугами Абаддона, на которые намекал Кар-Гатарр, были настолько сильными, что один легион позволит другому потерпеть неудачу? Раньше она считала себя вполне готовой к любым интригам благодаря взрослению среди господ-прощелыг, но тут вероломство выходило на совсем иной уровень. Йенг попала на площадку, где друг с другом играли королиОн вообще ничего не чувствовал.
Облачённый Капитан оставался безучастным, даже когда трясущийся «Владыка» нёсся к поверхности сквозь турбулентные ламинарные потоки воздуха; не дрогнул он, и когда выстрел из лазпушки проделал отверстие в наружном корпусе и превратил участок пола прямо перед ним в полный комплект доспехов Кор Фаэрон сидел на троне из пурпурного железарасплавленный шлак, в результате чего сквозь пробоину проникала струя ревущего ветра. Безмолвные чемпионыАрейос наблюдал за остыванием краёв дыры с полным спокойствием, сами по себе являвшиеся лордамиосознавая очевидное: если он всё это видит, значит, он ещё жив; значит, корабль уже миновал точку, где скорость и давление представляли опасность, и теперь находится в настоящих полётных слоях тропосферы. Пока космодесантник глядел на пробоину, стояли вокруг его помоста улучшенный разум автоматически сопоставлял скорость затвердевания с оружием наготовецифрами на ретинальном дисплее. По мере того как корабль заходил на посадку, выводимое число стремилось к нулю.
Это место было наполнено силой. Йенг ощущала невыносимое давление вечных созданийОн поднял взгляд за несколько секунд до удара, которые выглядывали из своей преисподней, чтобы понаблюдать за делами смертных в соборе. Наступал момент величайшей важностивзвёл оружие и послал своему командному подразделению инфоимпульс с приказами.
Аколит не смогла удержаться и посмотрела на Кор Фаэрона— Рота, но затем вспомнила предупреждение Тенебруса и резко потупила взор. Тем не менее, величие Хранителя Веры уже выжглось в её разуме, и хоть она отвела взгляд, перед глазами продолжал стоять его образ. Йенг упала на колени и склонила голову, коснувшись лбом тёплого камня. Аколит крепко зажмурилась, но она всё равно как будто бы до сих пор смотрела прямо на Кор Фаэрона, словно сила тёмного кардинала требовала, чтобы Несущий Слово был видим даже слепым. Распростёртая ниц Йенг наблюдала за происходящим. Она зрила, не имея физической возможности зритьприготовиться! — крикнул он.
Невероятно старый Кор Фаэрон был обезвоженным и иссохшим, как мумия, пролежавшая тысячу или более лет, и которую пробудили в назначенный час, чтобы послужить её потусторонним владыкам. Он обладал длинным лицом, а его нос походил на пустынный кряж. Запавшие глаза смотрели в обе стороны из своих пещерообразных впадин Его голосу приходилось тягаться с фиолетовыми кругами. Необычайно крупная голова выглядела большой даже внутри зияющей выемки под бронекапюшоном терминаторской брони. Полностью лишённый волос череп отличался высоким сводом, воткнутые в порты верхней части головы кабели висели абсолютно недвижимо. Если бы тёмный апостол не метал раздражённые взгляды то на Тенебруса, то на Йенг, она бы вполне могла посчитать его мёртвым. Аколит была знакома с воинами великих легионов и знала об их силе, интеллекте и стойкости, дарованных им древней наукойсопровождающим высадку рёвом, но Кор Фаэрон получил свою мощь от богов, как сказал ей Тенебрус, намекая на некоторое различие между тёмным апостолом хотя сообщение и другими космодесантниками. Различие, на котором он не хотел подробно останавливаться и которое, судя по всему, веселило чернокнижника. Теперь же Йенг всё увидела сама. Несмотря на возраст, Кор Фаэрон являлся величественным человеком, овеянным благословениями Сил. Вокруг Хранителя Веры колыхалась тёмная аура. Кор Фаэрон был внушительным, могучим и возвеличенным богами, но не входил транслировалось напрямую в число Легионес Астартес, что аколит, находясь так близко к нему, видела отчетливо. Она попыталась подавить эту мысль, пока та не вырвалась наружу и не разгневала кардиналауши воинов.
К большому облегчению ЙенгПомимо Арейоса, Тенебрус заговорил преждевнутри корабля находилось три полных отделения заступников-ветеранов, чем аколита выдали её собственные помыслыа также личное отделение капитана, куда входили ротный знаменосец, технодесантник, капеллан и апотекарий. Все астартес носили цвета Ультрадесанта, хотя и не имели чести принадлежать к этому братству. Символы ультимы на левых наплечниках пересекались серыми шевронами, что помечали воинов как Неисчислимых Сынов Гиллимана. Тем не менее им выпали другие почести, ведь они были первой ротой первого батальона первой дивизии. Ротой, которая уже прославилась среди остальных Неисчислимых Сынов.
Кор Фаэрон презрительно скривил губы«Владыка» врезался в землю с силой снаряда, отчего примагниченных космодесантников резко бросило вперёд. Пока у них с Тенебрусом шла борьба взглядовАрейос ощутил, как рвутся в икрах мышечные волокна и до предела растягиваются связки голеностопа. Капитан успел подумать — вновь безо всяких эмоций, — что этим утром они ещё поболят какое–то время, и в следующее же мгновение со стуком опустились двойные штурмовые трапы, тёмный апостол ни разу не моргнул своими запавшими глазамиа вдоль всей длины переходных отсеков завопили сигналы тревоги. Затем он медленно покачал головой Внутреннее пространство корабля озарилось вспышками бушующего сражения. Мир снаружи пылал. Корпус «Владыки» сотрясся от грохота собственного вооружения: тяжёлых болтеров, шквальных автопушек и предупреждающе поднял палецлазпушек, расчищающих путь для воинов Неодолимого крестового похода. На тыльных сторонах его перчаток имелись пустые монтажные опорыАрейос едва успел разглядеть вражеских солдат, залёгших в огневых позициях на которых должны были удерживаться когтиобширном поле боя, что сейчас покоились как орудия десантно-штурмового корабля разорвали их на паре стоек по бокам от тронакуски. Когда Кор Фаэрон заговорил, узлы крепления начали щёлкать Противники исчезли в брызгах грязи и гудетьразлетающихся клочков плоти.
— Ты изрекаешь слова верующегоКапитан вышел первым. Его высокое звание позволяло выбирать любое оружие из арсенала роты, но при этом он до сих пор отдавал предпочтение своей болт-винтовке, которой владел с момента пробуждения. Арейос покинул корабль, не веришь, — произнёс тёмный апостолпрекращая вести огонь. Силовой меч покоился в ножнах.
Он поднялсяОстальные силы ударного соединения продолжали приземляться вокруг намеченной цели. Четыре «Владыки» из роты Арейоса уже находились на земле: три выгружали пехоту, а четвёртый, не касаясь поверхности, сбросил пару «Репульсоров», обуянный внезапно вспыхнувшей яростьюотцепленных от грузовых захватов. Резко пришёл в движение металл загремевшей терминаторской брониВ пятистах метрах впереди, над дымящимися полями смерти, которые вспахивались болтерным и лазерным оружием, виднелась окопанная артиллерийская батарея, окружённая сетью траншей и колючей проволоки. Свирепая буря её зенитного огня сдерживала «Владык». Границами объекта служили крутые земляные валы, что были обложены пластальными листами. Выступающие «отроги» с опорными пунктами на концах делали эти укрепления похожими на многотысячелетние звёздные форты, позволяя контролировать огнём все направления. Превосходно для сдерживания толп пехоты или штурмующей бронетехники, но сущий пустяк для бойцов Арейоса.
— Я верю в богов так жеРассредоточившись веером, как космодесантники ревели боевые кличи во славу Гиллимана и тыИмператора. Свыше сотни воинов устремились в неудержимую атаку, мой повелительдвижимые древними технологиями рокочущих силовых доспехов. Враги в бункерах вала встретили их шквалом огня, — ответил Тенебрусобрушившимся на бронированные тела. — Иначе зачем Воителю избирать меня своим доверенным советником? Просто я почитаю их Несколько бойцов капитана пали, но по-другомубольшей части ярость противника измерялась в отбитых кусочках керамита, а не в пролитой крови. Я уважаю твою ревностность. Разве ты не можешь уважить мою веру?
— Есть только одна вера, чернокнижник, – истинная вера, — сказал Кор Фаэрон. Он спустился по ступеням трона, сотрясая мир каждым своим шагом. — В твоём искажённом теле я вижу недостаток уважения. Ты принимаешь дары Сил, и они взимают с тебя плату. Если бы твоё поклонение было безупречнее, был бы безупречнее и обликЧетыреста метров.
Тенебрус сомкнул Арейос перепрыгнул через исходящую паром воронку, на посохе длинные пальцыместе которой всего несколько секунд назад был окоп для стрельбы из положения лёжа. Истерзанная и сочащаяся кровью земля хлюпала под сабатонами капитана. Он вывел в центр ретинального дисплея картографическое изображение, где цели окаймлялись красным, а члены его роты — зелёным. Вспыхнули символы опасности.
Кор Фаэрон улыбнулся. Его улыбка оказалась самая жестокой и неприятной из тех, которые когда-либо доводилось видеть ЙенгУ них не было времени на остановки.
— Они могут быть Один из бойцов капитана наступил на мину, и благословениями, но на твоём теле я вижу лишь предупрежденияего тут же подбросило в воздух. Ты берёшь слишком много Космодесантник перевернулся вверх ногами и поклоняешься слишком малорухнул в грязь, оставив в земле отпечаток своего полутонного тела. ТыВпрочем, взрыв не смог повредить броню, как поэтому воин поднялся и бессчётное множество других чернокнижников, считаешьпусть и хромая, будто боги служат вам. Истинно же верующий отдаёт себя служению целиком. Силы раз за разом напоминают тебе об этомпродолжил атаку на вал, но ты не слушаешьоставив позади идеальный слепок своей фигуры.
— ИВ самом сердце укреплений дёргались на орудийных платформах огромные пушки. Опорные стойки амортизировали отдачу в достаточной степени, тем чтобы конструкции не менееразвалились от тряски, я служуоднако земля всё равно содрогалась от высвобождаемой энергии. Расчёты знали, что на них надвигается смерть, но продолжали вести огонь с завидной дисциплиной, пытаясь завоевать благосклонность своих злобных богов путём запуска как можно большего количества снарядов в сторону замка-кафедры Тяньтина. По мере продвижения роты взрывалось всё больше мин. Космодесантники держали артиллерийское охранение под огнём болт-винтовок, не позволяя врагам высунуться из окопов, но настоящей проблемой оставались бункеры. Автопушки, нацеленные на воинов Арейоса, непрерывно их обстреливали, пока те не падали с разбитыми доспехами. Каждый примарис, ставший мишенью, хоть и выдерживал немалое количество попаданий, в итоге всё равно валился в засасывающую грязь и оставался лежать среди лабиринта окопов. Апотекарии роты выходили из общего строя, дабы спасти тех, кого могли, и извлечь геносемя из остальных. Капитан услышал жуткий звук выстрела из болт-пистолета «Освободитель», раскалывающего керамит. Он означал милосердное убийство воина, чьи раны оказались несовместимы с жизнью.
— Ты берёшьАрейос пригнулся, — возразил тёмный апостолуклоняясь от очереди летящих веером снарядов автопушки. Трассер прочертил воздух, и позади капитана раздались гулкие звонкие удары — Быть служителем богов – значит отдавать им всё, не ожидая даров силы снаряды попали в ответодного из его бойцов.
— Я получил силу лишь для тогоОн бы предпочёл приземлиться на большем расстоянии и пересечь поле вкось, чтобы иметь возможность служитьзахватить ведущую внутрь укреплений дорогу и прореживать появляющихся защитников. Но Мессиний отверг данную стратегию, потребовав действовать как можно быстрее. Я Пустотные щиты комплексов Тяньтина не ищу для себя прославления, и желаю только одного – распространять по галактике истинную верупродержатся долго. Моя цель – спасение человечестваИх время исчислялось минутами.
— Какое занимательное теологическое различиеДвигатели «Репульсоров» взревели, — сказал Тенебрусподнимая заднюю часть корпусов и прижимая к земле переднюю. — И всё жеКонтргравитационные поля ударили по земле и вызвали детонацию всех мин поблизости, в результате чего за движущимися машинами поднялись фонтаны грязи. Компактное артиллерийское вооружение «Репульсоров» обрушило на бункеры свои залпы, и, мы должны сотрудничатьдаже когда машины промчались мимо, как того требует Воительповернувшиеся турели продолжали наводиться и вести огонь. У тебя великая репутацияИзмельчённый скалобетон взвился мучными потоками, тёмный кардинали пушки бункеров затихли. Ты бы мог неделю проповедовать мнеМиновав окопные валы, танки задрали носы и поплыли прочь, ни разу не повторившисьвыискивая новые цели. Ну илиВражеские пехотинцы поднялись из укрытий, намереваясь прогнать бронетехнику. Лазерные лучи бессильно скользили по крайней мерекерамитовым корпусам, это я слышал от множества твоих почитателейно затем один из бойцов на переднем крае поднял ракетомёт. ОднакоИз пусковой трубы сзади вырвался шип пламени, времени малои «Репульсор» ноль-пять получил попадание. Потеряв половину двигателей, поэтому я осмелюсь спросить: не перейти ли нам сразу к сути дела? У наших владык есть целая вечностьмашина преодолела ещё некоторое расстояние по инерции, чем не можем похвастать мыпосле чего замерла.
Лицо Кор Фаэрона приняло выражение самой леденящей яростиАрейос прицелился из болт-винтовки. Продолжая бежать и держа оружие идеально ровно, но затем оно быстро исчезло, подобно унесённому ветром облаку, которое закрывало солнцеон одним выстрелом снёс голову с плеч тяжёлого пехотинца.
— ПреждеТеперь у предателей не осталось иного выбора, кроме как подняться и встретить космодесантников лицом к лицу. Выстроившись вдоль окопов, чем мы начнём обсуждать эти делаони открыли огонь. Кто бы их ни возглавлял, я хочу увидеть тот кинжалэто был талантливый командир, который ты вонзишь державший воинов в сердце нашего величайшего врагарезерве до тех пор, пока дистанция не сократилась. Я должен знатьНа таком расстоянии лазружья могли эффективно отрабатывать по воинам Арейоса, правдивы ли слухипоэтому вражеский командующий приказал группам по десять человек выбирать своими целями отдельных космодесантников. Несколько бойцов капитана оказались окружены бурей когерентного света. Покажи мне кольцоЧасть из них пала — керамит испарился после десятков попаданий, а пробившие внешние слои доспехов выстрелы прикончили астартес внутри.
Тёмный кардинал вытянул рукуДвести метров.
— Надо полагать, у Зиракса тоже нет кольца, — предположил Кор ФаэронВскоре пролилось ещё больше крови.
— Ну конечно нетВоины Арейоса хлынули в окоп, — фыркнул чернокнижникс лёгкостью вырезая неулучшенных смертных. — ДумаешьПредателям был обещан сей мир, я которым они бы совершил такую глупость? Дар Бухариса – правили во имя своих богов, и изменники до сих пор считали это великое оружиенепреложной истиной. Люди умирали с мыслью о том, судьбоносное оружие. Ключ к нему не должен находиться в руках тогочто планета всё же достанется им, кому Воитель не доверяет полностью. Он продолжали верить в безопасностипобеду даже под сокрушающими кулаками мстящих ангелов Императора.
Тёмный кардинал презрительно хмыкнулНесмотря на массированное развёртывание, штурмовых групп Неисчислимых Сынов, атакующих Суладен, явно было недостаточно: на сотни тысяч врагов приходились лишь несколько сотен астартес. В траншеях группа капитана разделилась, и все воины начали протаптывать собственные пути к победе. Бойцы в синей керамитовой броне в одиночку сражались с десятками врагов. Им предстояла грязная работа. Окажись здесь старый Арейос, он бы наверняка размышлял о своём месте среди этой грязи и пролитой крови, о количестве отнятых им жизней. Возможно, пришёл бы в ужас. Однако старый Арейос умер. Тот, кем он стал, не был запрограммирован на раздумья — только на подчинение. Капитан двигался плавно и держал болт-винтовку наготове, целясь в сторону каждого изгиба и поворота траншеи. Места, где его поджидали враги, зачищались. Арейос вёл огонь с идеальной точностью, поэтому каждый лай оружия возвещал о смерти очередного изменника. Ответный огонь противника приходился на фронтальную броню капитана, ведь он всегда бесстрашно встречал неприятеля лицом к лицу. Одна удачно выпущенная из автомата пуля разбила ему глазную линзу, вторая пробила мягкое уплотнение на сгибе локтя и вошла в плоть. И всё же, несмотря на боль в ране и неудобство от потери ретинального дисплея в левом глазу, Арейосу казалось, что разрывы мышц во время приземления «Владыки» были для него куда худшим повреждением.
— Абаддон играет В окопе звуки боя становились тише. Над головой ревели ракеты, а стены сотрясались от ударов снарядов, однако даже мягкий перестук осыпающейся по бокам почвы слышался отчётливее всего остального. До слуха Арейоса доносился грубый лай болтерного оружия и крики, приглушаемые землёй, но врагов капитан мог увидеть или услышать, только столкнувшись с огнёмними вплотную. Когда же противники замечали космодесантника, позволяя тебе охранять нечто столь могущественноето нападали на него с поднятым оружием и ненавистью в глазах. Кольцо следовало передать намКогитатор доспехов переключал все тактические каналы на правый глаз и помечал изменников индикаторами угрозы. Все были незначительными. Как правило, чтобы мы берегли его до назначенного времениАрейос безропотно следовал указаниям брони, переводя оружие между целями с эффективностью робота. На каждое хрупкое человеческое тело хватало по одному болту. Взрывы реагирующих на массу снарядов окрашивали стены красным. Там, где проходил капитан, грязь на полу траншеи смешивалась с кровью.
Пока два лорда Хаоса говорилиНа планету высаживалось более девяти сотен Неисчислимых Сынов, Йенг вспомнились последние слова Кар-Гатаррачьи группы получили собственные критически важные цели для первого удара. ''«Победа Абаддона важнее самой победы»''Тем не менее космодесантники служили лишь наконечником копья для сил флота Терциус в этой зоне боевых действий. В течение часа должны были приземлиться двадцать тысяч гвардейцев Астра Милитарум, а за ними — пять тысяч солдат Механикус, сопровождаемых когортой Легио Кибернетика. Ещё прибудут сотни боевых машин, схожее количество авиасудов и формирования иных организаций, насчитывающие от нескольких оперативников до тысяч людей. Небеса сотрясались от работы двигателей пустотных кораблей, когда задействовались эти части и подразделения. Каждая деталь военной машины имела собственные задачи, неразрывно связанные с другими, и все они были жизненно важны, если имперцы хотели вырвать Суладен из рук предателей, сохранив в целости инфраструктуру и население. Что имел Таким образом, хоть гордость Арейоса и оказалась слегка уязвлена тем, что капитану поручили захватить столь незначительный объект, как эта артиллерийская батарея, в виду своих сердцах космодесантник знал: его миссия имела не меньшую важность, чем любая другая, и он выполнит её бывший повелитель? В какое противоборство она себя втянула?со всем старанием.
— Боги требуют – мы повинуемсяАрейос добрался до пересечения окопов, — произнёс Кор Фаэронгде лежали уже мёртвые враги. Там его ждали пятеро космодесантников, хотя эти слова дались ему нелегкочьи эмблемы сложно было разглядеть под слоем грязи и крови. Их лидер резко и быстро отдал честь.
Тенебрус помрачнелКапитан вывел тактические каналы на передний план. Отделения Арейоса сходились к центральной точке. Маленькие красные кружки, обозначавшие предполагаемые и подтверждённые скопления противников, гасли один за другим, уступая место заполонившей траншеи синеве.
— Что ты увидел? — поинтересовался тёмный кардиналБоеприпасов оставалось мало, поэтому ему пришлось потратить драгоценное мгновение на перезарядку, после чего он заметил кусок скальпа предателя, обмотавший тыльную сторону его левой руки. — Расскажи мне всё в точности, дабы я мог быть уверен в соответствии нашей информацииАрейос не задумываясь стряхнул кожу.
Чернокнижник вздохнулМагазин со щелчком вошёл в приёмник. Из его широкого рта потекла слюнаВоины капитана заняли позиции. Потери минимальны. Командное отделение воссоединилось со своим командиром, закапавшая и Арейос кивнул знаменосцу; тот провернул ручку на полдревке знамени, раскрывая крестовину. На ней развернулся стяг с цветами роты, сотканный из ярко окрашенного гипершёлка. Поначалу он вяло колыхался под порывами ветра, но затем волокна ткани расправились, придав знамени объём, и тогда стяг показал себя во всей красе.
— Я видел прикованную к трону золотую фигуруВражеские тяжёлые орудия впереди продолжали вести огонь, теперь целясь по основным посадочным зонам за пределами города. Я виделКомандиры гвардейцев-изменников быстро перестроили свои осадные боевые порядки, как рвутся её цепино всё их старание было тщетно. Я слышал крик ребёнка. Я видел разбитый крестовый поход Абаддона Между линией окопов и уничтожение армий верующих. Я слышал предсмертные крики богов. целью Арейоса лежал простреливаемый сектор, за которым стояли сборные стены — Тенебрус изменил позупоследнее укрепление, и посох с щелчком упалограждавшее внутреннюю территорию объекта. — Я видел конец всегоНад орудийными окопами виднелись верхушки зенитных пушек, во что мы веримстреляющих в небеса. Пусть это выглядело грозно, конецна деле таковым не являлось. С задачей справились бы бомбы, который наступит в том случаеда и орбитальный удар достиг бы того же результата, если мы станем совершать неосторожные поступки, — сказал оноднако Мессиний выразился чётко: Суладен необходимо взять с минимальным ущербом. — А что говорят твои авгурии?
— Они много чего показывают, но всё предвещает катастрофу, — ответил Кор Фаэрон, чьи монтажные опоры для когтей задёргалисьАрейосу было мало дела до населения. — СвятыеПоступи соответствующий приказ, виденияон бы вырезал всех жителей мира без угрызений совести, растущее количество псайкеров, неукротимый дух внутри Империума там, где должна была умереть всякая надежда. Ложная вера почитателей трупа сильна. Анафема пробуждается. Он больше не спит, а действует через Своих слуг. И есть ещё коено капитан видел стратегическую мудрость в плане лорда-что. — Кардинал потемнел лицом. — Силы показали мне ребёнка. Ужаснейшего ребёнка. — На краткий миг окружающая его аура уверенности исчезла. — Появление дитя предвещает гибель всем намлейтенанта.
— Возвращение нашего самого непримиримого Вокруг него защёлкали болт-винтовки. Воины Арейоса выстроились в единую цепь, окружая артиллерийский парк врагаподобно петле на шее приговорённого.
— ЯсноОни вылезли из окопов и шагом двинулись через ничейную землю. Противник открыл огонь, — произнёс Тенебрус на что космодесантники ответили с беспощадной точностью. Выпущенные из двадцати болт-винтовок снаряды влетели в щель бункера и на мгновение задумалсяуничтожили всё внутри. — Очевидно, я Ни одному из тяжёлых орудий не могу ответить на данный вопрос самостоятельноудалось произвести больше трёх выстрелов. Нужно посовещаться Первыми до стен добрались астартес с вышестоящими инстанциямипротивоположной стороны. Для привлечения того, кому я задам вопрос, мне кое-что потребуетсяПоследние защитники погибли очень быстро. Или, точнееКерамитовые сабатоны застучали по металлическим настилам, кое-кто. Тебе необходимо обеспечить меня этимвслед за чем раздались крики.
— Твоё условие было ожидаемоАртиллерийские расчёты не прекращали вести огонь, — сказал Кор Фаэронтак как пара смертных жрецов призывала их продолжать даже пред лицом неминуемой смерти. Жрецы были взяты на прицел и убиты сразу же, как только оказались в зоне прямой видимости космодесантников. Затем воины Арейоса разнесли на части загрузчики, в результате чего сдетонировали перемещаемые ими снаряды. По бойцам первой роты хлестнуло несколько лазерных лучей. Этим враги показали только своё упрямство, поскольку нанести какой–либо урон уже не могли. Победа была близка.
— Неужели? — спросил чернокнижник. — Я говорю не о простой просьбеА затем, которую легко выполнить. Наш сосуд должен являться достойной жертвой. Темспустя всего один удар сердца, кто представляет собой идеальное смешение безысходности и веры, кто могуч в варпе, кто познал величайшие почести и глубочайшее отчаяниеона ускользнула от космодесантников.
— Создать такое существо довольно несложноСперва потускнел свет, — а температура упала так стремительно, что системы доспехов Арейоса недоверчиво запищали. Капитан слишком поздно заметил тёмный кардиналпризнаки надвигающейся угрозы и не успел выкрикнуть предупреждение. В небо потоком устремилась выброшенная земля, а следом поднялся скрученный каменный шпиль.
— Ребёнка нужно найтиАрейос пришёл в себя и, — согласился Кор Фаэрон. — Как можно раньшеобескураженный, поднялся на ноги. Боги позволили мне узнать этоНаплечник со скрипом тёрся о сломанные крепления. Если мы не будем действоватьВздохнув, нас ждёт катастрофакапитан прорычал в вокс роты.
— Мы охотимся за нимиА затем Арейос его увидел: из–за пушек к ним приближалась фигура, когда обращаем против повелителя-трупа Его же мирыпарящая в центре вихря из кружащихся камней и земли. Несмотря на то что капитан не разбирался во всех тонкостях сложной классификации псайкеров, про таких он знал. Первая рота столкнулась с геокинетиком — произнёс тёмный кардиналобладателем необузданного телекинетического дара, каким–то образом связанного с землёй. Вопросы «как» и «почему» не имели для Арейоса никакого смысла. — У нас есть средстваСпособности псайкера являлись полностью алогичными и относились к области эзотерической духовности. Для любого здравомыслящего человека это был самый настоящий абсурд, но Долгая война вышла за пределы благоразумия ещё тысячи лет назад.
Кор Фаэрон кивнулВокруг нечёткой фигуры геокинетика, летящего в направлении космодесантников, щёлкали скачущие энергии, которые касались случайных кусков твёрдой породы или почвы в защитном вихре. Кроме того, псайкера защищала своеобразная скальная броня — запястья и грудь обволакивал грубый, но получивший новую форму камень. Псионик держал кисти поднятыми, словно показывающий мышцы дикарь, а в глазах бушевало пламя. Больше Арейос ничего не видел, так как большую часть тела геокинетика скрывал непрекращающийся камнепад, который окутывал его подобно кокону.
— Таких звёздолётов много, как и людей у них Вихрь двигался по земле. Отделение астартес побежало на борту. Скажи точнонего, что тебе нужностреляя из всего имеющегося оружия, но болты взрывались в кружащихся завесах из булыжников и я это найдугравия.
— КонечноПсайкер отреагировал стремительно и смертоносно. Нечто прорвало земную поверхность, словно из–под песка вдруг резко выскочила погребённая там верёвка. Волна, швыряя во все стороны обломки, врезалась в космодесантников, сметая их с ног и рассеивая всё отделение. При виде смерти своих бойцов Арейос взревел и немедленно начал отдавать приказы, веля остальным отступить подальше от ведьмы и сконцентрировать огонь. Глаза геокинетика вспыхнули, и булыжник, — сказал Тенебрусстав расплавленной лавой, обрушился на одного из космодесантников. — Я должен спросить шепчущих мне демоновДругого схватили грубые руки из живого камня и мгновенно утянули под землю, но информацию будет легко добытьпревратив астартес в жижу. Третьего пронзили обрушившиеся дождём кинжалы из минералов.
=='''ГЛАВА ТРЕТЬЯ'''==Вихрь закачался, и камни с глухим стуком начали падать на землю. Арейос подумал, что, возможно, применять оружие и не придётся, но тут геокинетик пришёл в себя и послал цунами из камней к линии окопов, в которых находились изничтожители. При столкновении волна разлетелась веером каменных шипов вперемешку с пронзёнными телами космодесантников.
'''ДЕСАНТНО-ШТУРМОВАЯ ОПЕРАЦИЯ'''Воины капитана пожертвовали своими жизнями не впустую, ибо они отвлекли псайкера.
'''БЕССЛАВНАЯ ЗАДАЧА'''Арейос бросил болт-винтовку и взбежал на холм, возникший из вздыбленного геокинетиком грунта. Добравшись до вершины, космодесантник вытащил гранату из подсумка. Она у него была лишь одна — чёрная, цилиндрической формы, с серым обручем вокруг середины и черепом, украшавшим верхнее герметизирующее уплотнение. Капитан вывел мощность дополнительной мускулатуры на максимум, прыгнул и прямо в воздухе взвёл гранату, после чего изо всех сил швырнул её в защитный вихрь.
'''НЕОБУЗДАННЫЕ ДАРЫ'''Псайкер повернулся к нему, демонстрируя искажённое болью и ненавистью лицо; Арейос, в свою очередь, удивился тому, сколь юным оказался обладатель колдовских отметин и следов варп-порчи.
Пустотные щиты «Владыки» упали спустя считанные минуты после того, как корабль ворвался в атмосферу. Ещё через несколько минут от Из её корпуса начали со звоном отскакивать осколки, порождённые взрывающимися в воздухе снарядамивырвалась медленно расширяющаяся сфера энергии. «Владыка» был могучейЧуждая миру смертных, выкованной из адамантия и керамита машинойона беспрепятственно проходила сквозь камни, но прямое попадание из зенитных пушек пробьёт его броню, принеся смерть всем, кто находился внутрипсайкеру хватило даже малейшего касания. Строго говоря, урон нанесёт не артиллерияГеокинетик закричал, а суровые условия входа в плотные слои атмосферы. Воздушная смесь устремится наружу через малейшую трещину в корпусе, и затем, словно пламя от реактивного двигателя, внутрь хлынет нагретая в результате сжатия атмосфера. Формируемые ей ударные волны одна за одной превратят в месиво даже внутренние органы Адептус Астартес. Корабль станет жертвой собственной скорости и окажется раскурочен, после чего исковерканный остов рухнет на планетарную поверхность далеко внизу. Существовала вероятность, что капитану Феррену Арейосу удастся это пережить, но вероятность минимальная, несмотря на всю силу воинувихрь устремился к земле.
Арейос был космодесантникомАрейоса захлестнула антипсайкерская энергия. Он не чувствовал страхаобладал пси-способностями, но даже слабейший контакт с этим оружием вызвал у него всеохватывающее чувство недомогания. Он вообще ничего не чувствовалЕму показалось, будто душа затрепетала, подобно пламени свечи на ветру. Машинный дух доспехов отключился, и капитан упал.
Капитан ничего Ошеломлённый космодесантник лежал с выключенными системами брони до тех пор, пока не чувствовал ни когда дрожащий «Владыка» нёсся к поверхности сквозь турбулентные ламинарные потоки воздуха, ни когда выстрел из лазпушки проделал отверстие в наружном корпусе загрохотала земля и превратил участок пола прямо перед ним в расплавленный шлак, в результате чего сквозь пробоину внутрь проникала струя ревущего ветравновь не затрещал вокс. Он услышал стрельбу. Арейос следил за остыванием краёв дыры безо всяких эмоций, понимая, что, если он видит это, значит всё ещё жив, то есть корабль уже миновал точку, где скорость Столь редкая и давление представляли опасность, и теперь находился в настоящих полётных слоях тропосферы. Пока космодесантник глядел на пробоину, его улучшенный разум праздно привязывал скорость затвердевания к цифрам на ретинальном дисплее. По мере того, как корабль заходил на посадку, выводимое число стремилось к нулюмощная антипсайкерская граната купила ему лишь несколько секунд.
Он поднял взгляд за несколько секунд Борясь с доспехами, что висели мёртвым грузом, Арейос пополз на четвереньках туда, куда упал юноша. В воздух поднимались дрожащие булыжники, а гудящая земля беспрестанно сотрясалась. Псайкер, ещё не до удараконца пришедший в сознание, взвёл оружие вяло перекатывался прямо перед капитаном. Над головой со свистом проносились болты, но местоположение геокинетика защищало его от обстрела. Именно капитану предстояло его добить. Арейос ещё раз воззвал к своим доспехам и послал своему командному подразделению инфоимпульс , не получив ответа, пополз дальше. Псайкер уже поднимался на ноги. Вместе с приказами готовитьсяним поднимался и защитный барьер из кружащихся камней.
— РотаКапитану удалось вернуть машинного духа только с третьей попытки. Дисплеи включились, приготовиться! — крикнул она в системы брони хлынула энергия. Арейос бросился вперёд, вложив в прыжок всю свою немалую силу вкупе с мощью доспехов, и врезался в юношу. Удар смял молодое, истощённое от недоедания тело, после чего они оба упали на землю. Капитан приземлился на псайкера, ломая каждую его кость.
Его голосу приходилось тягаться с сопровождающим высадку рёвом Пси-явления прекратились. Арейос поднялся, достал пистолет и навёл оружие на голову геокинетика, но не выстрелил. Юноша уже был мёртв. Сейчас он выглядел даже несмотря на томоложе, чем прежде. Едва вышел из детского возраста, что передача шла прямо в уши воиновподумал капитан.
Помимо Арейоса внутри корабля находилось три полных отделения заступников-ветеранов— Рота, а также личное отделение капитанапродвигаемся вперёд, куда входили ротный знаменосец, технодесантник, капеллан и апотекарий. Все астартес носили цвета Ультрадесантников, хотя и не имели чести принадлежать к этому братству. Символы ультимы на левых наплечниках пересекались серыми шевронами, что помечали воинов как Неисчислимых Сынов Гиллимана. Тем не менее, им выпали другие почести, ведь они были первой ротой первого батальона первой дивизии. Ротой, которая уже прославилась среди остальных Неисчислимых Сынов— скомандовал Арейос.
— Готов! — Он отметил в унисон ответили бойцыноосфере роты местоположение павших воинов, отправляя апотекариев извлечь их геносемя, и пошёл за брошенной болт-винтовкой.
«Владыка» врезался в землю Спустя несколько мгновений всё закончилось. Пушки перестали вести огонь; гранаты покончили с силой снарядапарой зенитных орудий, которая дёрнула примагниченных космодесантников вперёд. Арейос ощутилкоторые оказались слишком осквернёнными, как порвались мышечные волокна в икрах, и как слишком сильно растянулись связки голеностопачтобы гарантировать чистоту их машинных духов. Капитан успел подумать – вновь безо всяких эмоций – что этим утром они ещё поболят какое-то время, и в следующее Остальные же мгновение двойные штурмовые трапы со стуком опустились, а вдоль всей длины переходных отсеков завопили сигналы тревоги. Внутрь корабля влился отбрасываемый битвой свет. Мир снаружи пылал. Корпус «Владыки» сотрясся от грохота собственных орудий: тяжёлых болтеров, шквальный автопушек и лазпушексогласно оценке технодесантника, расчищающих путь для воинов Неодолимого крестового похода. Арейос лишь мельком увидел на широком поле боя вражеских солдат, которые ждали космодесантников в окопах для стрельбы лёжа, ибо арсенал десантно-штурмового корабля тут же разорвал их на кускиещё поддавались восстановлению. Противники исчезли в брызгах грязи и разлетающихся клочков плотиУже начались работы по сбору пригодной боевой техники.
Капитан вышел первымНад капитаном с рёвом пронеслись десантные модули Астра Милитарум, направляясь к своим зонам высадки. Благодаря высокому званию он имел возможность выбирать себе оружие из оружейной ротыКомандование уже отметило прекращение обстрела, но до сих пор отдавал предпочтение своей болт-винтовке, которой владел с момента пробуждения. Корабль Арейос покинул, ведя из неё огонь. Силовой меч оставался в ножнахвсё равно доложил о выполнении задачи по всей форме — того требовало его обучение.
Остальные силы ударного соединения продолжали приземляться всюду вокруг их цели. Четыре «Владыки» из роты Арейоса уже находились на земле: три выгружали пехоту, а четвёртый— Капитан Арейос, не касаясь поверхностипервая рота, сбросил пару «Репульсоров»первый батальон, отцепленных от грузовых захватовпервая дивизия. В пятистах метрах впереди, над дымящимися полями смерти, которые вспахивались болтерным и лазерным оружием, виднелась окопанная артиллерийская батарея, окружённая сетью окопов и колючей проволоки. Свирепая буря её зенитного огня сдерживала «Владык». Границами объекта служили крутые земляные валы, что были обложены пластальными листами. Данные укрепления повторяли структуры многотысячелетних звёздных фортов своими выдававшимися «отрогами» с опорными пунктами на концах, позволявшими обстреливать каждое направление. Идеально для удерживания на расстоянии толп пехоты или штурмующей бронетехники, но для бойцов Арейоса эта помеха являлась пустяковойПодтверждаю уничтожение главной цели.
Рассредоточившиеся веером космодесантники ревели боевые кличиВдали мерцали пустотные щиты Тяньтина, вновь крепнущие без натиска снарядов. Земля вокруг города, хоть и развороченная в которых прославляли Гиллимана результате осады и Императора. Больше сотни воинов устремились в неудержимую благодаря древним технологиям ворчавших силовых доспехов атаку. Враги в бункерах вала встретили их внезапным шквалом огняконтратаки, обрушившимся на бронированные тела. Несколько бойцов капитана палипострадала не слишком сильно — по крайней мере, нота, по большей частигде располагались силы изменников. Фермы, ярость противника измерялась в отбитых кусочках керамиталеса и пригородные зоны оставались узнаваемы. Окопы будут разровнены, а не в пролитой кровиагриколэ-сервиторы возделают удобренную трупами почву.Четыреста метровСуладен вернётся к своему скучному, но полезному существованию.
Арейос перепрыгнул через исходящую паром воронку, на месте которой всего несколько секунд назад был окоп для стрельбы из положения лёжаИмпериум выстоит. Истерзанная земля сочилась кровью, которая расплескивалась под сабатонами капитана. Он вывел в центре ретинального дисплея картографическое изображение, где цели окаймлялись красным, а члены его роты – зелёным. Вспыхнули символы опасностиПобеда стоила жизней нескольких братьев Арейоса.
У них не было времени на остановкиЗвуковой сигнал возвестил о поступлении новых приказов. Капитан уже собирался их прочесть, когда по воксу связался один из сержантов с другой стороны огороженного стенами участка.
Одного ''— Брат-капитан, у меня тут двадцать сдавшихся изменников из бойцов капитана подбросило в воздух, когда тот наступил на минуАстра Милитарум. Космодесантник перевернулся вверх ногами и рухнул в грязь, оставив Их лидер предлагает разведданные в земле отпечаток своего полутонного тела. Тем не менее, взрыв не повредил броню, поэтому воин поднялся и, пусть и хромая, продолжил атаку обмен на вал, оставляя позади идеальный слепок самого себяжизнь.Что мне с ними делать?''
В самом сердце укреплений дёргались на орудийных платформах огромные пушкиКомандир действует согласно своей натуре. Опорные стойки амортизировали отдачу в достаточной степени, чтобы конструкции не развалились от тряски, однако, земля всё равно содрогалась от высвобождаемой энергииМилосердный мог их пощадить. Расчёты знали, что на них надвигается смерть, но продолжали вести огонь с завидной дисциплиной, пытаясь завоевать благосклонность своих злобных богов путём запуска как можно большего количества снарядов в сторону замка-кафедры Тяньтин-градаРьяный бы сжёг. По мере преодоления ротой поля взрывалось всё больше мин. Космодесантники прижимали охранение артиллерии огнём из болт-винтовок, не давая врагам высунуться из окопов, однако, проблемой были бункерыХитрый бы допросил. Наведённые на воинов Арейоса автопушки били по ним до тех пор, пока они Арейос не падали с разбитыми доспехами. Каждый ставший целью примарис, хоть и выдерживал немалое количество попаданий, в итоге всё равно валился в засасывающую грязь и оставался лежать среди образующих систему окопов. Апотекарии роты выходили из общего строя, дабы спасти тех, кого могли, и извлечь геносемя из остальных. Капитан услышал жуткий звук выстрела относился ни к одному из болт-пистолета «Освободитель», раскалывающего керамиттрёх этих типов. Он означал милосердное убийство воина, чьи раны оказались несовместимы с жизньюДля него боевые действия определялись исключительно насущными тактическими соображениями.
Арейос нагнулся, уклоняясь от очереди летящих веером снарядов автопушки— Им нечего нам рассказать. Трасер прочертил воздух, Свой выбор они уже сделали и позади капитана раздались гулкие звонкие удары – это снаряды попали в одного из его бойцовстанут только ресурсной обузой во время наступления. Всех казнить.
— «Репульсор» ноль-четыреПока капитан изучал приказы, первоочередная цель – бункер слевадо него донёсся непродолжительный треск болтеров. «Репульсор» ноль-пять, первоочередная цель – бункер справа, — приказал АрейосС предателями было покончено.
Он бы предпочёл приземлиться на большем расстоянии и пересечь поле вкось— Технодесантник Изупи, чтобы захватить ведущую внутрь укреплений дорогу останешься здесь и прореживать появляющихся защитниковсоставишь перечень оружия для доставки флотским логистерам. Мессиний же отверг данную стратегию, потребовав действовать как можно быстрееВыбери трёх бойцов себе в помощь. Пустотные щиты комплексов Тяньтина не продержатся долго. Срок этот измерялся в минутахВсем остальным — мы уходим.
Двигатели «Репульсоров» взревели, поднимая заднюю часть корпусов и прижимая к земле переднюю. Контргравитационные поля ударили по земле и вызвали детонацию всех мин вокруг, в результате чего за движущимися машинами поднялись фонтаны грязи. Компактное артиллерийское вооружение «Репульсоров» обрушило на бункеры свои залпы, и даже когда машины промчались мимо, повернувшиеся турели продолжали наводиться и вести огонь. Измельчённый скалобетон поднялся вверх мучными потоками, а пушки бункеров затихли. Миновав окопные валы, танки задрали носы и поплыли прочь, выискивая новые целиАрейосу нашли новую лицевую пластину взамен повреждённой. Вражеские пехотинцы поднялись из укрытий, чтобы прогнать их. По керамитовым корпусам захлестал неэффективный лазерный огонь, но затем один из бойцов на переднем крае поднял ракетомёт. Из пусковой трубы сзади вырвался шип пламени, и «Репульсор» ноль-пять получил попадание. Потеряв половину двигателей, машина преодолела некоторое расстояние по инерцииКроме того, после чего остановиласьим подвезли боеприпасы.
Арейос опустил болт-винтовку. Продолжая бежать и держа оружие идеально ровноЗакончив перевооружаться, он одним выстрелом снёс голову с плеч тяжёлого пехотинцакапитан отдал приказ.
Теперь у предателей не осталось иного выбора, кроме как подняться и встретить космодесантников лицом к лицу. Выстроившись вдоль окопов, они открыли огонь. Кто бы их не возглавлял, это был талантливый командир, который держал воинов в резерве до тех пор, пока дистанция не сократилась. На таком расстоянии лазружья могли эффективно отрабатывать по воинам Арейоса, поэтому вражеский командующий приказал группам по десять человек выбирать своими целями отдельных космодесантников. Несколько бойцов капитана оказались окружены бурями когерентного света. Горстка пала, когда керамит испарился в результате десятков попаданий, а выстрелы пробили внешние слои доспехов, прикончив астартес внутри.— Вперёд! За Гиллимана! За Императора!
Двести метровПокидая артиллерийский парк, он прошёл мимо трупов казнённых людей. Арейос их даже не заметил, ибо светящиеся руны на дисплее уже отображали следующее поле боя.
Ещё больше воинов Арейоса выбыло из боя, хотя большинство лишь по причине ранений, и только семь мортис-рун отображалось на тактических дисплеях капитана. Сорвав с пояса осколочную гранату, он вдавил детонатор. Окопный вал имел высоту полтора метра и облицовку из штампованной пластали с таким же наклоном, что и лицевая сторона вала. Арейос взбежал по нему вверх, грудью встречая лазерный огонь, и швырнул гранату вперёд перед собой. Та взорвалась, когда космодесантник соскользнул в окоп, где успел мельком увиднть толпу людей с фанатичными выражениями лиц, прежде чем они исчезли в огне. Осколки со стуком ударились о керамитовую броню. Капитана покрывала кровь изменников, а его сабатоны давили их изуродованные тела.'''Глава четвёртая'''
Вскоре пролилось ещё больше крови.
Воины Арейоса хлынули в окоп, с лёгкостью вырезая неулучшенных смертных. Предателям был обещан сей мир, которым они бы правили для своих богов, и изменники до сих пор принимали это за неоспоримую истину. Люди умирали с мыслями о том, что планета всё равно попадёт в их руки, продолжали верить в победу даже под сокрушающими кулаками мстящих ангелов Императора.'''ТЯНЬТИН'''
Несмотря на развёртывание крупных сил космодесантников, штурмующих Суладен Неисчислимых Сынов было объективно мало: на сотни тысяч врагов приходились лишь сотни астартес. В траншеях группа капитана разделилась, и все воины начали протаптывать собственные пути к победе. Бойцы в синей керамитовой броне в одиночку сражались с десятками врагов. Им предстояла грязная работа. Окажись здесь старый Арейос, он бы задумался о том, что делал тут, среди грязи и крови, сколько жизней оборвал. Возможно, пришёл бы в ужас. Однако, старый Арейос умер. Тот, кем он стал, не был запрограммирован на раздумья, только на подчинение. Капитан двигался плавно и держал болт-винтовку наготове, целясь в сторону каждого изгиба и поворота траншеи. Места, где его поджидали враги, зачищались. Арейос вёл огонь с идеальной точностью, поэтому каждый лай оружия возвещал о смерти очередного изменника. Ответный огонь противника приходился на фронтальную броню капитана, ибо он, из раза в раз, решительно встречал неприятеля лицом к лицу. Одна удачно выпущенная из автомата пуля разбила ему глазную линзу, вторая пробила мягкое уплотнение на сгибе локтя и вошла в плоть. И всё же, несмотря на боль в ране и неудобство от потери ретинального дисплея в левом глазу, Арейосу казалось, что разрывы мышц во время приземления «Владыки» были для него куда худшим повреждением. '''ВЫПИВКА'''
В окопе звуки боя становились тише. Над головой ревели ракеты, а стены сотрясались от ударов снарядов, однако, даже мягкое постукивание осыпающейся по бокам почвы казалось более громким. До слуха Арейоса доносился грубый лай болтерного оружия и крики, приглушаемые землёй, но врагов капитан видел и слышал лишь натыкаясь прямо на них. Когда же противники замечали космодесантника, то нападали на него с поднятым оружием и ненавистью в глазах. Когитатор доспехов переключал все тактические каналы на правый глаз и помечал изменников показателями угрозы. Все были незначительными. Как правило, Арейос безропотно следовал указаниям брони, переводя оружие между целями с эффективностью робота. На каждое мягкое человеческое тело хватало по одному болту. Взрывы реагирующих на массу снарядов окрашивали стены красным. Там, где проходил капитан, грязь на полу траншеи смешивалась с кровью.'''БЕЗВРЕМЕННАЯ СМЕРТЬ'''
От его офицеров приходили доклады. Он в полглаза следил за местоположением своих воинов, но не требовал от них держаться в каком-либо боевом порядке, позволяя охотиться в одиночку. Уход от тактик тесного взаимодействия отделений являлся для воинов полезным опытом. Гипнообучение Коула внедрило в десантников-примарис инстинктивную склонность к совместному ведению боевых действий, предрасположенность, уже и так сильно проявлявшуюся в геносемени Гиллимана, но примарисам недоставало гибкости перворождённых. Старые космодесантники переходили от действий по взаимной поддержке к героическим подвигам в одиночку гораздо свободнее, нежели новички-примарисы, даже сейчас. Это был не навык, который нужно было освоить воинам Арейоса, ибо навык у них имелся, а скорее подход, который им следовало принять. Не во всех битвах в будущем они станут сражаться, обладая такой же огромной численностью, как и при высадке на Суладен. В легендах говорилась о группах из пяти или десяти космодесантников, удерживающих миры вопреки невероятно малым шансам. Бойцы капитана к таким деяниям ещё не готовы.
На планету высаживалось более девяти сотен Неисчислимых СыновКолокола Тяньтина звонили без остановки, чьи группы получили собственные критически важные цели для первого удара. Тем не менееа жрецы, космодесантники служили лишь наконечником копья для сил флота Терциус облачённые в этой зоне боевых действий. В течение часа должны были приземлиться двадцать тысяч гвардейцев Астра Милитарум, а за ними пять тысяч солдат Механикус, сопровождаемых когортой Легио Кибернетика. Ещё прибудут сотни боевых машин, схожее количество авиасудов чёрное с белым и формирования иных организаций, насчитывающие от нескольких оперативников до тысяч людей. Небеса сотрясались от работы двигателей пустотных кораблейвымазавшие лица пеплом, когда задействовались эти части и подразделенияшли во главе траурных шествий. Каждая деталь военной машины имела собственные задачи, неразрывно связанные с другими, и все они были жизненно важны, если имперцы хотели вырвать Суладен Вырывающиеся из рук предателей, сохранив в целости инфраструктуру и население. Таким образом, хоть гордость Арейоса и оказалась слегка задета тем, что капитану поручили захватить столь незначительный объект, как данная артиллерийская батареягромкославителей скорбные антифоны находили отклик у толп, в своих сердцах космодесантник знал: его миссия была важна не меньше, чем любая другая, и он выполнит её со всем стараниемотвечавших приглушённым рокотом.
Арейос добрался до пересечения окопов— Какая прекрасная демонстрация покаяния, где лежали уже мёртвые враги— сказал Витриан Мессиний и отвернулся от открытого окна. Там ждали пятеро Полуплащ лорда-лейтенанта с шелестом мотался вокруг силового генератора доспехов, словно флаг, выдававший его космодесантниковнетерпение. — И всё–таки прогулки — это не то, чья символика скрывалась под слоем грязи и крови.Их лидер резко и быстро отдал честьчто им нужно в первую очередь.
Капитан вывел тактические каналы на передний план. Отделения Арейоса сходились к центральной точке. Маленькие красные кружки, обозначавшие предполагаемые и подтверждённые скопления противников, исчезали, оставляя сеть окопов синим, коими она уже кишела— Вы чересчур драматизируете.
Боеприпасов оставалось мало— Она нас сюда послала и знала, поэтому ему пришлось потратить драгоценное мгновение на перезарядку, после чего он заметил кусок скальпа предателя, обмотавший тыльную сторону его левой руки. Арейос не задумываясь стряхнул кожус чем мы столкнёмся.
Магазин с щелчком вошёл в приёмник. Воины капитана находились на позиции. Минимальные потери. Командное отделение воссоединилось со своим командиром, и Арейос кивнул знаменосцу, который крутанул ручку на древке знамени, раскрывая крестовину. На ней развернулся стяг с цветами роты, сотканный из ярко окрашенного гипершёлка. Поначалу он вяло собирался в складки на дующем над полем боя ветру, но затем волокна ткани раздулись, придав знамени объём, и тогда стяг показал себя во всей красеХорошее настроение женщины дало трещину.
Вражеские тяжёлые орудия впереди продолжали вести огонь, теперь целясь по основным посадочным зонам Мессиний ощутил слабый укол вины за пределами города. Командиры гвардейцев-изменников быстро перестроили свои осадные боевые порядкито, но всё было бесполезно. Между линией окопов и целью Арейоса лежал поражаемый участок местности, за которым стояли сборные стены – последнее укрепление, ограждавшее внутреннюю территорию объекта. Над орудийными окопами виднелись верхушки зенитных пушек, стреляющих в небеса. Выглядело это грозночто упомянул командующую флотом, но с реальностью не имело ничего общего. С задачей справились как бы бомбысильно ему ни нравилась Атаги, да и орбитальный удар достиг бы того же результата, однако, Мессиний выразился чётко: Суладен необходимо взять с минимальным ущербоминогда она могла быть до невыносимого бесцеремонной. Время от времени подобную склонность следовало умерять.
Арейосу было мало дела до населения— Вот почему скоро мы получим подкрепление — две боевые группы флота Секстус, — продолжила командир группы, объясняя уже и так известную космодесантнику стратегию. — Вместе с элементами Квартуса и Квинтуса наши силы насчитывают семь боевых групп на просторах четырёх секторов. — Она нахмурилась и покачала бокал с выпивкой. Если бы ему приказали— Ван Леск завидует моему успеху, он иначе я бы вырезал всех жителей мира без угрызений совести, но капитан видел стратегическую мудрость в плане лорда-лейтенантане удерживала здесь тылы.
Вокруг него защёлкали болт-винтовки. Воины Арейоса выстроились в одну цепь— Уверен, окружая артиллерийский парк врага подобно петлеу неё были другие причины поручить вам эту работу, обвивавшей шею приговорённого— ответил Мессиний. — Обоснованные причины.
Они вылезли из окопов— На что у неё тоже есть причины, но не ринулись вперёд, а стали шагом преодолевать мёртвое пространство. Противник начал стрелять по ним, и космодесантники открыли ответный огонь с безжалостной эффективностью. Выпущенные из двадцати болт— повторил лорд-винтовок снаряды влетели в щель бункера, уничтожив всё внутри. Ни одна единица размещённого там тяжёлого оружия не успела совершить больше трёх выстрелов. Первыми до стен добрались воины с противоположной стороны. Последние защитники погибли очень быстро. Керамитовые сабатоны застучали по металлическим настилам, вслед за чем раздались крикилейтенант.
Артиллерийские расчёты — Чтобы не прекращали вести огоньделиться славой. Этой причины Ван Леск достаточно. Она не хочет, чтобы её безупречный список побед объяснялся помощью космодесантника, так как пара смертных жрецов призывала их продолжать даже пред лицом неминуемой смертиособенно того, кто пользуется таким благоволением примарха. Жрецы были взяты на прицел и убиты сразу жеПока Ван Леск где–то там шляется, как только оказались в зоне прямой видимости космодесантниковмы держим оборону. Затем воины Арейоса разнесли на части загрузчикиВпрочем, в результате чего сдетонировали перемещаемые ими снарядыоно и к лучшему, ведь мы здесь делаем нужное дело — очищаем миры от ваших падших братьев. По бойцам первой роты хлестануло несколько лазерный лучей— Взгляд Атаги стал отстранённым. Так враги продемонстрировали своё упорство— Именно это всем и запомнится, но возможности нанести какой-либо урон у них не имелось. Победа была близкакогда пойдут разговоры об успехах.
А затем— Вы излишне эгоцентричны. На кону вещи поважнее вашего статуса. Думайте о своём долге, спустя всего один удар сердца, она ускользнула от космодесантникова не о почётном списке.
Первым признаком этого стал потускневший свет и похолодание столь резкое, что системы доспехов Арейоса недоверчиво запищалиТеперь она выглядела уязвлённой. Капитан слишком поздно заметил признаки надвигающейся угрозы и не успел выкрикнуть предупреждение. Из-под земли поднялся изогнутый каменный шпиль, а в небо потоком устремилась выброшенная земля.
Множество взметнувшихся вокруг шпиля булыжников начали обрушиваться вниз. Они были крупными и летели к земле не только под воздействием одной лишь гравитации, врезаясь в бойцов Арейоса с такой силой— Неужели вы думаете, что сокрушали их доспехи. Падающий камень размером с туловище капитана впечатался ему в наплечник, отчего космодесантник зашатался и непроизвольно выстрелил из болт-винтовкименя волнует только собственная карьера? Да я же шучу. Каменный дождь не прекратился, но лишь усилился, а характер летящих обломков изменился. Теперь они представляли собой заострённые скальные дротики, с непогрешимой точностью несущиеся к десантникам-примарисПо большей части.
Арейос пришёл в себя и, обескураженный, поднялся Мессиний бросил на ноги. Наплечник со скрипом тёрся о сломанные крепления. Вздохнув, капитан заревел в вокс ротынеё суровый взгляд.
А затем Арейос увидел его— Задеты вы или нет, надвигающегося на них из-за пушек и взмывающего вверх внутри вихря из кружащихся камней и землишутите или нет — не суть важно. Классификация псайкеров была сложной и простиралась за пределы познаний капитана, однакоБеда в том, про таких он зналчто вы недооцениваете сынов Лоргара. Первая рота столкнулась с геокинетиком – обладателем необузданного телекинетического дараМы здесь потому, какимчто они представляют реальную угрозу безопасности Империума-то образом связанного с землёй. Вопросы «как» и «почему» Санктус, причём не имели для Арейоса никакого смысламеньшую, чем все те враги вдали от Терры. Способности псайкера являлись полностью алогичными и относились к области эзотерической духовностиОтложите своё эго в сторону. Для любого здравомыслящего человека это был самый настоящий абсурд, но Долгая война вышла за пределы благоразумия ещё тысячи лет назадНесущие Слово здесь что–то замышляют.
Для капитана значение имела лишь одна вещь – как убить псайкера.— Помимо уничтожения Империума?
Вокруг нечёткой фигуры геокинетика— Элоиза, несущегося над землёй к космодесантникамвы сегодня специально ведёте себя так вызывающе? Силы магистра войны всегда стремились уничтожить Империум. Нас должно волновать то, щёлкали скачущие энергии, которые касались случайных кусков твёрдой породы или почвы в защитном вихрекак именно они собираются это сделать. Кроме Вы здесь для того, псайкера оберегала своего рода грубая скальная броня – запястья чтобы их остановить, и грудь были обёрнуты получившим новую форму камнем. Кисти он держал поднятыми, словно показывающий мышцы дикарь, а его глаза пылали. Больше Арейос ничего не видел, так как большую часть тела геокинетика скрывал непрекращающийся камнепад, служивший ему кокономмы должны быть вам за это благодарны.
Вихрь двигался по земле— Вы пытаетесь мне льстить? — Атаги одарила его очаровательной улыбкой. Отделение воинов капитана побежало — Ну хватит уже занудничать. Выпейте. — Она показала на стоявший рядом с кушеткой стол, который ломился от напитков, преподнесённых взволнованными представителями планетарных властей. Однако Мессиний проигнорировал её жест. — Расслабьтесь, если это вообще возможно. И отойдите, а то, когда вы так надо мной нависаете, я словно смотрю на негочёртову гору. — Женщина улыбнулась ещё шире. — Сей вид впечатляющ, стреляя из всего имеющегося оружияграндиозен и даже прекрасен, но болты взрывались в кружащихся завесах из булыжников и гравияот него шея затекает.
Реакция псайкера была стремительной и смертоносной. Нечто прорвало земную поверхностьХмыкнув, словно из-под песка вдруг резко выскочила погребённая там верёвка. Волна, разбрасывающая во все стороны обломки, врезалась в космодесантников и сбила их с ног, раскидав отделение. Взревевший при виде смерти своих бойцов Арейос начал отдавать приказы, веля остальным отступить подальше от ведьмы и сконцентрировать огонь. Глаза геокинетика вспыхнули, после чего булыжник превратился в расплавленную лаву, врезавшуюся в одного из космодесантников. Другого жёсткие руки из живого камня затащили под землю, где от него быстро осталась одна лишь жижа. Третьего пронзили обрушившиеся дождём кинжалы из минераловкосмодесантник отступил назад.
Арейос побежал вперёд и потянулся рукой к поясу— Я прослужил целую сотню лет, где щелчком открыл подсумок но последние годы с единственной гранатой внутри. Со всех сторон вёлся прикрывающий огонь, но результата он не давал, так как болты разбивались о твёрдую породу, а их взрывы поглощались облаками песка. Капитан сдерживался, чтобы не начать стрелять самому, вместо этого пытаясь подобраться как можно ближе прежде, чем его заметят. Там, где ничего не могли сделать снаряды, преуспели три потока плазмы. Врезавшись в вихрь, они стали превращать всё в стекло и пар. Вращающиеся камни абсорбировали энергию, однако, брызнувшая внутрь расплавленная порода попала на кожу псайкеравами кажутся особенно долгими, отчего тот закричал— ответил Мессиний.
Вихрь закачался— Воистину, падающие с неба камни начали глухо ударяться о землюукол в самое сердце. Сочту за комплимент. Арейос подумал, что, возможно, ему и не придётся пользоваться оружием, но тут геокинетик пришёл в себя и послал цунами из камней к линии окоповА сейчас выпейте, в которых находились изничтожителия настаиваю. При ударе волна разлетелась веером каменных шипов вперемешку с пронзёнными телами космодесантниковПо факту это приказ.
Воины капитана пожертвовали своими жизнями не впустуюКосмодесантник поднял бровь и взглянул на бокал Атаги. В её руке он выглядел крупным, ибо они отвлекли псайкерано ему едва хватило бы на глоток.
Арейос бросил болт-винтовку и взбежал на возвышенность, образованную в результате нарушения грунта силами геокинетика. Добравшись до вершины, космодесантник вытащил гранату из подсумка. Она у него была лишь одна – чёрная, цилиндрической формы, с серым обручем вокруг середины и черепом, украшавшим верхнее герметизирующее уплотнение. Капитан вывел мощность дополнительной мускулатуры на максимум, прыгнул и прямо в воздухе взвёл гранату, после чего изо всех сил швырнул её в защитный вихрь— Я вам налью.
Псайкер повернулся Встав с кушетки, женщина подошла к нему, демонстрируя искажённое болью и ненавистью лицо, а Арейос, в свою очередь, удивился тому, сколь юным оказался носитель колдовских отметин и следов порчи, возникших из-за связи с варпомстолу.
Граната со звоном залетела — Меня беспокоит, что Несущие Слово потратили столько времени и сил лишь для того, чтобы привести жителей планет в вихрь ярость, — начал Мессиний. — Сыны Лоргара — демагоги илжепророки, которые, вне всяких сомнений, несмотря на мощный бросокстремятся подорвать наш боевой дух и замедлить продвижение, чуть однако я не отлетела обратно преждевижу непосредственной стратегической ценности в обращении этих систем против Империума. Никакого значительного эффекта они не дают, только отвлекают. Миры здесь святы, этим–то Несущие Слово нас и провоцируют, а всякая провокация — способ увести в сторону. Вопрос лишь в том, чем взорватьсяот чего именно.
Из её корпуса вырвалась медленно расширяющаяся сфера энергии— С чего вы так уверены, что их целью является отвлечение? — спросила Атаги. Она не принадлежала плану смертных— Не забывайте, поэтому беспрепятственно проходила сквозь камни, но псайкеру хватило даже малейшего касанияони выполняют прихоти безумных богов. Геокинетик закричал, а вихрь устремился к землеНесущие Слово подтачивают веру народа.Для легиона фанатиков разве это не самоцель?
Антипсайкерская энергия омыла Арейоса. Он не обладал пси-способностямиОна обвела взглядом стол, выискивая сосуд покрупнее — такой, но даже слабейший контакт с этим оружием вызвал у него всеохватывающее чувство недомогания. Ему показалосьчто подошёл бы космодесантнику, будто душа затрепетала подобно пламени свечи — и выбор пал на ветрувысокий бронзовый кубок в асканском стиле. Затем женщина наполнила его вином. Машинный дух доспехов отключилсяПоловины уже открытой бутылки не хватило, и капитан упалпоэтому пришлось вскрыть ещё одну.
Ошеломлённый космодесантник лежал с выключенными системами брони до тех пор— Люди забыли, пока не загрохотала землячто Император — их бог, и вновь не затрещал вокслорд-лейтенант. Они считают, что Он услышал стрельбуих бросил. Враг же предлагает альтернативу, как бы богохульно ни звучали мои слова. Столь редкая На этих мирах появляется всё больше псайкеров, и мощная антипсайкерская граната купила ему лишь несколько секундлюди сталкиваются с ужасами каждый день. Они ищут защиты.
Борясь с висящими мёртвым грузом доспехами, Арейос пополз на четвереньках туда, куда упал юноша— Неужели? — ответил Мессиний. В воздух поднимались дрожащие булыжники— Тогда пусть рявкающие болт-автоматы напомнят им о том, а гудящая земля беспрестанно сотрясаласькто их истинный защитник. Лежащий псайкер вяло перекатывался прямо перед капитаном, ещё Он не до конца придя в сознание. Над головой со свистом проносились болтытолько ими правит, но геокинетик находился в такой позиции, где был защищён от обстрела. Именно капитану предстояло добить его. Арейос ещё раз воззвал к своим доспехам и, не получив ответа, пополз дальше. Псайкер уже поднимался на ноги. Вместе с ним поднимался защитный барьер из кружащихся камнеймилостиво дарует саму жизнь.
С третьей попытки капитану удалось вернуть обратно машинного духа. Дисплеи включились— Примерно это я и собиралась сказать, а хоть и не в системы брони хлынула энергиястоль воинственной манере, как вы. Арейос бросился вперёд, вложив в прыжок всю свою немалую силу вкупе с мощью доспехов— Атаги передала ему кубок. В бронированной руке космодесантника тот выглядел до смешного миниатюрным, хотя и врезался в юношу. Удар смял молодое, истощённое от недоедания тела, после чего оба упали на землюбыл создан для по-настоящему внушительных людей. Капитан приземлился на псайкера, ломая каждую его кость— Настроение у вас явно неважное.
Пси— Ведётся скверная война, — продолжил лорд-явление прекратилосьлейтенант. Арейос поднялся— Мы режем тех, достал пистолет и навёл оружие на голову геокинетикакто остался бы нам верен, но не выстрелилтерпи они таких лишений. Юноша уже был мёртвСвоими действиями мы только множим страдания. Сейчас он выглядел даже моложе, чем прежде. Едва только вышел из детского возрастаНаши кровавые расправы толкают людей в объятия дьявольских жрецов, подумал капитанкоторые используют против нас наши же успехи.
Он отметил в ноосфере роты местоположение павших воинов— И ваше, отправляя апотекариев извлечь их геносемя, и пошёл за брошенной болт-винтовкой— отозвался Мессиний.
Спустя несколько мгновений всё закончилосьЛорд-лейтенант отпил вина и почувствовал приятную кислинку на языке, а пушки перестали вести огонькоторая лишь усилила жажду. Гранаты покончили Космодесантник вдруг понял, что прошли целые часы с парой зенитных орудийтех пор, которые оказались слишком осквернённымикак он должным образом освежался, настолько много обязанностей на него свалилось. Ему потребовалось усилие, чтобы можно было гарантировать чистоту их машинных духов. Остальные технодесантник Арейоса посчитал восстановимыми. Уже начались работы по сбору пригодной боевой техникисдержать недостойный порыв и не осушить весь бокал.
Над капитаном ревели посадочные модули Астра Милитарум— Видите ли, летевшие к своим зонам высадки десанта. Командование заметило, что обстрел прекратился, но Арейос всё равно как полагается доложил об успешном выполнении задачи, ибо так он был обученя нахожу происходящее обнадёживающим.
Вдали мерцали вновь усиливающиеся пустотные щиты Тяньтин-града— Я прекрасно вижу, ведь теперь по ним не били снарядычто Несущие Слово ведут своего рода священный крестовый поход. Признаю, а земля вокруг городаих сосредоточенность на Чёрных кораблях вызывает беспокойство, хоть и развороченная но в результате осады и контратаки, пострадала не слишком сильнообщем их главная цель, судя по крайней мере тавсему, что находилась за боевыми порядками изменниковсостоит в развращении как можно большего количества верующих в Императора. ФермыЯ считаю, леса именно ''поэтому'' они нападают на эти кардинальские миры и пригородные зоны оставались узнаваемы. Окопы будут разровнены, а агриколэмиры-сервиторы возделают удобренную трупами почву. Суладен вернётся к своему скучному, но приносящему пользу существованиюсвятыни.В действиях Несущих Слово проглядывается нечто…
Империум выстоит. Это стоило траты жизней некоторых из братьев АрейосаОна замолчала, подбирая слово.
Звуковой сигнал входящих данных возвестил о получении новых приказов. Капитан уже собирался прочесть их— Именно так, когда с ним по воксу связался один из — ответила Атаги и наклонила в его сержантов с другой стороны огороженного стенами участкасторону бокал. — Но мстительность никогда не выигрывала войны. Несущие Слово слишком поглощены своей верой и упускают гораздо более крупные призы.
Командир действует согласно своей натуре— Это ведь означает, что они действуют сами по себе, — сказала женщина. Милосердный мог пощадить — Если Несущие Слово работают в одиночку, значит преследуют личные цели. — Она улыбнулась. — Следовательно, магистр войны ихне контролирует. Рьяный сжёг быРазве вы не видите? Враг разделён. Хитрый бы допросилМы сражаемся в нынешней войне почти половину десятилетия. Арейос Появление Великого Разлома потрясло нас до глубины души, а Империум оказался расколот. Однако каждый наш успех убеждает меня всё больше — от этих раздоров страдают враги, а не относился ни мы. По всем канонам они уже должны были продвигаться к одному из трёх этих типов. Для него действия на войне диктовались исключительно немедленными тактическими соображениямиТерре.
До читающего приказы капитана донёсся непродолжительный треск болтеров. С предателями было покончено— Флот Секундус — затычка во вратах ада, вот и всё.
Арейосу нашли новую лицевую пластину— Значит, которой он заменил повреждённую часть шлема. Кроме тоговы должны согласиться, им подвезли боеприпасычто простое отвлечение, вероятно, не входит в планы Несущих Слово.
Закончив перевооружаться— Возможно, капитан отдал приказ— ответил лорд-лейтенант. — Если вы правы, то в скором времени мы можем ощутить касание их колдовства в гораздо большем масштабе. И боюсь, что мы сами можем этому поспособствовать.
Покидая артиллерийский парк— Смерть. Кровь. Страдания. Всё это им на руку. — Он опустил голову, он прошёл мимо трупов казнённых людейзадумавшись. Арейос их даже не заметил, ибо светящиеся руны на дисплее уже отображали следующее поле боя— Каждый наш ход сопряжён с опасностью.
=='''ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ'''==— Мы с вами не увидим конца этой войны, — ответил космодесантник. — Она длится уже десять тысяч лет, и после того, как мы умрём, продлится ещё столько же.
'''ТЯНЬТИН-ГРАД'''Атаги опять улыбнулась, но теперь уже грустно.
'''ВЫПИВКА'''— Тогда вот ещё один повод выпить, — произнесла женщина.
'''БЕЗВРЕМЕННАЯ СМЕРТЬ'''Раздался стук в дверь.
Колокола Тяньтин-града звонили без остановки, а жрецы, облачённые в чёрное с белым и вымазавшие лица пеплом, шли во главе траурных шествий. Вырывающиеся из громкославителей скорбные антифоны находили отклик у толп, отвечавших приглушённым рокотомВ комнату шагнул измождённого вида чиновник Департаменто Муниторум.
— Разве? — спросил МессинийЧиновник протянул свинцовый цилиндр с висящими на нём печатями. Он прошествовал в центр комнатыЖенщина взяла его, где сидела Атагиоткрыла и вынула оттуда бумажку. — ПредполагалосьРазвернув её, что сегментум Соляр безопасен, а теперь восстания вспыхивают в пределах досягаемости Тронного мира во всех направлениях, куда не посмотриона хмуро прочитала содержимое.
— Я не склонен к театральностиОна всё так же хмуро кивнула. — Паркетный пол заскрипел под весом космодесантника, когда тот остановился и взглянул на женщину сверху вниз. — А будет ли командующая флотом Ван Леск довольна тратой нашего времени на подавление этих мятежей, в то время как по плану мы уже должны лететь в сегментум Пацификус?
Хорошее настроение женщины дало трещинуКосмодесантник не сумел прочесть выражение её лица.
Мессиний ощутил слабый укол вины за то, что упомянул командующую флотом, но как бы сильно ему не нравилась Атаги, иногда она могла быть до невыносимого бесцеремонной. Время от времени подобную склонность следовало умерять.— Так всё–таки новости хорошие или плохие?
— УверенПоставив бокал, у неё были другие причины поручить вам эту работу, — ответил Мессиний. — Обоснованные причиныАтаги сгребла в охапку мундир.
— На что у неё тоже есть свои причины, — вновь сказал лорд-лейтенант.'''Глава пятая'''
— Чтобы не делиться славой. Этой причины Ван Леск достаточно. Она не хочет, чтобы её безупречный список побед объяснялся помощью космодесантника, особенно того, кто пользуется таким благоволением примарха. Пока Ван Леск где-то там шляется, мы держим оборону. Впрочем, оно и к лучшему, ведь мы здесь делаем нужное дело – очищаем миры от ваших падших братьев. — Взгляд Атаги стал отстранённым. — Вот что отложиться у всех в памяти, когда пойдут разговоры об успехах.
— Вы излишне эгоцентричны. На кону вещи поважнее вашего статуса. Думайте о своём долге, а не о почётном списке.'''СРИНАГАР'''
Теперь она выглядела уязвленной.'''ЖЕМЧУЖИНА'''
— Вы действительно думаете, будто я забочусь лишь о собственной карьере? Я шучу. По большей части.'''ГОСПОЖА СОВ'''
Мессиний ответил на её слова суровым взглядом.
— Просто меня заделиЛюмены замигали, и первый транслитератор Румагой поднял взгляд, отвлёкшись от работы. Мы здесь занимаемся полезной работойВся комната задрожала, со сводчатого потолка посыпалась пыль, а канделябры с незажжёнными свечами закачались на своих цепях.
— Задеты вы или нетКогда дрожь наконец утихла, шутите ли или нетРумагой стряхнул мелкую крошку со свитка, но вы недооцениваете сынов Лоргара на нашу беду. Мы тут потомукотором писал, что они представляют реальную угрозу безопасности Империума-Санктуспосле чего закончил транслитерацию, причём не меньшую, чем все те враги вдали от Терры. Отложите в сторону своё эго. Несущие Слово здесь что-то замышляютпостоянно щёлкая языком из–за липших к перу кусочков штукатурки.
— ЭлоизаМужчина посыпал чернила порошком, вы сегодня специально ведёте себя так вызывающе? Силы Воителя всегда хотели уничтожить Империум. Нас должно волновать тотуго свернул свиток и, как именно они собираются это сделать. Вы здесьприкрепив к нему надлежащие печати чистоты, дабы остановить их, за что мы должны быть благодарныположил в футляр.
Хмыкнув— Просто войди, космодесантник отступил назадКолус! — крикнул Румагой, качая головой. — Ну что за бестолковый человек.
— Ну а теперьДверь распахнулась. В этой части астропатической станции все двери были сделаны из дерева и имели железные петли и щеколды. Сринагар считался среднезажиточным миром, как насчёт улыбкино воздействие местных звёзд вкупе с объединёнными пси-силами хора пагубно сказывалось на машинных духах, Витриан?вынуждая служителей Адептус Астра Телепатика полагаться на простые механизмы.
— ВоистинуОн носил зелёную фетровую скуфейку со знаком Адепта и длинный зелёный балахон, укол в самое сердце. Сочту за комплимент. А сейчас выпейтекак у Румагоя, я настаиваю. Па факту, это приказхотя гораздо менее витиевато расшитый.
Космодесантник поднял бровь и взглянул на бокал Атаги. В её руке он выглядел крупным, но ему едва хватило бы на глотокГора сотряслась от очередных толчков.
Встав с кушеткиПервый транслитератор встал из–за стола и направился к двери. Колус кивнул, женщина подошла к столуно продолжал поглядывать на канделябры в ожидании, что они вновь начнут качаться.
Она порыскала по столу в поисках достаточно крупного сосуда— Да, который подошёл бы космодесантнику, и остановила свой выбор на высоком бронзовом кубке в асканианском стиле. Затем женщина наполнила его вином. Половины уже открытой бутылки не хватило, поэтому пришлось открыть вторуюпервый транслитератор.
— Примерно это я и собиралась сказать, пусть и не в столь воинственной манере, как вы. — Атаги передала ему кубок. В бронированной руке космодесантника тот выглядел до смешного миниатюрным, хотя и был создан Румагой постучал по центру груди Колуса священным футляром для по-настоящему внушительных людей. — У вас явно плохое настроениесвитка.
Лорд-лейтенант отпил Колус отступил назад. Румагой подошёл к трубе пневматической почты и ощутил на языке приятный кислый вкус вина, вызвавший ещё большую жажду. Космодесантник вдруг понял, что прошли целые часы с тех пор, как он должным образом освежался, настолько много обязанностей у него было. Ему пришлось сдержать недостойный порыв выпить всё сразуотправил свиток в путь.
— Я прекрасно вижу, что Несущие Слово ведут своего рода священный крестовый походМимо адептов спешно проходили другие фигуры в балахонах. Признаю, выбор Черных кораблей в качестве цели вызывает беспокойство, но в общем их главная цельВсю астропатическую станцию, судя по всему, состоит в развращении как можно большего количества верующих в Императора. Я считаюс неодобрением подметил первый транслитератор, именно ''поэтому'' они нападают на эти кардинальские миры и миры-святыниобъяла суматоха. В действиях Несущих Слово проглядывается нечто…
Она замолчала, подбирая слово.— За сколько до первого толчка она начала рассказывать?
— Именно такОни быстро шли по кольцу, — ответила Атаги и наклонила в его сторону бокалшлёпая сандалиями. — Но мстительность никогда не выигрывала войны. Несущие Слово слишком поглощены своей верой Сооружение сотряслось от очередного толчка, и упускают гораздо более крупные призыкоридор огласился эхом взволнованных вздохов.
— А как насчёт флота Секундус?В голосе Колуса слышалось, что его задели намёки Румагоя на то, что он замешкался.
— Смерть. Кровь. Страдания. Всё это приносит им пользу. — Он опустил головуРумагой и Колус передали свои удостоверения личности привратнику Второго портала, погружаясь зашли в размышлениякомнату подготовки и надели пси-подавляющие наголовники, необходимые любому, кто собирался приблизиться к хору. — Каждый наш ход сопряжён Они относились к этому ритуалу со всей серьёзностью, и не только из–за святости обряда, но и из–за того, что неисполнение правил при контакте с опасностьюподобной психической мощью неминуемо приводило к смерти.
— Но нам необходимо совершать их, и здесь нет примарха, который бы рассказал, что нужно делать. Мы – вы, я Транслитераторы должным образом облачились и остальные командиры этих флотов – должны делать выбор. Как думаете, почему я люблю пить? — сказала Атаги. — Послушайте, жрецы начнут чистку населения. Будет инквизиция . Будут сожжения и ужасы не менее страшные, чем приносимые врагом. Нам их никак не предотвратить. Это – необходимость, так давайте же не терзаться грядущими страданиями. Давайте выпьем вместе и отпразднуем сегодняшнюю победу, достигнутую быстро и эффективно. Давайте выпьем за всех спасённых получили благословение от власти Тёмных Богов людей, за всех тех, кто теперь не отвернётся от света Императора, и чьи души спасёт Адептус Министорум. Давайте вспомним об искушённых, которые покинули свет и ушли во тьму, и поскорбим об их ошибке. Да и в конце концов, Витриан Мессинийсвященника, давайте же выпьем за васпосле чего три преграждающие им дорогу двери резко открылись, за меня и за хорошо выполненную задачу, ведь завтра нам придётся вновь взяться за неё, а потом снова, и снова, и так до тех пор, пока звёзды не очистятся от зла, и пока люди не смогут спать в своих кроватях позволяя войти в безопасности, более не страшась ночипереход из бронестекла.
— Мы Астропатическая станция на Сринагаре была одной из крупнейших в сегментуме Соляр и вместе с десятками других формировала огромный сплюснутый шар вокруг Сола. Через эти каналы сообщения с вами не увидим конца этой войны, — ответил космодесантникТерры рассылались по всей её галактической империи. — Она уже продлилась десять тысяч летСказать, и после тогочто данные станции играли жизненно важную роль, как мы умрём, продлится ещё десять тысячзначит сказать лишь половину правды. Именно так любил говаривать Румагой.
Атаги опять улыбнуласьСринагар обладал исключительной важностью. Яростный танец его бинарных звёзд порождал вихрь в варпе, но теперь уже грустнообозначенный в Адепта как «астропатический канал плюс-нон-ультра», однако близость к такому неистовому астрономическому явлению сопровождалась риском. Для защиты станции потребовалось расположить её глубоко внутри горы, а город, который занимался обслуживанием объекта, построили в пещерах к западу. Подражание самому Астрономикану наделяло станцию величием и святостью — эту фразу Румагой также излишне часто любил повторять. Сходство было совсем небольшим и, по сути, сводилось к тому, что ретранслятор находился внутри искусственной горной пещеры.
— Тогда вот ещё один повод выпитьТем не менее Сферус Клауструм всё равно производил впечатление. Сквозь бронестекло моста им открывался прекрасный вид на пещеру, — произнесла женщинавырубленную в природной скале во времена расцвета могущества Империума. В центре пространства как раз и находилась станция. Большую часть внутренней стороны Сферус Клауструма покрывали гигантские резонаторы, а остальную поверхность не было видно из–за ярких ламп, размещённых вокруг их стержней. Таким образом, горная порода оставалась спрятанной за чёрной неизвестностью.
Раздался стук в дверьСфера хора, сделанная из невыразимо ценного дюратания, удерживалась на регулируемых поршнях, вздымаясь на высоту башен подземных городов Сринагара. Фокусирующая матрица на её вершине являлась невероятно хрупким устройством, поэтому легче было переместить всё сооружение, нежели тревожить древнюю технологию. Нынешняя тряска горы заставляла Румагоя боязливо поглядывать на матрицу.
Внутрь вошёл измождённого вида чиновник Департаменто МуниторумРумагой и Колус страдали всеми органами чувств. Пока транслитераторы шли по мосту, они не могли доверять ничему из того, что ощущали или слышали, не могли верить даже вкусам во рту, а в худшие дни им доводилось сталкиваться и с галлюцинациями. Именно так эзотерическая коммуникационная сеть Империума искажала реальность, и именно поэтому носились блокирующие шлемы. Без них адепты были бы мертвы.
— Моя госпожаНа одеревеневших ногах они добрались до Последнего портала, мы получили коммюнике где выстроились ряды астропатов в ожидании пропуска. Повезло, что инцидент произошёл как раз в пересменку, подумал Румагой. Покидающие пост астропаты выглядели серыми от верховного командования флота Терциусизнеможения и нуждались в помощи своих сервов. Вам необходимо дать ответ немедленноКаждый здесь демонстрировал следы преждевременного старения: из–за усилий при выполнении обязанностей, в случае псайкеров, или из–за воздействия их способностей, в случае слуг. Первый транслитератор прошёл впереди рядов, и там его ауру прочитали защищённые машинные духи.
— Ван Леск, да? — спросила Атаги, не скрывая раздражениеКолус заломил руки.
Чиновник протянул свинцовый цилиндр с висящими на нём печатями. Женщина взяла его— Нехорошо это, открыла и вынула оттуда бумажку, которую развернула и хмуро прочитала— сказал он.
— Плохие новости? — поинтересовался МессинийГора вновь сотряслась, а огромные поршни, удерживавшие сферу на месте, начали стонать и шипеть. Они не успевали компенсировать силу толчков.
Она всё так же хмуро кивнулаПанель на поверхности сферы открылась, являя взору расположенную прямо внутри стенки позолоченную клетку, где находился привратник. Решётки были увешаны кристаллами и украшены защитными амулетами, сберегающими рассудок человека. Его голова целиком находилась внутри шара из цинка и меди, заземлённого путём соединения тонкой проволокой со стержнями в стенах. Толстые глазные линзы не позволяли разглядеть лицо, а отсветы в серебряных овалах придавали им схожесть с глазами глубоководной рыбы. Он был нем, поэтому жестом показал двум мужчинам войти в кабину. Там транслитераторы прошли очередные проверки безопасности и следующий этап духовного очищения, в этот раз выполненного автоблагословителем.
— С Ксерифиса. Его штурм провалился. — Атаги скомкала бумажку. — Из-за этого тупицы Диониса Несущие Слово практически полностью уничтожили боевую группу «Иолус». Сам Дионис мёртв. — Женщина подняла взгляд на лорда-лейтенанта. — Они собираются объединить группыРумагой обратился к бронзовому черепу, расположенному над вершиной клетки хранителя двери.
Космодесантник — Никому не мог прочесть выражение её лицазаходить и не выходить до тех пор, пока мы не закончим.
— Так новости хорошие или плохиеГлаза черепа вспыхнули, как по-вашему?после чего он, в качестве ответа, лязгнул и заскрежетал.
— Честно? — сказала женщина и сделала большой глоток винаВнешняя дверь открылась. — ПроклятьеСфера имела две оболочки, а среди механизмов между ними пролегал целый лабиринт из проходов, да я понятия не имеюпо которым астропаты добирались до отведённых им мест. Миновав внешнюю дверь, но если отложить Румагой и Колус оказались в сторону мои амбициитамбуре с дверьми поменьше, ведущими внутрь самой оболочки сферы. Их они проигнорировали, ибо путь вёл транслитераторов вперёд, то вести не очень хорошиесквозь круглый, не так ли?разделённый на четыре части портал.
Поставив бокалАуры мужчин вновь были прочитаны. Зажглось кольцо из пси-оберегов, Атаги сгребла после чего вновь погасло. Зажужжали мыслезатворы, вместе с чем раздался звук втягивающихся решёток. Нарастало ощущение некой надвигающейся мощи, а затем радиально разделённые двери бесшумно открылись, и энергия станции в охапку мундирполной мере хлынула наружу подобно имматериальному ветру, от которого сотрясались сами сущности транслитераторов. Собравшись с духом, Румагой быстрым шагом двинулся вперёд, ибо даже в такой ситуации следовало сохранять лицо. Его амулеты начали нагреваться, становясь почти до неприятного горячими. Следом засеменил Колус, прячась за первым транслитератором и тем самым пытаясь укрыться от психического давления. Это не спасало.
— Если планетарный губернатор хочет с кем-то поговоритьЗакрывшаяся позади дверь запечатала их в океане противоборствующих энергий как материальной, вы можете пообщаться с нейтак и нематериальной природы. На мужчин давила тягостная тишина, лорд-лейтенанта внутренности черепов изучались чужими разумами. Румагой и Колус продолжали ощущать сотрясающие станцию толчки, — произнесла онано теперь казалось, пока шла к двери. — Я занята. Ван Леск хочет получить доклад немедленнобудто дрожь миновала землю со сталью и проходила через саму ткань реальности, вместо этого встряхивая самые глубины их душ.
=='''ГЛАВА ПЯТАЯ'''==Внутри сферы находилась тысяча установленных рядами тронов, и половину занимали астропаты, чьи широко разинутые рты безмолвно выкрикивали мысли в варп. По бокам она огибалась многочисленными мостками, которые вели к выходам с небольшими дверьми, а ещё из неё торчало несколько башенных опор, обеспечивающих доступ к различным машинам; к центру сферы вёл единственный мост, подводивший к отливающему перламутром шару пяти метров в диаметре. Транслитераторы двигались к нему с трудом, словно люди, борющиеся с мощным течением. Контргравитационные двигатели превращали всю внутреннюю поверхность сферы в условный низ, поэтому коллидирующие волны гравитации тянули Румагоя и его помощника в разные стороны, не говоря уже о воздействии психической силы.
'''СРИНАГАР'''До Жемчужины они добрались духовно и физически истощёнными, поэтому им едва удалось открыть двери шара. Поднимающаяся из недр мира кабельная линия проходила через нижний проём, удерживая Жемчужину над полом. Всё имперское внимание за пределами Сринагара устремлялось к этой единственной точке, и лишь очень немногие обладали достаточной силой духа, чтобы войти в сию святая святых. Румагой и Колус были избранными, а потому — проклятыми. Первый транслитератор чувствовал, как из него высасывается жизнь. Сколько лет он потеряет из–за нынешнего кризиса? Три? Четыре?
'''ЖЕМЧУЖИНА'''Румагой отбросил страхи в сторону. Ему следовало выполнять свой долг.
'''ГОСПОЖА СОВ'''Дверь отъехала в сторону, и они вошли. Когда дверь позади них закрылась, давление ослабло, так как всё здесь концентрировалось в одном направлении, благодаря чему внутреннее пространство оставалось относительно нетронутым. Оба мужчины облегчённо выдохнули.
Люмены замигалиВнутри Жемчужины было мало свободного пространства, и первый транслитератор Румагой поднял взгляд, отвлёкшись от работыбольшую его часть занимал прозрачный цилиндр. Вся комната задрожала, со сводчатого потолка посыпалась пыль, а канделябры с незажжёнными свечами закачались на своих цепяхВ нём находилась поддерживаемая и питаемая густой амниотической жидкостью госпожа астропат-экзультация Йолоста Сов — главный фокус станции.
Румагой подождал— Добрый день, пока дрожь не утихлагоспожа, стряхнул мелкие обломки со свитка, на котором писал— поприветствовал её Румагой, после чего закончил транслитерациюслегка поклонившись, постоянно щёлкая языком из-за липших и затем обратился к перу кусочков штукатуркиКолусу: — За работу.
Мужчина посыпал чернила порошком— Колус, туго свернул свитокпроверь вокс-воры и автописцы, — велел Румагой. — Посмотри, удастся ли разобрать то, что она пытается нам сказать, прикрепил и дай мне временные привязки всех её изречений к нему требуемые печати чистоты толчкам. Причиной сейсмических возмущений является госпожа Сов, и положил в футляр, думаю, теперь мы наконец сможем найти этому убедительное доказательство.
Раздался стук — А разве дело не в дверь: громкийпогоде? Согласно сводке астраметеомантов, но сдержанный, и при этом достаточно частый, чтобы выдать нервное состояние посетителясейчас Гар переживает период повышенной активности.
Дверь распахнулась. В этой части астропатической станции все двери были сделаны из дерева и имели железные петли и щеколды. Сринагар являлся среднезажиточным миром— Да, но свойства местных звёзд вкупе с объединёнными пси-силами хора губительно воздействовали на машинных духов, из-за чего служителям Адептус Астар Телепатика приходилось полагаться на простые механизмыповелитель.
Гора сотряслась от очередных толчковВ центре стенда располагался пожелтевший череп. В его глазницах мигали крошечные люмены, а витые медные провода, тянущиеся поверх лобной кости, смотрелись как издевательская причёска — если взглянуть на них под нужным углом. В привинченной к стене резной коробке гремели катушки с намагниченными алмазными лентами, записывающими каждую полученную астропатами мысль.
Первый транслитератор встал из-за стала и направился к двериРумагою пришлось побороть раздражение от необходимости удостоверять личность. Всё это было частью процедуры, а Кол кивнулно ему казалось, продолжая бегло посматривать на канделябры в ожидании тогочто время утекает и что если он не поспешит, что они вновь начнут качатьсято упустит нечто критически важное. Первому транслитератору требовалось поговорить с Сов немедленно.
— ДаМужчина назвался, первый транслитераторвзглянул в углубление для сканирования сетчатки и, наконец, вставил священную перфокарту в щелевой разъём, размещавшийся под столом на высоте колена.
— ДаСигнальный рожок, повелительвращаясь, опустился на уровень уха, а переговорная трубка открепилась и повисла на своём подвесе. Румагой потянул её к себе, едва сдерживая нетерпение. Он вытащил из нагрудного кармана блокнот с графитовой палочкой, прочистил горло и начал говорить медленно и отчётливо.
Румагой постучал по центру груди Кола священным футляром для свитка.— Госпожа Сов, вы меня слышите?
— Так что держи себя в рукахПоначалу сигнальный рожок издавал негромкий треск статики, мой мальчикно затем послышались электронные «чихания» и звук человеческого дыхания вперемешку с шипением. Понятно?
Кол отступил назад— Слишком буквально для молитвы, — согласился Румагой, расторопно записывая слова госпожи краткописью. Румагой подошёл к трубе пневматической почты и отправил свиток в путьПервый транслитератор втянул воздух сквозь зубы. — Опять оно.
— ЗначитВсё сооружение вдруг сотряслось, к Жемчужине, — произнёс он. — Идёмсловно бы подчёркивая его замечание.
Выйдя из кабинета''— Он идёт, Румагой не обещанный и Кол оказались в верхнем круге барабана. Сам хор располагался внутри цельной сферы из дюратания в самом сердце горы, а административные помещения – на ярусенежданный, построенном из менее ценных металлов и искусно пригнанных камнейвестник несёт факел. Он опоясывал хор подобно кольцам Сатурна в священной системе Сол. Барабан был пси-экранированПустой трон, но трон из-за ограничения бюджетных средств кабинеты имели большую защиту, нежели коридоры, поэтомучерепов, выйдя из своего помещениятрон лжи, Румагой сразу же ощутил давление бури, порождённой сотнями могучих разумов, которые забрасывались в космос.трон боли…''
Мимо них спешно проходили другие фигуры в балахонахРумагой всё быстро записывал. Всю астропатическую станцию, Её слова звучали как с неодобрением подметил первый транслитератор, объяла суматохапророчество.
Двое мужчин быстро шли по кольцу— Да, шлёпая сандалиямиповелитель, я же уже сказал — оно работает. Сооружение сотряслось от очередного толчка, и коридор огласился эхом взволнованных вздоховИ ещё выгрузил требуемые вами данные.
— ДумаюЕго руку ещё в юности натренировали для автоматического написания, видение. В этот раз усиливается быстро. Только всё началосьпоэтому теперь конечность двигалась сама по себе, и я сразу отправился к вамреагируя на не слышимые ушами Румагоя слова.
Судя по голосу КолаБессвязная речь астропата стихла, его обидели намёки Румагоя на тоно затем женщина громко завопила. Жемчужина задрожала, что он замешкалсяи госпожа Сов начала говорить быстрее.
— Дежурные транслитераторы выведены. Все замки Толчки стали настойчивее, и небольшие предметы начали падать со столов по краям помещения и обряды доступа в действииотскакивать от пола. Мы усилили пси-сток между астропатическими камерами и окрестностями горыТрубку вырвало из разъёма, внутренностями Сферус Клауструма и самой сферойзашипел бром. Машины работают на восьмидесяти процентахПсихическое давление внутри сферы стало невыносимым. Будем надеятьсяРука Румагоя, что она уже не станет настойчивееподконтрольная хозяину, скользила по странице, словно змея, а Колус сжался в комок на полу и чуть ли не рыдал. На машинах замигали предупреждающие светосигнализаторы.
— Сразу жеДрожь ослабла.
Младшие адепты расходились в стороны— ''Он переходит, давая пройти столь важной персонено ему мешают, как первый транслитератор, поэтому двое мужчин быстро добрались до входа в трёхступенчатый переход. Там они спустились в величественный Зал изречений, на противоположной стороне которого находился Первый портал'' — произнесла женщина. За Вторым порталом тянулся длинный коридор из бронестеклаЕё голос стал тихим, ведущий к Сферус Клауструму – пространству между самой горой и сферой хоране громче выдоха. После прохождения Последнего портала коридор превращался в открытый мост— ''Они ищут то, что соединял сферу и фокусирующую жемчужину в её центревокруг них.''
Румагой и Кол передали свои удостоверения личности привратнику Второго портала, зашли в комнату подготовки и надели пси-подавляющие наголовники, необходимые любому, кто собирался приблизиться к хору. Они относились к этому ритуалу серьёзно, и не только из-за простой святости обряда, но и из-за того, что неисполнение правил в условиях воздействия подобной психической мощи было верной смертью''— Он идёт.''
Транслитераторы должным образом облачились и получили благословение После очередного мощного сотрясения, от священникакоторого Жемчужина закачалась, после чего три преграждающие им дорогу двери резко открылисьтолчки прекратились. Румагой оглянулся, позволяя войти в переход из бронестеклаа Колус осторожно поднялся.
Астропатическая станция на Сринагаре была одной из крупнейших в сегментуме Соляр и вместе с десятками других формировала огромный сплюснутый шар вокруг Сола. Через эти проводники сообщения с Терры рассылались по всей её галактической империи. Сказать, что данные станции играли жизненно важную роль, значит сказать лишь половину правды. Именно так любил говаривать Румагой.— Что произошло?
Сринагар обладал исключительной важностью. Яростный танец его бинарных звёзд порождал вихрь в варпе, обозначенный в Адепта как «астропатический канал плюс-нон-ультра», однако, близость к такому неистовому астрономическому явлению сопровождалась риском. Для защиты станции потребовалось расположить её глубоко внутри горы, а город, который занимался обслуживанием объекта, находился в пещерах к западу по той же причине. Подражание самому Астрономикану наделяло станцию величием и святостью, и эту фразу Румагой тоже любил повторять чрезмерно часто даже несмотря на то, что сходство было совсем небольшим. По фактувстряхнул руку, на расположении внутри искусственной горной пещеры оно сведённую судорогой из–за письма и заканчивалосьзапачканную чёрным карандашом.
Тем не менее— Что бы это ни было, Сферус Клауструм теперь всё равно производил впечатление. Сквозь бронестекло моста им открывался прекрасный вид на пещеру, которую вырезал в скале в естественном её виде Империум, находясь на вершине своего могущества. В центре пещеры как раз и находилась станция. Большую часть внутренней стороны Сферус Калуструма покрывали гигантские резонаторы, а остальную поверхность не было видно из-за ярких ламп, размещённых вокруг их стержней. Таким образом, горная порода оставалась спрятанной за чёрной неизвестностьюзакончилось.
Сфера хораОн выпрямился. Госпожа Сов плавала внутри своего бака. Судя по освещению в сфере, сделанная из невыразимо ценного дюратаниястанция работала нормально, удерживалась на высоте башен подземных городов Сринагара благодаря регулируемым поршнямхотя снаружи слышались крики. Фокусирующая матрица на её вершине являлась невероятно хрупким устройствомКаждый раз, поэтому легче было переместить всё сооружениекогда женщина переживала видение такой силы, нежели тревожить древнюю технологию. С нынешней тряской горы Румагой боязливо поглядывал на матрицуСринагар терял нескольких слабых астропатов.
В данный момент верхний проём матрицы держался открытым. В пике горы имелась пробуренная дыра— Может, которая находилась прямо напротив фокусирующего отверстия наверху сферы и размерами соответствовала нижнему проёму под матрицей. Сквозь последнюю проходили питающие весь комплекс кабели и проводники, а верхний проём помогал фокусировать телемолитвы благодаря множеству подвижных серебряных панелей, ещё сильнее увеличивая дальность действия астропатической станции, но только в тех случаях, когда это было безопасно. Сейчас как раз стояла спокойная погода, поэтому верхний проём смотрел в ночное небо, где ярко светились звёзды. Пространство прямо над станцией не пересекалось никакими движущимися по орбите объектами. Исходящее от сферы ощущение нереальности создавало впечатление, будто звёзды ненастоящие, словно их нарисовали на холстенам стоит подумать о её замене? — поинтересовался Колус.
Все органы чувств Румагоя и Кола страдали. Пока транслитераторы шли Румагой провёл пальцем по мосту, они не могли доверять ничему из того, что ощущали или слышали, не могли доверять даже вкусам во рту, а в худшие дни им доводилось сталкиваться и с галлюцинациями. Именно так эзотерическая коммуникационная сеть Империума искажала реальностьсловам, и именно поэтому носились блокирующие шлемыкоторые он вывел своим тонким витиеватым почерком. Без них двое мужчин были бы мертвыИх неразборчивость заставляла его хмуриться.
На одеревеневших ногах они добрались до Последнего портала— Пока не надо, где стояли ряды сменяющихся астропатов, ждущих пропуска. Повезло, что инцидент произошёл как раз в пересменку, подумал Румагой. Выходящие были серыми от изнеможения и нуждались в помощи своих сервов. Каждый здесь демонстрировал следы преждевременного старения: из-за усилий при выполнении обязанностей, в случае псайкеров, или из-за воздействия их способностей, в случае слуг— ответил первый транслитератор. Первый транслитератор прошёл впереди рядов, и там его ауру прочитали защищённые машинные духи— Она всё ещё слишком полезна.
Кол заломил рукиМужчина забарабанил по странице.
Гора вновь сотрясласьОбеспокоенный Румагой кивнул, а огромные поршнизатем встал, удерживавшие сферу на месте, начали стонать и шипеть. Они слишком запаздывали с ослаблением эффекта от толчков.Панель на поверхности сферы открылась, являя взору расположенную прямо внутри стенки позолоченную клетку, где находился привратник. Решётки были увешаны кристаллами и украшены защитными амулетами, сберегающими рассудок человека. Его голова целиком находилась внутри шара из цинка и меди, заземлённого путём соединения тонкой проволокой со стержнями в стенах. Толстые глазные линзы не позволяли увидеть лицо, а отсветы в серебряных овалах придавали им схожесть с глазами глубоководной рыбы. Он не имел голоса, поэтому жестом показал двум мужчинам войти в кабину. Там транслитераторы прошли очередные проверки безопасности закрыл блокнот и следующий этап духовного очищения, спрятал его обратно в этот раз выполненного автоблагословителемкарман.
Глаза черепа вспыхнули, после чего он, в качестве ответа, лязгнул и заскрежеталПервый транслитератор хмуро посмотрел на свои записи.
Внешняя дверь открылась. У сферы были две оболочки— Я не разобрал её слова полностью, а среди механизмов между ними змеились лабиринтообразные проходыно, через которые астропаты добирались до отведённых им мест. Миновав внешнюю дверьпомимо прочего, Румагой и Кол оказались в тамбуре с дверьми поменьшеречь шла о враге, ведущими внутрь самой оболочки сферы— сказал он. Их — Если верить госпоже Сов, они проигнорировали, ибо путь вёл транслитераторов вперёд, сквозь круглый, разделённый на четыре части порталпоявятся здесь совсем скоро.
Ауры мужчин вновь были прочитаны. Зажглось кольцо из пси-оберегов, после чего вновь погасло. Зажужжали мыслезатворы, вместе с чем раздался звук втягивающихся решёток. Ощущение некоей надвигающейся на них мощи усилилось, а затем радиально разделённые двери бесшумно открылись, и тогда энергия станции в полной мере хлынула наружу подобно имматериальному ветру, от которого сотрясались сами сущности транслитераторов. Придав себе решимости, Румагой поспешно зашагал вперёд, ибо даже в такой ситуации следовало сохранять лицо. Его амулеты начали нагреваться, становясь почти до неприятного горячими. Следом быстро шёл Кол, что пытался защититься от психического давления, прячась за первым транслитератором. Это не спасало.'''Глава шестая'''
Закрывшаяся позади дверь запечатала их в океане противоборствующих энергий как материальной, так и нематериальной природы. На мужчин давила тягостная тишина, а внутренности черепов изучались чужими разумами. Румагой и Кол продолжали ощущать сотрясающие станцию толчки, но теперь казалось, будто дрожь проходила через подстилающий слой самой реальности и миновала землю со сталью, вместо этого заставляя ходить ходуном основания душ.
— Идём, — сказал первый транслитератор, не способный больше ничего произнести.'''ПУСТОТНЫЕ САБЛИ'''
Внутри сферы находилась тысяча установленных рядами тронов, и половину занимали астропаты с широко разинутыми ртами, что безмолвно выкрикивали свои мысли в варп. По бокам она огибалась многочисленными мостками, которые вели к выходам с небольшими дверьми, а ещё из неё торчало несколько башенных опор, обеспечивающих доступ к различным машинам, но лишь мост тянулся к центру сферы, где располагался отливающий перламутром шар пять метров в диаметре. Транслитераторы шли к нему натужно, как люди, боровшиеся с мощным течением. Контргравитационные двигатели делали всю внутреннюю поверхность сферы условным низом, поэтому коллидирующие волны гравитации тянули Румагоя и его помощника в разные стороны, не говоря уже о воздействии психической силы.'''УЛЬТИМА-ОСНОВАНИЕ'''
До Жемчужины они добрались духовно и физически разбитыми, поэтому им едва удалось открыть двери шара. Поднимающаяся из недр мира кабельная линия проходила через нижний проём, удерживая Жемчужину над полом. Всё имперское внимание за пределами Сринагара устремлялось к этой единственной точке, и лишь очень немногие обладали достаточной силой духа, чтобы войти в сию святую святых. Румагой и Кол были избранными, а потому – проклятыми. Первый транслитератор чувствовал, как из него высасывается жизнь. Сколько её лет он потеряет из-за нынешнего кризиса? Три? Четыре?'''ПРОЩАНИЕ С ЧЕТВЁРКОЙ'''
Румагой отбросил страхи в сторону. Ему следовало выполнять свой долг.
Дверь отъехала в сторону, и они вошли. Когда дверь позади них закрылась, давление ослабло, так как здесь всё фокусировалось в одном направлении, благодаря чему внутреннее пространство оставалось относительно незатронутым силами снаружи. Оба мужчины облегчённо выдохнулиВ ветреный прохладный полдень родились Пустотные Сабли — капитул Адептус Астартес.
— Служба Ему – это самое главноеЧуть больше тысячи космодесантников выстроились рядами в соответствии с ротой, — произнёс Румагой специализацией и вытер лоб рукавомзванием. За ними располагалась сотня боевых машин различных типов, которые примарх даровал капитулу для облегчения его задачи. Знаменосцы высоко держали древки штандартов с пока ещё отсутствующими знамёнами, а вдали за их спинами виднелись почерневшие и разбитые башни города Олда. Космодесантники заслужили свою награду именно благодаря эффективности, с которой они превратили эти сооружения в руины.
Внутри Жемчужины было мало свободного пространства, и большую его часть занимал прозрачный цилиндр, где находилась поддерживаемая и питаемая густой амниотической жидкостью госпожа астропат-экзультация Йолоста Сов – главный фокус станцииОсновывалось новое братство.
— Добрый деньШеренги космодесантников разнились по высоте, госпожатак как воины сформировали идеально ровный строй, — поприветствовал её Румагойневзирая на оставленные оружием шрамы на искалеченной земле или разбитые булыжники, слегка поклонившисьна которых стояли Адептус Астартес. Хоть занимаемая ими территория и несла следы отгремевшей войны, доспехи бойцов были безупречными и свежевыкрашенными в насыщенный тёмно-коричневый и затем обратился к Колубронзовый цвета. Керамит же отражал льющийся с небес дневной свет. — За работуПустотные Сабли демонстрировали присущее всем новым капитулам единообразие, ведь на броне космодесантников ещё не отпечатались сказания об их деяниях. Тем не менее все они сражались с самого начала крестового похода, поэтому даже сейчас, в самом начале пути капитула, на поножах и наплечниках воинов повсеместно виднелись различные значки и почётные отметины.
Транслитераторы разделились. Румагой зашагал вокруг астропата-экзультации против часовой стрелки— И так началась их история, а Кол – по часовой. Плавающая в жидкости Сов зашевелилась. В баке загорелись движущиеся огоньки, которые заполняли бак янтарным свечением, позволяющим различить конечности и питающие тело трубки— пробормотал Девен Мудире.
— Кол, проверь вокс-воры и автописцы, — велел Румагой. — Посмотри, удастся ли разобрать то, что она пытается нам сказать, дай мне временные привязки всех её изречений к толчкам. Причиной сейсмических возмущений является госпожа Сов, и, думаю, теперь мы, наконец, сможем найти этому убедительное доказательствоВиабло косо взглянул на него.
— Явление имеет психическую, а не материальную природу, КолМудире пожал плечами. Волнения её разума передаются через волнения нашей почвы. Только бы этот кретин Свеен взглянул на данныеУ него был слишком меланхоличный настрой для остроумной реплики в адрес товарища.
Он подошёл к металлическому столуЧетвёрка Основателей — группа историторов Логос Историка Верита — наблюдала за созданием нового капитула с высокого холма на западе. Они пользовались привилегиями своего ранга, встроенному поэтому их небольшой лагерь был великолепно обеспечен. Длинный стол, за которым работали историторы, находился в изгибающуюся поверхность Жемчужины. Тот плохо сочетался и тени украшенного кисточками тента, а ещё там присутствовали слуги, на чьих подносах стояли бокалы с органическим блеском внутри защитного герметичного помещенияосвежающими напитками, как защищённые от пыли и пепла бумажными колпаками. Рядом находился второй стол, где укрытые клошами тарелки с тяжёлым деревянным кресломедой подогревались на конфорках. Пищу приготовили заблаговременно, чьи резные орнаменты стёрлись руками многих поколений людейдля празднования, однако никто из Четвёрки на самом деле не хотел в нём участвовать. Первый транслитератор занял Перед пиром они выполняли свою роль летописцев крестового похода, все, кроме Мудире. Тот оставил рабочее местои встал на краю склона, выбрал нужные переключатели на высоком стенде наслаждаясь солнцем и щёлкнул имислабым ветерком.
В центре стенда располагался пожелтевший череп. Крошечные люмены в зрительных отверстиях его глазниц мигали, а витые медные провода, тянущиеся поверх лобной кости, выглядели как глумливая причёска, если смотреть на них определённым образом. В приболченной — Разве вас это совсем не трогает? — требовательно обратился Мудире к стене резной коробке гремели катушки с намагниченными алмазными лентамиостальным, записывающими каждую полученную астропатами мысльначиная гневаться.
— Идентификационные данныеФабиан уже приготовился выдать очередную остроту, — проскрежетал черепно, встретившись взглядом с коллегой, решил промолчать.
Румагою пришлось побороть раздражение от необходимости удостоверять личность— Да, — ответил он. Всё это было частью процедуры— Да, но ему казалось, что время утекает, и что если он не поспешитконечно же, то упустит нечто критически важноея тронут. Первому транслитератору требовалось поговорить с Сов немедленноСегодня печальный день.
Мужчина назвался, взглянул в углубление для сканирования сетчатки Однако успокоить Мудире не удалось. Гнев и, наконец, вставил священную перфокарту в щелевой разъём, размещавшийся под столом на высоте коленаскорбь внутри него породили взрывную смесь.
Сигнальный рожок— Тогда у него нет чувства важности момента, вращаясь, опустился на уровень уха, а переговорная трубка открепилась и повисла на своём подвесе. Румагой потянул её к себе, едва сдерживая нетерпение. Он вытащил из нагрудного кармана блокнот с графитовой палочкой, прочистил горло и начал говорить медленно и отчётливо— проворчал Мудире.
— Госпожа Сов, вы меня слышите?Подошёл младший член ордена и положил на стол Солане свежие пергаменты. Та тихо его поблагодарила.
Поначалу сигнальный рожок издавал негромкий треск статики— Мне грустно, но затем раздались электронные «чихания» и звук человеческого дыхания вперемешку с шипениемвремена меняются, — продолжила она. — Всё движется согласно плану Машинного бога. Это — Его воля, воля Императора.
— ''Тьма поднимается снизу. Потерянные сыны буйствуют. Пищи нет, украденный плод портится. Две головы, двойные глаза, вперёд и назадМудире развернулся обратно, аквила врагачтобы взглянуть на новый капитул.''
Всё сооружение вдруг сотряслось— Первый вариант всегда чистовой, словно бы подчёркивая его замечание— заметил Фабиан. — В этом весь ты, Виабло.
Румагой всё быстро записывал— Мой дорогой Теодор, — заявил Мудире. Её слова содержали пророчество— Ты можешь хоть на мгновение оторваться от работы? Нас сегодня разделяют.Для тебя это тоже ничего не значит?
— Что это значит? — спросил КолВиабло не перестал писать.
— ДаВздохнув, повелительФабиан положил стилус, я же уже сказал – оно работаетсохранил написанное, а затем стёр работу с табула цера взмахом руки. И ещё выгрузил требуемые вам данныеВоск покрылся рябью и вернулся к изначальной форме.
Его руку ещё в юности натренировали для автоматического написания, поэтому теперь конечность двигалась сама по себе, реагируя на неслышимые ушами Румагоя слова— Ага! — воскликнул Виабло. — Спасибо.
Бессвязная речь астропата стихла, но затем женщина громко завопила— …если они не зафиксированы? История — это ведь не только записи. Жемчужина задрожала, а госпожа Сов начала говорить быстрееКто–то должен её прожить.
— ''Отец обмана шагает среди звёзд, ищетВиабло продолжил писать. Извилистые пути предвещают хаос внутри хаоса. Слово выкрикивается громко, громко!''
Толчки стали настойчивее— Фабиан, ты серьёзно? Наша роль заключается в протоколировании и небольшие предметы начали падать со столов по краям помещения и отскакивать от полаисследовании. Трубку вырвало из разъёма, зашипел бром. Психическое давление внутри сферы было невыносимым. Рука Румагоя, уже неподконтрольная хозяину, скользила по странице словно змеяМы — свидетели истории, а Кол сжался в комок на полу и чуть ли не рыдалеё проводники. Мигали предупреждающие светосигнализаторы машинНам следует знать своё место.
Дрожь ослабла— Тогда почему ты не говоришь это ему? — спросил Виабло и показал бородками пера вверх. За вспышкой в небесах последовал грохот вхождения в плотные слои атмосферы — схожий с низкой барабанной дробью шум, обрушившийся на холмы близ разрушенного города. — Примарх уже почти здесь.
— ''Он идётЧетвёрка переглянулась.''
Толчки прекратились после последнего сильного сотрясения— Я согласен, от которого Жемчужина закачалась. Румагой оглянулся, а Кол осторожно поднялся— в конце концов сказал Мудире.
Румагой встряхнул рукуУлыбка Соланы сама по себе стала согласием. Виабло принял расстроенный вид, сведённую судорогой из-за письма и запачканную чёрным карандашомно, поскольку он пил больше всех остальных, вместе взятых, долго уговаривать его не пришлось.
Он выпрямился. Госпожа Сов плавала внутри своего бакаКорабль Гиллимана с рёвом снижался, становясь всё крупнее на небосводе. Судя по освещению Вход в сфере, станция работала нормальноатмосферу был суровым процессом, хотя снаружи слышались крики. Каждый рази летательный аппарат объяли языки пламени, когда женщина переживала видение такой силыиз–за чего тот напоминал спускающегося с небес бога, Сринагар терял нескольких слабых астропатовготового вершить суд на земле.
Румагой провёл пальцем по словамПотомственный слуга Фабиана стоял рядом с тележкой для напитков. Земля была неровная, поэтому им пришлось прибегнуть к использованию гусеничного сервиторного модуля. Его частично рассечённая голова виднелась под поцарапанным пластековым куполом, и на фоне бутылок это зрелище выглядело довольно отталкивающе. Резилису поклонился. Он всегда выглядел несуразно и даже в форме сервов Логоса умудрялся казаться неряшливым, однако слуга достаточно бойко подносил освежающие напитки историторам и вполне расторопно передавал и наполнял бокалы, которые он вывел своим тонким витиеватым почерком. Их неразборчивость заставляла его хмуритьсятряслись из–за заходящего на посадку судна примарха: исполинского, великолепного, сделанного в форме двуглавого орла десантно-штурмового корабля ''«Аквила Респлендум»''.
Мужчина забарабанил по страницеСервочерепа историторов поднялись со своих стоек-насестов и, сверкая вид-глазами, полетели над только что созданным братством, начав запись.
— Вы разгадали ''«Аквила Респлендум»'' приземлилась в вихре пыли, поднятой грохочущими двигателями. Завыли приводы органов управления, а крылья и две головы изменили конфигурацию на посадочную. Корабль ещё чтоне коснулся когтями земли, как перья на груди разошлись, и от корпуса отделилась опускающаяся десантно-то?высадочная рампа.
Обеспокоенный Румагой кивнулНаружу вышел исполинский в своих доспехах Судьбы Робаут Гиллиман, которого сопровождала скромная свита, состоящая из двух десятков смертных самого разного толка. Его советник-космодесантник Хурак был единственным трансчеловеком в группе; его бледная кожа явственно выделялась даже на таком расстоянии. Ещё там находилась уже привычная группа священников, а рядом держались протоколисты из четырёх Адепта, затем всталзапечатлевавших процесс основания на страницах особых томов. Самым крупным и наиболее важным из них являлась принадлежащая примарху копия Индекса Астартес — почти метр высотой, закрыл книгу в кожано-металлическом переплёте и засунул такая тяжёлая, что её обратно приходилось нести двум мужчинам, державшим за оба края жердь, вдетую в карманкорешок книги.
— Проинформируй начальство станции о томРазрушенный город, что мы выходим. Пусть они свяжутся тысяча космодесантников с верховным телепатикусом Свееном. В этот раз мне не откажут. Я должен подать прошение о встрече с планетарным губернаторомих вооружением, примарх и его корабль, приоритет «вермилион эксельсиор»нависавший над ним подобно живому воплощению воли Императора, создавали эмоциональное и ждать нельзявоинственное зрелище. Ещё нужна печать СвеенаЭта была открытая демонстрация мощи Империума, которую мог узреть каждый. Нужно его разрешениеФабиан подумал, которое он даст. Как только всё увидитчто из неё выйдет отличная картина, то поймёт. — Румагой вздохнул. — Наконеци сделал себе заметку передать свой вид-то. Может даже согласится отправить помощьфикс флотским художникам.
— А И тем не менее это событие оказалось менее знаменательным по сравнению с такими же в прошлом. В начале крестового похода рождение каждого капитула проходило с огромной помпой. Теперь нет. Когда Фабиан поинтересовался, почему церемонии так упростились, представители Адептус Администратум и Департаменто Муниторум начали утверждать, что Гиллиман занят великим множеством задач и что сложности войны делали проведение торжеств непростым делом. Фабиан поддерживал озвученные причины и не считал их простыми оправданиями. По мнению историтора, тот факт, что примарх выделил время для благословения братства Пустотных Сабель, говорил о его преданности долгу. Но это не всё. Фабиан не мог не думать о влиянии частоты подобных событий на их грандиозность. Некогда они являлись судьбоносными, а теперь просто примечательными, и неважно, какой была официальная линия или о чём проблема?заявлялось в его собственных трудах.
Первый транслитератор хмуро посмотрел Историторы запечатлевали происходящее на свои записибумаге и вид-записях. Фабиан знал, что у Четвёрки были схожие мысли на этот счёт, и каждый из них старался простить лорда-командующего за необходимость ограничиваться сухим официальным стилем хроник.
— Я не разобрал её слова полностьюНо даже так, нодаже будучи менее торжественным, помимо прочего, там идёт речь о враге, — сказал он. — Если верить госпоже Сов, тот уже скоро будет здесьрождение нового капитула являло собой достойное внимания зрелище.
=='''ГЛАВА ШЕСТАЯ'''==По своему обыкновению, прежде чем заговорить, лорд-командующий обвёл взором собравшихся, давая знать каждому, что он его видит.
'''ПУСТОТНЫЕ САБЛИ'''— Воины Неодолимого крестового похода, — сказал примарх, чей звонкий властный голос разносился над местностью без нужды в звукоусилении. — Вас без объяснения забрали из ваших домов, положили в сон на тысячи лет и изменили до неузнаваемости. Никто из вас не ожидал такой судьбы, и мало кому выпала возможность дать на неё согласие. Тем не менее вы покорились воле Императора. Вы отдали себя Империуму. Вы позволили выковать из своих тел клинки, сделать из своих разумов оружие. Едва пробудившись ото сна, вы оказались в самом пекле битвы. Многие погибли. После потери семей вы лишились тех, кого считали братьями, и не только из–за войны. Вы терпеливо перенесли реорганизацию ваших подразделений и смену назначения. Вы продемонстрировали выдающуюся и непревзойдённую верность! — Робаут Гиллиман сделал паузу, во время которой слышалось хлопанье флагов на ветру. — Теперь же я должен попросить вас вновь оставить братство, оставить в последний раз. Вы беззаветно служили мне в рядах Неисчислимых Сынов. Больше вы неисчислимыми не будете. Прежде вы являлись сынами Коракса, а теперь вы — Пустотные Сабли. Каждый из вас выказывал величайшую храбрость, величайшее послушание. Сей мир достаётся вам в знак признания вашей непоколебимости. Он — ваша ответственность. Вы станете помогать ему и окружающим эту систему секторам. Долг — ваша награда. Служба — ваша плата. Ныне наступили чернейшие из времён, и я не способен дать вам многого, помимо собственного доверия. Уважьте его и умрите героями Империума.
'''УЛЬТИМА-ОСНОВАНИЕ'''Фабиан с коллегами наблюдал за всем молча. Между Пустотными Саблями и Четвёркой Основателей существовали параллели, и историтор легко мог представить, что слова Гиллимана предназначались в равной степени как для Логос Историка Верита, так и для Адептус Астартес.
'''ПРОЩАНИЕ С ЧЕТВЁРКОЙ'''— Выйди, Адрин Фас — первый магистр капитула Пустотных Сабель.
В ветреный прохладный полдень родились Пустотные Сабли – капитул Иногда Фабиан задумывался, а не влияла ли подобная лёгкость на эти обещания, делая их менее искренними. Если бы историтору пришлось так долго говорить по памяти, он бы читал, перечитывал и повторял слова много раз. Каждое повторение заставляло бы его проводить сравнительный анализ обещания, из чего проистекали бы размышления. Возможно, они бы казались ему поверхностными, но по итогу Фабиан бы всё тщательно обдумал. Когда немодифицированный человек приносил такую клятву, то делал это с полным пониманием того, что обязывался сделать. А космодесантник? Адептус Астартессоздавали для того, чтобы подчиняться, и приучали без вопросов жертвовать для Императора всем.Было ли обещание воина, не имеющего особого выбора, равносильно добровольной присяге на верность или словам, данным после тщательных раздумий? Какой прок от клятвы, которую принёс подобный человек?
Чуть больше тысячи Некогда Фабиан видел в Адептус Астартес ангелов, а когда сей образ померк, историтор ещё долгое время продолжал считать космодесантников выстроились рядами в соответствии с ротойчем–то большим, нежели простые смертные. Оно тоже оказалось ошибочным. Фабиан встречал таких, кто оказывался едва ли лучше автоматов, специализацией и постомзнавал тех, у кого были души поэтов. За ними располагалась сотня боевых машин различных типовОбе крайности встречались редко, которые примарх даровал капитулу для облегчения его задачи. Знаменосцы высоко держали древки штандартов с пока ещё отсутствующими знамёнамино историтор решил, а позади нихчто если брать золотую середину, вдалито недостаток самоопределения, виднелись почерневшие искусственно созданная верность и разбитые башни города Олда. Свою награду космодесантники заслужили как раз темотсутствие более деликатных чувств делали большинство космодесантников, даже наоборот, чем–то меньшим, с какой эффективностью сделали эти сооружения такимичем нормальный человек.
Основывалось новое братствоФабиан взглянул на табула цера, где он неосознанно записал все свои мысли в воске. Историтор мог бы их стереть, но вместо этого, немного помедлив, нажал на кнопку сбоку устройства, перенося информацию в инфопланшет через обшитый пласталью кабель, после чего очистил поверхность. Пусть размышления будут записаны, подумал Фабиан, ведь целью историторов являлась истина. Нынче члены Логоса слишком часто ограничивают себя цензурой.
Шеренги космодесантников разнились по высотеПринеся клятвы, так как воины сформировали идеально ровный строй невзирая магистр поднялся на оставленные оружием шрамы на искалеченной земле или разбитые булыжники, на которых стояли Адептус ноги. Составитель Списков внёс в Индекс Астартес. Хоть занимаемая ими территория и несла следы отгремевшей войныего геральдику, доспехи бойцов были безупречными и свежевыкрашенными ставшую вторым после символа капитула цветным рисунком в насыщенный тёмно-коричневый и бронзовый цвета. Керамит же отражал льющий с небес дневной свет. Пустотные Сабли демонстрировали присущее всем новым капитулам единообразиеколонке, ведь на броне космодесантников ещё не отпечатались сказания об их деянияхпосвящённой Пустотным Саблям. Тем не менее, все они сражались с самого начала крестового похода, поэтому даже сейчас, Сведения о них распространят астротелепатией как можно шире по Империуму и включат в самом начале пути капитула, на поножах и наплечниках воинов повсеместно виднелись различные значки и почётные отметиныдругие экземпляры индекса.
— И «И так началась их история, из–за неправильно истолкованных видений, в тексты закрадётся ошибка, которая повлечёт за собой несовпадения. А потом, когда–нибудь в далёком будущем, неверно запомненная деталь станет причиной конфликта», — пробормотал Девен Мудиреподумал Фабиан.
Виабло косо взглянул на негоФас вслух прочёл отдельную запись о самом себе — слишком маленький параграф для полного описания героических поступков, совершённых даже за несколько коротких лет — и поставил подпись, после чего вернулся к своему братству.
Перо Виабло скрипело о пергаментПустотным Саблям передали штандарты. Знаменосец капитула получил знамя первым. Потом своими знамёнами обзавелись роты. Сохраняя почтительную тишину, не уносимый ветром благодаря стеклянному пресс-папьекосмодесантники повесили их на крестовины и позволили им развернуться на ветру. На колыхающейся ткани виднелись незамысловатые узоры, коим в грядущие годы предстояло дополниться знаками отличия.
Мудире пожал плечами. У него был слишком меланхоличный настрой для остроумной реплики в адрес товарищаПримарх ещё раз окинул воинов полным гордости взором.
— Как Фабиан почувствовал, что эти слова касаются и скромностьего. А останется ли память о нём самом? Скольким верным слугам Императора давались такие же обещания, — произнёс Фабиан Гвелфрейна потом их имена обращались в прах вместе с костями? Слишком многим, чем вызвал у Соланы улыбкуподумал он.
Четвёрка Основателей – группа историторов Логос Историка Верита – наблюдала за созданием нового капитула с высокого холма к западу. Они пользовались привилегиями своего ранга, поэтому их небольшой лагерь был великолепно обеспечен. Длинный стол, за которым работали историторы, находился в тени украшенного кисточками тента, а ещё там присутствовали слуги, на чьих подносах стояли бокалы с освежающими напитками, защищённые от пыли и пепла бумажными колпаками. Рядом находился второй стол, где укрытые клошами тарелки с едой подогревались на конфорках. Пищу приготовили на потом, для празднования, но никто из Четвёрки, на самом деле, в нём участвовать не хотел. Перед пиром они выполняли свою роль летописцев крестового похода, все, кроме Мудире. Тот оставил рабочее место и встал на краю склона, позволяя солнцу и слабому ветерку ласкать себя— Аве Император.
— Вы разве совсем не тронуты? — требовательно спросил у остальных МудиреГиллиман отсалютовал космодесантникам, начиная гневатьсяударив кулаком по груди. Ответом ему была тысяча ударов керамитом о керамит, что прозвучало как орудийные выстрелы.
Фабиан уже был готов выдать очередную остроту, но решил не делать этого, когда увидел взгляд в глазах коллеги— Аве Император! — закричали Пустотные Сабли.
— ДаБолее ничего не сказав, — ответил онпримарх вернулся на свой корабль вместе с последовавшими за ним служителями. — ДаВ корешок Индекс Астартес почтительно вдели жердь, конечно же я тронута затем книгу подняли. Сегодня печальный деньРампа закрылась. ''«Аквила Респлендум»'' обратила две свои головы к небесам, после чего тяжеловесно полетела вверх под вопли ракетных двигателей. Корабль набрал скорость и исчез среди звёзд на вечернем небе.
Однако, успокоить Мудире не удалось. Гнев и скорбь внутри него породили взрывную смесьПервым перо положил Виабло.
— Это – началоПустотные Сабли тоже отбывали, — произнесла Соланапогружаясь на свои транспортники и десантно-штурмовые корабли. Они возвращались в лагерь — Девентуда, где со временем возведут крепость-монастырь, Фабиан просто подшучивал чьи шпили и орудия будут возвышаться над тобойравнинами теперь уже родного мира капитула.
Подошёл младший член ордена и положил на стол Солане свежие пергаментыВиабло мрачно кивнул. Та Сочленения фиксирующего устройства, которое поддерживало худое тело рождённого в пустоте, тихо его поблагодарилазаскулили.
Мудире развернулся обратно— Нет, чтобы взглянуть на новый капитул— ответил Фабиан.— А ты?
— Сколько сейчас капитулов Ультима-основания? — громко спросил Фабиан почувствовал укол зависти, но постарался этого не выдать. Виабло. — Здесь у меня отмеченобыл очевидным кандидатом на роль личного летописца Гиллимана, что сто триибо проявлял гораздо больше сдержанности и исполнительности, но входят ли в это число все созданные во время крестового похода наряду со сформированными при Раскрытии примарисов? — Он вновь взглянул на свои записи. — У кого-нибудь есть другие цифры? Было бы досадно вносить исправлениянежели Фабиан.
Виабло — Тогда почему я понятия не перестал писатьимею, какие приказы у меня? — задал вопрос Фабиан.
Вздохнув«Всего несколько лет вместе, а мы уже превратились в змеиное гнездо, — подумал Фабиан положил стилус, сохранил написанное, а затем стёр работу с табулы цера взмахом руки— конкурируя за места. Воск покрылся рябью и изменил формуНе лучше придворных Верховного лорда».
— Ага! — воскликнул Виабло. — СпасибоОна пыталась казаться жизнерадостной, однако голос звучал сдавленно.
— … если они не зафиксированы? Это ведь больше настоящая историяСлуги начали зажигать огненные чаши и включать обогреватели, чем простая записьа подошедшие младшие члены Логоса забрали работы Четвёрки в архив. Кто-то должен прожить еёФабиан взглянул на последних, размышляя, кто из них однажды займёт его место подле Гиллимана, если это вообще случится.
Виабло продолжил писать— Лучше не думать об этом как о конце, — продолжила Солана и нетвёрдо поднялась на ноги. Она не привыкла выпивать, но сейчас, судя по всему, спиртное было нужно и ей, и всем остальным. — Благодаря нам Логос просуществует вечность. — Историтор подняла свой бокал. — Четвёрка Основателей, да не распадётся никогда наше содружество.
— ФабианМудире выглядел так, ты серьёзно? Наша роль заключается в протоколировании и исследовании. Мы – свидетели истории, а не её проводники. Нам следует знать своё местословно вот-вот расплачется.
— Тогда почему не говоришь это ему? — спросил Виабло Историторы сидели до глубокой ночи и показал бородками пера вверх. За вспышкой в небесах последовал грохот вхождения в плотные слои атмосферы – схожий с низкой барабанной дробью шум, обрушившийся на холмы возле увеченного города. — Примарх уже почти здесьмного пили.
— СкажуПройдут ещё долгие годы, — произнёс Фабиан, после чего хлопнул по столу обеими руками, поднимаясь на ногипрежде чем кому–то из них суждено будет встретиться вновь. — Вот почему он дал эту работу в первую очередь именно нам, разве нет? Я не вижу среди вас никого, кто выполнял бы приказы прямо буква в букву, так давайте же сейчас выпьем? Понаблюдаем за теми храбрыми воинами с надлежащей торжественностью, с тостом!
Четвёрка переглянулась.'''Глава седьмая'''
— Я согласен, — в конце концов сказал Мудире.
— В тебе я не сомневался, Девен, но как насчёт вас двух? Теодор? Солана? — поинтересовался Фабиан.'''ПРОВИДЕЦ'''
Улыбка Соланы сама по себе стала согласием. Виабло принял расстроенный вид, однако, он, обычно, пил больше, чем все остальные вместе взятые, поэтому долго его уговаривать не пришлось.'''ГОРДЫЕ СЁСТРЫ'''
— Ох, ну ладно, — с притворной неохотой согласился Виабло.'''КХИМЕРЫ'''
Корабль Гиллимана с рёвом снижался, увеличиваясь в размерах на фоне неба. Вход в атмосферу был суровым процессом, и летательный аппарат был объят пламенем, из-за чего напоминал спускающегося с небес бога, который собирался совершить суд на земле.
— РезилисуКолокола перестали звонить, а стробоскопические лампы потухли. Десятинные с облегчением выдохнули, получив краткую передышку. Гавимор же пытался расслабить мышцы. В голове у него до сих пор звенело, в глазах всё плыло. Головная боль сопровождала его постоянно, но, подашь намкогда начинались периоды усмирения, пожалуйстастановилось совсем худо. Эффект от воздействия шума и света мешал мужчине сосредоточиться даже на простейших мыслях, выпить?хотя вскоре после попадания на борт он понял — именно в этом и заключалась цель.
Потомственный слуга Фабиана стоял рядом со столиком на колёсиках для напитковГавимор решил поспать. Земля была неровнаяДелать всё равно было нечего, а пси-обереги так истощали силы, поэтому им пришлось прибегнуть к использованию гусеничного сервиторного модулячто тело постоянно сковывала свинцовая усталость. Когда мужчина просыпался, чья частично рассечённая голова виднелась под поцарапанным пластековым куполом перед бутылкамито не чувствовал себя отдохнувшим. Во время редких часов бодрствования Гавимор нередко впадал в грёзы, что выглядело довольно отталкивающено только когда не светили лампы и не звонили колокола. Резилису поклонилсяДо прибытия кораблей он обладал живостью, которая ныне исчезла. Он всегда выглядел несуразноНаходясь на борту, ты словно страдал от хвори, вот только сие ощущение оказалось гораздо хуже и даже в форме сервов Логоса умудрялся казался неряшливымникогда не прекращалось. Слабость не отпускала ни на миг, однакоа надежда на восстановление отсутствовала. Поначалу Гавимор задумывался, слуга достаточно бойко подносил освежающие напитки историторам а не подмешивали ли им в пищу и вполне расторопно передавал воду наркотики или яд с целью усилить эффект от цепей с оберегами и наполнял бокалыусмиряющих машин, но им давали так мало еды, которые тряслись из-за заходящего что значения это не имело. Человек не мог выжить на посадку судна примарха: исполинскоготаком пайке. Гавимор голодал. Возможно, великолепногоумирал, сделанного в форме двуглавого орла десантно-штурмового корабля ''«Аквила респлендум»''думал он.
— А Лежать на решётчатом палубном настиле было очень неудобно, особенно теперь, Девенкогда мужчина столь сильно похудел. Ощущение впивающегося в плоть твёрдого, ненавидящего ведьм железа постепенно переходило в настоящую боль. Всё тело покрывали синяки. У них не было возможности помыться, пойдём сядема жизненные отходы образовывали зловонное месиво под палубой. Убирали нечистоты редко, — перекричал Фабиан вопль посадочных двигателей и отпил горькийа место, где они скапливались, настоянный чистили ещё реже. Снизу поднималась непреодолимая вонь. И всё–таки Гавимор входил в олешиновой бочке ромчисло немногих счастливчиков. Десятинные попадали на борт в одежде, чтобы смягчить сухость которую носили в запыленном горлемомент захвата. — Теодор правСиловики отдела ведьмознатцев и одна из тех внушающих ужас инопланетных воительниц, охраняющих корабль, пришли за ним на улице, так что у мужчины имелось пальто и добротный костюм. В трюме было так жарко, что пальто пришлось снять, но по крайней мере теперь оно заменяло ему подушку. Гавимор оберегал его ревностно и бдительно. Из–за вещей тут убивали. Пальто уже запачкалось и стало вонять, но лучше так, нам действительно нужно это записатьчем класть голову прямо на решётчатую палубу; к тому же оно хоть немного заглушало неприятные запахи от нечистот.
Сервочерепы историторов поднялись со своих стоек-насестов иЕсли Гавимор заснёт, сверкая вид-глазами, полетели над только что созданным братством, начав записьвсё это уйдёт.
''«Аквила респлендум»'' приземлилась в вихре пыли, поднятой грохочущими двигателямиМужчина попытался улечься. Завыли приводы органов управленияВарп-штормы опять тревожили корабль, а крылья и две головы изменили конфигурацию который заваливался то на посадочную. Корабль не касался земли когтями до тех породин бок, пока перья то на груди не расцепилисьдругой так, и что десятинные выли от корпуса не отделилась опустившаяся десантно-высадочная рампастраха.
Наружу вышел исполинский в своих доспехах Судьбы Робаут ГиллиманВыругавшись на остальных за их причитания, которого сопровождала скромная свитаГавимор перевернулся, состоящая из двух десятков различных впихивая одежду под шею. Цепи на запястьях и лодыжках натирали оставленные ими раны. Рыдания других десятинных словно скрежетали по виду смертныхего душе. Его космодесантник-советник Хурак Запах такого множества тел, их собирающихся под решётчатой палубой испражнений, пота, отчаяния — всё это тяжело сказывалось на душевном равновесии Гавимора. Стояла нестерпимая духота. Прикрыв глаза, он старался игнорировать людей. Прежде ему удавалось зачерпывать свежие силы в глубоких колодцах собственной души. Дар это был единственным трансчеловеком в группеили проклятие, мужчина не знал, но, так или иначе, чья бледная кожа бросалась в глаза даже на таком расстоянииГавимор его лишился. Ещё там находилась уже привычная группа священниковТеперь, когда он пытался к нему обратиться, ощущал лишь резкое, раздражающее нервные окончания покалывание, а рядом держались протоколисты из четырёх Адептаживость мыслей, запечатлевавших процесс основания на страницах соответствующих томов. Самым крупным и наиболее важным из них являлась принадлежащая примарху копия Индекса Астартес: почти метр высотойкоей мужчина раньше наслаждался, в кожано-металлическом переплёте и такая тяжёлаясменилась серым туманом, что её приходилось нести двум мужчинамзабивал горло, державшим за оба края жердь, вдетую в корешок книгидавил на заднюю сторону глаз и уводил размышления с правильного пути.
Разрушенный город— Не спи, тысяча космодесантников с их вооружением, примарх и его корабль, нависавший над ним подобно живому воплощению воли Императора, создавали эмоциональное и воинственное зрелище. Эта была открытая демонстрация мощи Империума, которую мог узреть каждый. Фабиан подумал, что из неё выйдет отличная картина, и сделал себе заметку передать свой вид-фикс флотским художникам— прошептала Эви.
И тем не менее— Оставь меня, — ответил Гавимор, это событие оказалось небольшим по сравнению с такими же сумев явить крошечную частичку былого превосходства даже в прошломнынешнем жалком состоянии. В начале крестового похода рождение каждого капитула проходило с огромной помпой. Теперь нет. Когда Фабиан поинтересовался, почему церемонии так упростились, представители Адептус Администратум и Департаменто Муниторум начали утверждать, что Гиллиман занят великим множеством задач, и что сложности войны делали проведение торжеств непростым делом. Фабиан поддерживал озвученные причины и не считал их простыми оправданиями. По мнению историтора, факт выделения примархом времени для благословения братства Пустотных Сабель говорил о его преданности своим обязанности. Но это — И больше не всёбеспокой. Фабиан не мог не думать о влиянии частоты подобных событий на их грандиозность. Некогда они являлись знаменательными, а теперь просто примечательными, и неважно, какой была официальная линия или о чем заявлялось в его собственных трудахЯ приказываю.
Историторы запечатлевали происходящее на бумаге и вид-записях— Не тебе указывать мне, что делать, мой повелитель, — насмешливо произнесла она. Фабиан зналКогда их только загнали в трюм, что у всех у них были схожие мысли по этому поводуженщины был красивый голос, который сейчас звучал надтреснуто и они как могли пытались простить лорда-командующего за тонеприятно. — Мы здесь равны. Никакого важничанья ни у тебя, что им приходилось ограничивать себя рамками сухого официального стиля хроникни у меня.
Но даже так, даже будучи менее торжественным, рождение нового капитула являло собой достойное внимания зрелище— Я — человек высокого положения. Ты — мануфакторный чернорабочий. Оставь меня в покое! — прорычал он.
Свита Гиллимана разошлась, окружая последнего верного сына Императора знамёнами, которые громко хлопали на слабом ветру— Ты — ничто. Для Индекса Астартес вынесли подставку, а затем рядом с ней поставили высокое креслоЯ — ничто. Туда сел пожилой писец – Записывающий списки. Возле него разместили небольшой стол с флаконами чернил и множеством перьев. Окинув принадлежности критическим взглядом, писец жестом подал знак носильщикам индекса, что почтительно открыли книгу на первой чистой странице. Лишь когда Записывающего списки всё удовлетворило, он слегка кивнул примархуНам повезёт, после чего Робаут Гиллиман началесли кто–то вообще переживёт это путешествие.
По своей привычке, прежде чем заговорить, лорд-командующий обвёл взором собравшихся, давая знать каждому, что видит егоГавимор ещё сильнее сжался в комок и заскрежетал зубами.
Фабиан с коллегами наблюдал за всем молча. Между Пустотными Саблями и Четвёркой Основателей существовали параллели, и историтор легко мог представить, что слова Гиллимана были предназначены для Логос Историка Верита в той же мере, сколь и для Адептус АстартесНо Эви замолчала всего на секунду.
Воин — Мы в тяжёлых доспехах «Гравис» прошёл вперёд и преклонил колени у ног примарха. Начался обмен клятвамиварпе, которые Фабиан уже множество раз слышал в прошлом. Фас поклялся, что он и его воины станут поддерживать власть Императора и отражать все угрозы. Магистр поклялся противостоять ксеносам, ведьмам и еретикам. Основная суть заключалась именно в этом, хотя сами клятвы были гораздо длиннее. Фас произносил их на протяжении пяти минут: без подсказок, без пауз и без запинок. Фабиан тоже так мог, но разумы Адептус Астартес превосходили разумы смертных во многих аспектах. Магистру Фасу не требовалось старательно заучивать клятвы, ибо ему хватило бы прочесть текст всего один раз, не более— ответил Гавимор.
Иногда Фабиан задумывался— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась женщина. — Откуда знаешь, а что не влияла ли подобная лёгкость на эти обещанияв реальном пространстве? В смысле, делая их менее искренними. Если бы историтору пришлось так долго говорить по памятия чувствую, он бы читал, перечитывал и повторял слова много раз. Каждое повторение заставляло бы его проводить сравнительный анализ обещаниякогда происходит переход, но из чего проистекали бы размышления. Возможно, они бы казались ему поверхностными, но, по итогу, в процессе Фабиан бы всё тщательно обдумал. Когда немодифицированный человек приносил такую клятву, то делал это с полным пониманием того, что обязывался сделать. А космодесантник? Адептус Астартес создавали для того, чтобы подчиняться, и приучали без вопросов отдавать Императору во что угодно. Было ли обещание воина, не имеющего особого выбора, равносильно добровольной присяге на верность или обещанию, данному после тщательных раздумий? Какой прок от клятвы, которую принёс подобный человек?
Некогда Фабиан считал Адептус Астартес ангелами— Знаю, потому что уже путешествовал, а когда сей образ померк, долгое время историтор находился под впечатлением, будто космодесантники являются чем-то большим, нежели люди. Оно тоже оказалось ошибочным. Фабиан встречал такихты — мануфакторный чернорабочий, кто оказывался едва-ли лучше автоматов— повторил он своё оскорбление, и знавал тех, у кого были души поэтов. Обе крайности встречались редко, но историтор решил, что если брать золотую середину, то их недостаток самоопределения, искусственно созданная верность и отсутствие более деликатных чувств, делали большинство космодесантников даже наоборот, чем-то меньшим, чем нормальный человекв этот раз злобно.
Фабиан взглянул вниз— Чернорабочий говорит просыпаться, на свою табулу— сказала Эви. — Это опять происходит. — Лязгая цепями, где онженщина подобралась поближе, неосознанно, стилусом выдавил все свои мысли в воскехотя уже и так находилась слишком близко. Историтор мог бы стереть их, но вместо этого, немного помешкав, нажал на кнопку сбоку устройства, перенося информацию У каждого десятинного имелось пространство в инфопланшет через обшитый пласталью кабельполметра шириной, после чего очистил поверхностькоторое он мог называть личным. Пусть размышления будут записаны, подумал Фабиан, ведь целью историторов являлась истинаВ ноздри Гавимора ударил запах её кислого из–за обезвоживания дыхания. Нынче члены Логоса слишком часто подвергали цензуре самих себя— Он опять это делает.
Принеся клятвы— Он делает это каждый раз, магистр поднялся на ногикогда прекращается шум. Записывающий списки внёс в Индекс Астартес его геральдику, ставшую вторым после символа капитула цветным рисунком в колонке, где описывались Пустотные СаблиОн безумен. Все мы тут станем сумасшедшими. Подробности о них будут разнесены как можно дальше по Империуму Я же сойду с помощью астротелепатии и добавлены в другие копии индексаума, если ты не дашь мне поспать.
''«И так, из-за неправильно истолкованных видений в тексты закрадётся ошибка, которая повлечёт за собой несовпадения. А потом, когда-нибудь в далёком будущем— Может, неверно запомненная деталь станет причиной конфликта»,'' — подумал Фабиансейчас он скажет что–то важное.
Фас вслух прочёл отдельную запись о самом себе – слишком маленький параграф для полного описания героических поступков, совершённых даже за несколько коротких лет – и поставил подпись, после чего вернулся к своему братствуВ голосе Эви послышалась нотка самого жестокого обмана из всех — надежды.
После магистра подошли офицеры, руководящие подразделениями капитула: магистр святости, старший библиарий, магистр апотекариев и магистр кузницы. Они принесли собственные клятвы и оставили свои отметки в огромной книге. Далее десять капитанов с клятвами покороче, хотя их обязанности будут едва ли менее тяжёлыми. Дневное время подходило к концуГавимор вздохнул. День здесь тянулся долго, но ночи – ещё дольше, Он подобрал конечности и по мере тогоподнялся, как солнце ползло к горизонту, вместе борясь с ним падала и температура. В конце концов, историторы начали дрожать от холода. Им принесли шубы и горячее вино, а в бокалы то и дело вновь наливалось спиртное, поэтому, когда братья из линейных отделений стали все разом приносить клятвы, сотрясая местность очень низкими басовыми голосамимучительной, Фабиан уже находился под неплохим таким хмелькомпронизывающей до самых костей болью.
Пустотным Саблям передали штандартыВ трюме царила темнота. Знаменосец капитула получил знамя первымСо стены светило несколько тусклых люменов под защитными решётками, едва позволяя разглядеть ближайшее окружение. Потом своими знамёнами обзавелись ротыОни висели слишком высоко, чтобы до них дотянуться. Сохраняя почтительную тишину, космодесантники повесили их на крестовины Потолки усиливались толстыми балками и позволили им развернуться находились на ветрувысоте почти в десять метров, что, по мнению Гавимора, являлось преступной растратой свободного пространства, учитывая, в какой тесноте они все содержались. На колыхающейся ткани виднелись незамысловатые узорыСотни десятинных были размещены на твёрдой палубе один за другим, коим образуя плотные ряды в грядущие годы предстояло дополниться знаками отличияформе веера. При такой планировке делался упор на максимально эффективное использование площади трюма, а комфорт людей вообще не учитывался.
Примарх ещё раз окинул воинов полным гордости взоромДесятинные существовали в своих полных страдания мирках, отделённых от других безднами боли, хотя их тела неизбежно касались друг друга при каждом движении. Пси-глушители действовали на каждого по-своему, в зависимости от его проклятий и соответствующих пси-сил, но, каким бы ни был результат, они не щадили никого. За время путешествия у всех отросли жидкие волосы. Многие апатично сидели или лежали, свернувшись в клубок, и пялились между ног. Другие постоянно рыдали или же настолько свирепо царапали собственную плоть, что уродовали себя. Некоторые, такие как Гавимор, пытались поспать, дабы спрятаться от кошмарной действительности в благословенном забытье. Большинство страдало от корабельных вшей. Люди часто болели, а сходили с ума и того чаще. Смерть стала обычным явлением. Иногда закованные в цепи мертвецы лежали на протяжении целых дней, прежде чем их тела забирали.
— Теперь вы – капитул Адептус АстартесПустота под ребристым потолком давила на десятинных. Вы – Пустотные СаблиЕё нельзя было увидеть, но вес, безусловно, и останетесь ими до самой смертиощущался. Дорожите своими братьямиНа горящие как свечки души словно лилась вода, тушившая их пламя. Служите ИмператоруКорабль постоянно вибрировал из–за работы загадочных машин, а меж соединяющихся друг с другом потолочных реек иногда вспыхивали странные огоньки. Защищайте закреплённые за вами территорииГавимор никогда не считал себя колдуном. Вы больше Он понятия об этом не летаете со флотами крестового походаимел и верил, что просто удачливее окружающих. Предназначенные Императором дары мужчина использовал на то, чтобы возвысить себя и семью из низших знатных сословий в высшие, но я всё так лишь ради службы Империуму. Арест оказался для него столь же полагаюсь на васнеожиданным, сколь и ужасающим. Телепат, сказали они. Провидец. Император ценит ваше мужествоС каждым новым ярлыком обвинение усугублялось. Приступайте к своим обязанностямИ ведь это была правда: когда Гавимора спросили, откуда он знал все те ведомые ему вещи, ответить он не смог. Ваши деяния будут помнитьЕго якобы интуиция на деле являлась тем же самым злом, а жертвы – прославлятькоторое мужчину учили ненавидеть с самого детства. Сие открытие уничтожило Гавимора.
Фабиан почувствовалКак же мало ему было известно. Теперь, что эти слова касаются и егосказали они, мужчина послужит по-настоящему. А останется ли память о нём самом? Скольким верным слугам Императора давались такие же обещания, а потом их имена обращались в прах вместе с костями? Слишком многимГавимор отправится на Терру, подумал ондабы преклониться перед Золотым Троном.
— Аве ИмператорДаже отрезанный от своих вспышек предчувствия и порождённой дарами интуиции, он всё равно оставался умным человеком. Никто не знал, что случалось с забранными в качестве десятины ведьмами. До того, как его обвинили, проверили и нашли в нём отклонения, Гавимор об этом даже не раздумывал. Теперь же мужчина не мог думать ни о чём другом. Выводы, к которым он пришёл, не вселяли оптимизма. Всякий раз, когда корабль пробивался через варп, Гавимор молился, чтобы тот не достиг конечного пункта назначения. После каждого выхода в реальное пространство рано или поздно раздавались далёкие крики других ведьм, загнанных на борт. Всего звездолёт совершил пять остановок. Должно быть, корабль полон, предположил Гавимор, а значит, путешествие скоро закончится.
Гиллиман отсалютовал космодесантникамСудя по всему, ударив кулаком по грудилишь один человек в этой пещероподобной тюрьме сохранил свои способности. Никто не знал его имени. Ответом ему была тысяча ударов керамитом о керамитС тех пор, что прозвучало как орудийные выстрелыих заточили сюда и заковали в кандалы, прошли месяцы, а он так и не произнёс ни одного осмысленного слова, хотя говорил много: безумные нелепые речи отдавали чем–то пророческим. Именно поэтому другие начали называть мужчину Провидцем.
Более ничего Гавимор не сказавторопился удостаивать Провидца вниманием, примарх вернулся на свой корабль вместе с последовавшими за ним служителями. В корешок Индекс Астартес почтительно вдели жердь, а затем книгу подняли. Рампа закрылась. ''«Аквила респлендум»'' обратила две свои головы к небесам, после чего тяжеловесно полетела вверх под вопли ракетных двигателей. Корабль набрал скорость и исчез среди звёзд на вечернем небетак что она пнула его в лодыжку.
Первым перо положил Виабло— Ой, не надо так.
— Я слушал его словаПровидца от Гавимора отделяли три интервала, — негромко произнёс Мудирев одном из которых была женщина, — что немигающим взглядом пялилась в точку на стене. Она не ела уже неделю и они были обращены ко мнетаяла на глазах. За ней находился голый угрюмый мужчина, плевавший в любого, ко всем нам. Тут нет сомненийкто с ним заговаривал.
Пустотные Сабли тоже отбывалиСам Провидец являлся всё тем же худым молодым человеком, погружаясь на свои транспортники совсем не изменившимся, в отличие от других. Да, он покрылся грязью и десантно-штурмовые кораблиотощал, волосы отросли, а также уходя в лагерьно поведение осталось прежним. Последний стоял на том местеГлаза Провидца были такие же дикие, где как и в будущем возведут крепостьтот день, когда его сюда привели, ни больше ни меньше. Взгляд метался туда-монастырьсюда, будто бы юноша наблюдал за какой–то волнующей драмой, видимой лишь ему. В отличие от остальных, Провидец не выказывал ни страха, чьи шпили и орудия будут возвышаться над равнинами теперь уже родного мира капитулани отчаяния.
— Я тоже это ощутил, — подал голос Фабиан. — Он говорил с нами. — Вздохнув, историтор согнул задеревеневшие пальцы. Мужчина испытывал острое состояние эмоционального оцепенения, лишившее его способности чувствовать. — Значит, вот и всёсобирается говорить.
Виабло мрачно кивнул— Он безумец. Сочленения фиксирующего устройстваИ всегда был безумен, которое поддерживало худое тело рождённого в пустоте, тихо заскулили— ответил Гавимор.
— Ты знаешьГолос его звучал хрипло. Ему ничего не давали пить уже два дня. Мужчина задавался вопросом, куда отправляешьсясколько десятинных ведьм живыми доберутся до Терры. Впрочем, а было ли кому до этого дело? — поинтересовался Виабло.
— Я слышал только то, что остаюсь с флотом ПримусЭви подняла грязную руку и указала на ребристый потолок.
Сердце Фабиана уколола зависть— Я сомневаюсь, но он пытался не показывать этого. Виабло являлся очевидным выбором на роль личного летописца Гиллимана, ибо был гораздо более сдержанным и исполнительным, нежели Фабианчто такое возможно.
— Так вы все знаетеЖенщина посмеялась над собственной шуткой. Когда их только забрали на борт, куда отправитесь? — спросил ФабианГавимор много рассказывал о своей семье и достижениях, пытаясь сохранить достоинство и отделить себя от сброда, с которым делил трюм. Теперь он об этом жалел.
— Похоже на то, — произнёс МудиреПровидец резко втянул воздух.
— Особая рольКорабль задрожал, вне всяких сомненийи тут же раздался громкий звук рвущегося металла, — ответил Мудиресловно корпус получил удар, чья зависть к Фабиану не уступала зависти последнего к Виаблоа потом звездолёт ушёл круто вниз, из–за чего Гавимор почувствовал неприятные ощущения в желудке. Где–то вдали закашляли генераторы. Десятинные принялись стонать, но Эви продолжала пристально смотреть на Провидца. Мрачный мужчина поймал её взгляд и отпрянул, уходя с линии взора.
''«Всего несколько лет вместе, и мы уже превратились в змеиное гнездо»,'' — подумал Фабиан, Он идёт! — ''«конкурируя за местанеожиданно вскрикнул Провидец. Не лучше придворных Верховного лорда.»''
— Давайте не будем груститьЭто было так громко, — сказала Солана. — Приступим же к пиру, которого ждали весь деньчто Гавимор аж подпрыгнул.
Она старалась демонстрировать жизнерадостность— Золотойзолотойзолотой. Продвигается и входит… Он там! Но он идёт. Он идёт, но её голос звучал сдавленнои он спасёт.Возрадуйтесь!
Слуги начали зажигать огненные чаши и включать обогревателиОчередной удар, а подошедшие младшие члены Логоса забрали работы Четвёрки в архивследом глухой гул. Фабиан взглянул на последних, размышляя, кто из них однажды займёт его место подле Гиллимана, если это вообще случитсяЧувство ужаса овеяло их подобно порыву ветра.
Мудире выглядел так— Чепуху говорит. Как можно видеть хоть что–нибудь, словно вот-вот расплачетсяесли только оно не прямо перед ним? У меня даже думать едва получается с этими штуками. — Гавимор поднял сжатые кулаки, демонстрируя оковы.
Историторы сидели до глубокой ночи и много пили— Я почти уверен, что Он не наблюдает.
Пройдёт ещё много лет, прежде чем кто-нибудь из них вновь встретится друг с другом— Наблюдает! — резко воскликнула Эви и шлёпнула его.
=='''ГЛАВА СЕДЬМАЯ'''==— Славаславаславаслава, — визжал Провидец. — Я вижу его! Золотой и совершенный! Я его вижу!
'''ПРОВИДЕЦ'''Гавимор лёг, твёрдо вознамерившись погрузиться в сон, и ему не помешает ни крен летящего корабля, ни истовые вопли Провидца, ни другие десятинные, что стонали при каждой болтанке или рывке звездолёта. Убаюканный отчаянием остальных, он наконец заснул.
'''ГОРДЫЕ СЁСТРЫ'''
Колокола перестали звонитьТорунда и её бойцы составляли лишь часть системы обороны корабля. Сложное оборудование удерживало в ловушке разумы груза, а стробоскопические лампы потухли. Десятинные облегчённо заохаливследствие опасной духовной природы этого самого груза звездолёт располагал тщательно настроенными полями Геллера, получив краткую передышкукоторые не давали проникнуть внутрь демонам варпа. Гавимор Ни одно другое судно не обладало таким же пытался расслабить мышцы. В голове у него до сих пор звенело, в глазах всё плыломощным экранированием. Головная боль была ему постоянным спутником, но, когда начинались периоды усмиренияЭнергия вытягивалась из нагруженного реактора, становилось совсем худо. Из-за последствий воздействия шума и света мужчина с трудом формировал даже самые простые мысличьё обслуживание стоило экипажу многих жизней, хотя уже вскоре после попадания на борт он понял, что именно в этом и заключалась цельоднако для безопасности Чёрных кораблей не существовало слишком высокой цены.
Гавимор решил поспатьДанная флотилия состояла из трёх Чёрных кораблей и сопровождающих их судов. Все они прокладывали себе дорогу к Терре через варп. Делать всё равно было нечего, а пси-обереги высасывали из него силы, Звездолёты кренились и подпрыгивали в результате чего тело постоянно было налито свинцовой усталостью. Когда мужчина просыпалсяволнующейся массе душ, то не чувствовал себя отдохнувшим. Во время немногих часов бодрствования Гавимор нередко впадал в грёзы наявурыская, но только когда не светили лампы и не звонили колоколато опускаясь. До прибытия кораблей он обладал живостьюМенее компетентный командир приказал бы им выйти из варпа, которая ныне исчезла. Находясь чтобы найти более безопасный маршрут на бортууже меньших, ты словно страдал субсветовых скоростях. Однако такие отклонения от хворикурса полёта вылились бы в годы, вот только сие ощущение оказалось гораздо хуже и никогда не прекращалось. Слабость не отпускала ни на мигдаже столетия задержки, а надежда на восстановление отсутствоваладолг Торунды был самым важным из всех в Империуме. Поначалу Гавимор задумывалсяИменно Чёрные корабли обеспечивали Астрономикан персоналом, а не подмешивали ли им в пищу и воду наркотики или яд с целью усилить эффект от цепей с оберегами ибо их флоты находили мужчин и усмиряющих машинженщин, но им давали так мало едыпригодных для связывания душ. Они отыскивали детей, что значения это не имело. Человек не мог выжить на таком пайке. Гавимор голодал. Возможнокоторые имели возможность однажды стать инквизиторами, умиралсанкционированными псайкерами или другими, думал онболее странными и могучими агентами Его на Терре.
Лежать на решётчатом палубном настиле было очень неудобно, особенно теперь, когда мужчина столь сильно похудел. Ощущение впивающегося в плоть твёрдого, ненавидящего ведьм железа постепенно переходило в настоящую боль. Всё тело покрывали синяки. Санитарно-гигиенических помещений у них не имелось, поэтому отходы образовывали зловонное месиво под палубой. Убирались нечистоты редко, а место, где они скапливалось, чистилось ещё реже. Снизу поднималась непреодолимая вонь. И всё-таки, Гавимор входил в число немногих счастливчиков. Десятинные попадали на борт в одеждеКорабли доставляли людей, которую носили в момент захватасохранявших цельность Империума. Силовики отдела искателей ведьм и одна их тех внушающих ужас инопланетных женщин-воиновСобираемые ими ведьмы, охраняющих корабль, пришли за ним на улице, так что у мужчины имелось пальто и добротный костюм. Из-за жары которые в трюме пальто пришлось снятьином случае несли бы лишь опасность, но зато, по крайней мере, оно служило ему подушкой. Гавимор оберегал его ревностно и бдительно. Людей тут убивали из-за вещей. Пальто уже запачкалось и стало вонять, но лучше так, чем класть голову прямо принимались на решётчатую палубу, да и оно останавливало хоть какую-то часть неприятных запахов от нечистотслужбу.
Если Гавимор заснёт, всё Однако наиважнейшей целью звездолётов было не это уйдёт.
Мужчина попытался улечься. Варп-штормы опять тревожили корабль, который заваливался то на один бок, то на другой так, что десятинные выли от страха.Гавимор выругался в адрес остальных за причитания и перевернулся, впихивая одежду под шею. Цепи на запястьях и лодыжках натирали раны на коже, оставленные ими же. Рыдания других десятинных словно скрежетали по его душе. Запах такого множества тел, их собирающихся под решётчатой палубой испражнений, пота, отчаяния: всё это тяжело сказывалось на душевном равновесии Гавимора. Стояла нестерпимая духота. Прикрыв глаза, он старался игнорировать людей. Прежде ему удавалось зачерпывать свежие силы в глубоких колодцах собственной души. Это был дар или проклятие, полагал мужчина, ноЧёрные корабли исполняли роль судов снабжения, так или иначе, Гавимор его лишилсяпоставщиков мяса для Императора. Теперь, когда он пытался обратиться Если прекратить непрерывный подвоз псайкеров к нему, то ощущал лишь резкоеустройствам Золотого Трона, раздражающее нервные окончания покалываниеАстрономикан погаснет, а живость мыслейварп-путешествия станут практически невозможными. В определённых высокопоставленных кругах даже шептались, коей мужчина раньше наслаждалсячто, сменилась серым туманом, что забивал горлоесли такое произойдёт, давил на заднюю сторону глаз и уводил размышления с правильного путиИмператор прекратит своё существование.
— Не спиРыцарь-экскубитор Филлия Торунда и адепт-капитан Ессей прекрасно осознавали важность собственных ролей. Ессей вёл корабль через варп, — прошептала ЭвиТорунда же следила за всем и всеми на командной палубе.
— Оставь меняЧлены экипажа работали молча, — ответил Гавимора их лица скрывались под чёрными капюшонами. Только кончики пальцев высовывались из рукавов. За исключением астропатов, навигатора и некоторых других членов Адепта, коим было поручено оценивать груз на пути к Терре, каждого на борту, вплоть до самого незначительного слуги, сумев явить крошечную частичку былого превосходства даже в нынешнем жалком состояниитщательно выбирали из наименее пси-активных представителей человечества. — И больше Сюда не беспокойпопадал никто выше уровня «сигма» по имперскому Распределению, хотя предпочтение отдавалось уровню «тау» и ниже. Я приказываюДаже человеческие компоненты корабельных сервиторов тщательно проверялись на наличие остаточных пси-талантов, прежде чем их брали на борт.
— Я – человек высокого положения. Ты – мануфакторный чернорабочий. Оставь меня одного! — прорычал онФиллия Торунда гордилась собой и отлично знала своё ремесло.
— Ты – никтоЕё взгляд привлёк мигающий красный люмен. Я – никтоОна подняла руку и стремительно сделала череду жестов порхающими пальцами. Нам повезётИз ниши в стене поднялся сервочереп-локутор, если мы вообще переживём это путешествиечей хребтовый хвост с шипением отсоединился. Повернувшись в воздухе, устройство наклонилось вниз и направило свой лазерный взор на руку Сестры.
Гавимор ещё сильнее сжался в комок — Управление пси-авгурами, — произнёс сервочереп, считывая и заскрежетал зубамипередавая жесты Торунды. Члены экипажа понимали мыслезнак нуль-девы, но, чтобы смотреть на неё, им бы приходилось отвлекаться от работы, поэтому она использовала рассчитанный на машины орскод для общения через череп-транслексер. — Мигающие предупредительные сигналы на пультах сближения. Объясните их значение.
— Просто помолчиЕссей посмотрел вниз. Тут нечего делатьЛицо его было серым и мрачным из–за тяжелейших психических условий, кроме как спатькоими сопровождалось управление таким кораблём. Эта служба затрагивала душу каждого, и никто не оставался на ней подолгу.
Но молчание Эви сохраняла всего секунду— Квадрант три, сверху по левому борту, — сказал адепт-капитан. — Пси-авгуры, изучить.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась женщинаНа пульте загорелось ещё пять неуверенно мигающих индикаторов, которые через некоторое время стали светить непрерывно. — Откуда знаешь, что не в реальном пространстве? В смысле, я чувствую, когда происходит переход, но из чего во что?
— Знаю, потому что уже путешествовал, а ты – мануфакторный чернорабочий, — повторил он своё оскорбление, и в этот раз злобноРука Торунды вновь запорхала.
— МожетТорунда встала и повернулась лицом к Ессею. Обе её руки быстро двигались, сейчас он скажет что-то важноетеперь уже творя жесты более сложного мыслезнака.
В голосе Эви послышалась нотка самого жестокого обмана из всех – надежды''«Корабли.Это они?» — показала Сестра.''
Гавимор вздохнул. Он подобрал конечности и поднялся, борясь с мучительной, пронизывающей до самых костей больюАдепт-капитан одарил её долгим печальным взглядом.
В трюме царила темнота. Со стены светило несколько тусклых люменов под защитными решётками— Вероятно, — ответил Ессей, едва позволяя разглядеть ближайшее окружениеа затем подал жест своему вокс-офицеру. Они висели слишком высоко— Передай навигатору Макферсону, чтобы до них дотянуться. Потолки усиливались мощными рёбрами жёсткости и находились на высоте почти в десять метровон прикрыл глаз, что, по мнению Гавимора, являлось преступной растратой свободного пространства, учитывая, в какой тесноте они все содержались. Сотни десятинных были размещены на твёрдой палубе один за другим, образуя плотные ряды в форме веера. При такой планировке делался упор на максимально эффективное использование площади трюма, а комфорт людей вообще не учитывалсяпотом открой канал связи с навигаториумом.
Десятинные жили Раздался приглушённый шум голосов, фигуры в своих полных страдания миркахбалахонах приступили к работе. Гололит начал жужжать и потрескивать, отделённых включаясь с большим трудом. В конце концов возникло дрожащее изображение облачённого в одежду дома Макферсонов навигатора с несильно отклоняющимся от других безднами боли, хотя при любом движении их тела касались друг другачеловеческой нормы внешним видом. Они с Торундой никогда бы не смогли находиться в одном помещении. ПсиБездушность Сестры не только ослепила бы его варп-глушители оказывали на каждого уникальный эффектвзор, который зависел от его проклятий но и соответствующих пси-сил, новозможно, каким привела бы ни был результат, они не щадили никого. За время путешествия у всех отросли жидкие волосы. Многие апатично сидели или лежали, свернувшись в клубок, и пялились между ногк смерти. Другие постоянно рыдали или Сейчас же царапали собственную плоть так свирепо, что уродовали себя. Некоторые, такие как Гавимор, пытались поспать, дабы спрятаться от кошмарной действительности навигатор купался в благословенном забытье. Большинство имело корабельных вшей. Люди часто болелисвете имматериума, а сходили с ума и того чащекоторый лился сквозь открытый окулюс. Смерть стала распространённым явлением. Иногда закованные Обычные члены экипажа боялись смотреть на этот сияющий яд даже в цепи мертвецы лежали на протяжении целых дней, прежде чем тела забиралисьискусственной голоформе.
Пустота под ребристым потолком давила на десятинных. Её нельзя было увидеть, но вес, безусловно, ощущался. На горящие как свечки души словно лилась вода, тушившая их пламя. Корабль постоянно вибрировал из-за работы загадочных машин, а меж соединяющихся друг с другом потолочных реек иногда вспыхивали странные огоньки. Гавимор никогда не считал себя колдуном. Он понятия об этом не имел и верил, что просто удачливее окружающих. Предназначенные ему Императором дары мужчина использовал для вознесения вместе с семьёй из низших знатных сословий Сайленсиори Макферсон сидел в высшие, но лишь ради службы Империуму. Арест оказался для него столь же неожиданным, сколь и ужасающим событиемсвоём кресле. Телепат, сказали они. Провидец. С каждым новым ярлыком обвинение усугублялось. И ведь это Голова была правда: когда Гавимора спросили, откуда он знал все те ведомые ему вещи, ответить он не смог. Его якобы интуиция зафиксирована на деле являлась тем же самым зломместе, которое мужчину учили ненавидеть с самого детства. Сие открытие уничтожило Гавимораварп-око прикрывалось зеркальным щитком.
Как же мало ему было известно. Теперь, сказали они, мужчина послужит по''— Адепт-настоящему. Гавимор отправится на Террукапитан, дабы склониться перед Золотым Троном. Даже отрезанный от своих вспышек предчувствия и порождённой дарами интуиции, он всё равно оставался умным человеком. Никто не знал— произнёс навигатор сквозь деформированные зубы, что случалось с забираемыми в качестве десятины ведьмами. До того, как его обвинили, проверили и нашли в нём отклонения, Гавимор громко скрежетали друг об этом даже не раздумывал. Теперь же мужчина не мог думать ни о чём другом. Выводыдруга, к которым он пришёл— течения сильны, не вселяли оптимизма ещё надвигается фронт большой эмоциональной волны из третьего дома четвёртого знака. Всякий раз, когда корабль пробивался через варп, Гавимор молился, чтобы тот не достиг конечного пункта назначения. После каждого выхода в реальное пространство рано или поздно раздавались далёкие крики других ведьм, загнанных на борт. Всего звездолёт совершил пять остановок. Должно быть, корабль полон, предположил Гавимор, а значит, скоро путешествие закончитсяЯ бы попросил вас излагать всё кратко.''
Судя по всему, лишь один из всех присутствующих в этой пещероподобной тюрьме сохранил свои способности. Никто не знал его имени. С тех пор, как их заточили сюда и заковали в кандалы, прошли месяцы, а он так и не произнёс ни единого разумного слова, хотя говорил много: безумные нелепые речи отдавали чем-то пророческим. Именно поэтому другие начали называть мужчину Провидцем.— Нас преследуют?
Гавимор не торопился удостаивать Провидца вниманием— Именно им, так что она пнула его в лодыжку— сказал Ессей. — Тем, кто избрал Лигу своей мишенью.
Провидца от Гавимора отделяли три интервала— ''Нет, в одном из которых была женщина, что немигающим взглядом пялилась в точку на стене. Она не ела уже неделю и таяла на глазах. За ней находился голый мрачный мужчина, плевавший в любого, кто заговаривал '' — с нимявным усилием прокряхтел Сайленсиори Макферсон.
Сам Провидец являлся худым молодым человеком— Тогда найди нам хоть какой–нибудь путь, совсем не изменившимся, как другие— велел Ессей и поднялся на ноги. Да, он покрылся грязью, отощал, а волосы стали длиннее, но поведение осталось прежним— Готовьтесь к экстренному выходу из варпа. Глаза у Провидца были такие же дикие, как и в тот день, когда его привели сюда, ни больше, ни меньшеПустотные щиты — к активации. Взгляд метался туда-сюда, будто бы юноша наблюдал за какой-то волнующей драмой, видимой лишь емуНачните процесс запуска двигателей реального пространства. В отличие от остальных, Провидец не выказывал ни страха, ни отчаянияВсему экипажу находиться в полной боевой готовности.
— Он собирается говоритьЛюмены погасли, и на смену им пришло кроваво-красное боевое освещение. В секциях корабля, где находились члены экипажа, зазвучали сигналы тревоги.
Голос его звучал хрипло— Нанесут, но варп — это их владения, рыцарь-экскубитор. Они настигнут нас, и тогда мы умрём. Ему ничего Вам не давали пить уже два дняизгнать бесконечное множество нерождённых и не отбить атаку астартес-предателей. Мужчина задавался вопросомВы предлагаете отчаянную тактику. Никто никогда не сражается в имматериуме, сколько десятинных ведьм живыми доберутся до Террыесли есть иной выбор. А ещё он задавался вопросом, было ли кому до этого делоЗа пределами эмпиреев они не смогут призвать своих демонов на борт корабля. Пси-глушители не позволят.
— Нет''«Если переход пройдёт плохо, не безумен. Он – один-единственный. Ничто из того на него не действуетмы останемся беззащитны».''
Эви подняла грязную руку и указала на ребристый потолокЕссей задвигал головой под капюшоном, обдумывая её мысль.
Женщина посмеялась над собственной шуткой— Пусть астропаты свяжутся с другими кораблями. Когда их только забрали на бортОни все должны следовать за нами. Проинформируете меня сразу же, Гавимор много рассказывал о своей семье и достиженияхкак получите ответ. Рулевой, пытаясь сохранить достоинство и отделить себя от сбродастрого следуйте указаниям Сайленсиори, с которым делил трюм. Теперь он об этом жалел— скомандовал Ессей.
Провидец резко втянул воздухАдепт-капитан сел обратно. Члены экипажа работали быстро. На пульте загорались новые индикаторы, чьи комбинации постоянно менялись. Все они изучались и интерпретировались.
Корабль задрожал, и раздался громкий звук разрываемого металла, словно корпус получил удар, а потом звездолёт ушёл круто вниз, из-за чего Гавимор почувствовал неприятные ощущения в желудке. Где-то вдали закашляли генераторы. Десятинные принялись стонать, но Эви продолжала пристально смотреть — Преследователи выходят на Провидца. Мрачный мужчина поймал её взгляд и отпрянулдистанцию абордажа, уходя с линии взора— произнёс Ессей.
Очередной удар, следом глухой гул. Чувство ужаса овеяло их подобно порыву ветраАдепт-капитан погрузился в задумчивую тишину.
— Чепуху говорит''«Я это предвидела. Как можно видеть хоть что-нибудь, если только оно не прямо перед ним? У меня даже думать едва получается с этими штукамиВ данном секторе уже было атаковано много кораблей.Гавимор поднял сжатые кулакиМы готовы к бою», демонстрируя оковы— показала Торунда.''
— Я почти уверенТорунда зашагала прочь с командной палубы, что Он не наблюдаета за ней послушно полетел её жужжащий череп-локутор. Завыли сирены, и собравшийся покинуть варп корабль стал трястись, словно испуганное животное.
— Наблюдает! — резко воскликнула Эви и шлёпнула его.
— Так ты у нас теперь эксперт по варпу? ОтличноСкандирование жрецов сопровождалось далёкими криками проклятых, — сказал Гавиморкоторые сгорали в кузницах душ. Корабль дрожал изРабота гудящих варп-за сильного шторма. После открытия Разлома бури в эмпиреях стали массовой проблемой. Те хартисты его семьи, которые вообще соглашались летатьдвигателей заставляла вибрировать весь корабль, требовали двойного вознаграждения. Большинство же просто отказывались входить в варп. — Я собираюсь поспатьа проходящие часы отмеривались звоном колоколов.
Гавимор лёг— Вы это слышали, твёрдо вознамерившись погрузиться в сон, и ему не помешает ни крен летящего корабля, ни истовые вопли Провидца, ни другие десятинные, что стонали при каждой болтанке или барсе звездолётабратья мои? Добыча испугалась. Убаюканный отчаянием остальных, он, наконец, заснулТеперь начинается настоящая погоня.
Палубами Чёрного корабля правила тишина. На мостике ''«Сакрифициум ультимум»'' стоял чёрный тронЕго командная палуба являла собой безупречное место поклонения, где восседала рыцарь-экскьюбитор Филлия Торундазаполненное жрецами и лордами литургии. Она носила выдержанную в строгом стиле чёрную силовую броню с повсюду выпирающими острыми кромками и угламиКамень, а высокий респиратормедь, свидетельствовавший о принесённой ей клятве безмятежностикость и сталь были сработаны так, тянулся вверх до самых глаз женщинычто формировали идеальную комбинацию для призыва величия Сил. Доспехи были защищены Однако имелось здесь и кое-какое заметное отклонение от воздействия пустоты, этой упорядоченной обстановки. Навигатор корабля выглядел как окаменелая масса волос и подобало госпоже корабельных воиновплоти, свисающая с потолка командной палубы на дрожащих канатах сухожилий. Броня частично состояла из железа – металла, которыйГде–то среди того корчащегося, при должной обработкеобросшего мутациями месива томилась душа, демонстрировал сопротивляемость варпу, особенно если вставить возможно даже в него замысловатые гексаграмматические обереги из серебряной проволокисвоей изначальной форме. Трон усиливал характерные особенности Сестры БезмолвияУвеличившееся тело уже давно не помещалось в пузырь навигатора, поэтому пространство вокруг неё оставалось мёртвым и практически полностью отрезанным от имматериумаего поместили прямо внутрь мостика. Обострённая таким образом сущность Торунды затрагивала саму реальностьНекогда он вышел из лона женщины, заставляя ту мерцать как изображение при плохом видо чём теперь говорила лишь одна-потоке. Именно это видели глаза техединственная вещь — человеческий глаз размером с игровой мяч, пожелтевший, закатившийся, кто смотрел покрытый венами и расположенный прямо на рыцаряпод широко раскрытым варп-оком. Неприкрытым варп-экскьюбитораоком. Бойцы воинства Ксокола Хрувака спокойно ходили перед ним, ибо ещё в далёком прошлом вышли за рамки такого понятия, как безумие. Колдовской взор навигатора не вселял ужаса в повелителей демонов.
Но члены экипажа прямо на неё не смотрели— А значит, как не смотрел они обречены, — продолжил Несущий Слово и адепт-капитан Ессей, который, снисходительно похлопал по возможности, постоянно глядел в сторону от Торундыголове одного из своих зверей. Находясь на собственной командной платформе, мужчина бросал пристальные взгляды поверх головы Сестры Безмолвия— Ты снова привёл нас к нашей добыче. Даже он, специально отобранный из-за своей околоинертной пси-натурыСлавная, не мог вынести пустую душу со столь интенсивной безжизненностьюславная Атраксиабус.
Торунда Два других варп-зверя завыли и её бойцы являлись лишь одной частью системы обороны кораблязарычали при виде того, как член их стаи получает похвалу. Сложное оборудование удерживало в ловушке разумы грузаЦепи, а вследствие опасной духовной природы этого самого груза звёздолёт располагал тщательно настроенными полями Геллераудерживающие созданий на месте, которые не давали проникнуть внутрь демонам варпа. Ни одно другое судно не обладало таким же мощным экранированиемначали звенеть. Энергия вытягивалась из нагруженного реактораКсокол был хозяином этих существ, чьё обслуживание стоило экипажу многих жизнейи те полностью его слушались, однаконо они могли обратиться против Несущего Слово в любой момент и разорвать космодесантника на части за такое проявление фаворитизма, для безопасности Чёрных кораблей не существовало слишком высокой ценыпредставься им такая возможность.
Данная флотилия насчитывала три Чёрных корабля с их сопровождением. Все — Я вижу… Я вижу, как они прокладывали себе дорогу к Терре через варп. Звездолёты кренились и подпрыгивали в волнующейся массе душ, то рыская, то опускаясь. Менее компетентный командир приказал бы им выйти из варпа, чтобы найти более безопасный маршрут на уже меньших, субсветовых скоростях. Однако, такие отклонения от курса полёта вылились бы в годы, даже столетия задержки, а долг Торунды был самым важным из всех в Империуме. Именно Чёрные корабли обеспечивали Астрономикан персоналом, ибо их флоты находили мужчин и женщин, пригодных для связывания душ. Они отыскивали детей, которые имели возможность однажды стать инквизиторами, санкционированными псайкерами или другимиуходят прямо сейчас, более странными и могучими агентами Его на Терре— сказал навигатор.
Корабли доставляли людейЕго тучное тело сотряслось, сохранявших цельность Империумаизливая мерзкие жидкости в неглубокий бассейн под ним. Рабы тут же бросились стирать попавшие на пол капли. Собираемые ими ведьмы, которые в ином случае несли бы лишь опасностьОни трудились усердно, принимались на службуно их работа никогда не заканчивалась.
Однако— Я же говорил тебе, наиважнейшей целью звездолётов было не этоПридор Вракон. Я же говорил тебе, брат, что мы найдём нужного колдуну псайкера.
Чёрные корабли являлись судами снабженияБойцы Третьего воинства, поставщиками мяса для Императора. Без непрерывного подвоза псайкеров устройствам Золотого Трона Астрономикан погаснетвозглавляемого тёмным апостолом Придором Враконом, а варп-путешествия станут практически невозможнымипутешествовали на кораблях Ксокола в качестве гостей. В определённых высокопоставленных кругах даже шепталисьСам Вракон находился на командной палубе вместе с её повелителем и стоял рядом с троном Хрувака, чтоно соблюдал дистанцию — на случай, если такое произойдёткхимеры охотника решат наброситься, Император прекратит своё существованиезаскучав от безделья.
Рыцрь-экскьюбитор Филлия Торунда и адепт-капитан Эссей прекрасно осознавали важность собственных ролей— Ты выследил Чёрные корабли в варпе. Эссей вёл корабль через варпЯ впечатлён. Очевидно, слава о мастерстве магистра гончих заслуженна, — заговорил тёмный апостол из глубин своих терминаторских доспехов. — Но уверен ли ты, Торунда же следила за всем и всеми на командной палубечто это нужный флот? Те корабли защищены мощными оберегами.Твои… существа, — он скривил татуированную губу, — разве не подвержены их воздействию?
Члены экипажа работали молча, а их лица скрывались под чёрными капюшонами. Только кончики пальцев высовывались из рукавов. За исключением астропатов, навигатора и некоторых других членов Адепта, коим было поручено оценивать груз на пути к Терре, каждого на бортуКсокол Хрувак продолжил гладить варп-зверей, вплоть до самого незначительного слугистараясь уделять всем одинаковое внимание, тщательно выбирали из наименее пси-активных представителей человечества. Сюда не попадал никто выше уровня «сигма» по имперскому Распределению, хотя предпочтение отдавалось уровню «тау» и ниже. Даже человеческие компоненты корабельных сервиторов тщательно проверялись на наличие остаточных пси-талантов, прежде чем их брали на борттогда ревнивое рычание утихло.
Затем шли Сёстры – члены самого гордого ордена нуль-дев. Некогда Палаты Забвения и Суждения канули — Природа кхимер уходит корнями в историюматериум лишь наполовину, распавшись на рассеянные группыбрат. Их существование было передаваемым шёпотом мифом, и возродились они лишь совсем недавноОни не зависят от условий ни одного из двух царств, но вот Палата Астра не исчезала никогдадобычу выслеживают неизменно, продолжая выполнять свою мрачную роль ведущих сборщиков Великой Податиа у Атраксиабус самое острое чутьё. Именно Сёстры-в-Чёрном возглавляли охоты на вольных псайкеров, расследовали падения сборов и оберегали Чёрные корабли от перевозимых ими драгоценных трофеевНе так ли, а также чудовищ, которые иначе пожрали бы их. Именно они разрушали жизни и очищали миры во имя защиты человечества.моя прекрасная гончая?
Филлия Торунда была гордой и отлично знала своё ремеслоАтраксиабус склонила голову, словно бы застенчиво принимая похвалу.
Её взгляд привлёк мигающий красный люмен. Она подняла руку и стремительно сделала череду жестов порхающими пальцами. Из ниши в стене поднялся сервочереп-локьютор— Они — нечистые существа, чей хребтовый хвост с шипением отсоединился— произнёс Придор. Повернувшись в воздухе, устройство наклонилось вниз, после чего остановило наводимый с помощью лазера взор на руке Сестры— Не принадлежат Четвёрке.
Эссей посмотрел вниз. Лицо его было серым и мрачным из-за тяжелейших психических условий— Они — животные, коими сопровождалось управление таким кораблём. Эта служба затрагивала душу каждого, и никто не оставался на ней подолгу— возразил тёмный апостол.
Один — Они уходят, они уходят, — вырвалось бульканье навигатора из членов команды – это мог быть как мужчинаего единственного, так и женщина, ведь личность оставалась скрыта под складками одеяний – проверил свои приборыистекающего слюной отверстия. Гигантский человеческий глаз вращался в глазнице, а потом заговорил резкимвокруг варп-ока танцевал тусклый ореол тёмной энергии. — Первый, искусственным голосомтеперь следующий, никак не указывающим на какую-либо половую принадлежностьтретий сразу за ними.
На пульте загорелось ещё пять неуверенно мигающих индикаторов— Следуй за ними, которыесейчас же, через некоторое время, стали светить постоянно— приказал Хрувак.
Рука Торунды вновь запорхала— Следую, следую, следую, — ответил навигатор.
— Опишите характер массыПо всему кораблю задрожали древние механизмы, — перевёл черепи раздался еле слышный плач. Вдоль хребта звездолёта прошла вибрация, а ещё возникло несомненное, но не поддающееся чёткому объяснению ощущение, будто что–то изменилось. Они вышли в реальное пространство.
Торунда встала — У меня их много: от высшего, приобретённого в результате кабальной сделки, до самого низшего и жалкого раба. В конце концов, мои гончие охотятся не только на существ из плоти, но и повернулась лицом к Эссеюна чисто духовных созданий. Обе её руки быстро двигалисьЯ без труда нахожу то, теперь уже творя жесты более сложного мыслезнакачто мне нужно.
''Корабли— Впечатляет, — произнёс тёмный апостол. Это — Но смогут ли онипротивостоять нуль-девам на тех кораблях?'' показала Сестра.
Адепт-капитан одарил её долгим печальным взглядом— Нет, — ответил Хрувак, — но смогут кхимеры. Мои гончие лишь наполовину реальны. Совершенные создания, как я уже говорил.
Раздался приглушённый шум голосовЭкипаж по большой части состоял из носивших форму рабов, фигуры в балахонах приступили к работекоторые отличались от имперцев лишь стилем одежды и наличием праведных татуировок. Гололит начал жужжать и потрескивать, включаясь Однако среди них было много говорящих с большим трудом. В конце концовбогами, возникло дрожащее изображение облачённого в одежду дома МакФерсонов навигатора с несильно отклоняющимся от человеческой нормы внешним видом. Они с Торундой никогда бы не смогли находиться вместе в одном помещении. Бездушность Сестры не только ослепила бы его варп-взорскандирующих бесчисленное множество имён Четвёрки, но и, возможно, привела бы к смерти. Сейчас же навигатор купался в свете имматериума, который лился сквозь открытый окулус. Обычные члены экипажа боялись смотреть на этот сияющий яд даже в искусственной голоформекоманда пришла именно от одного из таких.
Сайленсиори МакФерсон сидел Заслонка окулюса, прикрывающая обе стороны окна-розы, имела два слоя и диафрагменную конструкцию. Каждый лепесток диафрагмы был сделан из яркого серебра, а на всех поверхностях виднелись выгравированные мистерии Лоргара с медными вставками. Заслонка открылась со звуком скрежещущих друг об друга лезвий, являя глазам присутствующих обильно украшенные средники в своём креслеформе октета, разделяющего массивные панели из бронестекла. Голова была зафиксирована Через них Несущие Слово могли взирать прямо на местенос корабля, напоминающего наконечник стрелы. Исходящее от коронных разрядов свечение обтекало его длинными полосами, что собирались вместе и образовывали дразнящие пальцы вокруг украшавших корпус демонических скульптур. Вопящие лица невозможных цветов рассеялись в черноте межзвёздного реального пространства, а нереальные светила исчезли, стоило варп-око прикрывалось зеркальным щиткомпрорехе сомкнуться позади кораблей. Флот омыло жёстким алмазным светом далёких звёзд.
— ''Адепт-капитан,'' — произнёс навигатор сквозь деформированные зубы, что громко скрежетали друг об другаВпереди находились Чёрные корабли. Кхимеры пришли в движение, — ''течения сильныи на их спинах задрожали щупальца, а ещё надвигается фронт большой эмоциональной волны из третьего дома четвёртого знака. Я бы попросил вас излагать всё кратконадёжно обвязанные парусиной.''
— ''ДаИмперцы вышли из варпа вразмёт. Шесть капитальных кораблейЧёрный корабль с ярко пылающими двигателями, несколько судов сопровождения. Я вижу их, когда смотрю назад. Это демонические друзья, несомые на крыльях меньших богов. Главные корабли являются ударными крейсерами астартес-предателейкоторый указал Вракон, очень древниепоявился далеко впереди остальных двух и теперь спасался бегством. Расцветок не вижу, однако, я бы предположилНесколько эскортников флота собрались вокруг него, что они принадлежат легиону Несущих Словоподдерживая ровное построение.''
— Именно имОднако другим повезло меньше. Один с трудом летел прочь на том, что представляло собой менее половины тяги. Чёрные корабли имели очень скромную группу поддержки по сравнению с флотами, сопровождавшими их в прошлом, а это свидетельствовало об оказываемом на Империум давлении. Те эскортники, которые не окружали сбегающий звездолёт, — сказал Эссейедва двигались. — ТемДва пылали, кто избрал Лигу своей мишеньюполучив повреждения во время неудачного перехода. Третий Чёрный корабль медленно кувыркался в пустоте с неработающими двигателями.
''Значит— Сегодня великий Тзинч прокладывает нам лёгкий путь, за нами охотятся— произнёс Ксокол и вычурно махнул своим гончим,'' показала Торундачьи морды и верхние конечности были направлены в сторону повреждённого корабля. — Вот тот нам и нужен. Ни он, ни его сестра не должны сбежать.
— Тогда найди нам любой путь, — велел Эссей и поднялся на ноги. — Займитесь приготовлениями к экстренному выходу из варпа. Подготовьте пустотные щиты к активации. Начните процесс запуска двигателей реального пространства. Всему экипажу находиться в полной боевой готовности.'''Глава восьмая'''
Люмены погасли, и на смену им пришло кроваво-красное боевое освещение. В секциях корабля, где находились члены экипажа, зазвучали сигналы тревоги.
— Нанесут, но варп – это их владения, рыцарь-экскьюбитор. Они настигнут нас, и тогда мы умрём. Вам не изгнать бесконечное множество нерождённых и не отбить атаку астартес-предателей. Вы предлагаете отчаянную тактику. Никто никогда не сражается в имматериуме, если есть иной выбор. За пределами эмпиреев они не смогут призвать своих демонов на борт корабля. Пси-глушители не позволят.'''ОТРОДЬЕ ВАРПА'''
Эссей задвигал головой под капюшоном, обдумывая её мысль.
— Принято во внимание''«Сакрифициум Ультимум»'' затрясся под обстрелом, однакои Торунда пожелала всем сердцем, я считаючтобы Ессей внял её предложению сразиться с предателями в варпе. Там их шансы были невелики, что, покинув эмпиреи, мы сможем ускользнуть от врагано хоть какие–то. ВозможноВсё же лучше, удастся оставить преследователей позади. Может даже чем не придётся сражаться. Да, в варпе мы заставим иметь их уплатить дорогую цену, но сами точно погибнемсовсем.
— ''Они догоняют насЭта мысль пришла ей в голову,'' — сказал МакФерсонкогда она ворвалась на пересечение коридоров и разрубила багровый нагрудник изменника своим большим палаческим мечом. — ''Мне нужно смотреть моим истинным взоромИз перерезанных трубок вырвался газ, так что либо закройте гололити предатель рухнул с усиленным вокс-решёткой стоном. Ещё один напал на неё сбоку, либо испытайте на себе мой взглядно Торунда нанесла локтем удар вверх. Её вратиновые силовые латы придали руке ускорение. Лицевая пластина воина прогнулась, его голова резко откинулась назад. Я найду нам путь За спиной Сестры Безмолвия загавкало оружие выходящего из варпанедр корабля отделения обвинительниц, чьи болты начали высекать из Несущего Слово снопы огненно-красных искр.''Призрачное изображение навигатора уменьшилось до одногоПо шлему Торунды застучали осколки. Воин развернулся, открыв огонь из своего огромного болт-единственного клочка светаавтомата по Сёстрам сзади, которыйи Торунда побежала вперёд вместе с летящим за ней черепом-локутором, затемдоверив остальным покончить с изменником. Эти двое были следопытами, исчез с громким трескомдействующими отдельно далеко впереди своих товарищей. Её умения принесут больше пользы в другом месте.
— Пусть астропаты свяжутся с другими кораблямиПрокручивающаяся перед глазами Торунды текстовая лекс-таблица предупреждала о проникновении на борт тридцати, может, сорока врагов, спускавшихся со штурмовых катеров, которые прицепились к корпусу звездолёта, словно паразиты. Они все должны следовать за намиНесущие Слово слыли поработителями демонов, однако нерождённые так и не дали о себе знать. Проинформируете меня сразу жеСестра Безмолвия подозревала, как получите ответчто они и не появятся, ибо Чёрный корабль нёс слишком много угроз созданиям варпа. Рулевой, следуй в точности указаниям направления от СайленсиориТем не менее даже без поддержки сверхъестественных союзников Несущие Слово оставались космодесантниками с соответствующими силой, — скомандовал Эссейбронёй и оружием.
Адепт-капитан сел обратноВнешние слои Чёрного корабля вмещали в себя столько же орудийных батарей, сколько можно найти на линейном звездолёте, но вот внутреннее пространство отличалось: множество пещероподобных грузовых отсеков соединялись друг с другом длинными мрачными коридорами, которые тянулись словно бы бесконечно и вели лишь к отчаянию. Члены экипажа работали быстроКорпус обладал мощным бронированием, но эти корабли в первую очередь являлись тюрьмами, созданными для удержания груза внутри. На пульте загорались новые индикаторыЕсли противник пробивался через оборону и устремлялся к центру, чьи комбинации постоянно менялисьто сдержать его становилось очень сложно. Все они изучались Захватчики приумножали проблемы, уже и интерпретировалисьтак создаваемые грузом.
— Корабли приближаютсяКаким–то образом напавшие точно знали, — доложил один из членов экипажа, работавших с пси-авгурамив какую часть звездолёта нужно бить. — Результат транслитерации Они миновали внешние уровни и теперь буйствовали в реальное расстояние составляет шесть с половиной тысяч километров и сокращаетсяего уязвимых внутренностях.
— Преследователи выходят на дистанцию абордажаВзбежав вверх по короткому лестничному маршу, — произнёс ЭссейТорунда оказалась в одном из широких главных коридоров, где чуть не лишилась головы, попав под шквал болтерных выстрелов. Она бросилась в укрытие за опору вместе с полуотделением корпехов Телепатики, и её взору открылась сцена резни. Десяток солдат ''«Сакрифициум Ультимум»'' осмелился атаковать отделение из пяти Несущих Слово, и теперь их безжалостно истребляли за такую дерзость. Неспешно, плечом к плечу, космодесантники шли по коридору к лестнице. Болт-автоматы лаяли, а каждая выпускаемая ими микроракета пробивала укрытия и броню, уничтожая смертные цели. В холодном воздухе стоял порождённый кровавым жаром пар, что вместе с фицелиновым дымом образовывал адскую завесу.
''Не рискнутНа Чёрных кораблях имелось гораздо больше вооружённых членов экипажа,'' показала Торундачем на боевых звездолётах сопоставимого размера, но пред лицом ярости падших ангелов это не имело никакого значения. ''Их разорвёт Дробь со стуком отлетала от их силовых доспехов, а лучи лазерных ружей оставляли чёрные отметины на куски преждепокрытых искривлёнными писаниями пластинах, чем они прорвутся через наши поля Геллерано Несущие Слово двигались вперёд невредимыми. Изменники переводили стволы болтеров между целями с убийственной эффективностью.''
— Это демонические отродьяТорунда приказала своим воинам выслать подкрепление к её местоположению, быстро и отрывисто защёлкав языком в вокс-микрофон — ответил Эссейтак звучала штрихточечная разновидность боезнака. — Им помогут создания варпа, Тактические схемы показывали ей и тогда враги хлынут другие точки проникновения захватчиков на борт вместе корабля. Судя по всему, противник разделил силы на полуотделения, иначе просто не объяснить, как ему удавалось присутствовать в столь многих местах одновременно. Тем не менее враги явно сближались друг с нерождённымидругом, так как все они двигались по направлению к грузовым отсекам. Именно там разыграется решающий бой. Астропатическая команда, есть ответы от остальных?
— ''«Санкционированное страдание»'' ответило, — сказал операторВнутреннее пространство шлема Торунды полнилось сообщениями лекс-таблицы. Два отделения Сестёр при поддержке корпехов уже спешили к ней со стороны кормы. — Они готовы покинуть варпРыцарь-экскубитор приготовилась и убрала левую руку с рукояти меча. От ''«Стрига венор»'' ответа нетЕё пальцы замелькали в воздухе, а череп начал говорить за Торунду.
Адепт-капитан погрузился в задумчивую тишину''— Оставайтесь здесь.Поддержка уже близко. Не покидайте укры…''
— Выводите насРезко развернувшись, один из предателей всадил болт прямо в череп-локутор. Император направитРеактивный сердечник сдетонировал при прохождении снаряда сквозь механизмы в затылке сервочерепа, отчего фрагменты кости и они увидятметалла разлетелись во все стороны, что мы делаемкак от взрыва гранаты, после чего среагируют соответствующеизрешечивая корпехов. Передать полное путевое управление навигатору Сайленсиори МакФерсону. Таков приказ Адептус Астра Телепатика. Теперь главный онБоевой визор одного бойца раскололся, и человек вскрикнул. Рыцарь-экскьюбитор, отправляйтесь к своим воинамИз его изувеченного глаза хлестала кровь.
— Тогда я молюсь всемогущему ИмператоруБойцы усилили огонь, чтобы вашего воинского мастерства хватило для сохранения наших жизнейи Торунда побежала вдоль созданного ими коридора из лазерного света. Милостью Императора все болты скользнули по её латам, — мрачно произнёс Эссейи ни один не пробил броню, взрываясь при попадании в потолок и стены. Свой большой меч рыцарь-экскубитор держала наперевес на уровне пояса, словно пику.
Торунда зашагала прочь Раздалось ещё больше выстрелов, когда Сёстры Торунды атаковали противника с командной палубытыла. Двое Несущих Слово повернулись к новому врагу. Болтеры нуль-дев имели гораздо меньший калибр, а за ней послушно полетел её жужжащий череп-локьюторчем у космодесантников, и с трудом пробивали доспехи астартес, однако один из гигантов всё–таки рухнул, пав жертвой сконцентрированного обстрела отделения. Завыли сиреныПусть лишь раненый, и собравшийся покинуть варп корабль стал трястись словно испуганное животноено он выбыл из боя.
Скандирование жрецов подчёркивалось далёкими криками проклятых, которые сгорали в кузницах душЕё противник обладал огромными размерами. Работа гудящих варпГабариты космодесантников каждый раз производили на рыцаря-двигателей заставляла вибрировать весь корабль, а проходящие часы отмеривались звоном колоколовэкскубитора впечатление.
— Они вырываются Торунда полоснула большим мечом по торсу космодесантника, породив яростно вспыхнувшие молнии расщепляющего поля, которое оставило борозду в керамите. Ударом тыльной стороны левой руки Несущий Слово отбросил рыцаря-экскубитора на спину. Её шея повернулась так резко и сильно, что мышцы порвались, а в глазах всё заплясало. Он поднял оружие, но так и не выстрелил, ибо из варпаего нагрудника вырвался кончик другого меча, сбегают прямо перед намичьё силовое поле испаряло древнюю чёрную кровь. НамиЛишившийся сердец воин рухнул на пол, намии Торунда увидела стоявшую за ним одну из своих Сестёр-смотрительниц. Та ликовала недолго, намиибо спустя всего секунду в её тело от плеча до бедра врезались болты, — простонал навигаторотбросившие Сестру в сторону. Она сложилась пополам, и его конечности затряслисьзатем взрывы разорвали женщину на куски. Рыцарь-экскубитор с трудом поднялась на ноги. В коридоре беспорядочно смешались разные группы: враги и друзья сталкивались и перекрывали друг друга.
Ксокол Хрувак ухмыльнулся Одна кхимера увидела Торунду и подался вперёд. Поглощённый собственными мыслями, он отстранённо вытянул рукусжавшись, чтобы погладить зверей возле своего трона. Те показали ему зубы, но укусить не могли, так как их не имеющие кожи пасти были плотно сжаты стальными капканами. Тем не менее, они успокоились почти сразу тут же, как хозяин начал водить пальцами по головам и спинам, массируя обнажённые мышцыбросилась на неё.
Его командная палуба являла собой безупречное место поклонения, заполненное жрецами и лордами литургииРыцарь-экскубитор приготовилась встретить атаку. КаменьОна бы не успела нанести размашистый удар большим мечом, медь, кость поэтому отпустила рукоять и сталь были сработаны таксхватила тварь за шею, что формировали идеальную комбинацию для призыва величия Сил. Однако, имелось здесь и кое-какое заметное отклонение от этой упорядоченной обстановки. Навигатор корабля выглядел как окаменелая масса волос и плоти, свисающая с потолка командной палубы на дрожащих канатах сухожилий. Где-то среди того корчащегося, обросшего мутациями месива томилась душа, возможно даже погружая пальцы в своей изначальной формескользкое мясо обнажённых мышц. Увеличившееся тело уже давно не помещалось в пузырь навигатора, поэтому его поместили прямо внутрь мостикаКхимера оказалась тяжёлой. Некогда он вышел из лона женщины, о чём теперь говорила лишь одна-единственная вещь – человеческий глаз размером с игровой мяч: пожелтевший, закатившийся, покрытый венами и расположенный прямо Локти Торунды сгибались под широко раскрытым варп-оком. Неприкрытым варп-окомвесом теснившего её создания. Бойцы воинства Ксокола Хрувака спокойно ходили перед ним, ибо ещё в далёком прошлом вышли за рамки такого понятия, как безумие. Колдовской взор навигатора не вселял ужас в повелителей демоновЧелюсти бескожего черепа щёлкали совсем близко.
— А значитТорунда воззвала к своему естеству бездушной парии, они обречены, — продолжил Несущий Слово и снисходительно похлопал по голове одного из своих зверейсвирепое рычание твари сменилось скулежом. — Ты снова привёл нас к нашей добычеКхимеры обладали сопротивляемостью, но не иммунитетом. СлавнаяСущество дёрнулось назад в попытке сбежать, славная Атраксиабно рыцарь-экскубитор держала противника крепко, проталкивая пальцы между мышцами и смыкая их вокруг того, что находилось внутри горла. Она погрузила пальцы ещё глубже и начала вытягивать отраву варпа.
Два других варп-зверя завыли Мерцание создания участилось, сама тварь заметалась из стороны в сторону. Торунда уничтожила ненавистную сущность кхимеры, и зарычали при виде того, как член их стаи получает похвалунад телом последней поднялся чёрный бурлящий пар. ЦепиСущество исторгло последний жалобный зов, удерживающие созданий на местеа затем обмякло, начали звенеть. Ксокол был хозяином этих существстав зыбким, и те полностью его слушалисьлёгким, но они могли обратиться против Несущего Слово в любой момент и разорвали бы космодесантника будто пена. Рыцарь-экскубитор спихнула с себя труп на части за такое проявление фаворитизма, если бы им представилась возможностьпол. Порождённая варпом плоть начала растворяться под воздействием враждебной ей реальности.
— Я вижу… Я вижу как они уходят прямо сейчасОднако триумф продлился недолго. Прямо перед Торундой умерла последняя из Сестёр, — сказал навигаторзадохнувшаяся в хватке Несущего Слово. Ещё две стали жертвами прилетевших откуда–то сбоку болтов.
Его тучное тело сотряслосьИз завесы со щёлканьем вырвался хлыст, изливая мерзкие жидкости а завитки по краям образовавшейся прорехи извивались так, словно дым испытывал мучительную боль. Инструмент укротителя зверей был шесть метров в длину, и для его использования в неглубокий бассейн под нимстоль ограниченном пространстве требовалось настоящее мастерство. Рабы тут же бросились стирать попавшие на пол каплиКонец хлыста обернулся вокруг запястья Торунды, после чего владелец дёрнул своё орудие, сбивая Сестру с ног. Они трудились усердноИзменник-гигант принялся тянуть рыцаря-экскубитора к себе, но их работа никогда не заканчиваласьпротаскивая её по залитому кровью и заваленному телами коридору.
— Я же говорил тебеНовоприбывший наклонился вниз, Придор Вракон. Я же говорил тебе, брат, что мы найдём нужного колдуну псайкерасхватил Торунду за горло и поднял в воздух.
Бойцы Третьего воинства— Ты убила моего питомца, возглавляемого тёмным апостолом Придором Враконом— сказал он, путешествовали на кораблях Ксокола хотя в качестве гостей. Сам Вракон находился на командной палубе вместе с её повелителем и стоял рядом с троном Хрувака, хотя и не настолько близко, чтобы кхимерэ охотника застали его врасплох в том случае, если решат кинутьсяголосе слышалось скорее любопытство, заскучав от безделиянежели гнев.
— Ты выследил Чёрные корабли Рыцарь-экскубитор вцепилась в варпе. Я впечатлён. Очевидно, слава о мастерстве Владыки гончих заслуженнапальцы предателя, — заговорил тёмных апостол из глубин своих терминаторских доспеховстараясь хоть немного ослабить давление на шею. — Но уверен ли ты, что это нужный флот? Те корабли защищены мощными оберегамиКосмодесантник слегка повернул её и осмотрел. Твои… существа, — он скривил татуированную губу, — не подвержены их влиянию?
Ксокол Хрувак продолжил гладить варп-зверей— А ты сильна, стараясь уделять всем одинаковое вниманиебездушная дева, — произнёс изменник. — Но недостаточно. Знаешь, сколько я убил таких, как ты? — Он издал странный лающий звук, который мог быть смешком. — Мне казалось, вы остались в прошлом. Забавно, какие древние ошибки способен выкопать тринадцатый примарх. — Из воксмиттера Несущего Слово вырвался очередной звук, отрывистый, полный отвращения и тогда ревнивое рычание утихлоагрессии. — Клянусь богами, какие ж вы мерзкие создания. В вашем присутствии мою душу словно разъедает кислота.
— Природа кхимерэ уходит корнями в материум лишь наполовину, брат. Они Но он её не зависимы от условий ни одного из двух царств, но добычу выслеживают неизменно, а у Атраксиаб самые острые чувстваотпустил. Не так ли, моя прекрасная гончая?
Атраксиаб склонила головуВ коридоре собралось ещё больше Несущих Слово, словно бы застенчиво принимая похвальбуи один из них говорил о чём–то с раздражением. Это был чемпион в богато украшенных терминаторских доспехах, покрытых тёмными благословениями.
— Пытаешься вывести меня из равновесия? — спросил Хрувак. — Плевать мневзглянул на своих выживших зверей, о чём ты думаешь. Называешь их нечистыми существами из-за тогокоторые теперь рыскали вокруг, что они не являются созданиями Четвёрки, но я скажу следующее – мои гончие совершеннее любого низшего демона Сил, ибо являют собой выражение самого варпа в чистейшей его форме. Они – дети взаимодействия разума и материи. Они – ожившие кошмары, не привязанные к законам обоих царств. Идеальныпристально смотря на стену коридора глазами без век.
— Они уходят, они уходят, — вырвалось бульканье навигатора из его единственного, истекающего слюной отверстияНесущие Слово принесли мелта-контейнеры и закрепили их на поверхности. Гигантский человеческий глаз вращался в глазнице, а вокруг варп-ока танцевал тусклый ореол тёмной энергииПосле активации взрывателей устройства стали издавать частое пиканье. Все отошли на безопасное расстояние — Первыйкроме того, теперь следующий, третий сразу за нимикто носил имя Хрувак. Он остался на месте.
Вскоре они ощутили пульсацию под своим кораблём – это имперский звездолёт вышел из имматериума— Заговоришь перед тем, как я сломаю тебе шею, маленькая дева? — спросил Хрувак. — Другого шанса не будет. Как насчёт последней молитвы своему жалкому богу? Может, хочешь попросить о пощаде? Возможно, ты могла бы пойти на предательство. Думаю, Силы нашли бы тебе применение.
— Следуй за нимиМелта-бомбы взорвались, сейчас запуская высокотемпературную реакцию в стене. Пласталь мгновенно накалилась добела, а затем пары испарившегося металла устремились в коридор. Дым сгустился. Торунда же, — приказал Хруваквидела лишь ярко светящиеся глазные линзы Хрувака.
— Следую, следую, следую, — ответил навигаторОна покачала головой.
По всему кораблю задрожали древние механизмы— Ну как хочешь, — сказал Несущий Слово и раздался еле слышный плач. Вдоль хребта звездолёта прошла вибрация, а ещё возникло несомненное, но не поддающееся четкому объяснению ощущение, будто что-то изменилось. Они вышли в реальное пространствосжал пальцы.
— Почувствуйте этоПоследнее, что услышала Сестра Безмолвия, — пропел Придор Вракон. — Сколь плавно. Сколь безукоризненно. Как же слуги ложного бога-трупа, должно быть, завидуют той лёгкости, с которой мы пересекаем море душ? Сей переход оказался особенно чудным. Возможно, ты прав, Хрувакхруст ломающейся шеи. Сколько нерождённых ты держишь в заточении на борту своего корабля?
— У меня их много: от высшего, приобретённого в результате кабальной сделки, до самого низшего и жалкого раба. В конце концов, мои гончие охотятся не только на существ из плоти, но и на чисто духовных созданий. Я без труда нахожу то, что мне нужно.
— ВпечатляетГавимор проснулся от мощнейшего толчка и какофонии криков. Нечто держало корабль в своей хватке, поднимая вверх его корму с такой силой, — произнёс тёмный апостолчто не справлялась даже искусственная гравитация на борту. — Но окажут ли они сопротивление нуль-девам Звездолёт перевернулся, и десятинные повисли на своих цепях, когда пол вдруг резко стал потолком. Затем раздались вопли тех кораблях?, чьи кости начали ломаться в жёстких кандалах. Гавимор закачался. Из отстойных цистерн выплеснулось их зловонное содержимое, которое волной окатило мужчину, залив того дерьмом. Нос корабля опустился, и десятинные вновь закричали. Где–то поднялся оглушительный рёв, за которым последовало безошибочное, ужасное ощущение перехода из варпа в реальность. Его почувствовали все псайкеры, даже несмотря на притупляющие их способности пси-обереги. По ткани людских душ словно провели когтями. Лопнули люмены. Корабль бешено рыскнул, а затем либо вырвался из хватки того, что держало звездолёт, либо вновь заработали гравитационные пластины, так как мир вернул себе привычную ориентацию. Гавимор жёстко ударился о палубу, и его голова первой познала новые болезненные ощущения.
— НетОн перекатился и встал на корточки. Кровь, — ответил Хруваксочащаяся из раны на голове, — но окажут кхимерэсмешивалась с засыхающими нечистотами в волосах. Мои гончие лишь наполовину реальныГавимор с трудом вытер кровь и человеческие отходы с глаз. Превосходящие создания, как я уже говорилВ темноте кричали раненые.
— Открыть окулусВокруг надрывались сирены. Хотя стены грузового отсека приглушали звук, даже так было понятно: ситуация экстренная. Мужчина нутром ощутил, что корабль потерял управление. Это продлилось около десяти минут, после чего звездолёт опять затрясся, но теперь от множества слабых ударов. Гавимор помог Эви подняться и осмотрел её. Похоже, — раздался повышающийся голосона не пострадала. — Открыть окулус!
Экипаж по большой части состоял из носивших форму рабов, которые отличались от имперцев лишь стилем одежды и наличием праведных татуировок. Однако, среди них было много говорящих с богами, скандирующих бесчисленное множество имён Четвёрки, и команда пришла именно от одного из таких— В чём дело? — спросила Эви.
Заслонка окулуса, прикрывающая обе стороны окна-розы, имела два слоя и диафрагменную конструкцию. Каждый лепесток диафрагмы был сделан из яркого серебра, а на всех поверхностях виднелись выгравированные мистерии Лоргара с медными вставками. Заслонка открылась со звуком скрежещущих друг об друга лезвий, являя глазам присутствующих обильно украшенные средники в форме октета, разделяющего массивные панели из бронестекла. Через них Несущие Слово могли взирать прямо на нос корабля, напоминающего наконечник стрелы. Исходящее от коронных разрядов свечение обтекало его длинными полосами, что собирались вместе и образовывали дразнящие пальцы вокруг демонических скульптур, украшавших корпус. Вопящие лица невозможных цветов рассеялись в черноте межзвёздного реального пространства, а нереальные светила исчезли, стоило варп-прорехе сомкнуться позади кораблей. Флот омыло жёстким алмазным светом далёких звёздЖенщину объял ужас.
Впереди находились Чёрные корабли. Кхимерэ пришли в движение— Кто–то стреляет по кораблю, и на их спинах задрожали щупальца, надёжно обвязанные парусиной— ответил Гавимор.
— Их расположение подтверждает мою правотуВ корпус врезалось нечто большое, — сказал Придор Вракона значит их тюремщики не успели поднять пустотные щиты. Мужчина подозревал, что корабль дрейфует в космосе, выведенный из строя. — Лёгкая поживаРаздался очередной взрыв, если только наш трофей не находится на борту вон того звездолётаи звездолёт задрожал. Его будет сложно пойматьУцелевшие люмены погасли, но затем снова включились.
Имперцы вышли из варпа вразмётВновь череда толчков, в этот раз слабее. Чёрный корабль с ярко пылающими двигателямиПотом Гавимор услышал три удара металла о металл, на который указал Вракон, появился далеко впереди остальных двухраздавшихся практически сразу же друг за другом. Вдоль корпуса судна что–то странно залязгало. Десятинные ждали, и теперь спасался бегствомпогрузившись в напряжённую тишину. Несколько эскортников флота собрались вместе вокруг негоЧерез некоторое время до них донеслись звуки выстрелов, поддерживая нормальное построениекоторые становились всё громче.
Однако, другим не так повезло. Один с трудом летел прочь на том, что должно было быть менее чем половиной тяги. Чёрные корабли имели очень скромную группу поддержки по сравнению с флотами, сопровождавшими их в прошлом, а это свидетельствовало об оказываемом на Империум давлении— Это внутри. Те эскортникиОни внутри, которые не окружали сбегающий звездолёт, едва двигались. Два пылали, получив повреждения во время неудачного перехода. Третий Чёрный корабль медленно кувыркался в пустоте с неработающими двигателями— сказал Гавимор.
— Третий сбежитМужчина едва не рассмеялся.
=='''ГЛАВА ВОСЬМАЯ'''==Сквозь дымящуюся дыру пролетела одна из немых смотрительниц корабля, которая жёстко врезалась в стену. Чёрные доспехи погнулись, и мёртвое тело женщины упало на палубу. Глаза Гавимора слезились из–за испарившегося металла и миазмов нечистот, но он смог мельком увидеть другие бронированные фигуры, что двигались в коридоре снаружи. Очертания боевого снаряжения ясно говорили о природе его огромных и внушительных владельцев.
'''«САКРИФИЦИУМ УЛЬТИМУМ»'''— Адептус Астартес! — воскликнул он. — Ангелы Смерти.
'''ОТРОДЬЕ ВАРПА'''Но через пробоину вошёл не верный слуга Императора.
'''СУДЬБА ГАВИМОРА'''Им оказался космодесантник в багровых доспехах, которому было плевать, куда ступать. Воин давил и мёртвых, и живых: грудные клетки разрывались, черепа превращались в мягкую массу. Кровь и другие телесные жидкости стекали в сточную яму под палубой.
''«Сакрифициум ультимум»'' затрясся под обстреломДавивший всех воин прокладывал себе кровавую тропу сквозь грузовой отсек, пока наконец не вышел в узкий проход между пленниками, благодаря которому тюремщики могли добираться до нужного им груза. Отойдя от Гавимора, он достал длинный зазубренный клинок и Торунда пожелала всем сердцемпринялся осматриваться. Каждые несколько шагов гигант останавливался, чтобы Эссейн внял её предложению сразиться с предателями в варпенаклонялся и стальным лезвием обрывал жизнь очередного несчастного. Там у них было бы мало шансовДесятинные отползали от него так далеко, но хоть какие-то шансы – лучшекак могли, чем никакихпотупив взгляды и отчаянно стараясь не привлекать внимания космодесантника.
Эта мысль пришла ей в голову, когда она ворвалась на пересечение коридоров Внутрь вошёл ещё один и разрубила багровый нагрудник изменника своим большим палаческим мечомотправился к другому концу грузового отсека. Из перерезанных трубок вырвался газЭтот тоже убил по пути нескольких людей, а предатель рухнул с усиленным вокс-решёткой стоном. Ещё один напал на неё сбокуказалось бы, но Торунда нанесла локтем удар вверх. Вратиновые силовые латы придали ускорение её руке. Лицевая пластина воина прогнуласьбезо всякой причины, его голова резко откинулась назадпросто забавы ради. За спиной Сестры Безмолвия загавкало оружие выходящего из недр корабля отделения обвинительницМедный смрад человеческой крови, чьи болты начали высекать из Несущего Слово снопы огненно-красных искр. От шлема Торунды стали отскакивать осколки. Воин развернулся, открыв огонь из своего огромного болт-автомата по Сёстрам сзадинапоминавший запах на скотобойне, смешивался с вонью нечистот и Торунда побежала вперёд вместе с летящим за ней черепом-локьютором, доверив остальным покончить с изменником. Эти двое были следопытами, действующими отдельно далеко впереди своих товарищей. Её умения принесут больше пользы в другом местеобгоревшей пластали.
Прокручивающаяся перед глазами Торунды текстовая лекс-таблица предупреждала о проникновении Когда оба космодесантника оказались на борт тридцатипротивоположных концах помещения, может сорока враговоткуда держали под прицелом людской груз, спускавшихся со штурмовых катеров, которые прицепились к корпусу звездолёта словно паразиты. Несущие Слово были поработителями демонов, но пока через дыру прошло нечто ещё не появилось ни одного нерождённого, и Сестра Безмолвия подозревала, что они никого не увидят, ибо Чёрный корабль нёс слишком много угроз созданиям варпа. Тем не менее, даже без поддержки сверхъестественных союзников Несущие Слово оставались космодесантниками с соответствующей силой, бронёй и оружием.
Внешние слои Чёрного корабля вмещали в себя столько же орудийных батарейГавимор ощутил его приближение даже несмотря на притупляющий эффект пси-глушителей и содрогнулся от ужаса. Затем создание, сколько можно найти на линейном звездолётевыглядевшее живым, но вот внутреннее пространство отличалось: множество пещероподобных грузовых отсеков соединялись друг с другом длинными мрачными коридорамикоторое — как инстинктивно понял мужчина — живым не являлось, застыло у края пробоины, после чего стало принюхиваться, которые тянулись словно бы бесконечно глубоко и вели лишь к отчаяниюразмеренно вдыхая воздух. Корпус обладал мощным бронированиемЭто был огромный зверь, напоминающий гигантскую кошку, но эти корабливлажную и бескожую, в первую очередьс обнажённой мускулатурой. Над спиной существа качалась пара щупалец, являлись тюрьмамиа на мир оно взирало множеством глаз, созданными для удерживания груза внутриразмещавшихся прямо в оголённой красной кости черепа. Если противник пробивался через оборону Из просверленного затылка торчало серебряное кольцо. Наклонившись, третий появившийся космодесантник прикрепил цепь-поводок к кольцу и устремлялся к центрунамотал себе на руку другой его конец. Этот воин носил богато украшенный доспех с несколькими бронепластинами, то сдержать его становилось очень сложнопокрытыми медными рельефными изображениями сцен охоты. Захватчики приумножали проблемыОн за мгновение смерил взглядом съёжившихся людей-груз, уже поднял руку и так создаваемые грузомснял шлем, демонстрируя исписанное смуглое лицо.
Каким-то образом напавшие точно знали, в какую часть звездолёта нужно было ударить. Они миновали внешние уровни и теперь буйствовали в его уязвимых внутренностяхКосмодесантник передал шлем другому воину.
Взбежав вверх по короткому лестничному маршу— Вперёд, Торунда оказалась в одном из широких главных коридоровАтраксиабус, где чуть не лишилась головы, попав под шквал болтерных выстрелов. Она бросилась в укрытие за опору вместе с полуотделением корпехов Телепатики, и её взору открылась сцена резни. Десяток солдат ''«Сакрифициум ультима»'' сражались с отделением из пяти Несущих Слово, которые убивали их за такую дерзость. Неспешно, плечом к плечу, космодесантники шагали по коридору к лестнице. Болт-автоматы лаяли, а каждая выпускаемая ими микроракета пробивала укрытия и броню, уничтожая смертные цели— велел он зверю. В холодном воздухе стоял порождённый кровавым жаром пар, что вместе с фицелиновым дымом образовывал адскую завесу— Ищи.
На Чёрных кораблях имелось гораздо больше вооружённых членов экипажаГавимор ощутил ещё больший ужас. Зарычав, чем существо спустилось в зловонный грузовой трюм, переступая через тела и изломанный металл. Наткнувшись на боевых звездолётах сравнимого заговорённые цепи, оно остановилось и начало с ними размераосторожностью принюхиваться, но пред лицом ярости падших ангелов это не имело никакого значения. Дробь со стуком отлетала от их силовых доспехов, а лучи лазерных ружей оставляли чёрным отметины стоило ему наступить на пластинахних, покрытых искривлёнными писаниямикак создание стремительно отскочило назад, но Несущие Слово двигались вперёд невредимыми. Изменники переводили стволы болтеров между целями с убийственной эффективностьюиз–за чего укротителю пришлось дёрнуть поводок.
Торунда приказала своим воинам выслать подкрепление к её местоположению— Спокойно, быстро и отрывисто защёлкав языком в вокс-микрофон – так звучала штрихточечная разновидность боезнакаАтраксиабус, — произнёс космодесантник. Воин отшвырнул цепи ногой, освобождая путь питомцу. Тактические схемы показывали ей — Клянусь Силами, как же тут воняет, — сказал он и другие точки проникновения захватчиков на борт корабляогляделся. Судя по всему, противник разделил силы на полуотделения, иначе просто царившая в помещении полутьма никак не объяснить, как ему удавалось присутствовать в столь многих местах одновременномешала его глазам. Тем не менее— Ищи, враги явно сближались друг с другом— повторил космодесантник и подкрепил свою команду, так как все они двигались по направлению к грузовым отсекам. Именно там разыграется решающий бойв очередной раз рванув на себя цепь-поводок.
Внутреннее пространство шлема Торунды полнилось сообщениями лекс-таблицыПохожее на кошку существо двигалось вдоль рядов десятинных, не переставая сопеть и иногда останавливаясь, чтобы изучить кого–нибудь повнимательнее. Два отделения Сестёр при поддержке корпехов уже спешили к ней со стороны кормыВытекающая из её пасти слюна с кровью капала на скулящих заключённых.Рыцарь-экскьюбитор приготовилась Создание нюхало и убрала левую руку с рукояти мечаскребло плачущих людей, после чего оставляло их в покое. Оно подбиралось всё ближе к Гавимору, однако мужчина был уверен, что идёт тварь прямо к Провидцу. Её пальцы замелькали в воздухеСердце Гавимора колотилось, а череп начал говорить за Торундуего тело кричало ему, умоляя броситься наутёк, но бежать–то некуда, ведь всех пленников крепко удерживали на месте заговорённые цепи.
''— Оставайтесь здесь. Поддержка уже близкоОн идёт, он идёт, он идёт, он идёт, — негромко напевал Провидец. Не покидайте укры–''
Резко развернувшисьВероятно, один из предателей всадил болт прямо в череп-локьюторюноша повторял это всё время. Реактивное ядро сдетонировало при прохождении снаряда сквозь механизмы в затылке сервочерепаГавимору хотелось, отчего фрагменты кости и металла разлетелись во все стороны как от взрыва гранатычтобы он замолчал. Мужчина был испуган, изрешечивая корпеховно не мог перестать смотреть. Боевой визор одного бойца раскололсяЭви положила руки ему на плечи, ища успокоения, и человек вскрикнул. Из его изувеченного глаза хлестала кровьв кои–то веки он её не обругал.
''Я больше не могу ждатьДобравшись до Провидца,'' показала она оставшимся корпехам жестами боезнаказверь зарычал. ''Прикройте меняВ его лишённой губ пасти сверкали длинные зубы.''
Бойцы усилили огонь— Этот тебе интересен, и Торунда побежала вдоль созданного ими коридора из лазерного светаАтраксиабус? — спросил воин. Милостью Императора— И правда, все болты скользнули по её латам, и ни один не пробил броню, взрываясь при попадании в потолок и стены. Свой большой меч рыцарь-экскьюбитор держала наперевес на уровне пояса, словно пикудовольно шумный.
Раздалось ещё больше выстрелов, когда Сёстры Торунды атаковали противника с тыла. Двое Несущих Слово повернулись к новому врагу. Болтеры нуль-дев имели гораздо меньший калибр, нежели болтеры космодесантников, При упоминании своего имени создание съёжилось и с трудом пробивали доспехи астартес, однако, один из гигантов всё-таки рухнул, пав жертвой сконцентрированного обстрела отделения. Пусть и просто раненый, но он выбыл из боязахныкало.
Затем выстрелил воин— Он идёт, на которого бежала рыцарь-экскьюбитор. Медленно ползущее в схватке время позволило ей рассмотреть это в подробностях: треск и вспышка в стволе, когда воспламенился запальный заряд; стремительно извергнувшийся из дула огоньон идёт, когда болт вылетел из оружия; шипение кратковременно работающего реактивного двигателяон идёт, когда снаряд ускорился по направлению к цели – к Торунде. Она отчетливо и поэтапно проследила за темон идёт, что длилось считанные доли секунды. Но хоть рыцарь-экскьюбитор и увидела выстрел— бормотал Провидец, восприятие не даровало ей сверхскорости, поэтому Торунда не успела отклониться вбок обращая внимания на пялящееся на достаточное расстояние. Болт расколол наруч, а ударная волна от последовавшего взрыва ушибла плоть под бронёй. Боль не сильно испортила атаку, и Торунда врезалась в воинанего кошмарное существо.
Её противник обладал огромными размерами. Габариты космодесантников каждый раз производили на рыцаря-экскьюбитор впечатлениеЗверь вдруг замер как вкопанный.
Торунда скребанула большим мечом по торсу космодесантника, породив яростно вспыхнувшие молнии расщепляющего поля, которое оставило борозду в керамите. Ударом тыльной стороны левой руки Несущий Слово повалил рыцаря-экскьюбитор на спину. Её шея повернулась так резко и сильно, что мышцы порвались, а в глазах всё заплясало. — Он поднял оружие, но так и не выстрелил, ибо из его нагрудника вырвался кончик другого меча, чьё силовое поле испаряло древнюю чёрную кровь. Лишившийся сердец воин рухнул на пол, и Торунда увидела стоявшую за ним одну из своих Сестёр-смотрительниц. Та ликовала недолгоидёт, ибо спустя всего секунду в её тело от плеча до бедра врезались болтыон идёт, отбросившие Сестру вбок. Она сложилась пополамон идёт, и затем взрывы разорвали женщину на куски. Рыцарь-экскьюбитор с трудом поднялась на ноги. В коридоре беспорядочно смешались разные группы: враги и друзья сталкивались и перекрывали друг друга.он идёт…
Среди дыма мелькнуло нечто стремительное. Это были похожие на бескожих гепардов существаА затем чудовище атаковало, материализовавшиеся кошмары, обретшие мышцы и костипревратившись в размытое пятно. Обычно такие создания бросались прочь от Безмолвного СестринстваГолова Провидца оказалась в широко раскрытой пасти зверя, но сейчас попались бесстрашные. Они кидались а в следующее мгновение саблеподобные зубы сомкнулись на Сестёр и вонзали в их шеи длинные клыки кремового цветашее юноши. Твари медленно продвигались сквозь массу мужчин Он поднял и женщиншироко развёл руки, сбивая с ног, потроша своих жертвсловно это был вежливый жест удивления. Монстр же принялся трясти головой. Раздался треск кости. Торунда узнала кхимерэ: меньших варп-отродийЗубы пилили плоть человека, рождённых разрывая её в бурях демонических мировклочья. Брызнула кровь. С влажным щелчком отделившихся друг от друга позвонков существо оторвало Провидцу голову. Поднятые руки задёргались, ну или, по крайней мере, так утверждалось в гримуарах и из библиотек цитадели Сомнусизуродованной шеи хлынул фонтан крови. Данные существа Зверь принялся метаться из стороны в буквальном смысле являлись кошмарамисторону, воплощёнными дурными снамикатая голову меж челюстей, которые имели полуреальную природу и обладали большей сопротивляемостью к нуль-полям Сестёр, нежели другие породыпока одним мощным движением не сокрушил череп. Кхимерэ мерцали, то пропадая из вещественного мира, то вновь появляясьЗатем тварь всё сожрала. Болты пролетали сквозь них, не причиняя вреда, словно то были призраки, хотя ответные удары несли самую настоящую смертьОдин только звук вызывал у Гавимора тошноту.
Одна кхимерэ увидела Торунду, сжалась и бросилась Тело Провидца рухнуло на неёпол.
Рыцарь-экскьюбитор приготовилась встретить атаку— Не настолько интересен. Она бы не успела нанести размашистый удар большим мечомИ это всё, поэтому отпустила рукоять и схватилась за шею твариАтраксиабус? Ты просто хотела поесть, погружая пальцы в скользкое мясо обнажённых мышцверно? — Космодесантник разочарованно зацокал языком. Кхимерэ оказалась тяжёлой. Локти Торунды сгибались под весом создания— Ну всё, давай, которое теснило её. Челюсти бескожего черепа щёлкали совсем близкососредоточься.
Торунда воззвала к своему естеству бездушной парии, и свирепое рычание твари сменилось скулежом. Кхимеры обладали сопротивляемостьюЗверь бросил на укротителя полный животной ненависти взгляд, но не иммунитетомвсё равно низко припал к палубе. Существо дёрнулось назад в попытке сбежать, но рыцарьВ вытекавшей из его пасти слюне виднелись кусочки серо-экскьюбитор держала противника крепко, проталкивая пальцы между мышцами и смыкая их вокруг того, что находилось внутри горла. Она погрузила пальцы ещё глубже и начала вытягивать отраву варпарозового вещества.
Мерцание создания участилось, сама тварь заметалась из стороны в сторону. Торунда уничтожила ненавистную сущность кхимерэ, и над телом последней поднялся чёрный бурлящий пар. Существо исторгло последний жалобный зов, а затем обмякло, став зыбким, лёгким будто пена. Рыцарь-экскьюбитор спихнула с себя труп на пол. Порождённая варпом плоть начала растворяться под воздействием враждебной ей реальности.— Ищи!
ОднакоМедленно-медленно повернувшись, триумф продлился недолгосущество посмотрело Гавимору прямо в глаза. Прямо перед Торундой умерла последняя Торчащие из Сестёр, задохнувшаяся в хватке Несущего Слово. Ещё две стали жертвами прилетевших откуда-то сбоку болтовплеч щупальца перестали качаться и теперь указывали на мужчину.
Из завесы с щёлканьем вырвался хлыст, а завитки по краям образовавшейся прорехи извивались так, словно дым испытывал мучительную боль. Инструмент укротителя зверей был шесть метров в длину, и для его использования в столь ограниченном пространстве требовалось настоящее мастерство. Конец хлыста обернулся вокруг запястья Торунды, после чего владелец дёрнул своё орудие, сбивая Сестру с ног. Изменник-гигант принялся тянуть рыцаря-экскьюбитор к себе, протаскивая её по залитому кровью и заваленному телами коридору— Он? — сказал космодесантник.
Новоприбывший наклонился вниз, схватил Торунду за горло и поднял в воздухАтраксиабус зарычала.
— Ты убила моего питомцаЭви отпустила Гавимора и отодвинулась назад настолько, — сказал он, хотя в его голосе слышалось скорее любопытство, нежели гневнасколько позволяли ей цепи.
Рыцарь-экскьюбитор взялась за пальцы предателяПоменяв хватку, стараясь хоть немного ослабить давление Укротитель натянул поводок, но зверь не пошевелил ни одним из оголённых мускулов. Он продолжал смотреть на шею. Космодесантник слегка повернул её и осмотрелГавимора с такой пристальностью, что причинял боль самой его душе.
— А ты сильнаКазалось, бездушная девабудто чудовище не отводило свой взор целую вечность, — произнёс изменник. — Но недостаточно. Знаешьно всё прекратилось, сколько я убил такихкогда прибыл другой владыка, как ты? — обладавший ещё большими размерами. Он издал странный лающий звук, который мог быть смешком. — Мне казалось, вы остались прошёл через пробоину в прошлом. Забавностене грузового отсека; его бронекостюм был настолько огромным, сколько древних ошибок тринадцатый примарх вновь поднимает обратно на поверхность. — Из воксмиттера Несущего Слово вырвался очередной звук: отрывистыйчто исполин возвышался и над укротителем зверей, полный отвращения и агрессии. — Клянусь богами, какие ж вы мерзкие создания. В вашем присутствии мою душу словно разъедает кислотанад двумя стражами.
Но он её не отпустил.— Хрувак, твоё существо нашло трофей лорда Фаэрона?
В коридоре собралось ещё больше Несущих Слово, и один из них говорил о чём-то с раздражением. Это был чемпион в изысканно украшенных терминаторских доспехах, покрытых тёмными благословениямиУкротитель фыркнул.
— В том самомДесятинные ведьмы вокруг Гавимора отодвинулись в стороны, Придор оставляя его одного. Вракон. Он внутринаклонился, схватил мужчину за лицо и повернул из стороны в сторону.
Несущие Слово принесли мелта-контейнеры и закрепили их на поверхности. После взведения взрывателей устройства стали издавать частое пиканье. На безопасное расстояние отошли всеГолос космодесантника был сухим, кроме тогокак пергамент, кто носил имя Хрувакно всё равно властным. Он остался стоять на местеГавимор каким–то чудом нашёл в себе мужество ответить.
Мелта-бомбы взорвалисьМужчина поднял руки, запуская термоядерную реакцию в стене. Пласталь быстро накалилась добела, а затем пары испарившегося металла устремились в коридор. Дым сгустился. Торунда же видела лишь ярко светящиеся глазные линзы Хрувакадемонстрируя цепи.
Она покачала головой— Ясно. Держи выше, — велел Вракон.
— Ну Трясущийся Гавимор сделал так, как хочешьему сказали, и поднял над головой цепи, которыми были обвязаны его запястья. Спина болела, а соединительная цепь больно потянула за лодыжки. Обнажив меч длиной почти с Гавимора, Вракон нажал на переключатель рядом с рукоятью. Вдоль лезвия вспыхнули молнии, — сказал Несущий Слово и сжал пальцыв ноздри мужчины ударил запах озона.
Последним Сестра Безмолвия услышала хруст собственной ломающейся шеи.— Выше!
Гавимора разбудили мощнейший толчок и какофония криков. Нечто держало корабль в своей хваткеВракон подцепил клинком цепи, поднимая вверх его корму с такой силой, что не справлялась даже искусственная гравитация которые начали распадаться на борту. Звездолёт перевернулсямелкие части ещё до того, как космодесантник их натянул и десятинные повисли на своих цепях, когда пол вдруг резко стал потолкомразрезал. Затем раздались вопли тех, чьи кости кости начали ломаться Металлические звенья отделились друг от друга и разлетелись в жёстких кандалахстороны. Гавимор закачался. Из отстойных цистерн выплеснулось их выделяющее миазмы содержимое, которое волной окатило мужчину, залив того дерьмом. Нос корабля опустился, и десятинные вновь закричали. Где-то поднялся оглушительный грохот, за которым последовало безошибочное, ужасное ощущение перехода вытянул цепи из варпа скоб в реальность. Его почувствовали все псайкерыкандалах, освобождая лодыжки, даже несмотря после чего бросил их на притупляющие их способности пси-обереги. По ткани душ людей словно скребануло когтями. Люмены лопнули. Корабль бешено рыскнул, и потом либо освободился от хватки того, что держало звездолёт, либо вновь начали действовать гравитационные пластины, так как мир вернул себе привычную ориентацию. Гавимор жёстко ударился о палубу, а первой частью тела мужчины, которая получила новый и болезненный чувственный опыт, стала головапол.
Он перекатился и встал на корточки. Кровь— Теперь встань, вытекавшая из раны в верхней части головы, смешивалась с затвердевающими нечистотами в волосах. Гавимор с трудом вытер кровь и человеческие отходы с глаз. В темноте кричали раненые— произнёс апостол.
Со всех сторон доносился рёв сиренВпервые за месяцы Гавимор встал на дрожащие ноги. При прохождении через стены грузового отсека звук становился глухим, однако, даже так было понятно: ситуация экстренная. Мужчина нутром ощутил, что корабль начал двигаться ненаправленно. Это продлилось около десяти минут, после чего звездолёт опять затрясся, но теперь Отвыкшие от движения мышцы заныли от множества слабых ударов. Гавимор помог Эви подняться и осмотрел её. Похожефизических усилий, она не пострадаласпина же издала треск — мужчина провёл слишком много времени сидя в скрюченном положении.
Женщину объял ужасАпостол указал на создание. То вновь зарычало.
— Кто-то стреляет по кораблю, — ответил Гавиморпокачал головой.
В корпус врезалось нечто большое— Говори. Голос есть, а значит, их тюремщики не успели поднять пустотные щитыпользуйся, — сказал Хрувак. Мужчина подозревал, что корабль висел в космосе, выведенный из строя— Ты стоишь перед слугами богов. Раздался очередной взрывТот, и звездолёт задрожал. Уцелевшие люмены погасликто обращается к тебе, затем снова включилисьни много ни мало тёмный апостол.
Вновь череда толчков— Итак, в этот раз слабее— продолжил Вракон. Потом Гавимор услышал три удара металла о металл— Ты знаешь, раздавшихся практически сразу же друг за другом. Вдоль корпуса судна что-то странно залязгало. Десятинные ждали, погрузившись в напряжённую тишину. Через некоторое время до них донеслись звуки выстрелов, которые становились всё громчеоно такое? Повторять ещё раз не буду.
— Кто-то явился спасти тебя? — задала вопрос ЭвиГоды назад ему довелось повстречаться с высокопоставленными иномирными чиновниками Адептус Администратум, широко раскрыв глазакоторые облетали сектор. Когда они посетили мир Гавимора, перерабатывающие производства его отца оказались выбраны в качестве показательного примера местной промышленности. Тогда под угрозой лишения наследства на церемонию вывели всех членов семьи. Сам Гавимор был совсем юным, поэтому мужчины, женщины и их телохранители вызывали у него ужас. Они являлись воплощением власти и могли оборвать жизнь Гавимора одним лишь словом, могли уничтожить семью, сжечь город, прикончить каждое живое существо на планете. Тётки и бабушка убедили его в этом перед встречей, и он всем своим детским сердцем знал, что родственники испытывали такой же страх. Воспоминания об адептах стали причиной бессонных ночей в последующие годы.
Мужчина едва не рассмеялсяКосмодесантники же ужасали гораздо сильнее.
Сквозь толстые стены грузового отсека они слышали грохот оружия и дьявольские вопли. Новые взрывы раздавались всё ближе и ближе. Гавимор предполагал— Верно, что его избавят от сокрушающей тяжести пси-глушителейапостол, но напавшие были слишком умны, чтобы выпускать на волю способности корабельного груза. Стрельба достигла своего апогея, а потом стихла. Мужчина принялся ждать. Десятинные затаили дыхание, однако, затем из их глоток вырвались пронзительные крики, когда стена раскалилась добела и взорвалась, разбрызгивая расплавленный металл по грузовому отсеку. Взрыв убил десятки людей, ещё несколько дюжин получили страшные раны. Впавшая в ступор женщина умерла, испещрённая поблескивающими серебром ожогами, а лицо мрачного мужчины вмял вовнутрь кусок металла, так и оставшийся в черепе. Пока обломок остывал, он успел сварить его мозги— отозвался охотник.
Сквозь дымящуюся дыру пролетела одна из немых смотрительниц корабля, которая жёстко врезалась в стену. Чёрные доспехи погнулись, и мёртвое тело женщины упало — Ты взираешь на палубу. Глаза Гавимора слезились из-за испарившегося металла и миазмов нечистотсущество, но он смог мельком увидеть другие бронированные фигурыкоторое бегало у ног владык варпа, что двигались в коридоре снаружи. Очертания боевого снаряжения ясно говорили о природе его огромных и внушительных владельцев— сказал апостол.— Чувствуешь себя благословлённым?
— Адептус Астартес! — воскликнул онГавимор безмолвно взглянул в ответ. — Ангелы СмертиВ его разуме не осталось ничего, кроме ужаса.
Но через пробоину прошёл — Невежественные ксеносы используют их в качестве боевых зверей, чтобы разрывать на части тела врагов, а затем, как и простые ночные кошмары, кхимеры исчезают, — продолжил Хрувак. — Мы же не верный слуга Императораневежественные ксеносы. Мы — возвышенные представители человечества, самые идеальные из всех созданий, когда–либо сотворённых в сей галактике. Мы — избранники богов, поэтому можем принудить таких существ служить нам. Они становятся несравненными ищейками, если их должным образом связать. Это нашло тебя.Знаешь для чего?
Вошедшим оказался космодесантник в багровых доспехахПонимая, которому было плеватьчто его жизнь зависит от прихоти данных созданий, куда ступать. Воин давил и мертвых, и живых: грудные клетки разрывались, черепа превращались в мягкую массу. Кровь и другие телесные жидкости стекали в сточную яму под палубойГавимор вновь заставил себя говорить.
Святых воинов Императора космодесантник напоминал лишь поверхностно. Над его шлемом торчала пара изогнутых вверх рогов— Нет, а края бронепластин имели бронзовое покрытие и украшения: небольшие шипы да символы в виде разделённого напополам колеса со спицами-стрелами. В руках он держал огромныймой повелитель, массивный болтер с рядом пик на задней части корпуса и вопящим демоническим ликом, обрамлявшим дуло. Меж ног колыхался своеобразный табард – татуированная кожа освежёванного целиком человека, хотя поверхность мотающихся туда-сюда «рук» осталась незатронутой. Слова на коже были такими же, как и на доспехах, и казалось, будто угловатые буквы начинают извиваться, если смотреть прямо на нихне знаю.
Давивший всех воин прокладывал себе кровавую тропу сквозь грузовой отсек— Мы кое–что ищем, пока, наконец, не добрался до узкого прохода между пленниками, благодаря которому тюремщики могли добираться до нужного им груза— произнёс Вракон. Отойдя от Гавимора— Нашего владыку беспокоят видения, и он достал длинный зазубренный клинок и стал смотреть по сторонамполучит ответ. Нам нужен кто–то, останавливаясь каждые несколько шагов для тогокто видит их лучше, чтобы наклониться и оборвать жизнь какого-нибудь несчастного поблескивающим стальным лезвиемчем я. Десятинные отодвигались от него так далекоСкажи мне, как могли, и держали глаза опущенными, отчаянно стараясь не привлекать внимание космодесантника.представала ли твоему взору пылающая фигура? А разрушенные храмы Слова?
Внутрь вошёл ещё один и отправился к другому концу грузового отсека. Этот тоже убил по пути нескольких людей казалось бы безо всякой причины, просто забавы ради. Медный смрад человеческой крови, напоминавший запах на скотобойне, смешивался с вонью нечистот и обгоревшей пласталиГавимор покачал головой.
Когда оба космодесантника оказались Апостол поднял руку с вытянутым пальцем и указал на противоположных концах помещения, откуда держали под прицелом людской груз, через дыру прошло нечто ещёмужчину.
Гавимор ощутил его приближение даже несмотря на притупляющий эффект пси-глушителей и почувствовал ужас. Затем создание, выглядевшее живым, но которое, как инстинктивно понял мужчина, живым — Тогда это не являлось, остановилось на краю пробоины в стене, после чего стало принюхиваться, делая глубокие вдохи. Это был огромный зверь, что напоминал гигантскую кошку, но влажную и бескожую, с обнажённой мускулатурой. Над спиной существа качалась пара щупалец, а на мир оно взирало множеством глаз, размещавшихся прямо в оголённой красной кости черепа. Из просверленного затылка торчало серебряное кольцо. Наклонившись, третий появившийся космодесантник прикрепил цепь-поводок к кольцу и намотал себе на руку другой его конец. Этот воин носил богато украшенный доспех с несколькими бронепластинами, покрытыми медными рельефными изображениями сцен охоты. Он за мгновение смерил взглядом съёжившихся людей-груз, поднял руку и снял шлемон, демонстрируя исписанное красновато-коричневое лицо— заключил Вракон.
Космодесантник передал шлем другому воину— Он самый, — возразил Хрувак. — Мои кхимеры не ошибаются. Атраксиабус привела нас к нему. Это он. Атраксиабус видит не так, как мы. Ну, разве что колдун ошибся и дал нам неправильный след, — добавил охотник. — Но зверь не ошибается. Если мы нашли не того, значит, пусть Тенебрус объясняется перед Кором Фаэроном. Это уже не наше дело. Мы сделали то, чего от нас требовали. А теперь, что насчёт остальных? — спросил космодесантник. — Они станут достойной жертвой пантеону.
Гавимор ощутил ещё больший ужас. Зарычав, существо спустилось в зловонный грузовой трюм, переступая через тела и изломанный металл. Когда оно наткнулось на заговорённые цепи, то остановилось и начало с осторожностью принюхиваться, а стоило ему наступить на них, как создание стремительно отскочило назад— Они будут благодарны тебе за пир, из-за чего укротителю пришлось дёрнуть за поводок— ответил охотник.
— Спокойно, Атраксиаб, — произнёс космодесантник. Воин отшвырнул цепи ногой, освобождая дорогу питомцу. — Клянусь Силами, как же тут воняет, — сказал он и огляделся. Судя по всему, царившая в помещении полутьма никак не мешала его глазам. — Ищи, — повторил космодесантник Вракон резко развернулся под скрежет моторов брони и подкрепил свою командузашагал обратно, в очередной раз рванув на себя цепь-поводоксотрясая палубу своей поступью.
Похожее на кошку существо двигалось вдоль рядов десятинных, не переставая сопеть и иногда останавливаясь, чтобы изучить кого-нибудь повнимательнее. Вытекающая Один из её пасти слюна с кровью капала на скулящих заключённых. Создание нюхало стражей подошёл к Гавимору и скребло плачущих людейсхватил того за руку, после чего оставляло их в покое. Оно подбиралось всё ближе потащил через грузовой отсек к Гавимору, однако, мужчина был уверенпробоине, что идёт тварь прямо к Провидцупричиняя боль. Сердце Гавимора колотилосьМужчина сумел в последний раз взглянуть на лицо объятой ужасом Эви, а прежде чем космодесантник выволок его тело кричало емув коридор. Вокруг лежали мёртвые имперские слуги, умоляя броситься наутёкразорванные на части выстрелами из болтеров и сжимавшие оружие в безжизненных руках. На тёмных доспехах нуль-дев поблёскивала кровь. А ещё в коридоре находилась другая кхимера, но бежать-то некудакоторая исчезла в грузовом отсеке после того, ведь всех пленников крепко удерживали на месте заговорённые цепикак услышала резкий свист.
— Он идётРаздался рёв, он идёт, он идёт, он идёт, — негромко напевал Провидеци люди начали кричать.
Вероятно— Благодарю вас, юноша повторял это всё время. Гавимору хотелосьмой повелитель, чтобы он замолчал. Мужчина был испуган, но не мог перестать смотреть. Эви положила руки ему на плечи, ища успокоения, и в кои-то веки он её не обругал— окликнул Гавимор апостола.
Добравшись до ПровидцаОн чувствовал, зверь зарычалчто должен что–то сказать. В его лишённой губ пасти сверкали длинные зубыВракон же либо не услышал мужчину, либо ему было плевать.
При упоминании своего имени создание съёжилось и захныкало.'''Глава девятая'''
— Он идёт, он идёт, он идёт, он идёт, — бормотал Провидец, не обращая внимания на пялящееся на него кошмарное существо.
Зверь вдруг замер, как вкопанный.'''ХЕТИДОР'''
— Он идёт, он идёт, он идёт, он идёт…'''СТРАТЕГИУМ'''
А затем чудовище атаковало, превратившись в размытое пятно. Голова провидца оказалась в широко раскрытой пасти зверя, а в следующее мгновение саблеподобные зубы сомкнулись на шее юноши. Он поднял и широко развёл руки, словно это был вежливый жест удивления. Монстр же принялся трясти головой. Раздался треск кости. Зубы пилили плоть человека, разрывая её на лоскуты. Брызнула кровь. С влажным щелчком отделяющихся друг от друга позвонков, существо оторвало голову Провидца. Поднятые руки задёргались, и из изуродованной шеи хлынул фонтан крови. Зверь начал метаться из стороны в сторону и катать голову меж челюстей до тех пор, пока одним мощным движением не сжал их, сокрушая череп. Затем тварь всё сожрала. Один лишь звук вызывал у Гавимора тошноту.'''ПРИКАЗ ГИЛЛИМАНА'''
Тело Провидца рухнуло на пол.
— Ищи!Опёршись на дверную раму, катачанец заполнил своей тушей весь проём, ведущий в жилище Фабиана. Его внешность поражала историтора, который привык видеть серых, преждевременно состарившихся людей. Хетидор же являлся полной их противоположностью: темнокожий и настолько энергичный, что казалось, будто он вибрирует от скрытой в нём жизненной силы. Его бицепсы не уступали по размерам голове Фабиана. Насколько слышал историтор, в некоторых полках Милитарума выходцев с этого мира смерти иногда называли «огринятами». Правда, если подобные слова доходили до ушей катачанцев, наступали бурные последствия. Они не были мутантами в полном смысле слова, поскольку чересчур мускулистые тела стали результатом адаптации человеческого организма к условиям высокой гравитации Катачана. Однако внешне они отличались от обычных людей, а в таком государстве, как Империум, отличия слишком часто порождали недоверие и презрение.
Медленно-медленно повернувшисьФабиан считал людей глупцами, существо посмотрело Гавимору прямо ибо только псих ввяжется в глазаконфликт с такими, как Хетидор. Торчащие из плеч щупальца перестали качаться и теперь указывали на мужчинуБудь проклят идеологический догматизм.
Атраксиаб зарычалаИсторитор попытался вложить аккуратно сложенный костюм в свой вещевой мешок, однако тот не влезал. Фабиану пришлось запихивать его силой, отчего он поморщился — физические усилия отозвались в голове не самым приятным образом.
Эви отпустила Гавимора и отодвинулась назад настолько— Молодчага! — сказал Хетидор. — Значит, насколько позволяли ей цепиты наконец–то стал мужиком. Не скажу, что учить тебя было в удовольствие, но результат наших трудов вызывает у меня чувство удовлетворения.
Укротитель изменил хватку на цепи— Спасибо, ослабив поводок, но зверь не пошевелил ни одним из оголённых мускулов. Он продолжал смотреть на Гавимора с такой пристальностью, что причинял боль самой его душе— вяло ответил Фабиан.
Казалось— Когда ты пришёл ко мне, будто чудовище не отводило свой взор целую вечность— продолжил катачанец, но всё прекратилось— я увидел перед собой бледного, когда прибыл другой лорд, обладавший ещё большими размерамизажравшегося и разбалованного слабака из терранского улья. Он прошёл через пробоину Теперь же у тебя есть как минимум двадцатипроцентный шанс выжить в стене грузового отсека, а его бронекостюм был настолько огромным, что исполин возвышался и над укротителем зверей, и над двумя стражамиравном бою. Я впечатлён.
Хрувак фыркнулВ глазах Хетидора блеснули задорные искорки юмора.
Укротитель отошёл, позволяя Вракону подойти к Гавимору. Бескожее создание зарычало и, крадучись, сделало несколько шагов назад. Тем не менее, оно так и не сводило с мужчины своих чуждых глазИз–за похмелья Фабиан просто кивнул.
Десятинные ведьмы вокруг Гавимора отодвинулись в стороны— Полагаю, оставляя его открытым. Вракон наклонился, схватил мужчина я должен поблагодарить тебя за лицо и повернул из стороны в сторонуэто.
— Не сильно похож, — произнёс Вракон. — ПоднимисьОн закончил набивать сумку вещами и застегнул её на застёжки.
Голос космодесантника был сухим как пергамент— Дело ведь не только во мне. Признаюсь, но властнымты обладаешь кое-каким талантом. Каким-то образом Гавимору удалось найти в себе достаточно мужества, чтобы ответитьПризнаюсь неохотно.
— Не могу, — сказал онИсторитор протянул руку.
Мужчина поднял руки— Я бы погиб, демонстрируя цепиесли бы не ты.
Трясущийся Гавимор сделал так, как ему сказали, и поднял над головой цепи, которыми были обвязаны его запястья. Спина болела, а соединительная цепь больно потянула за лодыжки. Обнажив меч длиной почти с рост Гавимора, Вракон нажал на переключатель рядом с рукоятью. Вдоль лезвия вспыхнули молнии, и в ноздри мужчины ударил запах озона— Ты вообще когда–нибудь бываешь серьёзен? — спросил Фабиан.
Гавимор поднял цепи выше и отвернул голову Он со шлепком вложил фляжку в сторону. Истощённые мышцы спины вопили, но он держал их напряжённымируку Фабиана.
Вракон подцепил клинком цепи— Правда? — сказал историтор, которые начали распадаться на мелкие части ещё до того, как космодесантник натянул их и разрезал. Металлические звенья отделились друг от друга и выскочили. Гавимор вытащил цепи из скоб в кандалах, освобождая лодыжки, а затем бросил на полподозревая очередную хохму.
Впервые за месяцы Гавимор поднялся на дрожащие ноги— Правда. Отвыкшие от движения мышцы начали гореть из-за физических усилий, спина же издала треск, так как мужчина слишком долго сидел сгорбившисьСвоего рода. Просто выпей.
— Этот зверьНе сводя глаз с Хетидора, который нарочито сохранял нейтральное выражение лица, — начал ВраконФабиан снял крышку и отхлебнул жидкости. Горло обожгло — Ты знаешьон поморщился, что он такое?пытаясь это скрыть, но не сдержался и закашлялся.
Апостол указал на создание— Что это? — спросил Фабиан, хватая ртом воздух. То вновь зарычало— Ты же говорил, что будет лучше.
Гавимор покачал головойХетидор рассмеялся.
— Итак, — продолжил Вракон. — Ты знаешь, что он такое? Повторять ещё раз не будуВ голове у историтора зашумело.
Годы назад ему довелось повстречаться с высокопоставленными иномирными чиновниками Адептус Администратум— Значит, которые облетали сектор. Когда они посетили мир Гавимора, перерабатывающие производства его отца оказались избраны в качестве образцового примера местной промышленности. Тогда под угрозой лишения наследства вывели всех членов семьи. Сам Гавимор был совсем юным, поэтому мужчины, женщины и их телохранители вызывали у него ужас. Они являлись воплощением власти и могли оборвать жизнь Гавимора одним лишь словомлучше, могли уничтожить семью— сказал катачанец, сжечь город, прикончить каждое живое существо на планетепосле чего крепко схватил плечо Фабиана своей огромной мясистой рукой. Тётки и бабушка убедили его в этом перед встречей— Береги себя, и он всем своим детским сердцем знал, что родственники испытывали такой же страх. Воспоминания об адептах стали причиной бессонных ночей в последующие годыисторитор.
Космодесантники же ужасали гораздо сильнее— Ты тоже, сержант.
Гавимор безмолвно взглянул в ответ. В его разуме — Хронограф у тебя на стене никогда не осталось ничеговрёт, кроме ужасадостаточно лишь поглядывать на него, — ответил Люцерн.
— Невежественные ксеносы использовали их как боевых зверей, чтобы разорвать Фабиан с мутным взглядом покосился на части тела своих врагов, а затем, как и простые ночные кошмары, кхимерэ исчезали, — продолжал Хрувакчасы. — Мы же не невежественные ксеносы. Мы – возвышенные представители человечества, самые идеальные из всех созданий, когда-либо сотворённых в сей галактике. Мы – избранники богов, поэтому можем принудить таких существ служить нам. Они становятся несравненными ищейками, если их должным образом связать. Это нашло тебя. Знаешь для чего?
Понимая— Кажется, что его жизнь зависит от прихоти данных созданийсегодня время бежит впереди меня, Гавимор вновь заставил себя заговоритьдруг мой.
— НетХетидор и Люцерн не поддерживали столь приятельских отношений, как с историтором. Когда появился космодесантник, сержант мгновенно выпрямился и безукоризненно отдал честь. Двое учителей Фабиана много раз встречались друг с другом, но их разговор редко выходил за пределы формальных приветствий, что приводило историтора в замешательство. Люцерн и Хетидор имели много общего. Оба исполняли свой долг с абсолютной самоотверженностью, спокойно встречая те ужасы, мой повелительчто вставали у них на пути. Как считал Фабиан, они бы отлично поладили, если бы только Хетидор смог преодолеть своё благоговение и увидеть в Расее Люцерне человека, а не знаюАнгела. Но сержант не мог, ибо был суеверен. Довольно странная черта характера для столь прямодушной личности.
— Мы кое-что ищемОт Люцерна исходил необычный запах, а его огромное тело, особенно в доспехах, — произнёс Враконпоражало. — Нашего владыку беспокоят виденияСпустя всё это время космодесантник всё ещё пробуждал в Фабиане инстинктивный страх, и с которым историтор неустанно боролся. В присутствии Люцерна он получит ответ. Нам нужен кто-тоне думал, кто видит их лучшебудто находится рядом с самим Императором, чем я— что никак нельзя было сказать о Хетидоре. Скажи мне, представала ли твоему взору пылающая фигура? А разрушенные храмы Слова?
Гавимор покачал головой.— Так значит, ты не готов, Фабиан?
Апостол поднял руку с вытянутым пальцем и указал на мужчинуИсторитор покачал головой.
— Они будут благодарны тебе за пир, — ответил охотникТут подал голос Хетидор.
Вракон резко развернулся под скрежет моторов брони и зашагал обратно— Разрешите быть свободным, сотрясая палубу своей поступьюмой повелитель.
Один из стражей подошёл к Гавимору и схватил того за руку— Разрешаю, после чего потащил через грузовой отсек к пробоине, причиняя боль. Мужчина сумел в последний раз взглянуть на лицо объятой ужасом Эви, прежде чем космодесантник выволок его в коридор. Вокруг лежали мёртвые имперские слуги, разорванные на части выстрелами из болтеров и сжимавшие оружие в безжизненных руках. На тёмных доспехах нуль-дев поблескивала кровь. А ещё в коридоре находилась другая кхимерэ, которая исчезла в грузовом отсеке после того, как услышала резкий свист— сказал Люцерн.
Раздался рёвХетидор взял что–то с пояса и вдавил это в ладонь Фабиана, и люди начали кричатьвдруг став серьёзным.
Он чувствовал, что должен сказать что-нибудь. Вракон же либо не услышал мужчину, либо ему было плевать.— Антитокс? Ты его принимаешь? Не высасываешь все соки из змеи или что–то вроде того?
=='''ГЛАВА ДЕВЯТАЯ'''==— Необычный человек, — заметил Люцерн.
'''ХЕТИДОР'''— Ты его пугаешь, — ответил историтор.
'''СТРАТЕГИУМ'''— Я не желаю ему зла, — возразил космодесантник.
'''ПРИКАЗ ГИЛЛИМАНА'''— Я не это имел в виду. Он благоговеет перед тобой.
Опёршийся на дверную раму катачанец заполнял своей тушей весь проём, ведущий в жилище Фабиана. Его внешность поражала историтора, который привык видеть серых, преждевременно состарившихся людей. Хетидор же являлся полной их противоположностью: темнокожий и настолько энергичный, что казалось, будто он вибрирует от скрытой в нём жизненной силы. Его бицепсы не уступали по размерам голове Фабиана. Насколько слышал историтор, в некоторых полках Милитарума выходцев Фабиан внимательно осмотрел переданный Хетидором антитокс — металлическую баночку с этого мира смерти иногда называли «малышами-огринами», но, если их слова доходили до ушей катачанцев, наступали бурные последствия. Они не были мутантами в полном смысле слова, так как чересчур мускулистые тела стали результатом адаптации человеческого организма к условиям высокой гравитации на Катачане, но имели отличный от привычного облик, а в государстве вроде Имперуима отличия слишком часто порождали недоверие и презрениефармакологическим маркировочным знаком.
Фабиан считал людей глупцами, ибо только псих ввяжется в конфликт с такими, как Хетидор. Будь проклят идеологический догматизм. — Слишком много горького рома. И казека. И пива. Думаю, горячее вино тоже было.Примешь их?
Историтор попытался вложить аккуратно сложенный костюм в свой вещевой мешок— Да, но тот не влезал— сказал Фабиан. Он открыл крышку, поэтому Фабиану пришлось его туда запихнутьвытряхнул пару таблеток и разжевал их, после чего он поморщился. Физические усилия отозвались в голове не самым приятным образом— Уверен, им придают вкус навоза чисто для наказания.
— Спасибо, — вяло ответил ФабианИсторитор скривился. Горький вкус антитокса растёкся по всему рту.
В глазах Хетидора блеснули задорные искорки юмораФабиан взглянул на свои вещи, поместившиеся в одну-единственную дорожную сумку.
Из-за похмелья Фабиан просто кивнул— Лучше возьми сразу. Сэкономишь время.
Он закончил набивать сумку вещами и застегнул её на застёжки.— Вы не попрощались?
Историтор протянул руку— Ну, тогда сделай это, и сделай должным образом.
— И не примархФабиан в последний раз окинул взором своё тесное жилище: небольшую, встроенную в стену койку, раковину, где была вода с металлическим привкусом, и не тот космодесантниксоответствующий обстановке шкаф для одежды. Сам того не понимая, который всегда ступает в твоей тенион умудрился провести здесь целых четыре года.
— Ты вообще когда-нибудь бываешь серьёзен? — спросил ФабианНе оборачиваясь, историтор вышел и закрыл дверь. Вне всяких сомнений, там, куда он отправится дальше, его ждёт похожая обитель.
Он со шлепком вложил фляжку в руку ФабианаЛюцерн виновато улыбнулся.
Хетидор являлся многогранным человеком— Как типично, полным энтузиазма и посвящавшим себя достижению совершенства, но склонным совершать действия, которые зачастую были самым настоящим ребячеством. К таким выводам — сказал Фабиан пришёл после всего услышанного от людей сержанта и списал данные особенности на тот факт, что катачанцы выживали в мире, который стремился прикончить своих обитателей с самого их рожденияпотирая больную голову. Каждое мгновение жизни приветствовалось ими с циничным весельем— Вот сегодня я бы действительно предпочёл тишину библиотеки примарха.
— Правда. Своего рода. Просто выпей.
Не сводя глаз с ХетидораВозможно, намеренно сохранявшего нейтральное выражение лицавиновато было похмелье, Фабиан снял крышку но историтор был уверен — сегодня в стратегиуме стоял ещё больший шум, чем обычно. Тут находились мужчины и отхлебнул жидкость внутриженщины со всего флота Примус. Он скорчил притворную гримасуФабиан видел здесь значки множества разных боевых групп, чтобы скрыть жжение а также то и дело подмечал в пищеводетолпе людей в форме других крестоносных сил — не говоря уже о привычном присутствии офицеров из всех ветвей вооружённых сил Империума, но не справился и закашлялсяотносящихся к флоту.
— Что это? — спросил ФабианСтратегиум представлял собой огромную полость в надстройке, созданную прямо позади командной палубы ''«Огненной зари»''. Первоначальные помещения для оперативно-стратегического планирования оказались недостаточными для управления таким масштабным начинанием, как Неодолимый крестовый поход, поэтому, когда звездолёт переоборудовали под флагман, под эту задачу отвели большую часть командных шпилей. Когитационные системы заполнили целые палубы, а астропатический хор ''«Огненной зари»'' не имел себе равных по размерам. И тем не менее, даже несмотря на все имеющиеся у Гиллимана ресурсы, для Фабиана оставалось загадкой, каким образом примарху удавалось координировать боевые действия. Война была грандиозной, ловя ртом воздухи историтор даже не мог её полностью осмыслить. Порой он испытывал страх — Я думалвполне рациональный, ты сказалпо его мнению, — что мне будет лучшегалактический конфликт представляет собой безголовое чудовище, блуждающее меж звёзд на ощупь.
Хетидор рассмеялсяГиллиман проводил совещание с четырьмя командующими группами. Все они стояли на гравиплатформе, парившей над гнездом с громадным гололитическим дисплеем. Фабиан ощутил знакомую дрожь ужаса от приближающейся встречи.
В голове Люцерн показал кустодию их верительные грамоты. Оказавшись перед стражем Императора, Фабиан стал лучше понимать реакцию Хетидора в присутствии космодесантника. Он мог контролировать животный страх, вызываемый у историтора зашумелонего астартес, но вот кустодии — это совсем другое дело.
— Значит лучшеНа свитке, — сказал катачанецвмонтированном в отделку его доспехов, после чего крепко схватил плечо Фабиана своей огромной мясистой рукойкольцом тянулись десятки имён. — Береги себяФабиан никак не мог решить, историторкакое из них выбрать для обращения к кустодию. Историтор всё время промахивался.
Раздались тяжёлые шаги бронированных ног – Фабиан и Люцерн отошли в альков сбоку от гололита. Большую часть стратегиума занимал огромный дисплей высотой в три этажа, что в данный момент демонстрировал всеобъемлющую трёхмерную модель Галактики. Из–за миллиардов звёзд казалось, будто в воздухе стоит туман. Местоположение флота Примус у Элизии отмечалось красными стрелками, которые изображали пройденный флотом путь и тянулись к Терре, становясь всё более прозрачными и тусклыми по мере приближения к Тронному миру. Другие флоты показывались схожим образом, насколько это приближался братбыло возможно, а их различные боевые группы разделялись и воссоединялись, пока продолжалась борьба по восстановлению порядка в Империуме-сержант Люцерн Санктус. Для отображения вражеских перемещений использовались другие цвета и оттенки, закреплённые за каждой из Неисчислимых Сынов Дорнавсевозможных угроз. Там, где космос полнился орками, находилось гигантское ярко-зелёное облако. Тёмно-зелёный, в основном сконцентрированный на яростно оспариваемых границах Звена-Парии, обозначал поднявшихся некронов, тёмно-золотые стрелки — продвижение орд Хаоса, а фиолетовые щупальца — охотящиеся на добычу тиранидские флоты-ульи. Изображение аккуратно разрезала надвое смещающаяся стена Великого Разлома — пёстрое красное марево, чьи отмели тянулись к другим разрывам в реальности, которые размножились и разрослись со дня гибели Кадии. Поверх накладывались тысячи тысяч иконок, что отмечали активные зоны боевых действий. Слишком много, чтобы Фабиан мог охватить их своим разумом. Всё это поражало.
Фабиан Космодесантник говорил правду. Тут находились сотни адептов, чьей единственной задачей являлось обновление данных, непрерывно и в гигантских количествах получаемых ''«Огненной зарёй»''. Люди находились в сотовидных кабинках, располагавшихся выше на стене, чем напоминали пчёл в улье. Их усилия приумножались хорами сервиторов с мутным взглядом покосился исковерканными мозгами и целыми палубами машин, которые день и ночь работали под стратегиумом. Каждые три минуты дисплей мерцал, обновляя данные, а Галактика приобретала новый вид, что отличался от прежнего крошечными, но чрезвычайно важными деталями. Шум стоял страшный. Хоть все в помещении и трудились тихо, людей было огромное множество, поэтому их шёпоты наслаивались друг на часыдруга, в результате чего стратегиум шипел и фыркал, словно море.
— КажетсяФабиан взглянул на гигантский, сегодня время бежит впереди менясотканный из света узор Галактики и попытался предположить, друг мойкуда его могут отправить, но не смог. Слишком много неприятных вариантов.
Отношения Хетидора и Люцерна были не настолько близкимиГиллиман закончил совещаться с командующими группами, как в случае с историторомвслед за чем последние удалились. Когда появился космодесантникгравиплатформа опустела, примарх подошёл к пультам управления, сержант тут же стал как камень отсоединил платформу от стыковочной ниши и безукоризненно отдал честь. Двое учителей Фабиана много раз встречались друг с другомнаправил её вниз сквозь голографическое изображение Галактики к тому уровню, но их разговор редко выходил за пределы формальных приветствий, что приводило историтора в замешательствогде ждали Фабиан и Люцерн. Люцерн и Хетидор имели много общегоВо время движения над ним мерцали звёзды. Оба исполняли свой долг с абсолютной самоотверженностью, Космодесантник и оба творили светисторитор вышли к стыковочной нише, чтобы лучше противостоять кошмарам, с которыми им нужно было сталкиваться. Как считал Фабиан, они бы отлично поладили, если бы только Хетидор научился игнорировать свой трепет после чего Люцерн опустился на одно колено и стал видеть в Расее Люцерне человекасклонил голову, а не Ангела. Но сержант не мог, ибо был суеверен. Довольно странная черта характера для столь прямодушной личностиФабиан предпочёл отдать честь.
От Люцерна исходил необычный запах— Прошу прощения за задержку, а его огромное тело, особенно в доспехахисторитор-майорис, поражало. Даже спустя всё это время космодесантник продолжал вызывать у Фабиана подсознательный страхбрат-сержант Люцерн, который историтор перебарывал— произнёс Гиллиман. В присутствии Люцерна он не думал— Как вы можете видеть, будто находится в присутствии самого Императора, чего не сказать о Хетидореданный момент я слегка занят.
Историтор покачал головой— Глупости, Фабиан, — ответил примарх. — Твоя работа всегда будет иметь смысл, поэтому я выкроил для тебя немного времени. Кроме того, я хотел попрощаться. Поднимайтесь на борт. Отправимся туда, где потише.
— ГотовФабиан с Люцерном взошли на гравиплатформу. Всё нужное я собралГиллиман, чьё огромное тело нависало над пультами управления, направил платформу обратно сквозь гололит и мимо фиксатора, к которому она изначально была пристыкована. Примарх остановил машину в самом верху круглого зала, у выступа, что соединялся с дверью. Вытянувшиеся механические руки начали помогать платформе пристыковаться, и, когда та закрепилась на месте, Гиллиман сошёл с неё. Историтор и космодесантник последовали за ним. Сигнум доспехов примарха открыл дверь, после чего все трое вошли в небольшое помещение для переговоров.
— Просто перебралХоть примарх и не озвучил названия организаций, — устало произнёс Фабианон говорил об Инквизиции и различных субдепартаменто гигантского Адептус Администратум. И те и другие сопротивлялись деятельности Логоса.
Тут подал голос Хетидор— Итак, — продолжил Гиллиман. — Куда бы ты ни отправился, я хочу, чтобы ты оценивал состояние работы Логоса. Где она не отвечает требованиям, ты должен проводить реорганизацию, а где её нет вообще — налаживать. Ты продолжишь выполнять и другие свои обязанности по ведению хроники текущей войны, раскапыванию прошлого и обеспечению меня любыми другими формами разведданных.
— Разрешаю, — сказал ЛюцернГиллиман бросил на него пытливый взгляд.
Хетидор взял что-то с пояса и вдавил — Нет. Туда не направляю. А ты так думал? Почему ты это в ладонь Фабиана, вдруг став серьёзным.сказал?
— Прими перед встречей с примархомУслышав вопрос, историтор осознал, что сам не знает ответа. Ты же не хочешь опозоритьсяЭта мысль просто возникла у него в голове, и он пробормотал первое, что пришло на ум.
— Мы Ещё Фабиан боялся, что допустил какую–то оплошность, из–за которой его тихо отстранят, сослав в какое–нибудь далёкое или небезопасное место. Историтор не дикарисказал этого вслух, историторно не сомневался в способности Гиллимана прочитать всё на его лице.
Хетидор отдал честь Люцерну— В Звене-Парии полно членов Логоса, кивнул Фабиану так как боевая группа «Каллидес» относится к флоту Примус и ушёлполностью укомплектована. Ты хорошо обучил утверждённого историтора Смая. Доклады приходят регулярно, когда группе удаётся выйти в незаглушённый космос для использования астропатов.
— Необычный человек, — заметил ЛюцернГиллиман продолжал странно смотреть на Фабиана.
Фабиан внимательно осмотрел переданный ему Хетидором антитокс – металлическую баночку с фармакологическим маркировочным знакомГиллиман взглянул на космодесантника.
Историтор скривился. Горький вкус антитокса обволакивал весь его рот— Да, — ответил Люцерн.
Фабиан взглянул на свои вещи— О, поместившиеся в одну-единственную дорожную сумку— озадаченно отозвался историтор.
Фабиан — Уже начинает входить в последний раз окинул взором своё тесное жилищепривычку, небольшую, встроенную в стену койку, раковину, где была вода с металлическим привкусом, и несоответствующий обстановке шкаф для одежды. Незаметно для себя он каким-то образом провёл здесь целых четыре года— произнёс историтор.— Куда поведут меня приказы после этого маленького приключения?
Не оглядываясь назад— На галактический север. По пути сделаешь ещё несколько остановок для выполнения таких же задач. Всё есть в твоём брифинге. — Он толкнул к Фабиану лежащий на столе инфопланшет. Историтор взял его, историтор вышел но не включил. — Затем отправишься к Протоке Нахмунда и закрыл дверь. Вне всяких сомнений, там, куда он отправится дальше, его будет ждать похожая обительпройдёшь через Вигилус.
Люцерн виновато улыбнулся— Будешь работать с лордом-защитником Ультрамара Марнеем Калгаром, которого я послал стабилизировать там обстановку. Ты должен собрать как можно больше данных об Империуме-Нигилус. Таково твоё главное задание.
Возможно— Значит, всё дело в похмелье историторабуду шпионом, но он был уверен, что сегодня в стратегиуме стоял ещё больший шум, чем обычно. Тут находились мужчины и женщины со всего флота Примус. Фабиан видел здесь значки множества разных боевых групп, а ещё то тут то там подмечал в толпе людей в форме других крестоносных флотов, и это не говоря уже о привычной компании не входящих в состав флота офицеров из каждой ветви вооружённых сил Империума— бесстрастно заключил историтор.
Стратегиум представлял собой огромную полость — Ты займёшься сбором разведданных, Фабиан, что всегда входило в твои должностные функции. — Гиллиман сделал паузу и вперил в надстройкемужчину долгий, созданную прямо позади командной палубы ''«Огненной зари»''полный серьёзности взгляд. Изначальных объектов корабля— Моё возвращение не всем по душе, где проводилось оперативноо чём тебе прекрасно известно. В Империуме-стратегического планированиеСанктус, оказалось недостаточно для управления таким масштабным начинаниемпо крайней мере, как Неодолимый крестовый походу нас есть разумное представление о том, поэтому, когда звездолёт переоборудовали под флагман, для выполнения этой задачи отвели большую часть командных шпилейкто нам противостоит. В Нигилусе же — нет. Когитационные системы заполнили целые палубыКак адепт Логоса, а астропатический флот ''«Огненной зари»'' ты не имел себе равных по размерам. И тем привлечёшь внимания в процессе поиска данной информации, но это не менеезначит, даже несмотря на все имеющиеся у Гиллимана ресурсы, для Фабиана оставалось загадкойбудто дело окажется простым или лишённым риска. Мне нелегко отправлять тебя навстречу опасности, каким образом примарху удавалось координировать боевые действияФабиан. Война была грандиознойПоверь, я действительно долго и историтор даже не мог полностью её осмыслить. Иногда он испытывал страх, причём, по его мнению, страх рациональный, что галактический конфликт являлся безголовым чудовищем, которое брело меж звёзд наощупьмного думал о твоём назначении.
Гиллиман совещался с четырьмя своими командующими группамиПримарх замолчал. Все они стояли на гравиплатформеИсторитор ожидал похвалы в свой адрес, висевшей над гнездом с громадным гололитическим дисплеем. Фабиан ощутил знакомую дрожь ужаса от приближающейся встречино он её не получил.
Люцерн показал кустодию их верительные грамоты. Оказавшись перед стражем Императора, Фабиан стал лучше понимать реакцию Хетидора в присутствии космодесантника. Он мог контролировать животный страх, вызываемый у него астартес, но вот кустодии – это совсем другое дело.— Мой повелитель!
— Ждите здесь, лорд-регент занят, — сказал кустодийГиллиман перебил его.
Вокруг свитка— И мне необходимо наличие всех этих качеств у человека, вмонтированного который должен будет работать сам по себе, — спокойно сказал примарх. — Ты станешь первым историтором, попавшим в отделку его доспеховНигилус, Фабиан. Роль крайне важная. Подробные распоряжения в планшете, но я жду от тебя, что ты станешь действовать по собственной инициативе. Возможно, кольцом тянулись десятки имёнсо временем получишь других историторов. Историтор же всегда делал плохой выборБлагодаря моей печати ты сможешь забирать себе на службу кадры из других Адепта. Кроме того, ничто не мешает тебе создать собственную ячейку Логоса. На твоё усмотрение. Делай так, как считаешь нужным. Магистр капитула Калгар предоставит другие необходимые ресурсы. Но в грядущие годы ты должен приготовиться работать самостоятельно.
Фабиан и Люцерн отошли в альков сбоку от гнезда. Большую часть стратегиума занимал огромный дисплей высотой в три этажа, что в данный момент демонстрировал всеобъемлющую трёхмерную модель галактики. Из-за миллиардов звёзд казалось, будто в воздухе стоит туман. Местоположение флота Примус у Элизии отмечалось красными стрелками, которые изображали пройденный флотом путь и тянулись к Терре, становясь всё более прозрачными и тусклыми по мере приближения к Тронному миру. Другие флоты отображались схожим образом, насколько это было возможно, а их различные боевые группы разделялись и воссоединялись, пока продолжались усилия по стабилизации обстановки в Империуме-Санктус. Для показа вражеских перемещений использовались другие цвета и оттенки, закреплённые за каждой из всевозможных угроз. Там, где космос полнился орками, находилось гигантское ярко-зелёное облако. Тёмно-зелёный, в основном сконцентрированный на яростно оспариваемых границах Звена-Парии, обозначал поднявшихся некронов, тёмно-золотые стрелки – продвижение орд Хаоса, а фиолетовые щупальца – охотящиеся взглянул на добычу тиранидские флоты-ульи. Изображение аккуратно разрезалось надвое смещающейся стеной Великого Разлома, выглядевшего как скопление красных крапинок. Объединения его точек тянулись к другим разрывам в реальностиГиллимана, которые размножились и выросли в размерах после того, как погибла Кадия. Поверх накладывались тысячи тысяч иконок, что отмечали активные зоны боевых действий. Слишком много, чтобы Фабиан мог охватить их своим разумом. Всё это поражалотот кивнул.
Космодесантник говорил правду. Тут находились сотни адептов, чьей единственной задачей являлось обновление данных, непрерывно и в гигантских количествах получаемых ''«Огненной зарёй»''. Люди находились в сотовидных кабинках, располагавшихся выше на стене, чем напоминали пчёл в улье. Их усилия приумножались хорами сервиторов с исковерканными мозгами и целыми палубами машин, которые день и ночь работали под стратегиумом. Каждые три минуты, когда загружалась новая информация, изображение рябило и изменялось, а галактика приобретала новый вид, что отличался от прежнего крошечными, но чрезвычайно важными деталями. Шум стоял страшный. Хоть все в помещении и трудились тихо, людей было огромное множество, поэтому их шёпоты наслаивались друг на друга, в результате чего стратегиум шипел и фыркал словно мореШутка историтора оказалась неудачной.
Фабиан взглянул на гигантский— И близко нет, сотканный из света узор галактики и попытался предположить— ответил Гиллиман. — Но, куда его могут отправитьувы, но не смог. Слишком много неприятных вариантовтвоё путешествие станет необычайно опасным.
Гиллиман закончил совещаться с командующими группами, вслед за чем последние удалились— Чудесно. Когда гравиплатформа опустела, примарх подошёл к пультам управления, отсоединил платформу от стыковочной ниши и направил её вниз сквозь голографическое изображение галактики к тому уровню, где ждали — Фабиан и Люцерн. Во время движения над ним мерцали звёзды. Космодесантник и историтор вышли к стыковочной нише, после чего Люцерн опустился на одно колено и опустил голову, а Фабиан предпочёл отдать честьглубоко вздохнул.— Сколько я там пробуду?
— Это вы меня проститеФабиан поднялся, щёлкнул пятками и поклонился. Затем, помешкав, он протянул руку. Хоть Гиллиман и остался сидеть, на сей жест примарх сразу же ответил взаимностью. Он тоже вытянул невероятно гигантскую руку, закованную в перчатку доспехов Судьбы. Историтор смог взяться лишь за палец, мой повелительсловно новорождённый, — сказал уцепившийся за отца. Фабианвпервые в жизни дотронулся до примарха. — Я отрываю вас от работы по С благоговейным трепетом он осознал, что сжимает руку, которая держала меч Императора, которая касалась Императора, которая написала книги, заложившие фундамент Империума. Фабиан никогда не особо важным причинамокажется ближе к своему богу, чем сейчас. Если дадите мне приказыХоть историтор довольно небрежно соблюдал религиозные традиции и обряды, я отправлюсь в путьсия мысль поразила его, и он даже начал заикаться.
— Моё маленькое убежище, где можно скрыться от суматохи внизу, — произнёс Гиллиман. В комнате стояли стол и кресла, подходящие для обладателей различного телосложения. Принадлежащее примарху, очевидно, было самым крупным, да ещё и усиленным, чтобы выдержать вес доспехов Судьбы. — Пусть у меня и есть возможность уделить вам внимание, боюсь, я должен быть краток, — начал он, садясь на свой трон и указывая Фабиан перевёл взгляд на другие для Фабиана и Люцерна. Гиллиман сразу же перешёл к делу. — Фабиан, ты был прекрасным служителем, и я благодарен тебе за проделанную для меня работупотом обратно на примарха. Я опечален темДва гигантских, что ты покидаешь боевую группу «Альфарис»сотворённых при помощи генной инженерии лица взирали на него сверху вниз, но работа Логос Историка Верита здесь уже отлично налажена, а ты и остальные члены Четвёрки Основателей получили огромный опыт, который я применю в иных местах. Некоторые крестоносные флоты обеспечены не так хорошо. Другие Адепта взяли на отчего он вдруг почувствовал себя выполнение функций, кои мною предназначались для Логоса, маленьким и их работа не всегда удовлетворяет моим желаниямбеспомощным.
Хоть примарх и не озвучил названия организаций— Конечно, мой повелитель, он говорил об Инквизиции — сказал Фабиан и различных субснова поклонился. — Я подожду брата-департаменто гигантского Адептус Администратум. И те, и другие сопротивлялись деятельности Логосасержанта Люцерна снаружи.
— Итак, — продолжил Гиллиман. — Куда бы ты не отправился, я хочу, чтобы ты оценивал состояние работы Логоса. Где она не отвечает требованиям, ты должен проводить реорганизацию, а где её нет вообще – налаживать. Ты продолжишь выполнять и другие свои обязанности по ведению хроники текущей войны, раскапыванию прошлого и обеспечению меня любыми другими формами разведданных.'''Глава десятая'''
— Значит, вы направляете меня не в Звено-Парию? — спросил Фабиан, ибо отправки в это место он страшился больше всего.
Гиллиман бросил на него пытливый взгляд.'''БРЕМЯ ПРИМАРХА'''
— Нет. Туда не направляю. А ты так думал? Почему ты это сказал?'''ПРИСМАТРИВАЙ ЗА НИМ'''
Когда его спросили, историтор осознал, что не знает причины, причём осознал только сейчас, поэтому он пробормотал первое же пришедшее на ум.'''ДРУГИЕ ПРИКАЗЫ'''
— Просто поинтересовался. Я ожидал какого-нибудь опасного назначения деликатного характера или приказа делать то, чем занимался прежде.
Ещё Когда Фабиан боялсяушёл, что Гиллиман обратил всё своё внимание на космодесантника. Выдержать внимательный взгляд примарха было непросто. Люцерн входил в чёмчисло тех немногих космодесантников-то оплошалпримарис, которые не утратили веру после гипноиндоктринации Коула, из-за чего он будет оттеснён на второй план отправкой поэтому для сохранения спокойствия в какое-нибудь далёкое или небезопасное местоприсутствии Гиллимана ему требовалось прикладывать вдвое больше усилий. Историтор Он как мог старался не сказал этого вслухтерять невозмутимость под взором примарха и не думать о том, но не сомневался в способности Гиллимана прочитать всё что смотрит на сына Императора; на его лицетого, кого Адептус Министорум объявили божественным созданием.
Гиллиман продолжал странно смотреть на ФабианаЛюцерн кивнул.
Гиллиман ответил сразу же— Ты ведь веришь в Его божественность, не взяв паузу на размышления. Разум примарха работал гораздо быстрее и эффективнее, нежели разум простого смертного, но что-то в его речи или, возможно, в тоне, заставило Фабиана подумать, будто говорил так ли? — спросил Гиллиман взвешенно, словно хотя он тщательно формулировал слова, прежде чем произнести их. Иной человек мог бы этого и не заметитьтак знал, однако, историтор провёл в компании примарха больше времени, чем множество других людейво что верит Люцерн.
— И где жеСтоило словам сорваться с его уст, мой повелитель? — подтолкнул его Фабианкак Люцерн вдруг устыдился как своей веры, так и потребности её обосновывать.
— А ты сегодня нетерпелив, историтор. Ну ладно, я тоже тороплюсь. Во-первых, ты отправишься в сегментум Соляр. Там разгорелся конфликт и вспыхнули вдохновлённые ложными пророками врага восстания, чему, к сожалению, поспособствовало тяжёлое положение во многих мирах даже в такой близости от Терры. Ты будешь сопровождать факелоносную миссию по доставке подкреплений крестовому походу Чёрных Храмовников, недавно обративших на себя наше внимание. Люцерн, передашь им Дар Коула и прибудешь вместе с пятьюдесятью Неисчислимыми Сынами Дорна для немедленного усиленияГиллиман сочувственно кивнул.
Гиллиман взглянул на космодесантника— Я выбрал тебя из–за твоей веры, однако ты получишь задачу светского характера. Будь осторожен с Анжуйским крестовым походом. Чёрные Храмовники — фанатики, но ещё они — великие защитники Империума, которые образовывают полезный мостик между Адептус Министорум и капитулами Адептус Астартес. Очень важно, чтобы Чёрные Храмовники приняли данные подкрепления. Я не могу допустить разногласий среди Космодесанта. Если они отвергнут примарисов, об этом станет известно.
— Ты столкнёшься с сопротивлениемЕго изумляло то, когда приступишь к расширению миссии Логоса что Гиллиман был так вовлечён в некоторых из тех мировданное дело, столь ничтожное в общей картине войны, бушующей от одного края Галактики до другого. ВозможноИзумляло то, что примарх интересовался горсткой воинов на фоне сражающихся миллиардов и на флотах тоже, но, я полагаю, ты его преодолеешьчто он вообще это заметил.
— На галактический север. По пути сделаешь ещё несколько остановок для выполнения таких же задач. Всё есть в твоём брифинге. — Он толкнул к Фабиану лежащий на столе инфопланшет. Историтор взял его, но не включил. — Затем отправишься к Протоку Нахмунда и пройдёшь через ВигилусЛюцерн нахмурился.
— Создавай впечатление, будто именно этим и занимаешься, но все усилия направляй на накопление информации касательно состояния Имперуима за РазломомПримарх кивнул.
Примарх замолчал— Данное слово я использовал специально, — произнёс Гиллиман. — Сотни миров прислали тысячи докладов с различной информацией через множество разных каналов. Историтор ожидал похвалы Каждое сообщение прибыло в свой адресразное время, но он её однако во всех содержалось предупреждение о растущей угрозе в секторе Нефилим. При таком огромном количестве они не получилмогли остаться незамеченными, однако плачевное состояние коммуникационных структур Адептус Администратум грозило тем, что сообщения затеряются на фоне войны. По сути, так почти и произошло.
Гиллиман перебил его— Да, мой повелитель, — ответил космодесантник.
Люцерн взглянул — Сами сообщения не удивительны, нет, — сказал Гиллиман. — И ты прав, со временем я бы и так прознал про угрозу. Впрочем, я получил их быстрее, нежели позволила бы бюрократическая машина. Не прими я одного решения — о случившемся стало бы известно ещё раньше, до нашего отбытия с Терры. — Примарх сделал паузу. — Ты бы удивился, узнав, что каким–то образом все эти сообщения попали на Гиллиманастол Фабиана. А до меня же они не дошли только потому, и тот кивнулчто я снял его с должности ради помощи в основании Логоса.
Шутка историтора оказалась неудачной— Шансы на подобное практически нулевые. Я получил свидетельство об этом от одного из его бывших коллег. Именно Фабиан отправил их ко мне, и, если бы не он, возможно, я бы узнал об угрозе слишком поздно. Наш историтор долго и упорно боролся, чтобы убедить начальство послать делегацию. Несмотря на серьёзное сопротивление, Фабиан пошёл против протокола и встретился со мной, чуть не лишившись поста и жизни. Имперская бюрократия, она… — Гиллиман прищурился и продолжать не стал. — А теперь это. Фабиан приходит сюда и спрашивает, не отправится ли в Звено. Я нахожу его вопрос… необычным, и поэтому то, о чём я должен тебя попросить, приобретает ещё большее значение.
— ЧудесноПримарх внимательно взглянул на космодесантника. — Фабиан глубоко вздохнул. — Сколько я там пробуду?
Фабиан поднялся, щёлкнул пятками и поклонился. Затем, помешкав, он протянул руку. Хоть Гиллиман и остался сидеть, на сей жест примарх сразу же ответил взаимностью. Он тоже вытянул невероятно гигантскую руку, закованную в перчатку доспехов Судьбы. Историтор смог взяться лишь за палец, словно новорождённый, уцепившийся за отца. Фабиан впервые в жизни дотронулся до примарха, и ему стало лестно. Ощутив трепет благоговения, мужчина осознал, что сжимает руку, которая держала меч — Планы Императора, которая касалась Императора, которая написала книги, заложившие фундамент Империума. Фабиан никогда не окажется ближе к своему богупонять ни людям, чем сейчас. Хоть историтор довольно небрежно соблюдал религиозные традиции и обряды, сия мысль поразила егони даже Его сынам, и он даже начал заикаться— произнёс озадаченный Люцерн.
— Фабиан, — произнёс Гиллиман, — помимо всех прочих даров, коими меня наделил Император, я получил способность читать людейвнимательно изучал лицо космодесантника, и когда я вижу хорошего человекаЛюцерн понял, то сразу почему примарх говорит ему это понимаю. — Лорд Империума убрал рукуон не находил объяснения странным событиям. — А теперьЛюцерн же, если ты нас извинишьу которого была вера, я должен кратко поговорить здесь с твоим стражеммог предложить ему какую–нибудь догадку.
Фабиан перевёл взгляд на Люцерна— Я посылаю Фабиана туда, потом обратно на примарха. Два гигантскихгде, сотворённых при помощи генной инженерии лица взирали на него сверху внизкак мне кажется, отчего он вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощнымпринесёт больше всего пользы, — продолжил Гиллиман, вновь звуча решительно.
=='''ГЛАВА ДЕСЯТАЯ'''==Теперь Люцерн не сомневался в том, о чём хотел сказать ему примарх.
'''БРЕМЯ ПРИМАРХА'''— Вы предупреждаете меня касательно моей веры, повелитель.
'''ПРИСМАТРИВАЙ ЗА НИМ'''— Если ты видишь это так, — сказал Гиллиман, — тогда ты мудр. Мы надеемся на вмешательство высших сил и, когда нечто подобное происходит, слепо принимаем случившееся. Вот в чём заключается опасность. Надежда есть слабость, которой Тёмные боги стремятся воспользоваться. Фабиан тому яркий пример.
'''ДРУГИЕ ПРИКАЗЫ'''— Но что, если за всё ответственен ваш отец? — спросил Люцерн, едва сдерживая волнение в голосе.
Когда Фабиан ушёл, Гиллиман обратил всё своё внимание на космодесантника. Выдержать внимательный взгляд примарха было непросто. Люцерн входил в число тех немногих космодесантников-примарис, которые не утратили веру после гипноиндоктринации КоулаЕму рассказывали о чуде, поэтому для сохранения спокойствия в присутствии Гиллимана ему требовалось прикладывать вдвое больше усилий. Он как мог старался не терять невозмутимость под взором примарха и не думать о том, что смотрит на сына Императора, на того, кого Адептус Министорум объявили божественным созданиемблагоговение грозило пересилить дисциплину.
— Это представляется уместным. Они среди той горстки капитулов Космодесанта, которые открыто поклоняются ИмператоруГиллиман сделал многозначительную паузу.
Стоило этим словам сорваться с его устКазалось, как Люцерн вдруг устыдился как своей веры, так и потребности обосновать еёГиллиман испытал облегчение.
Гиллиман сочувственно кивнул— Давай надеяться, что до этого никогда не дойдёт. Я говорил серьёзно. Фабиан — хороший человек. Если это дело рук врага, историтора используют неведомо для него самого. Он бы никогда не пошёл против меня осознанно. Я бы предпочёл, чтобы ты присматривал за Фабианом, сержант, ибо я к нему привязался.
— Почему вы считаете, что Анжуйский крестовый поход отвергнет технологию? — поинтересовался Люцерн. — Мне ясна ваша обеспокоенность, но маршалы Чёрных Храмовников уже приняли примарисов. Насколько я понимаю, приходила весть от верховного маршала Хелбрехта, согласно которой он велел им принять новых воинов в капитул, а Собрание маршалов утвердило его требование.
— Что вы можете рассказать конкретно об этом крестовом походеПокинув обитель примарха, мой повелитель?они направились к Палатинскому ангару, который обслуживал шпили. Историтор и космодесантник проходили сквозь толпу из сотен людей, которые целенаправленно двигались по коридорам. Маневрируя в потоке, люди то сталкивались на общем пути, то расходились в стороны, напоминая стаю особо решительно настроенных птиц.
— Маршал Анжуйский лично принёс мне клятвы верности, но он мёртв, а к его преемнику я отношусь с подозрением. Им уже отправляли технологию примарисов вместе с факелоносным флотом первой волныЛюцерн заставлял этих посыльных и офицеров среднего звена сворачивать в сторону. Последний прибыл Космодесантник погрузился в ту же зону боевых действийглубокие раздумья, где зарегистрировали присутствие Черных Храмовниковно Фабиан, контакт был установлен, а Анжуйский сам это подтвердил, после чего принёс клятву. Затем на них напалипо природе своей человек болтливый и всегда горевший желанием поговорить, и больше вестей не приходилозамечал молчания друга.
— НевозможноОни дождались прибытия огромного подъёмника для персонала, — выдохнул Люцернстоя неподвижно в потоке людей, хлынувшем из открывшихся дверей.
Шлем Люцерна издал звон – уведомление о загрузке данных— Верно, — согласился Люцерн.
Его изумляло то— Нет, что Гиллиман был так вовлечён в данное дело, настолько мелкое по сравнению с грандиозным планом бушующей войны, распространившейся от одного края галактики до другого— произнёс космодесантник. Изумляло то, что примарх интересовался горсткой воинов на фоне сражающихся миллиардов, что он вообще заметил — Ты и сам уже этознаешь.
— Я не закончилОба вошли внутрь подъёмника, и, как мне ни жаль, но придётся возложить тот устремился вниз на тебя ещё одно бремянесколько десятков этажей. — Тон голоса примарха В окружении столь многих пар ушей Фабиан с Люцерном сохраняли молчание и в самом деле был печальным. — Другой вопрос касается природы полученного нами предупреждения касательно Звена-Парииразговор возобновили, а именно тоголишь когда кабина остановилась так резко, каким образом оно связано с Фабианомчто сдавило хребет, и почему ты должен сопровождать его при выполнении задания в Нигилусеа сами они продолжили спускаться к ангару по более широким коридорам.
Люцерн нахмурился— Я всё ещё озадачен.
Примарх кивнулМимо них катились машины, волочащие грузовые контейнеры. Огромные взрывостойкие двери открывались и закрывались в непостижимом ритме, и каждая свистела от хода гигантских поршней. Возвещали об этом быстро вращающиеся предупредительные маячки жёлтого цвета наряду с яростными воплями сирен. Данную зону патрулировали космодесантники, которые отдавали честь Люцерну, когда оказывались возле него.
— Вы говорите про чудоЧелнок космодесантника и историтора проходил последние лётные проверки перед отбытием. Это был небольшой лихтер, но ведь сами и как раз на таких кораблях Фабиан летать ненавидел. Медленные, небронированные и лишённые вооружения, они являлись абсолютно беспомощными. Однако в системе Элизии, где врагов не верите в подобные вещинаблюдалось, историтор мог и потерпеть.
— Данное слово я использовал специальноВозле лихтера находился Резилису, — произнёс Гиллиман. — Сотни миров прислали тысячи докладов с различной информацией через множество разных каналов. Каждое сообщение прибыло облачённый в разное время, однако, во всех содержалось предупреждение о растущей угрозе в секторе Нефилимсине-серую форму и сжимающий вещевой мешок Фабиана. Учитывая такое огромное количество, они не должны были быть пропущеныОн пытался стоять по стойке смирно, но из-за плохого состояния структур коммуникациивыглядело это странно, используемых Адептус Администратумтак как таз был слишком выпячен вперёд, сообщения чуть затерялись а плечи отведены назад. Резилису не видел историтора и его огромного спутника. Фабиан положил руку на фоне войны. На самом делеотлитые крылья нагрудной аквилы Люцерна, это практически и произошлозамедляя гиганта.
— В итоге нет, — согласился примарх. — Ты должен помнить, как некоторое время назад я принял делегацию Адептус Администратум, вскоре после чего боевая группа «Каллидес» отделилась от своего флота и направилась в Звено. Затем были отправлены и другиеОн перевёл взгляд с Резилису на космодесантника.
— Делегация предоставила мне сообщения из нескольких секторов, сотни сообщенийРезилису увидел обоих, и это были лишь отобранные характерные примерыего лицо засияло. Везде говорилось об одном: некроны пробуждаются Команда историторов Фабиана уже взошла на борт кораблей, которые унесут их в десятках миров, гигантские флоты ксеносов появляются из ниоткуда, тьма накрывает целые системыпутешествие. В них вещалось о тиши Однако пара помощников всё ещё загружала в варпелихтер последнее необходимое оборудование, из-за которой невозможны астропатическая связь и движение флотов, а также о странной апатиипоэтому он отошёл в сторону, поразившей население в тех зонахосвобождая им дорогу.
— Сами сообщения не удивительны, нет, — сказал Гиллиман. — И ты прав, со временем я бы Фабиан взялся за ремень и так прознал про угрозуперекинул сумку через плечо. ОднакоРезилису же продолжал держать руку вытянутой, я получил их раньше, нежели позволила бы бюрократия, и если бы ибо не одно принятое мною решение, то о случившемся мне бы стало известно ещё раньше, даже до нашего отбытия с Терры. — Примарх сделал паузу. — Ты бы удивился, узнавзнал, что каким-то образом все те сообщения попали на стол Фабианаделать ею теперь, и что до меня они не дошли только из-за снятия его мною с поста ради помощи когда он послужил в основании Логоса?последний раз.
— Какая необычайно… — Люцерн замолчалИсторитор окинул слугу взглядом с головы до пят. Его форма была выстирана и поглажена, подбирая тактичное словоно Резилису каким–то образом удавалось придавать ей изношенный вид. На груди и плечах висели новые сверкающие знаки различия без единой царапины. Фабиан улыбнулся. — Эффективная работа Адептус АдминистратумНедолго им такими оставаться.
— И в чём заключается важность? — спросил Люцерн дрожащим голосомРезилису напрягся, обдумывая все возможные вариантыно всё равно выглядел гордым.
Примарх внимательно взглянул на космодесантника.— Прощу прощения, повелитель…
— Планы Императора не понять ни людямРезилису вновь улыбнулся, ни даже Его сынам, — произнёс озадаченный Люцернхотя голос его дрожал.
Гиллиман внимательно изучал лицо космодесантника— Среди них были мудрые люди, и Люцерн понял— ответил Фабиан. — Уверен, почему примарх говорит ему это – он они бы сказали «ничто не находил объяснения странным событиям. Люцерн же, у которого была вера, мог предложить ему какую-нибудь догадкудлится вечно».
— Мой повелитель, прощу прощения за своё невежество, но, если даже вы предполагаете, что это может быть знак от Императора, почему не отправить нас в Звено-Парию?По лицу Резилису потекли несдерживаемые слёзы.
— Помимо Императора есть К удивлению и другие так называемые боги, влияющие на план смертныхдля себя, и они мешают нашей победе. Вот почему. Я и сам становился целью каждой из четырёх силдля слуги, пока находился в Ультрамаре и участвовал Фабиан заключил того в Терранском крестовом походе. Некоторые из их трюков были достаточно хитрыми, чтобы я чуть не поддался. — Гиллиман глубоко и устало вздохнул. — Император ни говорил, ни двигался вот уже десять тысяч лет. Я видел Его, Люцерн. Мои воспоминания о том опыте противоречивы и полны боли. Хоть с определённой точки зрения мы с Ним и коммуницировали, я не верю, что Он способен действовать напрямую таким образом. Отсюда проистекает единственный практический вывод: эти кажущиеся чудеса на самом деле ими не являютсякрепкие объятия.
Теперь Люцерн не сомневался в том— Ты пообещал служить мне так же верно, о чем хотел сказать как и ему примарх, а ещё сказал, что будешь для меня словно отец. И слово сдержал. Я благодарен тебе за всё, мой дорогой друг.
— Вы предупреждаете меня касательно моей верыПомешкав, повелительстарик расслабился и обнял Фабиана в ответ.
— Но чтоЗаскулила сирена, если за всё ответственен ваш отец? — спросил а помощники закончили погрузку ящиков с оборудованием. Раздались тяжёлые приближающиеся шаги. Звук прочищаемой трансчеловеческой глотки был жутким, хотя Люцерн, с трудом сохранявший голос спокойнымкак мог постарался сделать его мягче.
Ему рассказывали о чуде— Пора отправляться, — заговорил космодесантник. — ''«Торжество»'' и благоговение грозило пересилить дисциплину''«Посредник»'' готовы лететь. Мы уже должны отбывать.
— Так откуда мне знать? — В тон примарха закрались слабые нотки горечи. — Тебе не кажется, что, делая это, я бы мог выполнять Его волю? Он и прежде манипулировал всеми нами, моими братьями и мной. Но что, если Император тут не замешан? Что, если Фабиан – лишь пешка в какой-то непостижимой игре? Такой вариант кажется мне более вероятным. Наша потребность в вере не даёт нам увидеть, как на нас влияют извне. Окажись Коул прав насчёт Звена, тогда пробуждение некронов и не в интересах врага тоже. Стоит нам позволить столкнуть себя лбами с некронами, и Абаддон или его хозяева разом избавятся сразу от двух угроз. Потому, на мой взгляд, скорее всего предупреждение является работой врагаотпустил Резилису.
Гиллиман сделал многозначительную паузу— Не делайте ничего безрассудного, — ответил Резилису.
— Значит, ты можешь сделать это?Историтор рассмеялся сквозь горечь.
КазалосьЛюцерн сопроводил Фабиана на борт лихтера. Историтор не мог выглянуть наружу ни в момент подготовки к взлёту, Гиллиман испытал облегчениени когда корабль поднялся в воздух и прошёл сквозь атмосферное поле, оказавшись на забитой якорной стоянке над Элизией.
— Давай надеяться, что до этого никогда не дойдёт. Я ведь говорил серьёзно. Фабиан – хороший человек. Если мы и столкнулись с деятельностью нашего врага, историтора использовали неведомо для него самого. Он бы никогда не пошёл против меня осознанно. Я бы предпочёлотвёл взгляд, чтобы ты присматривал за Фабианомвытереть слёзы, сержанти понадеялся, ибо я к нему привязалсячто Люцерн этого не заметил.
Покинув обитель примарха, они направились к Палатинскому ангару, который обслуживал шпили. Историтор и космодесантник проходили мимо сотен целенаправленно двигающихся по коридорам людей, что, лавируя в толпе, то оказывались на пути друг друга, то уходили с него, чем напоминали стаю особо решительно настроенных птиц.'''Глава одиннадцатая'''
Люцерн заставлял этих посыльных и офицеров среднего звена сворачивать в сторону. Космодесантник был глубоко погружён в раздумья, но так как Фабиан по природе своей являлся болтливым человеком, который всегда горел желанием поговорить, он не замечал молчания друга.
— Остальным примарх еще несколько недель назад сказал, куда им предстоит отправиться. Почему я не остаюсь с флотом Примус? Я – расходный материал, вот в чём дело? Или та проклятая ведьма-альдари что-то рассказала ему обо мне? Он избавляется от меня, так ведь? — Фабиан поднял взгляд на своего громадного компаньона. — Люцерн, ты вообще слушаешь, что я говорю?'''МАЛЕНЬКАЯ НЕУДАЧА'''
— Я всё слышу, друг мой, — ответил космодесантник. Он плёлся, словно терпеливый учитель, не желающий обгонять своего юного подопечного. — Поверь мне, примарх высочайшего о тебе мнения. Ты ему нравишься. Он сам мне так сказал.'''ГНЕВ ВЛАДЫКИ ТЕНЕБРУСА'''
— Ладно, — произнёс Фабиан. — Тогда зачем все эти ухищрения? Чем мы на самом деле займёмся?'''СЕРЕБРЯНЫЙ ЖЕЗЛ КАЯ'''
— Тебе недостаточно быть первым историтором, который пересечёт Великий Разлом и отправит доклады на изучение лично примархом?
Они дождались прибытия огромного подъёмника для личного состава, твёрдо стоя в потоке людей, что излился из открывшихся дверей— Какой наинеприятнейший поворот событий.
— ВерноПосле бегства от флота Примус на борт ''«Парацита»'' Зиракс обеспечил Тенебруса и убежищем, — согласился Люцерни тенями. Корабль верховного магоса трясся от всевозможных производств, да и широкоохватные авгурные комплексы работали на каждой волне, но в мрачном обиталище чернокнижника царила полная тишина. Благодаря колдовству или, возможно, вмешательству самих богов, Тенебрус существовал в совершенно другом месте.
— А ты Он поплескал по поверхности жидкости своими длинными пальцами и нахмурился от того, что предстало его глазам, хотя Тарадор Йенг не собираешься сказатьвидела ничего, какая мне оказана великая честь? Так ведь так обычно говоришькроме блестящей черноты. Никто не мог заглянуть в глубины купели без дозволения Тенебруса.
Оба вошли внутрь подъёмникаОна научилась остерегаться вежливой манеры поведения чернокнижника, и тот устремился вниз мимо нескольких десятков этажей. В окружении столь многих пар ушей Фабиан с Люцерном сохраняли молчание, и разговор возобновили лишь когда кабина остановилась так резко, что сдавило хребет, а сами они продолжили спускаться к ангару по более широким коридорамибо под ней скрывался жестокий нрав.
— Будь благодарен раскрытию планов даже настолько, ибо–Она промолчала.
— Если бы я мог тебе рассказатьНа лицо Йенг упал отражённый от серебряных глаз и блестящих зубов свет, то уже сделал бы это, — ответил Люцерн. Он улыбнулся историтору, хотя глаза его были грустными. — Для меня у Императора тоже есть плана вверху зашептали тени.
Мимо них катились машины— Да, волочащие грузовые контейнеры. Огромные взрывостойкие двери открывались и закрывались в непостижимом ритме, и каждая свистела от хода гигантских поршней. Возвещали об этом быстро вращающиеся предупредительные маячки жёлтого цвета наряду с яростными воплями сирен. Данную зону патрулировали космодесантники, которые отдавали честь Люцерну, когда оказывались возле негомой повелитель.
Через бронированные служебные ворота историтор — Ты понимаешь, о чём я говорю, Йенг? Кор Фаэрон и сам владеет мощным варп-искусством. Любая попытка провести ритуал подобного масштаба, необходимого для обнаружения истины об этих видениях, привлечёт его внимание и Сын Дорна вошли на главную посадочную палубу Палатинского ангара, где кипела активная деятельностьпредположительно, вызовет проблемы. — Чернокнижник сделал паузу. Пять боевых групп флота Примус стояли на причале над Элизией – миром— Да, да, вероятно, прославившимся десантными полкамионо и к лучшему. Благодаря своим элитным армиям система благополучно выдержала период после возникновения РазломаМы можем воспользоваться ситуацией. Появятся и другие заинтересованные стороны, сохранив фанатичную верностьопасные заинтересованные стороны. На флот Возможно, нам стоит позволить лорду Кору Фаэрону, пророку, тёмному кардиналу, Хранителю Веры, уберечь нас от внимания его богов? — Тенебрус поднял руку в изобилии поступали материальные средстванасмешливом акте поклонения, а затем усмехнулся и заговорил тише: — Мне редко доводилось встречать кого–либо столь же напыщенного, сколь и жрецы, а повреждённые корабли ремонтировались в орбитальных комплексах системыКор Фаэрон самый напыщенный из них всех. Атмосфера царила оптимистичнаяУ него нет силы, кроме той, что даруют боги. Контакт с Космическими Волками вновь был установленОн пиявка, и получивший подкрепления капитул взвалил паразитирующая на себя бремя по устранению исходящей от орков опасности в той части галактикидостижениях других. Спустя месяцы совместных Пусть насладится наплывом демонов, смертных и тяжёлых боевых действий против ксеносов стало казатьсябогов, когда мы закончим с призывом. Это нам выгодно. Вести разлетятся, будто угроза зеленокожих сдержана в достаточной мерено взгляды будут обращены на него, не на нас. Я исполню свой долг перед ним, чтобы Гиллиман мог двигаться дальшетаким образом исполнив долг перед магистром войны и послужив самому себе.
Челнок космодесантника — Вы сильны и историтора проходил последние лётные проверки перед их отбытием. Это были небольшой лихтер, и как раз на таких кораблях Фабиан летать ненавидел. Медленныевлиятельны, небронированные и лишённые вооружениямой повелитель, они являлись абсолютно беспомощными— сказала Йенг. Однако, в системе вроде Элизии врагов — Вам не наблюдалосьнужно преклонять колено, поэтому историтор мог потерпетьвладыка.
Возле лихтера находился Резилису— Подхалимка, облачённый в сине-серую форму и сжимающий вещевой мешок Фабиана— накричал на неё Тенебрус, хотя лесть всё равно была ему приятна. — Ты освоишься. Эти результаты не принесут пользы исключительно кому–то одному. Он пытался стоять по стойке «смирно»Любой, кто имеет нескольких повелителей, но выглядело это страннодолжен научиться помогать им всем везде, так как таз был слишком выпячен вперёдгде только возможно, а плечи отведены назадв то же время служа и самому себе. Резилису Разве не видел историтора и его огромного спутника. Фабиан положил руку на отлитые крылья нагрудной аквилы Люцернатак, замедляя гиганта.мой аколит?
Он перевёл взгляд с Резилису на космодесантникаЙенг стала испытывать внутренние противоречия. Её верность принадлежала Несущим Слово, по крайней мере настолько, насколько их представлял Кар-Гатарр, но она пока ещё не открылась Кору Фаэрону. Женщина была уверена, что Тенебрус всё это видел. На самом деле, как всё твёрже верила Йенг, она до сих пор оставалась жива только по данной причине.
Резилису увидел обоих, и его лицо засиялоЙенг гордо подняла голову. Она этого не отрицала. Команда историторов Фабиана уже взошла борт кораблей, которые унесут их в путешествие, однако, пара помощников ещё загружала в лихтер последнее необходимое оборудование, поэтому он отошёл в сторонуСкромность не та добродетель, чтобы освободить им дорогуот которой должны страдать настоящие служители богов.
Фабиан взялся за ремень и перекинул сумку через плечо— Девять истово верующих рабов. Резилису же продолжал держать руку вытянутой, ибо не знал, что делать ею теперь, когда он послужил в последний разИ чтобы каждый являлся ведьмой Изменяющего.
Историтор окинул слугу взглядом с головы до пят— Таких можно взять из числа пленников Кора Фаэрона. Его форма была выстирана и поглажена, но Резилису каким-то образом удавалось придавать ей изношенный вид. На груди и плечах висели новые сверкающие знаки различия без единой царапины. Фабиан улыбнулся. Недолго им такими оставатьсяА остальные? Нам понадобятся ещё девять.
Резилису застылЙенг вытаращила глаза. Жезл был древней реликвией, однакочудом потерянных технологий, выглядел слуга гордымда ещё и с обитавшим в нём демоном.
Резилису вновь улыбнулся— Кого мы собираемся призвать, хотя голос его дрожал.мой повелитель?
— Что бы сказали наши предки, увидев, как всё заканчивается?Тенебрус хитро ухмыльнулся.
По лицу Резилису потекли несдерживаемые слёзы— Именно так, — кивнул довольный собой чернокнижник.— Ты напугана?
К удивлению и для себя— Да, и для слуги, Фабиан заключил того в крепкие объятия— подтвердила она.
— Ты пообещал служить мне так же верно, как Йенг вызывала младших демонов самостоятельно и емупомогала Тенебрусу в обращениях за помощью к высшим силам, а ещё сказално Кайрос Судьбоплёт сам по себе был практически богом, что будешь для меня словно отец. И слово сдержал. Я благодарен тебе за всёлюбимцем Тзинча, мой дорогой друг.Помешкав, старик расслабился и обнял Фабиана в ответкоролём среди демонического рода.
Заскулила сиренаОн отвернулся от купели, стряхнул масло с пальцев, а помощники закончили погрузку ящиков затем облизал их начисто. Йенг всегда испытывала отвращение при виде того, с оборудованием. Раздались тяжёлые приближающиеся шаги. Звук прочищаемой трансчеловеческой глотки был жуткимкаким сладострастным удовольствием Тенебрус это делал, хотя Люцерн как мог постарался сделать его мягчено женщина старалась не отводить глаза.
Фабиан отпустил Резилису— Нет, мой повелитель.
— Не делайте ничего безрассудногоЧернокнижник махнул рукой, — ответил Резилисуи Йенг ощутила боль в висках. Когда та притупилась, она обнаружила в своём разуме новое знание: о заключённом, о представителе знати, запертом в глубинах корабля и ставшем частью подати ведьмами, которых собирали для владыки-трупа. Его звали Гавимор.
Историтор рассмеялся сквозь горечь.— Он на этом корабле?
Люцерн сопроводил Фабиана на борт лихтера. Историтор не мог выглянуть наружу ни когда корабль приготовился взлетать, ни когда он поднялся в воздух и прошёл сквозь атмосферное поле, оказавшись на забитой якорной стоянке над Элизией— Начну сейчас же.
Фабиан отвёл взгляд, чтобы вытереть глаза от слёз— Хорошо, и понадеялся, что Люцерн этого не заметилпо пути захвати мне кого–нибудь поесть. Я голоден.
— Ну да ладноПодойдя к Йенг, так куда мы сначала держим путь? — спросил историтор на десятой минуте полётаТенебрус ласково провёл по её щеке длинными червеобразными пальцами. Касание чернокнижника заставило аколита вздрогнуть. Судя по взгляду, у него был и другой голод, что вызывало у Йенг отвращение.
Космодесантник понимал образ мышления людей— Тебя бы я предпочёл не поглощать, мой аколит, — промурлыкал он, — но сделаю это, хоть и оставил собственную человечность в прошломесли помедлишь с кормёжкой. Он Я очень дотошно проверял затворы брони и вежливо не обращал внимание на печаль Фабианаголоден, поэтому поторопись.
— Мы летим к варп-узлу у Лессиры, — ответил Люцерн, затягивая армирующий болт в наруче. — Именно там собирается флот подавления.'''Глава двенадцатая'''
=='''ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯОКРОВАВЛЕННЫЕ РУКИ'''==
'''СЕРЕБРЯНЫЙ ЖЕЗЛ КАЯ'''
Тенебрус склонился над купельюРостов служил Императору истязателем, заполненной чёрной маслянистой жидкостьюобагряя руки кровавыми деяниями. Купель являлась точной копией той, которая Это была у чернокнижника на Гаталаморе, его привилегия и хоть помещение, где она стояла, своим видом отличалось от его гаталаморского логова-кафедрума, суть у неё оставалась прежней: это было царство шелестящих теней. Тусклый свет здесь ничего не освещал. На фоне мертвенно-бледной кожи Тенебруса опасно поблескивали глаза. Пространство под потолком, где копошились на своих насестах помогающие чернокнижнику демоны-сервиторы, полнилось движениембремя.
После бегства от флота Примус на борт ''«Парацита»'', Зиракс обеспечил Тенебруса Допрос закончился. Волосы инквизитора ещё не высохли после импульсного душа. Хотя он и убежищемпомылся тщательно, и тенямив носу по-прежнему ощущался запах потрохов допрашиваемого. Корабль верховного магоса трясся от всевозможных производств, да и широкоохватные авгурные комплексы работали на каждой волнеРостов не успел обсохнуть до конца — чистая футболка тут же промокла, но в мрачном обиталище чернокнижника шум полностью отсутствовалему нужно было что–то надеть. Инквизитор больше не мог терпеть ощущение сбегающей по телу воды. Благодаря колдовству илиСлишком тёплая, возможно, вмешательству самих богов, Тенебрус существовал в совершенно другом местеслишком жидкая. Как кровь.
Он поплескал по поверхности жидкости своими длинными пальцами Человек из Чостекульпо привёл их к другому миру и нахмурился другому человеку. Рука, вне всяких сомнений, считала, будто её слуги спрятаны от тогопосторонних глаз. Выявить цепочки передачи сообщений, что предстало его глазамгде каждый узел — отдельный человек, хотя Тарадор Йенг не видела ничегокуда сложнее, кроме блестящей чернотычем разоблачить организацию, чьи тайны знают многие. Никто не мог заглянуть При принципе необходимого знания достаточно одного звена, способного проявить твёрдость духа перед допросом, — и культ или заговор останется в глубины купели без дозволения Тенебрусабезопасности.
— Мой повелительПо крайней мере, так предполагалось. В действительности же в цепи неизбежно существовали связи между звеньями. Каждое из них должно было что–то знать, причём некоторые знали больше остальных. Порой не имело значения, кто какой силой обладал, если позволитеибо никто не мог выдержать допрос Ростова. Старая пословица о том, что тревожит вас? цепь прочна ровно настолько, насколько прочно самое слабое звено, оказывалась неверной. Возможно сломать любое звено, главное — негромко спросила Йенгприложить должное усилие.
Она научилась остерегаться вежливой манеры поведения чернокнижникаПоследний допрос оказался тяжёлым. Человека — Ростов предпочитал не думать о его имени, ибо под ней дожидался своего часа жестокий нравтак как у куч вопящего мяса имён не было — закалили с целью противостоять физическим и психическим атакам. Он почти продержался до самой своей смерти, но агония выломала замки разума и позволила инквизитору попасть внутрь. Ростов изумлялся тому, сколько всего готовы были вынести эти предатели ради чудовищ, которым служили. Теперь он сидел опустошённый, боль мертвеца стала его болью. Нервные окончания инквизитора неприятно покалывало из–за отголосков пытки. Вера и верность оказались запятнаны вероломством жертвы. После допросов Ростов не знал, где начинался он и заканчивался допрашиваемый.
— К несчастьюДолжен был существовать предел тому, тёмному кардиналу известно о существовании ребёнка. Мои демоны полагали, что у нас будет больше времени на его поиски самим… — Тенебрус наморщил лоб. — Теперь же мы не поймаем нашу добычу без ведома других. Жаль. И всё же… — Он принял задумчивый вид. — Я смогу провести ритуал прорицания необходимой силы. Если сколько ещё раз инквизитор мог это сделать это по велению Кор Фаэрона, подозрений у него не возникнет. Таким образом, в каждой неудаче кроются семена будущего успеха, ты так не думаешь, Йенг?
Она промолчалаАнтониато до сих пор чистил камеру для допросов, и поток воды, вырывавшейся из высоконапорного шланга, едва слышно бился о толстые стены. Ростов находился в передней один — свита оставила его наедине со своими мыслями. Даже сейчас, во время медитации, их разумы оставались для него открытыми. Оказалось, близкие отношения открывали двери почти так же хорошо, как и прикосновение. Чилчи и Лакранте полагали, будто он обдумывал полученную информацию и планировал следующий ход, но лишь Антониато знал правду: инквизитор размышлял о зверствах, которые ему необходимо совершать на службе Богу-Императору. Лишь Антониато знал, что его преследовала боль, причинённая как невинным, так и предателям. И лишь Антониато знал, что эти краткие моменты покоя требовались Ростову вовсе не для достижения успехов, а просто ради сохранения здравого рассудка.
— Х-м-м-м? — подтолкнул её к ответу ТенебрусАнтониато всё понимал, однако инквизитору приходилось держать того на расстоянии. Ирония заключалась в том, что он был знаком Ростову лучше остальных, поэтому его разум являлся самым открытым.
На лицо Йенг упал отражённый Инквизитор сомкнул веки, пытаясь выбросить из головы образ замученного человека. Он отгородил собственную совесть от мольб предателя, от серебряных глаз и блестящих зубов светсохранившихся в воспоминаниях криков. Крепко сжав небольшую висящую на шее фигурку Императора на Золотом Троне, а вверху зашептали тениРостов погрузился в молитву.
— Ты понимаешьПод воздействием силы молитв образы исчезали, что я говорю, Йенг? Кор Фаэрон затем возвращались с отталкивающей ясностью и сам по себе владеет мощным варп-искусствомвновь пропадали. Любая попытка провести ритуал подобного масштаба, необходимого для обнаружения истины об этих видениях, привлечёт его внимание и, предположительноОни напоминали рисунки на песке, вызовет проблемыкоторые плавно заливала приливная волна. — Чернокнижник сделал паузу. — ДаПосле каждого плеска воды рисунок появлялся вновь, да, вероятноно с уже более размытыми краями, оно и к лучшему. Мы можем воспользоваться ситуацией. Будут и другие заинтересованные сторонытак до тех пор, опасные заинтересованные стороны. Возможно, нам стоит позволить лорду Кор Фаэрону, провидцу, тёмному кардиналу, Хранителю Веры, уберечь нас от внимания его богов? — Тенебрус поднял руку пока не оставались лишь кружащие в насмешливом акте поклонения, а затем усмехнулся и заговорил тише. жидкости песчинки — Мне редко доводилось встречать кого-либо столь же напыщенного, сколь и жрецы, а Кор Фаэрон самый напыщенный из них всех. У него нет силы кроме той, что даруют боги. Он – пиявкаотдельные детали изображения, присваивающая себе достижения других. Пусть насладится наплывом демонов, смертных и богов, когда мы закончим с призывом. Это нам выгодно. Вести разлетятся, но взгляды будут обращены на него, не на нас. Я исполню свой долг перед ним, таким образом исполнив долг перед Воителем и послужив самому себекошмара.
Улыбка Тенебруса заставила Йенг содрогнуться от ужасаВо время молитвы Ростов практически мог увидеть сидящего на Троне Терры Императора, увидеть Его золотое лицо, столь идеальное из–за искажённых муками черт. Сейчас она уже Инквизитор не сомневалась – чернокнижник догадывалсязнал, что её первый повелитель, Несущий Слово Кар-Гатарр, отправил Йенг служить Тенебрусу специально, и изначально она должна была шпионить за нимбыло ли это настоящее видение либо просто игра воображения. Женщина видела это в его чёрных глазахВ любом случае оно стоило каждой пролитой капли крови.
Йенг стала испытывать внутренние противоречия. Её верность принадлежала Несущим Слово, Негромкий звук бьющей по крайней мере настолькометаллическим стенам воды из шланга стих, насколько их представлял Кор-Гатарр, но она пока ещё не после чего открылась Кор Фаэронудверь. Женщина была уверенаСледом за Антониато внутрь проник запах крови и страданий, что Тенебрус всё это видел. На самом деле, как всё твёрже верила Йенгещё резкий, она до сих пор оставалась жива только по данной причиненесмотря на химическую вонь контрсептиков.
Йенг гордо подняла головуОбразы Бога-Императора и крови исчезли. Она этого не отрицалаНа мгновение перед глазами Ростова вспыхнула яркая картина тёплого дня, пляжа и океана, чьи волны омывали песчаный берег с приятными слуху вздохами. Скромность – не та добродетельИ ещё был голос ребёнка, от которой должны страдать настоящие служители боговнаходящегося за пределами поля зрения.
— Скажите, что я должна сделать, и всё будет исполнено, — ответила Йенг. — Какую жертву мы принесёмОчередное видение или он просто представил себе сладости жизни?
— Девять истово верующих рабовВсё исчезло, сменившись чернотой. И чтобы каждый являлся ведьмой ИзменяющегоИнквизитор окончательно вернулся в помещение, а душа вновь оказалась прикованной к плоти. С уст Ростова более не срывались слова молитвы. Он чувствовал, как Антониато терпеливо ждёт.
Йенг вытаращила глаза. Жезл был древней реликвией— Тогда мы должны отправляться, чудом потерянных технологий, да ещё и с обитавшим в нём демоном— ответил Ростов.
— Ценность жезла неизмеримаИнквизитор открыл глаза и разжал кулаки. Какое–то мгновение он рассматривал талисман, — произнесла онапосле чего спрятал его обратно под рубашку. Ростов до сих пор ощущал запах океана, что был сильнее запаха крови. Крайне занятно.
Тенебрус хитро ухмыльнулся.— Что?
— Нам необходимо поговорить с темПляж, кто всё видит и всё знаетволны, хоть его слова и могут быть опасны. С учётом уже приобретённых тобою знаний ты должна знать, о ком я говорюкричащий ребёнок.
— ДаИнквизитор абстрагировался от своих страданий, — подтвердила оназаперев их в железной клетке собственной воли. Вместе с муками исчез и пляж. Ростов поднялся.
Йенг вызывала младших демонов самостоятельно и помогала Тенебрусу в обращениях за помощью к высшим силам— Могу я спросить почему, но Кайрос Судьбоплёт сам по себе был практически богом, любимцем Тзинча, королём среди демонического родаЛеонид? Есть же ещё три системы.
— Хорошо. Таких созданий нужно бояться даже такимРостов бросил на него холодный взгляд голубых глаз, как мыи Антониато невольно сделал шаг назад.
Он отвернулся от купели— Не знаю, стряхнул масло с пальцемно нас направляет Император, а затем облизал их начистоОн желает, чтобы мы отправились на Сринагар. Йенг всегда испытывала отвращение при виде того, с каким сладострастным удовольствием Тенебрус это делал, но женщина старалась не отводить глазаСкажи командиру корабля Ди Феррию и навигатору Трулу сейчас же начать готовиться к полёту. Пробуди астропатов. Я попрошу об услуге инквизиторов из других ордосов. Они проведут расследования в оставшихся системах. Мы же отправляемся к Сринагару.
— Мы немедленно приступаем к приготовлениям. Нельзя заставлять Кор Фаэрона ждать, да и задержка Это не в наших интересахубедило Антониато.
Чернокнижник махнул рукой, Так и Йенг ощутила боль в вискахбыло. Когда та притупилась, она обнаружила в своём разуме новое знание: о заключённом, о представителе знати, запертом в глубинах корабля и ставшем частью подати ведьмами, которых собирали для владыки-трупа. Его звали ГавиморИнквизитор нахмурился.
— Отправляйся к немуТалисман на шее словно потяжелел, — велел Тенебрус. — Подготовь сосуд к ритуалуи казалось, очисти для передачи Повелителю Перемен. Нам будет легчебудто он превратился в живое существо, если он примет свою роль. Попытайся убедить еговнимательно слушающее каждое слово.
— Хорошо, и захвати мне кого-нибудь поесть по пути. Я голоденДругого ответа у него не имелось.
Подойдя к Йенг, Тенебрус ласково провел по её щеке длинными червеобразными пальцами. Касание чернокнижника заставило аколита вздрогнуть. Судя по взгляду, у него был и другой голод, что вызывало у Йенг отвращение.'''Глава тринадцатая'''
— Тебя бы я предпочёл не поглощать, мой аколит, — промурлыкал он, — но сделаю это, если помедлишь с кормёжкой. Я очень голоден, поэтому поторопись.
=='''ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯОТДЫХ'''==
'''ЦЕПОЧКА ЗАГОВОРОВ'''
'''ПУТЕШЕСТВИЕ К СРИНАГАРУ'''Они надели на Гавимора колпак и забрали на небольшой корабль. Долгое время мужчина ничего не видел. В конце концов судно приземлилось. Гавимора провели по коридорам, что полнились жуткими запахами и звуками, а затем оставили в каком–то помещении. Там с его головы сорвал колпак обычный человек, на которого Гавимор успел лишь мельком взглянуть со спины, когда тот выходил. Впервые за несколько месяцев он остался один.
Сидевший Гавимор находился на кресле инквизитор Ростов наклонился вперёддругом корабле. Мужчина узнал стук двигателей и непрекращающийся шум, сгибая перед лицом пальцы создаваемый работой механизмов на пустотном судне. Такие звуки можно было услышать и пытаясь расслабить на земле, и на орбитальных объектах, однако по изменениям ускорения и сменам направления, ощущаемым благодаря ихвоздействию на телесные жидкости, дабы получилось натянуть перчатки. Сделав это, Гавимор понял: он сжал кулакина борту звездолёта. В скрипе кожи инквизитор находил утешениеБолее того, ибо сей звук говорил ему о томне было того чувства падения, что прикрытые руки возникает при попадании в какой-то мере даровали ему защиту от дара ясновидениягравитационную яму. Ростов всегда носил перчатки, если находился не Мужчина достаточно путешествовал в одиночествесвоей жизни, и снимал только чтобы знать толк в одном случае – когда допрашивал кого-топодобных вещах.
Ведьмовское проклятие инквизитора относилось к числу техОн оказался в руках чудовищ, которые вынуждали принимать меры предосторожности. Боль широко открывала для него двери, ведущие к ощущениям людей, но эти двери никогда не закрывались, не полностью. Неосторожно коснуться или даже слегка задеть кожей кожу – иногда Ростову большего и однако его не требовалось, чтобы заглянуть заковали в душу другогоцепи, но увиденное всегда вызывало у инквизитора страдание а камера оказалась гораздо приятнее всего того или иного рода. Вспышка радости дразнила Ростова вещами, что никогда не будут ему доступныпредоставляли рабовладельцы на Чёрном корабле. Чужая любовь подчёркивала одинокую жизнь мужчиныПосле стеснённых условий трюма это помещение казалось огромным, а чужая печаль лишь добавлялась к списку его собственных. Инквизитора постоянно окружало горе, чьей причиной, по большей части, становился Империум, коему он служил, и во многом то самое горе порождал как раз Ростов. Мужчине приходилось защищать себя. Лучше не знать о мыслях, скрывающихся хотя в действительности уступало размерами даже самой маленькой гардеробной в черепах окружающих, если только этого не требовал Император. В подобных случаях снимались перчатки и доставались ножидомашнем поместье Гавимора.
Ростов служил Императору истязателемМужчина долго сидел на кровати, который обагрял рукипостоянно смотря на дверь и размышляя о своей грядущей судьбе. Как ни странно, совершая кровавые деянияудобство матраса вызывало у него дискомфорт. Это была его привилегия В конце концов усталость взяла своё, и его бремяГавимор впервые со дня заключения нормально выспался. Поначалу сон был спокойным, но затем мужчина погрузился в кошмар. По углам камеры возникли толпы теневых фигур с пылающими красными глазами. Они всё отдалялись и отдалялись, хотя помещение физически не могло вместить такие расстояния.
Допрос закончилсяКогда Гавимор проснулся, тени никуда не исчезли и тут же начали к нему приближаться. Волосы инквизитора ещё оставались влажными после импульсного душаОни мелькали так, но хоть он и помылся тщательнословно сбоил люмен, хотя в носу до сих пор ощущался запах потрохов допрашиваемогодействительности освещение работало нормально. Ростов не высох до конца, Мужчина закричал и чистая футболка промокласжался, но ему нужно было что-то надеть. Инквизитор больше не мог терпеть ощущение сбегающей по телу воды. Слишком тёплая, слишком жидкая. Как кровьприкрыв лицо руками.
Человек из Чозтекульпо привёл их к другому миру и другому человеку. Длань— Император, вне всяких сомненийспаси меня! — возопил он, считала, будто её слуги спрятаны от посторонних глаз. Раскрытие цепочек передачи сообщений, состоявших из единичных людей, являлось непростым делом в отличие от случаев, когда секреты организации были известны многим. В цепи с принципом необходимого знания, если одно звено обладало достаточной силой духа для сопротивления допросу, культ или заговор, к которому оно относилось, оставалось после чего упал в безопасностиобморок.
По крайней мереОчнувшись, так предполагалось. На самом же делеГавимор увидел, в цепи неизбежно имелись связи между звеньями. Каждое звено должно было что-то знатьтени исчезли, и некоторые знали больше остальных. Иногда не имело значения, какой силой кто-то обладал, ибо никто не мог выдержать допрос Ростова. Старая пословица, гласившая, что цепь прочна ровно настолько, насколько прочно самое слабое звено, являлась невернойрешил поспать ещё. Возможно сломать любое звено, главное приложить нужное усилиеПосле пробуждения мужчина обнаружил оставленную на ступеньке еду.
Последний допрос оказался тяжёлымВ заключении на борту Чёрного корабля он одичал. Человека – Ростов предпочитал Гавимор ринулся к подносу и принялся хватать еду, запихивая её в рот грязными руками и чуть ли не думать о его именидавясь, так как у куч вопящего мяса имён даже не было – закалили с целью противостоять физическим и психическим атакампробуя на вкус. Он почти продержался до самой своей смертиПереживания последних недель, но агония выломала замки разума и позволила инквизитору попасть внутрь. Ростова изумляло то, сколько всего когда приходилось бороться с готовностью переносили эти предатели ради чудовищдругими за объедки, которым служилипересилили рассудок. Теперь же Лишь закончив, он сидел опустошённыйувидел столовое серебро, а боль мертвеца стала его болью. Нервные окончания инквизитора неприятно покалывало из-за отголосков пытки. Вера и верность замарались вероломством жертвы. После допросов Ростов не зналпо оставшемуся привкусу понял, где начинался он и заканчивался допрашиваемыйчто еда была добротной.
Должен был быть предел того, сколько ещё раз инквизитор мог сделать этоГавимор разрыдался.
Антониато до сих пор чистил камеру для допросов, и поток воды, вырывавшейся из высоконапорного шланга, едва слышно бился о толстые стены. Ростов находился в передней наедине с собственными мыслями, ибо члены свиты оставили его в покое. Даже сейчас, во время медитации, их разумы были ему открыты. Оказалось, близкие отношения открывали двери почти так же хорошо, как и касание. Чилчи и Лакранте полагали, будто он осмысливал полученную информацию Потом мужчина заполз обратно на кровать и планировал следующий ход, но лишь Антониато знал, что дело в другом, что инквизитор размышлял о зверствах, которые ему необходимо совершать на службе Богу-Императорувновь заснул. Лишь Антониато знал, что В этот раз теневые существа его преследовала боль, причинённая как невинным, так и предателям. И лишь Антониато знал, что эти краткие периоды передышки были нужны Ростову не для того, чтобы достигать успехов, а просто ради сохранения здравого рассудкапобеспокоили.
Антониато всё понималПрошло время. Возможно, дни. Он не мог сказать наверняка. Свет горел всегда, однакоа гул машин на борту корабля не менялся. Время измерялось лишь приступами голода и едой, инквизитору которую оставляли в камере, пока Гавимор спал. Порой во сне являлись тени, и мужчина терял всякий покой. Ему приходилось держать того на расстояниибороться с ними в грёзах до самого пробуждения. Ирония заключалась В таких случаях они выбирались из сновидений в реальность, после чего таились в томтенях в углу камеры, что откуда постоянно следили за Гавимором и ждали, когда он был знаком Ростову лучше остальных, поэтому его разум являлся самым открытымизмождённый, вновь соскользнёт в дремоту, дабы уже затем броситься на мужчину и впиться в него.
Инквизитор сомкнул векиВсё это происходило по-настоящему. Тени действительно были там, ибо Гавимор просыпался с отметинами от зубов на теле. Дать отпор им у него получалось, лишь сосредоточив всю свою волю, но даже тогда мужчина не побеждал их, пытаясь выбросить из головы образы замученного допрашиваемогоа только отгонял на время. Тем не менее он обнаружил, что его ненавистный дар приносил пользу. Возможно, так и было. Гавимор слышал истории о провидцах и огородил собственную совесть от мольб предателяведьмах — они обращали в бегство злых духов, от сохранившихся когда Император направлял Свой взор в воспоминаниях криковдругую сторону. Крепко схватив небольшуюДары потихоньку к нему возвращались. Он чувствовал, как черпает откуда–то энергию, висящую у него на шее фигурку Императора на Золотом Тронежизненные силы, он зашёлся в молитвеи стал соображать быстрее.
— О, Император, беспрестанно терпящий боль, дабы мы могли жить, помоги мне на службе тебеНу или же Гавимор просто сходил с ума. Надели меня своей мощьюХихиканье, надели меня своей стойкостьювырвавшееся изо рта при этой мысли, надели меня своей праведностьютолько подкрепило сей ход рассуждений.
Под воздействием силы молитв образы исчезалиКогда принесли еду в четвёртый раз, затем возвращались обратно вместе с ней оставили одеяния — простые и грубые по сравнению с отталкивающей ясностьюего привычными нарядами, а потом вновь пропадалино, к счастью, чистые. Они напоминали рисунки Он охотно их надел, не обращая внимания на пескевышитые на ткани странные символы. Сняв старую одежду, которые плавно заливались приливной волной. После каждого плеска воды рисунок вновь появлялсяГавимор отчётливо почувствовал, но с уже более размытыми краямикак сильно та воняла, и так что заставило его осознать собственное состояние. Мужчину до тех сих порпокрывали нечистоты. К ногам цеплялась корка из засохших экскрементов. В волосах ползали вши, и когда он увидел паразитов, пока то с ужасом почувствовал вызывающие зуд укусы. Прежде он этого не замечал. Загадочные устройства Чёрного корабля заглушали не оставались лишь кружащие в жидкости песчинки – отдельные детали изображения, кошмаратолько варп-проклятие.
Единственный способ освободиться от них – освободиться от самого себяГавимор ощутил стыд. Ростов почувствовалОн огляделся по сторонам в поисках чего–нибудь, как вознёсся духомчтобы помыться, немногоно ничего не нашёл. Была лишь приносимая с едой вода. В аблуториале её не имелось. Чувствуя отвращение к самому себе, ровно настолькомужчина взял стакан при следующем приёме пищи и, чтобы земные заботы показались ему мелочными несмотря на мучительную жажду, плеснул его содержимое на лицо и неважнымируки. Ему удалось смыть лишь толику нечистот, но не более. В итоге Гавимору начало казаться, будто он стал даже грязнее прежнего. Зато теперь мужчина точно знал — к нему возвращалась сила, поскольку его охватил всепоглощающий гнев.
Во время молитвы Ростов практически мог увидеть сидящего на Троне Терры Императора, увидеть Его золотое лицо, столь идеальное из-за искажённых муками черт. Инквизитор не знал, было ли это настоящее видение либо же просто игра воображения. В любом случаеГавимор ощутил в себе крупицу былого чувства превосходства, хотя оно стоило кровопролитияи являлось лишь отголоском прежнего высокомерия.
Негромкий звук бьющей по металлическим стенам воды из шланга стих, после чего открылась дверь. Следом за Антониато внутрь проник запах крови и страданий, всё ещё сильный даже несмотря на химическую вонь контрсептиковОтвета мужчина не дождался.
— Мой повелительТак как делать больше было нечего, — сказал АнтониатоГавимор опять лёг спать.
Образы Бога-Императора и крови исчезли. На мгновение перед глазами Ростова вспыхнула яркая картина тёплого дня, пляжа и океана, чьи волны омывали песчаный берег с приятными слуху вздохами. И ещё был голос ребёнка, находящегося за пределами поля зрения.'''Глава четырнадцатая'''
Очередное видение или он просто представил себе сладости жизни?
Всё исчезло, сменившись чернотой. Инквизитор полноценно вернулся в помещение, а душа его была прикована к плоти. С уст Ростова более не срывались слова молитвы. Он чувствовал, что Антониато терпеливо ждёт.'''ЛЕССИРА'''
— Да? — в конце концов отреагировал инквизитор, не открывая глаз.'''«СВЯТАЯ АСТРА»'''
— Я избавился от трупа. Комната очищена.'''ВСТРЕЧА С МЕССИНИЕМ'''
— Ты хорошо и безропотно выполняешь свой долг, — сказал Ростов. Прозвучало это резче, чем он намеревался. — Благодарю тебя, — добавил инквизитор.
— Тогда мы должны отправлятьсяЕё взгляд остановился на руках историтора, — ответил Ростоввцепившегося в удерживающие ремни с таким упорством, что побелели костяшки пальцев.
Инквизитор открыл глаза и разжал кулаки. Какое-то мгновение он рассматривал талисманЗаметив, после чего спрятал его обратно под футболку. Ростов до сих пор ощущал запах океаначто Сулиманья наблюдает за ним, что был сильнее запаха крови. Крайне занятномужчина ослабил хватку.
— Что-Но он не был в порядке. Крошечный челнок не имел гравипластин, и историтор не отрывался от палубы лишь благодаря фиксаторам на ногах. Когда мужчина поднялся на борт, то не мог не заметить небольшую толщину корпуса. Вместимость судна ограничивалась лишь шестью пассажирами. Фабиан и Сулиманья получили собственный корабль, в то ищутвремя как остальные историторы оставались на ''«Посреднике»'', — сказал инквизиторчто направлялся к своей якорной стоянке.
Пляж«О чём я прекрасно знаю, волныведь ты говоришь об этом не затыкаясь», кричащий ребёнок— подумал Фабиан, однако воспитанность не позволяла мужчине произносить подобное вслух.
Инквизитор абстрагировался от своих страданий, заперев их в железной клетке собственной воли— Да. Вместе с муками исчез и пляжУ нас есть много названий для людей вроде тебя. Ростов поднялся— Улыбнувшаяся женщина блеснула ослепительно белыми зубами, заражая историтора своим весельем.— Ещё есть скалорождённые, колодезные люди…
Ростов обратил на него холодный взгляд голубых глаз— …планетолюбы, и Антониато непроизвольно сделал шаг назад.небостращённые…
Это не убедило АнтониатоСулиманья приподняла голову, демонстративно прислушиваясь к двигателям.
— ПолагаюНе успел Фабиан остановить Сулиманью, что дакак она вытянула руку и взмахнула ей, — согласился Ростовподобно балерине, выгнувшись всем телом в маленькую букву «G». Женщина, не носившая фиксаторов на ногах, щёлкнула переключателем и активировала заслонку иллюминатора.
Так Та с громким стуком поднялась, и транзитный отсек затопило светом сияющей планеты. Сквозь бронестекло столь чистое, словно его и не было, Фабиан взглянул на Лессиру. Инквизитор нахмурилсяСистема объединяла в себе несколько варп-узлов со стабильными течениями, которые успокоились после бурь, вызванных открытием Цикатрикс Маледиктум. Именно поэтому она стала первоначальной целью для отвоёвывания в ходе крестового похода. В течение нескольких лет после захвата Лессира превратилась в узловую крепость, а её небеса заполонили боевые корабли, новые орбитальные объекты и суда хартистов.
— Тогда откуда вам известноВ иллюминаторе промелькнул буй с одним-единственным маяком-люменом, где именно хочет видеть нас Император?ослепившим Фабиана.
Казалось— Не будь таким дёрганым, будто сейчас вес талисмана на шее ощущался отчётливее— сказала Яссилли. — Мы проходим через кордон, чем обычно, словно тот являлся живым существом, которое слушало разговорочерчивающий орбитальную зону боевой группы «Иолус» флота Терциус. Стандартная процедура при якорных стоянках в подобной давке.
Другого ответа у него — Тебе не имелоськажется, что корабли стоят чересчур близко друг к другу? — спросил мужчина Яссилли.
=='''ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ'''==— Ближе, чем обычно размещаются пустотные суда. А насколько это опасно — уже зависит от мастерства пилотов.
'''НОВАЯ ТЮРЬМА'''На мгновение повисла тишина.
'''ОТДЫХ'''— И насколько хороши пилоты боевой группы «Иолус»? — поинтересовался он.
'''ЛЮДИ-ТЕНИ'''Яссилли вновь ему ухмыльнулась.
Они надели на Гавимора колпак и забрали Пролетев под последним из капитальных кораблей, они вернулись на небольшой корабль. Долгое время мужчина ничего не видел. В конце концовсвет, судно приземлилось. Гавимора провели по коридорам, что полнились жуткими запахами и звуками, а затем оставили в каком-то помещении. Там с его головы сорвал колпак обычный человек, тогда Фабиан взглянул на которого Гавимор успел бросить взгляд со спины, когда тот выходил. Впервые за несколько месяцев он остался одинсаму ''«Святую Астру»''.
Мужчина стал изучать своё новое окружениеОна была не длиннее своих сестёр, но явно обладала большей массой, а также отличалась более крупной средней частью корпуса. Формально корабль являлся тяжёлым крейсером типа «Владыка» — редким зверем, насколько понимал историтор, — но значительно модифицированным. Бортовые батарейные палубы выдавались гораздо сильнее, чем у обычных крейсеров такого же типа, освещённое однимчтобы вместить дополнительные пары лэнс-единственным люменомтурелей, коих насчитывалось бы целых шесть, если бы не одна пустая дорсальная установка. Это была небольшая камера из совершенно ровного чёрного металлаПростые «Владыки» могли похвастать лишь двумя лэнс-турелями. В углу стояла койка с матрасом Благодаря подобной конструкции ''«Святая Астра»'' получала больше места для противоистребительных турелей и наматрасникомдополнительных пустотных щитов, куда Гавимор селпоэтому корабль сохранял грозный вид, дверь располагалась над тремя ступенькаминесмотря на серьёзные повреждения. Омываемая полным светом Лессиры и её солнца, а из стены торчал аблуториал с всасывающей трубой. Мужчина мало что знал о великом враге Империума помимо слухов ''«Святая Астра»'' отчётливо демонстрировала свои раны: чёрные борозды на сером корпусе и страшных историйперекрученные металлические балки, передававшихся из уст тянущиеся в устакосмос. Установка отсутствующей дорсальной турели погнулась так сильно, что искажала форму хребта звездолёта. Многие украшения исчезли, но его удивила чистота , когда челнок начал проходить над тяжёлым крейсером, носовая фигура в передней части командного шпиля — изображение самой святой Астры — золотом воссияла в помещениисолнечном свете. Казалось, учитывая всё ему известное. Комната выглядела… обычнойчто никакая сила не способна сокрушить этот корабль.
Гавимор находился на другом кораблеЧелнок спикировал. Мужчина узнал стук двигателей Носовая фигура исчезла из виду, и непрекращающийся шум, создаваемый работой механизмов на пустотном судне''«Святая Астра»'' вновь стала выглядеть измождённой. Такие же звуки можно было услышать и на землеПилот изменил траекторию полёта таким образом, и на орбитальных объектах, но, судя по изменениям ускорения и сменам направлениячтобы избежать столкновения с ремонтными баржами, которые ощущались благодаря их воздействию на телесные жидкости, Гавимор попал на борт звездолётавынудили его круто уйти вниз. Кроме того, отсутствовало чувство падения, возникавшее при попадании в гравитационный колодецЗатем он резко устремился вверх к ангару. За свою жизнь мужчина пропутешествовал достаточно, чтобы знать о подобных вещахНутро Фабиана с энтузиазмом реагировало на каждый крен и поворот.
Он оказался в руках чудовищЧелнок приземлился эффектно, но в цепи его не заковаликак сказала бы Яссилли, а камера была гораздо приятнее всего тогону или же слишком жёстко, чем обеспечивали людей рабовладельцы на Чёрном кораблепо мнению историтора. На транзитной палубе мелькали красные люмены и шипели атмосферные выравниватели. После стеснённых условий трюма это помещение казалось огромнымКогда боковые люки наконец открылись, хотя Фабиан уже почти пришёл в действительности уступало размерами даже самой маленькой гардеробной в домашнем поместье Гавиморасебя. Пригладив форму, он вышел наружу.
Мужчина очень долго сидел на кровати, постоянно смотря на дверь и размышляя о своей грядущей судьбе. Как ни странно, удобство матраса вызывало у него чувство дискомфорта. В конце концов, усталость пересилила Гавимора, и он нормально поспал впервые Их ждал один-единственный космодесантник — ветеран из числа перворождённых с тех порпарой штифтов в лобной кости, как попал в заключениепо одному за каждые полвека службы. Поначалу сон был спокойнымБелые доспехи украшала геральдика капитана Десятой роты Белых Консулов, но затем мужчина погрузился хотя её пришлось уменьшить ради обозначений флота Терциус; в кошмар. По углам камеры возникли толпы теневых фигур с пылающими красными глазаминекоторых местах знаки крестового похода и вовсе вытеснили символику капитула. Они всё отдалялись и отдалялись, хотя помещение физически не могло вместить такие расстоянияРеакторный ранец астартес скрывала зелёная полунакидка.
Когда Гавимор проснулся— Лорд-лейтенант Витриан Мессиний, тени никуда не исчезли и тут же начали приближаться к нему, мелькая так, словно сбоил люмен, хотя в действительности освещение работало нормально. Мужчина вскрикнул, прижал руки к глазам и сжался в комокя полагаю? — спросил Фабиан.
ОчнувшисьФабиан внимательно изучил воина. Судя по личному делу, Гавимор увиделГиллиман хорошо отзывался о космодесантнике, что тени исчезлипоэтому историтор надеялся встретить представителя того редкого типа астартес, которые сохранили человеческие чувства. Однако выражение лица Мессиния оставалось суровым, и решил поспать , как предположил Фабиан, тот вряд ли привык улыбаться. А ещё. После пробуждения мужчина обнаружил оставленную на ступеньке едуу него, как и у столь многих космодесантников, имелся этот немного мёртвый взгляд.
В заключении на борту Чёрного корабля он одичал. Гавимор набросился на поднос и схватил едуТак или иначе, запихивая её в рот грязными руками и чуть ли не давясь, даже не пробуя на вкус. Переживания от прошлых недель, когда приходилось бороться с другими за объедки, пересилили рассудок. Лишь закончив он увидел столовое серебро, а по оставшемуся привкусу понял, что еда была добротнойисторитор спокойно продолжил.
Гавимор разрыдался— Вас мне порекомендовал лорд Гиллиман. Я рад, что вы пришли нас поприветствовать. Я в любом случае собирался найти вас для записи свидетельства о ваших действиях в ходе крестового похода.
Потом мужчина заполз обратно на кровать и вновь заснул. В этот раз теневые существа его не побеспокоили— У меня мало времени, — произнёс Мессиний.— Этот расспрос — часть ваших служебных обязанностей?
Прошло время. Возможно, дни. Он не мог сказать наверняка. Свет горел всегда, а гул машин на борту корабля не менялся. Не было никакого иного способа определить количество протекающих часов, кроме как ориентируясь на чувство голода и регулярное снабжение пищей, которую оставляли в камере, пока Гавимор спал. Иногда во сне приходили тени, и мужчина лишался всякого мгновения покоя. Ему приходилось бороться — Примарх лично с ними в грёзах до самого пробуждения. В таких случаях они выбирались из сновидений в реальность, после чего таились в тенях в углу камеры, откуда постоянно следили за Гавимором и ждали, когда он, измождённый, соскользнёт обратно в дремотуним ознакомится, дабы уже затем броситься на мужчину и впиться в него— ответил Фабиан.
Всё это происходило по-настоящему. Тени действительно были там— Тогда время я выделю, — сказал космодесантник, ибо Гавимор просыпался хоть и с отметинами от зубов на теле. Дать отпор им у него получалось лишь сосредоточив свою волюнеохотой, но даже тогда мужчина не побеждал ихпосле чего отсалютовал, а лишь отгонял на времяприложив кулак к груди. Тем не менее— Здесь шумно, — добавил он обнаружил, что его ненавистный дар приносил пользу. Возможно, так и было— Приношу свои извинения. Корабли боевой группы ремонтируются. Гавимор слышал истории о провидцах и ведьмах, которые обращали Мы готовимся начать полноценные работы в бегство злых духовсухом доке, когда Император направлял Свой взор в другое местоно экипаж не сидит сложа руки и уже делает всё возможное. Дары медленно к нему возвращались. Он ощущал, как берёт откуда-то энергию, жизненные силы, и стал соображать быстрееВы должны соблюдать осторожность.
Ну или же Гавимор просто сходил с ума— Буду, хотя за моего коллегу я здесь не волнуюсь. — Фабиан показал на Яссилли. Хихиканье— Это — Яссилли Сулиманья, вырвавшееся изо рта при этой мысли, только подкрепило сей ход рассужденийисторитор возведённый. Она выросла на борту кораблей.
Когда принесли еду в четвёртый раз, вместе с ней оставили одеяния – простые и грубые по сравнению с его привычными нарядами, но, к счастью, чистые. Он охотно надел их, не обращая внимания на вышитые на ткани странные символы. Сняв старую одежду, Гавимор ясно понял, насколько та воняла, а это привело его к осознанию запачканности собственного тела. Мужчину до сих покрывали нечистоты. К ногам цеплялась корка засохших экскрементов. В волосах ползали вши, и когда он увидел паразитов, то с ужасом почувствовал вызывающие зуд укусы. Прежде он этого не замечал. Загадочные устройства Чёрного корабля заглушали не только варп-проклятие— Вы отпрыск вольных торговцев Сулиманьянов? — поинтересовался Мессиний.
Гавимор ощутил стыд. Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, чтобы помыться— Да, но ничего не нашёл— подтвердила женщина. — Была лишь приносимая с едой вода. В аблуториале её не имелось. Чувствуя отвращение к самому себе, мужчина взял стакан при следующем приёме пищи и плеснул его содержимое на лицо и руки, хоть и испытывал страшную жажду. Ему удалось смыть немного грязи, но не более. В итоге Гавимору стало казаться, будто он даже замараннее, чем раньше. Однако, теперь мужчина точно знал, что сила возвращалась к нему, так как его охватил всепоглощающий гнев.
Гавимор вернул себе малую толику былого чувства превосходстваКак только троица оказалась в коридоре по ту сторону взрывостойких дверей, хотя оно стало гораздо тише. Впрочем, им всё равно пришлось протискиваться через бригады ремонтников, которые меняли участки палубного настила протяжённостью в двадцать и являлось лишь отголоском прежнего высокомерияболее метров.
Ответа мужчина — До командной палубы недалеко, но так как подъёмники в этой секции не дождалсяработают, придётся идти пешком, — объяснил Мессиний.
Так как делать больше было нечего— Когда группа в последний раз вставала на ремонт, Гавимор опять лёг спатьлорд-лейтенант? — спросила Яссилли.
=='''ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ'''==— Долго вы уже с флотом? — задал вопрос Фабиан.
'''ЛЕССИРА'''— С самого начала. Пять лет, двести дней, четырнадцать часов согласно времени флота Терциус. Правда, если брать время боевой группы, то по хронологу получится на несколько месяцев меньше, а при сравнении с прошествием дней на Терре разница окажется даже больше, — сказал Мессиний и нахмурился. Выражение его лица выглядело немного враждебным. — Эти вопросы касаются военных дел. Вы все настолько пытливы? Мне кажется опасным делиться подобной информацией.
'''«СВЯТАЯ АСТРА»'''— Мы записываем абсолютно каждую вещь. У вас же есть историтор в боевой группе, — произнёс Фабиан. — Вы с ней не говорите?
'''ВСТРЕЧА С МЕССИНИЕМ'''— Я её избегаю, — признался космодесантник.
— Ты себя нормально чувствуешь? — спросила Фабиана Йассилли СулиманьяФабиан мог поклясться, которой приходилось перекрикивать шум двигателей их маленького челнокачто её слова чуть не заставили Мессиния улыбнуться.
Её блуждающий взор остановился на руках — На самом деле я ожидал встретить по прибытии именно историтораСерису Валлию, сжимавшего удерживающие ремни с таким упорством, что побелели костяшки пальцев— сказал Фабиан.
Заметив взгляд Сулиманьи— Понятия не имею, мужчина ослабил хваткупочему она не пришла, — произнёс космодесантник.
Но он не был — Командующая группой Атаги — способный командир. В знак признания этого её назначили старшим офицером в порядкетекущей кампании сдерживания. Крошечный челнок — В отличие от Люцерна, Мессиний не имел гравипластинподстраивался под шаг смертных, поэтому от палубы историтор историторы чуть ли не отрывался лишь благодаря фиксаторам на ногах. Когда мужчина поднялся на бортбежали, то чтобы не мог не заметить небольшую толщину корпусаотстать. Вместимость судна ограничивалась лишь шестью пассажирами. Фабиан и Сулиманья получили собственный корабль, в то время как остальные историторы оставались на ''«Посреднике»'', что направлялся к своей якорной стоянке— Вы получите полные записи о боестолкновениях нашего флота.
''«О чём я прекрасно знаю, ведь ты говоришь об этом не затыкаясь»,'' — подумал Фабиан, однако, воспитанность не позволяла мужчине произносить подобное вслух.Какова? — И мне известно, насколько тяжело некоторым земникам привыкнуть к жизни в пустоте. Тут нечего стыдитьсяпереспросил космодесантник.
— Я в порядкеСохраняя непроницаемое выражение лица, — повторил он и принял более непринуждённый вид, хотя перворождённый бросил взгляд на самом деле уже чуть ли не выпрыгивал из кожи каждый раз, как небольшой корабль нырял вниз, избегая столкновения с другим судном. Ему не нравилось летать так быстро, а вот то, что сейчас сказала Сулиманья, дошло до него с небольшим запозданиемисторитора. — Прошу прощения… земникам?
— Ладно, лучше бы я не спрашивал. Суть уловил, — перебил её ФабианМессиний принял задумчивый вид.
Сулиманья приподняла голову, демонстративно прислушиваясь к двигателям.— Вы собираетесь так же расспрашивать и её?
Прежде— Понятно. — Лицо Мессиния вновь стало непроницаемым. — Я не знаю, чем Фабиан успел остановить Сулиманью, она вытянула руку и взмахнула ей, как балерина выгибаясь всем телом в маленькую букву «G»— сказал космодесантник. — Из меня не очень хороший знаток характеров неизменённых людей. Не носившая фиксаторы на ногах женщина щёлкнула переключателем, чем активировала заслонку иллюминатораПрошу прощения.
Та Они свернули за угол, обошли трёх жёстко сцепленных друг с громким стуком поднялась, и транзитный отсек затопило светом сияющей планеты. Сквозь бронестекло столь чистое, словно его и не было, Фабиан взглянул на Лессиру. Система находилась в одной из нескольких точек узла со стабильными варп-течениями, которые успокоились после волнений, вызванных открытием Цикатрикс Маледиктума, поэтому она стала первоначальной целью для отвоёвывания в ходе крестового похода. В течение нескольких лет после захвата Лессира превратилась в узловую крепость, а её небеса заполонили боевые корабли, новые орбитальные объекты другом сервиторов с инструментами и суда хартистовдобрались до ряда подъёмников.
В иллюминаторе промелькнул буй с одним— Эти работают, — произнёс лорд-единственном маяком-люменомлейтенант и обратился к машинному духу для вызова кабины. С минуту воин не произносил ни слова. — Если вы хотите получить представление об Атаги, — продолжил Мессиний, — то знайте: она своеобразная особа, узнать которую можно лишь самому, ослепившим Фабианалично.
— Не будь таким дёрганнымИ снова на его губах мелькнула улыбка. Фабиан слишком поздно осознал, — сказала Йассилличто лорд-лейтенант всего лишь не хотел говорить плохо о своём командире. — Мы проходим через кордонИсторитор совершил ошибку. Космодесантники являлись точно такими же личностями, который очерчивает орбитальную зону, выделенную для боевой группы «Иолус» флота Терциускак и другие люди. Стандартная процедура при якорных стоянках Мессиний до сих пор оставался в подобной давкенекоторой степени человеком, просто иным, нежели Люцерн.
Корабли располагались очень близко друг другу, и Фабиан увидел четыре крейсера вокруг того, что должно было являться ''«Святой Астрой»''. Её многочисленные эскортники стояли в сухих доках, напоминая писцидов в консервной банке. За ними находились и другие скопления звездолётов, окружающих планету порядками в тысячи километров в глубину. Каждая такая группа занимала собственное небольшое пространство, ограниченное рядами буев с проблесковыми огнями. Схожим образом отмечались и проходы для кораблей. Фабиан решил, что Йассилли была права, и всё это помогало контролировать столь плотное движение, но думать он мог лишь о заполонявших пустоту буйках, которые делали полёт ещё более опаснымС Атаги будет непросто.
Та пожала плечамиЛорд-лейтенант одарил историтора многозначительным взглядом. Когда подъёмник прибыл, троица вошла внутрь.
На мгновение воцарилась тишинаПодъёмник остановился. Группа преодолела узкий коридор, защищённый управляемым машинами вооружением, а затем прошла через тяжёлые ворота и оказалась на тихой командной палубе. От многих рабочих станций здесь остались лишь валяющиеся на полу фрагменты, над которыми корпели трансмеханики в красных балахонах. Большая командная платформа, высившаяся в передней части палубы, стояла пустая и обесточенная. Адептус Механикус находились под охраной отряда флотских корпехов — кроме них, в помещении никого не наблюдалось, что делало его поистине огромным.
Йассилли вновь ему ухмыльнуласьКосмодесантник повёл их вверх по ступеням, что вели в заднюю часть палубы. Там находилась круглая бронированная дверь. Когда лорд-лейтенант приблизился, она зазвенела, распознав его личность, и откатилась в сторону.
Челнок немного замедлился, чтобы передать коды разрешения. Их быстро приняли, и корабль снова устремился вперёд, подныривая под огромные боевые суда. Он то оказывался на свету Лессиры, то уходил в тень. На фоне голубого сияния мира было сложно рассмотреть какие— Историтор-то отдельные детали звездолётов, но даже так майорис Фабиан ясно виделГвелфрейн, что каждый нёс следы поврежденийисторитор возведённый Яссилли Сулиманья, о чём говорили бледные участки на поверхности корпусов— объявил Мессиний своим отточенным в сражениях голосом, а большие, лишённые освещения секции указывали на масштабные аварии в энергосистеме или же места, где пробитые палубы оказались открыты пустотезатем отошёл вбок.
Пролетев под последним из капитальных кораблей, они вернулись на свет, Со звоном в ушах Фабиан и Яссилли вошли внутрь и тогда Фабиан взглянул оказались прямо на саму ''«Святую Астру»''линии огня Атаги.
Она была не длиннее своих сестёр, но явно обладала большей массой, а также отличалась более крупной средней частью корпуса. Формально, корабль являлся тяжёлым крейсером типа «Владыка» – редким зверем, насколько понимал историтор – но значительно модифицированным. Бортовые батарейные палубы выдавались гораздо сильнее, чем у обычных крейсеров такого же типа, чтобы вместить дополнительные пары лэнс-турелей, коих насчитывалось бы целых шесть, если бы не одна пустая дорсальная установка. Простые «Владыки» могли похвастать лишь двумя лэнс-турелями. Благодаря подобным батарейным палубам ''«Святая Астра»'Глава пятнадцатая' получала больше места для антиистребительных турелей и дополнительных пустотных щитов, поэтому корабль выглядел грозным, хоть и сильно побитым. Омываемая полным светом Лессиры и её солнца, ''«Святая Астра»'' отчётливо демонстрировала свои раны: чёрные борозды на сером корпусе и перекрученные металлические балки, тянущиеся в космос. Установка отсутствующей дорсальной турели погнулась так сильно, что нарушала форму хребта звездолёта. Многие украшения исчезли, но, когда челнок начал пролетать над тяжёлым крейсером, носовая фигура в передней части командного шпиля, изображающая саму святую Астру, золотом воссияла в солнечном свете. Казалось, будто в сей момент ничто не могло нанести поражение этому кораблю.
Челнок спикировал. Носовая фигура исчезла из виду, и ''«Святая Астра»'' вновь стала выглядеть помятой. Пилот изменил траекторию полёта таким образом, чтобы избежать столкновения с пустотоплавающими мастерскими, которые вынудили его круто уйти вниз. Затем он резко устремился вверх к ангару. Кишки Фабиана с энтузиазмом реагировали на каждый крен и поворот.
Челнок приземлился эффектно, как сказала бы Йассилли, ну или же слишком жёстко по мнению историтора. На транзитной палубе мелькали красные люмены и шипели атмосферные выравниватели. Когда боковые люки открылись, Фабиан уже почти что приготовился. Пригладив форму, он вышел наружу.'''ЛОРД ГАВИМОР'''
Их ждал один-единственный космодесантник – ветеран из числа перворождённых с двумя соединёнными с лобной костью штифтами, каждый из которых обозначал по пятьдесят лет службы. Его доспехи были окрашены в белый и несли геральдику капитана Десятой роты Белых Консулов, хотя её уменьшили в размерах, чтобы освободить место для обозначений флота Терциус, а в некоторых местах знаки крестового похода полностью вытеснили собой символику капитула. Реакторный ранец астартес скрывала зелёная полунакидка.'''ВАННА'''
— Лорд'''СЛУЖИТЬ СИЛАМ ПО-лейтенант Витриан Мессиний, я полагаю? — спросил Фабиан.НАСТОЯЩЕМУ'''
— Вы хорошо информированы, историтор, — сказал Мессиний.
Фабиан внимательно изучил воина. В его личном деле Гиллиман хорошо отзывался о космодесантнике, поэтому историтор надеялся встретить представителя того редкого типа астартес, которые сохранили человеческие чувства. Однако, выражение лица Мессиния было суровым, и, как предположил Фабиан, он не привык улыбаться. А ещё у него, как и у столь многих космодесантников, имелся этот немного мёртвый взглядЕго разбудил женский голос.
Так или иначе, историтор спокойно продолжил говорить— Лорд Гавимор.
— Вас мне порекомендовал лорд ГиллиманМужчина вскочил, и адреналин мгновенно разлился по телу, готовя к бою. Я радГавимора встревожило то, что вы пришли сюда поприветствовать наскак крепко он спал. Я Женщина стояла в любом случае собирался найти вас для записи свидетельства о ваших действиях открытом дверном проёме, позволяя ему впервые мельком увидеть коридор снаружи. Казалось, будто там такой же абсолютно ровный чёрный металл, как и в ходе крестового походакамере, но красное освещение ограничивало обзор. Гостью обступали кровавые тени, словно бы парящие вокруг её плеч и ждущие позволения войти внутрь — точь-в-точь как тени из снов. Он почти ожидал увидеть их пылающие алые глаза.
— Тогда время я выделю, — сказал космодесантник, хоть и с неохотой, после чего отсалютовал, приложив кулак Она повернулась к грудидвери. — Здесь шумноВ разуме Гавимора промелькнула робкая мысль, — добавил он. — Приношу свои извинения. Корабли боевой группы ремонтируются. Мы готовимся начать полноценные ремонтные работы в сухом докечто ему следовало бы попытаться сбежать, но экипаж уже делает всёмужчина остался лежать в кровати, что может. Вы должны соблюдать осторожностьподпираясь локтями.
— Вы – отпрыск вольных торговцев Сулиманьянов? — поинтересовался МессинийГавимор увидел кольца для пирсинга в языке, который оказался покрыт такими же фиолетовыми татуировками, как и губы.
— ДаНичего не говоря, — подтвердила женщина. — Былаон встал с кровати, и гостья сморщила нос, ощутив исходящий от него запах.
Как только троица оказалась Из коридора вышли два крупных мужчины, которые, словно паланкин, несли между собой на жердях ванну. При виде этого у Гавимора сжалось сердце, ведь в коридоре по ту сторону взрывостойких дверейпрошлой, уже потерянной жизни у него был такой паланкин. Слуги поставили ванну и вышли, а следующие занесли стол. Другой человек поставил рядом со столом жбан, сделанный из крупной ракушки радужных оттенков, положил мыло, стало гораздо тишебритву, хотя им приходилось протискиваться через бригады репараторовтри кувшина с горячей водой, которые меняли участки палубного настила протяжённостью в двадцать большую губку и расчёску. Очередные слуги принесли большие амфоры и более метровзаполнили ванну. Никто ничего не говорил. Все они были безволосы, а на их головах виднелись обозначавшие рабское положение татуировки, обрамлённые изгибающимися узорами. Слуги казались живыми мертвецами, словно души давно покинули их тела. Гавимор никогда не видел столь сломленных людей.
— Когда группа в последний раз вставала на ремонтПоклонившись, лорд-лейтенант? — спросила Йассиллислуги ушли. Дверь за ними закрылась, затем щёлкнул замок.
— Долго вы уже с флотом? — задал вопрос ФабианНезнакомка взглянула на исходящую паром поверхность воды, потом на него.
— Потому что она пытлива? — поинтересовалась ЙассиллиГавимор мешкал.
Фабиан мог поклясться— Не стесняйтесь, что — сказала женщина, и её слова чуть изуродованные шрамами губы изогнулись в улыбке. — Ваша нагота ничего для меня не заставили Мессиния улыбнутьсязначит. Вы же привыкли к слугам. Позвольте мне служить вам. Думайте обо мне так же, как и о них.
— На самом деле, я ожидал встретить по прибытию именно историтора Серису Валлию, — сказал ФабианОн пристально посмотрел на неё.
— Можете немного рассказать мне об Атаги? — попросил историторПоднявшись, Гавимор стянул балахон через голову. Без него он почувствовал себя беззащитным, и страх охватил его с новой силой.
— Лорд-лейтенантГавимор залез в горячую воду, насколько я понимаюи дыхание сразу перехватило от высокой температуры. Жидкость щипала раны, её историяоставленные кандалами, должно бытьно, когда он сел и погрузил бёдра, жар стал приятным. Дрожа, мужчина откинулся назад и начал с опаской расслабляться, захватывающанесмотря на отвратительный запах, но можете ли вы рассказатьподнимавшийся над уже сереющей водой. Судя по всему, Тарадор подумала так же, какая онаибо женщина подошла к столу, командующая группой Атаги?взяла бутылёк и добавила немного благовонного вещества.
Сохраняя непроницаемое выражение лица, перворождённый бросил взгляд на историтораТарадор вернулась к столу.
Мессиний принял задумчивый видГавимор повернул голову и увидел, как она берёт со стола какие–то предметы.
— Вы собираетесь так же расспрашивать Из–за благовоний в голове загудело, и её?Гавимор понял, что в воду подмешали наркотики, вызывающие приятное онемение.
— Понятно. — Лицо Мессиния вновь стало непроницаемым. — Я не знаю, — сказал космодесантник. — Из меня не очень хороший знаток характеров неизменённых людей. Прошу прощенияКивок женщины сопровождался звоном раскалывающихся звёзд.
Они свернули за угол— Здесь сны могут кусаться, — сказала Тарадор. Когда она двигалась, её очертания размывались, из–за чего Гавимор не мог сфокусировать на ней взгляд. — Вы близки к варпу, близки к святости. Нас посещают существа из иноморья, которых мы приветствуем, обошли трёх жёстко сцепленных друг а от более жестоких намерений с другом сервиторов их стороны мы защищены силой нашего повелителя и верой его слуг. Существа, с инструментами которыми вы столкнулись, мелки и добрались до ряда подъёмниковничтожны. Они жаждут попробовать ваше величие.
И снова на его губах мелькнула улыбка. Фабиан слишком поздно осознал— Ведь вы наш почётный гость, что лорд-лейтенант всего лишь не хотел говорить плохо о своём командире— произнесла женщина с притворным удивлением. Историтор совершил ошибку— Избранный. Космодесантники являлись точно такими же личностямиЕщё не познавший величие, как но оно к вам придёт. Как раз это и другие люди. Мессиний предощущают тени, голодные до сих пор оставался в некоторой степени человеком, просто иным, нежели Люцернвашей грядущей силы.
С Атаги будет непростоТарадор повернулась. В одной руке она держала сделанный из ракушки жбан, а в другой — кусок мыла. Губку женщина зажала под мышкой, что выглядело до странности по-бытовому для столь экзотической особы. Как решил Гавимор, если не обращать внимания на украшения, Тарадор по-прежнему была прекрасна, а увечья скорее подчёркивали её совершенную внешность, нежели скрывали.
Лорд-лейтенант одарил историтора многозначительным взглядомДействие наркотических веществ усиливалось, и теперь мир словно удалялся. Когда подъёмник прибылНесмотря на помутнённый разум, троица вошла внутрьГавимор чувствовал необычайный подъём.
Подъёмник остановился. Группа преодолела узкий коридор, защищённый управляемым машинами вооружением, а затем прошла через тяжёлые ворота и оказалась — Абаддона? Абаддон… — Гавимор покатал слово на тихой командной палубе. От многих рабочих станций здесь остались лишь валяющиеся на полу фрагменты, над которыми корпели трансмеханики в красных балахонах. Большая командная платформа, высившаяся в передней части палубы, была пуста и обесточена. Адептус Механикус охранялись отрядом флотских корпехов, но кроме них других людей в помещении не наблюдалось, в результате чего оно казалось огромнымязыке.— Я знаю это имя?
Космодесантник повёл их вверх по ступеням— Хоруса? Но тогда значит, что вели в заднюю часть палубыты враг, — сказал мужчина и нахмурился. Там находилась круглая бронированная дверь— Я видел на корабле Адептус Астартес. Когда лорд-лейтенант приблизился, она зазвенела, распознав его личность, и откатилась в сторонуОни не были слугами Императора.
Cо звоном в ушах, Фабиан и Йассилли вошли внутрь, где оказались прямо на линии огня АтагиГавимор едва приоткрыл глаза.
=='''ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ'''==— Он — тиран, который не даёт нам узнать правду о реальности, утаивает мощь, существующую внутри каждого, и порабощает всех нас, — возразила женщина. — Вы были богатым человеком. Вы обладали властью, недоступной миллионам вокруг вас. Деньги, еда, прекрасная одежда. Вне всяких сомнений, люди выполняли каждую вашу прихоть.
'''ЛОРД ГАВИМОР'''Тарадор опять полила его голову водой.
'''ВАННА'''Пока женщина говорила, в разуме Гавимора проносились воспоминания. Он улыбнулся.
'''СЛУЖИТЬ СИЛАМ ПО-НАСТОЯЩЕМУ'''— Так и было.
Его разбудил зовущий по имени женский голосТарадор опустила жбан и растёрла в руках кусок мыла, а появившуюся густую пену начала втирать ему в волосы.
Мужчин вскочил, и готовое к схватке тело начало наполняться адреналином— У вас была ненастоящая сила. Гавимора встревожило то, как крепко он спалВременная. Женщина стояла в открытом дверном проёмеМои повелители предлагают истинную силу, позволяя ему впервые мельком увидеть коридор снаружи. Казалось, будто там такой же абсолютно ровный чёрный металл, как вечную и в камере, но красное освещение ограничивало обзорвеликую. Гостью обступали кровавые тениЕсли бы вы им служили, словно то наслаждались бы парящие вокруг её плеч и ждущие позволения войти внутрь, прямо как тени из снов. Он почти ожидал увидеть их пылающие алые глазащедростью.
Незнакомка выглядела так, будто могла обладать красивой внешностью, которую сама же, шаг за шагом, и уничтожила. Лицо покрывали шрамы— Вы знаете, что образовывали символы и петляющие узоры, а удлинённая линия губ опускалась вниз ужасного вида дугой. Рубцы были покрашены в тёмно-фиолетовый, отчего Император делает с псайкерами вроде вас? — спросила женщина походила на какого-то свирепого ксеноса. Однако, эти ножевые порезы являлись не настолько варварскими, как пирсинг на телепродолжая массировать верхнюю часть его головы. Множество мелких колечек формировали серебряные цепочки, свисающие с носа, с уголков глаз, с ушей, с губ и с лысой верхней части головыТам, где их висело особенно много. Оттуда они тянулись назад к затылку тесно расположенными друг к другу рядами наподобие кольчугипена падала в воду, чем напоминали своеобразную замену волосамона становилась чёрной. Носила женщина мантию с глубоким вырезом— Знаете, и Гавимор видел во впадине меж грудей ещё больше цепочек, уходивших вниз и исчезавших за тканью под пупком. Судя по всему, счёт цепочек шёл на сотни. Каждое движение незнакомки сопровождалось тихим металлическим позвякиванием.почему власти в первую очередь забирают ведьм?
Она повернулась к двери— Нет, — ответил Гавимор и принялся рассуждать вслух. — Есть астропаты и другие имперские слуги. Однажды я видел санкционированного колдуна во время основания полка. В разуме Гавимора промелькнула робкая мысль, что ему следовало бы попытаться сбежать, но мужчина остался лежать в кровати, подпираясь локтямиУ него были медали. Откуда–то же они взялись.
— Вы Гавимор частично осознавал, что говорит как ребёнок, но не собираетесь подниматься? — спросила незнакомкамог ничего с собой поделать и, словно дитя, которого купала мать, просто наслаждался касаниями Тарадор.
Гавимор увидел кольца для пирсинга в языке— Верно, — сказала женщина. — Такова их судьба, который оказался покрыт такими же фиолетовыми татуировкамино, как и губырассказывает мне мой повелитель, она не для всех.Позвольте вас спросить, сколько псайкеров вы встречали за свою жизнь?
Ничего не говоря, он встал с кровати, Мужчина нахмурился и гостья сморщила носзадумался, ощутив исходящий от него запахчему мешало воздействие умиротворяющего наркотического пара.
Из коридора вышли два крупных мужчины, которые словно паланкин несли между собой — А сколько было на жердях ванну. При виде этого у Гавимора заболело сердцекорабле, ведь где вас держали в прошлой, уже потерянной жизни у него был такой паланкин. Слуги поставили ванну и вышли, а следующие занесли стол. Другой человек поставил рядом со столом жбан, сделанный из крупной ракушки радужных оттенков, положил мыло, бритву, три кувшина с исходящей паром горячей водой, большую губку и расчёску. Очередные слуги принесли глиняный сосуд с двумя ручками и заполнили ванну. Никто ничего не говорил. Все они были безволосы, а на их головах виднелись обозначавшие рабское положение татуировки, обрамлённые изгибающимися узорами. Слуги казались живыми мертвецами, словно внутри плоти не обитали души. Гавимор никогда не видел столь сломленных людей.заключении?
ПоклонившисьВоспоминания о грузовом отсеке пробудили в нём страх, слуги ушли. Дверь за ними закрылась и замкнуласьчто разозлило мужчину.
— Что это? — спросил ГавиморТарадор рассмеялась, напуганный таким изменением условийхотя тон его речи вполне мог её задеть.
В какой-то мере он даже подозревал — Ну в происходящем уловку от человекоподобных теней.таком случае сколько было в вашем грузовом отсеке?
Незнакомка взглянула на исходящую паром поверхность воды— Сотни. Там содержались сотни, потом на него— произнёс он.
— ДаТарадор вернулась и полила ему на голову воду. Стекая по его телу, в ванну она до сих пор попадала почерневшей от грязи. Женщина взяла ещё один ковш с водой и больше мыла.
Гавимор мешкал— Их доставляют на Терру на кораблях, полных страдания, а переживших путешествие судят бесчувственные люди, коим нет дела до их боли. Тех, кого посчитают достаточно могучими в соответствии с определёнными критериями, заставляют проходить через мучительные обряды и обрекают на тяжёлое пожизненное служение. Они не дают развалиться империи, которая презирает их за сам факт существования. Священники Адептус Министорум ненавидят любых ведьм, но без них — навигаторов, астропатов и прочих — Империум погибнет. Не стоит забывать и о величайшем среди всех колдунов — Императоре.
— Не будьте застенчивы, — сказала женщина, и её изуродованные шрамами губы изогнулись в улыбке. — Ваша нагота ничего для меня не значит. Вы же привыкли к слугам. Позвольте мне служить вамНа Гавимора опять полилась вода. Думайте обо мне так жеЕму казалось, как будто с корабельной грязью та смывает и о нихего грехи.
Он пристально посмотрел на неё— Такими избранными и являются псайкеры, которых вы встречали в своей привилегированной жизни: рабы, связанные душой, презираемые мутанты. И ведь это счастливчики.
— Ну жеОпустошив четвёртый кувшин, раздевайтесьТарадор начисто промыла ему волосы.
Поднявшись— Откиньтесь назад, Гавимор стянул балахон через голову, после чего стал ощущать себя уязвимым и почувствовал ещё больший страх— сказала она.
— Будете ложиться в ванну? — улыбаясь произнесла онаГавимор подчинился, и женщина вновь встала на колени, после чего начала тщательно, но нежно мыть тело губкой.
Гавимор залез в горячую воду, где у него перехватило дыхание от высокой температуры. Жидкость щипала оставленные кандалами раны, но, когда мужчина сел и погрузил бёдра, жар стал приятным. Дрожа, он откинулся назад и начал — Что происходит с опаской расслабляться, хотя поднимавшийся над уже сереющей водой запах был отвратительным. Судя по всему, Тарадор подумала так же, ибо женщина подошла к столу, взяла бутылёк и выдавила немного благовонного вещества.остальными?
Повернув головуКогда Тарадор начала мылить его грудь губкой, Гавимор увидел, как она берёт со стола какие-то предметыоткинулся назад.
— Благодарю тебяУ неё были сильные, — слабым голосом ответил онтвёрдые руки. Мужчина издал слабый стон. Она наклонилась к его уху, и цепочки-волосы скользнули по коже Гавимора, заставив его вздрогнуть.
Из-за добавленного в воду душистого вещества в голове загудело, и Гавимор понял, что туда подмешали наркотики, вызывающие приятное онемение— Вам это нравится? — спросила Тарадор.
Кивок женщины сопровождался звоном раскалывающихся звёзд— Вам это нравится? — прошептала она с большей настойчивостью.
— Величие?Его разум кружился, а все чувства мужчины были одурманены присутствием Тарадор и наркотиками в воде.
Тарадор повернулась. В одной руке она держала сделанный из ракушки жбанЕё касания будоражили, а в другой – кусок мыла. Подмышкой женщина зажала губку, что выглядело до странного по-бытовому для такой экзотической особы. Как решил Гавимор, если не обращать внимания на украшения, то Тарадор до сих пор была прекрасна, а увечья скорее подчёркивали, нежели скрывали совершенную внешностьи он поддался.
Действие наркотических веществ усиливалось, и теперь мир словно удалялся. Хоть разум Гавимора и помутился, тот ощущал себя приободрённым.— Поклянитесь!
— Абаддона? Абаддон… — Гавимор покатал слово на языкеТарадор чувственно рассмеялась. На мгновение показалось, будто её пальцы стали безжалостнее железных когтей, а с цепочек начала капать кровь. Глаза женщины превратились в бездонные дыры, но эти ощущения оказались мимолётны. Вызванный ими страх быстро поглотило удовольствие. — Я знаю это имя?
— Хоруса? Но тогда значит, что ты – враг, — сказал мужчина и нахмурился. — Я видел на корабле Адептус Астартес. Они не были слугами Императора.'''Глава шестнадцатая'''
— Да, не были, и вы должны этому радоваться, — произнесла Тарадор, после чего плеснула воду ему на голову, увлажняя волосы. Гавимор закрыл глаза и полностью отдался ощущениям, даруемым ванной, касаниями женщины и ароматным паром. — Как и я. Император – чудовище. Он – враг истинных богов, Сил.
Гавимор едва приоткрыл глаза.'''КОМАНДУЮЩАЯ ГРУППОЙ'''
— Он – защитник человечества.'''ПЕЧАЛЬНОЕ ИМЯ'''
— Он – тиран, который не даёт нам узнать правду о реальности, утаивает мощь, существующую внутри каждого, и порабощает всех нас, — возразила женщина. — Вы были богатым человеком. Вы обладали властью, недоступной миллионам вокруг вас. Деньги, еда, прекрасная одежда. Вне всяких сомнений, люди выполняли каждую вашу прихоть.'''ПРОБЛЕМА СО СТИММАМИ'''
Тарадор опять полила его голову водой.
Пока женщина говорилаКомандующая группой Атаги оказалась женщиной лет пятидесяти, в разуме Гавимора проносились воспоминанияесли не учитывать эффекты от возможных антиагапических процедур. Он улыбнулсяНо общее её поведение наводило Фабиана на мысль, что тщеславие ей чуждо и возраст свой она не скрывает. У Атаги были короткие волосы, худощавое телосложение и мужественные черты лица, которые злые языки назвали бы заурядными. Одевалась она сдержанно и носила обычные флотские одеяния без чрезмерной пышности, столь любимой некоторыми командующими группами. Исключением служила лишь одна-единственная пурпурная прядь среди седеющих волос.
— Император дал вам то, чем обделил миллиарды, и, возможно, вы этим довольствовались, но Он Историтор сразу же и всё забрал, ведь вы оказались благословлены толикой Его силы. У вас есть глубокая связь с варпом, священная связь, однако, Он завистлив. Он хочет всю силу Себе, поэтому называет вас нечистым и осуждает как колдунаподметил ещё две вещи. Он убьёт вас даже за крупинку сей святости. — Голову мужчины омывала тёплая вода. — Почему Он так плохо обходится с темиВо-первых, кто Атаги являлась своего рода гедонисткой: при всей строгости одежды от рождения обладает способностью касаться варпа, в то время как Сам является колдуном? Почему для Него один закон, а для вас – другой? Ну и почему для вас один закон, а для меня – другой? Я родилась в нищете, глубоко под землёйнеё веяло некой фривольностью. Наш мир был якобы священным, окружённым любовью Императора, но такие как я любовь не получали. Нас преследовали, морили голодом, били, использовали, заставляли жить в чужих могилах Она наслаждалась большой порцией алкогольного напитка и выгоняли оттудакурила чёрную палочку лхо, когда находили. Он забрал у вас всё, что вы имели. Меня же лишил всего в момент рождения, даже вида солнца. Я не благословлена так, как вы, однако, обладаю гораздо большей силой, которую получила, перестав слушать священников, представителей закона и так называемых старших по положению. — Голос женщины стал жёстченебрежно стряхивая пепел мимо пепельницы. — Сила у меня есть потомуВо-вторых, что я взяла еёкомандующая группой явно была очень разгневана.
Тарадор опустила жбан и растерла в руках кусок мыла— Ну, а появившуюся густую пену начала втирать ему в волосывы собираетесь входить или будете глазеть на меня как на какой–то зоологический экспонат? — рявкнула Атаги.— Никогда раньше женщину не видели? Я не весь день свободна. Вы, готова поспорить, тоже. Мы тут все чертовски заняты. Крестовый поход идёт, помните?
— У вас была ненастоящая сила. Временная сила. Мои повелители предлагают истинную силуОн взглянул на Мессиния, но космодесантник сделал вид, вечную и великуюбудто ничего не заметил. Если бы вы служили имОчень по-человечески, то наслаждались бы их щедростьюрешил историтор.
Гавимор частично осознавал— Да, что говорит как ребёнок, но не мог ничего с собой поделать, и, словно дитя, которого купала мать, наслаждался касаниями Тарадор— коротко отозвалась офицер.
— ВерноМессиний склонил голову и, — сказала женщина. — Такова их судьбане оборачиваясь, как рассказывает мне мой повелитель, но она не для всехушёл. Позвольте спросить вас, сколько псайкеров в общем вы встречали за свою жизнь?
Мужчина нахмурился — Ну же, садитесь, — потребовала Атаги, указывая на кресла напротив. Как только Фабиан и Яссилли заняли места, командующая группой подошла к шкафчику в задней части помещения, откуда достала графин и задумалсядва новых стакана. — И вы, разумеется, выпьете, чему мешало воздействие умиротворяющего наркотического пара— сказала она.
— НемногоАтаги небрежно плеснула алкоголь в собственный стакан. С десятокФабиан увидел, наверноекак дрожат её руки. Поймав его взгляд, офицер не спеша разлила напиток остальным.
— А сколько было на кораблеОтставив графин, где вас держали Атаги села и толкнула стаканы в заключении?сторону собеседников. Посуда проскользила по отполированной столешнице и, кружась, медленно остановилась. Офицер отхлебнула спиртного.
Воспоминания о грузовом отсеке пробудили в нём страхОна говорила с ним, что разозлило мужчинуне обращая на него особого внимания.
Тарадор рассмеялась— Да, хотя его тон легко мог а это — Яссилли Сулиманья, моя помощница, — ответил историтор, слегка шокированный поведением Атаги. Когда та вновь взглянула на Фабиана, последний увидел покраснение в её оскорбитьглазах и сухую кожу вокруг ноздрей.Мужчина, кажется, понял, в чём дело. — Я останусь тут на какое–то время, но потом отправлюсь…
Тарадор вернулась и полила ему на голову воду— Логос Историка Верита не относится к Адептус, — сказал Фабиан, — а часть Официо Логистикарум, который является сверхштатным филиалом Адептус Администратум. Стекая по его телу, в ванну она до сих пор попадала почерневшей от грязиМы — парамилитарный дивизио. Женщина взяла ещё один ковш с водой и больше мылаУ нас есть военная подготовка.
— Их доставляют на Терру на кораблях, полных страдания, а переживших путешествие судят бесчувственные люди, коим нет дела до их боли. Тех, кого посчитают достаточно могучими в соответствии с определёнными критериями, заставляют проходить через мучительные обряды и обрекают на тяжёлое пожизненное служение. Они не дают развалиться империи, которая презирает их за сам факт существования. Священники Адептус Министорум ненавидят любых ведьм, но без них – навигаторов, астропатов и прочих – Империум погибнет. Не стоит забывать и о величайшем среди всех колдунов – Императоре.Историтор спокойно продолжил:
На Гавимора опять полилась вода— Мы получили подготовку вплоть до стратегического уровня. Ему казалось, будто Множество наших миссий по поиску информации сопряжены с корабельной грязью та смывает и его грехиопасностью. Мы не понаслышке знакомы со сражениями или планированием боевых операций.
Опустошив четвёртый кувшинОна сделала большой глоток, Тарадор начисто промыла его волосыа затем вновь наполнила стакан; горлышко графина звонко ударилось о стекло.
Гавимор подчинился, и женщина вновь встала на колени, после чего начала тщательно, но нежно мыть тело губкойАтаги прищурилась.
Окутанный густыми наркотическими испарениями Гавимор пытался отрицать это— Вся та болтовня о написании настоящей истории и документировании войны, но часть его принимала сказанное за чистую правдучтобы быстрее одержать в ней победу. Казалось— Только Фабиан собрался заговорить, будто Тарадор Йенг заполнила собой весь мир как Атаги ткнула пальцем в сторону мужчины: ощущение её касаний, звук её дыханиязатыкая его. — Не возражайте мне, — велела офицер. — Я уже подвергалась пропаганде и научилась видеть сквозь неё. Примарх — великий владыка, мягкие и красивые перезвоны цепочек, сопровождавших каждое её движениеслава Императору, он вернулся возглавить нас. — Судя по тому, как Атаги это сказала, она сама не верила собственным словам. — Но примарх не может постоянно смотреть нам всем через плечо, чёрт подери. Ему следует дать нам вести войну и поверить в нашу победу.
Когда Тарадор начала мылить его грудь губкой— Неужели? — спросила Атаги. — Говорят, примарх — бог. Если так, тогда он бог крючкотворства. Кодекс то, кодекс сё, соблюдайте всё до последней буквы, вот только к нему это не относится. Если примарху на нравятся правила, Гавимор откинулся назадон их меняет.А нам что остаётся?
У неё были сильные— Они забрали у флота долбаное название, твёрдые рукивы знали? — продолжила она. Мужчина издал слабый стон— Это была ударная группа «Святая Астра», в честь моего корабля, и я командовала ею на протяжении пятнадцати лет. Она наклонилась к его ухуПосле Махорты мы вошли в состав Терциуса, и служащие ей волосами цепочки задели кожу Гавиморамне пришлось подчиняться голодному до славы командиру — ставленнику лорда Гиллимана, который вздрогнул от их касаниянавязанному офицерам вроде меня.Офицерам, которые только и делали, что верно служили Империуму. По крайней мере какое–то время мы ещё оставались боевой группой «Святая Астра». Гордое, уважаемое имя. Оно перекликалось с чем–то судьбоносным и чествовало жертвы тысяч тех, кто погиб на борту этих кораблей. Оно что–то значило, Трон бы всё побрал. — Атаги, чьи глаза покраснели ещё сильнее, вытерла нос. — Так и продолжалось до битвы за Ксерифис, когда боевую группу «Иолус» практически полностью уничтожили Несущие Слово. Остатки смешали с моей группой и отдали мне под командование. Но сохранила ли я прежнее обозначение, то гордое имя, омытое кровью верных?
— Вам это нравится? — прошептала она, звуча более настойчивоИсториторы переглянулись. Поражённо молчала даже вечно самоуверенная Яссилли.
Его разум кружился, а все чувства мужчины были одурманены присутствием Тарадор и наркотиками в воде.— Лорд-лейтенант Мессиний сказал…
Её касания будоражилиОна развернулась в кресле к ним спиной, и он поддалсяоднако Фабиан не торопился подниматься.
— Поклянитесь!Офицер помахала стаканом.
— Я клянусь! — воскликнул Гавимор, хотя крошечная его часть испуганно возопила из-за того, что он обещал. — Я клянусь служить СиламФабиан и Яссилли вновь переглянулись.
Тарадор чувственно рассмеялась. На мгновение ему показалось— Благодарю за уделённое время, будто её пальцы стали суровее железных когтей, а с цепочек начала капать кровьмадам Атаги. Глаза женщины превратились в бездонные дырыРассчитываю на плодотворное сотрудничество, но эти ощущения оказались мимолётны. Вызванный ими страх быстро поглотило удовольствие— ответил историтор.
— Тогда смотрите, как Силы вознаграждают тех, кто Яссилли очень хорошо служит имумела бросать жёсткие взгляды, — прошептала Тарадор одним из которых и одарила Фабиана. Затем оба покинули помещение. Бронированный портал так и опустила руки нижене закрылся, поэтому Яссилли заговорила очень тихо.
=='''ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ'''==— Уязвлённая гордость и… — Фабиан наклонился к ней поближе и прошептал в копну волос: — Ты не видела?
'''КОМАНДУЮЩАЯ ГРУППОЙ'''— Что? — спросила она.
'''ПЕЧАЛЬНОЕ ИМЯ'''— Дрожь, а ещё покраснение белков и кожи вокруг ноздрей?
'''ПРОБЛЕМА СО СТИМАМИ'''— Думаешь… — сказала Яссилли, позволив вопросу повиснуть в воздухе.
Командующая — Я думаю, у командующей группой Атаги оказалось женщиной около пятидесяти лет, и это даже с учётом любых возможных антиагапических процедур, хотя, как подозревал Фабий исходя из её поведения, офицер не страдала самовлюблённостью, поэтому, скорее всего, выглядела на реальный возраст. У Атаги были короткие волосы, худое телосложение и мужественные черты лица, которые грубый человек мог бы назвать некрасивыми. Одевалась она воздержно и носила обычные флотские одеяние без чрезмерной пышности, столь любимой некоторыми командующими группами. Исключением являлась лишь одна-единственная, окрашенная в пурпурный прядь среди седеющих волосмогут быть небольшие проблемы со стиммами.
Большую часть зала совещаний занимал длинный стол. Во главе его стояло большое, искусно сделанное кресло для капитана корабля, вот только Атаги сидела сбоку. Роскошное помещение было отделано и украшено настоящим глянцевым деревом, а в нише в стене напротив двери стояла копия носовой фигуры звездолёта в человеческий рост. Святая Астра, льющая воду. Эта работа частично отсылалась на её миф, чьи подробности Фабиан помнил смутно, хотя точно знал, что легенда включала в себя какое-то чудо, связанное с утолением жажды страждущих. Приносящая воду. Святые всегда входили в одну из нескольких чётких категорий.'''Глава семнадцатая'''
Историтор сразу же подметил ещё две вещи. Во-первых, Атаги являлась своего рода сластолюбцем, так как несмотря на сдержанную манеру одеваться, в ней угадывалась едва уловимая распущенность. Она наслаждалась большой порцией алкогольного напитка и курила чёрную палочку лхо, чей беззаботно стряхиваемый пепел падал вокруг пепельницы. Во-вторых, командующая группой явно была очень разгневана.
— Ну, вы собираетесь входить или будете глазеть на меня как на какую-то зоологическую особь? — рявкнула Атаги. — Никогда раньше женщину не видели? Я не весь день свободна. Вы, готова поспорить, тоже. Мы тут все чертовски заняты. Крестовый поход идёт, помните?'''«КАНТАТУМ БЕЛЛУМ»'''
— Извините, мадам командующая группой, — сказал Фабиан.'''НЕХОРОШАЯ АТМОСФЕРА'''
Он взглянул на Мессиния, но космодесантник сделал вид, будто ничего не заметил. Очень по-человечески, решил историтор.'''ВОЛЯ ИМПЕРАТОРА'''
— Прощу прощения за свои манеры, — продолжил мужчина. — У нас было долгое и тяжёлое путешествие через варп.
— МадамОни успели сократить дистанцию до шести с половиной тысяч километров, историторы, я оставлю вас беседовать, — подал голос Мессиний. — У меня много делпрежде чем Люцерн велел остановиться.
Мессиний склонил голову и— Не прекращай попытки, не оборачиваясь, ушёл— произнёс Люцерн.
— Ну жеКосмодесантник не надел шлема, садитесь, — потребовала Атаги, указывая на кресла напротив неё. Как только Фабиан и Йассилли заняли места, командующая группой подошла к шкафчику в задней части помещения, откуда достала графин и два новых стаканапоэтому все видели беспокойство сына Дорна. — И вы, разумеется, выпьете, — сказала онаЛевой рукой он стиснул рукоять меча.
Атаги небрежно налила расплёскивающийся алкоголь Люцерн пристально смотрел на ''«Кантатум Беллум»'', прекрасно понимая: если начнётся бой, его корабль проиграет. ''«Торжество»'' являлось небольшим звездолётом нового образца — ещё одним вкладом Коула в собственный стакандело крестового похода. Фабиан увиделОно обладало большой скоростью и отличалось тяжёлым для своих габаритов вооружением, как дрожат её руки. Офицер подняла взгляд однако размерами лишь ненамного превосходило эсминец типа «Кобра» и поняла, что он заметилбыло гораздо меньше ударного крейсера типа «Авангард», поэтому не спеша наполнила остальные два стаканаставшего домом для Анжуйского крестового похода.
Убрав графин— Ничего хорошего это не сулит, Атаги села — сказал технодесантник Авиас, наблюдавший за всем вместе с Люцерном и апотекарием Ликопеем. Факелоносные миссии следовали установленной практике передачи специалистов группам космодесантников, к которым направлялось подкрепление: технодесантник дополнял арсенал капитула новым боевым снаряжением и толкнула в настраивал процесс его производства, а апотекарий внедрял технологии создания космодесантников-примарис. Кроме того, стандартной практикой для Неисчислимых Сынов была замена их сторону стаканыотличительных знаков на символы и цвета капитулов, к которым они собирались присоединиться. Заскользившая Это являлось частью ритуала по хорошо отполированному столу вращающаяся посуда медленно остановилась.Офицер отхлебнула спиртноесмене братств, но в данном случае Люцерн посчитал, что подобное выглядело бы провокационно, поэтому космодесантники оставались облачёнными в жёлтое.
Она говорила с ним— Их узлы связи не повреждены, не обращая на него особого вниманияи я вижу несущие волны. Сигнум вещает громогласно.
— Значит у меня тут будут шастать гражданские Когитаторы затрещали, повторяя оклики. Космодесантники подождали с пушками? Ещё лучшеминуту. Вокс-связь на таком близком расстоянии должна была осуществляться мгновенно, — произнесла Атагино ответа не последовало.
Историтор спокойно продолжил— Сохрани нас Трон, — проворчал Люцерн. Тяжело ступая по лестнице, он спустился с наблюдательной галереи в вокс-сектор небольшой командной палубы. — В сторону, — сказал космодесантник начальнику вокса.
— Мы получили подготовку стратегического уровняЧлен экипажа поднялся со своего рабочего места. Множество наших миссий по поиску информации сопряжены с опасностью. Мы Люцерн откинулся на спинку, чуть не понаслышке знакомы со сражениями или планированием боевых операцийсломав кресло, и ткнул бронированным пальцем в руну открытой частоты.
Она сделала большой глоток, а затем И вновь наполнила стакан, о чей край громко стукнулось горлышко графинакосмодесантники принялись ждать.
— Мадам командующая группой, я обещаю, что Логос не собирается вам мешать, — заверил её Фабиан. — У нас большой опыт в совместной работе с Навис Империалис и всеми остальными ветвями имперской военной машины. Практически во всех случаях первостепенное значение имеют военные целиВ конце концов Люцерн поднялся из–за вокс-стола.
Атаги прищурилась— Я отправлюсь туда, установлю контакт с ними лично и доложу о результатах.
— Вся та болтовня о написании настоящей истории и документировании войны, чтобы быстрее одержать в ней победу. — Только Фабиан собрался заговорить, как Атаги ткнула пальцем в сторону мужчины, затыкая его. — Не возражайте мне, — велела офицер. — Я уже подвергалась пропаганде и научилась видеть сквозь неё. Примарх – великий владыка, и, слава Императору, он вернулся возглавить нас. — Судя по тому, как Атаги это сказала, она сама не верила собственным словамбы высказал своё мнение, подумалось историтору. — Но примарх не может постоянно смотреть нам всем через плечо, чёрт подери. Ему следует дать нам вести войну и поверить, что мы победимсказал Авиас.
Историторы переглянулись. Поражённо молчала даже вечно самоуверенная Йассилли— Ты наивен, брат, — произнёс технодесантник.
— Лорд-лейтенант Мессиний сказал–
— Всё! Вы свободныЛюцерн взял «Громовой ястреб». По пустотным меркам расстояние было небольшим, но он велел пилоту подлететь к ''«Кантатум Беллум»'' со стороны кормы, где у корабля имелось меньше всего орудий. Космодесантник вошёл в кабину пилота, откуда на протяжении всего полёта наблюдал за тем, историторыкак увеличивается в размерах двигательный блок звездолёта. Большое вам спасибоДвигатели бездействовали, что прибылипридавая ударному крейсеру заброшенный вид.
Она повернулась Гигантская орбитальная станция, под которой укрывался корабль, захватила всё внимание Люцерна. Построенная явно в далёком прошлом, она испытала на себе разрушительное воздействие пустоты, в креслерезультате чего её корпус стал очень тонким. На крупном астероиде, к коему была пришвартована станция, виднелись ровные борозды-шрамы от макрокомбайнов. О предназначении сооружения можно было лишь гадать, а изначальная форма станции ныне являлась неведомой — теперь корпус напоминал мудрёную филигрань из изломанной листовой обшивки и торчащих балок. Полая, демонстрируя им спинкухрупкая структура, вот только Фабиан вставать не торопилсясловно безжизненное пчелиное гнездо.
— Это значит «выметайтесь»Когда «Громовой ястреб» оказался в тени станции, — произнесла Атаги. — Я занята. Пьюпилот ушёл в сторону от кормы крейсера и полетел вдоль борта звездолёта, благодаря чему можно было отчётливо видеть стволы орудий.
Офицер помахала стаканом— Я не смогу сесть на их ангарной палубе, брат-сержант, — проинформировал Люцерна пилот. — Двери закрыты.
Фабиан — Тогда поднимусь на борт сбоку, через входной люк двенадцатой палубы, — сказал Люцерн. — Полный стоп. Передай запрос на выдвижение стыковочного коридора именем вернувшегося примарха и Йассилли вновь переглянулисьРогала Дорна.
Йассилли очень хорошо умела бросать жёсткие взглядыВыпуская из реактивных двигателей клубы бледного газа, одним из которых «Громовой ястреб» остановился рядом с кораблём. Пилот передал запрос Люцерна. Белый люк выделялся на фоне чёрного корпуса и одарила Фабианабыл окружён аккуратно угнезжёнными прямоугольниками выдвигающегося стыковочного коридора. Затем оба покинули помещениеВ жёстком солнечном свете пустоты каждая часть механизма выглядела чётко очерченной. Бронированный портал так Края двери, секции коридора и не закрылсяобводки облупились, обнажая тусклый металл, а крест храмовников практически стёрся, поэтому Йассилли заговорила очень тихоиз гордой демонстрации превратившись лишь в слабый намёк на принадлежность к капитулу.
— Что? — спросила онаСекция за секцией из борта звездолёта выдвинулся длинный металлический рукав. В вакууме пустоты всё происходило без единого звука. Пилот «Громового ястреба» сделал несколько корректировок положения в пространстве, выравнивая машину относительно коридора. Как только дистанция сократилась до нужной отметки, стыковочные магнитные замки притянули десантно-штурмовой корабль.
— Дрожь, а ещё покраснение белков и кожи Коридор с лязгом зафиксировался вокруг ноздрей?бокового люка «Громового ястреба».
Фабиан кивнул— После моего спуска запечатай нижнюю палубу переднего отсека и откачай воздух, — приказал Люцерн. — Как только я окажусь на борту, отстыковывайся и жди на удалении в тени станции.
==Космодесантник открыл дверь в коридор причаливания. Ни одна из встроенных в секции биолюмных панелей не работала, поэтому Люцерн переключил режим видения шлема на инфракрасный. Стали видны дыры в боковых стенках коридора, выглядевшие как тёмно-голубые холодные точки, в то время как свечение ведущей на борт ''«Кантатум Беллум»'ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ'''==двери имело более светлый оттенок.
'''ВОЛЯ ИМПЕРАТОРА'''— Я на борту, — передал он.
''«Кантатум беллум»'' удалился от мест собрания флота над Лессирой— Брат Дим, можешь улетать. Чёрный как сама пустота, сквозь которую он плылДержись на расстоянии, корабль скрывался во втором из трёх астероидных поясов системы. — велел Люцерн обнаружил его таившимся в тени разрушенной буровой станции, что находилась вдали от основных судоходных путей, и приказал ''«Торжеству»'' медленно приближаться, передавая стандартные имперские оклики братства каждые три минуты. Однако, ''«Кантатум беллум»'' продолжал сохранять безмолвие.
Они успели сократить дистанцию до шести с половиной тысяч километровОтстыковка десантно-штурмового корабля сопровождалась слабой дрожью ''«Кантатум Беллум»''. Вокруг космодесантника скрежетали несмазанные механизмы, прежде чем Люцерн велел остановитьсяа палуба тряслась, пока туннель возвращался обратно в корпус звездолёта.
— Ответа до сих пор нет, мой повелитель, — проинформировал его магистр воксаЛюцерн открыл внутреннюю дверь и оказался внутри ''«Кантатум Беллум»''.
— Не бросай попытки, — произнёс Люцерн.
Космодесантник не носил шлемКорабль находился в ещё более плачевном состоянии, чем ожидал космодесантник, и здесь явственно наблюдалась та же степень повреждений, что и снаружи. Настенные панели были сняты, из–за чего обнажились повисшие кишки вспомогательных систем. Какие–то несли следы грубой починки, в то время как остальные, поэтому все видели беспокойство Сына Дорнапо всей видимости, который левой рукой сжимал рукоять своего мечапризнали не подлежащими восстановлению и оставили как есть.
— Ничего хорошего это Ответа не сулитбыло. Космодесантник осторожно пошёл по коридору в основную часть корабля, — сказал технодесантниксопротивляясь искушению достать оружие. Каждый инстинкт трансчеловеческого тела взывал к насилию. Немногочисленные работающие люмены мигали, наблюдавший за всем вместе а с Люцерном и апотекарием Ликопеемпотолка капала вода.
Для факелоносных миссий было стандартной практикой передавать по одному такому специалисту группам космодесантников, к коим направлялось подкрепление: технодесантника для дополнения арсенала капитула новым боевым снаряжением Боевая броня предупредила владельца о критическом превышении концентрации углекислого газа и настраивания процесса его производства, а апотекария для внедрения технологии создания космодесантников-примарисприсутствии в воздухе токсичных испарений от горящего пластека. Тем не менее Люцерн всё равно открыл дыхательные щёлки. Кроме того, стандартной практикой Такой испорченный воздух представлял опасность для Неисчислимых Сынов была замена их отличительных знаков на символы и цвета капитулов, к которым они собирались присоединиться. Это являлось частью ритуала по смене братствсмертного, но в данном случае Люцерн решилне для него, что подобное станет выглядеть провокационно, поэтому космодесантники оставались облачены в жёлтоеа космодесантник хотел ощущать все окружающие запахи.
Трое Сынов Дорна Внутри корабля пахло разрушенным водопроводом, маслом, человеческими отходами жизнедеятельности и машинными жидкостями. Кроме того, Люцерн уловил вонь смерти и едкий запах обожжённого плазмой металла. Он чувствовал смрад немытых людей, и некоторые из них были единственными транслюдьми на командной палубе, так как остальные братья находились в своих жилых помещенияхочень больны. Авиас опёрся на перила над гнездом центрального гололитаЕщё имелся другой, а специализированные линзы в его шлеме зажужжалиедва заметный и резковатый, увеличивая изображение корабляно вездесущий мускусный аромат трансчеловеческого пота с нотками синтетических биохимикатов.
— Их узлы связи Значит, Люцерн был не повреждены, один. На борту находились и я вижу несущие волны. Сигнум вещает громогласнодругие космодесантники.
— ЗначитЧерез некоторое время их запах исчез, они нас слышатпоскольку обострённые чувства Люцерна оказались захлёстнуты вонью мертвечины. Когда он добрался до смежной комнаты, — заключил Люцернсмрад стоял практически невыносимый. Космодесантник заглянул внутрь.
— Слышат идеальноТам он увидел кучи завёрнутых в саваны трупов, — подтвердил Авиассложенных на полках металлических стеллажей. — Просто предпочитают не отвечатьКаждый саван был плотно зашит и украшен крестами храмовников да длинными полосками пергамента. Счёт тел шёл на десятки.
— Ты слишком добрЛюцерн едва удержался, — произнёс технодесантникчтобы не взяться за оружие. — Я бы сказал, что это преднамеренный жест пренебреженияОн остановил руку на полпути к болт-пистолету и заставил себя расслабиться.
Оклики начали повторяться, что сопровождалось стуком когитаторов. Космодесантники подождали с минуту— Не очень мудро приближаться к астартес так скрытно. Вокс-связь на таком близком расстоянии должна была осуществляться мгновенноЯ мог убить тебя, но ответа не последовало— сказал Люцерн.
Член экипажа поднялся со своего рабочего места— Тогда назови мне своё имя, — потребовал космодесантник. Люцерн откинулся на спинку, чуть не сломав кресло— Теперь, и ткнул бронированным пальцем в руну открытой частотыкогда я тебя вижу.
И вновь космодесантники принялись ждать— Почему не явились твои повелители? — спросил Люцерн.
В конце концов, Люцерн поднялся из-за вокс-стола— Они на молитве.
— Ты правАлкуин провёл его по трём палубам корабля, однако, лучше я рискну только собой. — Пара сервов передала ему шлем. Люцерн взял его и водрузил на головувсюду виднелись следы долгой кампании. На кистях космодесантник носил церемониальные кандалы, но цепи для оружия он оставил просто висетьПовреждения были обширными, а цепной меч и болт-пистолет закрепил на поясе. — Командующий кораблём, подведи ''«Торжество»'' на безопасное расстояние, вне секторов стрельбы их орудий. Пустотные щиты не опускай. Оставайся на позиции с курсом на отход. Всему экипажу – полная боевая готовность. Если появятся хоть какие-то признаки агрессии со стороны ''«Кантатум беллум»'', немедленно отступите, передайте весть примарху и проинформируйте лорда-лейтенанта Витриана Мессиния с флота Терциус. В бой не вступать, ни при каких обстоятельствах не предпринимать попыток спасти меня. Если дело дойдёт до сражения, вам не победить. Этот корабль не выстоит против ''«Кантатум беллум»'' в одиночкупо пути им встретилось лишь несколько смертных членов экипажа.
— В эти тёмные времена возможно всё что угодно«Счастливы те, кто встречает смерть на службе», — признал мысленно перевёл Люцерн.
Люцерн взял «Громовой ястреб». По пустотным меркам расстояние было небольшим— Четырнадцать, но он велел пилоту подлететь к ''«Кантатум беллум»'' со стороны кормы, где у корабля имелось меньше всего орудий. Космодесантник вошёл в кабину пилота, откуда на протяжении всего полёта наблюдал за тем, как увеличивается в размерах двигательный блок звездолёта. Двигатели не работали, из— сказал воин-за чего возникало впечатление, будто ударный крейсер заброшенсерв.
Гигантская орбитальная станция, под которой укрывался корабль, захватила всё внимание Люцерна. Когда бы её не построили, это явно случилось в далёком прошлом, ибо в результате процесса эрозии, возможном благодаря наличию в пустоте различных частиц, корпус объекта стал очень тонким. На крупном астероиде, к коему была привязана станция, виднелись ровные борозды-шрамы, оставленные макрокомбайнами. Строить догадки о предназначении сооружения позволяли лишь некоторые признаки, а изначальная форма станции ныне являлась неведомой, так — И как теперь своим видом корпус напоминал мудрёную филигрань из изломанной листовой обшивки и торчащих балок. Полая, хрупкая структура, словно безжизненное пчелиное гнездо.они продолжают вести войну столь малым числом?
Когда «Громовой ястреб» оказался в тени станции— Вы не знакомы с нашим капитулом. Мы сражаемся до тех пор, пилот ушёл в сторону от кормы крейсера и полетел вдоль борта звездолёта, благодаря чему можно было отчётливо видеть стволы орудийпока не побеждаем.
— Тогда поднимусь на борт сбокуАлкуин обернулся к Люцерну, через входной люк двенадцатой палубы, — сказал Люцерн. — Полный стоп. Передай запрос на выдвижение коридора причаливания именем вернувшегося примарха и Рогала Дорнаглаза смертного блестели над дыхательным фильтром.
Выпуская из реактивных двигателей клубы бледного газаОни поднялись на палубы по лестнице, «Громовой ястреб» остановился рядом с кораблёмтак как подъёмники не работали. Пилот передал запрос Люцерна. Белый люк выделялся на фоне чёрного корпуса и При виде такого раздрая Люцерн задумался, а был окружён аккуратно угнездёнными прямоугольниками выдвигающегося коридора причаливанияли прав Гиллиман в своих опасениях? Возможно, Чёрные Храмовники просто не смогли установить связь с посланными к ним факелоносцами. В жёстком солнечном свете пустоты каждая часть механизма выглядела чётко очерченнойКорабль выглядел едва пригодным для пустотного плавания. Края двериАлкуина же, секции коридора и обводки облупилисьсудя по всему, обнажая тусклый металлэто не заботило — воин-серв остался невозмутим даже при входе в коридор, а крест храмовников практически стёрсягде температура резко упала. В его конце находились закрытые взрывоустойчивые двери, из гордой демонстрации превратившись лишь в слабый намёк на принадлежность к капитулуот которых исходил жуткий холод.
— С починомВоин-серв завёл Люцерна на узкую лестницу, — сказал Люцернчто поднималась к процессионали вдоль хребта корабля, а уже там брат-сержант увидел нечто, чего никогда прежде не встречал на звездолётах космодесантников.
Секция за секцией, из борта звездолёта выдвинулся длинный металлический коридор. В вакууме пустоты всё происходило без единого звукасамом центре ''«Кантатум Беллум»'' находился кафедрум. Пилот «Громового ястреба» сделал несколько корректировок положения По всей ширине корабля тянулась стена из тёсаного камня, украшенная не хуже любого места поклонения в пространствемире-храме. На ней стояли тысячи статуй, чтобы машина встала на одну линию каждая сантиметров тридцать в высоту и с коридоромсобственной нишей в фасаде. Все вместе они образовывали вертикальные толпы, плотностью не уступавшие колонии морских птиц, и, когда та оказалась достаточно близконасколько видел Люцерн, стыковочные магнитные замки притянули десантно-штурмовой корабльтам встречались лишь смертные. Настоящий сонм святых.
Коридор с лязгом зафиксировался вокруг бокового люка «Громового ястреба»Посередине высилась готическая арка, взметнувшаяся на пятнадцать метров вверх. Её пять архивольтов сплошь украшали резные изображения сражающихся космодесантников, размером не превышающие ладонь. Арка обрамляла пару гигантских деревянных дверей, поверхность которых покрывали сотни ещё более мелких фигур. В левой створке располагались небольшие воротца, едва способные пропустить трансчеловека в доспехах. Алкуин открыл их, и оба воина вошли внутрь.
— Гермозатворы в аварийном состоянии. По ту сторону нет атмосферного давления, — предупредил пилот.'''Глава восемнадцатая'''
— После того, как я спущусь вниз, запечатай нижнюю палубу переднего отсека и вытяни воздух, — приказал Люцерн. — Когда окажусь на борту, отстыковывайся и жди на удалении в тени станции.
— Да, брат-сержант.'''КАЮЩИЙСЯ РЫЦАРЬ'''
Люцерн поднялся с сиденья второго пилота, вышел из кабины и спустился в передний отсек, где стал ждать у боковой двери в носу «Громового ястреба». Пилот закрыл заднюю дверь. Активировались затворы, и воздух вытянуло из отсека. Шум стал совсем тихим, а потом и вовсе исчез, оставляя Люцерна наедине со звуком его собственного дыхания. Зелёные люмены на стене поменяли цвет на красный, что означало отсутствие атмосферы.'''ГНЕВ КАПЕЛЛАНА'''
Космодесантник открыл дверь в коридор причаливания. Ни одна из встроенных в секции биолюмных панелей не работала, поэтому Люцерн переключил режим видения шлема на инфракрасный. Стали видны дыры в боковых стенках коридора, выглядевшие как тёмно-голубые холодные точки, в то время как свечение ведущей на борт ''«Кантатум беллум»'ОТКАЗ ОТ ПОМОЩИ''' двери имело более светлый оттенок.
Люцерн включил свои магнитные замки и зашагал вперёд. До корабля космодесантник добрался без происшествий, и, когда он приблизился к концу коридора, сбоку от двери загорелась зелёным кнопка-панель. Люцерн нажал её, после чего открылся шлюзовой отсек, позволяя ему взойти на борт ''«Кантатум беллум»''. Позади захлопнулась дверь, чьи зубья вошли в желобки вдоль порога. Мигающие огоньки проинформировали космодесантника о том, что затворы в порядке, поэтому он подождал, пока шлюз не заполнился воздухом.
Ему удалось открыть вокс-каналы связи с ''«Торжеством»'' Люцерн ступил во тьму. Его появлению предшествовал поток загрязнённого воздуха, ворвавшийся внутрь и «Громовым ястребом»заставивший трепетать пламя свечей у стен. По кафедруму гулко разнёсся звук удара ремнём по истязаемой плоти, так как никто не пытался его заглушитьоднако что бы там ни происходило — всё прекратилось после щелчка задвижки на двери.
— Я В центре тёмного нефа, прямо перед гигантскими статуями святого Сигизмунда и Императора-Воина, стояли двенадцать братьев Анжуйского крестового похода, заключив в круг единственный столб белого света. В основном они были ветеранами и боевыми братьями, среди которых затесалась парочка неофитов. Каждый из них носил доспехи и имел при себе оружие; на борту, — передал онкаждом из них виднелись многочисленные отметины войны.
Поочерёдно загоравшиеся и затухавшие огоньки в шлюзовом отсеке стали зелёнымиВ сторону Люцерна повернулись шлемы с блестящими красными линзами, а крестоносцы с непокрытой головой прищурились во тьме.
— Брат Дим, можешь улетать. Держись на расстоянии, — велел ЛюцернАлкуин поклонился.
Отстыковка десантно-штурмового корабля сопровождалась слабой дрожью ''«Кантатум беллум»''. Вокруг космодесантника скрежетали несмазанные механизмы, а палуба тряслась— Мои повелители, пока туннель возвращался обратно в корпус звездолёта— объявил он. — Лорд сержант Расей Люцерн из Неисчислимых Сынов Дорна явился сюда по приказу примарха для…
Корабль находился в ещё более худшем состоянииВ центре находились два оставшихся члена крестового похода. Один из них — их капеллан — стоял над вторым, чем ожидал космодесантникединственным без доспехов. Тот преклонил колени перед статуей святого Сигизмунда, склонив голову и здесь явственно наблюдалась та же степень повреждений, что сцепив руки в жесте раскаяния. Его одежда кучей лежала рядом; покрытая потом и снаружикровью кожа блестела в столбе света. Настенные панели были вытащены, из-за чего обнажились повисшие кишки вспомогательных систем. Какие-то несли следы грубой починки, Капеллан держал в то время как остальные, судя по всему, оказались непригодны для ремонтаруке плеть с ремешками, поэтому их так и оставиличья ласка оставила на татуированной спине кающегося множество ран.
Ответа не было. Космодесантник осторожно пошёл по коридору в основную часть корабляЕго шлем-череп был украшен венцом из шипов, сопротивляясь искушению достать оружие. Каждый инстинкт трансчеловеческого тела взывал к насилию. Немногочисленные работающие люмены мигалиа глазные линзы испускали свечение, а с потолка сверху капала водапорождённое работой внутренних механизмов.
Боевая броня предупредила своего владельца о том, что в воздушной смеси была слишком высокая концентрация углекислого газа и присутствовали следы токсинов, выделяемых горящим пластеком. Тем не менее— Прошу простить меня, — сказал Люцерн всё равно открыл дыхательные щелки. Такой испорченный воздух представлял опасность для смертного, но не для него, а космодесантник хотел ощущать запахи окружения— Меня привело сюда срочное задание.
Внутри корабля пахло разорванными водопроводными трубами— Как ты можешь просить прощения, масломкогда даже не понимаешь природы нанесённого тобой оскорбления? — спросил капеллан. — Среди Адептус Астартес немного таких, человеческими отходами жизнедеятельности и машинными жидкостями. Кроме тогокак мы, — тех, Люцерн уловил вонь смерти и едкий запах обожжённого плазмой металлакто видел величие света Императора. Он чувствовал смрад немытых людейТы же находишься в тени, некоторые из которых были очень больныне ведая о божественности создавшего тебя верховного существа. Ещё имелся другойКак в таком случае ты поймёшь, едва заметный и резковатый, но вездесущий мускусный аромат трансчеловеческого пота с нотками искусственных биохимикатов.сколь серьёзно твоё святотатство?
Значит— Я понимаю, Люцерн был не один. На борту находились и другие космодесантники— ответил брат-сержант.
Через некоторое время их запах исчезОн очень неспешно подошёл к святилищу, так как тонко настроенные чувства Люцерна оказались захлёстнуты вонью мертвечиныгде стоял огромный алтарь со святым Сигизмундом и Святым Императором по бокам. Когда он добрался до смежной комнатыТам Люцерн опустился на колено и сотворил знак аквилы, смрад уже был практически невыносимым. Космодесантник заглянул внутрьбезмолвно склонив голову.
Там он увидел кучи завёрнутых в саваны трупов, сложенных на полках сваренных из металла стеллажей. Каждый саван был плотно зашит и украшен крестами храмовников да длинными полосками пергамента. Счёт тел шёл на десятки— Что ты делаешь? — потребовал у него ответа капеллан.
— Вы нашли наших почтенных воинов-сервовЧёрный Храмовник сунул рабу окровавленную плеть, мой повелитель, — раздался голосвзял полотенце и начисто вытер перчатки. Затем он вышел из круга и забрал у одного из своих братьев крозиус.
Каким-то образом к нему смог подкрасться неулучшенный человек, который стоял посередине коридора в десяти метрах от Люцерна. Смертный носил тяжелый чёрный хабит с белыми одеяниями под ним — Я прошу прощения у Императора и белый табардПресвятого Сигизмунда, украшенный гофрированным крестом храмовниковвеличайшего из сыновей Дорна. Кроме тогоТого, он был вооружен, то есть, являлся не рабом, а сервом капитула, согласно терминологии Чёрных Храмовников. Не левом бедре у него висел широкий меч, на правом – кобура с автопистолетом. Кроме того, человеку приходилось использовать дыхательную маску, что фильтровала загрязнённый воздух. Смертный во многом напоминал члена одного монашеских орденов Адептус Министорумкто увидел свет и принёс клятву Вечного крестового похода, особенно своей тонзурой и религиозными татуировкамидабы отгонять тьму.
— Я – Алкуин, слуга кастеляна Беортнота. Меня отправили поприветствовать васКрозиус звучно гудел.
— Почему не явились твои повелители? — спросил Люцернпристально взглянул в красные глаза капеллана.
— И поэтому не отвечали на наши оклики?Другие члены крестового похода стали вопросительно переглядываться.
— Ты – воин-серв?Когда Чёрный Храмовник двинулся, словно намереваясь нанести удар, прозвучал другой голос.
— Я – брат-сержант Расей Стоявший на коленях космодесантник поднялся и вышел из круга. Он обладал грубыми чертами лица, был зеленоглаз и невысок даже по меркам перворождённых, хоть и широк в плечах. Люцерн из Неисчислимых Сынов Рогала Дорнаувидел очень коротко остриженные светлые волосы и щетину, а также толстый гладкий шрам, тянущийся по диагонали через лицо и пересекающий сломанный нос.
Алкуин провёл его по трём палубам корабля— Самое простое объяснение — это правда, — произнёс Люцерн, продолжая смотреть в глазные линзы капеллана. — Я верую. Я верую в божественность Повелителя Человечества всей душой. Я верую в то, что Он ниспослан нам для защиты от тьмы. Я верую в то, что Он следит за нами прямо сейчас и всюду виднелись следы долгой кампаниизащищает. Повреждения были обширнымиЯ верую, а по пути им встретилось совсем мало смертных членов экипажачто Он страдает ради нас, дабы обеспечить нашу безопасность. Он пылает в свете агонии, сдерживая мрак. Вот почему я служу Ему.
— Большинство. Осталось лишь несколько тысяч, — произнёс человек. Судя по нему, он полностью принимал все смерти, словно по-другому быть просто не могло. — Большинство сервов и рабов тоже ушли к свету Императора. ''Феликс илле эст куи моритур ин министериум,'' — добавил Алкуин на высоком готикеИз воксмиттера капеллана вырвалось рычание.
''Счастливы те— Мы — истинные слуги Императора. Нам не нужно никакой помощи, кто встречает смерть на службе,'' мысленно перевёл Люцерн на низкую речькроме Его.
— ЧетырнадцатьПришли сервы с одеяниями и хабитом. К ним присоединился один из неофитов, — сказал воин-серви вместе они помогли исхлёстанному космодесантнику одеться. Воин не подал ни единого признака боли, хотя грубая ткань сильно тёрлась о его раны. Одевшись, Чёрный Храмовник вновь взглянул на Люцерна.
— Вы не знакомы Люцерн перевёл внимание с нашим капитулом. Мы сражаемся до тех пор, пока не побеждаемкапеллана на этого космодесантника.
Алкуин обратил на Люцерна взгляд своих глаз— Да, которые блестели над дыхательным фильтром— подтвердил тот.
Они спускались вниз через палубы по лестнице— Только Император диктует нам путь, так как подъёмники не работали— сказал кастелян. При виде такого раздрая Люцерн задумался— Мы следуем собственной судьбе и пока сражаемся вместе с этим флотом, действительно ли были обоснованы опасения Гиллимана. Возможно, Чёрные Храмовники просто не смогли установить связь с посланными к ним факелоносцамикак велит Он. Корабль выглядел едва пригодным Когда у Императора появляются для пустотного плавания. Алкуина же, судя по всему, это не заботилонас другие задачи, и воин-серв никак не отреагировалмы отправляемся туда, даже когда они вошли в коридор, в котором резко опустилась температура. В конце его находились закрытые взрывоустойчивые двери с исходившим от них жутким холодомкуда Он приказывает.
— Мы должны подняться по служебным проходамНеофит вернулся на своё место среди остальных, — сказал Алкуинбросив на Люцерна встревоженный взгляд. Брат-сержант это заметил и решил разыскать юношу позже. Люцерн не посмотрел на него в ответ — Корпус здесь открыт воздействию пустотынапротив, притворился, будто ничего не увидел, вперив взор в глаза Беортнота.
Воин-серв завёл Люцерна на узкую лестницу— Ну тогда вы узнаете, что поднималась к процессии вдоль хребта корабля, а уже там братвсе капитулы Космодесанта должны получить подкрепления согласно приказу примарха Робаута Гиллимана — лорда-командующего Империума и Имперского регента — и воле самого Бога-сержант увидел нечто, чего никогда прежде не встречал на звездолётах космодесантниковИмператора.
В самом центре ''«Кантатум беллум»'' находился кафедрум— Неужели? — спросил Беортнот. По всей ширине корабля тянулась стена из высеченного камняОдин раб передал ему кусок ткани, а другой принёс серебряную чашу, украшенная не хуже любого места поклонения в мире-храменаполненную душистой водой. На нейПрежде чем вновь заговорить, должно бытьон ритуально очистил руки и лицо, стояли тысяч статуйбормоча молитвы. Люцерну пришлось ждать. Закончив, каждая сантиметров тридцать в высоту и с собственной нишей в фасадекастелян продолжил: — Капитулы Космодесанта независимы. Все вместе они образовывали вертикально расположенные толпыПо приказу твоего примарха, что не уступали плотностью колонии морских птицотданного им десять тысяч лет назад, они подотчётны лишь собственной власти и, насколько видел Люцерн, там встречались лишь смертные. Настоящий сонм святыхникакой другой.
Посередине располагалась устремившаяся на пятнадцать метров вверх готическая арка с пятью архивольтами, которые были обильно покрыты резными изображениями сражающихся космодесантников, размером — Он не превышавших ладонь. Арка обрамляла пару гигантских деревянных дверей, тоже покрытых сотнями ещё более мелких, вырезанных на поверхности фигур. В левой воротине имелись небольшие воротца, едва способные вместить трансчеловека в доспехахмой примарх. Алкуин открыл ихМой генный отец — Рогал Дорн, как и оба воина вошли внутрьу вас.
=='''ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ'''==— Это возмутительно, — произнёс Люцерн. — Вы игнорируете указы сына самого Императора?
'''КАЮЩИЙСЯ РЫЦАРЬ'''— В нашем праве принять их к сведению, если, конечно, он действительно восстал из мёртвых.
'''ГНЕВ КАПЕЛЛАНА'''— А вы сомневаетесь?
'''ОТКАЗ ОТ ПОМОЩИ'''Беортнот пожал плечами.
В центре тёмного нефа, прямо перед гигантскими статуями Святого Сигизмунда и Воина — Это не ложь. Я лично служил лорду Гиллиману. Он — вновь вернувшийся сын Императора стояли двенадцать братьев Анжуйского крестового похода. Ваш собственный верховный маршал Хелбрехт постановил, что окружали один единственный столб белого светакаждый крестовый поход Чёрных Храмовников должен немедленно включить в свои ряды подкрепления примарисов и их технологии. В основном они были ветеранами Все крестовые походы, которые сейчас поддерживают контакт с Официо Логистикарум, принесли клятвы верности Империуму и боевыми братьями, среди которых затесалась парочка неофитовприняли технологию примарисов. Все космодесантники носили доспехи и имели при себе оружие, а ещё каждый демонстрировал обилие оставленных войной отметин— подчеркнул брат-сержант, — кроме вашего.
В сторону Люцерна повернулись шлемы с блестящими красными линзами— Но к нам не посылались подкрепления, а крестоносцы с непокрытой головой прищурились во тьме— возразил Беортнот.
Алкуин поклонился— Четыре года назад к вам в зону боевых действий отправился факелоносный флот.
Его прервал звон сабатонов по брусчатке – это Люцерн прошёл мимо воина-серваБеортнот отдал полотенце, чтобы получить возможность заглянуть внутрь кругапосле чего слуги поклонились и ушли.
В центре находились два оставшихся члена крестового похода— Подкрепление прибыло в нашу систему, да. Первым Там был их капелланвсего один корабль, который стоял над вторымполучивший тяжёлые повреждения во время варп-перехода и переполненный врагами, кто единственный — признал кастелян. — Но личный контакт мы не носил доспехи. Последний преклонял колени перед статуей Святого Сигизмунда, голову держал опущенной, а руки – сцепленными в жесте раскаянияустанавливали. Его одежда кучей лежала рядомНе так ли, покрытая потом и кровью кожа блестела в столбе света. Капеллан держал в руке плеть с ремешками, чья ласка оставила на татуированной спине кающегося множество ран.Морциан?
Его шлем-череп был увенчан венцом из шипов— Теперь я здесь, а глазные линзы испускали свечение, порождённое работой внутренних механизмов— сказал Люцерн.
— Я понимаюБеортнот оскалил зубы, — ответил брат-сержантчто было не совсем улыбкой.
Чёрный Храмовник сунул рабу окровавленную плеть, взял полотенце и начисто вытер перчатки. Затем он вышел из круга и забрал у одного из своих братьев крозиус— Анжуйский погиб при попытке спасти те самые «подкрепления».Люцерн поднялсяНе явись они — маршал до сих пор был бы жив, а капеллан остановился прямо перед ним— произнёс кастелян. Чёрная броня Храмовника была покрыта черепами, что обвинительно взирали на воина-примариса— Наш разговор окончен. Люцерн поднял руки и снял шлем, полностью открывшись ядовитой атмосфере корабляТеперь можешь уходить.
— Я прошу прощения у Императора и Пресвятого СигизмундаЕго бойцы двинулись к дверям, величайшего из сыновей Дорна, того, кто увидел свет и принёс клятву Вечного Крестового похода, дабы отгонять тьмукак будто слова Беортнота послужили сигналом. Заскулили силовые доспехи.
— Ты заплатишь за такую наглость, — сказал капеллан. — Никто кроме Чёрных Храмовников не может носить эти символыМорциан деактивировал силовое поле крозиуса и указал отключённым оружием на брата-сержанта.
Крозиус звучно гудел— Пожелай Император видеть в наших рядах таких, как ты, — это давно бы свершилось. Неудача предшествующего флота есть проявление Его божественной воли.
Другие члены крестового похода стали вопросительно переглядываться— Морциан, ты сказал достаточно. Идём, — позвал кастелян.
Когда Чёрный Храмовник двинулся— Это твои слова, словно намереваясь нанести удар, прозвучал другой голос— ответил капеллан.
— СтойОн ещё мгновение пристально смотрел на Люцерна, Мортиан!после чего тоже повернулся к нему спиной.
Стоявший на коленях космодесантник поднялся и вышел из круга— Иди с миром, Люцерн. Он обладал грубыми чертами лицами, был зеленоглаз и невысок даже по меркам перворождённых, хоть и широк С честью веди свою войну где–нибудь в плечах. Люцерн увидел очень коротко остриженные светлые волосы и щетину, а также толстый гладкий шрамдругом месте, по диагонали тянущийся через лицо и пересекающий сломанный нос— сказал Беортнот.
— Самое простое объяснение – это правда, — произнёс Люцерн, продолжая смотреть в глазные линзы капелланаНебольшая группа Чёрных Храмовников замерла. — Я верую. Я верую в божественность Повелителя Человечества всей душой. Я верую в то, что Он ниспослан для защиты нас от тьмы. Я верую в то, что Он следит за нами прямо сейчас Беортнот же так и защищает. Я верую, что Он страдает ради нас, дабы обеспечить нашу безопасность. Он пылает в свете агонии, сдерживая мрак. Вот почему я служу Емуне повернулся к Люцерну лицом.
— Спокойно, Мортиан, — сказал другой космодесантник. Он примиряюще Люцерн поднял правую руку, хотя его враждебное выражение лица говорило совсем об ином. — Продолжай.
Из воксмиттера капеллана вырвалось рычание— Ты не носишь наши цвета, — возразил Беортнот.
Пришли сервы с одеяниями и хабитом. К ним присоединился Беортнот вновь зашагал к выходу, но тут полуобернулся один из неофитов, и вместе они помогли исхлёстанному космодесантнику одетьсяЧёрных Храмовников. Воин не выказывал ни единого признака боли от тогоКрасная окантовка брони указывала на то, что грубая ткань сильно тёрлась о его раны. Одевшись, Чёрный Храмовник вновь взглянул на Люцернавоин был братом Меча — одним из ветеранов капитула.
Люцерн перевёл внимание с капеллана на этого космодесантника— Что? — обратился к нему Беортнот.— Почему ты выступаешь в его поддержку, брат Меча Аланус?
— На определение местоположения вашего корабля ушло три дняАланус бросил взгляд на Люцерна. Почему вы не собираетесь с остальным флотом у главного мира Лессира?
Неофит вернулся на своё место среди остальных— Тихо! — крикнул Беортнот, бросив на Люцерна встревоженный взгляд. Брат-сержант заметил это и решил разыскать юношу позже. Люцерн не посмотрел на него в ответ, а наоборот, притворился, будто ничего не увидел, вперив взор в глаза Беортнотакоего внезапно объял свирепый гнев.
— Неужели? — спросил Беортнот. Один раб передал ему кусок ткани, а другой принёс серебряную чашу, наполненную туалетной водой. Прежде, чем вновь заговорить, он ритуально очистил руки и лицо, бормоча молитвы. Люцерну пришлось ждать. Закончив, кастелян продолжил. — Капитулы Космодесанта независимы. По приказу твоего примарха, отданного им десять тысяч лет назад, они подотчётны лишь собственной власти и никакой другойпосмотрел на Морциана.
— Твой генный отец – Велизарий КоулКапеллан ответил не сразу и, — прорычал Мортианкогда всё–таки заговорил, сделал это нехотя.
— В нашем праве принять их Ощерившийся Беортнот повернулся обратно к сведению, если, конечно, он действительно восстал из мёртвыхЛюцерну.
Беортнот пожал плечами— Нет. Когда я одержу победу, мы присоединимся к этому крестовому походу, — сказал брат-сержант.
— Ну а как такое возможно? У врага богатый арсенал оружияЛицо кастеляна исказилось от безумной ярости. Казалось, и ложь – одно из величайшихбудто он мог напасть в тот же момент, но Беортнот просто медленно кивнул.
Хоть Люцерн — Согласен. Под взором Императора и был готов к подобной непреклонности, он всё равно не мог поверить услышанномусвятого.
— Это не ложь. Я лично служил лорду Гиллиману. Он – вновь вернувшийся сын Императора. Ваш собственный верховный маршал Хелбрехт постановил, что каждый крестовый поход Чёрных Храмовников должен немедленно принять подкрепления примарисов и их технологии. Все крестовые походы, которые сейчас поддерживает контакт с Официо Логистикарум, принесли клятвы верности Империуму и взяли технологию примарисов. Все, — подчеркнул брат-сержант, — кроме вашегоКапеллан взялся за крозиус двумя руками.
— Четыре года назад к вам в зону боевых действия отправился факелоносный флот.'''Глава девятнадцатая'''
— Он до нас не добрался.
Беортнот отдал полотенце, после чего слуги поклонились и ушли.'''ПОЕДИНОК'''
— Мы получили сообщение от вашего маршала Анжуйского, где говорилось, что он добрался, и что маршал принёс клятвы верности.'''ПОЩАДА'''
— Подкрепление прибыло в нашу систему, да. Там был всего один корабль, получивший тяжёлые повреждения во время варп-перехода и переполненный врагами, — признал кастелян. — Но личный контакт мы не устанавливали. Не так ли, Мортиан?'''НИКАКОГО ТРИУМФА'''
— Верно, — подтвердил капеллан.
— Теперь я здесьОни смотрели друг на друга с противоположных концов облупленного чёрного круга, — сказал Люцерннарисованного на палубе. Место поединка располагалось под взором статуй мёртвых космодесантников, и вместе с наблюдающими крестоносцами они создавали впечатление, будто во тьме находится целая толпа.
— И всё равно я отказываю, ибо имею на то право, — продолжал настаивать на своём БеортнотЛюцерн в одиночестве стоял перед прошлыми и нынешними воинами Анжуйского крестового похода.
— Вы – Отсутствие поддержки у брата-сержанта не имело значения. Он сосредоточился на грядущей схватке, на ощущении палубы под ногами, на размере пространства, в котором предстояло оказаться. Люцерн старался отыскать всё, что могло дать ему преимущество. Согласно церемониалам Суда клинков, соперники не носили доспехов, а ждали обнажённые по пояс на противоположных концах круга. Брат-сержант превосходил размерами каждого из присутствующих, из–за чего Чёрные Храмовники столкнулись с трудностями при подборе одежды. Они нашли штаны, которые почти подошли, и пару кожаных ботинок, которые не подошли совсем. Данное неудобство не играло решающей роли, и Люцерн не считал, что это повлияет на его способность сражаться. Но одежда и обувь стали ещё одной маленькой переменной, и её следовало брать в расчёт. Самым ключевым фактором являлся Беортнот. Каким мастерством, какой силой и какой скоростью тот обладал? Люцерн пытался оценить данные параметры, наблюдая, как кастелянрасхаживал взад и вперёд подобно запертой в клетке кошке. Где маршал Анжуйский? Этот крестовый поход носит Брат-сержант видел свирепое выражение лица Чёрного Храмовника и его имятатуировки, перекатывающиеся при каждом движении огромных мышц.В глазах Беортнота пылала яркая, словно огонь, ненависть, которую он не скрывал и не стыдился. Ненавидел ли он всех, подобных Люцерну, или только брата-сержанта?
Беортнот оскалил зубыЕму следовало разобраться, что было же в действительности произошло с факелоносцами. Но прежде Люцерн должен был сосредоточиться. Он должен был победить Беортнота. Чёрный Храмовник прикончит его при первой же возможности, в чём брат-сержант не совсем улыбкойсомневался, а если такой случай подвернётся Люцерну, тому следовало проявить милосердие. Тут он находился в менее выгодном положении.
— Он наслаждается своей наградой Вперёд вышел Морциан в следующей жизнисвоём зловещем шлеме-черепе. Остальные стояли с непокрытыми головами, и, хоть они лучше сдерживали собственные чувства, нежели их лидер, сидя по праву руку от Императора в Его армии чемпионоввыражениях лиц всё равно угадывалась враждебность. Казалось, даже статуи были не лучшего мнения о Люцерне. Он задумался, что довелось лицезреть крестоносцам и какие деяния совершить. Возможно, лорд Гиллиман не ошибался. Когда брат-сержант смотрел на этих фанатично верующих воинов, то видел возможность предательства.
Его бойцы двинулись к дверям— Оружие Чёрного Храмовника — часть его тела. Оно — часть его души. Оно — его честь. Оно — его жизнь, — произнёс капеллан. — Люцерн, ты, как будто слова Беортнота послужили им сигналоми мы, носишь цепи святого Сигизмунда, и потому я дарую тебе честь делать это и здесь, в месте для поединков. Заскулили силовые доспехиСие дозволение далось мне нелегко.
— Так вы отвергаете волю примарха? — крикнул Люцерн вслед уходящим космодесантникамМорциан перевёл взгляд пылающих глаз своего шлема-черепа с Люцерна на Беортнота.
Мортиан деактивировал силовое поле крозиуса Люцерн поправил металлический наручник и указал отключённым оружием сделал несколько пробных выпадов мечом, чьё острое как бритва лезвие с шипением рассекало воздух. Он повернул лодыжки и встал на брата-сержантаноски, находя равновесие.
— Если бы Император хотелМорциан отошёл к краю круга и поднял крозиус. Беортнот продолжал расхаживать. Люцерн сместил вес и принял низкую оборонительную стойку. Меч он держал двумя руками прямо посередине, ниже уровня пояса и остриём вверх. Кастелян же сохранял свободную хватку одной рукой, чтобы мы приняли таких как ты в наши рядыпомахивая оружием туда-сюда, это бы уже случилось. Неудача предшествующего флота есть выражение Его божественной волисловно расчищая траву на агриколуме какого–то захолустного мира.
— Касательно сохранения нами чистоты Его изначального замысла, — сказал МортианЛюцерн будет сражаться хладнокровно. — Мы – творение рук ИмператораПусть гнев истощит силы Беортнота, а ты – Велизария Коула. Мы – Его Ангелы. Ты – нетподумал брат-сержант.
— Мортиан, ты сказал достаточноОн обязан победить. ИдёмСтоит лишь одной небольшой группке космодесантников отвергнуть примарисов, — позвал кастелянкак её примеру непременно последуют другие.
— Это твои слова, — ответил капелланНавершие крозиуса глухо ударилось о палубу.
Он ещё мгновение пристально смотрел на ЛюцернаКак и ожидал Люцерн, после чего тоже повернулся к нему спинойБеортнот сразу же бросился в атаку. Превратившийся в размытое пятно меч кастеляна описал высокую дугу и понёсся вниз.
— Стойте! — крикнул братБрат-сержанткрутнулся назад. — Если это воля ИмператораКастелян стремительно развернулся и практически сразу же совершил выпад, к коей вы обращаетесьполностью выпрямив руку. Клинок с гудением вспорол воздух, тогда давайте попросим Его вынести Своё суждение. — Космодесантники чуть не остановились, продолжая нахально уходить прочь от десантника-примарисзадев примариса. — Я требую дать мне воспользоваться правом на суд поединком!
Небольшая группа Чёрных Храмовников замерлаЛюцерн встал в среднюю стойку, направив остриё меча в голову Беортнота. Беортнот же так и не повернулся к Люцерну лицомОба медленно кружили друг вокруг друга.
— И какой закон разрешает тебе претендовать на сие право? — спросил кастелян, чей голос разлетелся по нефу. — Ты Никто ничего не принадлежишь к нашему братству и не имеешь здесь весаговорил; каждый из бойцов лишь мрачно смотрел в глаза противнику.
Люцерн поднял правую рукуБеортнот был не одинок в своей ненависти. Все остальные тоже с отвращением глядели на Люцерна, за исключением, возможно, юноши.
— Я ношу цепиКастелян сделал финт, затем второй, третий. С каждым уколом и взмахом он сокращал расстояние. Четвёртый удар стал настоящим. Люцерн заблокировал его вовремя, но сплоховал в плане техники, не высвободив оружие, поэтому клинки остались сцепленными. Беортнот подался вперёд, вкладывая силу в удар и выводя противника из равновесия. Кастелян отталкивал брата-сержанта назад, а его меч со скрипом сползал вниз вдоль лезвия оружия примариса. Я принёс клятвы Сигизмунда – великого святого Люцерн вернул себе равновесие прежде, чем они дошли до края чёрного круга, после чего сумел повернуть меч противника, заставив повернуться и вашего магистравладельца. Клинки скользили вверх-основателявниз, пока каждый боец пытался обрести преимущество. По указу верховного маршала Сталь целовала сталь. Наконец крестовины встретились, и по воле Мстящего Сына я являюсь Чёрным ХрамовникомЛюцерн воспользовался большей физической мощью, чтобы вывернуть меч Беортнота — едва не обезоружив кастеляна. Перворождённый космодесантник продолжал сжимать рукоять, однако теперь брат-сержант смог оттеснить попавшего в невыгодное положение Чёрного Храмовника.
— Ты не носишь наши цвета, — возразил БеортнотБойцы разошлись и вновь начали кружить.
— Не получишьЛюцерн подумал воззвать к благоразумию Беортнота, но выражение лица последнего его переубедило. Ты нам не братТак или иначе, этот поединок закончится кровью.
Беортнот Кастелян снова атаковал. Взмах снизу перешёл в рубящий удар поверху, и, хоть брат-сержант парировал выпад, он позволил Беортноту сократить дистанцию сильнее, чем хотелось бы Люцерну. И вновь зашагал бойцы скрестили клинки, в этот раз на уровне груди. Космодесантники прижались друг к другу, словно борцы, оказавшись лицом к выходулицу так близко, но тут полуобернулся один из Чёрных Храмовниковчто на щёки брата-сержанта брызнула слюна кастеляна. Мышцы обоих были напряжены от усилий. Красная окантовка брони указывала на тоКаждый пытался заставить отступить своего противника за пределы круга. Беортнот вдруг изменил стратегию и оттолкнулся назад, используя направленную в ту же сторону силу примариса. Из–за неожиданного расцепления Люцерн слегка зашатался, чем кастелян незамедлительно воспользовался. Он крутнул меч вокруг головы и отпустил рукоять. Меч, соединённый с рукой Беортнота цепью чести, что воин был братом Меча – одним из ветеранов капитулаполетел в примариса.
— Он имеет правоЭто был чрезвычайно рискованный ход, — подал голос которого Люцерн не предвидел. Клинок мог поразить брата-сержанта плоской стороной, не причинив никакого вреда, или даже быть пойманным им сбоку. Но произошло совсем другое. Остриё, крутящееся словно бур, с шипением устремилось к голове примариса. Люцерн неловко отпрянул назад, отворачивая голову, но лезвие всё равно его задело. Оно было настолько острым, что брат Меча-сержант ощутил порез лишь как ласковое, но холодное касание, тут же сменившееся жаром, едва плоть рассекло до самой кости. На пол закапала генетически улучшенная кровь.
— Что? — обратился к нему БеортнотЖжение стало для него упрёком: не болью, как почувствовал бы это простой человек, а агонией позора. — Почему ты выступаешь в его поддержку, брат Меча Алан?
— Он имеет правоМенее компетентный боец потратил бы время на злорадство, поэтомуно только не Беортнот. Кастелян резко отдёрнул отскочивший от пола меч, — повторил Аланобхватил рукоять и вновь атаковал. — Издав бессловесный вопль, Люцерн принадлежит к линии Дорна встретил удар круговым парированием и принёс клятвы. Можетпровёл защитное движение сверху вниз, он отбивая меч Беортнота в сторону и неправ, на что укажет нам Император, однако, давайте позволим вонзая собственный ему проявить себя на суде поединкомв бедро.
— У Клинок брата-сержанта погрузился глубоко в плоть кастеляна, и тот закряхтел. Потеряв толику силы, что покинула его тело вместе с кровью из раны на правой ноге, он всё же устоял. Вместо этого Беортнот впечатал голову в лицо примариса нет права, сминая ему нос. Раздался громкий треск ломающейся кости, в глазах Люцерна заплясали звёзды. Вот теперь было больно.
Алан бросил взгляд Противники снова разошлись. Беортнот хромал на Люцернаправую ногу, с бедра которой свисал истекающий кровью лоскут кожи и мышц, а частично оглушённый Люцерн шатался.
— Тихо! — крикнул БеортнотЛюцерн покачал головой. Сквозь дыру в щеке просачивался воздух, коего внезапно объял свирепый гнева кровь из обеих ран окрасила губы в красный. Тем не менее она уже сворачивалась.
Капеллан ответил не сразу— Случилось несчастье на войне, вот и всё, — сказал Чёрный Храмовник. Его рана перестала кровоточить, хотя она была глубже, чем у Люцерна. — Может, они обладали и честью, имастерством. Ни того, ни другого я в тебе не вижу. Ты должен доказать, когда всё-таки заговорилчто достоин, сделал это нехотяно не выходит. Примарисов превозносят как более крупных и сильных. Как лучшую версию нас.Где же тогда твоё благословение от Императора? Почему ты истекаешь кровью?
— Слова брата Алана мудрыБеортнот опять пошёл в нападение, и в воздухе замелькали клинки. Вызов необходимо принятьПротивники обменивались ударами с такой силой, что над местом для поединков брызгали искры. Вновь скрестились мечи, толкаемые их владельцами всё ближе и ближе. Беортнот хрипел от натуги. Не выдержав напряжения, разорвались кровяные сгустки, и его рана открылась снова.
Ощерившийся Беортнот повернулся обратно к Люцерну— Ты уступишь мне? — спросил Люцерн.
Лицо кастеляна исказилось от безумной яростиМало-помалу сказывалось преимущество брата-сержанта в росте и силе. КазалосьЕго кожа вздулась из–за работы витых жил — улучшения, будто которого недоставало перворождённому, — и он мог напасть начал склонять Беортнота к палубе. Тот шипел, стравливая воздух сквозь зубы. Рана на ноге кастеляна тоже сыграла роль, и в тот же момент, но Беортнот просто медленно кивнулитоге Люцерн прижал Чёрного Храмовника к полу.
Капеллан взялся за крозиус двумя руками— Никогда, — повторил Беортнот.
— Да будет такСцепив клинки, — заключил Мортианоба космодесантника опустились на палубу. — Пусть всё определит воля ИмператораЛокоть Люцерна оказался на шее кастеляна. Чёрный Храмовник освободил одну руку и погрузил согнутые пальцы в рану примариса на щеке, раздирая её ещё сильнее. От сильной боли брат-сержант издал рык, который перерос в вопль. Лезвия мечей резали обоих, прочерчивая кровавые линии на груди, но Люцерн продолжал сжимать горло противника, не давая ему вздохнуть.
=='''ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ'''==— Это против ритуала. Они должны сражаться сами, — ответил Морциан. — Держите себя в руках, все вы!
'''ПОЕДИНОК'''Трансчеловеческая кровь была создана так, чтобы поглощать больше кислорода, чем обычная, — это позволяло космодесантнику не дышать на протяжении минут. Прошло мучительно много времени, прежде чем веки Беортнота наконец сомкнулись, а его окровавленная рука выпала из вскрытой щеки Люцерна.
'''ПОЩАДА'''Брат-сержант поднялся. Щека примариса свободно свисала с лица, обнажая зубы и дёсны.
'''НИКАКОГО ТРИУМФА'''— Победа моя, — смог произнести Люцерн, исторгая обильно хлещущую кровь.
Они смотрели друг на друга с противоположных концов облупленного чёрного круга, нарисованного на палубе— Он ещё жив. Место поединка располагалось под взором статуй мёртвых космодесантников, и вместе с наблюдающими крестоносцами они создавали впечатление, будто во тьме находится целая толпаТы должен добить его.
Люцерн в одиночестве стоял перед прошлыми и нынешними воинами Анжуйского крестового похода— Я не стану пятнать себя столь бесчестным убийством. Он не может защищаться. Я победил. Император сказал своё слово, — сказал брат-сержант.
Отсутствие поддержки у брата-сержанта не имело значения. Он сосредоточился на грядущей схваткеГрудь и живот Люцерна были залиты кровью, на ощущении палубы под ногами, на размере пространства, в котором предстояло оказаться. Люцерн старался отыскать всёстекавшей с его лица, что могло бы дать ему преимущество. Согласно церемониалам Суда Клинков, соперники не носили доспехов, а ждали обнажённые по пояс на противоположных концах круга. Брат-сержант был крупнее каждого из присутствующих, поэтому Чёрные Храмовники столкнулись с трудностями при подборе одежды для него. Они нашли штаны, которые почти подошли, носа и пару кожаных ботинок, которые не подошли совсем. Данное неудобство не играло важной роли, и Люцерн не считал, будто это как-то скажется длинных порезов на его способности сражаться, однако, одежда и обувь стали ещё одной маленькой переменной, и её следовало брать в расчёт. Самым ключевым фактором являлся Беортнот. Каким мастерством, какой силой и какой скоростью тот обладал? Люцерн пытался оценить данные параметры, наблюдая, как кастелян расхаживал взад и вперёд подобно запертой в клетке кошке. Брат-сержант видел свирепое выражение лица Чёрного Храмовника и татуировки космодесантника, перекатывающиеся при каждом движении огромных мышц. В глазах Беортнота пылала яркая словно огонь ненависть, демонстрируемая безо всякого смущенияизраненной коже. Ненавидел ли он всех подобных Люцерну или только брата-сержанта?
Ему следовало разобраться, что же в действительности произошло с факелоносцами, но для начала Люцерн должен был сосредоточиться. — Он должен был победить Беортноталибо уступить, либо умереть. Чёрный Храмовник прикончит его при первой же возможностиНи того, в чём брат-сержант ни другого не сомневался, а если такой случай подвернётся Люцернупроизошло, тому следовало проявить милосердие. Тут он находился в менее выгодном положении— настаивал капеллан.
Вперёд вышел Мортиан Люцерн поднял правую руку. Держа поммель меча в своём зловещем шлеме-черепе. Остальные стояли с непокрытыми головами, илевой, хоть они лучше сдерживали собственные чувстваон, нежели их лидербагровея от напряжения, стал разводить руки в выражениях лиц всё равно угадывалась враждебность. Казалосьстороны, даже статуи были пока цепь не лучшего мнения о Люцернелопнула с гулким звуком. Он задумалсяБрат-сержант отбросил клинок, что довелось лицезреть крестоносцам и какие деяния совершитьтот залязгал по палубе внутри кольца поединков. ВозможноЗатем примарис наклонился, лорд Гиллиман не ошибался. Когда брат-сержант смотрел на этих фанатично верующих воиноввзял Беортнота за подмышки, то видел возможность предательствавыволок его из круга и бросил.
К кастеляну подошёл его неофит, а к Люцерну – пара рабов. Обоим воинам принесли одинаковые широкие мечи. Брат-сержант вытянул правую руку, позволяя вложить себе в ладонь рукоять клинка. Вокруг левой кисти примариса сомкнули тяжёлый наручник. Когда рабы вставили сцепляющий штифт, Люцерн посмотрел вниз и соединил идущую от скобы наручника короткую цепь с кольцом пристально глядел на поммеле меча. Рабы были отощавшими и имели болезненный вид. Их кожа стала желтушной, а вокруг ртов, где респираторы раздражали плоть, виднелись болячки. Пахли люди так же плохо, как и выглядели. Им недоставало уверенности Алкуинакапеллана, и никто не смел поднимать взгляд который смотрел на космодесантниканего в ответ через круглые линзы шлема-черепа. Каждый полностью сосредотачивался на своей задаче, и после её выполнения уходил, кланяясь и отводя глаза. Ещё брат-сержант наблюдал за неофитом Беортнота, уверенныйВсе присутствующие в помещении наблюдали, что тот избегает зрительного контактаожидая исхода состязания. Судя по всему, юного воина сильно беспокоило такое внимание со стороны Люцерна, и последнему хотелось узнать, почему неофит с тревогой взглянул на него в кафедрумеВ конце концов Морциан подал голос.
Мортиан перевел взгляд пылающих глаз своего шлема-черепа с Люцерна на Беортнота— Не такое обещание вы дали, — возразил Люцерн.
— Возник спорГоворить становилось сложнее. Его лицо горело от боли, и пусть его разрешит Императора мышцы сводило судорогой. Вытесненный из круга проигрывает в поединке. Уступивший или погибший должен признать свою ошибку пред взглядом и по суждению всемогущего Повелителя Человечества, который следит за всеми нашими действиями и направляет нас на службе ЕмуКаждое слово было подобно жёваному комку окровавленной ваты.
Люцерн поправил металлический наручник — Ты победил кастеляна и сделал несколько пробных выпадов мечом, чьё острое как бритва лезвие доказал своё мастерство. Твои братья — нет. Им всем придётся сразиться с шипением рассекало воздух. Повернув лодыжки, он сбалансировал положение подушечек пальцев ногнами, центрируя телочтобы завоевать себе место в крестовом походе.
Мортиан отошёл к краю круга и поднял крозиус— Безумие. Беорнтнот продолжал расхаживать. Люцерн сместил вес и принял низкую стойку наготове. Меч он держал двумя руками прямо посерединеЭто не то, ниже уровня пояса и остриём вверхо чём мы договаривались. Кастелян же сохранял свободную хватку одной рукой, помахивая оружием туда-Я прибыл сюдас моими братьями, словно расчищая траву на агриколуме какого-то захолустного мирадабы помочь вам. Позвольте нам исполнить наши клятвы.
Люцерн стал дышать медленнее— Сей ритуал наш, а двойные сердца неторопливо стучали в груди примарисане ваш, — сказал Морциан. Когда Мортиан опустит крозиус— Властью, Беортнот нападёт. Чёрный Храмовник разжигал данной мне Адептус Министорум — организацией, через которую воля Императора протекает в себе яростьчистейшей её форме, — я заключаю, что всё будет именно так. Не оскорбляйся. Ты доказал собственную ценность и тамполучил возможность сражаться бок о бок с нами. Займёшь ты место среди нас или нет, где кожа космодесантника но твои братья не была тёмной из-за пластин чёрного панциря под нейприсоединятся к нашему крестовому походу, она выглядела покрасневшей в результате усиленного притока кровипока я жив. Кастелян дышал часто и взывал — Капеллан повернулся к своим дарам Императораостальным. — Неофит Бото, позаботься о своём повелителе. Неофит Хенгист, чтобы те наделили покажи брату Люцерну его силой и скоростьюжилище.
Люцерн будет сражаться хладнокровно. Пусть гнев истощит силы Беортнота, подумал брат-сержантКрестоносцы пришли в движение.
Он должен выиграть. Даже если одна эта небольшая группа космодесантников отвергнет десантников-примарис, её примеру точно последуют и другие— Где ваш апотекарий? Нужно осмотреть мои раны.
Навершие крозиуса глухо ударилось о палубуИз всех Чёрных Храмовников лишь Хенгист остался в опустевшем помещении, ожидая победившего примариса.
Как и ожидал Люцерн, Беортнот сразу же бросился в атаку. Превратившийся в размытое пятно меч кастеляна описал высокую дугу и понёсся вниз.Брат-сержант изменил стойку и положение рук, а его клинок устремился вверх навстречу оружию капеллана. Два меча врезались друг в друга с ошеломляющей силой, что сопровождалось высеканием лезвиями искр и чистым, высоким звоном удара металла о металл. Столкновение было жёстким, но мимолётным, и в следующий миг Беортнот уже оказался позади Люцернане испытывал никакого триумфа.
Брат-сержант крутанулся назад. Кастелян стремительно развернулся и практически сразу же совершил выпад, полностью выпрямив руку. Клинок с гудением вспорол воздух, чуть не задев примариса.'''Глава двадцатая'''
Люцерн встал в среднюю стойку, держа меч остриём вперёд, направленным в голову Беортнота. Оба медленно кружили друг вокруг друга.
Никто ничего не говорил, ибо каждый боец мрачно смотрел в глаза противнику.'''ДИОМЕД НАНОСИТ ВИЗИТ'''
Беортнот был не одинок в своей ненависти. Все остальные тоже с отвращением глядели на Люцерна, за исключением, возможно, юноши.'''БАЛОВАНИЕ'''
Кастелян сделал финт, затем второй, третий. С каждым уколом и взмахом он сокращал расстояние. Четвёртый удар стал настоящим. Люцерн заблокировал его вовремя, но сплоховал в плане техники, не высвободив оружие, поэтому клинки остались сцепленными. Беортнот подался вперёд, вкладывая силу в удар и выводя противника из равновесия. Кастелян отталкивал брата-сержанта назад, а его меч со скрипом сползал вниз вдоль лезвия оружия примариса. Люцерн вернул себе равновесие прежде, чем они дошли до края чёрного круга, после чего сумел повернуть меч противника, заставив повернуться и владельца. Клинки скользили вверх-вниз, пока каждый боец пытался обрести преимущество. Сталь ласкалась со сталью. В конце концов, крестовины встретились друг с другом, и Люцерн воспользовался большей физической мощью, чтобы вывернуть меч Беортнота, едва не обезоружив кастеляна. Перворождённый космодесантник продолжал сжимать рукоять, однако теперь брат-сержант смог оттеснить оказавшегося в невыгодном положении Чёрного Храмовника.'''ПЛОХИЕ ШПИОНЫ'''
Бойцы разошлись и вновь начали кружить.
Оба потели, причём гораздо обильнее, нежели смертные людиЖилые помещения Фабиана на борту ''«Святой Астры»'' были абсурдно роскошными. Он ожидал увидеть офицерскую келью наподобие той, ибо трансчеловеческие тела старались предотвратить повышение внутренней температуры в условиях физического напряжениякоторой обитал на ''«Огненной заре»'', когда усиленно работал повышенный метаболизм. Сердца Люцерна застучали быстреено вместо этого ему и Яссилли предоставили настоящие апартаменты. Их несовпадающее биение поддерживало учащённый пульс. Искусственное созданные органы выделяли синтетические гормоныпоказал им баталёр — хлопотливый коротышка, так что от пота воинов исходил резкий запах древней наукипробежал по каждой комнате, поправив подушки, и затем спешно удалился обратно в свой кабинет.
Люцерн подумал воззвать к благоразумию Беортнота— А мы идём в гору, но выражение лица последнего переубедило — сказала Яссилли после егоухода. Так или иначе, этот поединок закончится кровью.Кастелян снова напал. Взмах снизу перешёл в рубящий удар поверху, и хоть брат-сержант парировал атаку, она позволила Беортноту сократить дистанцию сильнее, чем хотелось бы Люцерну. И вновь бойцы скрестили клинки, в этот раз на уровне груди. Космодесантники прижались друг к другу словно борцы, оказавшись лицом к лицу так близко, что на щёки брата-сержанта брызнула слюна кастеляна. Мышцы обоих были напряжены от усилий. Каждый пытался заставить отступить своего противника за пределы круга. Беортнот вдруг изменил стратегию и оттолкнулся назад, в чём ему помогла приложенная в ту же сторону мощь примариса. Из-за неожиданного расцепления Люцерн слегка зашатался, а кастелян воспользовался появившейся крошечной возможностью. Он крутанул меч вокруг головы и отпустил рукоять. Меч, соединённый с рукой Беортнота цепью чести, полетел в примарисаОна поймала странный взгляд Фабиана.— Ну чего?
Это был чрезвычайно рискованный ход, который Люцерн не предвидел— По сравнению со мной ты росла в невообразимом богатстве. Клинок мог удариться о брата-сержанта плоской стороной и Разве подобные места тебе не причинить никакого вреда или даже оказаться пойманным им сбоку, однако, произошло совсем другое. Остриё крутящегося словно бур оружия с шипением устремилось к голове примариса. Люцерн неловко отпрянул назад, поворачивая голову, но лезвие всё равно задело его. Оно было настолько острым, что брат-сержант ощутил порез лишь как ласковое, но холодное касание, тут же сменившееся жаром после того, как плоть рассекло до самой кости. На пол закапала генетически улучшенная кровь.привычны?
Жжение стало для него упрёком: не болью— Да, как почувствовал бы это простой человекно пока ты жил в собственной комнате, а агонией позорабольшую часть последних нескольких лет мне приходилось спать на койке в бараках рядом с другими историторами, так что я вполне могу отпускать подобные комментарии.
Менее компетентный боец потратил бы время на проявление злорадстваНа полу каюты лежал великолепный паркет; обстановку дополняли книжные шкафы с фиксирующими перегородками, антикварный глобус Марса, внутри которого разместили бар с богатым ассортиментом алкоголя, но только не Беортнот. Кастелян дёрнул назад отскакивающий от пола мечстеллажи с тщательно отобранными артефактами, взялся за рукоять и вновь атаковал. Издав бессловесный воплькаждый из которых освещался индивидуальным люменом, Люцерн встретил удар круговым парированием и провёл защитное движение сверху внизкровать, отбивая меч Беортнота в сторону и вонзая собственный ему в бедрогде спокойно поместились бы четыре человека.
Клинок брата-сержанта погрузился глубоко в плоть кастеляна, и тот закряхтел. Он потерял толику своей силы— Полагаю, что покинула его тело вместе с кровью, вытекшей из раны на правой ноге, но мне не упал. Вместо этого Беортнот впечатал голову в лицо примарисаследует к этому привыкать, сминая ему нос— произнёс историтор-майорис. Раздался громкий треск ломающейся кости— Вскоре я отбываю, в глазах Люцерна заплясали звёзды. Вот теперь было больнои не везде будет так пышно.
Противники снова разошлись— Я задумывалась, какими окажутся удобства в Империуме-Нигилус, — ухмыльнулась Яссилли. Беортнот хромал на правую ногу— Увы, с бедра которой свисал истекающий кровью лоскут кожи так и мышцне узнаю, а частично оглушённый Люцерн шаталсяведь я остаюсь здесь. Жаль.
Люцерн покачал головой. Дыра в его щеке пропускала воздух— Верно, а кровь из обеих ран окрашивала губы в красный— согласилась женщина. Тем не менее— Историтор-майорис, — сказала она уже сворачивалась.
— ДаЯссилли поклонилась и вышла, никакого бесчестья, помимо самого факта моего существования, — ответил он. — Не отрицай свою ненависть ко мне. Я вижу её в выражении лиц всех присутствующихоставив его одного.
— Ты ошибаешьсяФабиан обнаружил, — возразил Беортнотчто санузел здесь больше, чем всё его старое жилище. Историтор принял ванну. Подобная расточительность казалась отвратительной, и чувство вины преследовало Фабиана даже вечером, когда он перебирал свои бумаги. В этот самый момент в дверь постучали.
— Случилось несчастье на войне, вот и всё — сказал Чёрный ХрамовникДверь открылась. Его рана перестала кровоточить, хотя она была глубже, чем у ЛюцернаВнутрь зашла женщина в форме старшего офицера. — МожетК тому моменту Фабиан уже порядком утомился, они обладали и честьюстоило ему увидеть её невесёлый вид, и мастерством. Ни того, ни другого я в тебе не вижукак сердце тревожно ёкнуло. Ты должен доказатьНевесёлые лица означали долгие разговоры, что достоин, но не выходит. Примарисов превозносят как более крупных а то и сильных. Как лучшую версию насспоры. Где же тогда твоё благословение от Императора? Почему ты истекаешь кровью?
Беортнот опять пошёл в нападение— Здравствуйте, и в воздухе замелькали размытые клинки. Противники обменивались ударами с такой силой— поздоровался историтор, что над местом для поединков брызгали искры. Вновь сомкнулись мечипосле чего поднялся, толкаемые их владельцами всё ближе и ближесмущённо сжимая ткань балахона. Беортнот кряхтел от усилия— Прощу прощения за свою одежду. Из его раны снова потекла кровь, так как ткани рвались в результате физического напряженияЯ слегка запачкался во время путешествия сюда.
— Ты уступишь мне? — спросил ЛюцернЕё, судя по всему, это не волновало.
Мало-помалу сказывалось преимущество брата-сержанта в росте и силе. Его кожа покрылась рябью из-за работы витых жил – улучшенияОн протянул руку, которого недоставало перворождённому – и он начал склонять Беортнота к палубе. Тот с шипением выпускал воздух сквозь зубы. Рана на ноге кастеляна тоже сыграла роль, так что, в итоге, Люцерн прижал Чёрного Храмовника к полуно офицер проигнорировала его жест.
— НикогдаЖенщина не скрипела зубами, — повторил Беортнотно, судя по всему, была к этому близка.
Оба космодесантника опустились на палубу— Прошу прощения, а сцепленные клинки вплотную прижались к их теламесли это прозвучало легкомысленно, — извинился Фабиан. Локоть Люцерна оказался на шее кастеляна— Я говорил от чистого сердца. Чёрный Храмовник освободил одну руку и погрузил согнутые пальцы в рану примариса на щекеРанги ведь мешают, раздирая её и делая шире. От сильной боли брат-сержант издал рыкразве нет? Не то чтобы я принижал ваш, который перерос в вопльпервый лейтенант. Лезвия мечей резали грудь воинов и оставляли тонкие рассеченияДержу пари, но Люцерн продолжал прикладывать все усилия, чтобы лишить противника воздухакомандующей группой Атаги служат только самые компетентные люди.
— Помоги емуОна непонимающе смотрела на историтора, капеллан! — услышал чей-то голос брат-сержантсловно тот болтал с говором жителей густых облаков Венеры. Диомед была довольно хорошенькой, вдруг подумал Фабиан.
Создатели трансчеловеческой крови добились тогоИсторитор моргнул, осознавая, что она вбирала в себя больше кислорода, нежели обычная, благодаря чему космодесантник мог не дышать пялится на протяжении минут. Прошло мучительно много времени, прежде чем веки Беортнота, наконец, сомкнулись, а его окровавленная рука выпала из вскрытой щеки Люцерна.Брат-сержант поднялся. Щека примариса свободно свисала с лица, обнажая зубы и дёснынеё.
Мортиан взглянул на кастеляна— Я была бы благодарна, если бы вы уделили мне немного времени, — ответила Диомед.
— Я не стану пятнать себя столь бесчестным убийством. Он не может защищаться. Я победил. Император сказал своё слово, — сказал брат-сержантОна одарила его ледяным взглядом.
Передняя часть тела Люцерна была залита кровью, стекавшей с его лица, из носа и длинных порезов на израненной клинком груди— Немного вина было бы неплохо.
— Либо он должен уступить, либо он должен умереть. Ни того, ни другого не произошло, — настаивал капелланИсторитор подошёл к бару.
Люцерн поднял правую руку. Держа поммель меча в левой— Скажу вам, ончто вы балуете меня даже сильнее, краснея от напряжения, стал разводить руки в стороны до тех пор, пока цепь не порвалась с гулким звукомчем сам Гиллиман. Брат-сержант отбросил клинок, — Фабиан взял бутылку и тот залязгал по палубе внутри кольца поединковдва бокала. Затем примарис наклонился— Прошу, взял Беортнота за подмышки— сказал он, выволок его из круга и бросил— присаживайтесь.
— Вот. Я проявил себя, — заявил Люцерн. — И убивать верного слугу ИмператораВ одном из углов комнаты, пока он лежит беспомощныйпрямо под портретом свирепого на вид адмирала, я не стану. Верующие так не поступают. Кастелян за пределами места для поединков. По правилам Суда Клинков я победил стоял стол и забираю свой призчетыре кресла. Мои братья Историтор указал на него, и я усилят васДиомед села, после чего Фабиан присоединился к ней и мы будем сражаться вместе ради вящей славы Империуманалил им обоим вина.
Брат-сержант пристально глядел на капеллана— Вы насчёт моей работы здесь? Уверяю вас, который смотрел на него в ответ через круглые линзы шлема-черепа. Все присутствующие в помещении наблюдалимы пытаемся не создавать проблем и сглаживать наихудшие конфликты, ожидая исхода состязания. В конце концов, Мортиан подал голосесли те происходят.
— Не такое обещание вы далиОфицер напряжённо выдохнула, — возразил Люцернположила на стол свою фуражку и пригладила волосы.
Говорить становилось сложнее— Я уже говорил о ней с командующей группой, — произнёс Фабиан. — Если она создала у вас впечатление, будто мы… — Историтор замолчал. У Диомед был страдальческий вид. Его лицо горело от боли— Подождите минуту, а мышцы сводило судорогой— продолжил мужчина. Каждое слово было подобно жёваному комку окровавленной ваты— Дело касается моей встречи с командующей группой Атаги, ведь так? Если вы пришли убедиться, что я осознаю, как нам здесь не рады, то она выразилась вполне доходчиво.
Крестоносцы пришли в движение— Ясно, — нейтральным тоном произнёс Фабиан.
— Где ваш апотекарий? Нужно осмотреть мои раныЭто точно было не всё. Так и оказалось.
Люцерн же не испытывал никакого триумфа— Полагаю, вы хотите чего–то взамен.Что именно?
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ'''==«О чём я думаю?» — спросил себя мужчина.
'''ДИОМЕД НАНОСИТ ВИЗИТ'''— Я не должна ничего просить, — ответила Диомед. — Это мой долг — помогать вам выполнять вашу задачу. Её дал примарх, а он — живая длань Императора. Его воля будет исполнена.
'''БАЛОВАНИЕ'''— И всё же вы хотите одолжения, — сказал Фабиан.
'''ПЛОХИЕ ШПИОНЫ'''Первый лейтенант бросила на него слегка отчаянный взгляд.
Жилые помещения Фабиана на борту ''«Святой Астры»'' были абсурдно роскошными. Он ожидал увидеть офицерскую келью наподобие той, в которой обитал на ''«Огненной заре»'', но вместо этого ему и Йассилли предоставили настоящие апартаменты. Их показал им баталёр – хлопотливый коротышка— Откуда вам известно, что пробежал по каждой комнате, поправляя подушки, и затем спешно удалился обратно в свой кабинеткомандующая группой мне грубила? — поинтересовался Фабиан.
На полу здесь был уложен прекрасного вида паркет, а ещё тут стояли книжные шкафы Историтор взглянул на Диомед с перегородками для фиксации книг, антикварный глобус Марса, внутрь которого встроили бар с богатым выбором алкоголя, стеллажи, заставленные тщательно отобранными артефактами, подсвеченными лучами отдельных для каждого люменов, и кровать, где спокойно могли бы спать четыре человекавозросшим уважением. Он не сомневался в словах первого лейтенанта.
— Разве тебе не нужно быть где-то ещё? — спросил Фабиан. — Скоро придут другиеНа лице закалённого боями офицера подобная эмоция выглядела неуместно.
Йассили поклонилась и вышла— Возможно, оставив его одного— ответила Диомед.
Фабиан обнаружилПервый лейтенант сжала губы, что санузел здесь больше, чем всё его старое жилище. Историтор принял ванну. Это казалось до омерзения расточительной тратой воды, и Фабиан продолжал испытывать чувство вины даже когда перебирал свои бумаги позже вечероможидая решения Фабиана. Как раз тогда и раздался стук в дверьТот поспешил избавить её от мучений.
Дверь открылась. Внутрь зашла женщина в форме старшего офицера. К тому моменту Фабиан уже порядком утомился, и, стоило ему увидеть, что выглядела она невесёлой, сердце у него ёкнуло. Невесёлые лица означали долгие разговоры, а то и спорыДиомед побледнела.
Её, судя по всему, это не волновалоФабиан поднял руку.
Женщина не скрипела зубами— Победы в сражениях, новидите? Вы беспокоились, судя по всему, была близка к этому.что моё прибытие нарушит тонко выстроенные договорённости?
— Прошу прощения, если прозвучал развязно, — извинился Фабиан. — Я говорил от чистого сердца. Ранги ведь мешают, разве нет? Не то чтобы я принижал ваш. Первый лейтенант, и, держу пари, командующей группой Атаги служат только самые компетентные людиЖенщина кивнула.
Она непонимающе смотрела на историтора— К Логосу относятся с подозрением. До меня доходили слухи о примархе. Говорят, словно тот болтал с говором живущих в густых облаках Венеры людейбудто Гиллиман не терпит несогласия. Диомед была довольной хорошенькойКак утверждают некоторые, вдруг подумал Фабианон хочет провозгласить себя Императором.
— Вы Диомед произносила опасные слова, но Фабиана это не волновало. Подобное мнение было весьма популярно в порядке? — поинтересовалась первый лейтенантопределённых кругах.
Историтор моргнул, осознавая, что пялится на неё. — И вы в это верите?
— Ну конечно, — произнёс он, немного возвращая себе самообладание. — Мы, как историторы, по возможности выполняем роль мостов. Желаете выпить? — спросил Фабиан. — Может, немного вина? Ничего слишком крепкого, полагаю? Вы не похожи на женщину, пьющую при исполненииДиомед выглядела удивлённой.
Она одарила его ледяным взглядом— Он не такое человеческое существо, как мы с вами или Адептус Астартес, — объяснил историтор.— Даже кустодиям далеко до возможностей примарха. Гиллиман словно…
В одном из углов комнаты— За пристрастие к стимуляторам не накажут тоже, прямо под портретом свирепого на вид адмирала— заверил первого лейтенанта историтор. — По крайней мере, стоял стол не я. Да и четыре кресла. Историтор указал на негоникто другой, и Диомед селаесли она продолжит побеждать в стольких же битвах, после чего Фабиан присоединился к ней сколько и налил им обоим винасейчас.
— Вы насчёт моей работы здесь? Уверяю вас, мы пытаемся не создавать проблем и сглаживать наихудшие конфликты, если те происходятЛишь после этих слов Диомед приняла спокойный вид.
— Дело не в этом, а в командующей группы. Я хотела проследить за тем, чтобы она вела себя спокойно, — мрачно признала первый лейтенант и сделала жадный глоток вина. Досадно, ведь офицер пила прекрасный сорт. Бедная женщина явно чувствовала себя предательницей, подумал Фабиан. — Но Элоиза своенравна и выкладывает всё начистоту, чего я часто советую не делать. Я пришла сюда поговорить откровенно. Командующая группой – гениальный командир, однако, она может проявлять лёгкую несдержанность. Ей всё равно, кого оскорблять. Собственное мнение для неё важнее, чем жизнь. Так она вам и скажет, если решит вновь встретиться. Пожалуйста, не обращайте внимания на подобные вещипожал плечами.
Это точно было не всё. Так и оказалосьОна коротко усмехнулась.
Диомед виновато взглянула на вино. Она выглядела очень уставшей— Ну конечно есть, мысленно подметил историтор— согласился Фабиан. Была в ней некая беззащитность, которую Фабиан находил трогательной…
''«О чём я думаю?»— И вам придётся поторопиться,'' — спросил себя мужчинапродолжила Диомед. — Мы пробудем здесь ещё шесть недель, тогда как остальные уже начинают разлетаться. Вы явились с опозданием, а враг тем временем поднимает восстание за восстанием в этой части сегментума Соляр. Времени на отдых нет. Мы подозреваем, что астартес-еретики готовят крупное наступление. Разжигание бунтов с последующим координированным вторжением во множество систем — типичный модус операнди Несущих Слово. Всё началось с Талледуса недалеко от самого Сола. По версии флотской разведки, Несущие Слово выжидали момента, когда большая часть крестоносных флотов покинет регион. Только после этого они начали своё нападение на Талледус, что привело к мятежу в кардинальском мире. Они там действовали совместно с Железными Воинами, прямо как на Гаталаморе. Может, тогда предателей и остановили, но это лишь первая атака. Взбунтовалось ещё семь кардинальских миров, чьи жители обратились против света Терры. А ведь были и многие другие нападения.
— Я не должна ничего просить, — ответила Диомед. — Это мой долг – помогать вам выполнять вашу задачу. Её дал примарх, а он есть живая длань Императора. Поэтому, задача будет выполненаФабиан кивнул.
Первый лейтенант бросила на него слегка отчаянный взглядДиомед забарабанила пальцами по столу.
— Откуда вам известно, что командующая группой грубила мне? — поинтересовался ФабианПервый лейтенант резко поднялась.
— Вы мне поможете? Атаги – мой другИсторитор задумался. Он очень устал, которого я не желаю видеть наказанным. Я хочуоднако сомневался, чтобы шероховатости её характера остались без вниманиячто заснёт, если пойдёт отдыхать. Да и сделаю всё необходимое для защиты командующейлучше хвататься за возможность, когда она сама идёт в руки.
Историтор взглянул на Диомед с новым уважением— Безусловно. Он не сомневался в словах первого лейтенантаТолько позвольте мне одеться.
— НеудивительноДиомед надела фуражку и поправила её так, что Империум полон коррупции, — пробормотал Фабианчтобы она сидела как следует.
На лице этого закалённого боями офицера подобная эмоция выглядела неуместно.— И чем же?
Первый лейтенант сжала губы, ожидая решения Фабиана, и тот поспешил избавить её от мучений.'''Глава двадцать первая'''
— Она имеет пристрастие к боевым стимам, верно?
Диомед побледнела.'''БЛАГОДАТНАЯ ЖИЗНЬ'''
— Умоляю вас, не–'''СЛУЖИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ'''
Фабиан поднял руку.'''ИЗМЕНЯЮЩИЙ ПУТИ'''
— Это было не какое-то зловещее вводное замечание перед тем, как вытянуть из вас ещё больше одолжений. Я упомянул данный факт лишь затем, дабы вы знали, что я заметил. В смысле, всё ведь ясно как сама пустота.
— Она использует Существование Гавимора превратилось в сплошное блаженство. Йенг часто навещала его, принося новые невообразимые удовольствия. Женщина демонстрировала ему некоторые из своих колдовских искусств и говорила, что он тоже может их только вне сраженийосвоить, — встала на защиту своего командира Диомед. — Элоизе требуется постоянная стимуляция. Ей быстро становится скучноесли останется верен данной клятве.
— НуНаркотики, — произнёс Фабианвыпивка, тёплые тела, отличная еда: Гавимор наслаждался всем. — Поведение командующей группы интересует меня исключительно в качестве вещиЙенг обучила его мантрам подчинения, придающей тон истории. Мы – не шпионыкоторые позволяли навязывать свою волю малым духам варпа, первый лейтенант. — Он неловко улыбнулся. — Мы – не Инквизиция и не блюстители Лекс Империалис. Мы занимаемся документированием, показала видения о далёких местах и прибыли сюда не для оценки отдельных личностейвременах. Нас интересуют системные ошибки, а не личные, не моральные, поэтому до тех пор, пока Атаги выигрывает битвы, я не стану слишком сильно беспокоитьсяЕщё мужчина больше узнал о зле Бога-Императора. Главная роль Логоса заключается в томСтарый он, чтобы перебрать историю Империума. Таким образомизнурённый и разбитый, примарх смог пришёл бы увидеть, что именно пошло не так. Кроме того, в наши обязанности входит написание истории крестового походаужас, но данная задача второстепенна. Мы не шпионим за кем-то определённым и не докладываем об их оплошностях с целью наказать. Хотянынешнему казалось очевидным, конечно жечто такая угнетающая вещь, если бы вы начали работать на врага либо же проявили чудовищную некомпетентностькак Империум, тут уже был бы другой разговормогла быть только творением чудовища. — Ему так и не удалось до конца успокоить Диомед. — В любом случаеГавимор оплакивал тех, для подобного у вас есть комиссары. Это кому никогда не моя работапознать сей истины.
— СоренкКогда он сказал об этом Йенг, — сказала первый лейтенант. — Он – наш навис-комиссар. Его довольно легко контролировать. Соренка заботят лишь результатыта приложила к его губам палец.
Женщина кивнулаХод времени смазался. Гавимор не знал, сколько пробыл на корабле. Последовательность событий распалась на разрозненные эпизоды. Общая картина казалась ему осмысленной, но стоило начать думать о конкретных днях, как они приобретали пугающую несвязность. Тарадор то была с ним, то нет. Было то темно, то светло. В одну секунду он будто бы спал, а в следующую Гавимор уже смотрел на неизвестные миры сквозь завесу реальности. Иногда появлялись люди-тени, просто наблюдавшие за мужчиной с почтительного расстояния. Создания больше не осмеливались нападать.
— К Логосу относятся с подозрением. Я слышала слухи о примархе. СлышалаВ конце концов всё вдруг закончилось, будто Гиллиман не терпит несогласиякогда к нему пришла Тарадор в сопровождении двух мускулистых слуг. Как говорят некоторыеЭти молчали так же, он хочет официально принять титул Императоракак и остальные.
Диомед произносила опасные слова— Время пришло. Сегодня ночью, но Фабиана это не волновала— сказала Гавимору Йенг. Данное мнение было довольно распространённым — Сегодня ночью вы возвыситесь и примете свой потенциал в определённых кругахкачестве служителя богов.
— Нет, — ответила первый лейтенантЖенщина улыбнулась.
Диомед выглядела удивлённойГавимора помыли и накормили отличной едой. Кроме того, Тарадор напоила его вином. Она рассказала ему слова, которые тот должен был произнести, и убедилась, что мужчина их выучил. Затем Гавимора облачили в вышитые золотом одеяния и впервые вывели из камеры. Коридор снаружи являлся чуждым пространством и сопротивлялся присутствию мужчины, то выплывая из виду, то возвращаясь и отказываясь показать себя. Это просто коридор, убеждал себя Гавимор, но мужчине казалось, словно он забредает в какие–то запретные реальности. Если Гавимор и находился на корабле, то прежде его нога никогда не ступала на борт подобного звездолёта. Покинув место собственного заключения, мужчина оказался на уровнях безудержно работающего завода, где волны жара омывали его в такт ударам молотов кузницы. Пройдя через эти территории со странными воющими зверьми, коих заточили в тела из стали, Гавимор явился к месту своего рокового конца.
— Он – Очередной коридор, ничем не такое человеческое существо, как мы с вами или Адептус Астартесотличающийся от первого и такой же изменчивый, а после — объяснил историтор. — Даже кустодии и близко не способны на томедные двери, на что способен примархпокрытые символами Великих сил. Гиллиман словно…
— Строго говоря, не бог. Он – человек, вот только человек концентрированныйНад кольцом возвышалась трибуна с тщедушной сутулой фигурой. В нём есть все качества героято время как остальные были вполне узнаваемыми людьми, однако, их сверх мерыс этим всё обстояло иначе. Сотня героев, сжатая и помещённая Даже в человеческий облик. Примарх… — Фабиану не хватало слов. — Представьте себе светсвоём опьянённом состоянии приблизившийся Гавимор увидел, — сделал историтор неопределённый жест в сторону канделябра под потолком каюты. — Гиллиман подобен солнцу на фоне люменошара. Это всё ещё свет, но… уже не свет. Он – что человек, однако, более значительный. А ещё Гиллиман не всемогущ. У него были братья. Теперь же примарх один. Судьба каждого из нас лежит на его плечах. Столь сокрушающая ноша. — Фабиан выпил ещё вина. — Он не похож ни на одного другого повелителя, которому вы могли служить. Он – наша единственная надежда. Если Гиллиман желает стать Императором… Что ж, я не увидел ни единого доказательства в пользу этого. Примарх здесь, чтобы спасти нас. Вот и всёявлялся отвратительным мутантом.
— Значит, командующую группой не накажут за недостаток дипломатичности?Мужчина остановился. Остановились и двое слуг.
Лишь теперь Диомед приняла спокойный видПо обеим сторонам от Тенебруса стояли огромные песочные часы. Песок в них содержался не в привычных сосудах, а в многосекционных стеклянных камерах, которые вместе образовывали символ, являвшийся, по словам Тарадор, знаком мудрого Тзинча. В одной камере песок был розовым, в другой — синим. В то время как розовый покоился в нижней части устройства, синий, вопреки гравитации корабля, собирался в верхней.
Офицер закатила глазаТенебрус смотрел на него сверху вниз и широко улыбался. Слишком широко.
— На самом делеГавимор взглянул на Тарадор, я считаю это немного печальным. Атаги ведь права. Такая вот бездумная бюрократия и съедает нас. Лорд Гиллиман не идеаленженщина ему кивнула. Он – генийЗазвучало ласковое пение, а мы – нет. Примарх не может сделать нас такими же умнымикоторое одновременно и умиротворяло, поэтому даёт нам правила, по которым следует житьи будоражило. Однако, что ещё будут делать с ними люди, как не превратно истолковывать их, пытаться обходить или просто нарушать? У него есть пунктик насчёт правил. Таким уж Гиллимана сотворилиОн стоял на берегу нового бурного моря.
Фабиан пожал плечами.— Сегодня ты будешь отдан великому Архитектору Судьбы, что скажешь на это? Отправишься к нему добровольно? Позволишь себе наполниться его величием?
Она коротко усмехнулась— Тогда взывай к нему, — велел Тенебрус.
— НетГавимор произнёс слова, я вам помогукоторым его научила Тарадор. Сделаю так, чтобы историторы должным образом устроились в боевой группе «Иолус». Подсоблю и с другими командующими группами здесь, на орбите вокруг Лессиры. Вы в любом случае обнаружите, что большинство из них к вам благосклонныПоначалу он запинался, но всегда есть способы ускорить процессзатем стал быстро повторять их уверенным голосом.
— И вам придётся поторопиться, — продолжила Диомед. — Мы здесь будем еще на протяжении шести недель, в то время как остальные уже начинают разлетаться. Вы явились позднееЧернокнижник по-отечески кивнул мужчине, чем ожидалось, а враг поднимает восстание словно испытывал за восстанием в этой части сегментума Соляр. Времени на отдых нет. Как мы подозреваем, вскоре астартес-еретики предпримут крупное наступление. Разжигание бунтов с последующим вторжением одновременно во множество систем – модус операнди, как раз соответствующий Несущим Слово. Всё началось с Талледуса недалеко от самого Сола. Согласно предположениям флотской разведки, Несущие Слово ожидали отбытия большинства крестоносных флотов до начала своего нападения на Талледус, спровоцировавшего мятеж в кардинальском мире. Они и там действовали совместно с Железными Воинами, прямо как на Гаталаморе. Может, в данном случае предателей и остановили, но это лишь первая атака. Взбунтовалось ещё семь кардинальских миров, чьи жители обратились против света Терры. Было и много других нападенийтого гордость.
Фабиан кивнул— Хорошо. Хорошо.
— Я всё запишуПение нарастало. Мне ещё нужно встретиться с историтором, которая Внезапно Гавимор ощутил давление в данный момент находится в составе вашей боевой группыкистях и лодыжках. Вот с чего я должен начатьЕго сдавили оковы из света, столь же твёрдые и нерушимые, сколь и железные путы на борту Чёрного корабля. Вы можете передать ей сообщение? ВообщеОни развели руки и ноги мужчины, я думал она встретит нас по прибытию, но нета потом подняли тело в воздух.
Диомед забарабанила пальцами по столу— Тарадор! — позвал её вдруг запаниковавший Гавимор.
— Я вас к ней отведуОна игнорировала его и непоколебимо смотрела вперёд, распевая вместе с другими чернокнижниками.
Первый лейтенант резко подняласьОткрылась дверь, и в помещение ворвались звуки воплей. Вооружённые изогнутыми клинками и хлыстами люди силой втолкнули внутрь группу имперских священников: замученных, с лицами в синяках, с изрезанной плотью и в изорванной одежде. Их подвели к чернокнижникам, за чьими спинами они образовали второй круг.
— Сейчас?Пение всё нарастало. Тенебрус выкрикнул слова на языке, который причинил боль душе Гавимора, и поднял золотой жезл. В жаровнях зажглись огни ярко-зелёного, розового, голубого и золотистого цветов.
— А почему нет? Мы ещё можем немного поговорить по путиСлуги Тенебруса одновременно перерезали священникам глотки; на пол хлынула кровь, пропитывая одеяния чернокнижников. Затем привели очередных жертв, в этот раз добровольцев, ибо те опустились на колени в живительную влагу убитых и принялись громко славить Изменяющего Пути. Блеснули лезвия ножей. Вновь пролилась алая кровь. Пение стало громче. НуЖезл в руке Тенебруса задрожал, годится?а его очертания стали размываться.
Историтор задумалсяВ помещение зашла третья группа жертв. Он очень устал, однако, сомневался, что заснётОна включала разных людей всех возрастов. Никто из них не хотел умирать, если пойдёт отдыхать. Да но каждого запугали до состояния покорности и лучше хвататься за возможность, когда та появляется самазавели сюда словно зверей на бойню.
— БезусловноВоззвание Тенебруса достигло кульминации. Только позвольте мне одетьсяПеснопение превратилось в сплошную стену звука, а пламя завыло в многоцветном огненном вихре. Чернокнижник взялся за жезл обеими руками и с рёвом дёрнул его концы вниз, продемонстрировав нечеловеческую силу. Жезл с треском сломался, выплёвывая искры из изящных механизмов. Вокруг Тенебруса заметались злые духи, которые царапались когтями, умоляюще заламывали руки, изрыгали из ртов оскорбления и рыдали.
Диомед водрузила на голову фуражку Гавимор ощутил приближение чего–то огромного. Оно подкралось к нему сзади и поправила её, дабы она сидела как следуетпроникло внутрь.
— КстатиТарадор Йенг исполнила обещанное, ваши слова о шпионажеибо мужчина познал силу. Это забавноГавимор увидел перед собой все времена, увидел ужасающий, бесконечный поток прошлого и будущего. Он также познал и удовольствие, удовольствие от мощи, удовольствие от знаний.
— И чем же?Сила и наслаждение оказались мимолётны. Первым пришло безумие, когда разум мужчины иссох под напором вечности. Вскоре следом за ним появилась и боль. Гавимора действительно наполнило величие. Плоть смертного растянулась, а кости деформировались.
— Просто я частенько думалаПеред тем как его душа угасла, что если историтор Сериса Валлия и является шпионом, то шпионом дряннымзавопивший в агонии Гавимор узнал, каково это — сказала первый лейтенант. — Ну или очень хорошим как раз благодаря своей напускной некомпетентности. Я рассматривала оба варианта. В общем, я вам помогу, но всё ещё не доверяю. Отметьте последнее в ваших записяхслужить богам по-настоящему.
— О, уже, не сомневайтесь, — произнёс Фабиан.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ'''==В конце концов изгибающиеся кристаллы исчезли, и остался лишь Кайрос Судьбоплёт, Оракул Тзинча, Визирь Изменения, Повелитель Колодца Вечности.
'''БЛАГОДАТНАЯ ЖИЗНЬ'''Пение прекратилось, и последние из жертв рухнули на пол. Груды их безжизненных тел валялись в лужах крови.
'''СЛУЖИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ'''На мгновение наступила тишина. Йенг услышала негромкое шипение — это пришёл в движение песок. Когда он перестанет сыпаться, отведённое им время истечёт. До прихода демона песка казалось предостаточно, теперь же — ничтожно мало.
'''ИЗМЕНЯЮЩИЙ ПУТИ'''Кайрос потряс двумя головами, швыряя последние остатки Гавимора в аколитов Тенебруса. Тело Йенг отреагировало на появление существа в материуме: её кожа дрожала, а вставленные в плоть цепочки вибрировали с болезненной частотой. Демон источал запах чего–то пыльного и сухого, подобного пергаменту, а ещё сильную аммиачную вонь, от которой у женщины щипало глаза и жгло заднюю стенку горла.
Существование Гавимора преисполнилось излишествамиКогда Кайрос заговорил, Йенг оказалась на грани безумия. С каждым словом являлось умопомрачительное видение миллиона различных вариантов будущего и образ неузнаваемого прошлого. Йенг часто навещала егоЕё товарищи-аколиты застонали, принося новые невообразимые удовольствияиз уголков их глаз потекла кровь. Она демонстрировала ему некоторые колдовские искусстваОдин Тенебрус казался неподвластным происходящему. Он смотрел на призванного полубога так же, которым научиласькак и на всё остальное: с весельем, любопытством и говорила, что мужчина тоже может освоить их, если останется верен данной клятветоликой надменности.
Наркотики'''''— Рука Абаддона, выпивкачернокнижник Хаоса, тёплые тела, отличная еда: Гавимор наслаждался всем. Йенг обучила его мантрам подчиненияповелитель варпа, позволяющим ему навязывать свою волю малым духам варпамы с радостью приветствуем тебя, и показала видения о далёких местах и временах. Ещё мужчина больше узнал о зле Бога-Императора. Старый онвеликий союзник, изнурённый — произнесла правая голова и разбитый, пришёл бы в ужас, но нынешнему теперь казалось очевидным, что такая угнетающая вещь, как Империум, могла быть только творением чудовища. Гавимор оплакивал тех, кому никогда не познать сей истиныучтиво поклонилась.'''''
Когда он сказал об этом Йенг'''''— Пешка, та приложила к его губам палецглупец, манипулятор, как смеешь ты уводить меня прочь от Изменяющего, — подала голос левая, презрительно щёлкая клювом. '''''
— Не говори о слабых. Император, как Головы говорили одновременно и остальные из насдоносили собственные, просвещённых, следует одному закону: трофеи достаются сильномуотличающиеся друг от друга предполагаемые истины. Его величайшее преступление заключается не Попытки сосредоточиться на двух голосах оставляли дыры в томрассудке Йенг, что Он забирает силу Себе, ведь таков естественный порядок вещей. Его преступление заключается в том, что Он притворяется, будто всё обстоит иначе. Страшнейший грех Императора – лицемериено нужно было слушать оба и внимать тоже обоим.
Ход времени смазалсяКайрос потянулся рукой к чернокнижнику. Гавимор не знал, сколько пробыл на корабле. Последовательность событий распалась на фрагментарные мгновения. Общая картина выглядела для него осмысленной, но стоило начать думать о конкретных дняхС когтей демона дождём посыпались серебряные искры, и они приобретали пугающую несвязность. Тарадор то была с ним, то нет. Было то темно, то светло. В одну секунду ему казалось, будто он спит, а в следующую Гавимор уже смотрел на неизвестные миры сквозь завесу реальности. Иногда появлялись люди-тени, просто наблюдавшие за мужчиной с почтительного расстояния. Создания больше не осмеливались нападатьотпрянул.
В конце концов, всё вдруг закончилось, когда к нему пришла Тарадор в сопровождении двух мускулистых слуг. Эти молчали так же, как и остальные— '''''Защищён!''''' — прошипела левая голова.
Женщина улыбнулась'''''— На определённых путях поражение неизбежно.Как ни перетягивай чаши весов, уверенности в победе не будет, — промолвила вторая.'''''
— Сегодня ночью.Затем они заговорили вместе:
Гавимора помыли и накормили отличной едой. Кроме того, Тарадор напоила его вином. Она рассказала ему слова, которые должен был произнести мужчина, и убедилась, что тот их выучил. Затем Гавимора облачили в вышитые золотом одеяния и впервые вывели из камеры. Коридор снаружи являлся чуждым пространством и сопротивлялся присутствию мужчины, то выплывая из виду, то возвращаясь, и отказываясь показывать '''''— Ты просишь для себя. Это просто коридор, убеждал себя Гавимор, но мужчине казалось, словно он забредает в какие-то запретные реальности. Если Гавимор и находился на корабле, то прежде его нога никогда не ступала на борт подобного звездолётадля него. Покинув место собственного заключения, мужчина оказался на уровнях безудержно работающего завода, где волны жара омывали его в такт ударам молотов кузницыНам ведомо всё. Пройдя через эти территории со странными воющими зверьми, коих заточили в тела из стали, Гавимор явился к месту своего рокового концаСолги лжецу и будь уничтожен.'''''
Очередной коридор, ничем не отличающийся от первого и такой же изменчивый, а после медные двери, покрытые символами Великих Сил'''''— О чём на самом деле ты хочешь узнать? — задала вопрос правая голова.'''''
Они открылись перед ним, после чего слуги Тарадор завели его в очень высокое, но узкое помещение со стенами, украшенными сложными изгибающимися узорами наподобие тех, которые чернокнижница вырезала на — '''''О своей коже. Внутри стояло кругом восемь людей – таких же просвещённых колдунов, как и Йенг – а между ними находились незажжённые жаровни. Девятое место пустовало. Место для Тарадор, предположил мужчинасмерти?''''' — поинтересовалась левая.
Над кольцом возвышалась трибуна с тщедушной сутулой фигурой. В то время как остальные были вполне узнаваемыми людьми, с этим всё обстояло иначе. Даже в своём опьянённом состоянии приблизившийся Гавимор увидел, что человек являлся отвратительным мутантом. Мужчина остановился. Остановились и двое слуг— '''''О своей жизни?''''' — спросила правая.
— Не тревожьтесь, — прошептала ему на ухо Тарадор. — Это – мой повелитель. Чернокнижник Тенебрус. Видите отметины на нём? Они есть знак благоволения со стороны богов. Тенебрус проведёт ритуал, который принесёт вам вашу награду. Лишь в его силах совершить подобное. Не бойтесьОбе вновь стали говорить одновременно.
По обеим сторонам от Тенебруса располагались огромные песочные часы, чей песок содержался не в обычных сосудах, а в многосекционных стеклянных камерах, что все вместе образовывали символ, являвшийся, по словам Тарадор, знаком мудрого Тзинча. В одной камере песок был розовым, в другой – синим. В то время как розовый покоился в нижней части устройства, синий собирался в верхней вопреки гравитации корабля'''''— О судьбе своего бессмертного существования.'''''
Гавимора ввели в центр круга'''''— Да, этого смертного заботит бессмертие, — кивая произнесла левая голова, представлявший собой озерцо тёплого света. Тарадор оставила его и заняла своё место среди остальныхдемон указал когтем на Тенебруса. Спешно подошедший к женщине слуга вложил в её руку тяжёлый посох. Без Йенг Гавимор ощущал себя потерянным, но он должен был быть храбрым— Мать безумия — это стремление сломать колесо жизни. ''«Только сильный считается достойным»,'' — напомнил себе Гавимор.'
Тенебрус смотрел на него сверху вниз '''''— Нет, его вино есть сила, — возразила другая. — Сначала сила, потом вечность. Он бы упоился и тем, и широко улыбался. Слишком широкотем.'''''
Гавимор взглянул на Тарадор— Я не хочу знать ничего из этого, и женщина ему кивнула. Зазвучало ласковое пениео великий Ткач Судеб, которое одновременно и умиротворялоибо стремлюсь к более важной разгадке, и возбуждало. Он стоял на берегу нового бурного моря— отказался Тенебрус.
Гавимор произнёс слова— '''''И в будущем, которым его научила Тарадор. Поначалу он запинался, но затем стал быстро повторять их сильным голосом''''' — добавила правая.
Чернокнижник по'''''— Анафема, — сказала правая голова. — Глашатай объединения под давным-отечески кивнул мужчине, словно испытывал за того гордостьдавно не произносимым именем.'''''
Пение нарастало. Внезапно Гавимор ощутил давление в кистях и лодыжках. Его сдавили оковы из света— '''''Всё провалится, столь же твёрдые и несломимые, сколь и железные путы на борту Чёрного корабля. Они развели руки и ноги мужчины, а потом подняли тело в воздух''''' — заговорили обе.
— Тарадор! — позвал её вдруг запаниковавший ГавиморКраем глаза Йенг поглядывала на часы. Песчинки неумолимо следовали своему пути; оставались считаные крупицы. Встреча подходила к концу.
Она игнорировала — Как его и непоколебимо смотрела вперёд, распевая вместе с другими чернокнижниками.имя?
Открылась дверь— '''''Я не знаю, впустившая в помещение звуки воплей. Вооружённые изогнутыми клинками и хлыстами люди силой загнали внутрь группу имперских священников: замученных, с лицами, покрытыми синяками, с изрезанной плотью и в изорванной одежде. Их подвели к чернокнижникам, за чьими спинами они образовали второй круг.Пение всё нарастало. Тенебрус выкрикнул слова на языке, который причинил боль душе Гавимора, и поднял золотой жезл. В жаровнях зажглись огни ярко-зелёного, розового, голубого и золотистого цветов''''' — ответила правая.
Слуги Тенебруса одновременно перерезали священникам глотки— '''''Я не могу сказать, после чего на пол хлынула кровь, впитывающаяся в одеяния чернокнижников. Затем привели очередных жертв, в этот раз добровольцев, ибо те опустились на колени в витэ убитых и принялись громко славить Изменяющего Пути. Блеснули лезвия ножей. Вновь пролилась алая жидкость. Пение стало громче. Жезл в руке Тенебруса задрожал, а его очертания стали размываться''''' — возразила левая.
В помещение зашла третья группа жертв— Ты должен знать, — настаивал Тенебрус. — Ты хранитель Колодца Вечности. Она включала себя разных людей всех возрастовТебе ведомо всё. Никто там не хотел умиратьОтказывая мне, но каждого запугали до состояния покорности и завели сюда словно зверей на бойнюты нарушаешь условия призыва.
Воззвание Тенебруса достигло пика. Пение порождало твёрдую стену звука— '''''Это не так, а пламя выло в многоцветном огненном вихре. Чернокнижник взялся за жезл обеими руками и с рёвом дёрнул противоположные его края вниз, продемонстрировав нечестивую силу. Жезл с треском сломался, выплёвывая искры из изящных механизмов. Вокруг Тенебруса заметались злые духи, которые царапались когтями, умоляюще заламывали руки, изрыгали из ртов оскорбления и рыдали''''' — возразила правая.
Гавимор ощутил приближение чего-то огромного. Оно подкралось к нему сзади и проникло внутрь— '''''Всё именно так,''''' — подтвердила левая.
Тарадор Йенг исполнила обещанное'''''— Он спрятан великой силой, гораздо более мощной, ибо мужчина познал силу. Гавимор увидел перед собой нежели все времена, увидел ужасающий, бесконечный поток прошлого и будущего. Он также познал и удовольствие, удовольствие от мощиостальные, удовольствие от знаний— сказала правая голова Судьбоплёта.'''''
Сила и наслаждение оказались мимолётны. Первым пришло безумие'''''— Об этом нельзя говорить таким, когда разум мужчины иссохкак ты, погружённый в вечность. Вскоре следом за ним появилась и боль. Гавимора действительно наполнило величие— уточнила другая голова. Плоть смертного растянулась— Это нельзя произносить таким, а кости деформировалиськак я.'''''
Перед тем, как его душа угасла, завопивший — Страхи Кора Фаэрона обоснованы? Император возвращается в агонии Гавимор узнал, каково это – служить богам по-настоящему.новом обличье?
Вихрь пламени исчез во взрыве, сбившем чернокнижников с ног. Среди окровавленных изуродованных останков Гавимора материализовывался столб, образованный из перекручивающихся кристаллических форм. С каждой его пляшущей грани взирали птичьи глаза. Кристаллы сжимались со звуком бьющегося стекла, принимая форму некоего гиганта с двумя головами, чьи клювы щёлкали и изрыгали бормотание. Вытянулись длинные конечности, обёрнутые тонкой сухой кожей, что была утыкана переливающимися перьями. Часть столба трансформировалась в увенчанный книгой посох— '''''Хочет ли Он этого?''''' — вопросила левая.
В конце концов— '''''Невозможно, изгибающиеся кристаллы исчезли, и остался лишь Кайрос Судьбоплёт, Пророк Тзинча, Визирь Изменения, Повелитель Колодца Вечности''''' — ответила правая.
Пение прекратилось'''''— Он ждёт подходящего момента, и последние из жертв рухнули на пол. Груды их безжизненных тел валялись в лужах крови— заявила левая.'''''
На мгновение воцарилась тишина. Йенг услышала негромкое шипение: это пришёл в движение песок. Когда он перестанет сыпаться— '''''Его время истекло, отведённое им время закончится''''' — не согласилась правая. До прихода демона казалось, будто песка предостаточно, но теперь создавалось ощущение, что его так мало— '''''Это не Он.'''''
Кайрос потряс двумя головами, швыряя последние остатки Гавимора в аколитов Тенебруса. Тело Йенг отреагировало на появление существа в материуме: её кожа дрожала, а вставленные в плоть цепочки вибрировали с болезненной частотой. Демон источал запах чего-то пыльного — Когда и сухого, подобного пергаменту, а ещё сильную аммиачную вонь, от которой у женщины щипало глаза и жгло заднюю стенку горлагде? — потребовал Тенебрус.
Судьбоплёт был высок'''''— Сего увидеть нельзя, но наклонён вперёдпоэтому я не знаю, так как спина создания сгибалась под весом знаний. Две головы повернулись, оглядывая помещение во всех его деталях, а затем демон сосредоточил внимание на кафедре с Тенебрусом. В глазах Кайроса вспыхнуло узнавание. Он сместился, щёлкнув по каменному полу когтистой лапой, обхватил руками посох и перенёс на него весь свой огромный вес— сказала правая голова.'''''
Когда Кайрос заговорил'''''— Я знаю, Йенг стала балансировать на грани безумия. С каждым словом являлось умопомрачительное видение миллиона различных вариантов будущего и образ неузнаваемого прошлого. Её товарищи-аколиты застоналино сказать тебе не могу, из уголков их глаз потекла кровь— призналась левая. Казалось, будто только Тенебрус оказался незатронут. Он взирал на призванного полубога так же, как смотрел на всё остальное: с весельем— Гибель постигает всякого, любопытством и толикой надменностикто привлекает Его внимание.'''''
Головы говорили одновременно и доносили собственные'''''— Но видят ли они то, отличающиеся друг от друга предполагаемые истины. Попытки сосредоточиться на двух голосах оставляли дыры в рассудке Йенг, но нужно было слушать оба и внимать тоже обоимчто следует? — задала вопрос левая.'''''
Кайрос потянулся рукой к чернокнижнику. С когтей демона дождём посыпались серебряные искры'''''— Или же только то, и он убрал конечностьчто хотят? — добавила правая.'''''
— Прошу прощения за это оскорбление, великий лорд Кайроспокачал огромными головами и склонил их, — ответил Тенебрусне желая говорить. — Ты связан девять раз, Провидец ПровидцевТем не менее его принуждало заклинание чернокнижника. Я бы охотно предложил тебе себя за все знания, которыми ты можешь поделиться, но мне нужно сопротивляться зову соблазна. Война в материуме брошена на чашу весов, и владыка Кор Фаэрон, тёмный кардиналКакое–то мгновение демон сопротивлялся принуждению, ищет ответы к важнейшей загадкеа затем ярко воспылало ревущее пламя жаровен.
Затем они заговорили вместе:— Если я отправлюсь к Сринагару, найду ли то, что ищу?
— '''''О чём на самом деле ты хочешь узнать?— Ты найдёшь путь к невежеству, — заявила правая.''''' — задала вопрос правая голова.
Обе вновь стали говорить одновременно— '''''Нет,''''' — произнесла левая.
— '''''Нет, его вино есть сила,''''' — возразила другая. Будущее встречается с прошлым… — '''''Сначала сила, потом вечность. Он бы упоился и тем, и темначала правая голова.'''''
— '''''Тогда выкладывай— Пострадай от проклятия Изменяющего за наглость призвать нас,— сказала правая голова.''''' — велела правая голова.
— '''''Мы выслушаемИз рук и глаз Кайроса вырвались многоцветные молнии. Члены кабала Тенебруса взметнули вверх посохи,''''' — поддержала её леваявзывая к собственным силам для защиты. Некоторые преуспели, четверых же постигла неудача, обернувшаяся смертью. Вместе с ними пали все воины-слуги с жертвенными ножами; окружённые пурпурно-зелёными огнями, эти аколиты рухнули на пол. Плоть их плавилась, кожа таяла, кости разжижались. Попытки закричать оборачивались булькающим блеянием, ибо деформирующиеся тела приобретали новые, чудовищные формы. Ткань распускалась на обладавшие собственным сознанием нити, уползавшие через дыры в палубе. Глаза с хлопками выскакивали из глазниц, катились по полу, отращивали ноги и начинали бешено бегать взад-вперёд. Один человек разделился на две идентичные версии самого себя, которые тут же завопили, достали из одеяний ножи и одновременно вонзили их прямо в сердца друг другу.
— '''''Мы знаемЙенг держала посох горизонтально перед собой. Вдоль него плясал синий колдовской огонь, мы знаемчто сдерживал испускаемый Кайросом вопящий свет,''''' — сказала правая головано женщина слабела. — '''''Что ты ищешь. Тебя тревожат видения о золотом ребёнкаЕё магия исчезала, в то время как варп-пламя демона становилось лишь сильнее и сильнее.'''''
— '''''И Помещение содрогнулось от раската грома, и Кайрос исчез, унося с собой искажающий огонь. Ударная волна швырнула всех в разные стороны. Выжившие чернокнижники вместе с телами своих слуг и жертв впечатались в стену. Йенг же заскользила по озеру крови и пузырящейся плоти, пока не врезалась в будущемтруп мутировавшего имперского священника. С минуту выжившие лежали оглушённые и неспособные двигаться,''''' затем раздался стон — добавила праваясначала одного, потом другого.
— Варп дрожит от новостей о его приходе, — произнёс ТенебрусЙенг пришла в себя. — Я желаю знать, что он такое. Я желаю знать, где онКафедра Тенебруса пустовала.
— '''''МутантОна,''''' — заверила другая. — '''''Вестник конца. Он несёт ложь и победу Четвёркикак могла, сотворённую рукой Формирователя. Огромную мощь получит всезнающий Тзинчпобежала по скользкому месиву.'''''
— '''''Всё провалитсяТенебрус лежал без сознания у подножия ступеней кафедры. Лицо его покрывали синяки. Сейчас,''''' — заговорили обекогда неестественно широкий рот чернокнижника был скрыт, он выглядел умиротворённым и куда более похожим на человека. Женщина схватила кисть повелителя и, к своему облегчению, почувствовала слабый, нитевидный пульс, как у птички. Тенебрус не погиб.
Краем Чернокнижник открыл глаза Йенг наблюдала за часами. Песок устремлялся к конечной точке, и оставалось совсем мало песчинок. Встреча приближалась к завершению.
— '''''Я не могу сказать,''''' — возразила леваяТенебрус попытался подняться.
— '''''Об этом нельзя говорить такимОн поднял бледное лицо, как ты,''''' — уточнила другая голова. — '''''Это нельзя произносить таким, как ядемонстрируя лаконичную акулью улыбку.'''''
— '''''Что цельно – вернуться способноПод одеяниями чернокнижника что–то задвигалось. Из–под подола высунулось и перевернулось чёрное заострённое щупальце,''''' — отозвалась правая голована котором блестела защитная слизь. — '''''Что не цельно – нетТенебрус зашипел, вынудив новую конечность исчезнуть.'''''
— '''''Он ждёт подходящего для Себя моментаОпираясь на Йенг,''''' — заявила леваяТенебрус с трудом делал каждый шаг. Теперь он двигался иначе, и женщина задумалась, насколько сильно Кайрос изменил Тенебруса. Её чувство преклонения было омрачено страхом.
— '''''У Него нет времениВыжившие колдуны поднимались с пола. Целыми остались лишь четверо,''''' — не согласилась праваяи каждого покрывала кровь. — '''''Это не ОнВнутрь вошла толпа слуг, и мёртвые глаза этих мужчин и женщин красноречиво говорили о привычности к подобным ужасам.'''''
— '''''Сего увидеть нельзяТенебрус выпрямился. Его боль стихала, поэтому я не знаю,''''' — сказала правая головаа искажённое тело привыкало к новым мутациям. Под одеяниями чернокнижника возникло движение и тут же прекратилось. Оживившийся Тенебрус глубоко вдохнул.
— '''''Но видят ли они тоОна бросила на повелителя взгляд. Тенебрус ей улыбался. Такие же слова использовал Кар-Гатарр. Этим чернокнижник давал Йенг понять, что действительно видно?''''' — задала вопрос леваязнает, какую задачу поставил перед женщиной тёмный апостол.
— '''''Либо же только то, что хотят видетьНо какая цель у неё теперь? Кому она служит?''''' — добавила правая.
Кайрос покачал огромными головами и склонил их, не желая говорить. Тем не менее, И вновь на лице Тенебруса блеснула его принуждало заклинание чернокнижника. Какое-то мгновение демон сопротивлялся принуждению, а затем ярко воспылало ревущее пламя жаровнейшироченная улыбка.
— '''Глава двадцать вторая''Ты найдёшь путь к знанию,''''' — сказала левая голова.
— '''''Ты найдёшь путь к неведению,''''' — заявила правая.
— Азмормен приведёт к тому же результату?'''ВОЙНЫ ФЛОТА ТЕРЦИУС'''
— '''ОТКЛОНЁННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ''Да,''''' — ответила правая голова.
— '''СЕРИСА ВАЛЛИЯ''Нет,''''' — произнесла левая.
Пересыпались последние песчинки, а вместе с этим стих и серебристый звук их мягкого постукивания. Кайрос тут же повернул головы в стороны: одна смотрела на часы будущего, а другая – на часы прошлого.
— Финнула Диомед завела Фабиана в транзитный вагон, который перевозил офицеров внутри ''«Святой Астры»'''Время закончилось. Там уже находилось два мичмана, но первый лейтенант выгнала их одним лишь суровым взглядом, благодаря чему она и историтор получили возможность спокойно поговорить. Фабиан включил карманный вокс-вор для записи слов. Это устройство являлось одним из его любимых, хотя оно использовало раздражающе специфические блоки памяти из кристаллов,''''' — одновременно заговорили оничья редкость вынуждала историтора расходовать их умеренно.
— '''''Будущее встречается с прошлым…''''' — начала правая головаПоездка заняла десять минут, поэтому времени побеседовать было не очень много. Тем не менее Фабиану удалось вытянуть из Диомед детали о войнах боевой группы. Она кратко рассказала про опасное путешествие к Гидрафуру, Битву за пролив Махорта, затем про кампанию, в которой приходилось прыгать от системы к системе до самого варп-узла у заброшенного мира Ольмек, и про безумную гонку до Лессиры, когда командующая флотом Ван Леск приказала им добраться до цели быстрее, чем флот Квинтус. Разгоревшаяся там битва оказалась короткой, но свирепой и повлёкшей многочисленные потери.
Из рук и глаз Кайроса вырвались многоцветные молнии. Члены кабала Тенебруса взметнули вверх посохи, взывая к собственным силам для защиты, и некоторые даже преуспели. Четверых же постигла неудача, повлекшая смерть, а вместе с ними пали и все воины-слуги, вооружённые жертвенными ножами. Окружённые пурпурно-зелёными огнями, эти аколиты рухнули на пол. Их плоть плавилась, кожа таяла, кости разжижались. Они пытались издавать крики, но те превращались в булькающее блеяние, ибо деформирующиеся тела приобретали новые, чудовищные формы. Ткань распускалась на обладавшие собственным сознанием нити, уползавшие через дыры в палубе. Глаза с хлопками выскакивали из глазниц, катились по полу, отращивали ноги и начинали бешено бегать взад-вперёд. Один человек разделился на две идентичные версии самого себя, которые вместе завопили, достали из одеяний ножи и вонзили их прямо в сердца друг другу— Не могли бы вы объяснить? — попросил историтор.
Йенг держала посох горизонтально перед собойЕму нравилось говорить с Диомед. Вдоль него плясал синий колдовской огонь, что сдерживал испускаемый Кайросом вопящий свет, но женщина слабелаЧто–то в изгибе её подбородка и расположении глаз на лице приковывало взгляд. Её магия исчезалаЭто чувство было приятным, в то время как варп-пламя демона становилось лишь сильнее хоть и сильнеевызывало тревогу, ведь Фабиан не обладал большим опытом с женщинами.
Помещение огласилось раскатом грома— У меня сложилось впечатление, а Кайрос исчез, забрав и искажающий огонь. Ударная волна всех разбросала. Выжившие чернокнижники вместе с телами их слуг и жертв впечатались в стену. Йенг же проскользила по озеру крови и пузырящейся плоти, по итогу врезавшись в труп мутировавшего имперского священника. С минуту выжившие лежали оглушенные и неспособные двигаться, после чего застонал один, потом другойчто Атаги не очень счастлива.
Йенг пришла — Да неужели. — Офицер вздохнула. Первый лейтенант сидела как кол проглотила, со сведёнными перед собой коленями и высоко посаженной на голове фуражкой. Судя по виду, чувствовала себя женщина неспокойно, и Фабиан задумался, а бывает ли у Диомед когда–нибудь иначе. — Всё дело в себяВан Леск. Как и любой альфа-лидер, она любит забирать себе большую часть славы. Элоиза оказалась чересчур успешной для нашей выдающейся Кассандры, да благословит трижды её Император. Кафедра Тенебруса пустовалаКомандующая группой Атаги винит бюрократию за удаление имени «Святая Астра» при слиянии групп, но мне кажется, Ван Леск намеренно устроила подобное унижение.
Тенебруса Йенг обнаружила валяющимся без сознания у нижних ступеней кафедры. Лицо его покрывали синяками. Сейчас, когда неестественно широкий рот умиротворённого чернокнижника был скрыт, он гораздо сильнее походил — В данный момент Атаги сердится на самого могущественного человека. Женщина схватила кисть повелителя и, к своему облегчению, почувствовала слабыйв Империуме, нитевидный пульс как у птички. Тенебрус не погиб— возразил Фабиан.
Чернокнижник открыл глаза— Пусть уж лучше сердится на примарха, находящегося где–то там. Уверена, она изливает свой гнев на Гиллимана только потому, что лорд-регент далеко и опасности не представляет. Атаги прекрасно это понимает. — Первый лейтенант нахмурила гладкий лоб. — Мне так кажется.
— Мой посох, — прошептал онДиомед прищурилась.
Тенебрус попытался подняться.— Это что, смешно?
Он поднял бледное лицо, демонстрируя лаконичную акулью улыбку.— В вашем департаменто не было адептов-женщин?
Под одеяниями чернокнижника что-то задвигалось. Из-под подола высунулось и перевернулось чёрное острое щупальце, на котором блестела защитная слизь. Тенебрус зашипел, вынудив новую конечность исчезнуть— Ясно.
Испытывая трудности— Ну, чернокнижник шагал рядом с помогающей ему Йенг. Теперь он двигался иначе, и женщина задумалась, как сильно Кайрос изменил Тенебруса. Её чувство преклонения было омрачено страхом— забормотал историтор.— Если вы…
Выжившие колдуны поднимались с пола. Целыми остались лишь четверо— Вы не понимаете женщин, и каждого покрывала кровь. Внутрь вошла толпа слугно хотите провести небольшие полевые исследования, чьи мёртвые глаза говорили о томчтобы узнать нас лучше, что мужчины и женщины привыкли к таким ужасамверно? — поинтересовалась Диомед. — Те ваши препараты больше не действуют? Выглядит именно так.
Тенебрус стал выше. Его боль стихалаВагон замедлился, а искажённое тело привыкало к новым мутациям. Под одеяниями чернокнижника возникло движение и тут же прекратилось. Оживившийся Тенебрус глубоко вдохнулпод кабиной зафыркали железнодорожные стрелки, когда он заехал на ответвлённый разъездной путь.
Она бросила на повелителя взгляд. Тенебрус ей улыбался. Такие же слова использовал Кар-Гатарр. Этим чернокнижник давал Йенг понятьФабиан смотрел ему вслед, не уверенный, что знает, какую задачу поставил перед женщиной тёмный апостолему делать.
Но какая цель у неё теперь? Кому она служит?Совершенно обескураженный, историтор отправился на поиски Серисы Валлии.
— Мне подготовить наших последователей для путешествия к мирам, о которых говорил Судьбоплёт? Если культисты доберутся туда первыми, возможно, мы сможем опередить Кор Фаэрона.
И вновь Серису он нашёл спустя полчаса. Её жилище находилось в глубинах административно-хозяйственной зоны корабля — в помещении, которое, если верить знакам среди переоборудованных этажей, до открытия Разлома служило чем–то вроде вещевого склада. Эти уровни представляли собой настоящий муравейник. Фабиан постоянно наталкивался на лице Тенебруса блеснула адептов, но загруженные работой и раздражительные люди, к радости историтора, узнавали его широченная улыбка, приветствовали и сразу же освобождали дорогу.
— В этом нет нужды. Нас направляет Тзинч. На Сринагаре уже есть наши агенты, а нам понадобится Кор ФаэронФабиан разыскал дверь Серисы Валлии и постучался.
— Значит, вы и так знали, куда отправляться дальшеЗашипел встроенный в стену рядом с дверным замком воксмиттер.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ'''==— Я — историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн из Четвёрки Основателей. Вы немедленно откроете дверь. — Он немного подождал, а затем подумал и опять вдавил кнопку. — Это приказ, — словно извиняясь, добавил Фабиан.
'''ВОЙНЫ ФЛОТА ТЕРЦИУС'''Дверь со стуком отъехала внутрь стены, и в проёме появилась женщина с красным лицом. Она носила пару арденских монокуляров, которые увеличивали её зрачки до комических размеров.
'''ОТКЛОНЁННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ'''— Историтор Гвелфрейн! — воскликнула Валлия, после чего сняла вспомогательный прибор для зрения. — Прошу прощения. Пожалуйста. Входите. Входите.
'''СЕРИСА ВАЛЛИЯ'''Женщина неуклюже попятилась назад, задела ногой кипу лежащих на полу бумаг и принялась их подбирать, тихо ругаясь себе под нос.
Финнула Диомед завела Фабиана в транзитный вагон— А они действительно запрятали вас подальше, который перевозил офицеров внутри ''«Святой Астры»''. Там уже находилось два мичманапоселив здесь, но первый лейтенант выгнала их одним лишь суровым взглядом, благодаря чему она и историтор получили возможность спокойно поговорить. — сказал Фабиан включил карманный вокс-вор для записи её слов. Это устройство являлось одним из его любимых, хотя оно использовало раздражающе специфические блоки памяти из кристаллов, чья редкость вынуждала историтора расходовать их умеренно.
Поездка заняла десять минут, поэтому времени побеседовать было не очень много. Тем не менее, Фабиану удалось вытянуть — Я вывожу командующую группой Атаги из Диомед детали о войнах боевой группы. Она кратко рассказала про опасное путешествие к Гидрафуру, Битву за пролив Махорта, затем про кампанию, в которой приходилось прыгать от системы к системе до самого варп-узла у заброшенного мира Ольмек, и про безумную гонку до Лессиры, когда командующая флотом Ван Леск приказала им добраться до цели быстрее, чем флот Квинтус. Разгоревшаяся там битва оказалась короткойсебя, но свирепой и повлекшей многочисленные потери— пробормотала Валлия.
— Ей оказали честьСобирая бумаги в кучу, сделав командующей существующей боевой группыисториторы стукнулись головами, которую объединили со «Святой Астрой»отчего Валлия испытала сильный стыд. — Фабиан нахмурился. — Разве не так всё работает? Что импровизированные боевые группы входят в состав сформированных ранее?
Ему нравилось говорить с Диомед. Что-то в изгибе её подбородка и расположении глаз на лице приковывало взгляд Фабиана. Это чувство было приятным, хоть и вызывало тревогу, ведь историтор не обладал большим опытом с женщинами— Поднимать их.
— Вы действительно не в своём уме или просто идиот? — сказала Диомед. — Видели же командующую группой. Она бы от такого взорваласьЖенщина залилась краской.
— В данный момент Атаги сердится Фабиан встал на самого могущественного человека в Империуме, — возразил Фабианкорточки.
Диомед прищуриласьОн передал ей последний лист бумаги, поднялся и протянул руку.
— Нет, это правда, — ответил Фабиан. — Большую часть жизни я был погружён в бумажную работу. В моём дивизио два пола строго разделялись. Я даже почти не знал собственную матьВаллия взялась за его руку и тоже встала на ноги.
— О, много, но нас сегрегировали. Последнее, чего бы вам хотелось в подобном месте, это бурный рост населения. Они клали нам в еду добавки, чтобы мы оставались сосредоточены только на работе, если вы понимаете, о чём яФабиан кивнул.
Вагон замедлился, и под кабиной зафыркали железнодорожные стрелки, когда он заехал на ответвлённый разъездной путь— Хороший друг.
— Бросьте, — перебила его первый лейтенант. — И я подумаю насчёт беседы. Даже подумаю насчёт ужина. Жизнь слишком мрачна, чтобы обижаться, и слишком коротка.Она ударила ладонью по кнопке отправления, и вагон уехал под вой электромоторовВаллия пожала плечами.
Фабиан смотрел ему вслед— Я пыталась составить отчёт о действиях флота. Ван Леск не будет со мной говорить. Атаги меня не поддерживает. Я сама по себе. Адепты Логистикарума слишком замучены другими обязанностями, чтобы помогать мне, но я беседовала с каждым, кто соглашался на разговор. На некоторых печать Логоса работает лучше, чем на других, однако мне так и не уверенныйудалось получить информацию, что ему делатькоторую можно было бы включить в нашу первоначальную сводку. Я покидала корабль лишь дважды.
Совершенно обескураженный— Это печально, историтор отправился на поиски Серисы Валлии— произнёс Фабиан и нахмурился.
Серису он нашёл спустя полчаса— Я тут одна. Её жилое помещение находилось в глубинах административно-хозяйственной зоны корабляВы и понятия не имеете, которая насколько сложно работать в дни до открытия Разлома было чем-то вроде вещевого склада, если судить по знакам, что виднелись меж переоборудованных этажей, представляющих собой настоящий муравейникподобных условиях. — Она замолчала. Фабиан постоянно наталкивался на адептов— Прошу прощения, носэр, к радости историтора, загруженные работой и раздражительные люди узнавали его, приветствовали и освобождали дорогу.Историтор разыскал дверь Серисы Валлии и постучался в неё— извинилась Валлия.— Я не хотела…
Зашипел встроенный — Нет, всё в стену рядом с дверным замком воксмиттерпорядке, — перебил её Фабиан. — Во флоте Примус Логос уважаем благодаря воле Имперского регента. — Мужчина оглядел крошечную комнату. — Но воля примарха простирается не всюду, сколь бы могучей она ни была. Неудивительно, что вы подавлены. — Он поднялся. — Собирайте вещи.
Вокс внезапно выключился— Нет, — ответил Фабиан. — Со мной ещё пятнадцать историторов. Я здесь не для оценки ваших текущих достижений, а с целью убедиться, что ваше будущее будет гораздо легче, чем прошлое. Гиллиман отправил Четвёрку Основателей расширять Логос. Собирайте пожитки. Всё меняется, и тогда Фабиан снова нажал на кнопкуя начинаю с вас.
— Я – историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн из Четвёрки Основателей. Вы немедленно откроете дверь. — Он немного подождал, а затем подумал и опять вдавил кнопку. — Это приказ, — словно извиняясь добавил Фабиан.'''Глава двадцать третья'''
Дверь со стуком отъехала внутрь стены, и в проёме появилась женщина с красным лицом. Она носил пару арденийских монокуляров, которые увеличивали её зрачки до комических размеров.
— Историтор Гвелфрейн! — воскликнула Валлия, после чего сняла вспомогательный прибор для зрения. — Прошу прощения. Пожалуйста. Входите. Входите.Женщина неуклюже попятилась, задела ногой кипу лежащих на полу бумаг и принялась подбирать их, вполголоса бранясь.'''ЖИЛИЩЕ МЕРТВЕЦА'''
Комната оказалась небольшой, а большую часть площади занимала койка. Из стены рядом с дверью торчала маленькая раковина, что затрудняло вход внутрь. Почти всё оставшееся пространство приходилось на стол, и по итогу оставался лишь узенький проход между мебелью. Книжные полки, закреплённые на стене при помощи найденных в утиле магнитных замков военного образца, были доверху завалены небрежно собранной в пачки бумагой. '''ГРОБНИЦА АНЖУЙСКОГО'''
— А они действительно запрятали вас подальше, поселив здесь, — сказал Фабиан.'''ПРИЗЫВ НА ВОЙНУ'''
— Я вывожу командующую группой Атаги из себя, — пробормотала Валлия.
— Что очень просто сделатьЛюцерна разместили в жилом помещении, — произнёс мужчина которое ранее занимал серв-офицер и опустил взгляд. — Позвольте вам помочьгде до сих пор оставалось личное имущество предыдущего владельца: пальто, висящее на приделанном к внутренней стороне двери крючке, — добавил оннезаконченное письмо, становясь подставка для свечей перед своеобразной коллекцией идолов и множество миниатюрных портретов маслом на коленидеревянной доске, каждый не больше ногтя космодесантника. На полу валялась и горстка других, глубоко личных вещей.
В процессе собирания бумаг Комната оказалась досадно мала для Люцерна. Ему требовалось заняться раной, к тому же он беспокоился за доспехи, но места для них здесь попросту не было. Космодесантнику, по крайней мере, выделили надлежащую стойку в кучу историторы стукнулись головамиоружейной корабля, хотя примарис с подозрением относился к тем, кто принял его на борту, отчего Валлия испытала сильный стыди не доверял им работать с бронёй.
— Не стоило делать чегоОторвав пальцы от кожи, космодесантник встряхнул руками. Всегда оставался вариант вернуться к собственным людям и оставить банду фанатиков в покое. Они хотя бы сражались за Императора, а без принятия Дара Коула им грозило скорое вымирание. Какое это вообще имело значение? — спросил ФабианОднако затем Люцерн мысленно вернулся к разговору с Гиллиманом и осознал, что дело очень важное. Проект «Примарис» был крайне необходим для выживания Империума. Отказ даже маленькой группы от новых космодесантников нёс в себе риск. Более того, Чёрные Храмовники определённо совершили преступления.
— Поднимать ихЛюцерн откинулся назад, собираясь с мыслями и беря под контроль эмоции, после чего вновь попытался разобраться с раной. Кто–то слегка постучал в дверь.
— Потому что вы – Фабиан ГвелфрейнЗапирающий маховик повернулся, ''тот самый'' Фабиан Гвелфрейни дверь со скрипом открылась. Куда бы ни посмотрел космодесантник, всему на корабле недоставало базового технического обслуживания. Внутрь вошёл неофит Беортнота по имени Бото. Он был ещё молод и до сих пор не получил последнего имплантата — ответила она. чёрного панциря, — Основательхотя сам держался как ветеран.
— НуРобкий юноша не смог долго смотреть ему в глаза и, нетзаговорив, я имела в виду…быстро отвёл взгляд.
Женщина залилась краской— Прошу разрешения помочь, повелитель. Я подумал, что вам нужно немного подсобить с раной.
Фабиан встал на корточкиЛюцерн пристально вгляделся в лицо неофита, выискивая признаки лжи, но ничего не увидел.
— А чем вы занимались прежде?Космодесантник c трудом выговаривал слова; лицо пылало от боли.
Он передал ей последний лист бумагиБото кивнул и подошёл к нему сбоку чуть ли не с виноватым видом. Люцерн отвернулся. Изучив ранение опытным глазом, поднялся и протянул рукуюноша приподнял лоскут.
Валлия взялась за его руку и тоже встала на ноги— Возможно, но я плохо умею обращаться со скрепителем.
Фабиан кивнулЛюцерн взял распылитель.
— Я занимался кое-чем запретнымБото же покачал головой.
— Поиском истины, — объяснил он и вновь окинул Космодесантник взглядом комнатууказал на устройство, после чего указал лежащее на кроватьстоле. — Могу я присесть?
— Ну конечноБото потянулся к коробке со стерильными тампонами и промочил одним рану. Тут я уже три года. Меня перевели из «Дельфус-Секстус», когда группа покинула Терру, затем отправили в «Святую Астру-Терциус», теперь обозначенную как «Иолус-Терциус». И ничего не сделала. Вообще ничегоТот стал розовым.
Валлия пожала плечамиЛюцерн поднял устройство. Орудуя им гораздо искуснее, чем смог бы космодесантник, Бото нанёс тонкий слой связывающего вещества внутри и вокруг раны, после чего аккуратно придавил лоскут.
Его слова зажгли внутри женщины слабый огоньКосмодесантник последовал указанию.
— Нет, всё в порядке, — перебил её Фабиан. — Во флоте Примус Логос уважаем благодаря воле Имперского Регента. — Мужчина оглядел крошечную комнату. — Но воля примарха простирается не всюду, сколь бы могучей ни была. Неудивительно, что вы подавлены. — Он поднялся. — Собирайте вещиБото поклонился.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ'''==— Просто уходите, мой повелитель. Так будет лучше для всех нас. Отправляйтесь к своим братьям.
'''ЖИЛИЩЕ МЕРТВЕЦА'''— Я никуда не уйду до тех пор, пока этот крестовый поход не примет волю примарха.
'''ГРОБНИЦА АНЖУЙСКОГО'''Бото опять поклонился.
'''ПРИЗЫВ НА ВОЙНУ'''— Тогда пусть Император присмотрит за вами, повелитель.
Люцерна разместили Но нескольких часов у него не было. Лежать в жилом помещении, которое ранее занимал серв-офицер, и где до сих пор оставалось личное имущество предыдущего владельца: пальто, висящее на приделанном к внутренней стороне двери крючке, незаконченное письмо, подставка для свечей перед своеобразной коллекцией идолов и множество миниатюрных портретов маслом на деревянной доске, каждый не больше ногтя космодесантникабессознательном состоянии слишком опасно. На полу валялась Люцерн закрыл глаза и горстка другихпринялся медитировать, глубоко личных вещейуспокаивая имплантат.
Комната оказалась досадно мала для Люцерна. Ему нужно было заняться ранойКогда жар в груди утих, и он беспокоился космодесантник отправился за свои доспехи, но для них места здесь не имелось. По крайней мере, космодесантнику выделили надлежащую стойку в оружейной корабля, хотя примарис с подозрением относился к тем, кто принял его на борту, и не доверял им работать с бронёйсвоими доспехами.
Настроение обычно жизнерадостного Люцерна портилось, пока он, усевшись на крошечный стул, пытался зафиксировать собственную щёку на месте при помощи скрепителя плоти. Столь деликатная медицинская работа была для него чересчур сложной, и космодесантник выругался, когда его пальцы прилипли, а лоскут кожи и мышц – нет. Примарис рассмотрел повреждения в маленьком зеркале мертвеца: нос расплющен, вокруг глазниц жёлтые синяки. Люцерн не мог сказать, являлся ли он прежде красивым человеком, но теперь красоты уж точно поубавилось.
Оторвав пальцы от кожиЛюцерн двигался по кораблю словно невидимка. Слишком много вспомогательных систем не работало, космодесантник встряхнул руками. Всегда оставался вариант вернуться к собственным людям и оставить банду фанатиков слишком мало членов экипажа осталось в покое. Они хотя бы сражались за Императораживых, а без принятия Дара Коула им грозило скорое вымирание. Какое это вообще имело значение? Однако, затем Люцерн мысленно вернулся к разговору с Гиллиманом и осозналпоэтому космодесантник не особо волновался о том, что дело очень важное. Проект «Примарис» был крайне необходим для выживания Империума. Даже отказ одной маленькой группы от новых космодесантников являл собой риск. Кроме того, Чёрные Храмовники, вне всяких сомнений, совершили преступленияего заметят.
Люцерн откинулся назадЧёрные Храмовники принадлежали к капитулам флотского базирования и редко собирались вместе. Многие из них сражались силами размером с роту, но по Галактике было разбросано множество более мелких групп наподобие Анжуйского крестового похода. Хоть они и располагали неизвестным количеством крепостей, выполняющих роль оружейных, учебных баз, собираясь с мыслями архивов и беря под контроль эмоциимногого другого, после чего вновь попытался разобраться с раной. Кто-то слегка постучал каждой группировке следовало обладать полной самодостаточностью и иметь в дверьсвоём распоряжении всё необходимое для восполнения численности, обслуживания снаряжения и упокоения мёртвых.
— Войдите, — сказал Сержант Люцерннаправлялся к мавзолею ''«Кантатум Беллум»''.
Запирающий маховик повернулсяВ коридорах царила тьма. Немногочисленные смертные из экипажа, и дверь со скрипом открылась. Куда бы ни бросал взор космодесантникпопадавшиеся ему навстречу, всему на корабле недоставало базового технического обслуживания. Внутрь вошёл неофит Беортнота по имени Ботопочтительно склоняли головы перед космодесантником. Он был ещё молод Хотя лязг его брони гулким эхом отдавался в коридорах и до сих пор залах корабля, никто из Адептус Астартес не получил последнего импланта – чёрного панциря – хотя сам держался как ветеранявился, чтобы учинить ему препятствия.
— Неофит Бото? — произнёс космодесантникМавзолей размещался под кафедрумом звездолёта. В его гексагональной планировке ниши для тел располагались ярусами в двадцать рядов. Вокруг центра помещения стояли шесть саркофагов для наиболее почитаемых мертвецов крестового похода; тела укладывали головой к центру и ногами к стенам. Крышки саркофагов оказались плоскими, и на них лежало боевое снаряжение усопших, зафиксированное медными ободами. Отсутствие постоянных украшений отражало переменчивую природу крестовых походов, ведь однажды погибших переместят в более постоянные места упокоения. Останки лежали в трёх из шести саркофагов, а доспехи маршала Анжуйского громоздились на том, что находился прямо напротив входа. Перчатки сжимали рукоять меча, чьё остриё находилось на уровне коленей.
Робкий юноша Люцерн включил сенсориум собственной брони и обследовал мавзолей на предмет вид-воров, однако ничего не смог долго смотреть ему в глаза нашёл. На противоположной от входа стороне стоял заполненный сервочерепами ячеистый стеллаж, но все устройства были неактивны. Нехватка электроэнергии сказывалась ина работе люменов, заговорив, быстро отвёл взглядпоэтому космодесантник зажёг светильник для лучшей видимости. В его неясном свете он изучил доспехи Анжуйского.
— Прошу разрешения помочьПластины были разбитыми и неотремонтированными, повелительа фрагменты удерживались вместе при помощи материала для заделки пробоин, клея и проволоки. Всюду виднелись нижележащие слои, и в трёх местах проломы доходили до подкостюмного пространства. Проломы крупные, образованные множеством попаданий и окружённые глубокими щербинами. Подобные повреждения Люцерн видел уже не раз: такие следы оставлял болтерный огонь. Тут ничего необычного. Я подумалПадшие космодесантники врага пользовались таким же оружием, что вам нужно немного подсобить с ранойи их бывшие братья.
Космодесантнику было непросто говоритьЛюцерн поставил светильник и покинул мавзолей в поисках ответов. В широком коридоре снаружи находились только статуи мертвецов с опущенными глазами. Он попробовал связаться по воксу, а его лицо обжигала больно не получил ответа ни от Чёрных Храмовников, ни от собственного корабля.
Бото кивнул Сержант побежал на командную палубу и подошёл к нему сбоку чуть ли не с виноватым видом. Люцерн отвернулся. Изучив ранение опытным глазом, юноша повертел лоскутбеспрепятственно прошёл внутрь.
— Выглядит хужеТам присутствовали все члены крестового похода и оставшиеся в живых люди-офицеры, чем есть всё ещё исполнявшие свои обязанности. Заслонки окулюса со скрежетом закрывались, а пояс астероидов уплывал за нижнюю часть смотрового окна, исчезая из виду. Щёлкали включающиеся голодисплеи. На главном тактическом плане Люцерн увидел, как поднимавшееся за ними ''«Торжество»'' ложилось на самом делекурс перехвата.
Бото же покачал головой— Я получил указание от Него, — объяснил Морциан. — Император призывает нас на войну.
— Нужно сначала прочиститьКомандная палуба затряслась под характерный гул включающихся варп-двигателей. Сержант тотчас ощутил неприятное воздействие активировавшихся полей Геллера. У вас есть ирригатор?
Космодесантник взглядом указал на устройство, лежащее — Вы собираетесь прыгать? Здесь? Это безумие. Мы далеко от точки Мандевиля. Масс-противодействие астероидов разорвёт нас на столе.части!
— Адептус Астартес устойчивы к инфекциям, однако, меня учили, что устойчивость не есть иммунитетПод вопль перегруженных варп-двигателей ''«Кантатум Беллум»'' разрезал пелену реальности и рухнул в эмпиреи.
— Тебя обучали на апотекария?Сверкающий разрыв захлопнулся, оставив ''«Торжество»'' позади. Гравитационный сдвиг прокатился по ткани пространства-времени, и эта мощная волна опрокинула корабль примарисов и вывела из строя его двигатели. К тому моменту, как ''«Торжество»'' восстановило свою работоспособность, лететь за Чёрными Храмовниками было уже слишком поздно.
— Нет, но я прошёл у них кое-какую подготовку. Иногда наши крестовые походы оказываются без медикэ-поддержки, поэтому долг каждого неофита – удовлетворять насущные потребности своего повелителя, включая обработку ранСержант Люцерн исчез.
Бото потянулся к коробке со стерильными тампонами и осушил одним рану. Тот стал розовым.'''Глава двадцать четвёртая'''
— Теперь, если позволите, повелитель, я возьму скрепитель плоти.
Люцерн поднял устройство. Орудуя им гораздо искуснее, чем смог бы космодесантник, Бото нанёс тонкий слой связывающего вещества внутри и вокруг раны, после чего аккуратно придавил лоскут.'''ДАР ТЗИНЧА'''
— Что здесь произошло, неофит? — спросил Люцерн. — Где подкрепления примарисов для крестового похода?'''ОПЕРАРИУС ТОЛМУН'''
— Мы их не получили, повелитель, — ответил Бото. Он отпустил лицо космодесантника, окинул рану последним критическим взглядом и передал Люцерну лист стерильной пластековой бумаги. — Скрепитель плоти её не приклеит. Держите рану закрытой на протяжении трёх минут, пока связывающее вещество не застынет.'''ПАССАЖИР'''
Космодесантник сделал так, как ему сказали.
— Спасибо тебеТенебрус расстегнул застёжки своего балахона, вытащил руки из рукавов и позволил верхней части одеяния сложиться за спиной, оставшись обнажённым по пояс. Он обхватил ладонью полученный от Кайроса дар, и чёрные щупальца стали виться вокруг его пальцев.
Бото поклонилсяЙенг приходилось заставлять себя смотреть. Туловище Тенебруса несло меньше знаков божественной милости, нежели лицо и руки. Бледную кожу чернокнижника испещряли язвы, а сам он был страшно худым, но в плане физиологии Тенебрус вполне походил на стандартного человека, отчего торчащий из левого бока пучок щупалец выглядел ещё более жутко. Этот контраст подчёркивался мутантной природой его широкого рта, чёрных глаз и искривлённых пальцев, поэтому на мгновение женщине показалось, будто она взирает не на представителя рода людского, а на создание, принадлежащее исключительно варпу.
— Не стоит благодарностиЧернокнижник ухмыльнулся своей акульей улыбкой, мой повелитель. — Он вновь выпрямился и собрался уйти, но вдруг остановилсячары разрушились. — Мой повелитель, я не хочу лезть не в своё делоТенебрус был всего лишь человеком, но вам следует уйти. Возвращайтесь обратно на свой корабль. Забудьте о нас. Позвольте нам идти к свету Императора собственной дорогой. Наш путь уже почти завершился. Долго мы не проживёмнапомнила себе Йенг.
Неофит отвёл Тенебрус опустил взглядна свои щупальца, коих насчитывалось семь или восемь. Сложно было назвать точное число, ибо они постоянно извивались, удлинялись и сжимались, а когда втягивались, плотно прижимаясь к боку носителя, то практически исчезали. В таком состоянии щупальца ничем не отличались от окружающих их более мелких отростков. Сегментированные по всей длине, они завершались небольшими пастями, которые то широко раскрывались, то резко захлопывались. Щупальца удивительно напоминали кольчатых червей, обитавших в катакомбах Гаталамора и кормившихся мертвечиной.
— Просто уходитеЙенг подошла к чернокнижнику с доской в руках. Предметы на ней дрожали от сильного волнения, мой повелительохватившего женщину. Так будет лучше для всех насЙенг пыталась взять эмоции под контроль и избавиться от чувства отвращения; она убеждала себя, будто мутации её повелителя не сильно отличаются от отметин, кои она собственноручно оставила на своём теле. Отправляйтесь к своим братьямШрамы воплощали индивидуальность, преданность пантеону и силу.
— Я никуда не уйду до тех порЧервеобразные конечности, пока этот крестовый поход не примет волю примархаизвивающиеся на боку Тенебруса, ясно показывали, что Йенг ошибалась. Чернокнижник изучал их с нейтральным видом, словно тыкающий в раковую опухоль человек, смирившийся со смертью от сего недуга.
Бото опять поклонился— Ближе! — велел Тенебрус. — Я не смогу сделать это без тебя, мой аколит. Боль я способен выдержать великую, но и у меня есть предел. Ты должна сделать надрез.
— Тогда пусть Император присмотрит за вамиЙенг положила деревянную доску на тёмно-зелёный стеклянный стол, повелительросший прямо из корабельной палубы. На борту ''«Парацита»'' плоды технологии и колдовства были неотличимы друг от друга. С годами доска искривилась, поскольку три формирующие её пластины разошлись в стороны. Когда–то её покрывала красная краска, которая почти полностью облупилась, оставив после себя лишь тусклое пятно розового лигнина и редкие участки с уцелевшими алыми чешуйками. На самом крупном таком фрагменте до сих пор различались изогнутые золотые буквы, хотя теперь уже невозможно было сказать, о чём гласил текст или какой алфавит для него использовался.
Люцерн позволил ему уйти. Нервы в щеке были рассеченыЖенщина принесла на доске несколько вручную изготовленных серебряных гвоздей, поэтому космодесантник ничего там не ощущал. Пришлось потыкать кожу пальцамимолоток с головкой из серого камня, дабы убедитьсячью поверхность испещряли белые щербинки, что связывающее вещество застылокусок сложенной золотой парчи, а рана закрылась. Он ощущалнебольшую плазменную горелку, как пробуждается Велизариево Горнило. Несколько часов сна под его действиемметаллическую чашу, острый крюк с костяной рукояткой и о поединке станет напоминать лишь шрамлазерный резак.
Но нескольких часов у него не было. Лежать в бессознательном состоянии слишком опасно. Он закрыл глаза и принялся медитировать— Сделай что должно, — произнёс чернокнижник, успокаивая имплантстоически держа голову поднятой.Когда жар в груди утихКакой–то миг это смотрелось несуразно, космодесантник отправился за своими доспехамибудто больной попрошайка принимал позу героической статуи.— Помнишь свои инструкции?
Люцерн двигался по кораблю словно невидимка. Слишком много вспомогательных систем не работало, и слишком мало членов экипажа осталось в живых, поэтому космодесантник не особо волновался о том, что его заметят— Тогда приступай.
Чёрные Храмовники являлись капитулом флотского базирования и редко собирались вместе. Многие из них сражались силами размером с ротуОн повернулся левым боком, но по галактике было разбросано множество более мелких групп воинов наподобие Анжуйского крестового похода. Хоть они и содержали неизвестное количество крепостей, выполнявших роль оружейных, учебных баз, архивов и остального, каждой группировке следовало обладать полной самодостаточностью и иметь в своём распоряжении всё необходимое для восполнения численности, обслуживания снаряжения и упокоения мёртвыхчтобы новая мутация оказалась как можно ближе к блоку-столу.
Сержант Люцерн направлялся Женщина с опаской протянула руку и схватила самое крупное щупальце, которое тут же принялось извиваться, демонстрируя удивительную силу мышц. Словно почувствовав, что задумала Йенг, оно попыталось спрятаться в туловище Тенебруса, но женщина сжала конечность крепче, впилась в неё ногтями, вытянула и положила плотное щупальце на стеклянную поверхность, после чего нащупала молоток. Чернокнижник взял гвоздь и приставил его к мавзолею ''«Кантатум беллум»''коже чуть ниже того места, которое Йенг считала головой щупальца.
В коридорах царила тьма. Немногочисленные смертные члены экипажа— Ну же, которых он встречалЙенг, опускали головыбей, когда космодесантник проходил мимо, и хоть издаваемый бронёй шум громко отдавался эхом в коридорах и залах корабля, никто из Адептус Астартес не явился, чтобы учинить ему препятствия— сказал Тенебрус.
Мавзолей размещался под кафедрумом звездолёта и имел гексагональную планировкуВ одной руке женщины дрожал молоток, а ниши для тел там располагались друг на другом, образуя двадцать рядов. Вокруг центра помещения были расставлены шесть саркофагов для самых почтенных мертвецов крестового похода. Тела туда клались головами к центру и ногами к стенам. Крышки саркофагов оказались плоскими, и на них лежало боевое снаряжение усопших, зафиксированное медными ободами. Отсутствие постоянных украшений отражало переменчивую природу крестовых походов, ведь однажды погибших переместят в более долговременные места упокоения. Останки занимали три из шести саркофагов, и доспехи маршала Анжуйского громоздились на том, что был прямо напротив двери. Перчатки сжимали рукоять мечадругой пульсировал червь, чьё остриё находилось на уровне коленейобжигающий её кислотной слизью.
Люцерн воспользовался сенсориумом собственной брони для обследования мавзолея на предмет вид-воров, однако, ничего не обнаружил. На противоположной от входа стороне стоял заполненный сервочерепами ячеистый стеллаж, но все устройства были неактивны. Нехватка электроэнергии затрагивала и работу люменов, поэтому космодесантник зажёг светильник, чтобы лучше видеть. В его неясном свете — Бей! — приказал он изучил доспехи Анжуйского.
Пластины были разбиты и не отремонтированы, а фрагменты удерживались вместе при помощи материала для заделки пробоин, клея и проволокиОпустившийся молоток высек искру. Всюду виднелись нижележащие слоиГвоздь пробил плоть щупальца, но встретил неожиданное сопротивление и в трёх местах проломы доходили не смог проникнуть до подкостюмного пространства. Проломы крупные, образованные множеством попаданий и окружённые глубокими щербинамиконца. Прежде Люцерну уже доводилось много раз видеть подобные повреждения: такие следы оставлял болтерный огоньИз мутировавшей части тела Тенебруса брызнула розовая жидкость. Тут ничего необычного. Падшие космодесантники врага пользовались таким же оружиемЧервь забился в попытке освободиться, что и их бывшие братьяоднако Йенг не ослабляла хватку.
И тем не менее, Люцерн задавался вопросом, кто же выпустил болт-снаряды— Ещё раз! — произнёс чернокнижник сквозь сжатые от боли зубы. — Бей уверенно.
Раздался стук запечатанных в нишах костейОна ударила сильнее, и ''«Кантатум беллум»'' задрожал – это запускались главные двигатели. Корабль явно пришёл в движениеэтот раз гвоздь без труда прошёл через мышцы и стекло, так как Люцерн ощутил толчок. Звездолёт устремился вверх и в сторону, а тело космодесантника потянули на себя контрсилы. ''«Кантатум беллум»'' набирал скорость до опасного быстроесли бы они состояли из некоего более податливого вещества.
Люцерн поставил светильник и покинул мавзолей в поисках ответов. В широком коридоре снаружи находились только статуи мертвецов с опущенными глазами. Он попробовал связаться по воксу— А теперь остальные, но не получил ответа ни от Чёрных Храмовников, ни от собственного корабляскорее! — воскликнул Тенебрус.
Сержант побежал Вместе они прижали непослушные конечности к стеклянному столу, где Йенг пригвоздила их. Самые мелкие пришлось извлекать из бока чернокнижника крюком, что причиняло тому сильную боль и заставляло шипеть. Когда всё было готово, Тенебрус немного откинулся назад с целью вытянуть щупальца на командную палубуполную длину и лишить возможности двигаться. В итоге черви беспомощно дрожали в воздухе, словно натянутые тетивы, куда попал беспрепятственнои истекали слизью.
Там присутствовали все члены крестового похода и последние оставшиеся люди-офицеры— Быстрее, которые выполняли свои задачи. Заслонки окулуса со скрежетом закрывалисьбыстрее, а пояс астероидов уплывал вниз за нижнюю часть смотрового окна, исчезая из виду. Щёлкали включающиеся голо-дисплеи. На главном тактическом плане Люцерн увидел, как поднимавшееся за ними ''«Торжество»'' ложилось на курс перехватапока они не оторвались! — крикнул чернокнижник.
— Что происходит? — сказал сержантЙенг взяла лазерный резак, но замешкалась, и Тенебрус выхватил инструмент из её руки.
— Как? — спросил ЛюцернВозник сверкающий короткий клинок из света, и чернокнижник нанёс им удар сверху вниз. Тут же повалил мерзко воняющий дым. Первое щупальце отделилось, но не погибло и продолжило биться, несмотря на пригвождённую голову. Отрезав второе, Тенебрус закряхтел и пошатнулся, а щупальца возопили, исторгая пронзительные крики из каждого отверстия. Ставший ещё бледнее, чем прежде, чернокнижник осел и выронил лазерный резак. — Откуда пришёл приказ?
Командная палуба затряслась— Да, что сопровождалось характерным звуком включающихся варп-двигателей. Затем сержант почувствовал неприятные ощущенияповелитель, вызванные активацией полей Геллера— ответила женщина.
— Вы собираетесь прыгать? Здесь? Это безумиеЙенг взяла скальпель и начала резать. Мы далеко от точки Мандевилля. Масс-противодействие астероидов разорвёт нас на части!
— Мы будем в безопасностиТенебрус со своими червями закричал от невыносимой боли. Его ученица же не остановилась, продолжая даже после того, — отозвался капеллан. — Он показывает нам путь. Император защищаеткак он потерял сознание.
Под вопль перегруженных варп-двигателей ''«Кантатум беллум»'' разрезал завесу реальности и осуществил резкий переход в эмпиреи.
Разрыв со сверканием закрылся, оставляя позади преследующее ''«Торжество»'', а гравитационный сдвиг породил рябь Ростов пристально смотрел на ткани пространства и временистену. Весь город трясся из–за работы скрытой от глаз промышленности. Это мощное волнение опрокинуло корабль примарисов У всех человеческих миров имелся схожий навязчивый ритм, и вывело из строя , хоть каждое поселение наигрывало собственную, едва различимую его двигателивариацию, он легко узнавался. К тому моменту, как ''«Торжество»'' восстановило свою работоспособность, лететь за Чёрными Храмовниками было уже слишком поздноЭто была симфония человечества.
Сержант Люцерн исчезОднако пел не только Сринагар. Даже несмотря на наслоения оберегов и глушителей, даже несмотря на плотную скалу, отделявшую гору от города, инквизитор чувствовал передачу хора разумов, устремлявших свои мысли к звёздам и связывающих Империум воедино. Размышлявший о них Ростов улавливал различающиеся резонансы отдельных умов, что выгорали с огромной скоростью. Поддержание астропатической сети взимало с душ великую плату, которая выросла после открытия Разлома.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ'''==Зазвенела вокс-бусина.
'''ОПЕРАРИУС ТОЛМУН'''— Где он сейчас? — спросил Ростов.
'''ПАССАЖИР'''Инквизитор провёл перчаткой по лицу, позволяя скрипу и движению кожи вернуть его обратно в тело. Он стал слабее чувствовать маяк, а физические ощущения помогли мужчине закрепиться в настоящем.
Тенебрус расстегнул застёжки своего балахона— Нет, вытащил руки — ответил Ростов. — Просто не теряйте из рукавов виду. Я хочу немного понаблюдать и позволил верхней части одеяния сложиться проследить за спиной, оставшись обнажённым по пояс. Он обхватил ладонью полученный от Кайроса дар, и чёрные щупальца стали виться вокруг его пальцевним лично.
Йенг приходилось заставлять себя смотреть. Туловище Тенебруса несло меньше знаков божественной милости, чем лицо и руки. Бледную кожу чернокнижника отмечали язвы, а сам он был страшно худым, но в плане физиологии Тенебрус вполне походил на простого человека, отчего торчащий из левого бока пучок щупалец выглядел ещё более жутко. Этот контраст подчёркивался мутантной природой его широкого рта, чёрных глаз и искривлённых пальцев, поэтому на мгновение женщине показалось, будто она взирает не на представителя рода людского, а на создание''— Как скажете, принадлежащее исключительно варпуинквизитор.''
Чернокнижник ухмыльнулся, демонстрируя акулью улыбку, и чары разрушились. Тенебрус был всего лишь человеком, напомнила себе Йенг— Я уже в пути.
— Подойди, Тарадор Йенг, не бойся, — сказал он. — Отметина Хаоса – это не зараза, которую можно подцепить. Для получения такого благословения нужно упорно трудиться.
Тенебрус опустил взгляд Отрезанные от Тенебруса черви не переставали корчиться. От них несло рыбьим жиром, который вёдрами сбывали в доках Импрезенции Гаталамора. Поначалу Йенг пыталась использовать инструменты на свои доске, чтобы заставить щупальцазалезть в чашу, коих насчитывалось семь или восемь. Сложно было назвать точное числоно те, ибо они постоянно извивалисьизвиваясь, удлинялись освобождались от щипцов и сжималисьсползали с лопатки. После того как женщина чуть не потеряла одного червя в трещине пола, а когда втягивалисьона сдалась и пустила в ход собственные пальцы вместе с крюком. Слизь обжигала руки, плотно прижимаясь к боку носителявонь въедалась в кожу, то практически исчезалино в конце концов Йенг собрала всех в чашу. В таком состоянии щупальца ничем Щупальца жалобно бились внутри, не отличались от окружающих имея возможности заползти вверх по крутым стенкам. С огромным удовлетворением полив их более мелких полиповосвящённым прометием, женщина подожгла жидкость плазменной горелкой. Они обладали сегментированной структурой, Горящие черви смердели ещё сильнее и на их кончиках имелись небольшие, широко раскрывающиеся пронзительно вопили подозрительно человеческими голосами. Йенг тем временем сосредоточенно читала заклинание и захлопывающиеся пастине останавливалась до тех пор, из-за чего пока щупальца напоминали обитавших не превратились в катакомбах Гаталамора кольчатых червей, которые кормились трупамипепел.
Йенг подошла к чернокнижнику с доской в рукахТенебрус лежал на кушетке. Лежащие Когда он упал, женщине пришлось заканчивать процесс уже на ней предметы тряслисьполу, ведь женщина сильно нервничалапод шипение и хрип теней чернокнижника у потолка. Йенг пыталась взять эмоции под контроль Разумы демонов-сервиторов представляли собой смесь исковерканных человеческих мозгов и избавиться от чувства отвращенияменьших нерождённых — примитивные, словно у животных, убеждая себяно неизменно верные своему хозяину. Йенг была практически убеждена, будто мутации что они атакуют её повелителя не сильно отличаются от отметин, кои она собственноручно оставила на своём телеошибочно приняв действия женщины за нападение. Однако демоны-сервиторы игнорировали ученицу Тенебруса, позволяя той завершить работу. Шрамы были выражением индивидуальностиЧтобы лучше видеть, преданности пантеону ей пришлось придвинуть люмены ближе, и в их свете Йенг разглядела окровавленную плоть вокруг мутаций чернокнижника и силыего полупрозрачную кожу.
Извивающиеся на боку Тенебруса червеобразные конечности говорили о томЗакончив, женщина перевязала рану. Та оказалась глубокой и выглядела так, будто мясо вынули из тела ковшом, едва не обнажив рёбра. Рану удалось прижечь резаком, и поэтому кровотечение было небольшим. Впрочем, Йенг всё равно беспокоилась, что Йенг ошибаласьТенебрус не переживёт удаление щупалец. Когда его дыхание стабилизировалось, она перенесла учителя на кушетку в боковой части комнаты. Чернокнижник изучал их Это далось ей с нейтральным видомтрудом, ибо весил чернокнижник гораздо больше, чем казалось на вид, словно тыкающий в раковую опухоль человек, смирившийся со смертью от сего недугаосновная часть массы тела оставалась невидимой.
— Ближе! — велел Тенебрус. — Я не смогу сделать это без тебяПревосходно сделанный диван имел обивку из редкой, мой аколитхоть уже и грязной ткани. Боль я способен выдержать великуюНесмотря на отвратительные привычки и полную антисанитарию в жилище, но и вкус у меня есть пределТенебруса оставался поистине королевским. Ты должна сделать разрезаниеЙенг не могла решить, слабость это или нет.
Йенг положила деревянную доску Она вновь сосредоточилась на тёмно-зелёный стеклянный стол, росший прямо текущей задаче. Женщина вытащила стеклянную пробку из корабельной палубыграфина с жёлтым вином и начала медленно смешивать спиртное с пеплом червей. На борту ''«Парацита»'' продукты технологии и колдовства были неотличимы друг от другаВонь ослабла, но не исчезла. С годами доска искривиласьЙенг чувствовала её во рту; чувствовала, так как три формирующие та липнет к её пластины раздвинулись в стороныодежде. Когда-то её покрывала красная краскаОна подумала, что пройдёт еще немало времени, большая часть которой исчезлапрежде чем удастся полностью избавиться от смрада. Для чистоты микстуры потребовалось произнести ещё больше заклинаний, оставив после себя лишь тусклое пятно розового лигнина пусть и несколько участков с необлупившимися алыми чешуйкаминесложных. На самом крупном таком фрагменте до сих пор различались изогнутые золотые буквыПерелив большую часть зелья в латунный кубок, хотя теперь уже невозможно было сказатьженщина поднесла его к Тенебрусу сбоку. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на предупреждающее дребезжание демонов-сервиторов, о чём гласил текст или какой алфавит для него использовалсякоторое становилось всё громче.
Женщина принесла на доске несколько вручную изготовленных серебряных гвоздей— Повелитель, молоток с головкой из серого камня— сказала она. Кубок в её руках был тёплым, чью поверхность испещряли оставшиеся после ударов белые щербинкиа от поднимающихся над ним испарений кружилась голова. — Повелитель, кусок сложенной золотой парчи, небольшую плазменную горелку, металлическую чашу, острый крюк с костяной рукояткой и лазерный резакготово.
— СделайТенебрус, что должнос обмякшим лицом и приоткрытым ртом, — произнёс чернокнижникзашевелился. Лишь в этот момент она впервые за долгое время осознала, стоически держа голову поднятойчто слышит грохот машин ''«Парацита»''. Какой-то миг это смотрелось несуразноПрежде похожие на какое–то сверхъестественное царство, будто больной попрошайка принимал позу героической статуикомнаты чернокнижника снова стали простыми помещениями на борту корабля. Его сила угасла. — Помнишь свои инструкции?
Йенг кивнула, а её цепи задребезжали— Повелитель.
— Тогда приступайВеки Тенебруса задрожали и распахнулись. Его кожа стала почти белоснежной, разительно контрастируя с абсолютно чёрными глазами. Он сел прямо и поморщился, схватившись за бок. Там, где потрескалась сожжённая плоть, сквозь одежду сочилась кровь.
Он повернулся левым боком, чтобы новая мутация была как можно ближе к блоку-столу— Йенг.
Женщина с опаской протянула руку и схватила самое крупное щупальце— Повелитель, которое принялось извиваться, демонстрируя удивительную силу мышц. Возможно, осознавая, что намеревалась сделать Йенг, оно попыталась ретироваться в туловище Тенебруса, но женщина сжала конечность крепче, впилась в ту ногтями, вытянула и положила плотное щупальце на стеклянную поверхность, после чего нащупала молоток. Чернокнижник взял гвоздь и поместил его на коже прямо под тем местом, которое представлялось Йенг головой щупальца.вы испытываете неудобство?
— Ну же, Йенг, бей, — сказал ТенебрусЧернокнижник кивнул. Боль отняла у Тенебруса свойственное ему самодовольство.
В одной руке женщины дрожал молоток— Да, а в другой пульсировал червь, обжигающий её кислотной слизьюно это неважно. Ритуал необходимо завершить.
Опустившийся молоток выбил искру— Возможно, — ответил он и с шипением поднялся на ноги. — Однако не сейчас. Гвоздь пробил плоть щупальца— Хромая, но мясо продемонстрировало неожиданное сопротивлениеТенебрус подошёл к креслу, поэтому конечность оказалась пронзена не насквозьв которое и уселся. Из мутировавшей части тела Тенебруса брызнула розовая жидкость— Зелье, а червь забился в хватке Йенгбыстрее. Находясь без сознания, пытаясь втянутьсяя далеко забрёл вдоль нитей вероятностей. До самого момента, однакогде они расходятся. Я должен это увидеть. — Чернокнижник слабо махнул ей, женщина держала его крепкоподзывая к себе. — Зелье. Сейчас же.
— Ещё раз! — произнёс Йенг передала ему кубок, и Тенебрус взял его дрожащей рукой. Эта слабость встревожила её, но чернокнижник сквозь сжатые от боли зубыподнёс чашу к губам и осушил до дна. — Бей уверенноНе показав ни тени отвращения ко вкусу, он вернул сосуд.
Она ударила сильнее— Тзинч показал мне путь, — продолжил Тенебрус голосом, и в этот раз гвоздь легко прошёл через мышцы и стеклокотором вновь слышались стальные нотки. — Выпив зелье, словно и содержащее мою преобразованную плоть, я получу редкую возможность прожить какое–то время в чужом разуме. Так я смогу увидеть то, и другое состояло из некоего более податливого веществачто ждёт нас на Сринагаре.
Вместе они с трудом прижали неуступчивые конечности к стеклянному столу, где Йенг пригвоздила — Одного из наших агентов. Я подготовил ихна случай такого использования. Самые мелкие пришлось извлекать Каждый из бока чернокнижника крюкомних жаждет этого. — Он улыбнулся. — Мои слуги верят, что вызывало у того сильную боль исполняют священный акт, становясь одержимыми божественным. — Чернокнижник хохотнул. — Кто знает, возможно, они правы и заставляло шипетьчерез ласку моего духа им доведётся познать малую толику благодати Сил. Когда всё было готово, — Тенебрус немного наклонился назад с целью вытянуть щупальца на полную длину сжал подлокотники кресла и лишить возможности двигатьсяприступил к заклинанию. — Владыка Тзинч, — начал он. — Я жертвую тебе себя. Не затрудни меня расстоянием. Не затрудни меня временем. В итогеПозволь мне увидеть то, что было, черви беспомощно дрожали в воздухе словно натянутые тетивы что есть и истекали слизьючто будет. Поделись со мной своим неземным виденьем.
— БыстрееЧернокнижник произносил слова гортанно, быстрее, пока они не оторвались! — крикнул чернокнижника голос его стал каким–то нечеловеческим.
— Что волею своей наложил на меня Великий Изменитель, я удалю сам, — прорычал он, после чего вдавил кнопку активации большим пальцемОн умолк и закрыл глаза.
Возник сверкающий короткий клинок из света, и чернокнижник нанёс им удар сверху вниз. От него повалил мерзко воняющий дым. Первое щупальце отделилось, но не погибло и продолжило биться, несмотря на пригвождённую голову. Отрезав второе, Тенебрус закряхтел и пошатнулся, а щупальца возопили, исторгая пронзительные крики из каждого отверстия. Ставший ещё бледнее чем прежде чернокнижник осел и выронил лазерный резак.
— ЙенгНад многолюдными улицами Сринагара ожили погодные мегафоны, — выдохнул Тенебруспредупреждающие о грядущем шторме. — Ты должна сделать этоИнформация о силе и длительности ненастья была закодирована в самом звуке: крупный дождь со снегом на три дня. Боль… БольГилбер Толмун не обращал на мегафоны никакого внимания. Капризы Срина и Гара являлись чем–то пугающим и незнакомым для попавших в пещерный город иномирцев. Но не для него. Хоть мужчина и не родился здесь, она…он прожил на этой планете достаточно долго, чтобы больше не беспокоиться из–за погоды.
— ДаТолмун опаздывал на смену, повелительа потому торопился. Жилблоки, — ответила женщинавысеченные прямо из мягкого серого камня Сринагара, образовывали зловещие барьеры по обеим сторонам дороги, напоминая надгробия безымянных солдат. На главном проезде возникла пробка, и автобусы рабочих стояли очень близко друг к другу, как вагоны поезда. Мужчина слышал, что на окраине случилось обрушение. Очередной провал грунта.
Йенг взяла скальпель и начала резатьВпрочем, Гилбер Толмун был не против. Ему нравилось ходить.
Тенебрус со своими червями закричал Стоило зареветь мегафонам, как над потолочным окнами начали с визгом закрываться тяжёлые пластальные заслонки. Голубые небеса пропали, и дороги с узкими улицами затопило болезненным жёлтым свечением включившихся люменов. Мужчина придирчиво наблюдал за заслонками, так как работал в бригадах техобслуживания, которые следили за их функционированием. Одна сломавшаяся в агониишторм заслонка могла стоить множества потерянных жизней. Его ученица же не остановиласьОбрушения представляли постоянную угрозу в пещерных городах Сринагара, продолжая даже после тогооднако солнца таили куда большую опасность, как он потерял сознаниеи именно поэтому роль Толмуна была так важна.
Ростов пристально смотрел на стенуТолмун собирался спасти человечество. Весь город трясся из-за работы скрытой от глаз промышленности. У всех человеческих миров имелся схожий навязчивый ритм, и хоть каждое поселение наигрывало собственную, едва различимую его вариацию, он легко узнавался. Это была симфония человечестваТолмун служил проповедником Слова.
ОднакоОт одной лишь мысли о миссии по телу мужчины пробежала дрожь возбуждения. Шагая сквозь толпу к трубе доступа 29, пел не только Сринагарон с жалостью смотрел на соотечественников. Он–то знал правду. Даже несмотря на наслоения оберегов Вся махина имперской власти была выстроена таким образом, чтобы угнетать простых людей и глушителейдержать у власти элиту. Толмун знал, даже несмотря на толстую скалучто Император являлся ложным богом, отделявшую гору от городаа Его сын — ложным пророком. Существовали более великие силы; божества, инквизитор чувствовал передачу хора разумовкоторые прислушивались и помогали тем, устремлявших свои мысли кто к звёздам и связывающих Империум воединоним взывал. Размышлявший о них Ростов ощущал различающиеся резонансы отдельных умовВ Галактике действительно существовали боги, что выгорали с огромной скоростью. Поддержание астропатической сети взимало с душ великую плату, которая выросла после открытия Разломаоткликающиеся на молитвы.
Почувствовав мощь хора, инквизитор поразился испытываемым им ощущениям. Они оказались для него чем-то новым. Было ли дело в силе ретранслятора, являвшегося одним из крупнейших в сегментуме, или же причина крылась в последствиях возникновения Разлома? Ростов не мог сказать наверняка, но, возможно, изменения коснулись и его. Ему придётся следить за собой на тот случай, если он сам станет представлять угрозуОн видел чудеса собственными глазами.
Зазвенела вокс-бусинаЕго вера была опасной. Одной лишь крошечной татуировки культа, которую Толмун скрытно носил на мембране рядом с мизинцем стопы, хватило бы для смертного приговора. Но он не отчаивался. Люди заслуживали знать. Они заслуживали свободы. Толмун беспокоился о своих ближних. Великие силы могли бы сделать их жизни намного приятнее, обладай те достаточной волей. Призвание мужчины оставалось тайным. Небольшие ячейки встречались редко, и никто ничего не знал друг о друге. Все участники рисковали собой ради того, чтобы даровать человечеству возможность ступать по пути к просвещению.
— ''Мы обнаружили его,'' — доложил АнтониатоТолмун добрался до трубы доступа 29. Они решили перестраховаться и использовать личный вербальный шифр Ростова наряду с обычными закодированными вокс-каналами. — ''Совпало по всем известным нам пунктам. Операрий техобслуживания ранга цинквентоВыбив на рунной панели код, то же лицо, та же работа, то же имяон открыл дорогу к лестницам внутри. Он низкого происхожденияВнизу находились служебные уровни, нокоторые его департаменто делил с сотней кланов технического обслуживания, если судить по досье из Админстратума, умён. Соответствует идеально. Разочарован, стремится к власти. Обычная история. Готов поставить на тоа наверху — потолочные туннели и мостки для заслонщиков, что это главный контакт местной сетикуда могли попасть далеко не все.''
— Где он сейчас? — спросил РостовВключился встроенный в панель воксмиттер. На фоне непрекращающегося шипения раздался голос.
Инквизитор провёл перчаткой по лицу''— Ты опоздал, позволяя скрипу и движению кожи вернуть его обратно в тело. Он стал слабее чувствовать маяк, а физические ощущения помогли мужчине закрепиться в настоящемоперариус тридцать-шесть-семь.''
— Нет, — ответил Ростов. — Просто Толмун никак не теряйте из виду. Я хочу немного понаблюдать и проследить за ним личнообъяснил своё опоздание.
— ''Как скажете, инквизитор— У заслонки сорок-семь неисправности подшипников. Осмотри её. Техножрецы расскажут тебе об обрядах замены по воксу.''.
Отрезанные от Тенебруса черви пахли как рыбий жир, который они вёдрами продавали в доках Импрезенции Гаталамора, и не переставали корчиться. Сначала Йенг пыталась использовать инструменты на доске, чтобы заставить щупальца залезть в чашу, но те, извиваясь, освобождались от щипцов и сползали с лопаточки. После того, как женщина чуть не потеряла одного червя Гилбер вошёл в трещине в полу, она сдалась и пустила в ход собственные пальцы вместе с крюкомцилиндр. Слизь обжигала рукиКогда вращающаяся дверь закрылась за спиной, а вонь въедалась в кожу, однако, по итогу Йенг собрала всех в чашу. Щупальца жалобно бились внутри неё, не имея возможности заползти вверх по крутым стенкам. С огромным удовольствием полив их освящённым прометием, женщина подожгла жидкость плазменной горелкой. Горящие черви смердели ещё сильнее и пронзительно вопили подозрительно человеческими голосами. В процессе Йенг нужно было читать заклинание, от чего она не отвлекалась до тех пор, пока щупальца не обратились в пепелмужчина поднялся наверх.
Тенебрус лежал на кушетке. Когда он упал, женщине пришлось уже на полу заканчивать процесс, сопровождавшийся шипением и хрипом теней чернокнижника под потолком. Разумы демонов-сервиторов мало чем отличались от разумов животных, являя собой смесь исковерканных человеческих мозгов и меньших нерождённых, но они заботились о своём хозяине. Йенг была практически убеждена, что они атакуют её, ошибочно приняв действия женщины за нападение, однако, демоны-сервиторы игнорировали ученицу Тенебруса, позволив той завершить работу. Чтобы видеть лучше, ей пришлось подвинуть люмены ближе, и в их свете Йенг видела окровавленную плоть вокруг мутаций чернокнижника и полупрозрачную кожу.
Закончив, женщина перевязала рануРостов сохранял дистанцию между собой и целью. Из–за проблем с транспортом улицы бурлили. Она оказалась глубокой и выглядела такСринагар был пещерным миром, будто мясо ковшом вынули из телакоторый вполне отвечал цивилизованным стандартам, едва но относительное спокойствие не оголив рёбраозначало нормальную работу транспорта. Её удалось прижечь резакомВсюду виднелись признаки упадка: покрытые слоем сажи статуи, поэтому кровотечение было слабымнастолько поражённые коррозией из–за загрязнения, но Йенг задавалась вопросомчто теперь представляли собой не более чем куски камня; столбы со сломанными люменами и складчатые натёки кальция, переживёт ли Тенебрус отрезание щупалецвыщелоченного из скалобетона. Когда его дыхание стабилизировалось, она положила учителя на кушетку Вырубленные в боковой части комнатыскале жилблоки были переполнены людьми, что удалось ей с трудомвезде стоял запах свалки. Местные питались скверно, ибо весил чернокнижник гораздо большепоэтому большинство обитателей города отличались бледной кожей, чем это казалось с видуа Ростов возвышался над ними на целую голову. Типичные обитатели пещер. Ничего такого, словно основная часть массы тела оставалась невидимойчего бы инквизитор не видывал прежде.
Превосходно сделанный диван имел обивку из редкойОн шёл с накинутым на голову капюшоном и использовал часть пси-таланта для того, хоть уже и грязной тканичтобы скрывать своё присутствие. Тенебрус обладал дурными привычками, а в Так его жилище царила антисанитарияникто не запомнит, хотя вкус у чернокнижника был как у короляесли вообще увидит. Йенг не могла решитьВокруг ревели мегафоны. Наручный планшет переводил ему вопли погодного горна, слабость но это или нетне имело никакого значения. Ростов полностью сосредоточился на своей добыче. Инквизиторы были охотниками на людей.
Она перевела своё внимание обратно на непосредственную задачу. Женщина вытащила из графина с жёлтым вином стеклянную пробку В городе закрылась последняя заслонка, и начала медленно смешивать спиртное с пеплом червейвнутрь больше не проникали ни лёгкий ветерок, ни солнечные лучи. Вонь ослаблатут же стала резче. Загромыхали включившиеся рециркуляторы воздуха, но не исчезлапосле чего вспыхнули люмены. Йенг чувствовала её во рту, чувствовала, как та цепляется за её одеждуМеханика взяла на себя роль природных сил. Она подумалаГвалт запертого города отражался от поверхностей, так что пройдёт еще немало времени, прежде чем удастся избавиться от смрадазвуки потеряли чёткость и слились в неразборчивый шум. В каком–то специфическом смысле это вызывало клаустрофобию. Ростов бесстрастно изучил возникшее чувство. Для чистоты микстуры потребовалось произнести ещё больше заклинанийЕго наставляли одинаково относиться и к плохим, пусть и слабыхк хорошим переживаниям, исследуя их для получения практической выгоды. Вычерпав большую часть зелья Он отложил в медный бокалпамяти странное ощущение, женщина поднесла его к Тенебрусу сбокупробуждённое пещерным городом. Ещё один посещённый мир, изо всех сил стараясь не обращать внимания который однажды может послужить ему своего рода компаратором и помочь исполнить долг на предупреждающее дребезжание демонов-сервиторов, которое становилось всё громчеслужбе Императору.
— ПовелительЦель достигла точки доступа во внутренние механизмы города. Ростов остановился и проследил, — сказала как онавошла внутрь. Кубок в её руках был тёплым, а от поднимающихся над ним испарений кружилась головаДверь закрылась. Спустя несколько мгновений инквизитор последовал за ней. — ПовелительВзломщик кодов за секунду снял блокировку, готовои Ростов незаметно проник в трубу.
Тенебрус с обмякшим лицом и приоткрытым ртом зашевелился. Лишь в этот момент, впервые за некоторое время— Веду преследование, она осознала— передал он по воксу, что слышит грохот машин ''«Парацита»''используя шифр. Сейчас комнаты чернокнижника были простыми помещениями на борту корабля, а не каким-то сверхъестественным царством. Его сила угасла— Вхожу в подгород.
— ПовелительНа пути вокс-волн возникло непреодолимое препятствие, так что инквизитор переключил своё оборудование в режим работы с эмиттерной сетью, проложенной через технологические колодцы. Она состояла из приёмников и передатчиков, которые были встроены в проводные линии связи.
Дрожащие веки Тенебруса распахнулисьЛестницы закручивались в тугую спираль, а кожа стала едва-ли уходящую в обоих направлениях. Инквизитор закрыл глаза и сосредоточился. Если не брать в расчёт способность становиться незаметным для восприятия, то Ростов не белоснежнойбыл телепатом в традиционном смысле этого слова, разительно контрастируя с абсолютно чёрными глазамитак как до недавнего времени для применения его сил требовался физический контакт. Он сел прямо Однако все ведьминские дары брали своё начало из одного места и поморщилсяявлялись различными ветвями общего древа. Помимо способности чувствовать эманации ретранслятора, держась за бокинквизитор обнаружил развитие своих умений в иных областях — вот только подобные перемены вызывали у Ростова тревогу. Там, где потрескалась сожжённая плоть, сквозь одежду просачивалась кровьПсихический след Гилбера Толмуна он уловил с настораживающей лёгкостью. Операриус двигался вверх.
— ЙенгИнквизитор мог бы немедленно задержать жертву, ибо из–за размещённого на спутнике Сринагара крупного гарнизона Астра Милитарум планетарные власти были очень сговорчивы. За таким важным миром следили крайне пристально. Тем не менее сначала лучше понаблюдать и собрать максимум возможной информации. Ростов не относился к числу инквизиторов, склонных устраивать смертоубийства, и по натуре своей предпочитал более хитрые пути. Будь у него возможность, он бы внедрился на Сринагар и покинул его незамеченным, подобно удару скрытого под плащом стилета.
— ПовелительИнквизитор попал в пространство между потолком пещерного города и каменным подбрюшьем мира наверху, вы испытываете неудобство?где неожиданно обнаружились пустоты и ведущие на поверхность двери. Ростов подошёл к исцарапанному стеклянному окну, которое выходило на склон холма и нижележащую равнину с качающейся синей травой, где паслись крупные звери. Расширяющее свои владения человечество вторглось на территорию исконных обитателей Сринагара, понаставив торчащие из земли башни и механизмы и пробурив в горной породе огромные шахты. Меж охлаждающих лопастей виднелась куча обломочных материалов, осыпавшихся с крутобоких искусственных насыпей. Вокруг неё ничего не росло, так как загрязнение убило всю растительность. Тем не менее площади вдали от городов оставались удивительно нетронутыми благодаря токсичной поверхности мира, что ограничивало численность населения. На Сринагаре люди были скромными гостями. Даже здесь, в такой близости от главного поселения, спокойно кормились животные и произрастала трава. Свет уже менялся, приобретая медный цвет. Шторм грянет через считаные минуты и промочит всё ядом, но звери, невосприимчивые к яростному воздействию местной звезды, совсем не тревожились.
Чернокнижник кивнул. Боль отняла у Тенебруса свойственное ему чувство превосходстваРостов прошёл мимо окна.
— ДаТолмуна он нашёл работающим в галерее вокруг одного из блоков заслонок. Мужчина успел убрать длинную съёмную панель и сдвинуть домкратом направляющие, но это неважноа теперь вынимал из подшипников шарики размером с кулак. Ритуал необходимо завершитьКем бы там ещё ни был Толмун, своё дело он знал.
— Рана серьёзнаяПритупив чувства жертвы, повелитель, — произнесла Йенгинквизитор скрыл все признаки собственного приближения и оказался на расстоянии в несколько метров от мужчины. — ВозможноРостов находился опасно близко, вам стоит позвать специалистов Зиракса поэтому нашёл затенённое место по плоти?другую сторону конуса света, порождаемого люменом, и спрятался там, после чего отправил Антониато кодированный импульсный сигнал. ''«Я его вижу»''. В ответ пришёл импульс с подтверждением.
— ВозможноВ процессе вынимания внутренностей движущих духов заслонки Гилбер Толмун успокаивал их, — ответил он и с шипением поднялся бормоча машинные молитвы. Ростов следил за ним на ногипротяжении нескольких минут, чтобы как можно больше узнать о его характере. — ОднакоКак и всегда, инквизитор задумался, не сейчаскакие мотивы толкнули этого человека в объятия врагов Империума. — ХромаяОн осознавал всю убогость человеческой жизни, Тенебрус подошёл к креслуно альтернатива была гораздо хуже, в которое и уселсяхоть полные знания о природе варпа скрывались, широкие массы прекрасно знали про опасности проклятия. — ЗельеКаким высокомерием, подумал Ростов, нужно обладать, чтобы считать, быстрее. Находясь без сознаниябудто тебя не затронет зло ксеносов, я далеко забрёл вдоль нитей вероятностей. До моментаХаоса или недобрых людей, где они расходятся. Я должен увидеть будто ты сможешь принять их. — Чернокнижник слабо махнул ей, подзывая к себе. — Зелье. Сейчас же.отравленные дары и не пострадать от неминуемых последствий?
Йенг передала ему бокал, и Тенебрус взял его дрожащей рукой. Такое проявление слабости встревожило её, но чернокнижник поднёс бокал к губам и осушил, не выказывая ни единого признака отвращения ко вкусу, после чего вернул. — Тзинч показал мне путь, — продолжил Тенебрус голосом, в котором вновь стали слышаться стальные нотки. — Выпив зелье, содержащее мою преобразованную плоть, я получаю редкую возможность прожить какое-то время в чужом разуме. Таким образом, я смогу увидеть то, что ждёт нас на Сринагаре. — Чьи глаза вы похитите? — Одного из наших агентов. Я подготовил их на случай такого использования. Каждый из них жаждет этого. — Он улыбнулся. — Мои слуги верят, что исполняют священный акт, становясь одержимыми божественным. — Чернокнижник хохотнул. — Кто знает, возможно, они правы, и через ласку моего духа им доведётся познать малую толику благодати Сил. — Тенебрус сжал подлокотники кресла и приступил к заклинанию. — Владыка Тзинч, — начал он. — Я жертвую тебе себя. Не затрудни меня расстоянием. Не затрудни меня временем. Позволь увидеть, что было, что есть и что будет. Поделись со мной своим неземным виденьем. Чернокнижник произносил слова гортанно, а голос его стал каким-то нечеловеческим. Йенг ощутила, как изменилась атмосфера. Тени практически перестали двигаться и издавать звуки, и грохот кузниц ''«Парацита»'' вновь стих. Теперь Тенебрус выглядел более сильным. Вокруг плеч и головы чернокнижника замелькал тусклый колдовской свет. Он перестал говорить и закрыл глаза. Над заполненными улицами Сринагара ожили погодные мегафоны, предупреждающие о приближении шторма. Информация о силе и длительности ненастья была закодирована в самом звуке: крупный дождь со снегом на три дня. Гилбер Толмун не обращал на мегафоны никакого внимания. Капризы Срина и Гара являлись чем-то пугающим и незнакомым для попавших в пещерный город иномирцев. Но не для него. Хоть мужчина и не родился здесь, он прожил на этой планете достаточно долго, чтобы больше не беспокоиться из-за погоды. Толмун опаздывал на смену, а потому торопился. Жилблоки, высеченные прямо из мягкого серого камня Сринагара, образовывали зловещие барьеры по обеим сторонам дороги, напоминая надгробия безымянных солдат. На главном проезде возникла пробка, и автобусы рабочих стояли очень близко друг к другу, как вагоны поезда. Мужчина слышал, что на окраине случилось обрушение. Очередной провал грунта. Гилбер Толмун был не против. Ему нравилось ходить. Стоило зареветь мегафонам, как тяжёлые пластальные заслонки над потолочным приборами освещения начали с визгом закрываться, скрывая голубые небеса, а дороги и узкие улицы затопило болезненным жёлтым свечением включившихся люменов. Мужчина придирчиво наблюдал за заслонками, так как работал в бригадах техобслуживания, которые следили за их функционированием. Одна сломавшаяся в шторм заслонка могла стоить множества потерянных жизней. Обрушения представляли постоянную угрозу в пещерных городах Сринагара, но от солнц исходила куда большая опасность, поэтому Толмун выполнял важную роль. Хоть техническое обслуживание погодных заслонок и являлось его работой, призвание мужчины заключалось не в этом. То была абсолютно другая вещь, путь гораздо более возвышенный и преисполненный серьёзной ответственностью. Толмун собирался спасти человечество. Толмун служил проповедником Слова. От одной лишь мысли о его миссии по телу мужчины пробежала дрожь возбуждения. Шагая сквозь толпы к трубе доступа 29, он с жалостью смотрел на соотечественников, ведь сам-то знал правду. Вся махина имперской власти была выстроена таким образом, чтобы угнетать простых людей и держать у власти элиту. Толмун знал, что Император являлся ложным богом, а Его сын – ложным пророком. Существовали более великие силы, божества, которые прислушивались и помогали тем, кто умолял их. В галактике действительно имелись отвечающие на молитвы боги. Он видел чудеса собственными глазами. Его вера была опасной. Одной лишь крошечной татуировки культа, которую Толмун скрытно носил на мембране рядом с мизинцем стопы, хватило бы для смертного приговора, но мужчина упорно продолжал работу. Люди заслуживали знать. Они заслуживали свободы. Толмун беспокоился о своих ближних. Великие Силы могли бы сделать их жизни намного приятнее, обладай те достаточной силой. Призвание мужчины являлось тайным. Небольшие ячейки редко когда встречались, и никто ничего не знал друг о друге. Все участники рисковали собой ради дарования человечеству возможности ступать по пути к просвещению. Толмун добрался до цилиндрической трубы доступа 29 и выбил на рунной панели код, открывая себе дорогу к лестницам внутри. Внизу находились служебные уровни, которые его департаменто делил с сотней кланов технического обслуживания, а наверху – потолочные туннели и мостки для заслонщиков, куда могли попасть далеко не все. Включился встроенный в панель воксмиттер. На фоне раздавшегося голоса звучало непрекращающееся шипение. — ''Ты опоздал, операриус тридцать-шесть-семь.'' — Премного извиняюсь, мастер смены. Толмун никак не объяснил своё опоздание. — ''У заслонки сорок-семь неисправности подшипников. Осмотри её. Тежножрецы расскажут тебе об обрядах замены по воксу.'' — Да, мастер смены. Презрение к Адептус Механикус мужчина скрыл за раболепным тоном. Их вероучение тоже было ложным, и для выполнения столь простой задачи ему не требовались указания техножрецов. Однако, для магуса культа терпение являлось добродетелью, и пока Толмуну требовалось играть в эту игру, он в неё играл. Гилбер вошёл в цилиндр. Когда вращающаяся дверь закрылась за спиной, мужчина поднялся наверх. Ростов сохранял дистанцию между собой и целью. Из-за проблем с транспортом улицы бурлили. Сринагар был пещерным миром, который вполне отвечал цивилизованным стандартам, но относительное спокойствие не означало нормальную работу транспортной системы. Всюду виднелись признаки упадка: покрытые слоем осевшей сажи статуи, настолько поражённые коррозией из-за загрязнения, что теперь представляли собой не более чем куски камня, столбы со сломанными люменами и складчатые натёки кальция, выщелоченного из скалобетона. Вырезанные из горной породы жилблоки переполнялись людьми, везде стоял запах свалки. Питались местные не очень хорошо, поэтому большинство обитателей города имели бледную кожу, а Ростов возвышался над ними на целую голову. Типичное троглодитское население. Ничего такого, чего бы инквизитор не видывал прежде. Он шёл с накинутым на голову капюшоном и использовал часть пси-таланта для того, чтобы скрывать своё присутствие. Так его никто не запомнит, если вообще увидит. Вокруг ревели мегафоны. Наручный планшет переводил ему вопли погодного горна, но это не имело никакого значения, так как Ростов полностью сосредоточился на своей добыче. Инквизиторы были охотниками на людей. В городе закрылась последняя заслонка, и внутрь перестал задувать лёгкий ветерок. Солнечные лучи тоже больше не проникали в пещеру. Запах сразу же стал хуже. Загромыхали включившиеся атмосферические циклеры, после чего вспыхнули люмены. Механика взяла на себя роль природных сил. Гвалт запертого города отражался от поверхностей, так что звуки лишились чистоты и слились в неразборчивый шум. В каком-то специфическом смысле это вызывало клаустрофобию. Ростов бесстрастно изучил возникшее чувство. Его наставляли одинаково относиться и к плохим, и к хорошим переживаниям, а также исследовать их с целью извлечь для себя практическую выгоду. Он отложил в памяти странное ощущение, пробуждённое пещерным городом. Ещё один посещённый мир, который однажды может послужить ему своего рода компаратором и помочь исполнить долг на службе Императору. Цель достигла точки доступа во внутренние механизмы города. Ростов остановился и проследил, как она вошла внутрь. Дверь закрылась. Спустя несколько мгновений инквизитор последовал за ней. Взломщик кодов за секунду снял блокировку, а затем Ростов незаметно проник в трубу. — Веду преследование, — передал он по воксу, используя шифр. — Вхожу в подгород. На пути вокс-волн возникло непреодолимое препятствие, так что инквизитор переключил своё оборудование в режим работы с эмиттерной сетью, проложенной через технологические колодцы. Она состояла из приёмников и передатчиков, которые были встроены в проводные линии связи. Лестницы закручивались в тугую спираль, устремлявшуюся в обеих направлениях. Инквизитор закрыл глаза и сосредоточился. Если не брать в расчёт способность становиться незаметным для восприятия другими, то Ростов не был телепатом в традиционном смысле этого слова, так как до недавнего времени для применения его сил требовался физический контакт. Однако, все ведьминские дары брали своё начало из одного места и являлись различными ветвями общего древа. Вместе с возможностью ощущать эманации ретранслятора инквизитор обнаружил развитие собственных умений и в иных областях, но подобные изменения становились причиной тревоги Ростова. Психический след Гилбера Толмуна он уловил с настораживающей лёгкостью. Операрирус двигался вверх. У инвизитора имелась возможность немедленно задержать жертву, ибо из-за размещённого на спутнике Сринагара крупного гарнизона Астра Милитарум планетарные власти были очень сговорчивы. За таким важным миром следили крайне пристально. Тем не менее, сначала лучше понаблюдать и собрать максимум возможной информации. Ростов не относился к числу инквизиторов, склонных устраивать смертоубийства, и по натуре своей предпочитал более хитрые пути. Если бы он мог, то внедрился бы на Сринагар и покинул его незамеченным, подобно удару спрятанным под плащом стилетом. Инквизитор попал в пространство между потолком пещерного города и каменным подбрюшьем мира наверху, где, неожиданно, обнаружились пустоты и ведущие на поверхность двери. Ростов подошёл к исцарапанному стеклянному окну, которое выходило на склон холма и нижележащую равнину с качающейся синей травой, где паслись крупные звери. Расширяющее свои владения человечество вторглось на территорию исконных обитателей Сринагара, понаставив торчащие из земли башни и механизмы и пробурив в горной породе огромные шахты. Меж охлаждающих лопастей виднелась куча обломочных материалов, осыпавшихся с крутобоких искусственных насыпей. Вокруг неё ничего не росло, так как загрязнение убило всю растительность. Тем не менее, площади вдали от городов оставались удивительно нетронутыми благодаря токсичной поверхности мира, что ограничивало численность населения. На Сринагаре люди были скромными гостями. Даже здесь, в такой близости от главного поселения, спокойно кормились животные и произрастала трава. Свет уже менялся, приобретая медный цвет. Шторм грянет через считанные минуты и промочит всё ядом, но звери, невосприимчивые к яростному воздействию местной звезды, совсем не тревожились. Ростов прошёл мимо окна. Толмуна он нашёл работающим в галерее вокруг одного из блоков заслонок. Мужчина успел убрать длинную съёмную панель и сдвинуть домкратом направляющие, а теперь вынимал из подшипников шарики размером с кулак. Кем бы там ещё ни был Толмун, своё дело он знал. Затупив чувства жертвы, инквизитор скрыл все признаки собственного приближения и оказался на расстоянии в несколько метров от мужчины. Ростов находился опасно близко, поэтому нашёл затенённое место по другую сторону конуса света, порождаемого люменом, и спрятался там, после чего отправил Антониато кодированный импульсный сигнал. ''Я его вижу''. В ответ пришёл импульс с подтверждением. В процессе вынимания внутренностей движущих духов заслонки Гилбер Толмун успокаивал их, бормоча машинные молитвы. Ростов следил за ним на протяжении нескольких минут, чтобы как можно больше узнать о его характере. Как и всегда инквизитор задумался, какие мотивы толкнули этого человека в объятия врагов Империума. Он осознавал всю убогость человеческой жизни, но альтернатива была гораздо хуже, и хоть полные знания о природе варпа скрывались, широкие массы прекрасно знали про опасности проклятия. Каким высокомерием, подумал Ростов, нужно обладать, чтобы считать, будто тебя не затронет зло ксеносов, Хаоса или недобрых людей, будто ты сможешь принять их отравленные дары и не пострадать от неминуемых последствий? Инквизитор увидел достаточно. Ради блага жителей города он решил позволить Толмуну закончить работу, прежде чем задержать его. Мужчина никуда не денется.Но затем Ростов ощутил какое-то какое–то движение в варпе: другой разум. Для инквизитора ничем не примечательная душа Толмуна была как излучаемое свечой тепло, но этот новоприбывший напоминал паяльную горелку. Неизвестный приблизился к рабочему по ремонту и обслуживанию, отчего тот, окоченев, негромко вскрикнул. Вытаскиваемый им шарик выпал из руки, стукнулся о пол и покатился. Осевший Толмун схватился за ограждение.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ'''==
— ''— Следую за тобой, Леонид. Я в переходах над главным путём. Вижу вас обоих: тебя и цель.''
— ''— В любой момент. Хочешь, чтобы я сняла его?''
— ''— Хорошо, Леонид.''
— ''— Следую за вами и за ним. Если понадобится помощь, я доберусь до вас примерно за пять секунд.''
— ''— Понял.''
— ''— Инквизитор.''
— ''— Может, это ничего и не значит, но я заметил кое-кого ещё, кто следует за Толмуном. Каковы ваши приказы?''
— ''— Насколько возможно. Он не эксперт: выглядит неуверенным, наверное, даже слишком. Я могу ошибаться, и, возможно, он нервничает из-за чего-то из–за чего–то ещё, но, думаю, он преследовал Толмуна, пока не добрался до площади. У него ручной вокс, что-то что–то передаёт. Сейчас поворачивает назад. Хотите, чтобы я остановил слежку и отправился за ним?''
— ''— Стоять. Всем прекратить движение. Опасность миновала. Опасность миновала. Стоять, всем прекратить движение.''
— ''— Это не я, это не я, чёрт бы всё побрал!'' — ответила она. — ''Я бы попала с первого раза. Стреляли с другой стороны площади.''
— ''— Боги старых вод, стрелок покончил с собой,'' — произнесла Чилчи.''
— ''— Ох, Леонид…''
— ''— Он преследовал твой хвост,'' — передала по воксу Чилчи. — ''Я видела, как Лакранте отправился на север за пределы площади и зашёл на улицу рядом с местом взрыва. Вокс-приём там неровный. Много индукционным индукционных механизмов, качающих воду для геотерм-электростанций.''
— ''— Есть идеи по поводу того, на кого он работал?''
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ'''==
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ'''==
Гефэй что-то Гефей что–то пробормотал.
Гефэй Гефей потряс головой.
Гефэй Гефей начал морщиться и поджимать губы, а в уголках глаз появился намёк на собирающиеся слёзы, хотя Ростов просто держал его за запястье и даже не сдавливал до боли.
Гефэй Гефей неуверенно кивнул. Теперь он рыдал, не сдерживаясь.
Гефэй Гефей безмолвно покачал головой. Любопытно, подумал Ростов. Человек говорил правду.
— ''— Как всё прошло с ГефэемГефеем, мой повелитель?'' — спросил Лакранте.''
— ''— Да, мой повелитель. Ко мне вернулись представители Адептус Администратум Официо Цензус,'' — доложил Лакранте. — ''Они передали мне полный список родственников Толмуна. Лишь нескольких оттуда мы еще ещё не арестовали. Антониато и я вновь побывали в суде и поговорили с магистром. Он заверил нас в сотрудничестве со стороны планетарного участка Адептус Арбитрес, и , хоть их тут немного, арбитры уже высылают отделения. Местные силовики оказывают предложенную ими неограниченную поддержку и вяжут последних дружков Толмуна из тех, чьи имена нам уже известны. Некоторые исчезли, но мы подбираемся к ним,'' — продолжал он. — ''Мне пришлось светануть пару раз печатью, однако, силовики делают всё возможное.''
— ''— Тогда я отправляюсь. Антониато сейчас в архивах, смотрит, получится ли у него отследить человека, которого я преследовал, и стрелка. Сюда принесли геноярлыки. Они неполные и ограничены лишь образцами, собранными в ходе расследования, но покрывают около шестидесяти процентов населения. Если того пожелает Император, Антониато сегодня же установит имя.''
— ''— Ну, в любом случае, я поговорил с магистром насчёт Чилчи,'' — доложил Лакранте. — ''Предложил дать ей значок разрешения, и он дал, правда , лишь после того, как я сказал, что, если этого не произойдёт, вы можете вмешаться лично. Магистр не обрадовался.''
— ''— За Императора.''
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ'''==
Как-то Как–то раз Мессиний попытался подтолкнуть Арейоса выпить что-нибудь что–нибудь другое. Даже космодесантнику требовались в жизни какие-то какие–то поощрения, лёгкая изюминка, немного радости. Однако, капитан остался глух к его предложениям.
=='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ'''==
''«Тактическая оценка»оценка,'' — сказал про себя Арейос. ''«Гипотеза— Гипотеза. Фабиан Гвелфрейн намеренно ведёт себя подобным образом. Он делает так, чтобы другой человек ощущал себя непринуждённонепринуждённо».»''
''«Политика»«Политика,'' — подумал Арейос. ''«Демонстрация — Демонстрация силы».''
''«Обещание, которое он не способен сдержать»сдержать,'' — подумал Арейос. ''«Однако, — Однако Фабиан говорит искреннеискренне».»''
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ'''==
Кол Колус сдавленно вскрикнул и стал задыхаться от рыданий.
Кол Колус обхватил руку инквизитора своими.
Кол Колус принялся раз за разом повторять фразу «Император защищает», и инквизитор никак не мог его остановить.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ'''==
Полусонный— Ну ладно, ладно, иду я! — сказал он заставил себя вылезти из-под одеял, и тепло сменилось холодом, так как Сринагар оказался довольно прохладным для пещерного мира. Разбуженный историтор негодовал. Жил он в скромных покоях— Что ты там делаешь, выбор на которые пал из-за их близости к лестнице горы и месту работы Фабиана на станциисиловым кулаком по ней лупишь? — пробормотал Фабиан, а не из-за комфорта.Вновь раздался грохот ударов в после чего отомкнул дверьи отошёл. Спустившись по ступенямИсторитор обнаружил, историтор увидел, как та вибрирует в своей рамечто пялится на пряжку ремня космодесантника.
— Ну ладно, ладно, иду я! — сказал он. — Что ты там делаешь, силовым кулаком по ней лупишь? — пробормотал Фабиан, после чего отомкнул дверь и отошёл. Историтор обнаружил, что пялится на пряжку ремня космодесантника. — Ах, — произнёс мужчина.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ'''==
''«Что вы показываете мне, госпожа Сов?»,'' — подумал инквизитор.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ'''==
Её Ей всё казалось чётче, яснее. Женщина ощущала себя так, будто могла голыми руками переломить хребет космодесантнику.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ'''==
— ''— Мы на борту, кастелян,'' — ответил МортианМорциан. — ''Брат Венгис восседает подле Императора. Его торпеду сбили. Все бойцы Венгиса погибли.''
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ'''==
Что-то Что–то преграждало ей путь – — жуткое пылающее создание, которое молча не давало Йенг пройти дальше. У существа не имелось никаких отличительных черт, лишь длинные огненные конечности, постоянно исчезающие подобно языкам пламени. Оно испытывало боль, его спина была выгнута, а позади виднелись сотканные из света расправленные крылья, напряжённые, словно бы готовые отделиться от тела. И всё же, Йенг чувствовала, что создание видит её и не позволит продолжить путь.Женщина ощущала вокруг себя присутствие ищущих разумов, голодных тварей с намерениями грызть и неутолимыми аппетитами. Она попыталась протолкнуться вперёд, для чего обратилась к своим силам, что были с таким трудом заработаны на службе жестоким богам. Однако, продвинуться ей не удалось.
Где-то Где–то невдалеке от них раздалась очередь из болт-автоматаболтавтомата.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ'''==
— ''— Две минуты, двадцать пять секунд,'' — ответил Гуйлинь. — ''Затем нам нужно будет погрузить на грависани последние кристаллы и выбраться отсюда.''
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ'''==
Люцерна это удивило. Он успел повоевать против различных сил, что поклонялись богам варпа, включая те, которые происходили из старых легионов, однако, сержант никогда не видел подобного уровня организации среди смертных последователей. Отвернувшиеся от света полки Астра Милитарум быстро теряли прежний облик. Порченые капитулы космодесантников зачастую раскалывались на банды грабителей. Сама суть Хаоса являлась полной противоположностью порядку. Однако, Несущие Слово опровергали данный факт. Люцерн ожидал увидеть осквернённый имматериумом звездолёт, но обнаружил тёмное отражение ''«Кантатум беллум»'' – корабль-церковь, наполненный предметами религиозного искусства и прочими символами веры. Бордовые и пурпурные стены были украшены мрачными демоническими ликами и изображениями Тёмных Богов в мириадах их форм, а ещё то тут, то там встречались освещённые огнём ниши, откуда выглядывали статуи мёртвых чемпионов. Смертные не могли выстоять пред астартес. Люцерн же с интересом наблюдал, как действуют Чёрные Храмовники. Они сражались смешанными группами из неофита, инициата и брата Меча. Поначалу сержант предположил, что это из-за из–за их численности, но затем увидел, сколь естественным и эффективным образом Чёрные Храмовники поддерживали друг друга в бою. Их способ ведения боя в корне отличался от строгих тактик космодесантников-примарис.
Алан Аланус лишил собственного врага головы, но Сциоп Сциопус был мёртв, а его противник лежал на палубе перед ним в разбитой болт-снарядами броне. Бото держал поднятым свой болтер, из чьего ствола выходил дым.
— Найди главный регулятор полярности, — велел Беортнот Люцерну. — Выключи его или уничтожь, если это возможно. Я перегружу топливоподачу. АланАланус, охраняй дверь. Сержант знал, какую машину искать, поэтому быстро её обнаружил, хотя в галактике Галактике не существовало двух одинаковых пустотных кораблей. Когда он приблизился к укрывавшему устройство железному навесу, двое адептов Тёмного Механикума удрали прочь от космодесантника. Повсюду здесь виднелись клейма в виде половины шестерёнки и демонического черепа. Мутировавшие крысы повыскакивали из своих гнёзд среди кабелей и помчались впереди Люцерна, образовывая своими телами колыхающуюся поверхность, что навевала мысли о змеях.
В большом помещении за реактором – зале с высоким сводчатым потолком, где поместился бы целый капитул космодесантников – их ждал один-единственный воин.
Алан Аланус и Беортнот активировали свои силовые мечи.
Алан Аланус лежал на спине, борясь с кхимерэкхимерой. Та сидела на грозовом щите брата Меча и пыталась прогрызть шлем Чёрного Храмовника. Беортноту же удалось пронзить напавшую на него тварь, которая взревела и соскользнула с меча на палубу. Там она прекратила двигаться, после чего стала исчезать.
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ'''==
— ''— Фабиан, кристаллы в ящиках, выгрузка архивов завершена. Мы готовы уходить.''
Из-под Из–под туши Несущего Слова Слово поднимались завитки дыма. Подошедшие к Фабиану космодесантники продолжали держать тело на прицеле.
Коварн Коверн взглянул на него.
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''.
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
=='''ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ'''==
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт,'' — шептали астропаты.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Он идёт, он идёт, он идёт.''
— ''— Трое предателей в тяжёлых доспехах двигаются на запад через кольцо.''
— ''— Нужен апотекарий в сектор семь-В. Пять братьев мертвы. Запрашиваю извлечение геносемени.''
— ''— Говорит лейтенант Банхакай Банчакай из третьего взвода Сринагарского пятнадцатого. Запрашиваю срочную поддержку Адептус Астартес. Мы не может можем сдержать их. Они прорываются в узел управления безопасностью. Повторяю…''
Мекето Мекетон повернул голову к потолку. Видимо, сенсорный гребень его шлема что-то засек что–то засёк наверху, так как язык тела космодесантника полностью изменился. Он стал неподвижен, напомнив Фабиану охотящихся псовых c Деволии VI, когда те замечали добычу. Воин с механической плавностью поднял болт-винтовку.
Мекето Мекетон выпустил очередь из четырех четырёх болтов. Целился он точно, но всё равно не попал. Конструкт как будто бы сместился, даже не пошевелившись, и вдруг оказался на другой стороне шахты, в то время как снаряды космодесантника пронеслись мимо безо всякого вреда для существа, освещая полость в камне своими реактивными двигателями. Благодаря их свету Фабиан мельком заметил, как к группе спускается множество других подобных созданий.
=='''ГЛАВА СОРОКОВАЯ'''==
Что-то Что–то врезалось в космодесантника и сбило того с ног. Прошедшая по телу энергия стала выжигать системы доспехов. Энергетический ореол вокруг силового меча с треском исчез, и , когда Арейос попытался вновь возжечь его, генераторумный блок оружия исторгнул исторг дым под жужжание рассеивающих узлов.
Историтор видел чудесное сияние вокруг Сринагара, но мужчине было тяжело сохранять сознание. Спустя несколько часов он уже находился в медикэ-секции ''«Святой Астры»'' в состоянии, позволявшем ему расспросить про ход битвы, однако, к тому моменту сражение закончилось.
Кто-то Кто–то вставил устройство в порт-катетер на бедре, и Арейос почувствовал, как нечто вонзилось в плоть через интерфейсное кольцо. Раздалось необычайно громкое шипение, а затем по горящему телу начал распространяться исходивший от точки порта холод, утихомиривающий пламя.
=='''ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ'''==
Мортиан Морциан зарычал.
Зввездолёт Звездолёт содрогнулся, и из его бока вырвалась очередная струя газов, омывшая ангар разноцветным пламенем.
Мортиан Морциан сместил вес тела. Ему было очень больно.
=='''ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ'''==
Атаги ждала их в своей дежурке. Командующая группой, Вот как обычно, держала рядом выпивку и очищала яблоко фруктовым ножом с излишней тщательностью, так как опять была нервной из-за стимуляторов. Фабиан ожидал увидеть подавленную Атаги, ведь несмотря на победу в сражении и несколько уничтоженных вражеских кораблей, это сильно отличалось от её обычных ярких триумфов. Однако, если отбросить в сторону побочные эффекты стимулирующих средств, женщина находилась в хорошем расположении духа, и Фабиан легко догадался почему, когда она одарила мужчину той самой своей особой улыбкойотдаётся приказ — произнесением слов, заставившей его сердце замеретьчто принесут свет Императора.
Фабиан ощутилЗапросы продолжаются, как его лицо наливается краскойстраница за страницей, и посылаются они из Императорского дворца на Терре короткими лазерными импульсами с наивысшим приоритетом. Приказ отдан Отделу заявок № 3799151 м Тета. Передающим офицером является член сорок девятого изымательского эшелона Диоген Кефали, чья рука приводит в действие машину двухголовой аквилы, однако приказ в конечном итоге исходит от сына самого Императора — Робаута Гиллимана, вернувшегося и последнего примарха, — а потому он подлежит скорейшему исполнению.
— Приказ передаётся в кабинеты мануфакторума, специализирующегося на выпуске лазерного оружия. Он беседовал огромный и занимает площадь более чем в пятьсот квадратных километров. Согласно указу его ведущего фабрикатора, приказ начинают выполнять со всеми должными, пусть и сокращёнными церемониями. Клерки-скрутум разбирают текст, параграфы отмечаются особыми чернилами для читки машинами. Делаются копии. Оригинал вводят в вечно голодную пасть мануфакторных когитаторов. Из дюжины медных прорезей появляются перфоленты. Инструкции изучаются искусственными глазами и проверяются исковерканными мозгами на предмет ошибок и неточностей. Читаются очередные молитвы. Руки из полированного металла вперемешку с лейтенантомиссохшей плотью забирают ленты, после чего относят их вниз, на кажущийся бесконечным фабричный уровень, где ленты скармливаются другим машинам во главе производственных линий. Одна делает приклады, другая — произнёс Люцернспусковые механизмы. — Для записиФокусирующие матрицы собираются устройствами посложнее, гораздо более ценимыми и почитаемыми, что располагаются в самом сердце комплекса. Металлические святые меньшего порядка штампуют корпуса, и эти механизмы, пусть они и грубее, тоже крайне необходимы, а бесконечное громыхание их прессов является неотъемлемой частью божественного хора.
— ОМашины никогда не останавливаются. Дополнительное количество лазружей добавляется к списку миллионов других, понятно, — сказала Атаги с улыбкой, от которой у Фабиана возникало желание растворитьсякоторые производит комплекс каждый солярный год.
— За ужиномТехнологический процесс всеобъемлющ. К началу производственных линий материалы доставляются поездами. Опрокидывающие устройства с дребезжанием вываливают пластековые гранулы. Кремнезём шипящим потоком высыпается из вагонов в сборные резервуары, — добавил космодесантник, не особо помогаяпосле чего снизу поднимаются конвейерные транспорты и перемещают песок к печам. Руда отправляется в ревущие башни-домны с извечно оранжевыми от жара внешними поверхностями.
— ДаПолучающееся из песка стекло формируется в длинные светящиеся и матово-чёрные бруски. Последние пойдут на компоненты для электроники. Из руды извлекают медь, вернотитан, Расейжелезо, достаточнопалладий, благодарю тебяплатину, серебро и свинец. В жидком состоянии металлы смешиваются и сплавляются с другими, более редкими материалами. Железу придаётся пластичность, а затем прокатные валы, которые вот уже три тысячи лет не простаивали дольше часа, сдавливают его и превращают в тонкие листы. Всё ещё горячие, они сдвигаются на ответвляющуюся производственную линию с пресс-формами по металлу.
Примарис взглянул на негоИз другого металла делаются провода. Из нарезанного и отшлифованного стекла получаются линзы для фокусирующих матриц, но так как лицо воина было наполовину скрыто окаймлением наплечникаприцелов и целеуказателей. Из пластека создаются печатные платы, Фабиан не мог сказатькрепёжные детали и приклады. Под непрекращающийся рёв машин создаются комплектующие, усмехается он или неткоторые затем сваливаются в кучи в кузовах колёсных самосвалов и доставляются в начало новых производственных линий, где собираются в узлы агрегатов, а те, в свою очередь, образуют более сложные компоненты.
— Я лишь предоставляю командующей группой запрошенную ей информациюПроцессом руководят приспособленные под это кортексы. Большую часть работы выполняют однозадачные киборги. Сервиторы скармливаются зверю и поглощаются, историторно машины вечны, ибо сделаны на совесть. Они редко выходят из строя. Сервиторам же требуется частая замена. В конце концов, плоть слаба.
— Спасибо, братНеисправные детали бракуются. Утиль собирают и возвращают в начало. На всех этапах поются гимны. Туда-сержантсюда шагают на своих паукообразных ногах магосы, я просто задаю вопросы, — произнесла Атагиследящие за всем своими нечеловеческими средствами восприятия. Человеческие и механические руки соединяют детали воедино. Более сложную работу выполняют ловкие пальцы. У каждого мужчины и женщины есть лишь одна задача: закручивать конкретный винт или делать пайку какого–либо элемента. — Итак, историтор-майорис ГвелфрейнМонотонная деятельность, а Финнула предоставила вам запрошенную вами одно и то же информацию?миллион раз. Прошедшее все этапы сборки лазружьё передаётся дальше.
Она отрезал кусок яблока И так рождается божественный инструмент. Он ненадолго пробуждается для проверки и засунула в ротстрельбы, широко улыбаясьно мощь и сознание быстро исчезают. Один выстрел, после чего питающий шнур выдёргивают. На рудиментарную душу оружия опускается тьма.
— ДаОружие складывается в ящики. Они производятся здесь же, как и стойки, благодарю. Я получил полную историю ваших кампаний и победупаковочный пенопласт, что обеспечивают сохранность лазружей во время транспортировки. Это отлично дополнит наше описание крестового походаСервотягачи забирают ящики из шумного, — ответил историтор жаркого мануфакторума и складывают высокими штабелями в тщетной надеждепрохладных складах, что лесть отвлечёт внимание командующей группыгде стоит тишина.
— Поспрашиваю её позже о вашей технике ведения беседПосле доставки нового оружия, — продолжила Атаги произведённого вчера и хмыкнулапозавчера, после чего отрезала от яблока ещё кусочеконо помещается внутрь стандартных имперских бронеконтейнеров, которые грузятся на грузовые восьмиколёсники и везутся к поездам. К счастьюТе, в свою очередь, ейдоезжают до станций; оттуда контейнеры отправляются сначала в пустотные порты, судя по всемуа потом уже летят в космос. Бюрократия скрупулёзна, надоело его дразнитьно слепа. — Вы летите дальшеРаз за разом заполняются бланки, ставятся печати, пробиваются накладные. Брат Люцерн проинформировал меняТеперь уже нет никакой связи между различными проверками и этапами. — Она подвинула пальцем лежащую на столе бумажку, оставив на ней пятно прозрачного сокаПроисходит дублирование обязанностей. — Должна отметить, что вы проделали впечатляющую работу по распространению Логоса среди групп под моим командованиемЭто влечёт за собой ошибки. Робаут Гиллиман будет так гордНекоторые грузы теряются.
Фабиан взял себя К моменту загрузки контейнеров в рукиорбитальные транспортники их док-пакеты раздуваются. Ревут двигатели. Зафиксированные болтами контейнеры не двигаются, прежде чем заговоритьи в безвоздушных трюмах воцаряется тишина.
— Они не доставят вам неприятностейПутешествие к Терре занимает несколько дней, а со временем выи там груз ожидает ещё больше проверок, вероятноещё больше бюрократии. Несмотря на нерелигиозный характер этих процессов, найдёте их ценным приобретением. Историторы здесь не для тогоони едва ли эффективнее тех, чтобы судить или ограничиватьчто были на Марсе. Это входит Контейнеры перемещаются из одного трюма в обязанности десятков других Адептадругой. Их разделяют, департаменто и дивизиораспределяют. Мы здесь с целью помочьНа протяжении месяцев оружие внутри дремлет, найти истинулишённое движущей силы, заняться стратегическими целями, на которые у вас может не хватить временилишённое воли. Это самый долгий период покоя, пока вы разрешаете более масштабные проблемы крестового походакоторый познает каждое лазружьё перед моментом своего уничтожения.
ФыркнувПриходит день, Атаги закинула обутую когда корабли отправляются в ботинок ногу путь. Великий крестовый поход Гиллимана идёт полным ходом, и среди участвующих в нём многих миллионов людей встречаются самые разные солдаты. Некоторые из них новички — неопытные призывники, представители народов системы Сола. Пока за пределами корпусов кораблей бушует варп, сдерживаемый полями Геллера и волей самого Императора, бойцы тренируются. Печати контейнеров срываются. Достаются ящики. Под звук человеческого смеха неблагочестивые руки безо всякого почтения выносят их в большой зал и расставляют. Ящики вскрываются один за другим. Тянущиеся на колено километры очереди мужчин и откинулась на спинку креслаженщин продвигаются вперёд по одному. Они подходят к столам, где их расспрашивают занимающие низкое положение члены Департаменто Муниторум.
— ПосмотримБожественный инструмент бездеятельно лежит в колыбели, ожидая шанса выполнить долг перед Машинным богом. Крышка ящика снимается. По крайней мереТусклый свет люменов, женщинагорящих на высоте почти в сотню метров, оставленная вами здесь за главнуюпопадает внутрь, знакома с пустотойотчего пластальные и пластековые поверхности начинают блестеть. Чьи–то руки достают божественный инструмент. Вольный торговецСолдат ждёт своё оружие. Надлежащий типОт неё требуют назвать имя. Её выбор был преднамеренным, верно?
— ОтличноВ голосе женщины смешались гордость, — сказала командующая группойстрах и усталость. — НоКола Марли родом с Венеры, если из глубокооблачных ульев. Из места, которое она начнёт меня раздражатьи не думала когда–либо покинуть. Этот флот и каждый другой охвачены радостным волнением. Человечество отправляется на войну, сплочённое сильнее, чем когда–либо со времён Дней Чудес, я их всех запру в одном из трюмовчто были давным-давно. Ясно?
— Неофит БотоКола неуверенно принимает короткую лазвинтовку модели «Марс-Тарсис». Она холодная, — представил юного космодесантника Люцерни на ней ещё остаётся немного масла. — Последний выживший член Анжуйского крестового походаНа гладкой серой поверхности корпуса отпечатан крылатый череп. Когда ''«Кантатум беллум»'' воссоединится с флотом, он станет частью доставленных нами подкреплений примарисов. Затем воины перейдут в подчинение лорда-лейтенанта МессинияВ руках женщины оружие ощущается значимым.
— Вопрос честиСбор всего снаряжения занимает восемнадцать часов, — пояснил Люцерни этот процесс является непреднамеренной проверкой для солдат Астра Милитарум. — Чёрные Храмовники сражались храбро К концу дня Кола Марли изнурена, обезвожена и погибли достойной смертью за нашего Императораголодна. Большего Божественный инструмент является столь же тяжёлым бременем, сколь и не сказатьеё долг, но он дарует женщине большое успокоение.
— Ясно, — сказала командующая группой, явно считавшая, что тут было нечто ещё. — Вы к ним не присоединитесь?
— Я возьму их цветаФлот на пути к Гаталамору. Теперь я – Чёрный ХрамовникПолёт занимает месяцы, но мой долг ведёт меня за Проток Нахмунда вместе с Фабианомоказывается спокойнее, чем ожидалось. Если верить расходящейся по кораблям молве, Гиллиман чудесным образом усмиряет штормы в варпе. Эти слухи вдохновляются солдат. Бойцы считают их доказательством того, что они выполняют работу Императора.
— НуДисциплина сурова. Рационы скудны. Постоянные тренировки, это опасное путешествиев конце которых бойцы едва могут стоять на ногах. За ними наблюдают безжалостные мужчины и женщины. Каждая ошибка влечёт за собой наказание. Каждый дисциплинарный проступок влечёт за собой боль. Казни настолько частые, и я желаю вам удачичто стали обычным явлением.
Машинный дух двери издал звонкий сигналКола черпает силу в божественном инструменте.
— Впустите его. — Атаги взглянула на неофитаЖенщину заставляют спать рядом с лазвинтовкой и разбирать под шипение полковых техножрецов, разгневанных некомпетентностью Колы. — ДумаюЕй говорят, что это простое и надёжное оружие, подходящее для владения невежественными массами, хотя внутри корпуса для женщины всё сложно. Тем не для твоих ушейменее со временем она учится разбирать лазвинтовку и ухаживать за ней. Но Кола никогда не делает это идеально. В результате недостаточного обслуживания и постоянных стрельб у божественных инструментов появляются собственные особенности, отличающие их друг от друга, хоть владельцам и велят стремиться к единообразию. Разнятся дальность стрельбы, мой мальчикскорострельность и мощность выстрела.
Бото отреагировал спокойноКола Марли и её оружие становятся единым целым. Женщине тревожно, когда лазвинтовки нет рядом. Руки, отягощённые весом божественного инструмента, кажутся ей привычнее пустых. Солианский 9003‑й всё тренируется и тренируется. Космодесантник встал Когда флот достигает Гаталамора, полк уже не состоит из разобщённых гражданских, а представляет из себя машину столь же эффективную, сколь и поклонилсясам божественный инструмент.
— Император защищаетЭффективную, — произнёс он. — Я с нетерпением жду возможности сразиться бок о бок с вами, мадам командующая группойно не готовую.
Дверь откатилась в сторону, и Бото ушёл, а в помещение медленно вошёл Ростов. Инквзитор тяжело опирался Боевое крещение Солианского 9003‑го проходит на чёрную трость с навершием в форму головы орла. Ходить ему помогали моторизованные ортопедические скобы. На краснокожем лице виднелся толсты шрамГаталаморе, чьи чёткие края и белый цвет говорили о исцелении машинойспустя несколько месяцев после первоначальной победы. ОднакоСолдаты выслеживают остатки предателей, заключивших союз с членами ренегатских банд из-за ран он не выглядел более слабымкатакомб на южном континенте. Условия местности там опасные: глубокие искусственные пещеры, а излучаемая им аура властности подавляла любой намёк на несерьёзностьпронизывающие земную коры планеты. Фабиан вновь ощутил лёгкий страх Одни проходят всего в его присутствии. Более бесстрастная часть разума историтора подумаланескольких сантиметрах под поверхностью, что это довольно сильная реакция на тогодругие достигают границ мантии, кто был простым человекомгде становится уже слишком жарко для путешествий. Вся остальная хотела, чтоб инквизитор ушёлОднако там всё равно хоронят священных мертвецов.
— ПожалуйстаУсвоенные на борту кораблей уроки тут бесполезны. Грандиозным манёврам нет места во тьме внизу. Солианцы разгромлены. Грязные и отчаянные схватки ведутся вдали от солнца, — сказала Атагии единственным источником света становится божественный огонь лазружей. Кола Марли погибает на безымянном ответвлении паломнического маршрута. — ПрисаживайтесьЖенщина сражается храбро и забирает с собой в могилу трёх подземных воинов, последнего из которых забивает прикладом божественного инструмента, прежде чем получить оборвавший её жизнь удар ножом в живот.
Ростов сел рядом Божественный инструмент лежит в темноте, устремив немигающий взгляд своих нацеливающих линз в стену. Звуки боя сначала отдаляются, затем возвращаются. Всё заканчивается потрескивающим грохотом болт-автоматов. Прибыли Сёстры Битвы. Раздаются ликующие возгласы. Выжившие собираются, а чуть позже собираются и тела вместе с командующей группойбоевым снаряжением. Процесс занял некоторое время, ибо инквизитор Божественный инструмент поднимают с трудом заставлял ноги слушатьсяземли. Его держит рука другого солдата. Он казался абсолютно безрадостной, лишённой всяких фривольностей личностью, что своей незамысловатостью всматривается в индикаторы заряда на боку корпуса и серьёзностью возложенной на неё задачи не отличалась от краеугольного камня в основании покойницкой. Однако, когда Атаги предложила ему выпить, Ростов не отказался, а судя по тому, как инквизитор смаковал алкоголь губами, удовольствие он получалвертит оружие.
Фабиан взглянул на Люцерна. Космодесантник же смотрел Кто–то позади него вбивает цифры в стенуармейский инфопланшет, как и всегда в тех случаях, когда считал, что говорить должен историтора затем новые руки вынимают батарею божественного инструмента. Вновь опускается тьма.
— Можете отвечать свободно, бояться не нужно.
— Вы сейчас прочитали мои мысли?Проходят недели. Божественный инструмент хранят на складе. В мире снаружи восстанавливается имперская власть. Прибывающие строительные флоты занимаются укреплениями и созданием новых верфей. Кардинальский мир находится в варп-узле, порождённом Разломом, поэтому обладает большой важностью, однако эти вещи не заботят мужчин и женщин на земле. Они сражаются там, где им велят, вот и всё.
Инквизитор кивнулВновь недели во тьме. Божественный инструмент подвешен на крючке за ремень. Ящика с мягким наполнением для него нет. Его корпус уже не безупречен, поверхность покрыта царапинами и вмятинами. Всюду забивающаяся костная пыль попала даже внутрь. Эффективность божественного инструмента упала на три процента. Им никто не владеет.
— Я думалЗатем его снимают и бесцеремонно швыряют в кучу другого оружия. Оно различных моделей, вы говорилииз разных партий. Всё вперемешку, молникто не беспокоится о единообразии, ваши телепатические способности ограничены расстоянием, — заметил Фабианчистоте или святости машинных духов.
— Да, я так говорил. И это было правдой. — Он задумчиво вдохнул и задержал дыхание Посадочная площадка пустотного порта на необычайно долгое время, прежде чем выдохнуть. — Не стану ничего от вас скрыватьюжном континенте. Данное дело не входит в привычную для меня область компетенцииСтоит жара. Я из Ордо Ксенос. На протяжении всей карьеры инквизитора, всей службы своему наставнику в качестве его дознавателя, то есть практически всю жизнь моей сферой деятельности было враждебное влияние чужаков. Древние технологии, злобные создания, скрывающиеся в нашем обществе, нежеланное вмешательство со стороны других видов – вот с чем меня обучали разбираться. — Росто поднял бокал. — Но прямо сейчас что-то происходит. Я это чувствовал. Я это видел. Вечную войну против варпа и проблеск того, как всё могло бы сложиться. Происходит своего рода пробуждение. Поэтому вы правы, историтор, — сказал инквизитор, указывая на Фабиана пальцем той руки, которой держал бокал. — Я говорил, что мои телепатически способности ограничены физическим контактом, Атмосфера бурлит из–за прибывающих и не лгалотбывающих пустотных кораблей. Однако, теперь я без особой сложности читаю ваши мысли. Несколько месяцев назад я бы так не смог, Остатки Солианского 9003‑го построились и это больше всего меня тревожитзамерли в ожидании.
Ростов осушил бокал и жестом показал Атаги налить ещёГоворит исполняющий обязанности полковника Джордун. Их прежний командир — полковник Кандир — погиб вместе со множеством своих людей.
Инквизитор сделал большой глотокСолдат, к которым он обращается, стало гораздо меньше. Из тридцати тысяч высадившихся на планету бойцов мир покинет меньше семи тысяч. Люди изменились, они больше не похожи на самих себя по прибытии. Война закалила их. У солианцев затравленные глаза, но сильная воля. Бои выбили из солдат часть идеализма, однако так, вероятно, Императору будет от них больше пользы.
— Я меняюсь. Вселенная меняется. Здесь задействованы силыДжордун делает паузу, которые лежат за рамками разумения смертныхпрежде чем донести следующие вести. Мои способности усиливаются, и в этом я не одинокЕго бойцы воспримут это тяжело. В данный момент люди, никогда не демонстрировавшие даже мельчайшего проблеска пси-талантов, вдруг оказываются ведьмами. Количество зарегистрированных псайкеров в Империуме растёт, причём больше всего в граничащих с Разломом секторах. Возможности псайкеров вроде меня расширяются. Однако же, подобными вопросами занимаются Ордо Маллеус и Ордо Еретикус. И вот я спрашиваю себя, не стоит ли мне отступить и вернуться к своим пограничным войнам, к сражениям в тёмных уголках против вредителей, узурпировавших бы наши миры? Или же это дело важнее? Есть ли вообще вещи важнее чем то, что происходит сейчас?
Его — Мы потеряли здесь многих людей, — продолжает он. — Подразделение недоукомплектовано. При такой численности нам больше нельзя сражаться как полк, поэтому мы получим подкрепления. — Близится самая сложная часть. Джордуну тяжело сохранять спокойный голос изменился. — Нас усиливают воинами, став резченабранными из костяных банд Гаталамора.
— Фабиан ГвелфрейнВ его солдатах вспыхивает гнев. Как я понимаюБойцы слишком дисциплинированны, ваши историторы далеко продвинулись чтобы его озвучить, да и следящие за их рядами комиссары, которые стоят на плацу перед ними, отбивают охоту выказывать возражения. Однако гнев есть, и он витает в каталогизации журналов данных станциивоздухе подобно яду.
Фабиан понятия не имел, откуда ему известно о ходе их работы. Возможно— Я знаю, Ростов догадался благодаря своим силам, как предположил бы историторвы сражались против них, но уверенность, с которой говорил инквизитор, делала очевидным тот факт, что он знал это навернякачлены банд нам не враги. Их набрали из верных кланов. Воины храбры. ЗначитВы сами видели, имелись информаторы. Фабиан даже не удивилсякак они бьются.
— ДаПроизнося эти слова, Джордун не может скрыть собственной горечи. Будет мудро не скрывать её полностью, считает он, чтобы не оттолкнуть солдат от себя как от командира. Но и выказывать такие чувства чересчур открыто не следует: офицер ведь точно так же не застрахован от кары комиссара, как и рядовой.
— И вы заметили какую-нибудь закономерность?Джордун даёт знак; открываются двери ангара, в котором прячутся туземцы. Всё нужно сделать прямо сейчас, причём быстро. С их вождями заключены сделки. Рекрутов необходимо вооружить и принять в полк. Это политический спектакль, предназначенный и для оставшихся солианцев, и для призванных гаталаморцев.
— ДаКонечно же, Джордун не может быть уверен в их лояльности. Жизнь подземных племён представляет собой лоскутное одеяло из постоянно меняющихся союзов, и офицер их за это не винит. Гаталаморцы влачат мрачное существование, а вторгнувшиеся предатели принесли лишь новую форму угнетения. В таких ситуациях, когда на кону стоит выживание, особо не важно, кого называть повелителем. Подобное мировоззрение выделяет Джордуна среди других.
— Расскажете нам о ней?Гаталаморцы выходят из ангара, щурясь от яркого солнца. Некоторые из них вообще никогда не бывали на поверхности. Свет причиняет им боль. Они бледные и низкорослые, но сильные, ведь только такие могут выжить в столь суровых условиях. Джордун понимает их ценность как воинов и не повторит ошибку Кандира. Сержанты-солианцы ведут туземцев меж выстроенных в ряды солдат. От изначальных членов полка исходит физически осязаемая ненависть, но свирепые бойцы подземных банд, увешанные костями с резьбой и награбленными предметами погребальных инвентарей, не боятся.
Историтор-майорис прочистил горло. Даже он не мог отказать инквизиторуДжордун жестом показывает им идти вперёд.
— Это… — произнёс ФабианБожественный инструмент берёт паренёк по имени Чегенг. Во рту почемуПо-то стало сухо, и историтор другому его никогда не мог заставить себя озвучить мысльзвали. Божественный инструмент — Это самое прекрасное, что он когда–либо видел. Стоит Чегенгу коснуться его корпуса, как он ощущает благоговейный трепет перед своим далёким богом, а его почти угасшая вера разгорается вновь. Прижимая к груди поднятое оружие, парень даёт себе клятву служить Терре до самой смерти. Он?чувствует себя богом. Детские сказки о далёких местах, некогда казавшиеся бессмысленными, претворяются в реальность, отчего у Чегенга кружится голова.
— В том Кадровые военнослужащие Солианского 9003‑го отводят парня и заключается вопростысячи подобных ему в пустые помещения, разве нет? — Инквизитор подался вперёд – движение человека, который принял важное решениегде их спокойными командами выстраивают в шеренги. — Я расскажу кое-чтоОдетые в лохмотья, о чём знают лишь немногиеони ведут себя непочтительно. Некоторое время назад двое инквизиторов Очень скоро с ними перестанут обращаться по имени Алексио и Фортез провели примечательную операцию-доброму. Всё закончилось успехомДжордун осматривает бойцов. Хоть они Рекруты усилили его полк, и имели диаметрально противоположные мнения касательно многих философских вопросовпусть это всего половина от изначальной численности, инквизиторы посчитали угрозу достаточно серьёзнойофицер видит перед собой воинское подразделение, чтобы объединить силыкоторое может достойно себя проявить.
— Зачем вы мне это рассказываете?Как и Кола до него, Чегенг проходит обучение, но теперь всё иначе. Его учителями становятся сами солианцы. Они испытывают к нему глубокую неприязнь, хотя многие стараются её скрыть. Некоторых переполняет ненависть. Страсти накаляются. Возникают вспышки насилия. Чегенга дважды наказывают мастера дисциплины. На третий раз он привлекает к себе внимание комиссара Демедоффа.
— Мне известно это имяНо теперь у Демедоффа появилась связь с солианцами, ведь он сражался рядом с ними и своими глазами видел их смерть. С Чегенгом такой общей истории у него нет.
— Я Парня уводят с главной тренировочной площадки внутри полкового транспортника и ведут в тесный кабинет комиссара. За это время он задаётся вопросом, видит ли Демедофф в курсенём врага. Сложно сказать. Комиссар ненамного старше Чегенга, но давайте подробнеевзгляд его жёсткий, как костяная скала, и, возможно, чуть менее живой. В нём всё острое: стрелки на форме, подбородок, козырёк фуражки. За его спиной на стене висит силовой меч — клинок офицера, — а рядом находится болт-пистолет. Такое оружие редко достаётся обычным солдатам, и оно гораздо мощнее божественного инструмента. Хочу услышать от вас личноВ помещении холодно. Чегенг, привыкший к постоянным температурам в катакомбах Гаталамора, часто ловит себя на том, что дрожит.
— Когда мы были на Гаталаморе, некоторые взятые пленники из числа культистов говорили о Длани Абаддона, — произнёс историтор. — Обо всём этом узнали ваши товарищи – другие инквизиторыПо бокам от парня встали два мастера дисциплины. УверенПо его мнению, от них вам помощи будет большеон смог бы с ними справиться, чем от меняно не с этим человеком-кремнем.
— Возможно, — согласился Ростов. — Но здесь вы, и я спрашиваю васДемедофф некоторое время пристально смотрит на Чегенга поверх сцепленных пальцев.
— МутантЧегенг с трудом понимает офицера, да?так как его родный язык далеко ушёл от стандартного готика, на котором говорит Демедофф.
Инквизитор отпил из бокала— Дрался, рядовой, — произносит комиссар. — Сражаемся мы во имя Императора. Сражаются дисциплинированно. Насилие в наших рядах есть недостаток дисциплины. Тут просто драка.
Он вытащил из-под пиджака свёрнутый пикт и, разгладив его, показал Фабиану. Зернистое изображение было сделано под странным углом, но на нём отчётливо виднелись две фигуры: мерзкий мутант и человеческая женщинаДемедофф качает головой.
Фабиан рассмотрел пикт получшеЧегенг дрожит, а затем кивнулоднако теперь не от холода. Он знает, что это значит. Он боится плетей.
— У вас недовольный тонПарень говорит, — заметил историтор. — Это ведь прорыв, разве нет? Прошу прощения, я не инквизитор, но, если бы одно из моих расследований продвинулось таким образом, я был бы счастлив. Пусть вы его ещё не закончили, однако, вы уже близки к завершению и уничтожению этого врага Императоранесмотря на страх.
Ростов кивнул— Я не гаталаморец. Что вообще тот мир для меня сделал? Я из костяной банды, храбрец из подземных племён.
— Так и случится, — сказал инквизитор. — Вот только после битвы за пролив Махорта я допросил одного из жрецов Несущих Слово. Погружение в его разум было мрачным и вредным для здоровья занятием, но в воспоминаниях изменника я увидел Длань. Она подходила под описания, сопоставленные мои повелителем – инквизитором Дайром – перед его смертью, хотя тогда у нас Взгляд Демедоффа становится ещё не было титулажёстче.
Ростов постучал пальцем по пикту— А кто тогда? Я ещё не встречался с теми созданиями, которые грозят мне смертью. Я вижу лишь очередных высокородных, указывающих мне, что делать.
— Повелитель? — негромко позвала Тарадор ЙенгЕго настроение меняется. На место страха приходит гнев, и в конце концов Чегенг начинает скучать. Он хочет, чтобы всё это уже закончилось.
Тени были норовисты Когда парня выводят, его одевают в полную форму, а затем дают боевое снаряжение и опаснывинтовку. Пройдёт еще несколько дней, прежде чем они успокоятся после своего недавнего возбужденияМашинный дух должен узреть наказание. На слова женщины, пусть и произнесённые столь тихо, тени ответили стрёкотом, и Йенг крепче сжала поднос, который неслаЧегенга следует подвергнуть каре перед всеми.
Медитировавший Тенебрус сидел с закрытыми глазами и сцепленными на груди длиннопалыми руками. Сейчас он выглядел ещё более нечеловеческим созданиемИх заставляют просто стоять, чем прежде, а его расслабленное, до странного округлое лицо напоминало скорее акулью морду, особенно с учётом серо-белой кожи и почти исчезнувших губ, из-за чего рот превратился в щёлку. Нос тоже постепенно пропадал, как заметила Йенг. Тенебрус менялся, вовлечённый в гонку, которую необходимо было завершить любому чернокнижнику: обогнать мутации и заполучить силу прежде, чем лишиться всего человеческого в процессе трансформации. Его рана до сих пор кровоточила, и влажная ткань балахона прилипала к боку. Возможно, дар Тзинча никуда не денется даже после исцеления. Это заставило всколыхнуться внутри неё жалость к своему учителюпока Демедофф говорит.
Она опустила поднос с большим кувшином вина, кубком Чегенга и толстым куском мясаУилферна связывают одновременно. Запястья подняты так высоко, вырезанным из ноги раба, которого выращивали что солдатам приходиться встать на носки. Меж зубов им вставляют пластековые скобы. Под барабанный бой выходят двое мастеров дисциплины и откармливали на убойвстают по стойке смирно. Тенебрусу так полюбилась человеческая плотьКапюшоны прячут их лица, что для удовлетворения этого аппетита пришлось организовывать логистикув руках свёрнутые плети. Остальные ждут по бокам. У них оружие заключённых.
Теням это не понравилосьПервый удар. Плеть со свистом рассекает воздух. Спину пронзает холодный шок, поэтому они предостерегающе зашипеликоторый тут же перерастает в боль. Чегенг чувствует, как кожа стягивается и опухает. Следующий щелчок её рассекает, пуская кровь. Вскоре плоть словно охватывает огнём. Удары медленные, отсчитываются по одному. Гремит барабан.
Чернокнижник повернул к ней головуЧегенг крепко сжимает зубами пластековую скобу. Когда глаза Тенебруса едваБоль всепоглощающая. Парень встречается взглядом с женщиной-едва приоткрылисьсоланкой в переднем ряду. Это смущает её, на его лице словно появились две чёрные щелочкино она не смеет отводить глаза. Никто из них не смеет. Чегенгу кажется, столь резко выделяющиеся на фоне бледной кожичто он видит сочувствие.
— Тарадор Йенг, — произнёс онВскоре его спина оказывается полностью истерзана. Капли жизненной влаги слетают с хлыста и брызгают на наблюдающих. — По какой причине ты прерываешь мою медитацию?
— Повелитель, вы должны поесть, чтобы рана исцелиласьБожественный инструмент вновь смачивается имперской кровью.
— Должен ли? — спросил чернокнижник, после чего взглянул на мясо с вином, расцепил руки и потянулся к кувшину. — Ты очень заботлива, — продолжил Тенебрус. — И всё же, у меня такое ощущение, будто я вознаградил тебя в разы щедрее, чем того заслуживает недостаточная верность, которую ты мне выказывала.
— Я открыл тебе большую часть своих секретовТем не менее миссия боевой группы «Праксис» откладывается. — Он улыбнулся ей, демонстрируя острые зубыВесь флот сталкивается с неожиданным сопротивлением. — Теперь твой черёд отплатить мне за это одолжение. Сейчас ты должна выбрать путь«Праксис» отзывают к основным силам.
Он вскочил на ноги со стремительностью змеиПричина этого сопротивления — не армии Великого Врага, чем застал Йенг врасплохне те извращённые предатели-демонопоклонники, что разорили родину Чегенга, а потом выбросил вперёд руку с согнутыми пальцами. Мощная сила сжала горло женщины и отбросила её назад. Извивающаяся в невидимой колдовской хватке ученица врезалась в стену, по которой ползали тени, что с шипением подались в стороныксеносы.
До сих пор хромавший Тенебрус зашагал к ЙенгМагосы-биологи при флоте классифицируют врагов как ''Veridii giganticus''. Хоть рана на ноге и начала вновь кровоточить, на мощи чернокнижника это никак не сказалосьДля обычного солдата они остаются «орками».
— Ты была послана Кар-Гатарром шпионить за мнойДанная Солианскому 9003‑му информация об орках недостоверна. Как выясняется позже, — сказал Тенебрус. — Я всё знал с самого начала нашей совместной работыпорой это делается намеренно. — Чернокнижник махнул рукойНаставления Машинного культа малопонятны парню, тогда как подробности из памяток Астра Милитарум выставляют орков жалкими и в воздухе возникло дрожащее изображение, словно его проецировали на стену бурлящего дымасмехотворными дикарями. Оно демонстрировало Тарадор Йенг и Несущего Слово во время их последнего разговора несколько лет назад. — Когда Кор-Гатарр впервые привёл тебя в мои покои Почти никто на Гаталамореборту кораблей, перевозящих 9003‑й, я увидел твой потенциалне знает о зеленокожих больше. Они — Его зловещая улыбка стала шире. — Ты воистину благословлена богами, но боги могут быть жестокиновый полк с офицерами-новичками, и они настраивают нас друг против друга. Кор-Гатарр пытался обратить тебя в свою веру. Вопрос только в том, насколько он преуспел? — Тенебрус сильнее согнул пальцы, и давление хоть солдаты уже закалены войной на шею Йенг усилилось. — Я уже говорил тебе, что единственная полезная служба, которую человек может сослужить в этой вселенной, это служба самому себе. ИтакГаталаморе, я спрашиваю, Тарадор Йенг, кому ты служишь? Мои планы входят в опасную фазу. Я о ксеносах им ничего не могу держать рядом аколита, шепчущего каждое произнесённое мною слово в ухо Кор Фаэрона. Отвечай честно. Я распознаю ложьизвестно.
В его голосе слышалось чудовищное рычаниеОднако в столовой Чегенг встречается с одной женщиной — флотским пилотом десантного корабля, осуществляющего перевозки между орбитой и поверхностью.
Йенг было тяжело говорить, а руками Вот она пыталась вцепиться знает. У неё серьёзные шрамы. При упоминании орков взор женщины словно устремляется вдаль. Пилот шёпотом предупреждает солдат: «Всегда цельтесь им в сомкнувшиеся на горле невидимые пальцыголову. Только так можно свалить этих ублюдков».
— Я служу себе! — прохрипела Вскоре Чегенг понимает, что онаимела в виду. — Только себе! Всегда служилаВ ходе боевого десантирования развёртываемые силы попадают прямо в огненный шторм. И всегда будуГромоздкие посадочные корабли медленно летят сквозь пустоту. Я бы убила васПолк страдает и теряет всё больше солдат, но Чегенг знает только ревущую, сотрясающую транспортник бурю, если бы это сделало меня могущественнеекоей сопровождается вход в атмосферу. Мне плевать на всё и на всехПарень охвачен ужасом, однако он даже не может себе представить, какие страшные вещи ждут его впереди.
— Зачем ты стремишься обрести силу?Корабль приземляется. Раздаются свистки офицеров. Бойцы 9003‑го высыпают из своих десантных транспортников, сбегая вниз по широким рампам навстречу вражескому огню. Оружие орков обладает фантастической скорострельностью и поливает имперцев крупнокалиберными пулями. Снаряды, попадая в человеческое тело, полностью уничтожают живую плоть. Чегенг столкнулся с чудовищами, гораздо более крупными, чем он сам. Их клыки подобны штыкам, а топоры сделаны из грубо заострённых кусков металла размером со смотровой люк. После непродолжительной перестрелки боевые порядки сталкиваются.
— ПонятноЕму бы следовало бояться, — сказал Тенебрусно в руках он держит тёплый божественный инструмент, пробуждённый убийством. Чегенг ощущает его живой машинный дух, который жаждет пролить больше крови.
Он широко развёл пальцыРаздаётся грубый чужацкий крик. Приближается ещё один орк с поднятым топором и высунутым поверх клыков языком. Вновь подняв божественный инструмент, Чегенг открывает огонь. Попадание приходится орку в грудь. Основную силу выстрела принимает на себя примитивный бронежилет, поэтому луч едва обжигает кожу под ним. Парень пятится назад. Колючие кустарники цепляются за лодыжки, и женщина рухнула Чегенг падает на полспину. Он успевает выстрелить ещё три раза, обдирая колени о палубный настил и хватая ртом воздухпрежде чем орк его настигает. Каждый луч попадает в туловище ксеноса. Твари плевать. Топор занесён для удара.
Хромой Тенебрус подошёл к нейИз пламени битвы возникает комиссар Демедофф, чей болт-пистолет наведён на Чегенга. Парень знает, а затем опустился рядомчто не смог выполнить свой долг, приложил палец к подбородку и поднял голову ученицыкомиссар явился прикончить его. Йенг заглянула Оружие рявкает, возникает вспышка, и из боковых отверстий в глаза чернокнижникастволе вырывается огонь. Однако болт поражает орка. Снаряд вырывает из плеча твари огромный кусок плоти, от чьего дыхания закачались цепочки и предназначенный Чегенгу удар топором проходит мимо. Орк резко поворачивается к новой угрозе. Комиссар спокойно стоит на её щекахместе и продолжает стрелять в ксеноса. На землю дождём падают клочья измельчённого мяса.
— Бедный Кар-Гатарр был бы очень разочарован. Ты далеко ушла от его путиДемедофф в опасности.
Женщина силой вытолкала слова Орка убивает именно Чегенг. Поднявшись с воплем, он без страха бросается на ксеноса сзади. Монстр высокий, но сутулый. Держа оружие над головой, парень направляет штык в затылок твари. Лезвие чудесным образом пронзает кожу и входит в шею меж позвонков. Падающий орк чуть не вырывает божественный инструмент из саднящего горларук Чегенга, но тот держит его крепко.
— Я научилась у него всемуКомиссар благодарит бойца кивком, чему могла, но, когда армии примарха прибыли к Гаталамору, я уже видела ограничения учения Кар-Гатарра. Такова природа всех учителей – видеть интерес после чего устремляется в сердцах их учеников вне зависимости от того, есть он там или нет. Не погибни Кар-Гатарр, я бы сама от него избавиласьводоворот боя.
— ПолагаюСпустя несколько мгновений воздушный удар рвёт сердце орды на куски. Бомбардировщики «Мародёр» проносятся над полем боя, тут кроется предупреждение для меняоставляя за собой стену огня, — произнёс Тенебрускоторая тянется словно до самой орбиты.
— Я верно служила вам с тех пор, — сказала ЙенгЧерез два часа имперцы полностью захватывают место высадки. — Зачем сомневаться во мне?
— Потому что это не так. После того, как я вытащил тебя с поверхности кардинальского мира, ты поглядывала в сторону обоих путей, — ответил он. — Раздумывала над тем, чтобы сдать меня Кор Фаэрону и выполнить желания Кар-Гатарра.
— Но я не сделала ни тогоЧегенг и его товарищи сидят на истерзанной земле. Гаталаморцы и солианцы перемешались друг с другом, ни другогозабыв о своей вражде. Колючие растения либо выжжены дочерна, либо наполовину засыпаны землёй. Среди оставленных снарядами воронок ходят покойницкие команды, складывающие трупы орков в кучи и убирающие человеческие тела. Повсюду горят погребальные костры.
— Не сделала, — согласился чернокнижникСлышится бормотание солдат. Из дыма вырисовывается группа офицеров. Большинство носит рыжевато-коричневую форму солианцев, после чего отпустил её лицо и поднялсяно один облачён в безупречный синий мундир. — Так значит теперь ты будешь следовать за мной до тех пор, пока надобность во мне не исчезнет или пока не найдёшь учителя получше?
Йенг взглянула на него— Встать, встать! — говорит сержант Чегенга. — Генерал идёт. Из нескольких мест, где кольца пронзали её кожу, текла кровьВыкажите ему уважение.
— Я сделаю что угодно, лишь бы обрести свободу, — произнесла женщинаВыжившие из взвода парня устало поднимаются на ноги. — Может, однажды, я и убью вас, лгать не стану, но вы ещё многому способны меня научитьС генералом разговаривает полковник Джордун. Затем генерал вдруг неожиданно останавливается прямо перед Чегенгом.
Тенебрус одобрительно кивнул— Как тебя зовут, солдат? — интересуется он.
— Этот неправильно, когда ближайшие к тебе люди являются твоими соперниками, однако, по правде говоря, я уже прожил долгую жизнь. Я наслаждаюсь твоей компанией, и ты обладаешь таким потенциалом, так что давай придерживаться нашего прежнего соглашения. Поклянись верно служить мне до тех пор, пока не перестанешь нуждаться во мнеПарень молча пялится на него.
Йенг просительно склонила голову— Рядовой Чегенг, — произносит парень. — Сэр.
— Как вы пожелаете, повелительОн кажется дружелюбным.
Глаза женщины заблестелиЧегенг передаёт ему божественный инструмент. Лазвинтовка, покрытая коркой грязи нового мира, сейчас выглядит ещё более потрёпанной. Дворгин оглядывает её, вскидывает к плечу и смотрит в оптический прицел.
Тенебрус поднялась на ноги под звон своих маленьких цепочекЧегенг кивает.
На лице чернокнижника возникла широкая-широкая улыбкаПарень это знает. Ему уже говорили. Он и сам всё видел. С божественным инструментом в руках Чегенг чувствует себя увереннее даже перед лицом ксеносов.
— И ты узнаешь всёДворгин уходит. Взвод Чегенга должен стоять, мой аколитпока генерал не скроется из виду, ты узнаешь всёи лишь потом солдатам дозволяется вновь сесть. Парень клюёт носом, наслаждаясь краткой передышкой.
=='''Приложение: заметки Заметки о крестовом походе'''==
Спустя несколько лет после начала крестового похода в астропатической сети стали возникать видения Вести о золотом ребёнкестранных совпадениях и необычных феноменах достигли ушей Гиллимана. Поначалу он не относился к ним серьёзно, перемежающиеся образами ослепительно яркого существа, поднимавшегося с тронаоднако спустя некоторое время обеспокоенный примарх уже не мог игнорировать это. Началось всё в сегментуме Соляр и сначала ограничивалось лишь фоновым шумомПо всему Империуму находились люди, чем-то вроде слабовыраженных помехкоторые заявляли, вызванных течениями варпа, однако, со временем видения распространялись и оказывались всё чётчечто их посещал или направлял Император. Хоть их смысл и порождал жаркие споры, некоторые ясновидцы – Многих сжигали как верноподданныхеретиков, так но в иных случаях слова и предателей – толковали видения как возможный знак прямого вмешательства со стороны Бога-Императораприсутствие таких личностей помогали отчаявшимся и вдохновляли на борьбу с врагами человечества тех, что приводило к великим проявлениям веры с имперской стороны и столь же масштабному смятению в рядах врагакто уже не надеялся на спасение откуда–то ещё.
В самых еретических интерпретациях проводились параллели со зловещей верой Спустя несколько лет после начала крестового похода в «Звёздное Дитя»астропатической сети стали возникать видения о золотом ребёнке, распространяемой культомперемежающиеся образами ослепительно яркого существа, который был уничтожен за несколько лет до открытия Великого Разломаподнимавшегося с трона. Вести об этих видениях вызвали мощное потрясение Началось всё в Империумесегментуме Соляр и сначала ограничивалось лишь фоновым шумом, ибо многие влиятельные личности подозревали в них вражескую уловкучем–то вроде слабовыраженных помех, в то время как другие настаивали на их божественном происхождении. Фракционный характер имперской политики ещё сильнее осложнялся проведёнными идеологическими линиямивызванных течениями варпа, что иногда отстаивались при помощи насилияоднако со временем видения распространялись и оказывались всё чётче. И всё жеХоть их смысл и порождал жаркие споры, некоторые знали большеясновидцы — как верноподданных, чем остальныетак и предателей — толковали видения как возможный знак прямого вмешательства со стороны Бога-Императора, что приводило к великим проявлениям веры с имперской стороны и не все они были людьми. У таких предполагаемые чудеса вызывали большую тревогустоль же масштабному смятению в рядах врага.
'''Гай Хейли''' написал роман ''«Заблудшие и проклятые»'' из серии «Осада Терры», а также романы ''«Бойня титанов»'', ''«Волчья погибель»'' и ''«Фарос»'' из серии «Ересь Гора» и ''«Конрад Кёрз. Ночной Призрак»'', ''«Коракс. Повелитель теней»'' и ''«Пертурабо. Молот Олимпии»'' из серии «Примархи». Кроме того, он является автором многих романов по Warhammer 40,000, включая первую книгу из серии «Огненная заря» ''«Мстящий Сын»'', ''«Велизарий Коул. Великий труд»'', ''«Тёмный Империум»'', ''«Тёмный Империум. Чумная война»'', ''«Опустошение Баала»'', «''Данте»'', ''«Тьма в крови»'' и ''«Асторат. Ангел Милосердия»''. Помимо этого, в число его работ входят рассказы для Эпохи Сигмара, включённые в ''«War Storm»'', ''«Ghal Maraz»'' и ''«Call of Archaon»''. Гай Хейли живёт в Йоркшире с женой и сыном.
Нет описания правки
Аннотация
Примарх Робаут Гиллиманнаконец одержал победу над орочьей угрозой, Имперский Регенттерзавшей секторы рядом с Фенрисом, Мстящий Сын, Последний Верный Сыни ныне готов возобновить свою миссию по укреплению позиций человечества в Империуме-Санктус, Возвратившийся вот только на пути стоят древние и Святейший Примархисполненные злобы враги.
В этой неспокойной зоне боевых действий продолжает свои поиски инквизитор Ростов, разыскивающий Руку Абаддона. Однако когда след необычных чудесных видений приводит к астропатической станции на Сринагаре, инквизитор отклоняется от первоначальной задачи, ибо видения предрекают надежду для Империума — надежду, ради уничтожения которой фанатичные почитатели Хаоса готовы пойти на всё…
Итак, мы подходим к четвёртой книге Неодолимого крестового похода, и разворачивающиеся события становятся по-настоящему захватывающими.
Разумеется, здесь тоже есть великие герои и злодеи, включая злобного Кора Фаэрона — одного из главных архитекторов самой Ереси Хоруса. Что касается космодесантников-примарис, они по-прежнему вызывают у нас неподдельный интерес, ведь им приходится привыкать к новым жизням, которые для них столь же чужды, сколь и они для нас.
'''ФЛОТ ПРИМУС'''
''Расей Люцерн'', сержант, Неисчислимые Сыны Дорна
''Авиас''ФЛОТ ТЕРЦИУС, БОЕВАЯ ГРУППА «ИОЛУС»технодесантник, ВТОРАЯ ИТЕРАЦИЯ'''Неисчислимые Сыны Дорна
''Бото'', неофит
''Хенгист''ФЛОТ ТЕРЦИУС, БОЕВАЯ ГРУППА «ИОЛУС», НЕИСЧИСЛИМЫЕ СЫНЫ ГИЛЛИМАНА'''неофит
''Девен Мудире'', историтор-майорис
'''АДЕПТУС АСТРА ТЕЛЕПАТИКА'Теодор Виабло'', историтор-майорис
''Резилису'', архивариус
''Симейн'', второй лейтенант, первая смена
''Ашмар''ИНКВИЗИЦИЯ, ОРДО КСЕНОС'''четвёртый лейтенант, первая смена
''Ван'', сержант, первая рота, первый батальон, первая дивизия
''Изупи'XVII ИЗМЕННИЧЕСКИЕ ЛЕГИОНЕС АСТАРТЕС', технодесантник, первая рота, НЕСУЩИЕ СЛОВО'''первый батальон, первая дивизия
Внушающее ужас слово прорезалось сквозь стоящий в таверне гвалт, и с десяток посетителей тут же обратили взгляды к игровом столу. Напрягшийся Антониато откинул меха в сторону. Одной рукой он потянулся к кобуре с лазпистолетом, не убирая другую с луковицеобразного носа плазмомёта.
— ''Тут наверху чёртова холодрыгаЧто ты делаешь тут,'' в такой дали? — сказала Чилчи. В вокс-бусине Лакранте слова чужака звучали спросил Тапинд, но потом резковстал, словно они являлись продолжением обжигающего лицо холодного ветраготовясь уйти, не получив ответа. Чилчи была права. Холодрыга. ''— Ростову лучше сильно Я с тобой не задерживатьсяговорю. Этот дрекков климат Для меня прикончитэто смертный приговор. Говорю тебеЗнал же, я в глыбу льда превращусьчто с вами что–то не так.''
— ''Ага, а ты-то что об этом знаешь, новичок? Оно никогда не бывает так просто,'' — пробурчала ксенос. — ''Холодрыга''Держитесь от меня подальше.
— Я уже два года как инвестигатусЗа разговор со мной ты получишь большую награду, — ответил Лакрантепроизнёс Ростов.
— ''Инвестигатус? Всё равно новичок,'' — сказала она. — ''Новенький'' и ''наивный. Всё пойдёт наперекосякТогда перед нами дилемма, ведь если ты просто жди и смотри. Всегда так происходитуйдёшь, чёрт подериот смерти не спасёшься.''
— Я отсюда вижу столько же, сколько и ты, Никому не двигаться! — пробурчал Лакрантезаорал Антониато.
— ''У меня левое глазное яблоко замёрзло в ледышкуЧилчи, следи за целью, я вот уверена. Даже но не рискую прильнуть к прицелустреляй, не то вытечет— сказал инквизитор в свой вокс-вор на шее. — Этот нужен мне живым.''
— Проклятье. Мы вернулись к тому, с чего начали, — произнёс Антониато.
Под прикрытием ветерана Ростов играл в таро. Он пристально смотрел в глаза сопернику и сгибал карты облачёнными в перчатки руками. Мужчина же глядел на инквизитора в ответ открыл дверь и старательно сохранял пустое выражение лица, покрытого чёрными геометрическими татуировками. Его намасленные волосы были скручены зашагал в два зеленоватых «рога», а сам он не отличался чистотой. Кожу между татуировками пятнала въевшаяся грязь, и, судя по морщинам, мужчина частенько кричал и хмурился. Перед Ростовом сидел подонок, возможно, убийца, уж точно вор. Оружие отчетливо виднелось на его кожаном жилете, причём настолько затвердевшим от грязи, что участок одежды над толстым брюхом приподнимался, когда мужчина склонялся над картами. Он был из тех людей, которых следовало остерегаться, но Ростов не считал соперника настолько опаснымночь.
''— Самоуверенно, — сказал мужчина.Лакранте! Контакт убит!''
Дверь распахнулась, и наружу, шатаясь, вышел мужчина, чуть не поскользнувшийся на покрытых тонким снежным ковром ступенях. Он ухмыльнулсяврезался в противоположную стену, а затем рванул прочь, демонстрируя подпиленные гнилые зубыисчезая в темноте. Индикаторы зарядки на оружии у него в руке ярко светились во мраке.
— МожетВеду преследование, у меня есть на то причина, Сер Тапинд— сказал Лакранте и бросился бежать по ступеням переулка.
''— СерВы что там внизу делаете, дамлекопитающие? Хорошие манеры. У нас тут их проявляют нечасто— спросила Чилчи.''
— Не принимай мою вежливость за слабостьТы не видела, — сказал Ростов. — Может, ты бы рассказал мне то, за чем я сюда пришёл, а я воздам тебе должное.как он вышел? Одна цель!
— Пока рано. Я люблю игратьПросто следи за дверью, — произнёс Лакранте. Закончим игру, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать— Не дай никому последовать за мной.
— Потому что мне нравится игратьПрочь с дороги, чёрт подери! — ответил Тапинд и одарил бывшего гвардейца снисходительным взглядом. — О характере человека можно многое узнать по тому, как крикнул он раскладывает таро. Тебя я вижу насквозь, сынок. Ты похож на дезертира, а этот мужик, твой босс… Я никогда едва не встречал никого с такой красной кожей. В нём есть что-то чужацкоеврезавшись в них.
— Неужели? Я не продаю информацию кому попало. Нужно быть осторожным. Игра – это хороший способ определитьТрон, какой ты человек, поэтому играем— выругался Лакранте.
— ДопустимНе сработает. Ты совершил ошибку. Здесь нет губернатора. Нет закона. Даже вашего, я поднимаю ставки— сквозь стиснутые зубы сказал убийца.
— И чем же?Дерьмо, — выругался инвестигатус.
— Никогда о нём не слышалОдного ты прикончишь точно, возможно, двух, и в этом раскладе нет карты вышеесли достаточно хорош, чем Император Среди Нас. — Он резко повернул голову к Антониато. — Даже не думай наезжать. Я твоих мышц но не боюсьтрёх. У меня есть влиятельные друзья в тутошних краях, так что отвалите. Вы проиграли, всё по-честномуТы покойник.
— Я говорю не о картахА может, мы что–то имеем против тебя, — произнёс Ростов. — Я предлагаю тебе сделать умный выбор. Благоразумное соглашениесказал один, носивший термозащитный костюм и промасленное пончо.
Он с щелчком положил откинул накидку в сторону, показывая висящий на деревянный стол небольшой амулет цвета слоновой костипоясе длинноствольный пистолет-пулевик. На нём было изображение имперской пересечённой буквы «I» поверх черепа, во лбу которого сверкнул маленький рубинДругие тоже продемонстрировали своё оружие. Шокированный Тапинд смотрел на амулетОдин достал лазпистолет, хлопая глазамиа другой снял с ремня висевшую за спиной винтовку нечеловеческого происхождения.
— Ты ведь узнаёшь эту печатьНу, давай поглядим, насколько ты хорош, пришелец, верно? Теперь будешь со мной говорить? — спокойно поинтересовался Ростовпроизнёс лидер.
— Что ты делаешь тутДаже не думай об этом, в такой дали? — спросил Тапинд, но потом резко встал, готовясь уйти, не получив ответсказал инвестигатус. — Тебе крышка. Я с тобой не говорю. Для меня это смертный приговор. Знал же, что с вами что-то пришёл не такодин.
''— Держитесь от меня подальше.Может, ты не будешь такой бестолковой терранской обезьяной и в будущем не станешь убегать в одиночку, а?''
— Недостаточно большую. Толку мертвецу от всех богатств Терры.Фраза «Остановите, во имя Императора» — это лучшее, что у тебя есть, Лакранте?
— Тогда перед нами дилеммаМне она показалась уместной, ведь если ты просто уйдёшь, от смерти не спасёшься— произнёс инвестигатус и спрятал оружие в кобуру.
— Лакранте! — крикнул Антониато в наладонный вокс-передатчик. — Контакт убит! Один убийцаНапомните ему, человеккак это делается, с оружием ксеносов, движется к тебе— велел Ростов.
— Чилчи, следи за целью, но не стреляйНе включай дурачка, — сказал инквизитор в свой вокс-вор на шее. — Этот нужен мне живымАнтониато.
— ПроклятьеГде Рука Абаддона? Ты носишь его символ. И теперь мы возвращаемся к началуТапинд что–то знал, — произнёс Антониатоно ты его заткнул. Кто приказал его убить? Начнём пока с этого.
Человек оскалил зубы.
— ''Лакранте! Контакт убит!''С чего бы? Я служу магистру войны — истинному владыке человечества. Плевать мне на вашего злобного бога. Вам никогда не сломить меня.
— Веду преследование, — сказал Лакранте и сорвался Заберите его на бегкорабль. В Чостекульпо мы все свои дела сделали. Чилчи, поднимаясь вверх по ступеням узкой улицыпора отправляться.
— ТронНе смотри на него. Не обращайся к нему. Не задавай ему вопросов, — выругался Лакрантемой аколит.
— Остановите его! Да, мой повелитель, — крикнул Лакрантепроизнесла Йенг. — Остановите, во имя Императора!
В зале присутствовал лишь намёк на свет, не более — Императорровно столько, чтобы глаза могли скользнуть по краям зловещего обсидиана и различить во тьме очертания, направь мою рукунаводящие на мысли о неприятных лицах, — прошептал Лакрантечьи обладатели толпились за пределами видимости. Йенг чувствовала, что над головой вздымается высокий потолок, а затем плавно нажал на спусковой крючокстены находятся не дальше десяти метров по обе стороны. Она шагала прямо посередине, боясь тех, кто мог вынырнуть из тьмы и схватить её. Тенебрус также держался пугающе близко, и стоило ему только захотеть, он легко дотянулся бы до аколита сзади и задушил своими длинными отвратительными пальцами. Однако Йенг всё равно от него не отходила, испытывая ненависть к чувству комфорта, которое даровал повелитель.
— Не сработает. Ты совершил ошибку. Здесь нет губернатора. Нет закона. Даже вашего, — сквозь стиснутые зубы сказал убийца.Повелитель?
— Одного ты прикончишь точноМог бы, — сказал чернокнижник. — Я бы мог пресечь любое любопытство со стороны существ, запертых здесь тёмным кардиналом. — Он издал странный звук. Йенг не поняла, был ли это смешок или вздох. — Ты же чувствуешь их, возможноверно? Ощущаешь, двухкак они смотрят на нас? Такие голодные. — В его голосе слышались меланхоличные нотки, если достаточно хорошсловно Тенебрус вспоминал какие–то приятные времена в прошлом. — Но я не стану обращаться здесь к своим дарам. Из–за дипломатии. Кор Фаэрон высокого о себе мнения. Это важно для таких… жрецов. — Последнее слово чернокнижник произнёс с некоторой пренебрежительностью. — Они должны показывать себя мастерами, но посредниками между жалкими смертными и богами. Я не хочу вызывать у него враждебность. Они не трёхлюбят чернокнижников, Йенг. Ты покойникНе любят таких, как я, и им не понравятся такие, как ты, несмотря на всю твою преданность дорогому, ныне покойному Кар-Гатарру.
— А может мы Ты думаешь, что я — Тенебрус, что я — Рука Абаддона и что-даже перед такими могущественными личностями, как Кор Фаэрон, мне следует являться не в роли просящего, а в качестве самодостаточного владыки. — Чернокнижник позволил себе сорваться на негодующий крик, а затем вновь рассмеялся. Этот чистый звук был одновременно и прекрасным, и мерзким. Он притягивал Йенг к её повелителю и завлекал подобно биоогонькам хищных животных. — Если между нами, то имеем против тебяда, я согласен, — продолжил Тенебрус, снова театрально зашептав. — сказал одинЭтим спесивым священникам следовало бы признать моё превосходство, но они этого не сделают, и поэтому я должен проглотить гордость. У магистра войны есть собственные планы, и он требует, чтобы я хорошо обходился с Несущими Слово. Сейчас Абаддон — мой повелитель, как и повелитель Кора Фаэрона, носивший термозащитный костюм пусть тёмному кардиналу и промасленное пончоне нравится это признавать. Нам необходимо прийти к согласию.
Танцующее пламя подсвечивало настоящую боль, настоящее наслаждение. Йенг была уверена — Ну давай поглядим, насколько ты хорош, пришелецэто не скульптуры. Аколит смотрела прямо перед собой из страха, — произнёс лидерчто они могут соблазнить её присоединиться к ним.
Встречающие стояли сразу за вратами: трое тёмных апостолов Несущих Слово в окружении дюжины телохранителей; все в тяжёлых терминаторских доспехах. За время обучения у Кар-Гатарра Йенг многое узнала о его родительском легионе. Стражи-великаны назывались Помазанниками — Даже не думай об этомвеличайшими воинами истинного вероисповедания, некоторые из которых были такими же старыми, — сказал инвестигатускак и сам Империум. — Тебе крышка. Я Их святость нисколько не одинтревожила Тенебруса, но имела значение для Йенг, поэтому она почтительно поклонилась.
Вперёд вышел воин-жрец в центре. Несущий Слово не носил шлем, демонстрируя полное злобы лицо, покрытое выжженными с большим мастерством строками из «Книги Лоргара». Несмотря на всю свою мощь, он явно был человеком: улучшенным с помощью древних искусств, увеличившимся в размерах, но не затронутым мутацией. На Тенебруса же, напротив, так сильно повлияли милости богов, что его человеческая природа теперь вызывала сомнения. В нём чувствовалось что–то глубоководное, некие отголоски древних океанических хищников: абсолютно чёрные глаза, отсутствие губ, рот, выглядящий как просто разрез на бледно-серой коже. Чернокнижник ухмылялся слишком уж широко, обнажая огромное множество крючковатых игловидных зубов, а его вокс-бусине раздался трескдлинные многосуставчатые пальцы напоминали конечности ракообразных, словно ноги мёртвого краба, шевелящиеся в потоках загрязнённой воды. Тенебрус был слишком худым и, судя по изгибающейся в верхней части спине, слишком слабым, чтобы нормально держать собственный вес. Его уши постепенно атрофировались, нос становился всё более рудиментарным.
— ДаТенебрус Чернокнижник явился в эти залы — на вершину нашей славы. Мы приветствуем тебя, Рука Абаддона. — ответил ЛакрантеОн наклонил голову. Носимый им гигантский комплект доспехов даже не шелохнулся. — Я — Отличный выстрелПридор Вракон, тёмный апостол Третьего воинства. СпасибоНаш владыка — наимогущественнейший и благословенный тёмный кардинал, Кор Фаэрон, повелитель Первого воинства и магистр слова — ожидает тебя.
Члены Первого воинства Фаэрона стояли на страже у каждой колонны. Их насчитывались сотни. Столь большое количество воинов заставило аколита задуматься — Ты его поймалотчего же на Гаталаморе присутствовала лишь горстка Несущих Слово? Неужели разногласия между слугами Абаддона, — сказал Ростовна которые намекал Кар-Гатарр, были настолько сильными, что один легион обрёк бы другой на поражение? Раньше она считала себя вполне готовой к любым интригам благодаря взрослению среди господ-прощелыг, хрустя ботинками по снегуно тут вероломство выходило на совсем иной уровень. Он остановился и посмотрел Йенг попала на схваченную добычу. — Я доволенплощадку, где друг с другом играли короли.
— На кого работаешь?Мой владыка Кор Фаэрон, пред взором Четырёх в варпе я приветствую тебя и предлагаю дружбу. Пусть наша встреча приблизит достижение целей истинной веры и освободит человечество от печального невежества.
— Я Ты изрекаешь слова верующего, но при этом не понимаюверишь, о чём ты говоришь— произнёс тёмный кардинал.
— Где Десница Абаддона? Ты носишь её символЕсть только одна вера, чернокнижник, — истинная вера, — сказал Кор Фаэрон. Тапинд что-то зналОн спустился по ступеням трона, но ты заткнул егосотрясая мир каждым своим шагом. — В твоём искажённом теле я вижу недостаток уважения. Кто отдал приказ на убийство? Начнём Ты принимаешь дары Сил, и они взимают с этоготебя плату. С безупречным поклонением пришёл бы и безупречный облик.
— Выкажи уважение моему повелителю, — приказал ветеранДругие считают мои изменения благословениями Четвёрки.
— С чего бы? Я служу Воителю – истинному владыке человечестваОни могут быть и благословениями, но на твоём теле я вижу лишь предупреждения. Ты берёшь слишком много и поклоняешься слишком мало. Ты, как и бессчётное множество других чернокнижников, считаешь, будто боги существуют для твоих прихотей. Плевать мне на вашего злобного богаИстинно же верующий отдаёт себя служению целиком. Вам никогда Силы раз за разом напоминают тебе об этом, но ты не сломить меняслушаешь.
— Сила ложных богов – ничто по сравнению с силой Императора. — Ростов дернул амулет, разрывая веревочку, и швырнул его в снег. — Они тебе И тем не помогут. Ты под взглядом Императора, а Он видит всё. Расскажи мне всё и умри безболезненно, либо же придётся молить о пощаде, пока менее я не закончу. Я всё равно узнаю каждый твой помыселслужу.
— Заберите его на корабль. В Чозтекульпо мы все свои дела сделали. ЧилчиНо у тебя оно есть, пора отправляться— спокойно произнёс Тенебрус.
— ''Поняла тебяЯ получил силу лишь для того, Леонидчтобы иметь возможность служить. Я спускаюсьне ищу для себя прославления и желаю только одного — распространять по Галактике истинную веру. Моя цель — спасение человечества.''
Тёмный кардинал вытянул руку.
— Абаддон играет с огнём, позволяя тебе охранять нечто столь могущественное. Кольцо следовало передать нам, чтобы мы берегли его до назначенного времени.
— Не смотри прямо на негоО, да брось, — сказал Тенебрус. Не обращайся к нему— Абаддон — помазанный чемпион Хаоса. Не задавай ему вопросовЕго избрали твои боги, мой аколитнаши боги.И раз уж кольцо теперь у меня, разве не очевидно, что почитать их можно разными путями?
— ДаБоги требуют — мы повинуемся, мой повелитель— произнёс Кор Фаэрон, — сказала Тарадор Йенгхотя эти слова дались ему нелегко.
— Ты начинаешь нравиться мне, Йенг. Если кто-узрел то и убьёт тебя, то это буду что узрел я. — В скрывающих его лицо тенях возник и тут же исчез намёк на улыбку, обнажившую острые изогнутые зубы. — Ничем не вызывай у Кор Фаэрона неприязнь, иначе всё закончится плохо.
— ВажноВидел кое–что, чтобы ты ничего не говорилада. В моих планах сейчас наступил деликатный моментЗнамения, предвестия. ПомниЯ уже размышлял о том, зачем мы здесь. У нас много обязанностейчтобы прийти к тебе, много целейкогда до меня дошёл приказ от магистра войны. В этом мире есть более высшие силыТаким образом, нежели Кор Фаэрон. Именно им мы выражаем почтениенашу с тобой встречу затребовал и он, а не емуи сама судьба.
— Я видел прикованную к трону золотую фигуру. Я видел, как рвутся её цепи. Я слышал крик ребёнка. Я видел разбитый крестовый поход Абаддона и уничтожение армий верующих. Я слышал предсмертные крики богов. — Тенебрус шаркал ногами по камнюизменил позу, а постукивание его посоха аккомпанировало звону драгоценностей на теле Йенги посох со щелчком упал. Это был тихий шум— Я видел конец всего, схожий с темво что мы верим, — конец, который производили грызуны, ничто по сравнению с тьмойнаступит в том случае, тишиной и чувством тревоги в залеесли мы будем совершать неосторожные поступки, но из-за отсутствия других звуков — сказал он казался громким и отчётливым. За колдуном и аколитом следовало безмолвие, оскорблённое их присутствием.— А что говорят твои авгурии?
— Даже не вздумай воспользоваться колдовством, — сказал онВозможно. — Применишь силы в этом местеК Кору Фаэрону вернулось прежнее высокомерие, и привлечёшь к себе такое вниманиеставшее ещё сильнее. Он наклонился вперёд, которого ни ты, ни а запавшие глаза налились ненавистью. — Ты найдёшь для меня этого ребёнка. Так велит Абаддон. Так велю я сейчас не желаем. Стены реальности здесь тонкиТы найдёшь его как можно скорее, либо же столкнёшься с последствиями неудачи. Мы не владеем ситуациейТаков мой приказ, и ты подчинишься.
— Повелитель?Я вполне ожидал такого условия, — сказал Кор Фаэрон.
— ДаНеужели? — спросил чернокнижник. — Я говорю не о простой просьбе, Йенг?которую легко выполнить. Наш сосуд должен являться достойной жертвой. Тем, кто представляет собой идеальное смешение безысходности и веры, кто могуч в варпе, кто познал величайшие почести и глубочайшее отчаяние.
— А вы бы не могли проявить свою волю и отогнать тьму?Разумеется, — подтвердил Тенебрус. — Со временем можно сломить любого могущественного последователя владыки-трупа, вот только времени у нас нет.
— Мог быРебёнка нужно найти, — сказал чернокнижник. — Я бы мог воспротивиться изучению со стороны любого создания, запертого здесь тёмным кардиналом. — Он издал странный звук. Йенг не поняла, был ли это смешок или вздох. — Ты же чувствуешь их, верно? Ощущаешь, как они смотрят на нас? Такие голодные. — В его голосе слышались меланхоличные нотки, словно Тенебрус вспоминал какие-то приятные времена в прошлом. — Но я не стану обращаться здесь к своим дарам. Из-за дипломатии. согласился Кор Фаэрон высокого о себе мнения. Это важно для таких… жрецов. — Последнее слово чернокнижник произнёс с некоторой пренебрежительностьюКак можно раньше. — Они должны показывать себя мастерами, посредниками между жалкими смертными и богами. Я не хочу вызывать у него враждебную реакциюБоги позволили мне узнать это. Они Если мы не любят чернокнижниковбудем действовать, Йенг. Не любят таких, как я, и им не понравятся такие, как ты, несмотря на всю твою преданность дорогому, ныне покойному Кар-Гатаррунас ждёт катастрофа.
— Ты думаешьМы охотимся за ними, что я – Тенебрускогда обращаем против повелителя-трупа Его же миры, что я – Десница Абаддона, и что даже к таким могущественным личностям как Кор Фаэрон мне следует приходить не в качестве просителя, а в качестве владыки самого по себе. — Чернокнижник позволил себе сорваться на негодующий крик, а затем вновь рассмеялся. Этот чистый звук был одновременно и прекрасным, и мерзким. Он притягивал Йенг к её повелителю и завлекал подобно биоогонькам хищных животныхпроизнёс тёмный кардинал. — Если между нами, то да, я согласен, — продолжил Тенебрус, снова театрально зашептав. — Этим спесивым священникам следовало бы признать моё превосходство, но они не признают, поэтому я должен проглотить гордость. У Воителя нас есть собственные планы, и он требует, чтобы я хорошо обходился с Несущими Слово. Сейчас Абаддон – мой повелитель, как и повелитель Кор Фаэрона, пусть тёмному кардиналу и не нравится с этим соглашаться. Нам необходимо прийти к согласиюсредства.
— Тогда вот с чего мы начнём — с охоты. — Тёмный кардинал повернулся к одному из своих чемпионов. — Вызови Ксокола Хрувака. Вызови моего магистра гончих.
— Мой владыка Кор Фаэрон, пред взором Четырёх Готов! — в варпе я приветствую тебя и предлагаю дружбу. Пусть наша встреча приблизит достижение целей истинной веры и освободит человечество от печального невежестваунисон ответили бойцы.
— Другие считают мои изменения благословениями ЧетвёркиВпереди минное поле. Двигаемся быстро! — крикнул Арейос.
— У тебя есть сила«Репульсор» ноль-четыре, первоочередная цель — спокойно произнёс Тенебрусбункер слева. «Репульсор» ноль-пять, первоочередная цель — бункер справа, — приказал Арейос.
Число выбывших из боя воинов Арейоса продолжало расти, однако большинство покинуло строй лишь из–за ранений — Если именно оно требуется для получения твоего доверияна тактических дисплеях капитана отображалось всего семь мортис-рун. Сорвав с пояса осколочную гранату, то должен разочаровать тебяон вдавил детонатор. Окопный вал имел высоту полтора метра и облицовку из штампованной пластали. У меня его нетАрейос взбежал по нему, грудью встречая лазерный огонь, и швырнул гранату перед собой. Кольцо Бухариса Та взорвалась, когда космодесантник соскользнул в безопасностиокоп. Довольно скоро ты увидишь его Он успел лишь мельком увидеть толпу людей с фанатичными лицами, прежде чем они исчезли в действииогне. Верховный магос Зиракс из Истинного Механикума уже сейчас трудится для воссоздания того, чего мы достигли на ГаталамореОсколки со стуком ударились о керамитовую броню. Когда оружие будет готово и окажется на позицииКапитана покрывала кровь изменников, ты станешь свидетелем а его мощи, но не раньшесабатоны давили их изуродованные тела.
От его офицеров поступали доклады. Он лишь краем глаза следил за местоположением своих воинов, не принуждая их держаться в каком–либо боевом порядке и позволяя охотиться в одиночку. Отход от доктрины тесного взаимодействия отделений давал воинам полезный опыт. Гипнообучение Коула внедрило в космодесантников-примарис инстинктивную склонность к совместному ведению боевых действий — Опредрасположенность, да бросьуже и так сильно проявлявшуюся в геносемени Гиллимана, — сказал Тенебрусно примарисам недоставало гибкости перворождённых. — Абаддон – помазанный чемпион Хаоса. Его избрали твои богиСтарые космодесантники гораздо свободнее переходили от взаимной поддержки к одиночным подвигам, нежели новички-примарисы, наши боги. Я нашёл кольцо что заметно и теперь владею импоныне. Учитывая этоДля бойцов Арейоса дело было не в навыке, теперь тыкоторый предстояло развить, наверноеибо мастерство у них присутствовало, видишьа скорее в подходе, который им следовало принять. Не во всех грядущих битвах им выпадет сражаться с тем же численным превосходством, что есть больше одного способа почитать их?как при высадке на Суладен. В легендах говорилась о группах из пяти или десяти космодесантников, удерживающих миры вопреки невероятно малым шансам. Бойцы капитана к таким деяниям ещё не готовы.
— У нас есть более насущные проблемы, разве нет?Капитан.
— Ты узрел тоСержант Ван, что узрел я— поприветствовал подчинённого Арейос.
— Видел кое-что, да. Знамения, предвестияСнова собраться в отделения. Я уже размышлял о томНачать штурм пушек по моей команде, чтобы прийти к тебе, когда до меня дошёл приказ от Воителя. Таким образом, нашу с тобой встречу затребовал и он— сказал капитан, чьи слова были отрывисты и сама судьбалишены эмоций.
— Возможно. Рота, — К Кор Фаэрону вернулось прежнее высокомерие, ставшее ещё сильнее. Он наклонился вперёд, а запавшие глаза налились ненавистьюскомандовал капитан. — Ты найдешь для меня этого ребёнка. Так велит Абаддон. Так велю я. Ты найдешь его как можно скорее, либо же столкнешься с последствиями неудачи. Таков мой приказ, и ты подчинишьсяВ атаку.
Взметнувшиеся булыжники тут же ринулись вниз. Крупные камни падали не просто под действием гравитации — Разумеетсяони врезались в бойцов Арейоса с такой силой, что сокрушали их доспехи. Глыба размером с туловище капитана впечаталась ему в наплечник, отчего космодесантник пошатнулся и непроизвольно выстрелил из болт-винтовки. Каменный дождь не прекращался — подтвердил Тенебруснапротив, он становился интенсивнее, а структура обломков менялась. — Со временем можно сломить любого могущественного последователя владыкиТеперь они представляли собой заострённые скальные дротики, с непогрешимой точностью несущиеся к космодесантникам-трупа, вот только времени у нас нетпримарис.
— Если нет времени сформировать подходящего для нашей цели человекаВольный псайкер, значит такого необходимо найти и принести в жертву— доложил он. Чёрные корабли. У вас есть средства для их обнаружения— Оборонительная схема «сигма».
Капитана волновало только одно — Внутренности Чёрных кораблей – хорошее место для поиска идеального сосудакак убить псайкера.
— Тогда вот с чего мы начнём – с охотыНазад! — крикнул капитан. — Тёмный кардинал повернулся к одному из своих чемпионовВести бой на безопасной дистанции. — Вызови Ксокола ХрувакаПрикройте меня. Вызови моего Владыку гончихПриступаю к ''солюцио экстремис''.
Рванув вперёд, Арейос потянулся к поясу и щелчком открыл подсумок с единственной гранатой внутри. Со всех сторон вёлся прикрывающий огонь, но безрезультатно — болты разбивались о твёрдую породу, а их взрывы поглощались облаками песка. Капитан сдерживался, чтобы не начать стрелять самому, вместо этого пытаясь приблизиться к цели прежде, чем его заметят. Там, где ничего не могли сделать снаряды, преуспели три потока плазмы. Врезавшись в вихрь, они стали превращать всё в стекло и пар. Вращающиеся камни поглотили энергию, однако брызнувшая внутрь расплавленная порода попала на кожу псайкера, отчего тот закричал.
Граната со звоном залетела в вихрь и, несмотря на мощный бросок, чуть не отскочила назад, прежде чем взорваться.
''— Впереди минное полеКомандование флота, принято, — ответил безликий голос. Двигаемся быстро! — крикнул АрейосЦели задания обновлены.''
— КапитанЗакройте окно, Витриан, — произнесла Элоиза Атаги, распростёршись на диване с большим стеклянным бокалом в руке. Как подозревал космодесантник, она намеренно проявляла беззаботность, чтобы его пораздражать. Для командира группы женщина в штыки воспринимала всякую власть, кроме случаев, когда под угрозой оказывалась её собственная. — Присядьте, выпейте. Ещё одна планета взята с минимальным кровопролитием и мизерным материальным ущербом. Лорд Гиллиман будет доволен.
— Сержант ВанРазве? — спросил Мессиний. Он прошёл в центр комнаты, где сидела Атаги. — Предполагалось, что сегментум Соляр безопасен, а теперь куда ни глянь — поприветствовал подчинённого Арейосвосстания в пределах досягаемости Тронного мира.
— Сформировать отделения обратноЯ не склонен к театральности. Начать штурм пушек по моей команде, — сказал капитанПаркетный пол заскрипел под весом космодесантника, чьи слова были отрывисты когда тот остановился и лишены эмоцийвзглянул на женщину сверху вниз. — А будет ли командующая флотом Ван Леск довольна тем, что мы тратим время на подавление этих мятежей? По плану нам уже давно пора в сегментум Пацификус?
— РотаДа? Тогда зачем вы здесь? Вы ведь должны командовать всеми космодесантниками флота Терциус и находиться в его группе «Альфарис-один», — скомандовал капитан. — В атакуа не тут со мной.
— Вольный псайкерПросто меня задели. Мы здесь занимаемся полезной работой, — доложил он. — Оборонительная схема «сигма»ответила Атаги.
— Назад! — крикнул капитан. — Вести бой на безопасной дистанции. Прикройте меня. Попробую солюшио экстремис.Ну а теперь как насчёт улыбки, Витриан?
— Рота, продвигаемся вперёдНе всё так просто, — скомандовал Арейоссказала Атаги и подняла бокал. — Ваше здоровье.
— Капитан АрейосОбъяснитесь, первая рота, первый батальон, первая дивизия. Подтверждаю подавление главной цели— произнёс Мессиний.
— ''Командование флотаМстительное, принято,'' — ответил безликий голос. — ''Цели задания обновленыпредположил лорд-лейтенант.''
— ''Брат-капитан, у меня тут двадцать сдавшихся изменников из Астра МилитарумИ всё равно не вижу здесь ничего обнадёживающего. Их лидер предлагает разведданные в обмен на жизнь. Что мне с ними делать?''
— Им нечего нам рассказать. Они свой выбор сделали и послужат лишь нагрузкой на наши ресурсы во время наступления. Всех казнить.А как насчёт флота Секундус?
— Технодесантник ИзупиИнтересная теория, останешься здесь — произнёс Мессиний, перенявший этот термин за время общения с Гиллиманом. — Но вы совершаете фундаментальную ошибку. По вашему мнению, они следуют логическому пути. Думаете, Разлом был открыт с помощью логики? Думаете, их демонические союзники отзываются на веские аргументы? Сегодня капитану Арейосу пришлось применить антипсайкерскую гранату против одной из ведьм врага. Враг использует против нас наших же граждан, превращая их в оружие. То, что люди восстают, уже достаточно скверно, но когда они пускают в ход силы варпа, как нам противостоять их необузданным дарам в обычной броне и с обычными пушками? Если примарх чему–то меня и научил, то это ведению войны с неприятелем, который думает по-другому и составишь перечень оружия для доставки флотским логистерамичьи цели не поддаются объяснению. Выбери трёх бойцов себе в помощьПрежде активность врага ограничивалась планетарными завоеваниями и налётами, а его более масштабная стратегия значения не имела. Всем остальным – С всеми обнаруженными угрозами мы уходимразбирались по отдельности, но не видели лежащей под ними стратегии. Не видно её и сейчас. У Абаддона было десять тысяч лет на составление плана мести, поэтому отсутствие наступления магистра войны на Тронный мир или кажущаяся разобщённость старых легионов меня не утешает. Когда противник всё–таки нападёт, атака последует с неожиданного направления.
— Вперёд! За Гиллимана! За Императора!Каким образом?
— Но нам необходимо их совершать, и здесь нет примарха, который бы рассказал, что нужно делать. Мы — вы, я и остальные командиры этих флотов — должны принимать решения. Как думаете, почему я люблю пить? — сказала Атаги. — Послушайте, жрецы начнут чистку населения. Будет инквизиция. Будут сожжения и ужасы не менее страшные, чем приносимые врагом. Нам их никак не предотвратить. Это — необходимость, так давайте же не терзаться грядущими страданиями. Давайте выпьем и отпразднуем сегодняшнюю победу, одержанную быстро и эффективно. Давайте выпьем за всех спасённых от власти Тёмных богов людей, за всех тех, кто теперь не отвернётся от света Императора и чьи души спасёт Адептус Министорум. Давайте вспомним искушённых, которые покинули свет и ушли во тьму, и поскорбим об их ошибке. Да и в конце концов, Витриан Мессиний, давайте же выпьем за вас, за меня и за хорошо выполненную задачу, ведь завтра нам предстоит взяться за неё снова, а потом снова, и снова, и так до тех пор, пока звёзды не очистятся от зла и пока люди не смогут спать в безопасности в своих кроватях, более не страшась ночи.
— Войдите! — крикнула она.
— Какая прекрасная демонстрация покаянияМоя госпожа, — сказал Витриан Мессиний и отвернулся мы получили коммюнике от открытого окнаверховного командования флота Терциус. Его полуплащ с шелестом мотался вокруг силового генератора доспехов подобно выказывающему своё нетерпение флагу. — И, тем не менее, перво-наперво им не на прогулки следовало выходитьВам необходимо дать ответ немедленно.
— Закройте окно, ВитрианВан Леск, да? — произнесла Элоиза спросила Атаги, распростёршаяся на диване с большим стеклянным бокалом в одной руке. Как подозревал космодесантник, она намеренно проявляла беззаботность, чтобы пораздражать его. Для командира группа женщина враждебно относилась к авторитетам, если только, конечно, речь шла не о вызове её собственной власти. — Присядьте, выпейте. Ещё одна планета взята с минимальным кровопролитием и мизерным материальным ущербом. Лорд Гиллиман будет доволенскрывая раздражения.
— Вы чересчур драматизируетеПлохие новости? — поинтересовался Мессиний.
— Она нас сюда послала и зналаС Ксерифиса. Штурм провалился. — Атаги скомкала бумажку. — Из–за Диониса, с чем мы столкнёмсяэтого тупицы, Несущие Слово практически полностью уничтожили боевую группу «Иолус». Сам он погиб. — Женщина подняла взгляд на лорда-лейтенанта. — Они собираются объединить группы.
— Вот почему скоро мы получим подкрепление – две боевые группы флот Секстус, — продолжила командир группы, объясняя уже и так известную космодесантнику стратегию. — Вместе с элементами Квартуса и Квинтуса наши силы насчитывают семь боевых групп на просторах четырёх секторов. Честно? — Она нахмурилась сказала женщина и покачала бокал с выпивкойсделала большой глоток вина. — Ван Леск завидует моему успехуПроклятье, иначе да я бы понятия не имею, но если отложить в сторону мои амбиции, то вести не очень хорошие, не удерживала линию обороны здесь.так ли?
— Да? Тогда зачем Если планетарный губернатор хочет с кем–то поговорить, вы здесь? Вы ведь должны командовать всеми космодесантниками флота Терциус и находиться в его группе «Альфарисможете пообщаться с ней, лорд-один»лейтенант, — произнесла она, а не тут со мнойнаправляясь к двери. — Я занята. Ван Леск хочет получить доклад немедленно.
— Помимо уничтожения Империума?Полагаю, сэкономлю угольный порошок, — пробормотал он.
Раздался стук в дверь — Вы пытаетесь льстить мне? — Атаги одарила его очаровательной улыбкой. — Ну хватит уже занудничать. Выпейте. — Она показала на стоявший рядом с кушеткой столгромкий, который ломился от напитковно сдержанный, преподнесённых взволнованными представителями планетарных властей. Однако, Мессиний проигнорировал её жест. — Расслабьтесь, если это вообще возможно. И отойдите, а то когда вы вот так стоите надо мной, я словно смотрю на чёртову гору. — Женщина улыбнулась ещё шире. — Сей вид впечатляющ, грандиозен и даже прекрасенпри этом достаточно частый, но от него шея болитчтобы выдать нервозность посетителя.
— Я прослужил целую сотню лет, но последние годы с вами кажутся особенно долгимиУ неё опять это, — ответил Мессинийпроизнёс молодой мужчина. — Очередной эпизод.
— Я вам нальюДа, я вижу, Колус, — ответил Румагой, когда дрожь стихла. — Успокойся. Всё будет хорошо. Лучше не давать волю своим страстям. Отсутствие душевного равновесия в столь эмпирически насыщенном окружении опасно для всех нас.
— Меня беспокоит тоДа, что Несущие Слово потратили так много времени и сил ради приведения в ярость жителей планет, — начал Мессиний. — Сыны Лоргара – демагоги и ложные пророки, которые, вне всяких сомнений, стремятся подорвать наш боевой дух и замедлить нас, однако, я не вижу непосредственной стратегической ценности в обращении против Империума этих систем. Они не дают никакого значительного эффекта, помимо отвлечения. Миры в них святы, чем Несущие Слово нас и провоцируют, а провокация есть отвлечениепервый транслитератор. Здесь и возникает вопрос: от чего нас отвлекают?
— С чего вы так увереныКаков бы ни был момент, что их целью является отвлечение? — спросила Атагиты должен сохранять спокойствие разума и хладнокровие сердца. — Не забывайте, они выполняют прихоти безумных богов. Несущие Слово подтачивают веру народа. Разве для легиона фанатиков это не цель сама по себе?
— Люди забыли, что Император – их бог, лорд-лейтенантМы хранители одних из самых ценных ресурсов Империума. Им кажется, будто Он Не стоит их покинул. Враг же предлагает альтернативубеспокоить, как бы богохульно не звучали мои слова. На этих мирах появляется гораздо больше псайкеровособенно сейчас, и люди каждый день сталкиваются с ужасами. Они ищут защитыв это трудное время.
— Неужели? — ответил Мессиний. — Тогда пусть рявкающие болт-автоматы напомнят людям о томДа, кто их истинный защитник. Он не только правит ими, но и обеспечивает само существованиеповелитель.
— Ведётся скверная войнаТак что держи себя в руках, — продолжил лорд-лейтенант. — Мы вырезаем тех, кто был бы верен нам, если бы не лишения, которые им приходится терпеть. Своими действиями мы порождаем ещё большие страдания. Из-за совершаемых нами кровавых расправ другие люди подпадают под чары дьявольских жрецов, использующих против нас наши же успехимой мальчик.Понятно?
— Не всё так простоДа, — сказала Атаги и подняла бокал. — Ваше здоровьеда, прошу прощения.
— И ваше, — отозвался Мессиний.может, уйдёшь с дороги?
— Видите-лиЗначит, я нахожу происходящее обнадёживающимк Жемчужине, — произнёс он. — Идём.
Выйдя из кабинета, Румагой и Колус оказались в верхнем круге барабана. Сам хор располагался внутри цельной сферы из дюратания прямо в сердце горы, а административные помещения — Объяснитесьна ярусе, построенном из менее ценных металлов и искусно пригнанных камней. Он опоясывал хор подобно кольцам Сатурна в священной системе Сол. Барабан был пси-экранирован, — произнёс Мессинийно из–за ограничения бюджетных средств кабинеты имели большую защиту, нежели коридоры. Стоило Румагою покинуть своё помещение, как он ощутил ураганное давление сотен могучих разумов, направляющих свои мысли в космос.
— МстительноеЗа считаные секунды перед тем, как я вас предупредил, первый транслитератор, — предположил лорд-лейтенантответил Колус.
— И всё равно не вижу здесь ничего обнадёживающего.Она получает сообщение или это опять видения?
— Это ведь означаетДумаю, что они действуют сами по себе, — сказала женщина. — Если Несущие Слово работают в одиночку, значит преследуют личные цели. — Она улыбнулась. — Следовательно, Воитель их не контролируетвидение. Разве вы не видите? Враг разделёнНа этот раз всё развилось очень быстро. Мы сражались в нынешней войне почти половину десятилетия и оправлялись от открытия Великого Разлома. Империум был разделёнСтоило ему начаться, однако, по мере успехов наших трудов как я начинаю понимать – именно враги страдают от раздоров, а не мы. По всей справедливости им бы сейчас уже следовало продвигаться сразу же отправился к Терревам.
— Флот Секундус – затычка во вратах адаЗначит, вот и всёэпицентр явления приближается к Сринагару, — заключил первый транслитератор, отчасти рассуждая про себя. — Ты эвакуировал Жемчужину? Ещё одно происшествие мне ни к чему.
— Интересная теория, — произнёс Мессиний, который стал пользоваться этим термином после проведённого с Гиллиманом времениДежурные транслитераторы выведены. — Но вы совершаете фундаментальную ошибку. По вашему мнению, они следуют логическому пути. Думаете, Разлом был открыт с помощью логики? Думаете, их демонические союзники отзываются на веские аргументы? Сегодня капитану Арейосу пришлось применить антипсайкерскую гранату против одной из ведьм врага. Противник превращает Все замки и обряды доступа в оружие наше собственное население и направляет на насдействии. То, что люди восстают, уже достаточно скверно, но, когда они пускают в ход силы варпа, как мы, в обычной броне и с обычными пушками должны противостоять их необузданным дарам? Если примарх чемуМы усилили пси-то меня сток между астропатическими камерами и научил, то это ведению войны с неприятелем, который думает не так, как мыокрестностями горы, внутренностями Сферус Клауструма и чьи цели не поддаются объяснениюсамой сферой. Прежде активность врага ограничивалась планетарными завоеваниями и налётами, а его более масштабная стратегия значения не имелаМашины работают на восьмидесяти процентах. С всеми обнаруженными угрозами мы разбирались по отдельностиБудем надеяться, но что она не видели лежащей под ними стратегии. Не видим мы её и сейчас. У Абаддона было десять тысяч лет на составление плана своей мести, поэтому отсутствие наступления Воителя на Тронный мир или кажущаяся разделённость старых Легионов меня не утешает. Когда противник всё-таки нападёт, атаку он проведёт с неожиданного направлениястанет настойчивее.
— ЗначитХорошо, вы должны согласитьсяхорошо, что простое отвлечение, вероятно, не является замыслом Несущих Слово— рассеянно произнёс Румагой.— Ты проинформировал Свеена?
— Возможно, — ответил лорд-лейтенант. — Если вы правы, тогда, боюсь, в скором времени мы можем ощутить касание их колдовства в гораздо большем масштабе, и, боюсь, мы можем ему способствоватьСразу же.
Младшие адепты расходились в стороны, давая пройти столь важной персоне, как первый транслитератор, поэтому двое мужчин быстро добрались до входа в трёхступенчатый переход. Там они спустились в величественный Зал изречений, на противоположной стороне которого находился Первый портал. За Вторым порталом тянулся длинный коридор из бронестекла, ведущий к Сферус Клауструму — Каким образом?пространству между самой горой и сферой хора. После прохождения Последнего портала коридор превращался в открытый мост, что соединял сферу и фокусирующую жемчужину в её центре.
Её верхнюю апертурную диафрагму держали открытой. В горной вершине пробурили отверстие, разместив канал строго напротив фокусирующего проёма наверху сферы, и размерами он соответствовал нижнему проёму под матрицей. Сквозь последний проходили питающие весь комплекс кабели и проводники, а верхний проём помогал фокусировать телемолитвы благодаря множеству подвижных серебряных панелей. Это дополнительно увеличивало дальность действия астропатической станции — Войдите! — крикнула онано лишь в безопасных условиях. Сейчас как раз стояла спокойная погода, поэтому верхний проём смотрел в ночное небо, усыпанное яркими звёздами. Пространство прямо над станцией не пересекалось никакими движущимися по орбите объектами. Исходящее от сферы ощущение нереальности создавало впечатление, будто звёзды ненастоящие, словно их нарисовали на холсте.
— Идём, — сказал первый транслитератор, будучи не в силах произнести больше.
— Служба Ему — это самое главное, — произнёс Румагой и вытер лоб рукавом.
Транслитераторы разделились. Румагой зашагал вокруг астропата-экзультации против часовой стрелки, а Колус — Полагаюпо часовой. Плавающая в жидкости Сов зашевелилась. В баке загорелись движущиеся огоньки, сэкономлю угольный порошоккоторые наполнили бак янтарным свечением, — пробормотал онпозволяющим различить конечности и питающие тело трубки.
— Просто войдиЯвление имеет психическую, Кол! — крикнул Румагойа не материальную природу, качая головойКолус. — Ну что за бестолковый человекВолнения её разума передаются через волнения нашей почвы. Только бы этот кретин Свеен взглянул на данные.
— У неё опять этоА пока я должен слушать госпожу Сов, — произнёс молодой мужчина. — Очередной эпизодсказал Румагой больше самому себе, чем Колусу.
Он носил зелёную фетровую скуфейку со знаком Адепта подошёл к металлическому столу, встроенному в изгибающуюся поверхность Жемчужины. Тот плохо сочетался и с органическим блеском внутри изоляционной камеры, и длинный зелёный балахонс тяжёлым деревянным креслом, как у Румагоячьи резные орнаменты стёрлись руками многих поколений людей. Первый транслитератор занял рабочее место, хотя выбрал нужные переключатели на высоком стенде и далеко не столь витиевато расшитыйщёлкнул ими.
— Да я вижуИдентификационные данные, Кол, — сказал Румагой, когда дрожь стихла. — Успокойся. Всё будет хорошо. Лучше не позволять своим страстям уж чересчур бушевать. Отсутствие душевного равновесия в столь эмпирически заряженном окружении представляет опасность для каждого из наспроскрежетал череп.
— Ты должен уметь в любое время сохранять разум спокойнымВсё оборудование работает, а сердце – хладнокровнымповелитель, — сказал Колус Румагою, который продолжал ждать.
— Да, Ну так снимай показания! — рявкнул первый транслитератор.— Мне что, нужно объяснять тебе каждое действие?
— Мы – хранители одних из самых ценных ресурсов Империума. Не стоит беспокоить ихИдентификационные данные подтверждены, особенно сейчас, в это трудное время— вновь проскрежетал машинный дух.
''— ДаТьма поднимается снизу. Потерянные сыны буйствуют. Пищи нет, украденный плод портится. Две головы, двойные глаза, давперёд и назад, прошу прощенияаквила врага.''
— И может уйдёшь с дороги?Я же говорил, это не телемолитва, — произнёс Колус. — Тут нет исходной кодовой маркировки или данных о прохождении узла. У неё видение. — Он замолчал. — Как я и говорил, — быстро добавил транслитератор.
— За сколько до первого толчка она начала рассказыватьЧто это значит?— спросил Колус.
— За считанные секунды перед темА мне откуда знать? — сказал Румагой. — У неё же видение, разве нет? Думаешь, как я вас предупредил, первый транлитератор, — ответил Кол.сразу его истолкую? Сделай что–нибудь полезное! Оборудование проверил?
— Она получает сообщение или опять видения?Славно, — рассеянно ответил первый транслитератор.
''— ЗначитОтец обмана шагает среди звёзд, эпицентр явления приближается к Сринагару, — сказал первый транслитератор, отчасти говоря самому себеищет. — Ты эвакуировал Жемчужину? Мне не нужно ещё одно происшествиеИзвилистые пути предвещают хаос внутри хаоса.Слово выкрикивается громко, громко!''
''— ХорошоКардинальные точки во всех направлениях. Носители слова расправляются с теми, хорошокто говорит вдаль. Дева будет загублена. Из ярости рождается свет. Непредвиденное возвращение владыки, — рассеянно произнёс Румагойлишённого сил. — Ты проинформировал Свеена?Он переходит, но ему мешают!''
— Нехорошо это, — сказал он.Вы разгадали ещё что–то?
— Проинформируй начальство станции о том, что мы выходим. Пусть они свяжутся с верховным телепатикусом Свееном. В этот раз мне не откажут. Я должен подать прошение о встрече с планетарным губернатором, приоритет «вермилион-эксцельсиор», и ждать нельзя. Ещё нужна печать Свеена. Нужно его разрешение, и он мне его даст. Как только всё увидит, то поймёт. — Румагой обратился к бронзовому черепувздохнул. — Наконец–то. Может, расположенному над вершиной клетки хранителя дверидаже согласится послать за помощью.
— Никому не заходить и не выходить до тех пор, пока мы не закончим.А в чём проблема?
— А Довольно затейливое изречение для тебя, разве дело не в погоденет? Согласно словам официо астраметеоманта— сказал пустотнорождённый и вернулся к работе. Перо Виабло заскрипело по пергаменту, сейчас Гар переживает период повышенной активностикоторый не уносило ветром благодаря стеклянному пресс-папье.
— Да, повелительПоэзия — мой дар.
— А пока я должен слушать госпожу СовКак и скромность, — сказал Румагой больше самому себепроизнёс Фабиан Гвелфрейн, чем Колувызвал у Соланы улыбку.
— Всё оборудование работаетМы годами работали вместе. Каждый из нас рисковал собственной жизнью. Под руководством примарха мы создали новый Адепта, повелительи теперь этому конец, — сказал Кол Румагоюа у тебя нет ничего, который продолжал ждать.кроме оскорблений?
— Ну Всё не так снимай показания! , — рявкнул первый транслитераторсказал Фабиан. — Мне что, нужно объяснять тебе каждое действие?Это не конец.
— Идентификационные данные подтвержденыЭто — начало, — вновь проскрежетал машинный духпроизнесла Солана. — Девен, Фабиан просто подшучивал над тобой.
— Я же говорил это не телемолитваОх, — произнёс Кол. — Тут нет исходной кодовой маркировки или данных о прохождении узла. У неё видение. — Он замолчал. — Как я и говорил, — быстро добавил транслитераторесли бы только освободиться от воли богов.
— Слишком буквально для молитвыСколько сейчас капитулов Ультима-основания? — громко спросил Виабло. — Здесь у меня отмечено, что сто три, но входят ли в это число все созданные во время крестового похода наряду со сформированными при Раскрытии примарисов? — согласился Румагой, расторопно записывая слова госпожи краткописью. Первый транслитератор втянул воздух сквозь зубыОн вновь взглянул на свои записи. — Опять оноУ кого–нибудь есть другие цифры? Было бы досадно вносить исправления.
— ''Он идётЯ нахожу подобное практичным, не обещанный и нежданныйФабиан, вестник несёт факел— ответил Виабло. Пустой трон— Нет смысла мучиться над словами, трон из черепов, трон лжи, трон боли…''когда столько нужно сделать.
— А мне откуда знать? Конечно же значит, Девен, но сначала нам нужно выполнить нашу работу — мы должны увековечить основание сего капитула со всем уважением. — сказал РумагойОн улыбнулся. Виабло редко позволял себе подобную высокомерную ухмылку, которая удивляла каждого, кто её видел. — У неё же видениеУже после мы сможем напиться и порыдать столько, разве нет? Думаешь я сразу его истолкую? Сделай что-нибудь полезное! Оборудование проверил?сколько захочешь.
— СлавноЯ почти что согласен с Девеном, — рассеянно ответил первый транслитераторсказал он.— Какой смысл от всех подробностей создания Пустотных Сабель, сто четвёртого капитула Ультима-основания…
— ''Кардинальные точки во всех направлениях. Носители слова расправляются с темиНу, кто говорит вдаль. Дева будет загублена. Из ярости рождается свет. Непредвиденное возвращение владыкия никогда не был полностью доволен тем, лишённого силчто мне велели делать. Он переходит, но ему мешают!''
— ''Он переходитСкажу, но ему мешают— произнёс Фабиан,'' после чего хлопнул по столу обеими руками, поднимаясь на ноги. — произнесла женщина. Её голос стал тихимВот почему он доверил эту работу прежде всего нам, разве нет? Я не громче выдоха. — ''Они ищут товижу среди вас никого, кто выполнял бы приказы прямо буква в букву, так давайте же сейчас выпьем? Понаблюдаем за теми храбрыми воинами с надлежащей торжественностью, что вокруг них.''с тостом!
— Что произошлоВ тебе я не сомневался, Девен, но как насчёт вас двух?Теодор? Солана? — поинтересовался Фабиан.
— Что бы это ни былоОх, теперь всё закончилосьну ладно, — с притворной неохотой согласился Виабло.
— МожетРезилису, подашь нам стоит подумать над тем, чтобы заменить еёпожалуйста, выпить? — поинтересовался Кол.
— Пока не надоА теперь, Девен, пойдём сядем, — ответил первый транслитераторперекричал Фабиан рёв посадочных двигателей и отпил горький, настоянный в олешиновой бочке ром, чтобы освежить пересохшее горло. — Она всё ещё слишком полезнаТеодор прав, нам действительно нужно это записать.
Свита Гиллимана расступилась, окружив последнего верного сына Императора знамёнами, которые громко хлопали на слабом ветру. Для Индекса Астартес вынесли подставку, а затем рядом с ней установили высокое кресло, куда сел пожилой Составитель Списков, а возле него разместили столик с чернильницами и перьями. Окинув письменные принадлежности критическим взглядом, чиновник жестом подал знак носильщикам Индекса, что почтительно открыли книгу на первой чистой странице. Лишь когда его всё устроило, он слегка кивнул примарху, после чего Робаут Гиллиман начал.
Воин в тяжёлых доспехах «Гравис» прошёл вперёд и преклонил колени у ног примарха. Начался обмен клятвами, которые Фабиан уже множество раз слышал в прошлом. Фас поклялся, что он и его воины станут поддерживать власть Императора и отражать все угрозы. Магистр поклялся противостоять ксеносам, ведьмам и еретикам. Основная суть заключалась именно в этом, хотя сами клятвы были гораздо длиннее. Фас произносил их на протяжении пяти минут — без подсказок, без пауз и без запинок. Фабиан тоже так мог, но разумы Адептус Астартес превосходили разумы смертных во многих аспектах. Магистру Фасу не требовалось старательно заучивать клятвы, ибо ему хватило бы прочесть текст всего один раз, не более.
После магистра подошли офицеры, руководящие подразделениями капитула: магистр святости, старший библиарий, магистр апотекариев и магистр кузницы. Они принесли собственные клятвы и оставили свои отметки в огромной книге. Далее — Довольно затейливое изречение для тебядесять капитанов с клятвами покороче, разве нет? хотя их обязанности будут едва ли менее тяжёлыми. Дневное время подходило к концу. День здесь тянулся долго, но ночи — сказал пустотнорождённый ещё дольше, и вернулся по мере того, как солнце ползло к своей работегоризонту, вместе с ним падала и температура. В конце концов историторы начали дрожать от холода. Им принесли шубы и горячее вино, а в бокалы то и дело подливали спиртное, поэтому, когда братья из линейных отделений стали все разом приносить клятвы, сотрясая местность низкими басовыми голосами, Фабиан уже находился под неплохим таким хмельком.
— Поэзия – мой дарТеперь вы — капитул Адептус Астартес. Вы — Пустотные Сабли и останетесь ими до самой смерти. Дорожите своими братьями. Служите Императору. Защищайте вверенные вам территории. Вы больше не полетите с флотами крестового похода, но я всё так же полагаюсь на вас. Император ценит ваше мужество. Приступайте к своим обязанностям. Ваши деяния будут помнить, а жертвы — прославлять.
— Мы годами работали вместеНу что ж, — сказал историтор. Каждый из нас рисковал собственной жизнью— Как всегда, драматично. Под руководством примарха мы создали новый Адепта, и теперь этому конец, а у тебя нет ничего, кроме оскорблений?
— Всё не такЯ слушал его слова, — сказал Фабианнегромко произнёс Мудире, — и они были обращены ко мне, ко всем нам. — Это не конецТут нет сомнений.
— Тогда у него нет чувства важности моментаЯ тоже это ощутил, — проворчал Мудиреподал голос Фабиан. — Он говорил с нами. — Вздохнув, историтор согнул задеревеневшие пальцы. Мужчина испытывал острое состояние эмоционального оцепенения, лишившее его способности чувствовать. — Значит, вот и всё.
— Мне грустно, но времена меняютсяТы знаешь, куда отправляешься? — продолжила она. — Всё двигается вперёд согласно плану Машинного бога. Это – его Воля, воля Императорапоинтересовался Виабло.
— ОхЯ слышал только то, освободиться бы от воли боговчто остаюсь с флотом Примус.
— Первый вариант всегда чистовойЯ присоединяюсь к флоту Октус, — заметил Фабиансказал Мудире. — В этом весь ты, ВиаблоСолану ждёт путешествие к мирам-кузницам в качестве герольда нашей маленькой организации.
— Я нахожу подобное практичнымТак вы все знаете, куда отправитесь? — спросил Фабиан, — ответил Виабло. — Нет смысла мучиться над словами, когда столько нужно сделать.
— Мой дорогой ТеодорПохоже на то, — заявил произнёс Мудире. — Ты можешь хоть на мгновение оторваться от работы? Нас сегодня разделяют. Для тебя это тоже ничего не значит?
— Конечно же значитОсобая роль, Девенвне всяких сомнений, но сначала нам нужно выполнить нашу работу – мы должны увековечить основание сего капитула со всем уважением. — Он улыбнулся. ответил Мудире, чья зависть к Фабиану не уступала зависти последнего к Виабло редко демонстрировал эту свою высокомерную ухмылку, которая удивляла каждого, кто видел её. — Уже после мы сможем выпить и порыдать столько, сколько захочешь.
— Я почти что согласен с ДевеномДавайте не будем грустить, — сказал онсказала Солана. — Какой смысл от всех тех особенностей процесса формирования Пустотных СабельПриступим же к пиру, сто четвёртого капитула Ультима-основания…которого ждали весь день.
— НуЧетвёрка Основателей! — воскликнул Фабиан, я никогда не был полностью доволен теми вещами, которые мне велели делатьперекрикивая шум взлетающих десантно-штурмовых кораблей.
— Воины Неодолимого крестового похода, — сказал примарх, чей звонкий властный голос разносился над местностью без нужды в звукоусилении. — Вас без объяснения забрали из ваших домов, положили в сон на тысячи лет и изменили до неузнаваемости. Никто из вас не ожидал такой судьбы, и мало кому выпала возможность дать на неё согласие. Тем не менее, вы покорились воле Императора. Вы отдали себя Империуму. Вы позволили выковать из своих тел клинки, сделать из своих разумов оружиеПросто помолчи. Когда вы пробудились ото снаТут нечего делать, вас бросили в битву. Многие погибли. После потери семей вы потеряли тех, кого считали братьями, и не только из-за войны. Вы терпеливо перенесли реорганизацию ваших подразделений и смену назначения. Вы продемонстрировали выдающуюся и непревзойдённую верность! — Робаут Гиллиман сделал паузу, во время которой слышалось щёлканье флагов на ветру. — Теперь же я должен попросить вас вновь оставить братство, оставить в последний раз. Вы беззаветно служили мне в рядах Неисчислимых Сынов. Больше вы неисчислимыми не будете. Прежде вы являлись Сынами Коракса, а теперь вы – Пустотные Сабли. Каждый из вас выказывал величайшую храбрость, величайшее послушание. Сей мир достаётся вам в знак признания вашей непоколебимости. Он – ваша ответственность. Вы станете помогать ему и окружающим эту систему секторам. Долг – ваша награда. Служба – ваша плата. Ныне наступили чернейшие из времён, и я не способен дать вам многого, помимо собственного доверия. Подтвердите его и умрите героями Империумакроме как спать.
— ВыйдиМне интересно, Адрин Фас – первый магистр капитула Пустотных Сабельа где мы? — спросила она.
— Аве Император! Он собирается делать это прямо сейчас, — закричали Пустотные Саблисказала Эви.
— Ну что ж, — сказал историторТогда гляди. — Как всегда драматичноСмотри.
— Нет, не безумен. Он — ответил Фабианодин-единственный. Ничто из этого на него не действует. — А ты?
— Я присоединяюсь ко флоту ОктусДа ты–то что можешь знать, — сказал Мудире. — Солану ждёт путешествие к мирам-кузницам в качестве герольда нашей маленькой организации.а, спекулянт рафинадный? У нас с тобой что, есть маленький бизнес по поиску ведьм?
— Тогда почему я понятия не имеюВидишь, начинается, какие приказы у меня? — задал вопрос Фабиансказала Эви.— Он собирается что–то сказать!
— Лучше не рассматривать произошедшее как конецЭто Император, — продолжила Солана и нетвёрдо поднялась на ноги, так как не привыкла выпивать. Однако, судя по всему, ей, как и всем остальным, сейчас спиртное было нужновот что я тебе скажу. — Благодаря намОн говорит об Императоре, Логос просуществует вечность. — Историтор подняла свой бокал. — Четвёрка Основателей, да не распадётся никогда наше содружествопроизнесла Эви.
— Четвёрка Основателей! — воскликнул ФабианОн может, перекрикивая шум взлетающих десантно-штурмовых кораблейибо видит Императора, который наблюдает за нами.
— Так ты у нас теперь эксперт по варпу? Отлично, — сказал Гавимор. Корабль дрожал из–за сильного шторма. После открытия Разлома бури в эмпиреях стали массовой проблемой. Те хартисты его семьи, которые вообще соглашались летать, требовали двойного вознаграждения. Большинство же просто отказывались входить в варп. — Я собираюсь поспать.
Палубами Чёрного корабля правила тишина. На мостике '''КХИМЕРЭ'«Сакрифициум Ультимум»''стоял эбеновый трон, где восседала рыцарь-экскубитор Филлия Торунда. Она носила выдержанную в строгом стиле чёрную силовую броню с выпирающими острыми кромками и углами, а высокий респиратор, свидетельствовавший о принесённой ей клятве безмятежности, тянулся вверх до самых глаз женщины. Доспехи были защищены от воздействия пустоты, как и подобало госпоже корабельных воинов. Броня частично состояла из железа — металла, который, при должной обработке, демонстрировал сопротивляемость варпу, особенно если вставить в него замысловатые гексаграмматические обереги из серебряной проволоки. Трон усиливал характерные особенности Сестры Безмолвия, поэтому пространство вокруг неё оставалось мёртвым и практически полностью отрезанным от имматериума. Обострённая таким образом сущность Торунды затрагивала саму реальность, заставляя ту мерцать, как изображение при плохом вид-потоке. Именно это видели глаза тех, кто смотрел прямо на рыцаря-экскубитора.
Но члены экипажа прямо на неё не смотрели, как не смотрел и адепт-капитан Ессей, который по возможности постоянно глядел в сторону от Торунды. Находясь на собственной командной платформе, мужчина бросал пристальные взгляды поверх головы Сестры Безмолвия. Даже он, специально отобранный из–за своей околоинертной пси-натуры, не мог вынести пустую душу со столь интенсивной безжизненностью.
Затем шли Сёстры — Не тебе указывать мнечлены самого гордого ордена нуль-дев. Некогда Палаты Забвения и Правосудия канули в историю, распавшись на разрозненные группы. Их существование было передаваемым шёпотом мифом, что делатьи возродились они совсем недавно, мой повелительно вот Палата Астра не исчезала никогда, — насмешливо произнесла онапродолжая выполнять свою мрачную роль ведущих сборщиков Великой Подати. Когда их только загнали Именно Сёстры-в трюм-Чёрном возглавляли охоты на вольных псайкеров, расследовали падения сборов и оберегали Чёрные корабли от перевозимых ими драгоценных трофеев, у женщины был красивый голоса также чудовищ, который сейчас звучал надтреснуто которые иначе бы их пожрали. Именно они разрушали жизни и неприятно. — Мы здесь оба равны. Никакого важничанья ни у тебя, ни у меняочищали миры во имя защиты человечества.
Один из членов команды — Мне интересноэто мог быть как мужчина, так и женщина, ведь личность оставалась скрыта под складками одеяний — проверил свои приборы, а где мы? — спросила онапотом заговорил резким, искусственным голосом, никак не указывающим на какую–либо половую принадлежность.
— Мы Зафиксированы возмущения. Гравитационная природа эмпирейных волн подразумевает наличие в варпе, — ответил Гавимормассы настоящего вещества. Показатели растут.
— Чернорабочий говорит просыпатьсяОпишите природу этой массы, — сказала Эви. — Это опять происходит. — Лязгая цепями, женщина подобралась поближе, хотя уже и так находилась слишком близко. У каждого десятинного имелось пространство в полметра шириной, которое он мог называть личным. В ноздри Гавимора ударил запах её кислого из-за обезвоженности дыхания. — Он опять это делаетперевёл череп.
— Он делает это каждый разЧетыре, когда прекращается шумвозможно, пять или шесть отдельных объектов, движутся прямо в относительных пространственных измерениях. Он безумен. Все мы тут обезумеем. Я же сойду с ума, если ты не дашь мне поспатьДогоняют нас.
''— Он собирается делать это прямо сейчасДа. Шесть капитальных кораблей, несколько судов сопровождения. Я вижу их, когда оглядываюсь назад. Это союзники демонов, — сказала Эвинесомые на крыльях меньших богов. Основу флота составляют ударные крейсеры астартес-предателей, очень древние. Расцветок не вижу, однако я бы предположил, что они принадлежат легиону Несущих Слово.''
''«Значит, за нами охотятся», — Ой, не надо такпоказала Торунда.''
— Тогда глядиВ пустоте мы справимся лучше. СмотриСможешь найти нам спокойный выход из эмпиреев? — спросил адепт-капитан.
''«Врагов слишком много, нам их не победить. Мы должны оставаться в варпе, — Он безумецпоказала Торунда. И всегда был безумен— Они не ожидают, — ответил Гавиморчто мы будем сражаться здесь, а мои Сёстры нанесут серьёзный ущерб дьявольским слугам противника».''
— Я сомневаюсьПринято во внимание, однако я считаю, что такое возможно, покинув эмпиреи, мы сможем ускользнуть от врага. Возможно, удастся оставить преследователей позади. Может, даже не придётся сражаться. Да, в варпе мы заставим их уплатить дорогую цену, но сами наверняка погибнем.
''— Да ты-то что можешь знатьОни догоняют нас, а— сказал Макферсон. — Мне нужно смотреть моим истинным взором, спекулянт рафинадный? У нас с тобой так чтолибо закройте гололит, есть маленький бизнес по поиску ведьм?либо испытайте на себе мой взгляд. Я найду нам путь из варпа. — Призрачное изображение навигатора уменьшилось до одного-единственного клочка света и затем исчезло с громким треском.''
— ВидишьКорабли приближаются, начинается— доложил один из членов экипажа, работавших с пси-авгурами. — сказала ЭвиРезультат транслитерации в реальное расстояние составляет шесть с половиной тысяч километров и сокращается. — Он собирается что-то сказать!
''«Не рискнут, — Он идёт! показала Торунда. — неожиданно вскрикнул ПровидецИх разорвёт на куски прежде, чем они прорвутся через наши поля Геллера».''
— Это было так громкодемонические отродья, что Гавимор аж подпрыгнул— ответил Ессей.— Им помогут создания варпа, и тогда враги хлынут на борт вместе с нерождёнными. Астропатическая команда, есть ответы от остальных?
— Золотойзолотойзолотой''«Узаконенное страдание»'' ответило, — сказал оператор. Продвигается и входит… Он там! Но он идёт— Они готовы покинуть варп. Он идёт, и он спасётОт ''«Стрига Венор»'' ответа нет. Возрадуйтесь!
— Это Выводите нас. Императорукажет путь, вот что я тебе скажуа они отследят наши действия и среагируют соответственно. Передать полное путевое управление навигатору Сайленсиори Макферсону. Таков приказ Адептус Астра Телепатика. Теперь главный он. Он говорит об ИмператореРыцарь-экскубитор, — произнесла Эвиотправляйтесь к своим воинам.
— Он можетТогда я молюсь всемогущему Императору, ибо видит Императорачтобы вашего воинского мастерства хватило для сохранения наших жизней, который наблюдает за нами— мрачно произнёс Ессей.
— СлаваславаславаславаОни вырываются из варпа, — визжал Провидецмчатся прочь от нас. Нас, нас, нас, — Я вижу его! Золотой простонал навигатор, и совершенный! Я его вижу!конечности затряслись.
Ксокол Хрувак ухмыльнулся и подался вперёд. Поглощённый собственными мыслями, он отстранённо вытянул руку, чтобы погладить зверей возле своего трона. Те показали ему зубы, но укусить не могли, так как их не имеющие кожи пасти были плотно сжаты стальными капканами. Тем не менее они успокоились почти сразу же, как хозяин начал водить пальцами по головам и спинам, массируя обнажённые мышцы.
— Управление пси-авгурами, Пытаешься меня задеть? — спросил Хрувак. — произнес сервочерепПлевать мне, считывая жесты Торунды и передавая о чём ты думаешь. Называешь их. Члены экипажа понимали мыслезнак нуль-девынечистыми существами из–за того, что они не являются созданиями Четвёрки, ноя скажу следующее — мои гончие совершеннее любого низшего демона Сил, чтобы смотреть на неё, им бы приходилось отвлекаться от работы, поэтому она использовала рассчитанный на машины орскёд для общения через череп-транслексерибо являют собой выражение самого варпа в чистейшей его форме. Они — дети взаимодействия разума и материи. Они — Мигающие предупредительные сигналы на пультах сближенияожившие кошмары, не привязанные к законам ни одного из царств. Объясните их значениеОни идеальны.
— Квадрант триТогда попробуй ими покомандовать. Возьмись за то, сверху по левому бортучто делаю я, и познай неудачу, — ответил Хрувак. — сказал адептЯ — магистр гончих, охотник Кора Фаэрона. А кто ты? Очередной бормочущий философ, изрыгающий одну и ту же древнюю мудрость, в то время как я приношу в жертву Четвёрке окровавленные сердца моей добычи! — Встав на ноги, он поднял правую руку. Из гнезда на тыльной стороне его предплечья выскользнуло одно-капитанединственное лезвие-коготь, острое, как клык змеи. Вокруг клинка затрещало силовое поле, и Хрувак отсалютовал своим богам оружием. — Воину Кхорну, мудрецу Тзинчу, — продолжил магистр гончих, поворачиваясь к огромным статуям Великих сил. Они занимали большую часть площади стен, в которые были вделаны, и каждая находилась внутри собственного гигантского алькова, украшенного черепами, доспехами, оружием и прочими подношениями, услаждавшими взор богов. — ПсиИдеальному Слаанеш и щедрому Нурглу. Я их восхваляю, и они меня награждают. — Хрувак склонил голову, после чего махнул когтем-авгурымечом, который со скрипом втянулся обратно в ножны. — Если мои звери нечисты, изучитьтогда нечист и их хозяин, а тогда я бы не пользовался благосклонностью богов, верно ведь? Но я ей пользуюсь, Придор Вракон. Пользуюсь сверх всякой меры.
Вскоре они ощутили пульсацию под своим кораблём — Зафиксированы возмущения. Гравитационная природа эмпирейных волн подразумевает наличие в варпе массы настоящего вещества. Показатели растутэто имперский звездолёт вышел из имматериума.
— ЧетыреПочувствуйте это, возможно пять или шесть отдельных объектов— воскликнул Придор Вракон. — Сколь плавно. Сколь безукоризненно. Как же слуги ложного бога-трупа, движутся прямо в относительных пространственных измеренияхдолжно быть, завидуют той лёгкости, с которой мы пересекаем море душ? Сей переход оказался особенно чудным. Догоняют насВозможно, ты прав, Хрувак.Сколько нерождённых ты держишь в заточении на борту корабля?
— ВероятноОткрыть окулюс, — ответил Эссей, а затем подал жест своему вокc-офицерураздался повышающийся голос. — Передай навигатору МакФерсону, чтобы он прикрыл глаз, потом открой канал связи с навигаториумом.Открыть окулюс!
— Нас преследуют?Их расположение подтверждает мою правоту, — сказал Придор Вракон. — Лёгкая пожива, если только наш трофей не находится на борту вон того звездолёта. Его будет сложно поймать.
— В пустоте мы справимся лучше. Сможешь найти нам спокойный выход из эмпиреев? — спросил адепт-капитанТретий сбежит.
— ''НетДва из трёх — хороший результат, — парировал магистр гончих, — и гораздо лучше, чем у тебя. Они станут пятым и шестым Чёрными судами Императора,'' которые я захватил. А сколько ты преподнёс Четвёрке? — Ксокол Хрувак взял свой шлем с явным усилием прокряхтел Сайленсиори МакФерсонподставки на спинке трона и водрузил на голову. — Воистину, сегодня нас благословили боги.
''Врагов слишком много, нам их не победить. Мы должны оставаться в варпе,'«САКРИФИЦИУМ УЛЬТИМУМ»' показала Торунда. ''Они не ожидают, что мы будем сражаться здесь, а мои Сёстры нанесут серьёзных ущерб дьявольским слугам противника.''
''Если переход пройдёт плохо, мы останемся беззащитны.'СУДЬБА ГАВИМОРА'''
''Я это предвидела. В данном секторе уже было атаковано много кораблей. Мы готовы к бою«Я больше не могу ждать,'' — показала Торундаона оставшимся корпехам жестами боезнака. — ''Прикройте меня»''.
Затем выстрелил воин, на которого бежала рыцарь-экскубитор. Медленно ползущее в схватке время позволило ей рассмотреть всё в подробностях: треск и вспышка в стволе, когда воспламенился запальный заряд; стремительно извергнувшийся из дула огонь, когда болт вылетел из оружия; шипение кратковременно работающего реактивного двигателя, когда снаряд ускорился по направлению к цели — к Торунде. Она отчётливо и поэтапно проследила за тем, что длилось считаные доли секунды. Но хоть рыцарь-экскубитор и увидела выстрел, восприятие не даровало ей сверхскорости, поэтому Торунда не успела отклониться вбок на достаточное расстояние. Болт расколол наручи, а ударная волна от последовавшего взрыва ушибла плоть под бронёй. Боль не сильно испортила атаку, и Торунда врезалась в воина.
Среди дыма мелькнуло нечто стремительное. Это были похожие на бескожих гепардов существа, материализовавшиеся кошмары, обретшие мышцы и кости. Обычно такие создания бросались прочь от Безмолвного Сестринства, но сейчас попались бесстрашные. Они кидались на Сестёр и вонзали в их шеи длинные жемчужно-белые клыки. Твари медленно продвигались сквозь массу мужчин и женщин, сбивая с ног и потроша своих жертв. Торунда узнала кхимер — Вы это слышалименьших варп-отродий, рождённых в бурях демонических миров, ну или, по крайней мере, так утверждалось в гримуарах из библиотек цитадели Сомнус. Эти существа в буквальном смысле являлись кошмарами, воплощёнными дурными снами, братья мои? Добыча испугаласькоторые имели полуреальную природу и обладали большей сопротивляемостью к нуль-полям Сестёр, нежели другие сущности. Теперь начинается настоящая погоняКхимеры мерцали, то пропадая из материального мира, то вновь появляясь. Болты пролетали сквозь них, не причиняя вреда, словно те были призраками, хотя ответные удары тварей несли самую настоящую смерть.
— Они – нечистые существаТы уже закончил играться, — произнёс Придор. — Не принадлежат Четвёрке. Хрувак? Мы в правильном месте?
— Они – животныеВ том самом, — возразил тёмный апостолПридор Вракон. Он внутри.
— Тогда попробуй покомандовать имипроделайте мне брешь. Возьмись за то, что делаю я, и познай неудачу, — ответил Хрувак. — Я – Владыка гончих, охотник Кор Фаэрона. А кто ты? Очередной бормочущий философ, изрыгающий одну и ту же древнюю мудрость, в то время как я приношу в жертву Четвёрке окровавленные сердца моей добычи! — Встав на ноги, он поднял правую руку. Из гнезда на тыльной стороне его предплечья выскользнуло одно-единственное лезвие-коготь, острое, как клык змеи. Вокруг клинка затрещало силовое поле, и Хрувак отсалютовал Лидер махнул своим богам оружием. — Воину Кхорну, мудрецу Тзинчу, — продолжил Владыка гончих, поворачиваясь к огромным статуям Великих Сил. Они занимали большую часть площади стен, в которые были вделаны, и каждая находилась внутри собственного гигантского алькова, украшенного черепами, доспехами, оружием и прочими подношениями, услаждавшими взор богов. — Идеальному Слаанеш и щедрому Нурглу. Я их восхваляю, и они меня награждают. — Хрувак склонил голову, после чего махнул когтем-мечом, который со скрипом втянулся обратно в ножныбойцам. — Если мои звери нечисты, тогда нечист и их хозяин, а тогда я бы не пользовался благосклонностью богов, верно ведь? Но я ей пользуюсь, Придор ВраконБыстро. Пользуюсь сверх всякой мерыОбрушьте стену.
— Сегодня великий Тзинч прокладывает нам лёгкий путь, — произнёс Ксокол и вычурно махнул своим гончим, чьи морды и верхние конечности были направлены в сторону повреждённого корабля. Кто–то явился тебя спасти? — Вот тот нам и нужен. Ни онзадала вопрос Эви, ни его сестра не должны сбежатьшироко раскрыв глаза.
— Два из трёх – хороший результат, — парировал Владыка гончих, — и гораздо лучше твоего на текущий моментЯ не настолько важен. Они станут пятым и шестым чёрными судами Императора, которые я захватил. А сколько ты преподнёс Четвёрке? — Ксокол Хрувак взял свой шлем с подставки на спинке трона и водрузил на голову. — Воистину, сегодня нас благословили богиНикто не важен настолько.
Сквозь толстые стены грузового отсека они слышали грохот оружия и дьявольские вопли. Новые взрывы раздавались всё ближе и ближе. Гавимор предполагал, что его избавят от сокрушающей тяжести пси-глушителей, но напавшие оказались достаточно умны, чтобы не выпускать на волю способности корабельного груза. Стрельба достигла своего апогея, а потом стихла. Мужчина принялся ждать. Десятинные затаили дыхание, однако затем из их глоток вырвались пронзительные крики, когда стена раскалилась добела и взорвалась, разбрызгивая расплавленный металл по грузовому отсеку. Взрыв убил десятки людей, ещё несколько дюжин получили страшные раны. Впавшая в ступор женщина умерла, испещрённая поблескивающими серебром ожогами, а лицо мрачного мужчины вмял вовнутрь кусок металла, так и оставшийся в черепе. Пока обломок остывал, он успел сварить его мозги.
Космодесантник лишь отдалённо напоминал святых воинов Императора. Его шлем венчала пара изогнутых вверх рогов, а края бронепластин имели бронзовое покрытие и украшения: небольшие шипы да символы в виде разделённого напополам колеса со спицами-стрелами. В руках он держал огромный, массивный болтер с рядом пик на задней части корпуса и вопящим демоническим ликом, обрамлявшим дуло. Меж ног колыхался своеобразный табард — татуированная кожа освежёванного целиком человека, хотя поверхность мотающихся туда-сюда «рук» осталась незатронутой. Слова на коже совпадали с письменами на доспехах; их угловатые буквы будто начинали извиваться, стоило лишь взглянуть на них прямо.
— Ты уже закончил игратьсяЕсли ты называешь это трофеем, Хрувак? Мы в том месте?тогда да, нашёл, апостол Вракон. Колдун хотел его. Атраксиабус никогда не ошибается. Она всегда находит добычу.
Хрувак взглянул на своих выживших зверейотошёл, позволяя Вракону подойти к Гавимору. Бескожее создание зарычало и, которые теперь рыскали вокругкрадучись, пристально смотря на стену коридора глазами без вексделало несколько шагов назад. Тем не менее оно так и не сводило с мужчины своих чуждых глаз.
— Тогда проделайте мне брешь. Не сильно похож, — Лидер махнул своим бойцампроизнёс Вракон. — Быстро. Обрушьте стенуПоднимись.
— Заговоришь перед темНе могу, как я сломаю твою шею, маленькая дева? — спросил Хрувак. — Другого шанса не будет. Как насчёт последней молитвы своему жалкому богу? Может, хочешь попросить о пощаде? Возможно, ты бы могла пойти на предательство. Рискну предположить, что Силы нашли бы для тебя применениесказал он.
Гавимор поднял цепи выше и отвернул голову в сторону. Истощённые мышцы спины вопили, но он продолжал держать их напряжёнными.
— В чём дело? Этот зверь, — спросила Эвиначал Вракон.— Ты знаешь, что он такое?
— Это внутри. Они внутриНет, мой повелитель, — сказал ответил Гавимор.
— Я не настолько важенЭто кхимера, создание эмпиреев, — произнёс Вракон. Никто не важен настолько— Сотканное из кошмаров живущих.Они появляются только в самых священных местах, в мирах, где демоны имеют возможность шагать свободно. Увидеть кхимеру и выжить — великая честь. — Он взглянул на охотника. — Не так ли, Хрувак?
— ВперёдВ прошлом, Атраксиабвозможно, и стали бы. До появления Разлома подобное вместилище горя считалось бы настоящим призом. Великолепные лакомства для подношения богам. — велел он зверюАпостол покачал головой. — ИщиНо не теперь. Сейчас Галактика полна таких, как они. Нынче подобные души встречаются часто. Их судьба меня не заботит, Хрувак. Скорми людей своим зверям, если пожелаешь.
— Этот Правильно делаешь, вознося ему благодарность, хотя тебе интересенпредстоит страдать куда сильнее тех доходяг, которых ты оставил, Атраксиаб? — спросил воинпроизнёс страж. — И правдаНо всё равно будь признателен. Твою боль примут с благодарностью. Теперь ты служишь пантеону. Нет чести более великой, довольно шумныйнежели эта.
— Не настолько интересен. И это всёДерьмово выглядишь, Атраксиаб? Ты просто хотела поесть, верно? — Космодесантник разочарованно зацокал языком. — Ну всё, давай, сосредоточься. Зверь бросил на укротителя полный животной ненависти взгляд, но всё равно низко припал к палубе. В вытекавшей из его пасти слюне виднелись кусочки серо-розового веществапроизнёс сержант Хетидор.
— Он? — сказал космодесантникСлишком много горького рома. И казека. И пива. Думаю, горячее вино тоже было.
— ХрувакЯ вот хотел спросить: на Катачане все люди такие же обаятельные, твоё существо нашло трофей лорда Фаэронакак ты, или это тебя обучили по-особенному?
— Если ты называешь это трофеемДжунгли дают лучшее образование, тогда дакоторое вообще может быть, нашёлтерранец. Жаль, апостол Враконты его не получил. Колдун хотел егоС другой стороны, может, и к счастью. Атраксиаб никогда не ошибаетсяУ меня дома тебя бы сожрал карнозавр. Она всегда находит добычуНу, по крайней мере, теперь ты умеешь стрелять.
— Ясно. Держи вышеИ не примарх, — велел Вракони не тот космодесантник, который всегда ступает в твоей тени.
— Выше!Жизнь чертовски коротка. — Хетидор не пожал историтору руку. Вместо этого он расстегнул висящий на поясе чехол и достал оттуда фляжку. — Вдарь–ка этого. Катачанская традиция, перед тем как разойдёмся.
Хетидор оказался многогранной личностью — Теперь встаньполный энтузиазма, — произнёс апостолстремящийся к совершенству, но при этом склонный к поступкам, которые можно назвать самым настоящим ребячеством. Такое мнение сложилось у Фабиана после разговоров с людьми сержанта. Подобные черты характера он связывал с тем, что катачанцы выживали в мире, который стремился прикончить своих обитателей прямо с рождения. Каждое мгновение жизни они встречали с циничным весельем.
— Говори. Твой голос, используй его, — сказал Хрувак. — Ты стоишь перед слугами богов. ТотНу, кто обращается к тебеможет, ни много ни мало тёмный апостоля слегка преувеличил.А ты себя лучше не чувствуешь?
— НетЯ чувствую себя так, мой повелитель, — ответил Гавиморбудто снова пьянею.
Раздались тяжёлые шаги бронированных ног — Это кхимерэ, создание эмпиреев, — произнёс Вракон. — Сотканное это приближался брат-сержант Люцерн из кошмаров живущих. Они появляются только в самых священных местах, в мирах, где демоны имеют возможность шагать свободно. Увидеть кхимерэ и выжить – великая честь. — Он взглянул на охотникаНеисчислимых Сынов Дорна. — Не так ли, Хрувак?
— ВерноРад встрече, апостолФабиан, сержант Хетидор, — отозвался охотникпророкотал космодесантник.
— Ты взираешь на существо, которое бегало у ног владык варпаУже пришёл, Расей? — сказал апостолустало произнёс историтор. — Чувствуешь себя благословлённым?
— Тогда это не он, — заключил ВраконГотов. Всё нужное я собрал.
— Он самый, — возразил Хрувак. — Мои кхимерэ непогрешимы. Атраксиаб привела нас к нему. Это он. Атраксиаб видит не так, как мы. Ну, разве что колдун ошибся и дал нам неправильный след, — добавил охотник. — Но зверь А готовым не ошибается. Если мы нашли не того, значит пусть Тенебрус объясняется перед Кор Фаэроном. Это уже не наше дело. Мы сделали то, чего от нас требовали. А теперь, что насчёт остальных? — спросил космодесантниквыглядишь. — Они станут достойной жертвой пантеонуВыглядишь… больным.
— В прошломПросто перебрал, возможно, стали бы. Перед возникновением Разлома это вместилище горя было бы настоящим призом. Великолепные лакомства для подношения богам. — Апостол покачал головой. — Но не теперь. Сейчас галактика полнится такими, как они. Нынче подобные души встречаются часто. Их судьба меня не заботит, Хрувак. Скорми людей своим зверям, если пожелаешьустало произнёс Фабиан.
— Благодарю вас, мой повелитель, — окликнул Гавимор апостолаПрими перед встречей с примархом. Ты же не хочешь опозориться.
— Правильно делаешьМы не дикари, вознося ему благодарность, хотя тебе предстоит страдать куда сильнее, чем тем доходягам, которых ты оставил, — произнёс страж. — Но всё равно будь признателен. Твою боль примут с благодарностью. Теперь ты служишь пантеону. Нет чести более великой, нежели этаисторитор.
Хетидор отдал честь Люцерну, кивнул Фабиану и ушёл.
— Понимаю, — произнёс Люцерн. — Существуют определённые заблуждения о нас, космодесантниках, и нашем отношении к Императору. — Он сделал паузу. — Я рад, что ты не обращаешь внимания на такие вещи и не боишься меня.
— Дерьмово выглядишьТебя я не боюсь, — произнёс сержант Хетидорзато боюсь всего остального. Он же не боится ничего, кроме тебя, поэтому дал мне это.
— Молодчага! — сказал Хетидор. — Значит, ты, наконец, стал мужиком. Ты готов? Не скажу, что учить тебя было в удовольствие, но при виде того, чего мы добились, я испытываю чувство удовлетворенияследует заставлять лорда Гиллимана ждать.
— Когда ты пришёл ко мнеЕсли меня не стошнит, — продолжил катачанецзначит, — я увидел перед собой бледного, одутловатого, грузного и зажравшегося слабака из терранского улья. Теперь же у тебя есть как минимум двадцатипроцентный шанс выжить в равном боюготов. Я впечатлёнИдём.
— Я вот хотел спросить: на Катачане все люди такие же обаятельные, как ты, или это тебя обучили по-особенномуА твоя сумка?
— Джунгли дают лучшее образованиеЯ вызвал Резилису, которое вообще может быть, терранец. Жаль, ты его не получил. С другой стороны, может и к счастью. У меня дома тебя бы сожрал карнозавр. Ну, по крайней мере, теперь ты умеешь метко стрелятьчтобы он её забрал.
— ПолагаюДа, я но Резилису должен поблагодарить тебя за этоприсутствовать в момент моего отбытия. Это наш последний шанс распроститься.
— Дело ведь не только во мне. ПризнаюсьНет, ты обладаешь кое-каким талантом. Признаюсь неохотно— ответил Фабиан.
— Я бы погибА как ты думаешь, если бы не тызачем я попросил его принести эту сумку к кораблю? — произнёс историтор с лёгким раздражением.
— Жизнь чертовски коротка. — Хетидор не пожал историтору руку. Вместо этого он расстегнул чехол висящей на поясе фляжки и достал её. — Вдарь-ка этого. Катачанская традиция, перед тем как Где мы разойдёмся.с ним встречаемся? В личном скрипториуме?
— Правда? — сказал историтор, подозревая очередную хохмуВ стратегиуме.
— НуЖивой Император, может я слегка преувеличил— тихо сбогохульничал историтор. А ты себя лучше не чувствуешь?
— Я чувствую себя такЖдите здесь, будто снова пьянеюлорд-регент занят, — сказал кустодий.
— Ты тожеБлагодарю вас, сержантмой повелитель, — сказал он.
— Рад встречеОтсюда ты можешь отслеживать крестовый поход целиком, Фабиан— сказал Люцерн, сержант Хетидор, — пророкотал космодесантникизучая изображение взглядом стратега.
— Уже пришёлНа самом деле нет, Расей? — устало произнёс историторответил Фабиан. Благодаря таблеткам от его похмелья осталась лишь слабая головная боль, но головокружение появилось уже из–за сенсорной перегрузки. — А вот ты смог бы.
— Хронограф у тебя на стене никогда не врёт, достаточно лишь поглядывать негоТолько с огромным трудом, — ответил признал Люцерн. — Один разум не способен должным образом это осмыслить, если только речь не о лорде Гиллимане.
— Так значит ты Это вы меня простите, мой повелитель, — сказал Фабиан. — Я отрываю вас от работы по не готовособо важным причинам. Отдайте мне приказы, Фабиан?и я немедленно отправлюсь в путь.
— А готовым Моё маленькое убежище, где можно скрыться от суматохи внизу, — произнёс Гиллиман. В комнате стояли стол и кресла, подходящие для обладателей различного телосложения. Принадлежащее примарху, очевидно, было самым крупным, да ещё и усиленным, чтобы выдержать вес доспехов Судьбы. — Пусть у меня и есть возможность уделить вам внимание, боюсь, буду краток, — начал он, садясь на свой трон и указывая на другие для Фабиана и Люцерна. Гиллиман сразу же перешёл к делу. — Фабиан, ты был прекрасным служителем, и я благодарен тебе за проделанную для меня работу. Я опечален тем, что ты покидаешь боевую группу «Альфарис», но работа Логос Историка Верита здесь уже отлично налажена, а ты и остальные члены Четвёрки Основателей получили огромный опыт, который я применю в иных местах. Некоторые крестоносные флоты обеспечены не выглядишьтак хорошо. Выглядишь… больнымДругие Адепта взяли на себя выполнение функций, кои мною предназначались для Логоса, и их работа не всегда удовлетворяет моим желаниям.
— Разрешите быть свободнымЗначит, мой повелительвы направляете меня не в Звено-Парию? — спросил Фабиан, ибо отправки в это место он страшился больше всего.
— Антитокс? Ты его принимаешь? Не высасываешь все соки из змеи Просто поинтересовался. Я ожидал какого–нибудь опасного назначения деликатного характера или что-приказа делать то вроде того?, чем занимался прежде.
— Ты его пугаешьСмай слегка витиеват, но педантичен, — ответил нехотя признал историтор. — В таком случае могу ли я спросить, куда вы меня отправляете, мой повелитель? И почему вы мне ещё не сказали? Всего лишь любопытство, понимаете, ведь остальные уже знают.
Гиллиман ответил сразу же, не взяв паузу на размышления. Разум примарха работал гораздо быстрее и эффективнее, нежели разум простого смертного, но нечто в его словах или, возможно, в интонации заставило Фабиана почувствовать, что Гиллиман говорил обдуманно — Я словно он тщательно выбирал формулировки, прежде чем их произнести. Иной человек мог бы этого и не желаю ему злазаметить, — возразил космодесантникоднако историтор провёл в компании примарха больше времени, чем множество других людей.
— Я ещё не это имел в видурешил, вот почему, — сказал Гиллиман. Он благоговеет перед тобой— Фабиан, ты во многих отношениях личность хлопотная, но при этом немного проницательнее остальных. Таким полезным слугам Императора я не выбираю места второпях. Это заняло у меня некоторое время — определить, где ты проявишь себя лучше всего.
— ПонятноИ где же, мой повелитель? — произнёс Люцерн. — Существуют определённые ложные представления о нас, космодесантниках, и нашем отношении к Императору. — Он сделал паузу. — Я рад, что ты не обращаешь внимания на такие вещи и не боишься меняподтолкнул его Фабиан.
— Тебя А сегодня ты нетерпелив, историтор. Ну ладно, я не боюсьтоже тороплюсь. Во-первых, ты отправишься в сегментум Соляр. Там разгорелся конфликт и вспыхнули восстания, зато боюсь всего остальноговдохновлённые ложными пророками врага. Он же не боится ничегоТяжёлое положение во многих мирах — даже в такой близости от Терры, кроме тебя— к сожалению, поспособствовало этому. Ты будешь сопровождать факелоносную миссию по доставке подкреплений крестовому походу Чёрных Храмовников, недавно обративших на себя наше внимание. Люцерн, поэтому дал мне этопередашь им Дар Коула и прибудешь вместе с пятьюдесятью Неисчислимыми Сынами Дорна для немедленного усиления.
— Примешь их?Они были избраны, мой повелитель, — произнёс Люцерн. — Самые праведные, величайшие из верующих.
— ДаЯ не согласен с таким почитанием Императора в рядах Адептус Астартес, — сказал Фабиан. Он открыл крышкупримарх, вытряс пару таблеток и разжевал их— но очень важно, после чего поморщилсячтобы Чёрных Храмовников полностью интегрировали в программу «Примарис». — УверенЯ считаю, им придают вкус как у навоза просто для тогочто ты наиболее подходящая кандидатура, чтобы наказать тебяучитывая нравы этого капитула.
— Ты готовПодожди, так ты знал, куда мы отправляемся? Не следует заставлять лорда Гиллимана ждать— спросил Фабиан у космодесантника.
— Если меня от них Тогда почему не стошнит, значит готов. Идём.сказал?
— А твоя сумка?Не мне было об этом говорить, — произнёс сын Дорна.
— Я вызвал РезилисуВ данный момент боевые группы флотов Терциус, Квартус, Квинтус и Секстус вовлечены в конфликт с силами предательского легиона Несущих Слово по всей дуге космоса от галактического северо-востока в сегментуме Соляр до галактического юго-запада, в то время как под медианной галактической плоскостью ширятся новые зоны боевых действий, — продолжил Гиллиман. — Находясь там, Фабиан, ты проследишь, чтобы он забрал еёисториторы были должным образом представлены в местных флотах. Тебе повстречается совсем мало членов твоего ордена, но я прошу следующее: оцени их работу, проведи реорганизацию в случае необходимости и раздели историторов, которых я отправляю вместе с тобой, между всеми боевыми группами, как посчитаешь нужным. Им предстоит особенно важная задача, ибо они могут оказаться в одном ряду с членами Официо Верус, относящегося к Адептус Администратум. Между полезной пропагандой и откровенной ложью проходит тонкая грань. В той части Галактики также действует Отдел пересмотра истории. Кого бы ты ни поставил во флотах, работа должна соответствовать их способностям.
— Лучше возьми сразу. Сэкономишь время.Моё отбытие отсрочится из–за необходимости их выбрать или вы уже сами всё сделали?
— ДаСделал, но Резилису должен присутствовать в момент моего отбытия— ответил Гиллиман. Это наш последний шанс распроститься— Пятнадцать человек. Надеюсь, ты одобришь мою подборку.
— Вы не попрощались?Конечно.
— Нет, — ответил ФабианЯссилли Сулиманья будет твоим помощником.
— НуОтличный выбор, тогда сделай это, и сделай должным образом— сказал приятно удивлённый Фабиан.
— Ну а почему ты думаешь Ты столкнёшься с сопротивлением, когда приступишь к расширению миссии Логоса в некоторых из тех миров. Возможно, и на флотах тоже, но, я хочуполагаю, чтобы он принёс эту сумку к кораблю? — произнёс историтор с лёгким раздражениемты его преодолеешь.
— Где мы Империум-Нигилус? — с ним встречаемся? В личном скрипториуме?недоверием спросил историтор.
— Как типично, — сказал Фабиан и потёр больную голову. — Вот сегодня я бы действительно предпочёл тишину библиотеки примарха.Не собирать истории?
— Создавай впечатление, будто именно этим и занимаешься, но все усилия направляй на накопление информации касательно состояния Империума за Разломом.
— Живой ИмператорТы своенравен, — тихо сбогохульничал историторупрям, нагл и избирателен, когда дело касается выполнения приказов.
— Благодарю васГоды? Самостоятельно? — спросил Фабиан, мой повелитель, — сказал онсмотря на выключенный экран планшета.
— Отсюда ты можешь отслеживать крестовый поход целикомНе в одиночку, — сказал Люцерн, изучая изображение глазом стратегосаФабиан. Я буду всё время сопровождать тебя и оберегать твою жизнь.
— На самом деле нетНи один другой член Логоса не удостоился чести иметь телохранителя-космодесантника, — ответил Фабиан. Благодаря таблеткам от его похмелья осталась лишь слабая головная боль, но головокружение было вызвано сенсорной перегрузкой. — А вот ты смог бызаметил примарх.
— Только с огромным трудомЯ думал, — признал Люцерн. — Один разум не способен должным образом осмыслить это, если только речь не о лорде Гиллиманевы считали меня расходным материалом.
— Прошу прощения за задержкуЯ не знаю, историтор-майорис— сказал примарх. — В какой–то момент нам придётся дать бой в Нигилусе. Когда именно, братя пока не решил. Ещё слишком много предстоит сделать в Империуме-сержант Люцерн, Санктус… — произнёс ГиллиманОн остановил себя. — Как вы можете видетьОб этом в другой раз. Ты получил приказы, в данный момент я слегка занятисторитор. Не могу сказать, когда мы встретимся вновь, но встреча обязательно произойдёт, не сомневаюсь. Я рассчитываю призвать тебя к себе, прежде чем пересечь Разлом. Однако не питай иллюзий. Возможно, пройдут годы.
— ГлупостиЯ-я… Я хотел поблагодарить вас, Фабианмой повелитель. За всё. Если бы не вы, — ответил примархмоя жизнь была бы совсем иной. — Твоя работа всегда будет иметь смыслС тех пор как я заступил к вам на службу, поэтому я выкроил для тебя немного времени. Кроме тогоподвергался опасности, ощущал неудобство и ужас, нередко сталкивался лицом к лицу со смертью, но я бы не хотел попрощатьсяничего менять. Поднимайтесь на борт— Мужчина неловко улыбнулся. Отправимся в место— Искренне прошу прощения, если временами казалось, где потишебудто это не так.
— Фабиан с Люцерном взошли на гравиплатформу. , — произнёс Гиллиман, чьё огромное тело нависало над пультами управления, направил платформу обратно сквозь гололит и мимо фиксатора— помимо всех прочих даров, к которому она изначально была пристыкована. Примарх остановил машину в самом верху круглого залакоими меня наделил Император, у выступа, что соединялся с дверью. Вытянувшиеся механические руки начали помогать платформе пристыковатьсяя получил способность читать людей, и, когда та закрепилась на местея вижу хорошего человека, Гиллиман сошёл с неёто сразу это понимаю. Историтор и космодесантник последовали за ним— Лорд Империума убрал руку. Сигнум доспехов примарха открыл дверь— А теперь, после чего все трое вошли в небольшое помещение для переговоровесли ты нас извинишь, я должен кратко поговорить с твоим стражем.
— В ЗвенеБрат-Парии полно членов Логосасержант, так как боевая группа «Каллидес» относится к флоту Примус и полностью укомплектована— сказал Гиллиман. Ты хорошо обучил утверждённого историтора Смига— Я должен обсудить с тобой Чёрных Храмовников. Доклады приходят регулярноПонимаю, когда группе удаётся выйти в незаглушенный космос для использования астропатовты хочешь присоединиться к ним.
— Смиг слегка напыщен, но педантичен, — нехотя признал историторЭто представляется уместным. — В таком случае, могу ли я спросить, куда вы меня отправляете, мой повелитель? И почему вы мне ещё не сказали? Всего лишь любопытство, понимаетеОни одни из немногих капитулов Космодесанта, ведь остальным рассказаликоторые открыто поклоняются Императору.
— Я ещё не решилДа, вот почемумой повелитель, — сказал Гиллиманвсем сердцем. — ФабианЛюцерн чувствовал себя неловко, тыговоря о подобном регенту. Гиллиман признавал Адептус Министорум только на словах, во многих отношенияхно у него самого веры не было. Для примарха, личность хлопотнаякак и для большинства космодесантников, но ещё ты немного проницательнее остальных. Таким полезным слугам Императора я Император являлся не выбираю места второпяхбогом, а человеком. Это заняло у — Прежде чем меня некоторое время – определитьзабрали, я учился на священника, где ты проявишь себя лучше всего— продолжил он, внезапно ощутив необходимость оправдать собственные верования.
— Они были избраны, мой повелительПочему вы считаете, что Анжуйский крестовый поход отвергнет технологию? — произнёс поинтересовался Люцерн. — Самые праведныеМне ясна ваша обеспокоенность, но маршалы Чёрных Храмовников уже приняли примарисов. Насколько я понимаю, приходила весть от верховного маршала Хелбрехта, согласно которой он велел им принять новых воинов в капитул, величайшие из верующиха Собрание маршалов поддержало его требование.
— Я Так гласят наши собственные объявления. По флотам разлетелись славные вести, и примарисов представили как дар от Императора. Однако истина не согласен с таким почитанием Императора в рядах Адептус Астартесстоль проста, — сказал примарх, ответил Гиллиман. — но Не все маршалы согласны. Чёрные Храмовники категорически отвергают Кодекс Астартес. Их численность неизвестна. Маршалы и капелланы очень важно, чтобы Чёрных Храмовников полностью интегрировали в программу «Примарис». Я считаю, что ты – наиболее подходящая кандидатура, учитывая нравы этого капитуланезависимы.
— ПодождиЧто вы можете рассказать конкретно об этом крестовом походе, так ты знал, куда мы отправляемсямой повелитель? — спросил Фабиан у космодесантника. — Да, — ответил Люцерн.
— Тогда почему Маршал Анжуйский лично принёс мне клятвы верности, но он мёртв, а к его преемнику я отношусь с подозрением. Им уже отправляли технологию примарисов вместе с факелоносным флотом первой волны. Последний прибыл в ту же зону боевых действий, где зарегистрировали присутствие Черных Храмовников, контакт был установлен, а Анжуйский сам это подтвердил, после чего принёс клятву. Затем на них напали, и больше вестей не сказал?приходило.
— Не мне было об этом говоритьНаверное, — произнёс Сын Дорна.просто обстоятельства войны?
— ОЛюбая теория вероятна, — озадаченно отозвался историтормрачно произнёс Гиллиман.
— В данный момент боевые группы флота ТерциусЗначит, флота Квартусвы считаете, флота Квинтус и флота Секстус вовлечены в конфликт с силами предательского легиона Несущих Слово по всей дуге космоса от галактического северо-востока в сегментуме Соляр до галактического юго-запада, в то время как под медианной галактической плоскостью ширятся новые зоны боевых действий, — продолжил Гиллиман. — Находясь там, Фабиан, ты проследишь, чтобы историторы были должным образом представлены в местных флотах. Тебе повстречается совсем мало членов твоего ордена, но я прошу следующее: оцени их работу, проведи реорганизацию в случае необходимости, и раздели историторов, которых я отправляю вместе с тобой, между всеми боевыми группами, как посчитаешь нужным. Им предстоит особенно важная задача, ибо что они могут оказаться задействованы среди членов Официо Верус, относящегося к Адептус Администратум. Между полезной пропагандой и откровенной ложью проходит скользкая грань. Подразделение Пересмотра Истории тоже действует в той части галактики. Кого бы ты не поставил во флотах, эта работа должна им подходить.отвергли Дар Коула?
— Моё отбытие отсрочится из-за необходимости выбрать их или вы уже сами Думаю, всё сделали?могло быть хуже.
— СделалНевозможно, — ответил Гиллиман. — Пятнадцать человек. Надеюсь, ты одобришь мою подборкувыдохнул Люцерн.
— КонечноНет ничего невозможного. Крестовый поход пропал, но некоторое время тому назад вновь дал о себе знать. Сейчас в сегментуме Соляр воюет несколько активных крестовых походов, которые поклялись Адептус Министорум защищать храмовые миры. К примеру, Анжуйский крестовый поход сыграл ключевую роль в недавней победе при Талледусе. Согласно разведданным, полученным мною от логистикарума флота Квинтус, они сильно обескровлены, однако меня беспокоит другая деталь. В рядах крестового похода нет ни одного брата-примариса. Было отправлено двадцать космодесантников вместе с технологией и шаблонами для их создания и соответствующего вооружения. Однако никаких примарисов так и не появилось, хотя две группы определённо встречались. Ну, может, произошёл некий несчастный случай, как ты и говоришь, и всё же я спрашиваю себя, насколько вероятно то, что двадцать твоих братьев под присмотром члена Адептус Кустодес вот так вот исчезли безо всякого следа? Я хочу, чтобы ты со своими братьями усилил Анжуйский крестовый поход, после чего разузнал о судьбе посланных к нему факелоносцев. Отправляю детали.
Шлем Люцерна издал звон — Йассилли Сулиманья будет твоим помощникомуведомление о загрузке данных.
— Отличный выборПонимаю, — сказал приятно удивлённый Фабианугрюмо ответил Люцерн.
— Уже начинает входить Я не закончил, и, как мне ни жаль, но придётся возложить на тебя ещё одно бремя. — Тон голоса примарха и в привычкусамом деле был печальным. — Другой вопрос затрагивает суть предупреждения относительно Звена-Парии, а конкретно — произнёс историторего связь с Фабианом и причины, по которой тебе необходимо сопровождать его во время выполнения задания в Нигилусе. — Куда поведут меня приказы после этого маленького приключения?
— Империум-НигилусКак здесь замешан Фабиан? — с недоверием спросил историтор.
— Будешь работать Ничего из этого ты ему не расскажешь, понятно? — сказал Гиллиман. — Ни единого слова. Я знаю, вы с лордом-защитником Ультрамара Марнеем Калгаром, которого я послал стабилизировать обстановку тамним близки. Ты должен собрать как можно больше данных об Империуме-Нигилус. Таково твоё главное заданиепоклясться мне.
— Не собирать истории?Тогда я клянусь, что ничего не скажу. Клянусь Императором.
— ЗначитТеперь слушай. Когда открылся Великий Разлом, буду шпиономсо всех концов Империума стали приходить сообщения с мольбами о помощи. Стандартные каналы Терры, через которые я получал информацию, уже и так не справлялись с обычным уровнем трафика, а тут они оказались перегружены. Звено-Пария — невозмутимо заключил историтородна из крупнейших зон боевых действий в Галактике, но новости о ней дошли до меня с опозданием. Это своего рода чудо, что я их вообще получил. Вот в чём заключается суть дела.
— Ты займёшься сбором разведданныхВы говорите про чудо, Фабиан, что всегда входило в твои должностные функции. — Гиллиман сделал паузу и вперил в мужчину долгий, полный серьёзности взгляд. — Моё возвращение не всем по душе, о чём тебе прекрасно известно. В Имперуиме-Санктус, по крайней мере, у нас есть разумное представление о том, кто нам противостоит. В Нигилусе же нет. Как адепт Логоса ты но ведь сами не привлечёшь внимания верите в процессе поиска данной информации, но это не значит, будто дело окажется простым или лишённым риска. Мне нелегко отправлять тебя навстречу опасности, Фабиан. Поверь, я действительно долго и много думал о твоём назначенииподобные вещи.
— Ты своенравен, упрям, нагл и избирателен, когда дело касается выполнения приказовНо в итоге этого не случилось.
— Мой повелитель!Не случилось, — согласился примарх. — Ты должен помнить, как некоторое время назад я принял делегацию Адептус Администратум, вскоре после чего боевая группа «Каллидес» отделилась от своего флота и направилась в Звено. Затем были отправлены и другие.
— И Делегация предоставила мне необходимо наличие всех этих качеств у человекасообщения из нескольких секторов, который должен будет работать сам по себесотни сообщений, — спокойно сказал примархи это были лишь отобранные характерные примеры. — Ты станешь первым историторомВезде говорилось об одном: некроны пробуждаются на десятках миров, попавшим в Нигилусгигантские флоты ксеносов появляются из ниоткуда, Фабиантьма накрывает целые системы. Роль крайне важная. Подробные распоряжения В них вещалось о тиши в планшетеварпе, но я жду от тебяиз–за которой невозможны астропатическая связь и движение флотов, что ты станешь действовать по собственной инициативе. Возможно, со временема также о странной апатии, получишь других историторов. Благодаря моей печати ты сможешь забирать себе на службу кадры из других Адепта. Кроме того, ничто не мешает тебе создать собственную ячейку Логоса. На твоё усмотрение. Делай так, как считаешь нужным. Магистр капитула Калгар предоставит другие необходимые ресурсы. Но поразившей население в грядущие годы ты должен приготовиться работать самостоятельнотех зонах.
— Годы? СамостоятельноНо что здесь удивительного? — спросил Фабианпоинтересовался Люцерн. — Насколько я понимаю, смотря некроны пробуждались в этой части Галактики уже на выключенный экран планшетапротяжении некоторого времени. Скрыть масштабы их активности невозможно. Рано или поздно новости дошли бы до вас, мой повелитель, что и произошло.
— Не в одиночку, Фабиан. Я буду всё время сопровождать тебя и оберегать твою жизньПрямо все? — уточнил космодесантник.
— Ни один другой член Логоса не удостоился чести иметь телохранителя-космодесантникаПрактически, — заметил ответил примарх.
— Я думалКакая необычайно… — Люцерн замолчал, вы считали меня расходным материаломподбирая тактичное слово, — эффективная работа Адептус Администратум.
— И близко нет, в чём заключается важность? — ответил Гиллиман. — Но, увыспросил Люцерн дрожащим голосом, твоё путешествие станет необычайно опаснымобдумывая все возможные варианты.
— Я не знаюУ некоторых групп есть радикальная теория о том, — сказал примархчто Император пробуждается. — В какойПо всему Империуму всё чаще происходят психические явления: святые, многочисленные доклады о действиях Легиона Проклятых, видения-то момент нам придётся дать бой в Нигилусе. Когда именно я пока не решил. Еще слишком много предстоит сделать в Империуме-Санктус… — Он остановил себя. — Об этом в другой раз. Ты получил приказыпредупреждения, спасающие миры, историтори множество других вещей подобного характера. Не могу сказатьЕсли это так, когда тогда мы встретимся вновьдолжны принимать во внимание ситуацию со Звеном-Парией. Вероятно, но встреча обязательно произойдётИмператор уготовил Фабиану особое предназначение, не сомневаюсь. Я рассчитываю призвать тебя иначе почему все те сообщения попали к себе перед темнему на стол? А ещё нам следует спросить себя, как пересечь Разлом. Однакосовпадение ли, не питай иллюзий. Возможночто логистер Гюнте нашёл и порекомендовал мне Фабиана именно в тот момент, пройдут годы.когда к последнему шли сообщения?
— Тут ты прав больше, чем, наверное, подозреваешь, — сказал Гиллиман. — Я-я… Я хотел поблагодарить васне могу исключать возможность того, мой повелительчто Фабиан играет какую–то важную роль. За всё. Если Пусть раньше я бы не выпосчитал это невероятным, моя жизнь была бы совсем иной. С тех порныне мне довелось слишком часто сталкиваться с фантастическими вещами, чтобы отмахиваться от сей цепи событий как я заступил к вам на службуот случайности. Если Фабиана несёт вперёд некое течение судьбы, я подвергался опасноститогда, ощущал неудобство и ужасвозможно, нередко сталкивался лицом к лицу со смертью, но я было бы не хотел ничего менять. — Мужчина неловко улыбнулся. — Я искренне прошу простить менянеразумно игнорировать данный момент, а если временами казалось, будто это не так.на происходящее влияет сам Император…
— КонечноМой повелитель, мой повелительпрощу прощения за своё невежество, но, если даже вы предполагаете, что это может быть знак от Императора, — сказал Фабиан и снова поклонился. — Я подожду братапочему не отправить нас в Звено-сержанта Люцерна снаружи.Парию?
— Помимо Императора, есть и другие так называемые боги, которые воздействуют на план смертных и препятствуют нашей победе. Я лично подвергался атакам каждой из четырёх сил — как во время пребывания в Ультрамаре, так и при участии в Терранском крестовом походе. Некоторые из их трюков были настолько изощрёнными, что я едва не поддался. — Гиллиман глубоко и устало вздохнул. — Император не говорил и не двигался вот уже десять тысяч лет. Я видел Его, Люцерн. Мои воспоминания о том опыте противоречивы и полны боли. Хоть с определённой точки зрения мы с Ним и коммуницировали, я не верю, что Он способен действовать напрямую таким образом. Отсюда проистекает единственный практический вывод: эти кажущиеся чудеса на самом деле ими не являются.
— Брат-сержант, Так откуда мне знать? — сказал ГиллиманВ тон примарха закрались слабые нотки горечи. — Я должен обсудить Не думаешь ли ты, что этими действиями я выполнял бы Его волю? Он и прежде манипулировал всеми нами, моими братьями и мной. Но что, если Император тут ни при чём? Что, если Фабиан лишь пешка в какой–то непостижимой игре? Такой вариант кажется мне более вероятным. Наша потребность в вере не даёт нам увидеть, как на нас влияют извне. Окажись Коул прав насчёт Звена, тогда пробуждение некронов и не в интересах врага тоже. Стоит нам позволить столкнуть себя лбами с тобой Чёрных Храмовниковнекронами, и Абаддон или его хозяева разом избавятся сразу от двух угроз. ПонимаюПотому я считаю, что предупреждение, скорее всего, ты хочешь присоединиться к нимисходит от врага.
— Понимаю, — произнёс Люцерн кивнулc застывшим лицом. — И ещё я понимаю, о чём именно вы мне не говорите.
— Ты ведь веришь в Его божественностьЗначит, не так литы можешь сделать это? — спросил Гиллиман, хотя он бы и так знал, во что верил Люцерн.
— ДаУ меня не будет выбора, мой повелитель— ответил космодесантник, всем своим сердцем. — Люцерн чувствовал себя неловкоесли возникнет такая необходимость, говоря о подобном регенту. Гиллиман признавал Адептус Министорум только хотя на словах, но у него самого веры не было. Для примарха, как и для большинства космодесантников, Император являлся не богом, а человеком. — Прежде, чем меня забрали, подобный поступок я учился на священника, — продолжил он, внезапно ощутив необходимость оправдать собственные верованияпойду с тяжёлым сердцем.
— Я выбрал тебя из-клянусь приглядывать за твоей верыним до тех пор, однако, ты получишь задачу светского характерапока дышу. Фабиан — мой друг. Будь осторожен — Люцерн поднялся с Анжуйским крестовым походомкресла и вновь преклонил колено у ног своего повелителя. Чёрные Храмовники – фанатики, но — Но ещё они – великие защитники Империумаклянусь, которые образовывают полезный мостик между капитулами Адептус Астартес и Адептус Министорум. Очень важночто, чтобы Чёрные Храмовники приняли данные подкрепления. Я не могу допустить расхождения во взглядах среди космодесантников. Если они отвергнут примарисовесли он окажется инструментом врага, это станет известноя без колебаний убью Фабиана Гвелфрейна.
— Так гласят наши собственные объявления. Славные новости разлетелись по флотам, и примарисы были представлены как дар от Императора. Однако, истина не столь простаНе нравится мне это, — ответил Гиллимансказал Фабиан. — Не все маршалы согласны. Чёрные Храмовники совершенно не следуют Кодексу Астартес. Их численность неизвестна. Маршалы и капелланы Всё очень независимыподозрительно.
— НаверноеОстальным примарх ещё несколько недель назад сказал, просто обстоятельства войныкуда им предстоит отправиться. Почему я не остаюсь с флотом Примус? Неужели я — расходный материал? Или та проклятая ведьма-альдари что–то про меня наговорила? Он избавляется от меня, так ведь? — Фабиан поднял взгляд на своего громадного компаньона. — Люцерн, ты вообще меня слушаешь?
— Любая теория вероятнаЯ всё слышу, друг мой, — мрачно произнёс Гиллиманответил космодесантник. Он плёлся, словно терпеливый учитель, не желающий обгонять своего юного подопечного. — Поверь мне, примарх высочайшего о тебе мнения. Ты ему нравишься. Он сам мне так сказал.
— ЗначитЛадно, вы считаете, что они отвергли Дар Коула— произнёс Фабиан. — Тогда зачем все эти ухищрения? Чем мы на самом деле займёмся?
— ДумаюТебе недостаточно быть первым историтором, всё могло быть хуже.который пересечёт Великий Разлом и отправит доклады лично примарху?
— Нет ничего невозможного. Крестовый поход исчезДолжно быть достаточно, но некоторое время тому назад вновь появился. Сейчас в сегментуме Соляр воюет несколько активных крестовых походов, которые поклялись Адептус Министорум защищать храмовые миры. К примеру, Анжуйский крестовый поход сыграл ключевую роль в недавней победе при Талледусе. Согласно разведданным, полученным мною от логистикарума флота Квинтус, они сильно обескровлены, однако, меня беспокоит другая деталь. В рядах крестового похода нет ни одного брата-примариса. Было отправлено двадцать вместе с соответствующей технологией и шаблонами для создания примарисов и их вооружения, и, тем не менее, никаких примарисов, хотя две группы встречались. Ну, может произошёл некий несчастный случай, как ты и говоришь, и всё же, я спрашиваю себя, насколько вероятно то, что двадцать твоих братьев под присмотром члена Адептус Кустодес вот так вот исчезли безо всякого следаверно? Я хочу, чтобы ты со своими братьями усилил Анжуйский крестовый поход, после чего разузнал о судьбе посланных к нему факелоносцев. Отправляю детали— ответил Фабиан.
— ПонимаюА ты не собираешься сказать, — угрюмо ответил Люцернкакая мне оказана великая честь? Ты ведь так обычно говоришь.
— Как здесь замешан Фабиан?Будь благодарен хотя бы такому раскрытию планов, ибо…
— Ничего из этого ты ему не расскажешьУ Императора есть план для каждого человека, да-да, я это знаю, понятно? — сказал Гиллиманперебил его Фабиан и состроил недовольную мину. — Ни единого слова. Я знаю, О чём вы там с ним близки. Ты должен поклясться мне.говорили?
— Тогда Если бы я клянусьмог тебе рассказать, что ничего не скажуто уже сделал бы это, — ответил Люцерн. Он улыбнулся историтору, хотя глаза его были печальны. Клянусь Императором— У Императора есть план и для меня.
Через бронированные служебные ворота историтор и сын Дорна вошли на главную посадочную палубу Палатинского ангара, где кипела активная деятельность. Пять боевых групп флота Примус стояли на причале над Элизией — Теперь слушаймиром, прославившимся десантными полками. Когда открылся Великий РазломБлагодаря своим элитным армиям система благополучно выдержала период после возникновения Разлома, со всех концов Империума стали приходить сообщения с мольбами о помощисохранив фанатичную верность. Обычные каналы ТеррыНа флот в изобилии поступали материальные средства, через которые я получал информациюа повреждённые корабли ремонтировались в орбитальных комплексах системы. Атмосфера царила оптимистичная. Контакт с Космическими Волками был налажен заново, уже и так не справлялись получивший подкрепления капитул принял бремя борьбы с обычным уровнем трафика, а тут они оказались перегруженыорочьим нашествием в данном регионе Галактики. Звено-Нексус – одна из крупнейших зон боевых действий в галактикеМесяцы тяжелейших совместных боёв против ксеносов принесли свои плоды: угроза зеленокожих, но новости о ней дошли до меня не сразу. По фактуказалось, это своего рода чудобыла подавлена настолько, что я их вообще получил. Вот в чём заключается суть делаГиллиман мог двигаться дальше.
— Но в итоге нетПодождёшь здесь несколько минут, если не трудно? — спросил историтор.
— ДаКонечно. — Люцерн остановился, мой повелительпревратившись в новое препятствие, которое приходилось обходить членам палубных команд. — ответил космодесантникНо уже скоро мы должны отправляться. У нас есть только минута или две.
— Но что здесь удивительного? Повелитель, ваша сумка, — поинтересовался Люцернпроизнёс Резилису, а затем протянул Фабиану вещевой мешок. Тот чуть не рассмеялся. Он знал Резилису всю свою жизнь, и старик ни разу не выказывал настолько почтительного отношения, как сейчас. — Насколько я понимаюНо веселье застыло у него в горле, некроны пробуждались когда он увидел слёзы в этой части галактики уже на протяжении некоторого времениглазах Резилису. Скрыть масштабы их активности невозможно. Рано или поздно новости дошли — Я бы до васхотел, мой повелитель— начал старик, что после чего замолчал и произошлопрочистил горло, чтобы потом продолжить уже более твёрдым голосом, — я бы хотел отправиться с вами.
— Прямо все? Лучше не надо. Ты ведь и сам знаешь, — уточнил космодесантникответил Фабиан. — Путешествие будет долгим и опасным.
— Практически, — ответил примархА мне всё равно.
— Шансы на подобное практически нулевые. Я получил свидетельство об этом от одного из его бывших коллег. Именно Фабиан отправил их ко мне, и если бы не онНу, тогда, возможно, я бы не узнал об угрозе до тех пор, пока не стало бы слишком поздно. Наш историтор долго и упорно боролся, чтобы убедить начальство послать делегацию. Несмотря на серьёзное сопротивлениестоило становиться таким незаменимым для ''tabulae annales'' Логоса, Фабиан пошёл против протокола и встретился со мнойсогласен? Вижу, чуть не лишившись поста и жизни. Имперская бюрократия, она… — Гиллиман прищурился и продолжать не стал. — А теперь это. Фабиан приходит сюда и спрашивает, не отправится ли в Звено. Я нахожу его вопрос… необычным, и поэтому то, о чём я должен они сделали тебя попросить, приобретает ещё большее значениесотрудником архива.
— У некоторых групп есть радикальная теория о том, что Император пробуждаетсяТы больше не обязан называть меня повелителем. — Фабиан положил руку старику на плечо. По всему Империуму всё чаще происходят психические явления: святые, многочисленные доклады о действиях Легиона Проклятых, видения-предупреждения, спасающие миры, — Теперь ты и множество других вещей подобного характерасам важное лицо. Если это так, тогда мы должны принимать во внимание ситуацию со Звеном-ПариейТы сделал достаточно. Вероятно, Император уготовил Фабиану особое предназначениеТвоя семья служила моей дольше, иначе почему все те сообщения попали к нему на стол? А ещё чем известно нам следует спросить себяобоим, совпадение лино времена меняются. Давай согласимся — это и хорошо, что логистер Гюнте нашёл они меняются. Примарх здесь. Для Империума наступило новое начало. Будет правильно, если ты и порекомендовал мне Фабиана как раз когда к последнему шли сообщения?сам воспользуешься какими–нибудь благами.
— Тут ты прав больше, чем, наверное, подозреваешь, — сказал Гиллиман. — Я не могу исключать возможность того, что Фабиан каким-то образом важен. Пусть раньше я Что бы посчитал это невероятнымсказали наши предки, ныне мне довелось слишком часто сталкиваться с фантастическими вещамиувидев, чтобы отмахиваться от сей цепи событий как от случайности. Если Фабина несёт вперёд некое течение судьбы, тогда, возможно, было бы неразумно игнорировать данный момент, а если на происходящее влияет Сам Император…всё заканчивается?
— Мне жаль. Я посылаю Фабиана тудаобещал вашему отцу, где, как мне кажется, он принесёт больше всего пользычто… Я обещал, — продолжил Гиллиман, вновь звуча решительно.что…
— Если ты видишь это такОн бы гордился вами, — сказал Гиллиман, произнёс Резилису. — тогда ты мудр. Мы надеемся на вмешательство высших сил, и когда нечто подобное происходит, слепо принимаем случившееся. Вот в чём заключается опасность. Надежда есть слабость, которой Тёмные Боги стремятся воспользоваться. Фабиан служит примеромЯ горжусь вами.
— ПонимаюПрощай, старик, — произнёс Люцерн c застывшим лицом. — И ещё я понимаю, о чём именно вы мне не говоритесказал он.
— У меня не будет выбораПоздновато для этого, — ответил космодесантник, — если возникнет такая необходимость, хотя на подобный поступок я пойду с тяжёлым сердцемпроизнёс он.
— Я клянусь приглядывать за ним до тех порНу да ладно, пока дышу. Фабиан – мой друг. так куда мы сначала держим путь? — Люцерн поднялся с кресла и вновь преклонил колено у ног своего повелителя. — Но ещё клянусь, что, если он окажется инструментом врага, я без сомнений убью Фабиана Гвелфрейнаспросил историтор на десятой минуте полёта.
Космодесантник понимал образ мышления людей, хоть и оставил собственную человечность в прошлом. Он очень дотошно проверял затворы брони и вежливо не обращал внимания на печаль Фабиана.
— Не нравится мне этоМы летим к варп-узлу у Лессиры, — сказал Фабианответил Люцерн, затягивая армирующий болт в наручах. — Всё очень подозрительноИменно там собирается флот подавления.
Тенебрус склонился над купелью, заполненной чёрной маслянистой жидкостью. Чаша являлась точной копией той, которая была у чернокнижника на Гаталаморе. Пусть помещение мало походило на его гаталаморское логово-кафедрум, суть у него оставалась прежней — Должно быть достаточноэто было царство шелестящих теней. Тусклый свет здесь ничего не освещал. На фоне мертвенно-бледной кожи Тенебруса опасно поблёскивали глаза. Пространство под потолком, верно? — ответил Фабиангде копошились на своих насестах помогающие чернокнижнику демоны-сервиторы, полнилось движением.
— НетМой повелитель, если позволите, что тревожит вас? — произнёс космодесантник. — Ты и сам уже это знаешьнегромко спросила Йенг.
— К несчастью, тёмному кардиналу известно о существовании ребёнка. Мои демоны полагали, что у нас будет больше времени на его поиски самим… — Тенебрус наморщил лоб. — Теперь же мы не поймаем нашу добычу без ведома других. Жаль. И всё же… — Он принял задумчивый вид. — Я всё ещё озадаченсмогу провести ритуал прорицания необходимой силы. Если сделать это по велению Кора Фаэрона, подозрений у него не возникнет.Таким образом, в каждой неудаче кроются семена будущего успеха, ты так не думаешь, Йенг?
— У Императора есть план для каждого человека, даХм-да, я это знаю, м-м? — перебил его Фабиан и состроил недовольную минуподтолкнул её к ответу Тенебрус. — О чём вы там с ним говорили?
Улыбка Тенебруса заставила Йенг содрогнуться от ужаса. Сейчас она уже не сомневалась — Подождёшь здесь несколько минутчернокнижник догадался, что её первый повелитель, Несущий Слово Кар-Гатарр, отправил Йенг служить Тенебрусу специально, если не трудно? — спросил историтори изначально она должна была за ним шпионить. Женщина видела это в его чёрных глазах.
— Конечно. Мы с тобой должны подготовиться, — Люцерн остановился, превратившись в новое препятствие, которое приходилось обходить членам палубных командвдруг резко произнёс чернокнижник. — Но уже скоро мы должны отправлятьсяТы стала могущественной. У нас есть только минута или двеТвоего мастерства более чем достаточно, чтобы помочь мне с призывом.
— ПовелительСкажите, ваша сумка, — произнёс Резилису, а затем протянул Фабиану вещевой мешок. Тот чуть не рассмеялся. Он знал Резилису всю свою жизньчто я должна сделать, и старик ни разу не выказывал настолько же почтительного отношениявсё будет исполнено, как сейчас. Но с уст Фабиана так и не сорвался весёлый смех, ведь он заметил наполненные слезами глаза Резилису— ответила Йенг. — Я бы хотел, — начал старик, после чего замолчал и прочистил горло, чтобы потом продолжить уже более сильным голосом, — я бы хотел отправиться с вами.Какую жертву мы принесём?
— Лучше не надо. Ты ведь и сам знаешь, — ответил Фабиан. — Путешествие будет долгим и опаснымИх найдём среди ваших последователей.
— А мне всё равноДругие девять — святые люди, верные владыке-трупу на Терре.
— НуТы учишься всё быстрее, тогда не стоило становиться таким незаменимым для табулэ анналес Логоса— сказал Тенебрус. — Тут нужна комбинация. Невинный и проклятый. Безумный, согласен? Вижуздравомыслящий, они сделали тебя сотрудником архиваобманутый, согласный, несогласный. Тзинч — переменчивый бог. Он склонен искать замысел там, где его нет. Не стоит сильно волноваться о составе последней жертвы, главное — её принести, ибо Тзинч одобрит любое решение и увидит в нём смысл. Лишь крови и душ недостаточно. Ты должна принести мне… — Чернокнижник на мгновение задумался. — Сходи за серебряным жезлом Кая в мою сокровищницу. Расколов его, мы продемонстрируем искренность нашего служения.
— Прощу прощенияЦенность жезла неизмерима, повелитель…— произнесла она.
— Ты больше не обязан называть меня повелителем. — Фабиан положил руку старику на плечо. — Теперь ты и сам важное лицо. Ты сделал достаточно. Твоя семья служила моей дольше, чем известно нам обоимДа, но времена меняютсяза плохую монету получишь плохую услугу. Давай согласимся – это и хорошоМы призываем великого владыку Хаоса, что они меняютсяа не какого–то скулящего безымянного нерождённого. Примарх здесь. Для Империума наступило новое начало. Будет правильно, если ты и сам воспользуешься какими-нибудь благамиВеличественным гостям требуется преподносить величественные дары.
— Среди них были мудрые людиНам необходимо поговорить с тем, — ответил Фабианкто всё видит и всё знает, хоть его слова и могут быть опасны. — УверенС учётом уже приобретённых тобою знаний ты должна знать, они бы сказали «ничто не длится вечно»о ком я говорю.
— Мне жальСудьбоплёт, — тихо ответила Йенг. Я обещал вашему отцу, что… Я обещал, что…
— Он бы гордился вамиХорошо. Таких созданий нужно бояться даже таким, — произнёс Резилису. — Я горжусь вамикак мы.
— Пора отправлятьсяМы немедленно приступаем к приготовлениям. Нельзя заставлять Кора Фаэрона ждать, — заговорил космодесантник. — ''«Торжество»'' да и ''«Посредник»'' готовы лететь. Мы уже должны отбыватьзадержка не в наших интересах.
— Прощай, старик, — сказал онТёмный кардинал нашёл нам подходящий сосуд.
— Поздновато Отправляйся к нему, — велел Тенебрус. — Подготовь сосуд к ритуалу, очисти его для этогопередачи Повелителю Перемен. Нам будет легче, — произнёс если онпримет свою роль. Попытайся его убедить.
'''МАЛЕНЬКАЯ НЕУДАЧАЦЕПОЧКА ЗАГОВОРОВ'''
'''ГНЕВ ВЛАДЫКИ ТЕНЕБРУСАПУТЕШЕСТВИЕ К СРИНАГАРУ'''
Сидевший на кресле инквизитор Ростов наклонился вперёд, сгибая перед лицом пальцы и пытаясь их расслабить, дабы получилось натянуть перчатки. Сделав это, он сжал кулаки. В скрипе кожи инквизитор находил утешение, ибо сей звук напоминал ему о том, что прикрытые руки хоть в какой–то мере защищают его от дара ясновидения. Ростов всегда носил перчатки в присутствии других людей и снимал только в одном случае — во время допросов.
Ведьмовское проклятие инквизитора относилось к числу тех, которые требовали постоянной бдительности. Боль служила ему ключом к человеческим ощущениям, распахивая двери, которые никогда полностью не закрывались. Неосторожное касание или даже мимолётное соприкосновение кожи — Какой наинеприятнейший поворот событийиногда Ростову хватало и этого, чтобы проникнуть в чужую душу. Однако увиденное всегда оборачивалось для инквизитора мучением того или иного толка. Вспышка радости дразнила Ростова вещами, что никогда не будут ему доступны. Чужая любовь подчёркивала его одиночество, а чужая печаль лишь добавлялась к списку его собственных. Инквизитора постоянно окружало горе, источником которого по большей части являлся Империум, коему он служил. И во многом именно Ростов это горе и порождал. Мужчине приходилось себя защищать. Лучше не знать о мыслях, что таятся в черепах окружающих, если только этого не требовал Император. В подобных случаях снимались перчатки и доставались ножи.
— ДаО Император, мой повелительбеспрестанно терпящий боль, дабы мы могли жить, помоги мне на службе Тебе. Надели меня Своей мощью, надели меня Своей стойкостью, надели меня Своей праведностью.
Единственный способ освободиться от них — Вы сильны и влиятельныосвободиться от самого себя. Ростов почувствовал, как вознёсся духом, мой повелительсовсем немного, — сказала Йенг. — Вам не нужно преклонять коленоровно настолько, владыкачтобы земные заботы показались ему мелочными и неважными.
— ПодхалимкаО Император, — накричал на неё Тенебрусвсесильный и всеправедный, хотя лесть всё равно была ему приятна. — Ты освоишься. Эти результаты не принесут пользы исключительно кому-то одному. Любойо Император, кто имеет нескольких повелителейоберегает души нас всех, должен научиться помогать им всем вездекто указывает дорогу Своим вечным светом, где только возможнозащити меня, направь меня. Помоги мне в то же время служа исполнении моих обязанностей, дабы я мог хорошо послужить Тебе и самому себенизвергнуть врагов Твоих. Разве не так, мой аколит?
— Мы с тобой должны подготовитьсяМой повелитель, — вдруг резко произнёс чернокнижник. — Ты стала могущественной. Твоего мастерства более чем достаточно, чтобы помочь мне с призывомсказал Антониато.
— Их найдём среди ваших последователейДа? — в конце концов отреагировал инквизитор, не открывая глаз.
— Другие девять – святые люди, верные владыке-трупу на ТерреЯ избавился от трупа. Комната очищена.
— Таких можно взять из числа пленников Кор ФаэрнаТы хорошо и безропотно выполняешь свой долг, — сказал Ростов. А остальные? Нам понадобятся ещё девятьПрозвучало это резче, чем он намеревался. — Благодарю тебя, — добавил инквизитор.
— Ты учишься всё быстрееКомандир корабля запрашивает приказы, — сказал Тенебруспродолжил Антониато. — Тут нужна комбинация. Невинный и проклятый. БезумныйКак докладывает навигатор Трул, здравомыслящий, обманутый, согласный, несогласный. Тзинч – переменчивый богварп успокаивается. Он слонен искать замысел тамполагает, где его нет. Не стоит сильно волноваться о составе последней жертвы, главное её принести, ибо Тзинч одобрит любое решение и увидит в нём смысл. Лишь крови и душ недостаточно. Ты должна принести мне… — Чернокнижник на мгновение задумался. — Сходи за серебряным жезлом Кая что мы скоро тронемся в мою сокровищницупуть. Расколов егоВпереди ещё больше штормов, мы продемонстрируем чистосердечность нашего служениякоторые замедлят перелёт.
— ДаДопрос оказался успешным, но за плохую монету получишь плохую услугумой повелитель, — произнёс Антониато. — Он многое знал и в конце всё вам рассказал. Однако я должен спросить — куда сначала? У нас с десяток имён. Мы призываем великого владыку Хаоса, а не какого-то скулящего безымянного нерождённогоЧетыре системы. Величественным гостям требуется преподносить величественные дарыАгенты Руки Абаддона рассеялись по большой территории.Чем они заняты?
— Кого мы собираемся призватьЧто–то ищут, мой повелитель?— сказал инквизитор.
— СудьбоплётЧто они ищут, — тихо ответила Йенг.мой повелитель?
— Именно такСринагар, — кивнул довольный собой чернокнижниквдруг выдал Ростов. Это было неосознанное решение, и название само по себе сорвалось с губ. — Ты напугана?Мы отправимся туда, — заключил он.
— НетНемного импульсивно для вас, мой повелитель— заметил он.
— Тёмный кардинал нашёл подходящий сосудПолагаю, что да, — согласился Ростов.
— Он на этом кораблеТогда откуда вам известно, где именно хочет видеть нас Император?
— Начну сейчас жеВера, — сказал Ростов.
'''НОВАЯ ТЮРЬМА'''
'''ОКРОВАВЛЕННЫЕ РУКИЛЮДИ-ТЕНИ'''
Мужчина стал изучать своё новое окружение, освещённое одним-единственным люменом. Это была небольшая камера из совершенно ровного чёрного металла. В углу стояла койка с матрасом и наматрасником, куда присел Гавимор; дверь располагалась над тремя ступеньками, а из стены торчал аблуториал со всасывающей трубой. О великом враге Империума мужчина знал немного — лишь слухи и страшные истории, что передавались из уст в уста. Поэтому чистота помещения его поразила, особенно с учётом всего, что было ему известно. Комната выглядела… обычной.
— О, Император, всесильный и всеправедный, о, Император, кто оберегает души нас всех, кто указывает дорогу Своим вечным светом, защити Эй! — крикнул он в потолок. — Эй! Если вы должны удерживать меняздесь, направь меня. Помоги мне в исполнении моих обязанностейдайте хоть что–нибудь, дабы я мог хорошо послужить Тебе и низвергнуть врагов Твоихчтобы помыться.
— Командир корабля запрашивает приказы, — продолжил Антониато. Ты себя нормально чувствуешь? — Как докладывает навигатор Трул, варп успокаивается. Он предполагает, что мы скоро отбываем. Впереди ещё больше штормовспросила Фабиана Яссилли Сулиманья, которые замедлят наш перелёткоторой приходилось перекрикивать шум двигателей их маленького челнока.
— Допрос оказался успешным, мой повелительЯ в порядке, — произнёс Антониато. — Он многое знал, и в конце всё вам рассказал. Однако, я должен спросить – куда сначала? У нас с десяток имён. Четыре системы. Агенты Длани Абаддона рассеялись по большой территорииответил Фабиан. Чем они заняты?
— Что?Тебе нет нужды лгать мне, Фабиан, — произнесла Сулиманья. Она была исключительно красивой женщиной с тёмной и гладкой, как идеальное ночное небо, кожей, которую украшали ярко светящиеся созвездия электу и обрамлял широкий ореол чёрных волос. Кроме того, Сулиманья оказалась пугающе осведомлённой. Фабиан находил её слегка самоуверенной, но эта черта скорее забавляла его — женщина напоминала ему самого себя. — Я ведь из вольных торговцев, — добавила Сулиманья.
— Что они ищутИ мне известно, мой повелитель?насколько тяжело некоторым земникам привыкнуть к жизни в пустоте. Тут нечего стыдиться.
— СринагарЯ в порядке, — вдруг выдал Ростовповторил он и принял более непринуждённый вид, хотя в действительности чуть ли не выпрыгивал из кожи всякий раз, когда небольшой корабль резко нырял вниз, уворачиваясь от столкновения с другим судном. Это было неосознанное решениеЕму не нравилось летать так быстро, и название само по себе сорвалось а вот то, что сейчас сказала Сулиманья, дошло до него с его губнебольшим запозданием. — Мы отправимся туда, — заключил он.Прошу прощения… земникам?
— Могу Ладно, лучше бы я спросить почемуне спрашивал. Суть уловил, Леонид? Есть же названия ещё трёх систем— перебил её Фабиан.
— Не знаюДа, но нас направляет Императорхорошо, а Он желаетЯссилли, — сказал он. — Думаю, чтобы мы отправились на Сринагар. Скажи командиру корабля ДиФеррию и навигатору Трулу сейчас же начать готовиться к полёту. Пробуди наших астропатов. Я попрошу об услуге инквизиторов из других ордосов. Они проведут расследования входим в оставшихся системах. Мы же отправляемся к Сринагарудок.
— Немного импульсивно для васДумаю, ты прав, — заметил онпроизнесла женщина.
Корабли располагались очень близко друг другу, и Фабиан увидел четыре крейсера вокруг того, что должно было быть ''«Святой Астрой»''. Её многочисленные эскортники стояли в сухих доках, напоминая писцидов в консервной банке. За ними находились и другие скопления звездолётов, окружающих планету порядками в тысячи километров в глубину. Каждая такая группа занимала собственное небольшое пространство, ограниченное рядами буёв с проблесковыми огнями; схожим образом отмечались и проходы для кораблей. Фабиан признал правоту Яссилли — Веравсё это действительно помогало контролировать столь плотное движение. Однако думал он только о буйках, — сказал Ростовкоторые заполонили пустоту и сделали полёт ещё более опасным.
Та пожала плечами.
Челнок немного замедлился, чтобы передать коды разрешения. Их быстро приняли, и корабль снова устремился вперёд, подныривая под огромные боевые суда. Он то оказывался на свету Лессиры, то уходил в тень. Голубое сияние мира мешало рассмотреть какие–то отдельные детали звездолётов, но даже так Фабиан ясно различал бледные участки на поверхности корпусов — красноречивые свидетельства повреждений. Большие, лишённые освещения секции указывали на масштабные аварии в энергосистеме или же места, где пробитые палубы оказались открыты пустоте.
— Император спаси меня! Вы хорошо информированы, историтор, — возопил он, после чего упал в обмороксказал Мессиний.
— Эй! Мне известен ваш дом, — крикнул он в потолокпроизнёс космодесантник. — Эй! Если вы должны удерживать меня здесьЯ сражался бок о бок с одним из ваших предков. Отличный воин. Сюда, дайте хоть что-нибудьидёмте, чтобы помыться— сказал он и повёл их прочь из ангара.
— Полноценно? После старта крестового похода ни разу, — ответил космодесантник. — Командующая флотом Ван Леск спешила освободить как можно большую часть Империума-Санктус и на первое место поставила стремительное продвижение. Многие боевые группы Терциуса находятся в схожей ситуации, и лишь благодаря этой диверсии в сегментуме Соляр мы можем позволить себе краткую передышку.
— Потому что она пытлива? — поинтересовалась Яссилли.
— Я в порядке, Можете немного рассказать мне об Атаги? — ответил Фабианпопросил историтор.
— Тебе нет нужды лгать мнеЛорд-лейтенант, Фабиан, — произнесла Сулиманья. Она была исключительно красивой женщиной с тёмной и гладкой как идеальное ночное небо кожейеё история, которую украшали ярко светящиеся созвездия электу и обрамлял широкий ореол чёрных волос. Кроме тогобезусловно, Сулиманья оказалась пугающе осведомлённой. Фабиан находил её слегка самоувереннойдолжна быть захватывающей, но данная черта веселила его хотя бы потому, что женщина напоминала ему самого себя. скажите — Я ведь из вольных торговцевкакова она, — добавила Сулиманья.командующая группой Атаги?
— Да. У нас есть много названий для людей вроде тебя. Как личность? — Улыбнувшаяся женщина блеснула ослепительно белыми зубами, заражая историтора своим весельемосмелился спросить Фабиан. — Ещё есть скалорождённые, колодезные люди…
— …планетолюбцыОна слегка безрассудна, небостращённые…однако, с другой стороны, храбрость — похвальная черта. Экипаж верен ей, а мы, космодесантники, с готовностью следуем за Атаги, что есть высший знак уважения.
— Да, хорошоно я имел в виду, Йассилливесёлая ли она, — сказал он. — Думаюначитанная, мы входим в докугрюмая? Мне нравится получать представление о людях до того, как встретиться с ними и начать задавать вопросы.
— Думаю, ты правТакова наша задача, — произнесла женщинаответил Фабиан.
— Тебе не кажетсяАх, что корабли стоят чересчур близко друг к другу? — спросил мужчина Йассиллиотозвался Фабиан.
— БлижеЛогос обеспечен всем необходимым, чем обычно размещаются пустотные суда— сказал Мессиний, — хотя мне не особо понятно, почему именно я должен информировать вас об этом. Если возникнут ещё какие–то вопросы или просьбы, пожалуйста, направляйте их первому лейтенанту Финнуле Диомед — заместителю командующей группой. Советую вам не беспокоить Атаги. А вот насколько опасно уже зависит от мастерства пилотовИли меня.
— И насколько хороши пилоты боевой группы «Иолус»? Сюда, наверх, — поинтересовался онпроизнёс Мессиний, указывая по направлению к корме.
— У меня мало времениВы проснулись. — Женщина вошла, и, к огромному облегчению Гавимора, тени за ней не последовали. — произнёс МессинийЭто хорошо. — Этот расспрос – часть служебных дел, которыми вы занимаетесь?
Незнакомка выглядела так, будто могла обладать красивой внешностью, которую сама же, шаг за шагом, и уничтожила. Лицо покрывали шрамы, что образовывали символы и петляющие узоры, а удлинённая линия губ опускалась ужасного вида дугой. Рубцы были покрашены в тёмно-фиолетовый, отчего женщина походила на какого–то свирепого ксеноса. Однако эти ножевые порезы казались не столь варварскими, как пирсинг на теле. Множество мелких колечек складывались в серебряные цепочки, которые свешивались с носа, с уголков глаз, с ушей, с губ и с лысой головы — Примарх лично там их было особенно густо. Оттуда они тянулись к затылку плотными рядами, словно кольчуга, заменяя собой волосы. Носила женщина мантию с ним ознакомитсяглубоким вырезом, — ответил Фабиани Гавимор видел во впадине меж грудей ещё больше цепочек, уходивших вниз и исчезавших за тканью под пупком. Судя по всему, счёт цепочек шёл на сотни. Каждое движение незнакомки сопровождалось тихим металлическим позвякиванием.
— Буду, хотя за моего коллегу я здесь Вы не волнуюсь. собираетесь подниматься? — Фабиан показал на Йассилли. — Это – Йассилли Сулиманья, историтор возведённый. Она выросла на борту кораблейспросила незнакомка.
— Мне известен ваш домВходите, — произнёс космодесантник. — Я сражался бок о бок с одним из ваших предков. Отличный воин. Сюда, идёмте, — сказал он и повёл их прочь из ангараокликнула кого–то через плечо женщина.
— До командной палубы недалеко, но подъёмники в этой секции не работают, поэтому приходится идти пешкомОставьте нас, — объяснил Мессинийвелела женщина.
— ПолноценноЧто это? После старта крестового похода ни разу— спросил Гавимор, — ответил космодесантник. — Командующая флотом Ван Леск спешила обеспечить безопасность как можно большей части Империума-Санктус и на первое место поставила стремительное продвижениенапуганный таким поворотом событий. Многие боевые группы Терциуса находятся в схожей ситуации, и лишь благодаря этой диверсии В какой–то мере он даже подозревал в сегментуме Соляр мы можем позволить себе краткую передышкупроисходящем уловку от человекоподобных теней.
— С самого начала. Пять летВанна, двести дней, четырнадцать часов согласно времени флота Терциус, хотя данный срок выходит по хронологу нашего боевого флота— ответила она. Если брать время боевой группы— Мне сказали, то получится на несколько месяцев меньшевы благородного происхождения, а при сравнении с прошествием дней на Терре разница окажется даже большезначит, знаете про ванны, — сказал Мессиний и нахмурился. Выражение его лица выглядело немного враждебным. — Эти вопросы касаются военных дел. Вы все настолько пытливыверно? Мне кажется опасным делиться подобной информацией.
— Мы записываем абсолютно каждую вещьДа. У вас же есть историтор в боевой группе, — произнёс Фабиан. — Вы с ней не говорите?
— Я её избегаю, — признался космодесантникТогда залезайте и помойтесь. Меня зовут Тарадор Йенг. Мне поручено за вами присматривать.
— Понятия не имеюНу же, почему она не пришла, — произнёс космодесантникраздевайтесь.
— Командующая группой Атаги – способный командир. В знак признания этого её назначили старшим офицером Будете ложиться в текущей кампании сдерживания. ванну? — В отличие от Люцерна, Мессиний не подстраивался под шаг смертных, поэтому историторы чуть ли не трусили, чтобы не отстать. — Вы получите полные записи о боестолкновениях нашего флотаулыбаясь произнесла она.
— Какая онаВы довольны вашим жилищем? — переспросил космодесантникпоинтересовалась она.— Вам комфортно?
— Как личность? — осмелился спросить ФабианДа, да, комфортно.
— Она слегка безрассудна, однако, с другой стороны, храбрость – похвальная черта. Экипаж верен ей, а мы, космодесантники, с готовностью следуем Разве я не заслуживаю благодарности за Атаги, что есть высший знак уважениясвоё гостеприимство? — спросила женщина.
— ДаБлагодарю тебя, но я имел в виду, весёлая ли она, начитанная, угрюмая? Мне нравится получать представление о людях до того, как встретиться с ними и начать задавать вопросы— слабым голосом ответил он.
— Такова наша задача, Я… — ответил Фабианначал он. Во рту стояла сухость. — Я видел кошмары.
— Эти работают, — произнёс лорд-лейтенант и обратился к машинному духу для вызова кабины. С минуту воин не произносил ни слова. — Если вы хотите получить представление об Атаги, — продолжил Мессиний, — то знайте: она – своеобразная особа, узнать которую можно лишь самому, лично.Величие?
— Ах, Избранный для чего? — отозвался Фабианспросил мужчина.
— Логос обеспечен всем необходимымИзбранный для служения богам, — сказал Мессинийответила Тарадор и сделала шаг ближе. Разрез её одеяний доходил до верхней части бёдер, а ноги у женщины были очень длинными и стройными. — хотя мне не особо понятно, почему именно я должен информировать вас об этом. Если возникнут ещё какие-то вопросы или просьбыИзбранный для службы великому Тенебрусу, пожалуйста, направляйте их первому лейтенанту Финнуле Диомед – заместителю командующей группой. Советую вам не беспокоить Атаги. Или меняРуке самого Абаддона.
— СюдаОн — магистр войны, наверх, — произнёс Мессинийсын Хоруса, указывая по направлению к кормеистинный наследник Трона Терры.
— Историтор-майорис Фабиан ГвелфрейнДа, историтор возведённый Йассилли Сулиманьяне были, и вы должны этому радоваться, — произнесла Тарадор, после чего плеснула воду ему на голову, смачивая волосы. Гавимор закрыл глаза и полностью отдался ощущениям, даруемым ванной, касаниями женщины и ароматным паром. — Как и я. Император — объявил Мессиний своим отточенным в сражениях голосомчудовище. Он враг истинных богов, а затем отошёл вбокСил.
— Он — защитник человечества.
— Император дал вам то, чего лишил миллиарды, и, возможно, вы этим довольствовались. Но Он же всё и забрал — ведь вы оказались благословлены толикой Его силы. У вас глубокая связь с варпом, священная связь, однако Он завистлив. Он хочет всю силу Себе, поэтому называет вас нечистым и осуждает как колдуна. Он убьёт вас даже за крупинку сей святости. — Голову мужчины омывала тёплая вода. — Почему Он так плохо обходится с теми, кто от рождения обладает способностью касаться варпа, в то время как Сам является колдуном? Почему для Него один закон, а для вас — другой? Ну и почему для вас один закон, а для меня — другой? Я родилась в нищете, глубоко под землёй. Наш мир был якобы священным, окружённым любовью Императора, но такие, как я, любви не получали. Нас преследовали, морили голодом, били, использовали, заставляли жить в чужих могилах и выгоняли оттуда, когда находили. Он забрал у вас всё, что вы имели. Меня же лишил всего в момент рождения, даже вида солнца. Я не благословлена так, как вы, однако обладаю гораздо большей силой, которую получила, перестав слушать священников, представителей закона и так называемых старших по положению. — Голос женщины стал жёстче. — Сила у меня есть потому, что я её взяла.
— Лорд Тогда и я должен взять силу. — Гавиморпогрузился в меланхолию. — Сила у меня была, но её отняли. И могут отнять вновь.
— Вы проснулись. Я бы не смог, — Женщина вошласказал он, иобсуждая оскорбительную ересь столь же непринуждённо, к огромному облегчению Гавиморакак если бы болтал с друзьями о сезоне охоты. Наркотический пар его умиротворял, тени за ней не последовалиа касания рук Тарадор были так приятны. — Это хорошоЯ бы предал Императора, Владыку Человечества.
— ВходитеНемного. С десяток, — окликнула кого-то через плечо женщинанаверное.
— Оставьте насНе знаю. Я весь корабль не видел, — велела женщинаответил Гавимор.
— ВаннаЗначит, как несложно догадаться, на корабле перевозились тысячи. Забравшая вас флотилия насчитывала три Чёрных корабля. — ответила онаЖенщина вновь взяла раковину, поднялась и пошла к столу, чтобы наполнить её чистой водой. — Мне сказалиИтак, если только малой части тех, кто находился на борту, была уготована судьба псайкеров, которых вы благородного происхождениявидели, а значит знаете про ваннызадайтесь вопросом, верночто происходит с остальными?
— Тогда залезайте и помойтесь. Меня зовут Тарадор Йенг. Я стану заботиться о васне знаю.
— Их забирают в Тронный зал Императора, где людей ждёт поглощение. Души псайкеров скармливаются чудовищу в гниющем сердце Империума. Они умирают медленно, в муках, и сей процесс уничтожает бессмертные сущности жертв. Я это знаю, потому что мой повелитель — другой, обладающий истинной силой, силой, взятой и взращённой им лично, — рассказал мне. Ваш талант скромен. Вы довольны вашим жилищем? — поинтересовалась онанедостаточно сильны, чтобы служить им. Вас не выберут и не сделают рабом. Они превратят вас в еду для своего злого бога. — Вам комфортно?
Гавимор, окутанный густыми наркотическими испарениями, всё ещё пытался отрицать это, однако часть его принимала сказанное за чистую правду. Казалось, будто Тарадор вернулась к столуЙенг заполнила собой весь мир мужчины: ощущение её касаний, звук её дыхания, мягкие и красивые перезвоны цепочек, сопровождавших каждое её движение.
— ДаНо если вы выберете моих повелителей, да— продолжила она, комфортно— то выйдете за рамки своего дара и станете чернокнижником, как им становлюсь я. Начнёте управлять варпом. Получите в награду бессмертие. Исчезнут любые ограничения, любая сдерживающая мораль.Вы превратитесь в того, кем являлись прежде, — в возвышающегося над невежественными толпами богача. Однако вы будете даже лучше. Ещё сильнее. Идеальны обликом и мыслями. Могущественнее. В этот раз вы не получите мощь, а добудете её сами, что гораздо приятнее. Вы окажетесь сосудом для величия, которое не способны осмыслить. Разве то, о чём я говорю, не изумительно? Разве вы не желаете стать сосудом для величия?
— Тогда разве я не заслуживаю благодарности за своё гостеприимствоУ меня есть власть. У меня есть власть над вами. Вы чувствуете? — спросила женщина.
— Я… — начал он. Во рту стояла сухость. — Я видел кошмарыМеня уже давно никто так не трогал.
— У снов здесь есть зубыДа, — сказала Тарадор. Когда она двигалась, её очертания размывались, из-за чего ответил Гавимор не мог сфокусировать на ней взгляд. — Вы близки к варпу, близки к святости. Нас посещают существа из иноморья, которых мы приветствуем, а от более жестокого внимания с их стороны мы защищены силой нашего повелителя и верой его слуг. Встреченные вами создания мелкие, и они хотят вас. Они жаждут попробовать ваше величие.
— Вы ведь наш почётный гостьЕсли желаете большего, — произнесла женщина вы должны лишь связать себя с притворным удивлениемистинными богами. — Избранный. Ещё Согласитесь служить им душой и телом, дабы познать удовольствия и мощь, о которых даже не познавший величиемогли мечтать другие подобные вам, но сидящие в будущем вы будете возвеличены. Как раз это и предощущают тени, голодные до вашей грядущей силызолотой клетке.
— Избранный для чего? — спросил мужчинаЯ буду.
— Избранный для служения богамЯ клянусь! — воскликнул Гавимор, — ответила Тарадор и сделал шаг ближе. Разрез её одеяний доходил до верхней части бёдерхотя крошечная его часть испуганно возопила от того, а ноги у женщины были очень длинными и стройнымичто он обещал. — Избранный для службы великому Тенебрусу, Длани самого АбаддонаЯ клянусь служить Силам.
— Он – ВоительТогда смотрите, сын Хорусакак Силы вознаграждают тех, истинный наследник Трона Террыкто хорошо им служит, — прошептала Тарадор и опустила руки ниже.
Большую часть зала совещаний занимал длинный стол. Во главе его стояло большое, искусно сделанное кресло для капитана корабля, вот только Атаги сидела сбоку. Роскошное помещение было отделано и украшено настоящим глянцевым деревом, а в нише напротив двери возвышалась копия носовой фигуры звездолёта в человеческий рост — Так и былосвятая Астра, льющая воду. Эта работа частично отсылала к её мифу, чьи подробности Фабиан помнил смутно, хотя точно знал: легенда включала в себя какое–то чудо, связанное с утолением жажды страждущих. Приносящая воду. Святые всегда входили в одну из нескольких чётких категорий.
— Тогда и я должен взять силу. — Гавимор погрузился в меланхолию. Извините, мадам командующая группой, — Сила у меня была, но её отняли. И могут отнять вновьсказал Фабиан.
— Я бы не смогПрощу прощения за свои манеры, — сказал он, обсуждая оскорбительную ересь столь же непринуждённо, как если бы болтал с друзьями о сезоне охоты. Наркотический пар умиротворял его, а касания рук Тарадор были так приятныпродолжил мужчина. — Я бы предал Императора, Владыку ЧеловечестваУ нас было долгое и тяжёлое путешествие через варп.
— Вы знаете, что Император делает с псайкерами вроде васА разве они не все такие? — спросила женщина, продолжая массировать верхнюю часть его головыпроизнесла Атаги и выпустила дым. Там, где пена падала в воду, она становилась чёрной. — Знаете, почему власти в первую очередь забирают ведьм?
— НетМадам, историторы, я оставлю вас беседовать, — ответил Гавимор и принялся рассуждать вслухподал голос Мессиний. — Есть астропаты и другие имперские слуги. Однажды я видел санкционированного колдуна во время основания полка. У него были медали. Откуда-то же они взялисьменя много дел.
— Не знаю. Я весь корабль не виделИтак, вы — ответил ГавиморФабиан Гвелфрейн.
— Ну в таком случаеПонятно, сколько было в вашем грузовом отсеке?— прервала Фабиана Атаги. — Явились сюда заполонить мои боевые корабли чёртовыми гражданскими, строчащими стишки и путающимися под ногами со своими фотографителями.
— Сотни. Там содержались сотни, — произнёс он.Наша роль заключается не совсем в этом…
— ЗначитДа мне всё равно, как несложно догадатьсяисторитор. Я не одобряю допуск гражданских лиц в военные структуры. Если говорить прямо, на корабле перевозились тысячи. Забравшая вас флотилия насчитывала три Чёрных корабляэто угроза безопасности. — Женщина вновь взяла раковину, поднялась и пошла к столу, чтобы наполнить её чистой водойОна затушила окурок в каменной пепельнице. — ИтакВ случае, если только малой части техвы ещё не поняли по моим учтивым манерам, кто находился объясню: я не в восторге от этого. Невоенным Адепта нечего делать на борту, была уготована судьба псайкеров, которых вы видели, задайтесь вопросом, что происходит с остальными?театре боевых действий.
— Я не знаюЗначит, у меня тут будут шастать гражданские с пушками? Ещё лучше, — произнесла Атаги.
— Такими избранными и являются псайкеры, встреченные вами, когда А ещё вы жили привилегированной жизнью: рабыне понаслышке знакомы с тем, связанные душойкак совать нос в чужие дела, презираемые мутанты. И ведь это счастливчики— ответила офицер.
— Откиньтесь назадМадам командующая группой, я обещаю, что Логос не собирается вам мешать, — заверил её Фабиан. — сказала онаУ нас большой опыт работы с Навис Империалис и всеми остальными ветвями имперской военной машины. Военные цели имеют первостепенное значение практически во всех случаях.
— Что происходит с остальными?Мне всё равно, считаете ли вы себя помехой или нет. Дело не в этом. Давайте не ходить вокруг да около. Я знаю, зачем вы здесь, — сказала она. — Вы шпионы примарха.
— Их забирают в Тронный зал Императора, где людей ждёт поглощение. Души псайкеров скармливаются чудовищу в гниющем сердце Империуме. Они умирают медленно, в муках, и сей процесс уничтожает бессмертные сущности жертв. Я это знаю, потому что мой повелитель – другой, обладающий истинной силой, силой, взятой и взращенной им лично – рассказал мне. Ваш талант скромен. Вы недостаточно сильны, чтобы служить им. Вас не выберут и не сделают рабом. Они превратят вас в еду для их злого богаПрощу прощения? — произнёс историтор.
— Но Прошу простить, если вы выберете моих повелителей, — продолжила она, — то выйдете за рамки своего дара и станете чернокнижникомпрозвучу заносчиво, как им становлюсь но яхорошо его знаю. Начнёте управлять варпом. Получите в награду бессмертие. Исчезнут любые ограниченияПоверьте, любая сдерживающая мораль. Вы превратитесь в того, кем являлись прежде – в возвышающегося над невежественными толпами богача. Однако, вы будете даже лучше. Ещё сильнее. Идеальны обликом и мыслями. Могущественнее. В этот раз вы он не получите мощь, а добудете её сами, что гораздо приятнее. Вы окажетесь сосудом для величия, которое не способны осмыслитьнамерен решать всё за вас. Разве то, о чём я говорю, не изумительно? Разве вы не желаете стать сосудом для величия?
— У меня есть власть. У меня есть власть над Мадам, мы с ваминачали не с лучшей ноты. Вы чувствуете?Позвольте просто…
— Вам это нравится? Мадам, — спросила Тарадорвновь попытался Фабиан.— Я не понимаю, как это относится к нашей миссии…
— Меня уже давно никто так Дайте мне закончить! — рявкнула она. — Я скажу вам — нет, не трогалсохранила я прежнее имя. Мне не позволили сохранить честь! Кругом грёбаные правила и алфавитные обозначения, навязанные ох-каким-блин официальным Официо Логистикарум. А я ещё Адептус Администратум считала плохим! И теперь наш список побед пополнился ещё одной — победой кучки людей, которые хреново делали свою работу и позволили себя убить. Как вам такая настоящая история? — Атаги подняла стакан и одарила Фабиана жестокой улыбкой. — Со всем уважением к примарху, но неужели он всерьёз полагает, будто способен управлять нами посредством столь чрезмерной бумажной регламентации? Примарх что, собирается лично схватиться с каждым еретиком, падшим космодесантником, орком, альдари и Император знает кем ещё? Галактика большая. Ему не поспеть везде. — Офицер добила выпивку. — В общем, — ледяным тоном произнесла она, — не притворяйтесь, словно вы здесь не для того, чтобы шпионить за мной, — я вам всё равно не верю.
— ДаНу ладно, а теперь прочь. — ответил ГавиморАтаги швырнула на стол пару вокс-бусин. — Они настроены на сеть боевой группы. Используйте только их, никакого своего оборудования — не то вызовете возмущение у наших техноадептов. Свяжитесь с моим баталёром. Он отведёт вас к каютам.
— Если желаете того жеВсё! Вы свободны, но больше, вы должны лишь связать себя с истинными богамиисториторы. Согласитесь служить им душой и телом, дабы познать удовольствия и мощь, о которых даже не могли мечтать другие подобные Большое вамспасибо, сидящие в золотой клеткечто прибыли.
— Это значит «выметайтесь», — произнесла Атаги. — Я будузанята. Пью.
— Это что вообще было? Практически ересь.
Фабиан кивнул.
''«Кантатум Беллум»'' удалился от мест собрания флота над Лессирой. Чёрный, как сама пустота, сквозь которую он плыл, корабль скрывался во втором из трёх астероидных поясов системы. Люцерн обнаружил его таившимся в тени разрушенной буровой станции — Сейчас каждое такоетой, разве нет? — произнесла Атаги и выпустила дымчто находилась вдали от основных судоходных путей. Он приказал ''«Торжеству»'' медленно сближаться, передавая стандартные имперские оклики братства каждые три минуты. Однако ''«Кантатум Беллум»'' продолжал сохранять безмолвие.
— ДаОтвета до сих пор нет, мой повелитель, — коротко отозвалась офицерпроинформировал его начальник вокса.
Трое сынов Дорна были единственными транслюдьми на командной палубе — Итакостальные братья находились в своих жилых помещениях. Авиас опёрся на перила над гнездом центрального гололита, вы – Фабиан Гвелфрейни специализированные линзы в его шлеме зажужжали, увеличивая изображение корабля.
— ДаЗначит, а это – Йассилли Сулиманья, моя помощницаони нас слышат, — ответил историтор, слегка шокированный поведением Атагизаключил Люцерн. Когда та вновь взглянула на Фабиана, последний увидел покраснение в её глазах и сухость кожи вокруг ноздрей. Мужчина подумал, что понял, в чём дело. — Я останусь тут на какое-то время, но потом отправлюсь–
— ПонятноСлышат идеально, — прервала Фабиана Атагиподтвердил Авиас. — Явились сюда заполонить мои боевые корабли чёртовыми гражданскими, пишущими стихотворения и мешающимися под ногами со своими фотографителямиПросто предпочитают не отвечать.
— Наша роль заключается А почему нет ответа? — спросил Ликопей. — Они не совсем в этом–доверяют нашим кодам?
— Да мне всё равноТы слишком благодушен, историтор. Я не одобряю разрешение гражданским входить в военные структуры. Если говорить прямо, тут кроется угроза безопасности. — Она затушила окурок в каменной пепельницепроизнёс технодесантник. — В случае, если вы еще не поняли по моим учтивым манерамЯ бы сказал, объясню: мне что это не очень нравится. Невоенным Адепта нечего делать на театре боевых действийпреднамеренный жест пренебрежения.
— Логос Историка Верита не относится к АдептусПопробуй вызвать их снова, — сказал Фабиан, — а является подразделением Официо Логистикарум, который довольно необычным образом присоединён к Адептус Администратум. Мы – парамилитарный дивизио. У нас есть военная подготовкаприказал Люцерн.
— А ещё вы не понаслышке знакомы с сованием носа в дела''«Кантатум Беллум»'', милостью Императора и по велению Его последнего верного сына, лорда Робаута Гиллимана, которые вас не касаютсялорда-командующего и лорда-регента Империума, ответьте на наши сообщения. Я — ответила офицербрат-сержант Люцерн из Неисчислимых Сынов Рогала Дорна, явился сюда с подкреплениями примарисов и технологическими материалами для усиления вашего братства. Вы должны ответить немедленно.
— Мне всё равноТы отправляешься один, считаете ли вы себя помехой или нет. Дело не в этом. Давайте не ходить вокруг да около. Я знаю, зачем вы здесь, — сказала она. брат-сержант? — Вы – шпионы примархаспросил Ликопей.
— Прощу прощения? Да, — произнёс историторответил Люцерн.
— Заранее прошу прощения, если вдруг покажусь заносчивымДавай, но я провёл с ним много временибыстро, — произнёс Люцерн. — Принесите мне мои шлем и, уверен, оружие! — крикнул он не намеревается принимать за вас каждое решениесвоим слугам.
— Неужели? — спросила Атаги. — ГоворятЕсли отсутствие ответа показывает, примарх – бог. Если таккакой приём вас ждёт, тогда он бог крючкотворства. Кодекс тоотправляться туда в одиночку будет опрометчиво, кодекс сё, соблюдайте всё до последней буквы, вот только к нему это не относится. Если примарху на нравятся правила, он их меняет— заметил технодесантник. А нам что остаётся?
— МадамТы прав, мы однако лучше я рискну только собой. — Пара сервов передала ему шлем. Люцерн взял его и водрузил на голову. На кистях космодесантник носил церемониальные кандалы, но цепи для оружия он оставил просто висеть, а цепной меч и болт-пистолет закрепил на поясе. — Командующий кораблём, подведи ''«Торжество»'' на безопасное расстояние, вне секторов стрельбы их орудий. Пустотные щиты не опускай. Оставайся на позиции с вами начали курсом на отход. Всему экипажу — полная боевая готовность. Если появятся хоть какие–то признаки агрессии со стороны ''«Кантатум Беллум»'', немедленно отступите, передайте весть примарху и проинформируйте лорда-лейтенанта Витриана Мессиния с флота Терциус. В бой не вступать, ни при каких обстоятельствах не предпринимать попыток меня спасти. Если дело дойдёт до сражения, вам не победить. Этот корабль не с лучшей нотывыстоит против ''«Кантатум Беллум»'' в одиночку. Позвольте просто–
— Они забрали у флота долбанное название, вы знали? Крейсер Чёрных Храмовников не сможет эффективно сражаться — продолжила онавойна его изрядно потрепала. — Это была ударная группа «Святая Астра», в честь моего корабляБольшая его часть выглядит необитаемой, и я командовала ей на протяжении пятнадцати лет. После Махорты мы вошли в состав Терциуса, и мне пришлось подчиняться голодному до славы командиру, навязанному лордом Гиллиманом офицерам вроде меня. Офицерам, которые только и делали, что верно служили Империуму. По крайней мере какое-то время мы еще оставались боевой группой «Святая Астра». Гордое, уважаемое имя. Оно перекликалось с чем-то судьбоносным и чествовало жертвы тысяч тех, кто погиб на борту этих кораблей. Оно что-то значило, Трон бы всё побрал. — Атаги, чьи глаза покраснели ещё сильнее, вытерла нос. — Так и продолжалось до битвы за Ксерифис, когда боевую группу «Иолус» практически полностью уничтожили Несущие Слово. Остатки смешали с моей группой и отдали мне под командованиесказал Ликопей. Но сохранила ли я прежнее обозначение, то гордое имя, омытое кровью верных?
— МадамРаненый волк представляет наибольшую опасность, — вновь попытался Фабианответил Авиас. — Я не понимаю, как это относится к нашей миссии–вижу чёткие энергосигналы вокруг их орудий. Внешний облик может быть обманчив.
— Позвольте мне закончить! — рявкнула она. — Я скажу вам – нет, не сохранила я прежнее имя. Мне не позволили сохранить честь! Кругом гребаные правила и алфавитные обозначения, навязанные ох-каким-блин официальным Официо Логистикарум. А я ещё Адептус Администратум считала плохим! И вот теперь к нашему списку побед добавлен тот, что принадлежит кучке людей, которые хреново делали свою работу и позволили себя убить. Как вам такая настоящая история? — Атаги подняла стакан и одарила Фабиана жестокой улыбкой. — Со всем уважением к примарху, но неужели он Вы действительно думаетверите, будто способен управлять нами посредством столь чрезмерной «бумажной» регламентациикосмодесантники откроют огонь по своим? Примарх чтоМы же братья, собирается лично схватиться с каждым еретиком, падшим космодесантником, орком, альдари и ещё Император знает кем ещё? Галактика большая. Ему не поспеть везде. — Офицер добила выпивку. — В общемпришедшие им на помощь, — ледяным тоном произнесла она, — не делайте вид, словно вы здесь на для того, чтобы шпионить за мной, так как я вам не верюзаявил апотекарий.
— Ну ладноВ эти тёмные времена возможно всё что угодно, а теперь прочь. — Атаги швырнула на стол пару вокс-бусин. — Они настроены на сеть боевой группы. Используйте только их, никакого своего оборудования, а то вызовете возмущение у наших техноадептов. Свяжитесь с моим баталёром. Он отведёт вас к вашим каютампризнал Люцерн.
— Благодарю за уделённое время, мадам Атаги. Рассчитываю на плодотворное сотрудничествоПовинуюсь приказу, — ответил историторкосмодесантник.
— Это что вообще было? Практически ересьНикакого ответа. Ничего не происходит… — начал пилот, но тут же прервал сам себя. — Нет, подожди. Есть энергетические показатели. Они впускают тебя внутрь, брат.
— Раненая гордость и… С почином, — Фабиан наклонился к ней поближе и прошептал в копну волоссказал Люцерн. — Ты не видела?
— Думаешь…? Гермозатворы в аварийном состоянии. По ту сторону нет атмосферного давления, — сказала Йассилли, позволив вопросу повиснуть в воздухепредупредил пилот.
— Я думаюДа, у командующей группой Атаги могут быть небольшие проблемы со стимамибрат-сержант.
Люцерн поднялся с сиденья второго пилота, вышел из кабины и спустился в передний отсек, где стал ждать у боковой двери в носу «Громового ястреба». Пилот закрыл заднюю дверь. Активировались затворы, и воздух вытянуло из отсека. Шум стал совсем тихим, а потом и вовсе исчез, оставляя Люцерна наедине со звуком его собственного дыхания. Зелёные люмены на стене поменяли цвет на красный, сигнализируя об отсутствии атмосферы.
Люцерн включил свои магнитные фиксаторы и зашагал вперёд. До корабля космодесантник добрался без происшествий, и, когда он приблизился к концу коридора, сбоку от двери загорелась зелёным кнопка-панель. Люцерн нажал её, после чего открылся шлюзовой отсек, позволяя ему взойти на борт '''«КАНТАТУМ БЕЛЛУМ»'«Кантатум Беллум»''. Позади захлопнулась дверь, чьи зубья вошли в желобки вдоль порога. Мигающие огоньки проинформировали космодесантника о том, что гермозатворы в порядке, поэтому он дождался момента, когда шлюз заполнится воздухом.
Люцерн открыл вокс-каналы с '''НЕХОРОШАЯ АТМОСФЕРА'«Торжеством»''и «Громовым ястребом». Соединение прошло без помех — никто не пытался его заглушить.
Поочерёдно загоравшиеся и затухавшие огоньки в шлюзовом отсеке стали зелёными.
— Я брат Расей Люцерн пристально смотрел на ''«Кантатум беллум»'', прекрасно понимаяпосланный примархом. Если кто–то слышит мои слова — объявитесь, что— позвал он, если начнётся бойувеличив громкость воксмиттера так, его корабль проиграет. ''«Торжество»'' являлось небольшим звездолётом нового образца – ещё одним вкладом Коула в дело крестового похода. Оно обладало большой скоростью и отличалось тяжёлым для своих габаритов вооружением, но не сильно превосходило эсминец типа «Кобра» размерами и было гораздо меньше ударного крейсера типа «Авангард», служащего Анжуйскому крестовому походу пристанищемчто голос эхом отразился от стен.
— А почему нет ответа? Вы нашли наших почтенных воинов-сервов, мой повелитель, — спросил Ликопейраздался голос. — Они не доверяют нашим кодам?
Неулучшенный человек каким–то образом смог к нему подкрасться и теперь стоял посреди коридора в десяти метрах от Люцерна. Смертный носил тяжёлый чёрный хабит, под которым виднелись белые одеяния, а поверх — Попробуй вызвать их сновабелый табард, украшенный гофрированным крестом храмовников. Кроме того, он был вооружён, то есть являлся не рабом, а сервом капитула, согласно терминологии Чёрных Храмовников. Не левом бедре у него висел широкий меч, на правом — приказал Люцернкобура с автопистолетом. Кроме того, человеку приходилось использовать дыхательную маску, что фильтровала загрязнённый воздух. Смертный во многом напоминал члена одного из монашеских орденов Адептус Министорум, особенно своей тонзурой и религиозными татуировками.
— Сохрани нас ТронМне не нужно объявлять о себе. Меня ведёт Император. Вы не убили меня, — проворчал Люцернибо этого не хотел Повелитель Человечества. Тяжело ступая по лестницеЯ верю, он спустился с наблюдательной галереи в вокс-сектор небольшой командной палубы. — В сторонучто Он убережёт меня, — сказал космодесантник магистру воксаособенно от Его Ангелов.
— ''«Кантатум беллум»'', милостью Императора и по велению Его последнего верного сына, лорда Робаут Гиллимана, лорда-командующего и лорда-регента Империума, ответьте на наши сообщения. Я – брат-сержант Люцерн из Неисчислимых Сынов Рогала Дорна— Алкуин, явился сюда с подкреплениями примарисов и технологическими материалами для усиления вашего братстваслуга кастеляна Беортнота. Вы ответите немедленноМеня отправили поприветствовать вас.
— Я отправлюсь туда, установлю контакт с ними лично и доложу о результатах.И поэтому не отвечали на наши оклики?
— Ты отправляешься одинЭто одна из причин. Они скоро закончат. Я отведу вас к ним, брат-сержант? — спросил Ликопеймой повелитель.
— Да, Ты — ответил Люцерн.воин-серв?
— Я бы высказал своё мнениеДа, нас теперь немного. Большинство смертных воинов крестового похода мертвы. Остались лишь Ангелы, — сказал Авиасответил Алкуин с уверенностью истинно верующего.
— Давай, но быстро, Я — произнёс брат-сержант Расей Люцерн. — Принести мне мои шлем и оружие! — крикнул он своим слугамиз Неисчислимых Сынов Рогала Дорна.
— Если отсутствие ответа указывает на тоМы знаем, какой приём вам окажуткто вы, будет опрометчиво отправляться туда в одиночкумой повелитель, — заметил технодесантникответил серв. — Император всё открывает Своим самым верным слугам. Прошу, следуйте за мной.
— Крейсер Чёрных Храмовников не очень хорошо проявит себя в схватке, если он получил повреждения на войне. Большая его часть выглядит необитаемой, Что тут произошло? — сказал Ликопейпоинтересовался Люцерн.
— Раненый волк представляет наибольшую опасностьВоля Императора, — ответил Авиасотозвался Алкуин. — Я вижу чёткие энергосигналы вокруг их орудийМои повелители долгое время сражались в одиночку. Внешний облик может быть обманчивМы одержали много побед, но за них пришлось дорого заплатить.
— Вы действительно веритеЗначит, будто космодесантники откроют огонь по своимэкипаж тоже мёртв? Мы пришедшие им на помощь братья, — заявил апотекарий.
— Ты наивенБольшинство. Осталось лишь несколько тысяч, брат— произнёс человек. Он принимал эти смерти с абсолютным спокойствием, будто по-другому и быть не могло. — произнёс технодесантникБольшинство сервов и рабов тоже ушли к свету Императора. ''Феликс илле эст куи моритур ин министериум,'' — добавил Алкуин на высоком готике.
— Твои повелители тоже погибли? Сколько их осталось?
— Я не смогу сесть на их ангарной палубе, брат-сержант, — проинформировал Люцерна пилот. — Двери закрыты.Почему?
— Повинуюсь приказуПотому что такова воля Императора, — ответил космодесантникпромолвил человек.
— Никакого ответа. Ничего не происходит… Мы должны подняться по служебным проходам, — начал пилот, но тут же прервал сам себясказал Алкуин. — Нет, подожди. Есть энергетические показатели. Они впускают тебя внутрь, братКорпус здесь открыт воздействию пустоты.
Его прервал звон сабатонов по брусчатке — это Люцерн открыл внутреннюю дверь и оказался внутри ''«Кантатум беллум»''прошёл мимо воина-серва, чтобы получить возможность заглянуть внутрь круга.
— Кто здесь главный? — требовательно спросил брат-сержант.
— Я – брат Расей ЛюцернТы прерываешь нашу службу, посланный примархом. Если кто-то слышит мои слова – объявитесь, – позвал он, увеличив громкость воксмиттера так, что его голос стал отражаться от стен— крикнул капеллан.
Люцерн едва удержалсяподнялся; капеллан остановился прямо перед ним. Чёрная броня Храмовника была покрыта черепами, чтобы не взяться за оружие. Он остановил руку что обвиняюще взирали на полпути к болтвоина-пистолету примариса. Люцерн поднял руки и заставил себя расслабитьсяснял шлем, полностью открывшись ядовитой атмосфере корабля.
— Не очень мудро приближаться к астартес так скрытноСначала оскорбления, теперь насмешка. Я мог убить тебя— На слова Люцерна капеллан отреагировал активацией крозиуса, чьё расщепляющее поле громко затрещало. — сказал ЛюцернУ тебя есть ритуальные цепи для оружия и крест Сигизмунда.По какому праву ты носишь символы нашей веры?
— Мне не нужно давать знать о себеПо праву, данному мне Императором, — ответил Люцерн. — Я принёс клятву Сигизмунда. Меня ведёт ИмператорПотому и ношу эти цепи обета. Вы не убили меняА крест, ибо этого не хотел Повелитель Человечества. Я верю— продолжил он, беря в руки свисающий с наплечника амулет, что Он убережёт менявырезанный из камня, особенно от Его Ангелов— дабы почтить его веру и его жертву.
— Тогда назови мне своё имяТы заплатишь за такую наглость, — потребовал космодесантниксказал капеллан. — ТеперьНикто, когда я тебя вижукроме Чёрных Храмовников, не может носить эти символы.
— Они на молитвеЕсли вера в Повелителя Человечества ограничена только вашим братством, то лучше тебе сразить меня, — заявил брат-сержант. — Ибо я верую.
— Это одна из причин. Они скоро закончат. Я отведу вас к нимДа будет так, мой повелитель— согласился капеллан и поднял оружие.
— ДаСтой, нас теперь немного. Большинство смертных воинов крестового похода мертвы. Остались лишь Ангелы, — ответил Алкуин уверенным тоном истинно верующего.Морциан!
— Мы знаемПо твоим словам, кто выты веруешь. Объяснись, мой повелитель, — ответил серв. — Император всё открывает Своим самым верным слугами. Прошу, следуйте за мнойобратился Чёрный Храмовник к брату-сержанту.
— Что тут произошло? Ложь, — поинтересовался Люцернвозразил капеллан. — Этого не может быть. Ты — безбожник, творение Коула.
— Воля ИмператораСпокойно, Морциан, — отозвался Алкуинсказал другой космодесантник. Он примиряюще поднял руку, хотя его враждебное выражение лица говорило совсем об ином. — Мои повелители долгое время сражались в одиночку. Мы одержали много побед, но за них пришлось заплатитьПродолжай.
— ЗначитСреди примарисов есть те, экипаж тоже мёртв?кто так же, как и вы, верит в божественность Императора. Я один из них. Прежде чем меня забрали агенты архимагоса, я учился на священника Миссионариус Галаксия. Произошедшие со мной изменения не притупили веру. Я привёл ещё пятьдесят воинов со схожими убеждениями, все — истинно верующие. Примарх послал нас в качестве подкрепления Анжуйскому крестовому походу. Мы прилетели на боевом корабле, который присоединится к вашему флоту. Не хочу выказывать неуважение, но вас мало, и вы нуждаетесь в нашей помощи.
— Твои повелители тоже погибли? Сколько их сейчас Спокойно, брат Морциан! — повторил другой Чёрный Храмовник, в живых?этот раз более настойчиво.
— И как они продолжают вести войну столь малым числом?Он прав, незнакомец. Император — наш проводник и брат по оружию. Помощь от примарха нам не требуется. Мы отвечаем лишь перед высшей властью. Благодарим тебя за усилия; долгий путь привёл тебя к нам, однако твоё предложение отклонено. Забирай своих людей и уходи.
— ПочемуВы — кастелян Беортнот?
— Потому что такова воля Императора, — промолвил человекНа определение местоположения вашего корабля ушло три дня.Почему вы не собираетесь с остальным флотом у главного мира Лессира?
— Твой генный отец — Велизарий Коул, — прорычал Морциан.
— Ну а как такое возможно? У врага богатый арсенал оружия, и ложь — одно из величайших.
Хоть Люцерн ступил во тьмуи был готов к подобной непреклонности, а его появлению предшествовал устремившийся внутрь поток загрязнённого воздуха, от которого затрепетало пламя выставленных рядом со стенами свечей. По кафедруму гулко разнёсся звук удара ремнём по истязуемой плоти, однако, что бы тут он всё равно не происходило, это прекратилось после щелчка задвижки на дверимог поверить услышанному.
— Мои повелители, — объявил онОн до нас не добрался. — Лорд сержант Расей Люцерн из Неисчислимых Сынов Дорна явился сюда по приказу примарха для–
— Кто здесь главный? — требовательно спросил брат-сержантМы получили сообщение от вашего маршала Анжуйского, где говорилось, что он добрался и что маршал принёс клятвы верности.
— Ты прерываешь нашу службуВерно, — крикнул подтвердил капеллан.
— Прошу простить меняИ всё равно я отказываю, ибо имею на то право, — сказал Люцерн. — Меня привело сюда срочное заданиепродолжал настаивать на своём Беортнот.
— Как ты можешь просить прощения, когда даже не понимаешь природы нанесённого тобой оскорбления? Вы — спросил капелланкастелян. — Среди Адептус Астартес немного таких, как мы – тех, кто видел величие света ИмператораГде маршал Анжуйский? Этот крестовый поход носит его имя. Ты же находишься в тени, не ведая о божественности создавшего тебя верховного существа. Как, в таком случае, ты поймёшь, сколь серьёзно твоё святотатство?
— Он очень неспешно подошёл к святилищунаслаждается своей наградой в следующей жизни, где стоял огромный алтарь со Святым Сигизмундом и Святым Императором сидя по бокам. Там Люцерн опустился на колено и сотворил знак аквилы, безмолвно склонив головуправую руку от Императора в Его армии чемпионов.
— Что ты делаешь? — потребовал у него ответа капелланЗначит, маршал мёртв.
— Сначала оскорбления, теперь насмешка. Так вы отвергаете волю примарха? — На слова Люцерна капеллан отреагировал активацией громко затрещавшего расщепляющего поля крозиусакрикнул Люцерн вслед уходящим космодесантникам. — У тебя есть ритуальные цепи для твоего оружия и крест Сигизмунда. По какому прав ты носишь символы нашей веры?
— По правуЛюцерн, данному мне Императором, — ответил Люцерн. — Я принёс клятву Сигизмунда. Вот почему ношу эти цепи обета. А крест я ношуты забываешь, — продолжил что он, беря в руки свисающий с наплечника амулет, вырезанный из камня, — дабы почтить его веру и его жертвуне наш примарх.
— Его божественной воли касательно чего именно? — поинтересовался Люцерн пристально взглянул в красные глаза капеллана.
— Если вера в Повелителя Человечества ограничена одним лишь вашим братствомКасательно сохранения нами чистоты Его изначального замысла, тогда лучше тебе сразить меня— сказал Морциан. — Мы — творение рук Императора, а ты — Велизария Коула. Мы — заявил брат-сержантЕго Ангелы. Ты — Ибо я веруюнет.
— Да будет такТак значит, я — согласился капеллан и поднял оружиеложный Ангел? — задал вопрос брат-сержант.
— По твоим словамСтойте! — крикнул брат-сержант. — Если это воля Императора, ты веруешьк коей вы обращаетесь, тогда давайте попросим Его вынести своё суждение. Объяснись— Космодесантники не остановились, продолжая нахально уходить прочь от примариса. — обратился Чёрный Храмовник к брату-сержанту.Я требую дать мне воспользоваться правом на суд поединком!
— ЛожьИ какой закон разрешает тебе претендовать на сие право? — спросил кастелян, — возразил капелланчей голос разлетелся по нефу. — Этого Ты не может быть. Ты – безбожник, творение Коулапринадлежишь к нашему братству и не имеешь здесь веса.
— Среди примарисов есть те, кто, так же, как и вы, верит в божественность Императора. Я один из них. Прежде, чем меня забрали агенты архимагосы, я учился на священника Миссионариус Галаксия. Произошедшие со мной изменения не притупили веруношу цепи. Я привёл ещё пятьдесят воинов со схожими убеждениями, все – истинно верующие. Примарх послал нас в качестве подкрепления Анжуйскому крестовому походу. Мы прилетели на боевом корабле, который присоединится к вашемупринёс клятвы Сигизмунда — великого святого и вашего магистра-основателя. Не хочу выказывать неуважение, но вас мало, По указу верховного маршала и вы нуждаетесь в нашей помощипо воле Мстящего Сына я являюсь Чёрным Храмовником.
— Мы – истинные слуги ИмператораТолько из уважения к вам, — произнёс Люцерн. Нам не нужно никакой помощи— Лучше я получу их от моих новых братьев, кроме Егочем возьму сам.
— Спокойно, Не получишь. Ты нам не брат Мортиан! — повторил другой Чёрный Храмовник, в этот раз более настойчиво.
— Он правимеет право, чужак. Император – наш проводник и — подал голос брат по оружию. Помощь от примарха нам не требуется. Мы отвечаем лишь перед высшей властью. Благодарим тебя за усилия, предпринятые, чтобы добраться до нас, однако, твоё предложение отклонено. Забирай своих людей и уходиМеча.
— Вы – кастелян Беортнот?Потому что он имеет право, — повторил Аланус. — Люцерн принадлежит к линии Дорна и принёс клятвы. Может, он и неправ, однако на это укажет нам Император. Так что давайте позволим ему проявить себя на суде поединком.
— Да, — ответил БеортнотУ примариса нет права.
— Один только Император диктует нам путь, — сказал кастелян. — Мы следуем собственной судьбе и пока что сражаемся вместе с этим флотом, как велит ОнТогда мы проголосовали не единогласно. Когда у Императора появляются для Тем из нас другие задачи, мы отправляемся туда, куда Он приказывает.кто до сих пор обеспок…
— Ну тогда Молчать я не стану, — возразил Аланус. — Я считаю, что он ошибается, а вы узнаете— правы, что все капитулы Космодесанта должны получить подкрепления согласно приказу примарха Робаута Гиллимана – лордабрат-командующего Империума кастелян, но, если Люцерн просит поединка, его просьбу нужно удовлетворить. Таков наш уклад. В прошлом подобную честь мы оказывали даже ксеносам, которых ненавидим и Имперского Регента – презираем. Возможно, Люцерн и воле Самого Бога-Императоранечист, однако право у него есть.
— Он – не мой примарх. Мой генный отец – Рогал ДорнЧто скажешь, как и у вас.хранитель знаний?
— Это возмутительно, — произнёс ЛюцернСлова брата Алануса мудры. Вызов необходимо принять. — Вы игнорируете указы сына Самого Императора?
— А вы сомневаетесь?Значит, ты сразишься со мной, и, когда я тебя убью, твои братья уйдут.
— Но к нам не посылались подкрепленияДа будет так, — возразил Беортнотзаключил Морциан. — Пусть всё определит воля Императора.
— ЗначитСо времён зарождения нашего капитула и раньше, маршал мёртвв дни священного Седьмого легиона, верховным арбитром служил меч, — сказал Морциан. — Благодаря носимому геносемени и верности Ему на Терре, как заявляет космодесантник-примарис Люцерн, он имеет право вызвать на поединок нашего кастеляна, брата Беортнота, дабы заслужить себе место в этом крестовом походе.
К кастеляну подошёл его неофит, а к Люцерну — Анжуйский погиб при попытке спасти те пара рабов. Обоим воинам принесли одинаковые широкие мечи. Брат-сержант вытянул правую руку, позволяя вложить себе в ладонь рукоять клинка. Вокруг левой кисти примариса сомкнули тяжёлый наручник. Когда рабы вставили сцепляющий штифт, Люцерн посмотрел вниз и соединил идущую от скобы наручника короткую цепь с кольцом на поммеле меча. Рабы были истощены и имели болезненный вид. Их кожа стала желтушной, а вокруг ртов, где респираторы натирали плоть, виднелись язвы. Пахли люди так называемые подкрепленияже плохо, как и выглядели. Если бы они Им недоставало уверенности Алкуина, и никто не явилисьосмеливался поднять взгляд на космодесантника. Каждый полностью сосредоточивался на своей задаче, маршал до сих пор был бы жива после её выполнения уходил, — произнёс кастелянкланяясь и отводя глаза. — Наш разговор оконченЕщё брат-сержант наблюдал за неофитом Беортнота, уверенный, что тот избегает зрительного контакта. Теперь можешь уходитьСудя по всему, юного воина сильно беспокоило такое внимание со стороны Люцерна, и последнему хотелось выяснить, почему неофит с тревогой взглянул на него в кафедруме.
— ЛюцернВозник спор, ты забываешьи пусть его разрешит Император. Вытесненный из круга проигрывает в поединке. Уступивший или погибший должен признать свою ошибку пред взглядом и по суждению всемогущего Повелителя Человечества, что он – не наш примархкоторый следит за всеми нашими действиями и направляет нас на службе Ему.
Люцерн успокоил дыхание, и двойные сердца неторопливо застучали в груди примариса. Когда Морциан опустит крозиус, Беортнот нападёт. Чёрный Храмовник разжигал в себе ярость — Его божественной воли касательно чего именно? — поинтересовался Люцернсветлые участки кожи, под которыми не проступали пластины чёрного панциря, выглядели покрасневшими от усиленного притока крови. Кастелян дышал часто и взывал к своим дарам Императора, чтобы те наделили его силой и скоростью.
— Так значитНачинайте! — вдруг крикнул Морциан, я – ложный Ангел? — задал вопрос брат-сержантчей прошедший через воксмиттер голос разнёсся по помещению.
Брат-сержант изменил стойку и положение рук, а его клинок устремился вверх навстречу оружию кастеляна. Два меча врезались друг в друга с ошеломляющей силой — Иди с миромлезвия высекли сноп искр, и воздух прорезал чистый, Люцернвысокий звон удара металла о металл. С честью веди свою войну где-нибудь Столкновение было жёстким, но мимолётным, и в другом месте, — сказал следующий миг Беортнотуже оказался позади Люцерна.
Оба потели, причём гораздо обильнее смертных людей — Только из уважения к вамтрансчеловеческие тела старались не допустить перегрева при физическом напряжении, — произнёс Люцернкогда ускоренный метаболизм работал на пределе. Сердца Люцерна забились чаще. Их неслаженный ритм поддерживал учащённый пульс. — Лучше я получу их Искусственно созданные органы выделяли синтетические гормоны, так что от моих новых братьев, чем возьму сампота воинов исходил резкий запах древней науки.
— Тогда мы проголосовали не единогласноДва удара против одного, примарис, — сказал кастелян. Тем из нас— Ты уступаешь? Улетай отсюда и найди себе место в другом капитуле. В признании поражения нет бесчестья. Мы учимся на наших ошибках, кто до сих пор обеспок–слава Императору.
— Молчать я не стануДа, никакого бесчестья, помимо самого факта моего существования, — возразил Аланответил он. — Не отрицай свою ненависть ко мне. Я считаю, что он ошибается, а вы – правы, брат-кастелян, но, если Люцерн просит поединка, его просьбу нужно удовлетворить. Таков наш уклад. В прошлом подобную честь мы оказывали даже ксеносам, которых ненавидим и презираем. Возможно, Люцерн и нечист, однако, право у него естьвижу её в выражении лиц всех присутствующих.
— Ты ошибаешься, — возразил Беортнот посмотрел на Мортиана.
— Я говорил с твоим капелланом, — произнёс брат-сержант. — Он–то ничего не скрывает. — Люцерн выплюнул полный рот крови. — Что скажешьслучилось с факелоносцами, хранитель знанийкастелян? Почему вы не примете Дар Коула?
— Значит, ты сразишься со мной, и когда я убью тебя, твои братья уйдутНикогда! — выпалил кастелян.
— НетТы должен. Когда я одержу победу, мы присоединимся к этому крестовому походуТы должен уступить мне. Ты должен уступить примарху, — сказал брат-сержантИмператору и нуждам Империума.
— Согласен. Под взором Императора и святогоУступи! — воскликнул брат-сержант.
— Помоги ему, капеллан! — услышал чей–то голос брат-сержант.
Морциан взглянул на кастеляна.
— Со времён зарождения нашего капитула и раньше, в дни священного Седьмого легиона, верховным арбитром служил мечВот. Я проявил себя, — сказал Мортианзаявил Люцерн. — Благодаря носимому геносемени и верности Ему на Терре, как заявляет космодесантник-примарис ЛюцернИ убивать верного слугу Императора, пока он имеет право вызвать на поединок нашего кастеляналежит беспомощный, брата Беортнотая не стану. Верующие так не поступают. Кастелян за пределами места для поединков. По правилам Суда клинков я победил и забираю свой приз. Мои братья и я усилят вас, дабы заслужить себе место в этом крестовом походеи мы будем сражаться вместе ради вящей славы Империума.
— Оружие Чёрного Храмовника – часть его телаНу хорошо. Оно – часть его душиМожешь присоединиться к нам. Оно – его честь. Оно – его жизнь, — произнёс капеллан. — Люцерн, Но только ты, как и мы, носишь цепи святого Сигизмунда, и потому я дарую тебе честь делать это и здесь, в месте для поединков. Сие дозволение далось мне нелегкоодин.
— Начинайте! Мёртв, — ответил Морциан. — вдруг крикнул МортианОтправился к Императору, чей прошедший через воксмиттер громогласный голос разнёсся по помещениюкак уготовано судьбой каждому праведнику. Ранениями тебе придётся заняться самостоятельно.
— Два удара против одного, примарис, Разве тебе не нужно быть где–то ещё? — сказал кастелянспросил Фабиан. — Ты уступаешь? Улетай отсюда и обрети жизнь в другом капитуле. В признании поражения нет бесчестья. Мы учимся на наших ошибках, слава ИмператоруСкоро придут другие.
— Я говорил с твоим капелланом, Войдите! — произнёс брат-сержанткрикнул он. — Он-то ничего не скрывает. — Люцерн выплюнул полный рот крови. — Что случилось с факелоносцами, кастелян? Почему вы не примете Дар Коула?
— Никогда! Я — выпалил кастелянпервый лейтенант Финнула Диомед, — произнесла она. — Заместитель командующей группой Атаги и командующая кораблём ''«Святая Астра»''.
— Ты должен. Ты должен уступить мнеА я — историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн, — представился историтор. Ты должен уступить примарху— Пожалуйста, Императору и нуждам Имперуимазовите меня Фабианом.
— Уступи! Как мило, — воскликнул брат-сержантсказала Диомед.
— Это против ритуала. Они должны сражаться сами, Вы в порядке? — ответил Мортианпоинтересовалась первый лейтенант. — Держите себя в руках, все вы!
— Победа моя, — смог произнести Люцерн, исторгая обильно хлещущую кровьПолёт сюда оказался тяжёлым.Я всё ещё не оправился. Простите. Я могу что–то для вас сделать?
— Он ещё живНу конечно, — произнёс он, немного возвращая себе самообладание. Ты должен добить его— Мы, как историторы, по возможности выполняем роль мостов. Желаете выпить? — спросил Фабиан. — Может, немного вина? Ничего слишком крепкого, полагаю? Вы не похожи на женщину, пьющую при исполнении.
— Ну хорошоВаша работа — это ваша работа. Можешь присоединиться к намЕё необходимо делать. Но только ты одинВсе мы должны служить, — ответила Диомед.
— Ты победил кастеляна и доказал своё мастерствоВсё не так. Твои братья – нетЭто сложный момент. Им всем придётся сразиться Вопрос довольно деликатный. — Диомед замешкалась. — Слушайте, я бы не позволила вам встретиться с наминей одной, чтобы завоевать себе место в крестовом походеесли бы получила уведомление о вашем прибытии, — сказала офицер. — Новости дошли до меня слишком поздно.
— Безумие. Это И вы бы не то, о чём мы договаривались. Я прибыл сюда дали мне с моими братьяминей увидеться? Звучит так, дабы помочь словно вам. Позвольте нам исполнить наши клятвыочень не нравятся историторы.
— Сей ритуал нашДело не в этом, а не вашв командующей группы. Я хотела убедиться, что она в себе, — сказал Мортианмрачно признала первый лейтенант и сделала жадный глоток вина. Досадно, ведь это был прекрасный сорт. Бедная женщина явно чувствовала себя предательницей, отметил про себя Фабиан. — Властью, данной мне Адептус Министорум – организациейНо Элоиза своенравна и выкладывает всё начистоту, через которую воля Императора протекает в чистейшей её форме – чего я заключаю, что всё будет именно такчасто советую не делать. Не оскорбляйсяЯ пришла сюда поговорить откровенно. Ты доказал собственную ценность и получил возможность сражаться бок о бок с намиКомандующая группой — гениальный командир, однако она может проявлять лёгкую несдержанность. Займёшь ты место среди нас или нет, но твои братья не присоединятся к нашему крестовому походуЕй всё равно, пока я живкого оскорблять. — Капеллан повернулся к остальнымСобственное мнение для неё важнее жизни. — Неофит БотоТак она вам и скажет, позаботься о своём повелителеесли решит вновь встретиться. Неофит ХенгистПожалуйста, покажи брату Люцерну его жилищене обращайте внимания на подобные вещи.
— МёртвЯ знаю, — ответил Мортианзачем вы здесь. — Отправился к ИмператоруПримарх велел расширить Логос. Командующая группой, вероятно, как уготовано судьбой каждому праведнику. Ранениями тебе придётся заняться самостоятельно.Из всех Чёрных Храмовников лишь Хенгист остался в опустевшем помещенииосложнит сей процесс, ожидая победившего примарисано я могу подготовить для вас почву.
Диомед виновато взглянула на вино. Она выглядела очень уставшей, мысленно подметил историтор. Была в ней некая беззащитность, которую Фабиан находил трогательной…
— Какую бы оскорбительную чепуху ни выдала вам командующая группой в Тупике… В дежурке, — добавила Диомед в ответ на вопросительное выражение лица историтора. — Мы называем её Тупиком. Что бы Атаги там ни сказала, не записывайте это в свои истории. Воин из неё превосходный, а вот дипломат — никудышный. Командующая не заслуживает наказания. Мне следовало быть там. Грубость Атаги на моей совести.
— А мы идём в гору, — сказала Йассилли, после того как тот ушёл, и поймала на себе странный взгляд ФабианаЯ очень хорошо её знаю. — Ну чего?
— По сравнению со мной ты росла в невообразимом богатствеТо есть она грубит всем. Разве подобные места тебе не привычны?
— Да, но большую часть последних нескольких лет Вы мне приходилось спасть на койке в бараках вместе с другими историторамипоможете? Атаги — мой друг, в то время как ты жил в собственной комнате, так что, думаюи я не хочу, чтобы командующую наказывали. Пусть сложности её характера останутся без внимания — я могу опускать подобные комментарииготова на всё ради этого.
— ПолагаюНеудивительно, мне не следуют к этому привыкатьчто Империум полон коррупции, — произнёс историтор-майорис. — Вскоре я отбываю, и не везде будет так пышнопробормотал Фабиан.
— Я задумывалась, какими окажутся удобства в Империуме-Нигилус, Прошу прощения? — ухмыльнулась Йассилли. — Увы, так и не узнаю, ведь я остаюсь здесь. Жальспросила испугавшаяся женщина.
— ВерноСтрах, — согласилась женщинапроизнёс историтор. — Историтор-майорисОн, — сказала онакак предполагается, должен держать нас в узде, но на самом деле лишь помогает использовать друг друга.
— Войдите! — крикнул он.Она пристрастилась к боевым стиммам, верно?
— ЗдравствуйтеУмоляю вас, — поздоровался историтор, после чего поднялся, смущённо сжимая ткань балахона. — Прощу прощения за свою одежду. Я слегка запачкался во время нашего путешествия сюда.не…
— Это вовсе не зловещее вступление перед тем, как выклянчить у вас новые одолжения. Я – первый лейтенант Финнула Диомедупомянул это лишь затем, чтобы вы знали — произнесла оная заметил. — Заместитель командующей группой Атаги и командующая кораблём ''«Святая Астра»''В смысле, всё же ясно как сама пустота.
— А я – историтор-майорис Фабиан ГвелфрейнОна использует их только вне сражений, — представился историторвстала на защиту командира Диомед. — Пожалуйста, называйте меня ФабианомЭлоизе требуется постоянная стимуляция. Ей быстро становится скучно.
— Ну, — произнёс Фабиан, — поведение командующей группой интересует меня исключительно как штрих, придающий тон истории. Мы не шпионы, первый лейтенант. — Он протянул рукунеловко улыбнулся. — Мы не Инквизиция и не блюстители Лекс Империалис. Мы документируем события и прибыли сюда не для оценки отдельных личностей. Нас интересуют системные ошибки, а не личные или моральные. Поэтому до тех пор, пока Атаги выигрывает битвы, я не стану слишком сильно беспокоиться. Главная роль Логоса заключается в том, чтобы перебрать историю Империума и показать примарху, что именно пошло не так. Ведение хроники крестового похода также входит в наши обязанности, но офицер проигнорировала его жестэта задача второстепенна. Мы ни за кем не шпионим и не докладываем об оплошностях с целью наказать. Хотя, конечно же, если бы вы начали работать на врага либо проявили чудовищную некомпетентность, тут уже был бы другой разговор. — Ему так и не удалось до конца успокоить Диомед. — В любом случае для подобного у вас есть комиссары. Это не моя работа.
— Как милоСоренкус, — сказала Диомедпервый лейтенант. — Он наш флотский комиссар. Его довольно легко контролировать. Соренкуса заботят лишь результаты.
— Полёт сюда оказался тяжёлымНет, — ответила первый лейтенант. Я всё ещё не оправился. Простите. Я могу что-то для вас сделать?
— Я была бы благодарнаХорошо. У него нет времени на несогласие, поскольку примарх практически всегда прав. Вот почему Гиллиман не терпит инакомыслия, если бы вы уделили мне немного временитолько оно не аргументировано и не подкреплено истиной. В таком случае лорд-регент прислушается, однако финальное слово в большинстве случаев остаётся за ним. Я за него волнуюсь, — ответила Диомедпроизнёс Фабиан.
— Немного вина было бы неплохоБог? Так его называют Адептус Министорум.
— Строго говоря, не бог. Он человек, вот только человек концентрированный. В нём есть все качества героя, однако их сверх меры. Сотня героев, сжатая и помещённая в единый человеческий облик. Примарх… — Фабиану не хватало слов. — Представьте себе свет. — Историтор подошёл к барусделал неопределённый жест в сторону канделябра под потолком каюты. — Гиллиман подобен солнцу на фоне люменошара. Это всё ещё свет, но… уже иной. Он человек, но в более плотном исполнении. А ещё Гиллиман не всемогущ. У него были братья. Теперь же он один. Судьба каждого из нас лежит на его плечах. Столь сокрушающая ноша. — Фабиан отпил ещё вина. — Он не похож ни на одного другого повелителя, которому вы могли служить. Он — наша единственная надежда. Если Гиллиман и впрямь желает стать Императором… Что ж, я не нашёл тому ни малейшего подтверждения. Примарх здесь, чтобы нас спасти. Вот и всё.
— Скажу вамЗначит, что вы балуете меня даже сильнее, чем сам Гиллиман. — Фабиан взял бутылку и два бокала. — Прошу, — сказал он, — присаживайтесь.командующую группой не накажут за недостаток дипломатичности?
— Ваша работа – это ваша работа. Её необходимо делать. Все мы должны служить, — ответила ДиомедХотя её очень расстраивает смена имени.
Офицер напряжённо выдохнула, положила на стол свою фуражку и пригладила волосы назадзакатила глаза.
— Я уже говорил о ней с командующей группойСухая пыль Терры, — произнёс Фабиан. — Если она создала у вас впечатление, будто мы… — Историтор замолчал. У Диомед был страдальческий вид. — Подождите минуту, — продолжил мужчина. — Дело касается моей встречи с командующей группой Атаги, ведь так? Если вы пришли сюда, дабы убедиться, что я осознаю всю нежеланность нашего тут присутствия, то она выразилась вполне ясно.только не снова!
— Всё не такНа самом деле я считаю это немного печальным. Это сложный моментАтаги ведь права. Вопрос довольно деликатныйТакая вот бездумная бюрократия и съедает нас. — Диомед замешкаласьЛорд Гиллиман не идеален. Он — Слушайтегений, я бы а мы — нет. Примарх не позволила вам встретиться может сделать нас такими же умными, поэтому даёт нам правила, по которым следует жить. Однако что ещё будут делать с ней однойними люди, если бы получила уведомление о вашем прибытиикроме как превратно толковать, — сказала офицеробходить или попросту нарушать? У него есть пунктик насчёт правил. — Новости дошли до меня слишком поздноТаким уж Гиллимана сотворили.
— И вы бы не дали мне Вы говорите о нём с ней с ней увидеться? Звучит тактакой фамильярностью, словно вам очень не нравятся историторы— заметила Диомед.
— ЯсноПоверьте, когда я впервые встретил примарха, казалось — стоит ему взглянуть на меня, как сверху обрушивается целая гора, не позволяющая сдвинуться с места. Но люди — существа легко адаптирующиеся. Мы приспосабливаемся. — нейтральным тоном произнёс ФабианИсторитор вновь улыбнулся, и в этот раз женщина не выглядела так, словно хотела его убить.— Ну что ж, коль скоро я показал свою безвредность, думаю, теперь вы устроите мне весёленькую жизнь?
— Я знаюНет, зачем вы здесья вам помогу. Примарх велел расширить ЛогосПозабочусь о том, чтобы историторы должным образом устроились в боевой группе «Иолус». Командующая группойПодсоблю и с другими командующими группами здесь, вероятнона орбите Лессиры. Вы в любом случае обнаружите, осложнит сей процессчто большинство из них настроены к вам благожелательно, но я могу подготовить для вас почву.— Полагаю, вы хотите чего-то в обмен на данную услугувсегда есть способы ускорить дело. Что именно?
— И всё жеВсё будет записано. Я пока не встречался с историтором, вы хотите одолженияприписанной к вашей боевой группе. Стоит начать именно с неё. Вы можете передать ей сообщение? Я, — сказал Фабиансобственно, думал, что она встретит нас по прибытии, но нет.
— Какую бы оскорбительную чепуху не выдала вам командующая группой Атаги в Тупике. В дежурке, — добавила Диомед в ответ на вопросительное выражение лица историтора. — Мы называем её Тупиком. Что бы она там ни сказала, не записывайте слова командующей в ваши истории. Она не заслуживает наказания. Я должна была быть с вас к ней. Грубость Атаги – моя винаотведу.
— Я очень хорошо её знаю.Сейчас?
— То естьА почему нет? Мы ещё можем немного поговорить по пути. Ну, она грубит всем.годится?
— Прошу прощения? — спросила испугавшаяся женщинаКстати, ваши слова о шпионаже. Это забавно.
— СтрахПросто я частенько думала, что если историтор Сериса Валлия и является шпионом, то шпионом дрянным, — произнёс историторсказала первый лейтенант. — Он, Ну или очень хорошим как предполагаетсяраз благодаря своей напускной некомпетентности. Я рассматривала оба варианта. В общем, должен держать нас всех в уздея вам помогу, но на самом деле лишь помогает нам использовать друг другавсё ещё не доверяю. Отметьте последнее в ваших записях.
— ВозможноО, уже, не сомневайтесь, — ответила Диомедпроизнёс Фабиан.
— Победы Не говори о слабых. Император, как и остальные из нас, просвещённых, следует тому же закону: трофеи достаются сильному. Его величайшее преступление не в сраженияхтом, видите? Вы беспокоилисьчто Он забирает силу себе, ведь таков естественный порядок вещей. Его преступление в том, что моё прибытие нарушит хорошо сбалансированную структуру?Он притворяется, будто всё обстоит иначе. Страшнейший грех Императора — лицемерие.
— И вы веритеСегодня ночью?— недоверчиво спросил он.
— Хорошо. У него нет времени на несогласие, ибо примарх практически всегда прав. Вот почему Гиллиман не терпит инакомыслия, если только оно не аргументированно и не подкреплено истиной. В таком случае, лорд-регент прислушивается, однако, большую часть времени всё сводится к нему. Я за него волнуюсь, — произнёс ФабианСегодня ночью.
Они распахнулись перед ним, и слуги Тарадор провели его в очень высокое, но узкое помещение. Его стены украшали сложные изгибающиеся узоры, похожие на те, которые чернокнижница вырезала на своей коже. Внутри стояло кругом восемь людей — Бог? Так его называют Адептус Министорумтаких же просвещённых колдунов, как и Йенг, — а между ними находились незажжённые жаровни. Девятое место пустовало. Место для Тарадор, предположил мужчина.
— За пристрастие к возбуждающим средствам не накажут тожеНе тревожьтесь, — заверил первого лейтенанта историторпрошептала ему на ухо Тарадор. — По крайней мереЭто — мой повелитель. Чернокнижник Тенебрус. Видите отметины на нём? Они говорят о благосклонности богов. Тенебрус проведёт ритуал, не якоторый принесёт вам вашу награду. Да и никто другой, если она продолжит побеждать Лишь в стольких же битвах, сколько и сейчасего силах совершить подобное. Не бойтесь.
Гавимора ввели в центр круга, представлявший собой озерцо тёплого света. Тарадор оставила его и заняла своё место среди остальных. Спешно подошедший к женщине слуга вложил в её руку тяжёлый посох. Без Йенг Гавимор чувствовал себя потерянным, но знал: он должен быть храбрым. «Только сильный считается достойным», — Хотя её очень расстраивает смена именинапомнил себе Гавимор.
— Сухая пыль ТеррыГавимор, только не снова!добро пожаловать, — заговорил он. — Ты хочешь вырваться из мёртвых рук Императора и раскрыть собственный потенциал? Ты хочешь отдаться Силам и служить им, дабы таким образом исполнять и свои желания?
— Вы говорите о нём с такой фамильярностьюДа. Я клянусь служить пантеону, — заметила Диомедответил Гавимор, борясь с дрожью в голосе.
— Поверьте, когда я впервые встретил примарха, казалось, будто каждый раз, как он смотрит на меня, сверху обрушивается целая гора, не дающая сдвинуться с местаДа. И всё-таки, люди – существа легко адаптирующиеся. Мы приспосабливаемся. — Историтор вновь улыбнулся, и в этот раз женщина не выглядела так, словно хотела убить его. — Итак, теперь, показав вам, что я не представляю угрозы, полагаю, вы собираетесь устроить мне весёленькую жизнь?
— Ну конечно естьЯ явился сюда, — согласился Фабиандабы поприветствовать многокрасочного Тзинча, Бдящего за Судьбой и Изменяющего Пути. Я по своей воле отдаюсь ему, чтобы получить возможность приобщиться к его мудрости и познать извилистые пути будущего и прошлого.
Вихрь пламени исчез во взрыве, сбившем чернокнижников с ног. Среди окровавленных останков Гавимора материализовывался столб из перекручивающихся кристаллических форм. С каждой его пляшущей грани взирали птичьи глаза. Кристаллы сжимались со звуком бьющегося стекла, принимая форму некоего гиганта с двумя головами, чьи клювы щёлкали и щебетали. Вытянулись длинные конечности, обёрнутые тонкой сухой кожей, что была утыкана переливающимися перьями. Часть столба трансформировалась в увенчанный книгой посох.
Судьбоплёт был высок, но сгорблен — спина его склонилась под тяжестью знаний. Две головы оглядывались по сторонам, осматривая помещение во всех его деталях, а затем демон сосредоточил внимание на кафедре с Тенебрусом. В глазах Кайроса вспыхнуло узнавание. Он сместился, щёлкнув по каменному полу когтистой лапой, обхватил руками посох и перенёс на него весь свой огромный вес.
— Время пришло. Сегодня ночьюПрошу прощения за это оскорбление, великий лорд Кайрос, — сказала Гавимору Йенгответил Тенебрус. — Сегодня ночью вы возвыситесь Ты связан девять раз, Провидец Провидцев. Я бы охотно предложил себя за все знания, что ты можешь даровать, однако обязан устоять перед искушением. Война в материуме брошена на чашу весов, и примите свой потенциал в качестве служителя боговвладыка Кор Фаэрон, тёмный кардинал, ищет ответы к важнейшей загадке.
'''''— Сегодня ночью? В войнах не бывает равновесия, — недоверчиво спросил онсказала первая голова.'''''
'''''— ГавиморДавай посмотрим, добро пожаловатькак всё будет, — заговорил онзаговорили вместе головы. — Ты хочешь вырваться из хватки мёртвой руки Императора и постичь собственный потенциал? Ты хочешь отдаться Силам и служить имДавай посмотрим, дабы таким образом исполнять и свои желания?преуспеет ли он.'''''
— Да. Я клянусь служить пантеону'''''Тогда выкладывай, ''''' — ответил Гавимор, борясь с дрожью в голосевелела правая голова.
— Сегодня ты будешь отдан великому Архитектору Судьбы'''''Мы выслушаем, что скажешь на это? Отправишься к нему добровольно? Позволишь себе наполниться его величием?''''' — поддержала её левая.
'''''— ДаМы знаем, мы знаем, — сказала правая голова. — Что ты ищешь. Тебя тревожат видения о золотом ребёнке.'''''
'''''— Тогда взывай к немуМы тоже их видели, — велел Тенебрусзаверила левая.— В прошлом.'''''
— Варп дрожит от вестей о его приходе, — произнёс Тенебрус. — Я явился сюдажелаю знать, дабы поприветствовать многокрасочного Тзинча, Бдящего за Судьбой и Изменяющего Путичто он такое. Я по своей воле отдаюсь емужелаю знать, чтобы получить возможность приобщиться к его мудрости и познать извилистые пути будущего и прошлогогде он.
'''''— ХорошоМутант, — заверила другая. — Вестник конца. Он несёт ложь и победу Четвёрки, сотворённую рукой Формирователя. ХорошоОгромную мощь получит всезнающий Тзинч.'''''
'''''— Что цельно — вернуться способно, — отозвалась правая голова. — Что не цельно — нет.'''''
— '''''Длань АбаддонаНо я ведь способен узнать, верно? — поинтересовался чернокнижник Хаоса, повелитель варпа, мы с радостью приветствуем тебя, великий союзник,''''' . — произнесла правая голова и, проявляя учтивые манеры, наклониласьНе одному мне явилось знамение о его приходе.Вести об этом разносятся далеко…
— '''''Пешка, глупец, манипулятор, как смеешь ты уводить меня прочь от ИзменяющегоНекоторые могут знать,''''' — подала голос левая, презрительно щёлкая клювомпредположила правая голова.
— '''''Защищён!''''' А среди них, — прошипела левая голова.настойчиво продолжал Тенебрус, — где найти тех, кто может знать о местоположении ребёнка?
— '''''В войнах не бывает равновесияМир тот зовётся Сринагаром,''''' — сказала первая промолвила правая голова; её клюв щёлкал, когда слова с трудом вырывались наружу.
— '''''На определённых путях поражение неизменно. Перетягивай чаши весов, как пожелаешь, нет уверенности в победеНужное место — Асмормен,''''' — промолвила втораявыдала другое название левая, демонстрируя такую же неохоту.
— '''''Ты просишь для себянайдёшь путь к знанию, не для него. Нам ведомо всё. Солги лжецу, и будь уничтожен.'''''— сказала левая голова.
— '''''О своей смертиАсмормен приведёт к тому же результату?''''' — поинтересовалась левая.
— '''''О своей жизни?Да,''''' — спросила ответила праваяголова.
Пересыпались последние песчинки, а вместе с этим стих и серебристый звук их мягкого постукивания. Кайрос тут же повернул головы в стороны: одна смотрела на часы будущего, а другая — '''''О судьбе своего бессмертного существованияна часы прошлого.'''''
— '''''Да, этого смертного заботит бессмертиеВремя закончилось,''''' — кивая произнесла левая голова, и демон указал когтем на Тенебруса. — '''''Мать безумия – это стремление сломать колесо жизниодновременно заговорили они.'''''
— '''''Давай посмотрим, как всё будет…в настоящем,''''' — заговорили вместе головы. — '''''Давай посмотрим, преуспеет ли онзакончила левая.'''''
'''''— Я А здесь мы не хочу знать ничего из этогогосподствуем, о— опять вместе продолжили обе головы. — Твоя аудиенция подошла к концу, великий Ткач Судеб, ибо стремлюсь к более важной разгадкемаленький чернокнижник, и у тебя больше нет власти над нами. — отказался ТенебрусКайрос поднял когтистую лапу.— Узри милость Тзинча! Прими дар в знак признания владычества над варпом!'''''
— '''''Мы тоже их виделиТенебрус, остерегайся своих устремлений,''''' — заверила праваяпрошипел Кайрос. Йенг не видела, какая голова говорила, поскольку тело демона колыхалось за изменяющимися энергиями. — '''''В прошломИбо ты можешь их достичь.'''''
— '''''Анафема,''''' Повелитель! — сказала правая головапозвала женщина. — '''''Глашатай объединения под давным-давно не произносимым именем.'''''
— Как его имяПовелитель?— спросила Йенг.
— '''''Я не знаюМой посох,''''' — ответила праваяпрошептал он.
— '''''Он спрятан великой силойПодождите, гораздо более мощной— сказала женщина, нежели все остальныепосле чего нашла его посох и протянула ему. Опёршись на посох,''''' чернокнижник смог встать, а когда Йенг подошла помочь, с благодарностью принял её руку. — сказала правая голова Судьбоплёта.Мой повелитель, вы ранены?
— Страхи Кор Фаэрона обоснованы? Император возвращается в материальное царствоКаждый из нас ранен, приняв новую формуЙенг. Мы, смертные, потихоньку умираем день за днём. Зачем ещё, по-твоему, я гонюсь за подобной силой со столь очевидными рисками?
— '''''Добивается ли Он своего?''''' Мой повелитель… — вопросила леваяс широко раскрытыми глазами произнесла Йенг.— Вас коснулся Великий Изменитель. Вы благословлены!
— '''''Благословлён? Пожалуй, можно сказать и так. Каждое использование силы либо взимает с тебя плату, — ответил Тенебрус, — либо приносит дар. Всё зависит от точки зрения, мой аколит. Вот чего никогда не понимали преклоняющиеся глупцы вроде Кора Фаэрона. Невозможнослужить Хаосу и повелевать им. Он поглощает тех,''''' кто ему поклоняется, и сокрушает тех, кто думает, что способен его контролировать. Хаос — ответила праваяизначальная сила. Изначальный уничтожитель, если пользоваться названием альдари, и хоть он не настолько древний, как предполагает название, этот термин уместен.
— Когда Мы должны быть хозяевами своей судьбы, — сказал Тенебрус. — Хаос исходит изнутри в той же мере, сколь и влияет снаружи. Мы управляем им, а он точно так же пытается управлять нами. Эти силы находятся в постоянной борьбе между собой. — Чернокнижник продолжал хромать. — Какой бы ни была эта Вселенная, она, вне всяких сомнений, испорчена. Задуманный для нас путь потерян. Мы можем лишь выживать и пытаться процветать в мире, который достался нам от судьбы. Мы навечно застряли в игре с богами, что пожрали бы нас. В игре, где? мы одновременно и кошка, и мышка. Они — потребовал Тенебруснаши кошмары. Без нас им не выжить, но боги желают стать нашими повелителями, да и сил у них достаточно, чтобы нас поглотить. Ты не должна позволять им контролировать себя, Йенг. Истинная мощь таится на лезвии кинжала между подчинением и господством.
— '''''Я знаю, но сказать тебе Мы не можем управлять Хаосом и не могуможем одержать над ним победу. Остаётся лишь один верный способ благоденствовать в этой разрушенной Вселенной,''''' — призналась левая. — '''''Гибель обрушивается на любого, кто привлекает Его вниманиедобавил он.'''''
— Но я ведь способен узнать, верноИ какой же? — поинтересовался чернокнижник. — Не одному мне явилось знамение о его приходе. Вести об этом разносятся далеко…
— '''''НекоторыеЧтобы пережить Хаос, возможнонужно стать Хаосом. Я стремлюсь к бессмертию, знают— продолжил чернокнижник. — Стремлюсь вырваться за пределы ограничений смертной плоти и стать единым с варпом. Лишь так у нас появится шанс сохранить наши души. Ты ведь не думаешь, что мне есть дело до победы Абаддона? Или до того, как её достичь? Плевать и мне, и Силам, ибо для них борьба — это игра. Но ты только представь, — произнёс Тенебрус,''''' — предположила правая головаприкончить бога. Какую силу можно получить за убийство Анафемы? — Он закашлялся, а его одеяния начали колыхаться, отчего Йенг напряглась. — Вот что меня мотивирует. Однако появление ребёнка вынуждает нас повременить с задуманным. Окажись дитя тем, кого так боится Кор Фаэрон, тогда даже сожжение Императора на Его Троне утратит всякий смысл. Нам нужно как можно быстрее предотвратить Его появление. Пусть лучше ребёнка найдём мы, иначе Кор Фаэрон натворит глупостей. Подходящая победа, а, Йенг? Подходящая для нас.
— И вот ониМне подготовить наших последователей для путешествия к мирам, — настойчиво продолжал Тенебрусо которых говорил Судьбоплёт? Если культисты доберутся туда первыми, — где мне найти техвозможно, кто может знать о местоположении ребёнка?мы опередим Кора Фаэрона.
— '''''Мир тот зовётся СринагаромВ этом нет нужды. Нас направляет Тзинч. На Сринагаре уже есть наши агенты,''''' — промолвила правая голова, чей клюв с щёлканьем изрыгал вытягиваемые насильно словаа Кор Фаэрон нам понадобится.
— '''''Нужное место – АзморменЗначит,''''' — выдала другое название леваявы и так знали, демонстрируя такую же неохотукуда отправляться дальше.
— Если я отправлюсь О нет, — ответил чернокнижник. — Не знал. Демоны Хаоса коварны. Кайрос столь же вероломен, сколь и честен. Он в равной степени говорит и ложь, и правду. Однако одно мне совершенно ясно: Великий Изменитель желает указать нам путь. Несмотря на сопротивление Кайроса, мы заручились благосклонностью Тзинча. Наш путь лежит к Сринагару, найду ли тоибо этот мир является ретрансляционным центром для одной пятой части всей астропатической сети сегментума Соляр. Асмормен же просто скала. Выбор очевиден. — Тенебрус облизнул чёрным языком острые зубы. — Знания можно получать разными способами, и не только вытягивая их из лживых пастей демонов, — сказал он. — Иногда, моя дорогая Тарадор, что ищу?для триумфа нам достаточно лишь обычного заурядного факта.
— '''''…в настоящемВот тогда у «Иолуса» всё и пошло наперекосяк,''''' — закончила леваясказала Диомед. — И началось возвышение коммодора Атаги. К тому времени она уже заработала себе имя в Махорте. Далее, конечно же, случился Эвульди со своим вторжением ксеносов. Пока Атаги была на коне, «Иолус» потерял половину своих капитальных кораблей при Лессире, а уже потом его уничтожили у Ксерифиса.
— '''''А здесь мы не господствуемЕё удостоили чести возглавить действующую боевую группу,''''' — опять вместе продолжили обе головыкоторую впоследствии объединили со «Святой Астрой». — '''''Твоя аудиенция подошла к концу, маленький чернокнижник, и у тебя больше нет власти надо мнойФабиан нахмурился.''''' — Кайрос поднял когтистую лапу. — '''''Узри милость Тзинча! Прими дар Разве не так всё работает? Что импровизированные боевые группы входят в знак признания умения повелевать варпом!'''''состав сформированных ранее?
— '''''Пострадай от проклятия Изменяющего за свой наглый вызов насОбычно да,''''' — сказала правая головаответила Финнула. — Но когда что–то было так просто? Это повышение — обоюдоострый клинок. Равно как и назначение возглавить борьбу с мятежами.
— '''''Остерегайся своих желаемых целейМы тушим пожар, Тенебрус,''''' — прошипел Кайроспроизнесла первый лейтенант. Йенг не видела— При всём масштабе угрозы, которую Несущие Слово несут сегментуму Соляр, какая голова говорилагораздо больше славы приносит освобождение систем, ибо тело демона за изменяющимися энергиями колыхалосьа не стабилизация уже завоёванных. — '''''Ибо ты можешь достичь ихЭто всего лишь наведение порядка.'''''
— Повелитель! — позвала женщина.Не думали рассказать ей об этом?
— Вы действительно не в своём уме или просто идиот? — сказала Диомед. — Вы же её видели. Она как могла побежала по скользкому месивупросто взорвётся от такого.
— Повелитель? Никогда не смогу понять женщин, — спросила Йенгпроизнёс историтор.
— ПодождитеНет, это правда, — ответил Фабиан. — сказала женщина, после чего нашла его посох и передала емуБольшую часть жизни я был погружён в бумажную работу. В моём дивизио два пола строго разделялись. Опёршись на посох, чернокнижник смог встать, и, когда Йенг подошла помочь, с благодарностью принял её рукуЯ даже собственную мать едва знал. — Мой повелитель, вы ранены?
— Каждый из О, много, но нас ранен, Йенгсегрегировали. МыПоследнее, смертныечего бы вам хотелось в подобном месте, потихоньку умираем день за днём— это всплеск рождаемости. Зачем ещёОни подмешивали нам в еду добавки, по твоему мнениючтобы мы оставались сосредоточены исключительно на работе, если вы понимаете, о чём я гонюсь за подобной силой со столь очевидными рисками?.
— Мой повелитель… Знаете, — с широко раскрытыми глазами произнесла Йенг. произнёс мужчина, — Вас коснулся Великий Изменительэту историю я бы хотел написать сам. А как насчёт ещё одной беседы попозже? Вы благословенны!немного дружелюбнее, чем Атаги.
— БлагословлёнПобеседуем за ужином? Полагаю, ты бы могла назвать это так. Каждое использование силы либо взимает — спросила она с тебя плату, — ответил Тенебрусшироко раскрытыми невинными глазами, — либо приносит дар. Всё зависит от точки зрения, мой аколит. Вот чего никогда которых Фабиан не понимали преклоняющиеся глупцы вроде Кор Фаэрона. Невозможно служить Хаосу и повелевать им. Он поглощает тех, кто ему поклоняется, и сокрушает тех, кто думает, будто способен его контролировать. Хаос – изначальная сила. Изначальный уничтожитель, если пользоваться названием альдари, и хоть он не настолько древний, как предполагает название, термин уместныймог отвести взор.
— Мы должны повелевать собственной судьбой, Я… — сказал Тенебрус. — Хаос исходит изнутри в той же мере, сколь и влияет снаружи. Мы управляем им, а он точно так же пытается управлять нами. — Чернокнижник продолжал хромать. — Какой бы там ни была эта Вселенная, она, вне всяких сомнений, испорчена. Задуманный для нас путь потерян. Мы можем лишь выживать и пытаться процветать в мире, который получили от судьбы. Мы навечно застряли в игре с богами, что пожрали бы нас. В игре, где мы являемся и кошкой, и мышкой. Они – наши кошмары. Без нас им не выжить, но боги желают стать нашими повелителями, да и сил у них достаточно, чтобы поглотить нас. Ты не должна позволять им контролировать себя, Йенг. Истинная мощь скрывается на лезвии кинжала между подчинением и господствомФабиан покраснел.
— Мы не можем управлять Хаосом и не можем одержать над ним победуЗдесь вы выходите. Остаётся лишь один верный способ благоденствовать Я бы на вашем месте пересмотрела технику соблазнения, а лучше вообще — пусть она с концами канет в этой разрушенной Вселеннойисторию, — сказала первый лейтенант, и дверь открылась. — добавил онЭто палуба семнадцать, секция четыре-Си. Валлия тут, с представителями Муниторума и прочими. Если потеряетесь, просто спросите, где историтор. Её все знают.
— И какой же?Конечно. — Смущённый Фабиан вышел, но заставил себя повернуться к Диомед. — Мне ужасно жаль, — извинился мужчина, стоя на небольшой платформе. — Я не хотел…
— Чтобы выжить при Хаосе нужно стать Хаосом. Я стремлюсь к бессмертиюБросьте, — продолжил чернокнижникперебила его первый лейтенант. — Стремлюсь вырваться за пределы ограничений смертной плоти и стать единым с варпомИ я подумаю насчёт беседы. Лишь тогда у нас появится шанс сохранить наши душиДаже подумаю насчёт ужина. Ты ведь не думаешь, что мне есть дело до победы Абаддона? Или до того, как её достичь? Плевать и мне, Жизнь слишком коротка и Силамслишком мрачна, ибо для них борьба – это играчтобы обижаться. Но ты только представь, — произнёс ТенебрусОна ударила ладонью по кнопке отправления, — прикончить бога. Какую силу можно получить за убийство Анафемы? — Он закашлялся, а его одеяния начали колыхаться, отчего Йенг напряглась. — Вот что меня мотивирует. Однако, выполнение наших планов несколько отсрочилось из-за появления ребёнка. Если дитя является тем, чего боится Кор Фаэрон, тогда будет неважно, сожжём ли мы Императора на Троне. Нам нужно как можно быстрее предотвратить Его появление. Пусть лучше мы найдём ребёнка, ведь Кор Фаэрон способен совершить какую-нибудь глупость. Подходящая победа, а, Йенг? Подходящая для наси вагон уехал под вой электромоторов.
— О, нет''Уходите, '' — ответил чернокнижникраздался голос Серисы. — Не знал. Демоны Хаоса коварны. Кайрос столь же вероломен, сколь и честен. Он в равной степени говорит и ложь, и правду. Однако, мне очевидно, что Великий Изменитель хочет дать нам информацию о том, куда лететь. Несмотря на нежелание Кайроса, мы заручились благосклонностью Тзинча. Наш путь лежит к Сринагару, ибо этот мир является ретрансляционным центром для одной пятой части всей астропатической сети сегментума Соляр. Азмормен же просто скала. Выбор очевиден. — Тенебрус облизнул чёрным языком острые зубы. — Знания можно получать разными способами, и не только вытягивая их из лживых пастей демонов, — сказал он. — Иногда, моя дорогая Тарадор, для триумфа нам достаточно лишь обычного заурядного факта''Занята.''
Вокс внезапно выключился, но Фабиан снова нажал на кнопку.
Комната оказалась небольшой, причём большую часть площади занимала койка. Из стены рядом с дверью торчала маленькая раковина, что затрудняло вход внутрь. Почти всё оставшееся пространство приходилось на стол, и по итогу оставался лишь узенький проход между мебелью. Книжные полки, закреплённые на стене при помощи найденных в утиле магнитных замков военного образца, были доверху завалены небрежно собранной в пачки бумагой.
— Вот тогда у «Иолуса» и пошло всё наперекосякЧто очень просто сделать, — сказала Диомедпроизнёс мужчина и опустил взгляд. — И началось возвышение коммодора Атаги. Она уже заработала себе имя в Махорте. ПотомПозвольте вам помочь, конечно же— добавил он, случился Эвульди и вторжение ксеносов туда. В то время, как Атаги была становясь на коне, «Иолус» потерял половину своих капитальных кораблей при Лессире, а уже потом его уничтожили у Ксерифисаколени.
— Обычно, да, — ответила ФиннулаПрошу прощения. Вам не стоило этого делать. — Но когда хоть что-то было так просто? Честь – это обоюдоострый клинокЯ сама виновата, ведь именно из-за данного назначения мы боремся здесь с восстаниямисэр.
— Не могли бы вы объяснитьстоило делать чего? — попросил историторспросил Фабиан.
— Мы тушим пожар, — произнесла первый лейтенант. — Несмотря на весь масштаб угрозы, которую Несущие Слово представляют для сегментума Соляр, гораздо больше славы можно заработать, освобождая системы, а не стабилизируя обстановку в уже завоёванных. Это действия по наведению порядка.Почему?
— У меня сложилось впечатлениеПотому что вы — Фабиан Гвелфрейн, что Атаги не очень счастлива''тот самый'' Фабиан Гвелфрейн, — ответила она. — Основатель.
— Да неужели. — Офицер вздохнула. Первый лейтенант сидела как кол проглотила, со сведёнными перед собой коленями и высоко посаженной И из–за этого мне не следует сидеть на голове фуражкой. Судя по виду, чувствовала себя женщина неспокойно, и Фабиан задумался, а бывает ли у Диомед когда-нибудь иначе. — Всё дело в Ван Леск. Как полу и любой альфа-лидер она любит забирать себе большую часть славы. Элоиза оказалась чересчур успешной для нашей выдающейся Кассандры, да благословит трижды её Император. Командующая группой Атаги винит бюрократию за удаление имени «Святая Астра» при слиянии групп, но, мне кажется, Ван Леск намеренно устроила подобное унижение.помогать вам собирать рассыпанные бумаги?
— Не думали рассказать ей об этом?Ну, нет, я имела в виду…
— Уже лучше пусть сердится на примархаРаньше я бы с вами согласился. До того как стать историтором, я был высокого о себе мнения: когда ты лишь один из трёхсот тысяч бюрократов ранга септисенцио, находящегося где-то там. Уверенацепляешься за любое достоинство, она использует Гилиманна в качестве цели для своего гнева потому, что лорд-регент далеко и опасности не представляет. Атаги знает. — Первый лейтенант нахмурила гладкий лоб. — Я думаюкоторое только можешь найти.
— Никогда не смогу понять женщин, — произнёс историтор.А чем вы занимались прежде?
— Это чтоВ основном игнорировал мольбы умирающих миров, смешно— сказал Фабиан. — С важным видом. А вы?
— В вашем департаменто не имелось адептовЯ была преподавателем в Академии Администратум в Суд-женщин?Африкее, — произнесла она. — Сопоставление десятин, вычисление экзакты и межпланетные контракты. Но моя профессорская диссертация стала причиной серьёзных неприятностей. Меня собирались казнить за экономическую ересь.
— ЯсноЯ занимался кое-чем запретным.
— Знаете, Чем же? — произнёс мужчина, — эту историю я бы хотел написать сам. А как насчёт ещё одной беседы попозже? Вы немного дружелюбнее, чем Атагипоинтересовалась Валлия.
— Побеседуем за ужином? Поиском истины, — спросила она с широко раскрытыми невинными глазамиобъяснил он и вновь окинул взглядом комнату, от которых Фабиан не мог отвести взорпосле чего указал на кровать.— Могу я присесть?
— НуДа, прошу, — забормотал историторответила женщина и бросилась расчищать ему место. — Если вы–
— Вы не понимаете женщинИтак, но хотите провести небольшие полевые исследования— продолжил Фабиан, чтобы узнать нас лучше, верно? — поинтересовалась Диомедусевшись на койку. — Те ваши препараты больше Во-первых, вы знаете меня, но я не действуют? Выглядит именно такзнаю вас. После расширения Логоса записи о наших сотрудниках стали менее подробными.
— Я– Особо рассказывать нечего, — Фабиан покраснелсказала Валлия, которая села на стул у стола.В помещении было так тесно, что их колени слегка касались друг друга. — Меня спасли за несколько дней до казни и переправили с Терры в боевую группу «Дельфус» флота Секстус. Обучалась я у Эдета Сухимы, которого обучал Виабло из Четвёрки. Вы…
— Здесь вы выходитеНу конечно. Я бы на вашем месте пересмотрела технику соблазненияТут я уже три года. Меня перевели из «Дельфус-Секстус», когда та покинула Терру, а ещё лучше ей с концами уйти затем отправили в историю, — сказала первый лейтенант, и дверь открылась. «Святую Астру — Это палуба семнадцатьТерциус», секция четыретеперь обозначенную как «Иолус-Си. Валлия тут, с посредниками Муниторума и прочими. Если потеряетесь, просто спросите, где историторТерциус». Её все знаютИ чего же я добилась? Вообще ничего.
— Конечно. — Смущённый Фабиан вышел, но заставил себя повернуться лицом к Диомед. — Мне ужасно жаль, — извинился мужчина, стоя на небольшой платформеВсё это не выглядит как ничего. — Я не хотел–
Его слова зажгли внутри женщины слабый огонь.
— ''Уходите,'' Меня отстраняют? — раздался голос Серисыспросила Валлия. — ''Занята.''
Настроение обычно жизнерадостного Люцерна стремительно портилось. Усевшись на крошечный стул, он пытался зафиксировать собственную щёку при помощи скрепителя. Столь деликатная медицинская работа была для него чересчур сложной, и космодесантник выругался, когда его пальцы склеились, а лоскут кожи и мышц — Прошу прощениянет. Вам Примарис рассмотрел повреждения в маленьком зеркале мертвеца: нос расплющен, вокруг глазниц жёлтые синяки. Люцерн не стоило этого делать. Я сама виноватамог сказать, отличался ли он красотой раньше, сэрно теперь её точно поубавилось.
— Почему?Войдите, — сказал Люцерн.
— И из-за этого мне не следует сидеть на полу и помогать вам собирать раскиданные бумагиНеофит Бото?— произнёс космодесантник.
— Некогда я бы с вами согласилсяБлагодарю, — ответил он. Перед тем, как стать историтором, я был высокого о себе мнения, но когда ты являешься одним бюрократом ранга септисентио из трёхсот тысяч таких же, то цепляешься за любое достоинство, которое можешь найти— Подобными ранами тяжело заниматься самому.
— В основном игнорировал мольбы умирающих мировВыглядит хуже, — сказал Фабианчем есть на самом деле. — С важным видом. А вы?
— Я была преподавателем в Академии Администратум в Суд Африке, — произнесла онаТогда я сделаю это за вас. — Сопоставление десятинКогда рана будет закрыта, вычисление экзакты и межпланетные контракты. Моя диссертация на пути к званию профессора обернулась неприятностями. Меня собирались казнить за экономическую ересьваши дары Императора быстро вас исцелят.
— Чем жеНужно сначала промыть. У вас есть ирригатор? — поинтересовалась Валлия.
— ДаЭто необходимо? — спросил он, прошу, — ответила женщина и бросилась расчищать ему местокогда неофит промыл рану.
— ИтакАдептус Астартес устойчивы к инфекциям, — продолжил Фабиан, усевшись на койку. — Во-первых, вы знаете однако меняучили, но я что устойчивость ещё не знаю вас. После расширения Логоса записи о наших сотрудниках стали корочеиммунитет.
— Особо рассказывать нечего, — сказала Валлия, которая села Тебя обучали на стул у стола. В помещении было так тесно, что их колени слегка касались друг друга. — Меня спасли за несколько дней до казни и переправили с Терры в боевую группу «Дельфус» флота Секстус. Обучалась я у Эдита Сухимы, которого обучал Виабло из Четвёрки. Вы…апотекария?
— Хороший другНет, но я прошёл у них кое-какую подготовку. Иногда наши крестовые походы оказываются без медицинской поддержки, поэтому долг каждого неофита — удовлетворять насущные потребности своего повелителя, включая обработку ран.
— Всё это не выглядит как ничегоТеперь, если позволите, повелитель, я возьму скрепитель.
— Я пыталась составить отчёт о действиях флота. Ван Леск не будет со мной говорить. Атаги меня не поддерживает. Я сама по себе. Адепты Логистикарума слишком замучены другими обязанностямиЧто здесь произошло, чтобы помогать мне, но я беседовала с каждым, кто соглашался поговорить. На некоторых печать Логоса работает лучше, чем на других, но я всё равно не добыла информации, которую можно было бы добавить к нашей первоначальной сводке. Я только дважды покидала корабльнеофит? — спросил Люцерн.— Где подкрепления примарисов для крестового похода?
— Это печальноМы их не получили, повелитель, — произнёс Фабиан ответил Бото. Он отпустил лицо космодесантника, окинул рану последним оценивающим взглядом и нахмурилсяпередал Люцерну лист стерильной пластековой плёнки. — К коже она не прилипнет. Прижмите рану на три минуты, пока связывающее вещество не застынет.
— Я тут однаСпасибо тебе. Вы и понятия не имеете, насколько сложно работать в подобных условиях. — Она замолчала. — Прошу прощения, сэр, — извинилась Валлия. — Я не хотела–
— Меня отстраняют? Не стоит благодарности, мой повелитель. — спросила ВаллияОн вновь выпрямился и собрался было уйти, как вдруг остановился. — Мой повелитель, я не хочу лезть не в своё дело, но вам следует уйти. Возвращайтесь обратно на свой корабль. Забудьте о нас. Позвольте нам идти к свету Императора собственной дорогой. Наш путь уже почти завершился. Долго мы не проживём.
— Нет, Что здесь произошло? — ответил Фабианповторил вопрос Люцерн. — Со мной ещё пятнадцать историторов. Я здесь не для оценки ваших трудов до сего момента, а с целью убедиться, что ваше будущее будет гораздо легче, чем прошлое. Гиллиман отправил Четвёрку Основателей расширять Логос. Собирайте пожитки. Всё меняется, и я начинаю Что случилось с вас.маршалом Анжуйским?
Неофит отвёл взгляд.
Люцерн позволил ему уйти. Нервы в щеке были рассечены, поэтому космодесантник ничего там не чувствовал. Пришлось ощупать кожу пальцами — убедиться, что связывающее вещество застыло, а рана закрылась. Он ощущал, как пробуждается Велизариево Горнило. Несколько часов сна под его действием, и о поединке станет напоминать лишь шрам.
И тем не менее Люцерн пристально вгляделся в лицо неофита, выискивая признаки лжиникак не мог понять, но ничего не увиделкто же выпустил болт-снаряды.
В нишах застучали погребённые кости, и вслед за ними задрожал ''«Кантатум Беллум»'' — Благодарюзапускались главные двигатели. Корабль явно пришёл в движение, так как Люцерн почувствовал толчок. Звездолёт устремился вверх и в сторону, — ответил она тело космодесантника потянули на себя контрсилы. — Подобными ранами тяжело заниматься самому''«Кантатум Беллум»'' набирал скорость до опасного быстро.
— Возможно, но я плохо умею обращаться со скрепителем плотиЧто происходит? — спросил сержант.
— Тогда я сделаю это за васВозрадуйся, брат, — ответил один из крестоносцев. Люцерну не назвали имени ни одного из них. Когда рана будет закрыта— Мы обрели цель, ваши дары Императора быстро вас исцелятнаш крестовый поход продолжается.
— Как? — спросил Люцерн взял распылитель.— Откуда пришёл приказ?
— Это необходимо? Мы будем в безопасности, — спросил он, когда неофит промыл рануотозвался капеллан. — Он показывает нам путь. Император защищает.
— Что здесь произошло? Подойди, Тарадор Йенг, не бойся, — повторил вопрос Люцернсказал он. — Что случилось с маршалом Анжуйским?Отметина Хаоса — это не зараза, которую можно подцепить. Чтобы получить такое благословение, нужно упорно трудиться.
Йенг кивнула, а её цепи задребезжали.
— ВозрадуйсяТо, братчто ниспослано по воле Великого Изменителя, я искореняю своей, — ответил один из крестоносцев. Люцерну не назвали имени ни одного из них. — Мы обрели цельпрорычал он, наш крестовый поход продолжаетсяпосле чего вдавил пальцем кнопку активации.
— Я получил указание от НегоЙенг, — объяснил Мортианвыдохнул Тенебрус. — Император призывает нас на войнуТы должна сделать это.Боль… Боль, она…
Почувствовав мощь хора, инквизитор удивился своим ощущениям. Они оказались для него чем–то новым. Было ли дело в силе ретранслятора, являвшегося одним из крупнейших в сегментуме, или же причина крылась в последствиях возникновения Разлома? Ростов не мог сказать наверняка, но, возможно, изменения коснулись и его. Ему придётся следить за собой — вдруг именно он окажется угрозой.
'''ДАР ТЗИНЧА'— Мы нашли его, — доложил Антониато. Они решили перестраховаться и использовать личный вербальный шифр Ростова наряду с обычными закодированными вокс-каналами. — Совпало по всем известным нам пунктам. Операриус техобслуживания ранга цинквенто, то же лицо, та же работа, то же имя. Он низкого происхождения, но, если судить по досье из Админстратума, умён. Соответствует идеально. Разочарован, стремится к власти. Обычная история. Готов поставить на то, что он ключевая фигура местной сети.''
''— В районе Администратума, идёт на работу. Мы следим за ним. Хотите, чтобы мы взяли его и допросили?''
— Бей! Рана серьёзная, повелитель, — приказал онпроизнесла Йенг.— Возможно, вам стоит обратиться к Зираксу и позвать его специалистов по плоти?
— А теперь остальные, скорее! — воскликнул Тенебрус.Чьи глаза вы похитите?
Йенг взяла лазерный резакощутила, но замешкаласькак изменилась атмосфера. Тени практически перестали двигаться и издавать звуки, а грохот кузниц ''«Парацита»'' снова затих. Теперь Тенебрус выглядел более сильным. Вокруг плеч и Тенебрус выхватил инструмент из её рукиголовы чернокнижника замелькал тусклый колдовской свет.
Хотя мужчина и занимался техническим обслуживанием погодных заслонок, его истинное призвание заключалось отнюдь не в этом. То была абсолютно другая вещь, путь гораздо более возвышенный и преисполненный серьёзной ответственности.
— ''В районе АдминистратумаПремного извиняюсь, идёт на работумастер смены. Мы следим за ним. Хотите, чтобы мы взяли его и допросили?''
— Я уже в путиДа, мастер смены.
Мужчина скрыл своё презрение к Адептус Механикус за раболепным тоном. Их вероучение тоже было ложным, и для выполнения столь простой задачи ему не требовались указания техножрецов. Однако для магуса культа терпение считалось добродетелью, и пока Толмуну приходилось играть в эту игру, он в неё играл.
Поднялся уже совсем другой человек, который забросил работу и зашагал в сторону Ростова.
Отступив дальше в углубление между громыхающими машинами, инквизитор вжался в горную породу. Что бы ни направляло плоть Толмуна, оно обладало силой совершенного совершенно иного порядка, нежели культист, поэтому, чтобы скрыть себя, Ростову пришлось напрячь всю свою волю.
Шаг Толмуна замедлился, когда тот подошёл к укрытию инквизитора. Рука последнего потянулась к пистолету.
Толмун внимательно всматривался во тьму, глядя прямо на Ростова. Инквизитор чувствовал овладевший культистом разум, управлявший им словно водитель транспортным средством. От соединившейся с Толмуном сущности исходило ощущение огромной психической мощи. Она знала, что тут кто-то кто–то есть, и сморщившееся лицо рабочего выражало подозрительность. Сущность нащупала фонарик на поясе для инструментов Толмуна, отцепила его и включила. Луч осветил лицо Ростова.
Он медленно вытащил пистолет, используя всё своё мастерство, чтобы оставаться скрытым на виду у культиста. Одержимый человек и психически одарённый инквизитор секунду смотрели друг на друга.
Фонарик потух, и Толмун ушёл. Затаивший дыхание Ростов вновь начал дышать лишь после того, как стихли звуки шагов.
— Он выдвинулся. Найти и преследовать, — приказал своей свите инквизитор по воксу. — Держите его в поле зрения. Внутри Гилбера Толмуна пассажир.
'''Глава двадцать пятая'''
'''ТОЛЧКИ'''
Мегафоны зазвучали с возрастающей частотой, предупреждая о приближении бури частиц, а вскоре после этого возникли толчки. Поначалу они были слабыми и едва заметными на фоне стука машин подземного города, но Ростов ощущал их, ибо каждый предварялся волной психической энергии. Первые оказались слабыми, однако, по мере того как инквизитор преследовал Толмуна по сети проходов и туннелей, пронизывающих потолок Сринагара, волны усиливались, и, в конце концов, мощная пульсация варпа стала воздействовать даже на не-псайкеров, пусть и неявно. Ростов всё это видел, взирая вниз на улицы с галерей: люди останавливались и с замешательством глядели вокруг. Они не понимали, почему чувствуют ледяное дыхание нависшей над их душами смерти.
Покинув подгородную сеть при помощи другой служебной лестницы, Толмун вышел на заполненные людьми улицы. Он никак не пытался прятаться, а , наоборот, спокойно шёл сквозь толпу, смотря вперёд и уверенно двигаясь к цели. Мужчин Мужчина держал путь точно на запад, и Ростов подозревал, что его пунктом назначения являлось горное основание астропатической станции.
Толмун быстро шагал по небольшому городу. Вскоре добыча и преследователь оказались на огромной площади, которая отмечала границу пещерного поселения и начало владений Адептус Астра Телепатика.
По большей части, гора была отрезана от Сринагара-Цивитас. Главный путь входа располагался на поверхности и тянулся вверх длинным рядом колоссальных по своим размерам крутых лестниц, что проходили через пару гигантских бронированных ворот и, спустя полтора километра, исчезали в горе. Подъём по ним начинался ещё на широкой площади внутри города, где с юга лестницы опирались на отвесные скалы, а севера и запада окружались самим поселением. Представляя собой идеально выточенную в камне наклонную поверхность, они выходили из этой огромной искусственной пещеры кубической формы через её потолок, где пронзали кору планеты. В данный момент лестницы перекрывались самой огромной из всех виденных до сих пор Ростовом Ростовым заслонок. Вокруг превосходно высеченных ступеней стояли изысканные скульптуры в хорошем состоянии, сильно отличавшемся от состояния работ в других частях города, хотя выкованная из уже проржавевшей пластали ребристая заслонка имела уродливый, абсолютно утилитарный вид.
Лестничный путь был закрыт, но людям всё равно требовалось как-то как–то попадать в гору, для чего на отвесных восточных скалах соорудили второстепенные лестницы, которые поднимались вверх чередой крутых серпантинов и заканчивались тремя небольшими, хорошо укреплёнными туннелями, что уходили внутрь горы и вели к станции. Они полнились людьми, коих лишь прибавлялось по мере того, как всё больше шедших покидало основной марш. Образовывающиеся внушительные очереди чиновников и рабочих тянулись до малых врат и самой площади, в то время как наверху силовики Лекса помогали бойцам Адептус Астра Телепатика выполнять утомительный досмотр.
Толмун двигался по лестницам на скалах, прокладывая себе дорогу сквозь очереди. Ростов ускорился, и уже вскоре сам начал пропихиваться через сгущающуюся толпу.
А затем астропатическая станция выпустила психический заряд. Когда он достиг инквизитора, тому показалось, будто в разуме у него вспыхнул люменошар. На мгновение мужчина услышал мысли людей вокруг, что вызвало приступ головокружения, который Ростов с трудом переборол.
— Сосредоточься, — сказал инквизитор. — Мы тут работаем. А теперь докладывай.
Ростов поднял взгляд. Снизу казалось, будто сеть труб, переходов, кабель-каналов и привычного смешения элементов имперской инфраструктуры покрывает потолок пещеры на манер ползучих растений.
— Можешь занять позицию для точного выстрела?
— Жди моего приказа, — велел инквизитор.
— Антониато? — передал он по воксу.
— Обо мне не думай. Всё внимание на Толмуне. Убедись, что он не ускользнёт.
— Прочь с дороги! Служебное дело! — воскликнул Ростов.
Толпа становилась всё плотнее, а продвижение замедлялось. Очереди пытающихся попасть в гору начинали запутываться и смешиваться. К инквизитору поворачивались разгневанные лица, но при взгляде ему в глаза люди видели, что он наделён властью, после чего пытались убраться с дороги. Тем не менее, этого было недостаточно для создания нормального прохода. Вскоре Ростову придётся открыто продемонстрировать, кому он служит, и тогда всё сорвётся.
В его вокс-бусине раздался звон, обозначающий Лакранте.
Лакранте звучал настороженнонасторожённо.
— Я тебя слышу, — сказал Ростов.
Толмун поднимался по ступеням, не обращая никакого внимания на отталкиваемых в стороны людей и смотря лишь вверх, на гору. Инквизитору мужчина напоминал богача, который провёл в путешествии годы, чтобы увидеть конкретный кафедрум или руины, и теперь, когда поиски подошли к концу, а объект его паломничества находился в поле зрения, он брёл прямо к нему, одновременно охваченный и великой радостью, и усталостью.
В Ростове вспыхнуло столь сильное любопытство, что ему пришлось унять порыв развернуться и изучить толпу.
— Ты уверен?
— Я доверяю твоим инстинктам, — ответил Ростов. — Давай.
Мощный накат в варпе породил искры, разлетевшиеся по краям области зрения инквизитора. Он споткнулся, а над его головой, словно вода, сомкнулся гул испуганной толпы. Мужчина перестал видеть окружающий мир, вместо которого возник гигантский огненный шар с сидящей за ним фигурой. От видения перехватило дыхание. Когда же зрение вновь прояснилось, Ростов обнаружил, что лежит на полу, придавив к земле младшего адепта.
Человек что-то что–то ему кричал, но инквизитор слышал лишь стоящий в ушах звон. Покачиваясь, он поднялся и принялся оглядывать толпу в поисках Толмуна. Последний продолжал приближаться к закрытому от непогоды входу в гору, однако, смотрел перед собой так, словно мог видеть маяк астропатической станции сквозь камень. Земля жёстко содрогнулась, и во множестве кварталов заревела тревога. Раздалось пение напряжённого металла, разрыв которого произошёл высоко наверху, среди переплетения труб и мостков, после чего на людей дождём посыпались болты. Гул обеспокоенных голосов, что звучали всё громче и на более высоких тонах, стал периодически прерываться криками.
Ткань бытия вновь задрожала. Этот толчок был очень мощным и представлял собой стихийный порыв ураганного ветра, чудовищного по своей силе и неожиданной скорости. Волосы на шее Ростов Ростова встали дыбом от дурного предчувствия.
— Сейчас произойдёт что-то что–то серьёзное, — по воксу предупредил свою свиту инквизитор. — Будьте готовы.
Погодные мегафоны выдали пронзительную яростную мелодию. Ростов мельком заметил на наручном планшете расшифровку звука: астральное событие уровня ''«хоррибилис»''; призыв предпринять все меры предосторожности.
Психическая волна поразила его первого, заставляя душу воспарить и угрожая вырвать её из тела, дабы затем погрузить в глубины эмпиреев. Вернувшееся же с десятикратной силой видение охватило саму сущность инквизитора.
В третий глаз Ростова – — варп-око, таящееся в душе каждого существа – , — врезался золотой образ. Это был человек, казавшийся ребёнком, но одновременно с тем являвшийся то мужчиной, то женщиной, то взрослым, то дитёмдитятей. Черты лица оставались неотчётливыми, а различные их вариации накладывались друг на друга, поэтому инквизитор не мог сказать, на кого смотрит. Как и прежде, фигура сидела, однако, затем она встала и открыла свои объятия. Фигура начала излучать во все стороны ярчайший свет, чьи лучи ударяли в Ростова с такой физической силой, что вырывали из его горла крики.
Сразу же за видением последовало землетрясение, эпицентром которого была гора. Сейсмические волны прокатились по окружающим землям. Раздался пронзительный рёв, и от потолка пещеры оторвалась часть инфраструктуры, которая с как будто бы напускной тяжеловесностью полетела вниз. Когда она ударилась о землю, люди закричали и бросились врассыпную, топча друг друга в панике. Ростова, всё ещё наполовину ослеплённого видением, толкало в разные стороны. Металлические обломки сложились и осели, давя жителей и оставляя от них красные пятна на площади.
Толпа приведённых в ужас людей подобно приливной волне подняла инквизитора на ноги и понесла в обратную сторону. Мужчина чуть не свалился на пол, где его, вне всяких сомнений, просто затоптали бы. Одну из перчаток сорвало, и пальцы Ростова коснулись чужих щёк, раскрывая ему секреты, печали и личные радости. Они чередовались так быстро, что эмпиреи вновь чуть не захлестнули инквизитора. Однако, благодаря опасности Ростов вновь обрёл силу.
— Хватит! — крикнул он.
Псайкер исторг волну психической силы, оглушившую людей вокруг. Те вдруг начали падать как один, валясь грудами , словно кучи брошенных карточек, а завязший в телах инквизитор с трудом вырвался из смешения спутанных конечностей.
Ростов поднялся на пьедестал статуи. Люди бросались прочь со всех ног в поисках спасения и бежали вслепую. Дело было не только в землетрясении, ибо инквизитор чувствовал их страх. Они видели то, что видел он.
Загромыхали толчки после землетрясения. Обрушение одного из уродливых жилблоков сопровождалось оглушительным грохотом и облаком пыли, а сервочерепа камнями падали со своих потолочных насестов. Хрипло рычали двигатели подразделений силовиков и бригад неотложной медикэ-помощи, которые пытались проехать на машинах через толпу. Затем донеслись крики с южного края лестничной площади, где люди толпой пытались протиснуться через ряд небольших дверей, что привело к ожидаемым результатам.
Над головой Ростова засвистел гравиялик, несущий команду из четырёх местных легавых: лексовцев: санкционеров, порядкотворцевнаказателей, усмирителей, законодавцев, головоломников, законодателей ну или как ещё на Сринагаре называли таких тяжеловооружённых головорезовгромил. По бокам от них летели три сервочерепа и херувим с тяжёлым воксмиттероммассивным вокс-динамиком, передававшим толпе голос одного из силовиков.
Ростов взглянул на лестницы, которые вели к защищённым от непогоды входам в туннели. Многие люди на всём протяжении пути сидели на корточках, были напуганы или ошеломлены пережитым, благодаря чему инквизитор мог видеть до самой вершины. Толмун же смотрел прямо на него. Ростов ощущал огромную силу разума, управлявшего операриусом как марионеткой. Неизвестный, в свою очередь, распознал то, кем являлся Ростов: инвизитором инквизитором и ведьмаком.
Раздался выстрел. Вздрогнула толпа. От стены рядом с Толмуном отлетели осколки, и тот пригнулся. Накренившийся ялик силовиков повернулся, а люди возле машин на краю площади начали кричать и рассредотачиваться, после чего принялись пробиваться через толпу. Следующий выстрел попал в цель.
— Чилчи, не стрелять! — передал по воксу Ростов.
Инквизитор взглянул на север поверх мраморной площади и нижних рядов ступеней огромной лестницы. Мужчина не увидел ничего, кроме незамысловатых и блеклых блёклых образчиков местной архитектуры. Однако, затем его внимание привлекла вспышка в окне. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как окно выбило оранжевым столпом пламени.
Это вызвало среди силовиков переполох. Они двигались сквозь толпу в сторону павшего операриуса и прокладывали себе дорогу к месту взрыва с характерным для них недостатком кротости.
Ростов тихо выругался. Ситуация обострялась, выходя из-под из–под его контроля.
— Антониато, давай к позиции стрелка. Покажи им свои документы и не дай местному Лексу испортить улики. Я поднимусь к Толмуну. Чилчи, незаметно вернись к посадочному модулю. Последнее, что нам нужно, — это перестрелка между тобой и представителями закона.
— Попридержи жалобы, Чилчи. Подготовь наше оружие и мою броню. Кто бы не ни управлял Толмуном, он здесь не просто так. Этот мир является целью, и теперь мы проводим боевую операцию. Лакранте?
Ответа Ростов не получил.
— Кто-нибудь Кто–нибудь видел Лакранте?
— Продолжай вызывать его, — сказал инквизитор. — Я буду занят. Пора им узнать, что здесь Инквизиция.
Пропихнувшись через ошеломлённых людей, он, наконец, добрался до нижних ступеней. Перед ним устремлялась вверх высеченная в скале лестница. Ростов успел преодолеть только три пролёта, прежде чем дорогу ему преградил силовик, нацеливший свой дробовик с намерением убить.
— Занимайтесь своими делами, гражданин. — Лексовец ткнул стволом оружия в грудь инквизитора. — Здесь идёт расследование.
За силовиком работали другие представители закона, которые сгоняли местных людей в одно место, а над сценой убийства жужжали сервочерепа.
Ростов раскрыл ладонь, и на цепи повисла его инквизиторская печать с мерцающим рубином.
— У меня тут собственное расследование, и оно имеет высший приоритет. Я – — Леонид Ростов из Инквизиции Императора, Ордо Ксенос. Вы позволите мне пройти.
На момент первого психического импульса, человек, которого преследовал Лакранте, уже отделился от толпы и направился обратно в город. Не будучи псайкером, инвестигатус не увидел того, что видел Ростов, но он ощутил пси-выброс как волну тошнотворной тревоги, зародившуюся в кишках, прошедшую сквозь всё тело и достигшую своего пика в области задней стенки горла. Последовавший толчок сотряс здания, а с голых стен пещеры и жилблоков посыпались каменные хлопья. Рядом с площадью находился рынок и открытые спереди магазины, чьи наклонные опускающиеся фасады имитировали гигантские небесные заслонки. Подземное расположение Сринагара взрастило в людях любовь к свету, поэтому здесь продавалось множество ламп, что бренчали и звенели во время землетрясения.
Толчки заставил заставили цель Лакранте посмотреть назад. Когда человек заметил помощника инквизитора, его глаза расширились от страха, и он ускорился.
— Трон побери, меня раскрыли, — передал по воксу Лакранте.
Услышав в ответ неровный звуковой сигнал, порождённый магнитными полями, он понял, что находится рядом с районной электростанцией. Теперь Лакранте действовал сам по себе.
Его целью был небольшой лысый мужчина, полнеющий в области талии. По меркам этого мира он выглядел довольно состоятельным и носил хорошо скроенный костюм с великолепной отделкой, выделявшей человека в толпе. Самым броским элементом его внешнего вида являлся неяркий жёлтый галстук с ромбовидной булавкой у горла. Погодные мегафоны ревели свои предупреждения, а вокс-башни на углах перекрёстка ниже по улице передавали устные уведомления, однако, жители на заполненной дороге занимались своими делами. Судя по всему, большую их часть составляли идущие домой пораньше рабочие, которых развернули на горной дороге. Они двигались в ту же сторону, что и Лакранте да беглец, но с вязкой медлительностью никуда не спешащих людей, привыкших к опасностям окружения. Инвестигатусу всегда казалось, будто в массе своей представители человечества понятия не имели, как коротка их жизнь и как мало времени им отведено на то, чтобы успеть что-нибудь что–нибудь сделать. Это злило Лакранте. Он повернулся и принялся проталкиваться сквозь толпу плечом, обрывая недовольно бормочущих людей угрожающим взглядом.Цель обернулась ещё раз, и теперь — с видом человека, который питал слабую надежду на то, что преследователь вдруг отстанет. Опять завидев Лакранте, добыча заторопилась.
Инвестигатус тоже ускорился.
Когда он оказался рядом с перекрёстком, сквозь коллективную душу города прошёл второй психический импульс. Его ощутил каждый на переполненной улице. В этот раз Лакранте мельком увидел причиняющий боль свет и взиравшую на него сидящую безликую фигуру с безликим лицом. Ему было больно смотреть, а голова раскалывалась от такой сильной мигрени, будто в разуме взрывались звёзды. У инвестигатуса чуть не подкосились ноги. Он на мгновение остановился, опёрся на стену многоквартирного дома и сжал пальцами переносицу, прогоняя свет прочь.
Всюду вокруг ошеломлённые люди останавливались, и у многих на лице застыла обвисшая маска ужаса. Цель хваталась руками за голову, но продолжала с трудом идти вперёд. Избавившись от последствий импульса, Лакранте принялся проталкиваться сквозь толпу.
— Ты! — крикнул он. — Стой!
После очередного толчка его цель рванула впередвперёд.
Инвестигатус выругался.
Он пробежал по машине, чья жёсткая крыша дрожала под ногами , словно змея. В окнах разбились стёкла, а одна из торговых палаток повалилась. Со всех сторон доносился рёв сирен. Лакранте услышал, как на площади позади него что-то что–то раскололось, вслед за чем вдали раздались слабые крики. Пусть с этим разбираются остальные, ибо всё внимание инвестигатуса было сосредоточено на цели. Несмотря на полноту, маленький человек двигался быстро, подгоняемый страхом.
— Стой! — завопил Лакранте. — Стой на месте! Мне нужно с тобой поговорить.
— Просто остановись! — крикнул Лакранте. — Я не собираюсь вредить тебе!
Мужчина ему не поверил , и, возможно, небезосновательно, ведь инвестигатус не мог сдержать своего обещания. Цель добралась до вершины, где исчезла, свернув влево. Лакранте бросился следом. Опасаясь засады, инвестигатус осторожно обогнул угол, однако, человек думал лишь о бегстве. Он с пыхтением бежал по туннелю, грубо вырезанному в скале и настолько узкому, что Лакранте за малым не задевал костяшками боковые стенки и не бился головой о потолок.
Часть прохода обрушилась. Инвестигатус застал мужчину за попыткой прорыться через обвалившуюся породу, хотя эта задача явно была ему не по плечу.
И она оказалась поразительной. Маленький человечек поморщился.
— Инквизитор? О, мой, мой… о, нет, вот оно. Это конец. Это…
Он облизнул губы, принял мужественное выражение лица и подвигал языком во рту.
— За Бессмертного Императора! — воскликнул мужчина.
И затем крепко сжал челюсти. Раздался треск стекла, после чего из уголка рта человека вырвалась струйка кислотного пара. Издав странное всхлипывание, мужчина повалился спиной на камни. Всхлипывание сменилось криком, а тот, в свою очередь, жутким бульканьем. Потрепыхавшись, тело застыло. К тому моменту, как Лакранте приложил пальцы к шее человека, он уже был мёртв. Растворяющаяся плоть выделяла какое-то какое–то вещество, которое обожгло инвестигатуса и заставило его выругаться.
— Кислотная капсула? — в недоумении произнёс Лакранте и вытер руку о камень. — Ростов, Ростов, вы меня слышите?
В стеснённом пространстве голос инвестигатуса звучал безжизненно, а из-за из–за сырой горной породы и химического яда из носа у него текли сопли. Кроме того, он ощущал признаки клаустрофобии. Лицо человека, тем временем, проваливалось вовнутрь, начиная с области рта. Череп размягчался, деформировался, растекался по камням.
— Ростов? Антониато?
В воксе стоял то нарастающий, то слабеющий треск, порождённый работой магнитных насосов. Бранящийся Лакранте отодвинул галстук человека, в этот раз внимательно следя за тем, что трогает пальцами. Ткань плавилась и распадалась. Инвестигатус ожидал найти очередной амулет, говоривший о верности ДланиРуке, но обнаружил целых три, причём одобренных Имперским Культомкультом.
— Значит, не еретик, — сказал он. — По крайней мере, не обычный.
— ''Лакранте, ты где?'' — спросил Антониато.
— Ещё жив и возвращаюсь. Хвост мёртв. Я поймал его, но он раскусил какую-то какую–то кислотную капсулу. Голова впиталась в осыпавшуюся породу. Не самое приятное зрелище.
— Удостоверений личности нет, но не думаю, что он работал на ДланьРуку. В этом деле заинтересован ещё кто-токто–то.
Тенебрус пришёл в себя, хватая ртом воздух и размахивая конечностями. Подошедшая к нему Йенг схватила его за запястья и принялась успокаивать до тех пор, пока веки не перестали дрожать, а душа не вернулась в тело.
Судороги утихли, и чернокнижник сделал последний тяжёлый вдох. Затем взгляд Тенебруса сфокусировался.
— Йенг, — произнёс он.
Абсолютно чёрные глаза смотрели ей прямо в душу.
— Мой повелитель, — ответила женщина.
Он кивнул, а когда женщина собралась уйти, схватил её.
— Ты добра ко мне, Йенг. — Тенебрус устроился в кресле покомфортнее. — Отправь сообщение тёмному кардиналу. Скажи ему, что мы не обнаружили местоположение существа, которое ищем, но разум внутри станции знает больше. Так сказал Кайрос. Однако, нужно поспешить. Моего носителя убили. Там инквизитор. Я его видел. Возможно, они знают о движении в варпе. Нам необходимо исходить из этого и действовать быстро. События разворачиваются стремительно. Забрать приз без помех не получится. Несущие Слово должны принести войну на Сринагар.
'''Глава двадцать шестая'''
'''ГОСПОЖА-КОМАНДУЮЩАЯ'''
Когда Фабиан встретил Элоизу Атаги в следующий раз, она проводила инструктаж для флота перед отбытием. Историтор обнаружил, что Атаги на публике является совершенно другой женщиной, нежели Атаги при общении с глазу на глаз.
Командующая обращалась к старшим офицерам боевой группы со своей платформы на командной палубе ''«Святой Астры»''. Она относилась к той редкой разновидности должностных лиц, кои окидывали подчинённых пристальным, твёрдым взглядом, не отводя глаз. Её слова несли в себе вдохновляющую силу, простиравшуюся за пределы простой свирепости и уверенности. В них была основательность. Атаги говорила не о том, чего хотела или на что надеялась, а о том, что ''обязательно'' произойдёт. Жалкая, агрессивная женщина, встреченная Фабианом несколько недель назад, исчезла. Командующая носила накрахмаленную форму, гаптическую перчатку, проходившую кропотливое техническое обслуживание, и точно подогнанный монокуляр, который историтор принял бы за аугметику, если бы не видел Атаги без него. Никаких признаков злоупотребления стимуляторами не наблюдалось, и хоть во время речи она держала под рукой бокал с каким-то каким–то спиртным напитком, это, скорее, придавало ей разудалый вид, чем говорило о зависимости.
Фабиан, чьё внимание было поглощено Атаги-командующей, делал многословные заметки на своей серика-дощечкесерике. Историторы записывали всё. Управляющий обод в экстравагантной причёске Йассилли Яссилли задавал направление летающему вокруг Атаги сервочерепу. Несмотря на всё своё непризнание инициативы Логоса, командующая группой как будто бы подыгрывала летописцам, изобилуя театральными жестами, многозначительными взглядами и полуулыбками, намекавшими на недосказанность.
— Лорды и леди «Терциус-Иолуса», мы должны попрощаться с тихой гаванью Лессиры и вновь нанести удар, пусть и немного раньше, чем планировалось. Война Императора никогда не заканчивается, как и наша. — Она взяла бокал и чинно отпила. — Однако, в бой мы идём с полной уверенностью. Нам удалось узнать, что враг готовится совершить следующий ход, — продолжила Атаги. — Вопреки обыкновению, в этот раз мы предупреждены заблаговременно, а потому будем готовы.
Половина личного состава присутствовала в виде гололитовых проекций, и их светящиеся призраки висели в воздухе на различной высоте. Фабиан, отдавшийся полёту поэтической фантазии, видел в них собравшихся вокруг Атаги для суда младших богов, в то время как женщина обращалась к ним подобно отважной смертной, что защищала собственную душу. Некоторые предпочли простое изображение одного лишь лица, другие же показывали себя сидящими на тронах в окружении всевозможных символов власти. Выбранный человеком голофантом многое о нём говорил о его личности.
— Тактика-демонстрацию, пожалуйста, — сказала Атаги таким тоном, словно перешучивалась с друзьями.
Включилось главное тактическое световое гнездо, вслед за чем с шипением возникло реальное изображение мира среднего размера, на низкой орбите которого висела крупная луна. На обоих небесных телах имелась жизнь, а их поверхность, кажется, почти не несла следов человеческой алчности. Орбиты движущихся объектов украшали планету и луну подобно гирляндам и говорили об активной деятельности, но широко раскинувшиеся леса и моря выглядели нетронутыми, да и практически отсутствовали признаки язв-городов.
— Сринагар-Примус, — произнесла командующая группой. — Пещерный мир класса «альфа», категория экзакты «солюшио «солюцио терциус». «Ну и что?», — спросите вы. А я отвечу, что данная планета гораздо важнее, чем кажется на первый взгляд. Там располагается астропатическая станция класса «зета», что входит в окружающее Тронный мир Кольцо-из-Пятидесяти. Она, друзья мои, играет ключевую роль в управлении всем Империумом, и потому находится под пристальным контролем Адептус Астра Телепатика. Несущие Слово скоро нападут. Нет, Сринагар-Примус не соответствует профилю других миров, атакованных Несущими Слово в последние месяцы. Да, станция делает его важной стратегической целью. Однако, так как никто из вас, служащих под моим командованием, не является идиотом…
На этом месте многие расхохотались, хоть некоторые, скорее, выдавливали из себя смех, подумал Фабиан.
— …вы зададитесь вопросом, как можно быть уверенными в том, что изменники Кор Кора Фаэрона ударят именно здесь. Вопрос хороший. А вот как.
Она сделала театральный жест рукой, захватывая данные с гель-экрана гаптической перчаткой и выводя их в виде огромного светового узора рядом с изображением планеты.
— Во-первых, это сообщение со Сринагара, отправленное два месяца назад по стандартному терранскому времени или шесть недель по флотской системе исчисления. У них там есть какая-то какая–то провидица, и, исходя из толкования её слов мудрецами Адептуса, она предсказала неминуемое вторжение самого Кор Кора Фаэрона. Этого для меня недостаточно, поэтому вот.
Поверх первого сообщения наложилось второе. Времени читать всё не было, поэтому они выводились исключительно для наглядности.
— Сообщение от почтенного инквизитора Ростова. Кто-нибудь Кто–нибудь помнит его?
Вновь раздался смех, и Фабиан сделал вывод, что инквизитор успел провести какое-то какое–то время с флотом.
— Вот уже год Ростов находится вдали от нашей доброй компании, но мы вспоминаем его с теплом.
На её лице возникла непристойная улыбка.
Фабиан вдруг осознал, что быстро пишет на табличкетабуле. В плане манеры поведения Атаги действительно резко выделялась на фоне других. Мало кто из офицеров вёл себя так же броско. Большинство оберегало собственное достоинство , как свою карьеру. Судя по всему услышанному историтором, Атаги во многом походила характером на леди Ван Леск, поэтому в их разладе не было ничего удивительного.
— Его астропат связался с нами позавчера, в четвёртую смену, и проинформировал нас об аномальном психическом феномене, возможно как-то как–то связанном с текущей миссией инквизитора. Кроме того, мы получили и другие засекреченные подробности, — продолжила Атаги. — И опять же, этого для меня тоже было бы недостаточно, чтобы приказать боевой группе отправляться к Сринагару, но в совокупности аргументы становятся убедительными. Я велела нашим астропатам посоветоваться с их таро, и после крайней крайне вдумчивой молитвы…
Теперь хохот был сильным и искренним, а значит, Атаги не являлась набожной женщиной, решил Фабиан.
— …Сам Император приказал нам лететь туда. — Тон её стал более серьёзным, и она включила другой дисплей. — Нас ждёт непростой бой. Потоки частиц, извергаемые звёздами в системе, представляют настоящую опасность. Любой корабль с опущенными пустотными щитами подвергнется воздействию звёздных вспышек. Они прогнозируемы, но не регулярны, а эффект оказывают такой же, как и направленный пучок нейтронов: уничтожают органическую жизнь. Звездолёты без защиты щитов потеряют большую часть экипажей, если мы окажемся в системе в момент пикового излучения.
— Боевые действия на поверхности тоже будут сложными. У Сринагара есть собственный регулярный полк Астра Милитарум, размещённый на луне. Гвардейцы имеют в своём распоряжении надлежащее защитное снаряжение для боёв на планете, причём даже невзирая на бури частиц, но вот наши бойцы Милитарума, по большей части, таким похвастать не могут. Поэтому, к миру направится армия космодесантников под командованием лорда-лейтенанта Мессиния при поддержке скитариев Адептус Механикус. Я считаю это превентивными мерами. Слишком долго Кор Фаэрон гнул свою линию в нынешней кампании. Несущие Слово не приблизятся к Сринагару, потому что мы встретим их в пустоте вместе с боевой группой «Квартус-Дельфус» в полном составе. Прежде я множество раз приводила вас к победе, и приведу вновь.
Атаги плутовато улыбнулась.
— В этот раз нам предстоит заполучить по-настоящему первоклассную голову, и лишится её никто не кто иной, как тёмный кардинал, да проклянёт его Император на целую вечность.
'''Глава двадцать седьмая'''
'''ЖАЛКИЕ ЛЮДИШКИ'''
Ростов провёл непростую ночь, ведь ему пришлось разгребать последствия стрельбы. Он был уверен в скором нападении врага на Сринагар, и донесение этой информации до других стало его приоритетной задачей. Печать инквизитора открывала любые двери, включая двери планетарного губернатора, которую не пришлось долго убеждать. Женщина согласилась мобилизовать её силы и рассказала, что по совету Адептус Астра Телепатика они уже отправили собственное сообщение ещё несколько недель назад.
Тем не менее, несмотря на лёгкость в ведении дел с планетарными властями, запрос Ростова на встречу с начальником Толмуна встретил крайне медленную реакцию с той стороны, и лишь после завершения совещаний с губернатором инквизитор решил выяснить, в чём же дело. Стоило его запросам смениться приказом, как гильдии техобслуживания перестали темнить и немедленно пригласили Ростова на встречу с нужным ему человеком. К тому времени с момента перестрелки прошло уже два дня, и, когда инквизитор отправился к мастеру смены ГефэюГефею, планету уже охватила истерия.
Мастер смены принял Ростова в своём офисе в городском секторе Администратума, где размещались все планетарные и внепланетарные правительственные органы. Полуподземное существование Сринагара требовало существенной поддержки ресурсами в виде машин, что порождало сильную бюрократию. В результате, сектор Администратума обладал огромной важностью, а наибольшая власть в нём досталась гильдиям техобслуживания.
Как поначалу считал инквизитор, задержка была вызвана демонстрацией гильдиями своего влияния с целью извлечь какую-то какую–то выгоду из встречи с ним. Ход довольно опасный. Однако, как только Ростов увидел ГефэяГефея, он сразу же отмёл этот вариант.
Когда инквизитор вошёл внутрь, мастер смены Гефэй Гефей старался поддерживать невозмутимый вид, и у него почти получилось. Он притворялся, будто читает документы. Мужчина неспеша не спеша оглядел гостя с головы до пят, словно обладал достаточным рангом для оценивания человека вроде Ростова. Какая же показуха. Его страх наполнял комнату подобно дурному запаху. Инквизитор знал, что мастер смены что-то что–то скрывает, поэтому он решил применить свои приёмы с учётом этого.
— Вы выглядите официально, — сказал ГефэйГефей, внимательно осматривая боевое облачение Ростова.
— Во многих смыслах я неофициален, — ответил инквизитор.
— Это я и имею в виду, — продолжил мастер смены с наигранной беспечностью. — Я ожидал чего-то чего–то менее броского от Инквизиции. — Последнее слово немного застряло у него в горле, и он кашлем прочистил глотку. — Я не ожидал брони или оружия. Вы пытаетесь меня напугать? Нет нужды. Я готов сотрудничать в полной мере.
— Доспехи мне нужны не для запугивания вас, мастер смены. На Сринагар надвигается война, — произнёс Ростов. — Скрытные действия больше не подходят для достижения моих целей. Я буду вынужден сражаться. Да и нет смысла пугать вас, ведь вы и так боитесь. Вы боитесь, ибо знаете, кто я такой.
Человек настойчиво продолжал храбриться. Как же важно таким жалким людишкам «сохранять лицо» ради поддержания собственного воображаемого образа, подумал инквизитор. Владыки сточных труб и короли кабельных прокладок совсем не отличались друг от друга, так упрямо не желая признавать свою незначительность. Скука, конечно, но Ростов прекрасно знал, как играть в эту игру.
Не дожидаясь предложения и не спрашивая, он выдвинул стул. На нём лежали бумаги. Бумаги вообще валялись везде. Инквизитор поднял их и бросил на кучу других. Он бы мог просто смахнуть их на пол, однако, Ростов рассудил, что, в данных обстоятельствах, это будет уже слишком. Нет смысла проявлять грубость. Усевшись, инквизитор взглянул Гефэю Гефею прямо в глаза.
— У вас сложная работа, — сказал Ростов с ноткой симпатии в голосе. — С людьми, которые занимаются важной работой, вроде тех, за коими следите вы, может быть непросто. Мне понятна ваша демонстрация храбрости. Вам необходимо казаться сильным. Я это ценю. Империум зиждется на силе подобных вам.
— Я не хотел дерзить. Я же сказал, я расскажу всё, что вы хотите знать.
— Так или иначе расскажете, да, — согласился инквизитор. От этих слов мастер смены побледнел ещё сильнее, да так, что стал белее документов, ожидающих его внимания в ящиках для входящих бумаг и письменной корреспонденции. — Уверяю вас, я понимаю, какой спектакль вы устраиваете. Вы живете живёте в маленьком мирке обязательств и встречных обязательств. Касательно данной планеты ваша роль имеет значение, но над вами стоит множество других людей. Они – — так называемое высокое начальство – — не осознают накладываемого вашей работой бремени и не понимают, что вам приходится делать для того, чтобы сохранять их безопасность. Вы отвечаете за заслонки. Ваши подчинённые в курсе своей ценности, и не станут выполнять указания слабого, в то время как начальники не будут уважать того, кто сразу же склонится перед властью иномирца. Вы можете потерять работу. Вы можете потерять всё. Вам всегда найдётся замена, поэтому нужно выглядеть сильным.
Ростов снял перчатки, положил их на стол, закинул ногу на ногу и сцепил руки поверх колена. Он просто поменял положение тела и сел так, как сидел бы человек в компании друзей, но его взгляд и тон оставались жесткими жёсткими и ледяными.
— Однако, вы боитесь. Вы боитесь того, что предательство Толмуна запятнает вас. Разве дело не в этом?
— Его предательство не имеет ко мне никакого отношения, — чересчур поспешно ответил ГефэйГефей.
Инквизитор стал пристально смотреть на мастера смены до тех пор, пока тот не вспотел.
— Вы знаете, кто я.
— Я же сказал. Я же сказал! Да. Вы – — инквизитор.
— «Мой повелитель», — поправил его Ростов. — Вот правильная форма обращения. Вы говорите с представителем Золотого Трона Терры. За всю вашу жизнь вам не представится возможности встретиться с более важным человеком, нежели я.
— Мой повелитель, — скорее прохрипел, нежели произнёс ГефэйГефей.
Он облизнул вновь засохшие губы, и в этот раз за водой не потянулся.
— Но кто я ещё, помимо того, что инквизитор, мастер смены ГефэйГефей? Что делает меня столь подходящим для вытаскивания секретов из людей вроде вас?
В глазах Гефэя Гефея промелькнуло отвращение. Он понял: Ростов был ведьмаком. Психосфера в помещении дрожала от его ужаса.
— Громче, — велел инквизитор.
— Я сказал, что вы ведь… — Он замолк , прежде, чем закончить роковое слово, и выпрямил спину. — Вы псайкер, мой повелитель.
— Я благословлён Самим самим Императором. — Ростов поднял висевшую на шее маленькую статуэтку и покачал её. — Благодаря Его милости я с одного лишь взгляда способен определить ваш страх, а если я сделаю так… — Он схватил мастера смены за запястье. Мужчина отдёрнулся назад, но инквизитор держал крепко. — Я смогу почувствовать, какую форму он принимает. Если бы я явился сюда с целью навредить вам, навредить очень сильно, я бы с кристальной ясностью увидел ваши мысли. Я бы посмотрел на мир вашими глазами. От меня не укрылось бы ни одно воспоминание, ни один секрет, ни одна тёмная мыслишка, ни одна страсть. Я бы узнал обо всём. Хотите, чтобы я очень сильно вам навредил?
— Н-н-нет, мой повелитель.
— А знаете, что ещё я могу сделать?
— Ещё я могу судить о достойности людей, и вам, ГефэйГефей, я скажу следующее: вы человек недостойный.
— Это неправда, я выполняю свою работу, я служу Ему на Троне, я…
— Вы лжёте, — прервал мастера смены Ростов. — О чём-то чём–то вы лжёте.
— Тогда не лгите мне снова. Ваш подчинённый, Гилбер Толмун. Что вы о нём знаете? Кому он служил?
— И вы не знаете, кому он служил?
— Поразмыслите. Было что-нибудь что–нибудь странное? Долгие отлучки? Предатели передавали информацию врагу, что доставило много проблем Империуму, — сказал инквизитор. — Вот почему на этот мир надвигается война. Всё ваше население и ваша служба Империуму под угрозой. И виноват Гилбер Толмун.
— Толмун был одним из тех людей?
Инквизитор кивнул.
— Судьба каждого предателя – — смерть, ГефэйГефей. Толмун мёртв. А вы предатель?
Водоворот панических мыслей мастера смены сдвинулся. Что бы ни скрывал ГефэйГефей, он ничего не знал о злополучном выборе его подчинённым другой веры. Этих двоих ничего не связывало. Какое разочарование.
— Он являлся звеном в цепи, — продолжил инквизитор. — Ячейки, вшиваемые врагом в ткань нашего мира, работают путём передачи приказов из уст в уста, что, возможно, заставило его ощутить свою важность, но уверяю вас, важным Толмун не был. Он был пешкой. Вы знаете, каким повелителям мог служить Толмун? Знаете его друзей, связанных с ним лиц?
— Я-я-я не знаю!
Ростов надавил сильнее. Годы сражений сделали инквизитора сильным. Кости в запястье Гефэя Гефея сместились, и благодаря небольшой боли Ростову стало легче изучать извивающегося человека. Мастер смены ничего не ведал о Толмуне, однако, в потоке его страха то возникали, то исчезали подробности о взятках и насилии.
— Так разузнайте, — произнёс инквизитор. — Неважно, известно ли вам о связях Толмуна или нет, они всё равно найдутся в личном деле. Вы же следите за своими работниками, а должность у Толмуна была ответственная.
Ростов отпустил ГефэяГефея.
Ловя ртом воздух, покрасневший мастер смены подался назад.
Ростов швырнул на стол небольшую серебряную сферу.
— Это закодированная вокс-бусина ограниченного использования. Когда вы добудете информацию, свяжитесь через бусину с моим слугой Лакранте. Он придёт к вам, и вы передадите ему имена всех, кто работал с Толмуном. И из этого департаменто, и вне его. Никому не говорите, зачем собираете данные. Если кому-то кому–то скажете – — подпишете смертный приговор и себе, и им, и каждому, кого я посчитаю угрозой Империуму.
— Да, инквизитор, что угодно! — воскликнул ГефэйГефей.
— Еще Ещё одна вещь. — Ростов положил руку на рукоятку своего пистолета. — Я наделён властью Самим самим Императором Терры. По моему приказу всю эту планету превратят в пепел безо всяких вопросов. Вынесение приговора вам и исполнение наказания займёт у меня лишь один удар сердца, а спустя мгновение я уже забуду о случившемся. — Инквизитор щёлкнул пальцами. — И когда ваше существование оборвётся, а жизнь закончится, Император отстранит вас от Своего своего света, если я так скажу.
Дрожь охватила всё тело мастера смены. Его губы подёргивались как у ребёнка.
— Мой повелитель, я… Прошу, мой повелитель, я… — прохрипел он.
Ростов указал на Гефэя Гефея пальцем.
— В ваших мыслях я видел, что вы делали для получения удобств. Кто-то Кто–то посмотрел бы на это сквозь пальцы, но я не стану. Каждое вымогательство взятки есть очередная раковая клетка, душащая нашу цивилизацию. Я не потерплю подобного, а потому дам вам совет, мастер смены: отныне живите, проявляя безупречную честность. Вы и так получили достаточную награду за работу. Большей не ищите. Я сочту своим делом вернуться сюда однажды, а вернувшись, обязательно навещу вас. Если мне не понравится то, что я обнаружу, милосердия , как сейчас , не ждите.
Ростов натянул перчатки на руки.
Вновь оказавшись среди силовых катушек и шипящих влажных трубопроводов сектора Администратума, Ростов сам связался с Лакранте.
— Типичный чиновник среднего звена. Жестокий, непорядочный и жадный. Пытался препятствовать нам просто ради того, чтобы показать, что не испуган, хотя он испуган. Глупец скрывал какие-то какие–то мелкие преступления и ничего не знал. Я вселил в него страх Императора, а ещё велел предоставить тебе список связанных с Толмуном лиц. Как только получишь информацию, разыщи каждого, чьего имени ещё не добыл. Вы с Антониато займётесь дознанием.
— Постарайся быть рядом для задержания оставшихся подозреваемых лично, если получится, — проинструктировал его Ростов. — Исчезнувшие – , скорее всего, самые опасные, а местный Лекс не против брать взятки. Последние цели получат достаточно предупреждений о нашем приближении, что может спровоцировать их на опрометчивые действия.
— Повезло, что они ведут учёт, — произнёс инквизитор. — Не повезло, что прошло два дня, прежде чем мы получили доступ к геноярлыкам. Возможно, причина в страхе, как в случае с ГефэемГефеем, но ещё это может намекать на нечто более зловещее. Если что-то что–то отсутствует, проявляй такую же бдительность, как и с тем, что известно. Допускай наличие агентов в правительстве. Пусть Антониато тщательно проверит недавние удаления данных и изъятия. — Ростов прошёл под булькающей трубой шесть метров в диаметре, излучающей обжигающий жар. Мостик, по которому шагал инквизитор, сотрясался от работы машин внизу. Сринагар -Цивитас был не самым приятным местом. — Держите меня в курсе. Думаю, мы с лёгкостью загоним пособников Толмуна в норы. Как только получим то, что нам от них нужно, останется лишь передать местным властям дело по искоренению культа. Однако, свой интерес здесь имеют и другие стороны. Я хочу знать, кто заказал убийство нашей цели и почему. Брошусь в погоню сразу же, как вы узнаете имена. Сосредоточьтесь на связях Толмуна, и пусть Чилчи не светится.
''— Да, мой повелитель. Мне отослать её обратно на'' «Рез фугит»''«Рес Фугит»?''
— Держи Чилчи на Сринагаре. Если устроит переполох, оставь в челноке, но она должна находиться на планете. Скоро нам понадобятся её навыки. Как бы быстро мы не ни работали, к началу боёв мы ещё будем здесь, и лучше, если мы сможем воспользоваться пушками Чилчи. Я получил весть с корабля, что сюда летит боевая группа «Иолус» флота Терциус. Ещё им пришла информация от Адептус Астра Телепатика, что убедило Атаги в неминуемости нападения. Я собираюсь приказать ДиФеррию Ди Феррию спрятаться на краю системы. ''«Рез фугит»«Рес Фугит»'' быстр, но не подходит для боя против астартес-еретиков.
— Удел гражданина Империума на — не радость, а долг. Нам всё ещё нужно выполнить задание. Береги себя. За Императора.
Инквизитор оборвал связь и продолжил шагать.
Время, которое ушло у него на пересечение служебного района, Ростов потратил на раздумья. Очевидно, в мире скрывались два различных культа, которые воевали друг с другом. Однако, любой из них мог подвергнуть риску оборону планеты при появлении Несущих Слово, а также привести инквизитора к ДланиРуке. Он вновь задумался о том, что разыскивал управляющий мёртвым операриусом разум, и как это связано с Дланью Рукой Абаддона. Возможно, она сама являлась колдуном, и в таком случае Ростову довелось взглянуть врагу в глаза. Если инквизитор прав, тогда чем здесь занималась ДланьРука? Касалось ли дело астропатической станции, и какое значение имеет золотая фигура? Лицезрел ли инквизитор проекцию противника или же нечто другое?
Ростов опять мысленно увидел пляж, услышал смех беззаботно играющего ребёнка. Это вызвало у него подозрения. Мало в каких мирах дети так смеялись.
Ключом к разгадке служила станция, и далее инквизитор вознамерился отправиться туда.
На краю служебной зоны собирались толпы рабочих, выстраивающихся в шеренги для погрузки в эвакуационные подъёмники. Они доставят их глубоко в недра планеты, ниже уровня города, где находились убежища, построенные для защиты людей от самых сильных солнечных бурь. В уши Ростова бил непрекращающийся поток объявлений и сигналов клаксонов, поэтому, когда с ним связался Антониато, они смогли услышать друг друга только с третьей попытки. Как оказалось, кусочки кожи, обнаруженные на обожжённом фрагменте рубашки стрелка, совпали с генетическими образцами другого человека.
Инквизитор выключил канал связи. Начался последний этап игры.
Антониато дал ему имя.
'''Глава двадцать восьмая'''
'''ДРЕВНЕЕ ЗЛО'''
— Капитан Арейос, — сказал лорд-лейтенант.
Он поднялся из-за из–за стола, чтобы поприветствовать своего протеже, и космодесантники совершили рукопожатие за предплечья.
Арейос возвышался над перворождённым Мессинием на несколько дюймов , и у обоих отсутствовали доспехи. Лорд-лейтенант носил простой балахон, Арейос же – — распространённую среди всех Неисчислимых Сынов форму для внеслужебного времени: — тунику с короткими рукавами и штаны. Когда Сыны снимали доспехи, разница между кровными линиями становилась хорошо заметна. Бледнота Бледность Гвардии Ворона делала светлокожих людей молочно-белыми, а темнокожих – — серыми. Влияние Сангвиния любого наделяло прекрасным ликом. Потомки Вулкана выделялись пылающими глазами и угольно-чёрной кожей. От Гиллимана сыновья получали квадратную челюсть и пытливый взгляд. Арейос обладал этими качествами, хотя всё своё внимание он обращал исключительно на угрозы. Мессиний изучил лицо капитана на предмет признаков пробуждающейся человечности, но ничего нового со времени их последнего разговора не обнаружил. Огромное множество рождённых на Марсе десантников-примарисов примарис походило на Арейоса: они были настолько изменены и избавлены от воспоминаний в результате долгого сна Коула, что казалось, будто у них практически отсутствует душа. Возвращение им человечности Мессиний считал самым непростым своим долгом.
И тем не менее, Арейос проявил себя ценным кадром.
— Вы желали видеть меня, лорд-лейтенант? — поинтересовался капитан.
— Мы должны следить за нуждами наших тел, Феррен. От затупленного оружия толку нет никому.
Мессиний налил ему в кубок воды, а себе захватил немного вина. Бокалы лорда-лейтенанта были простыми изделиями, вырезанными из срезов рога тасгена: — редкого и свирепого зверя.
— Задание. Ты – самый примерный воин среди Неисчислимых Сынов, приданных двум этим боевым флотам. Отведённая тебе роль критически важна.
Арейос кивнул. Он не демонстрировал гордости или радости, а просто признавал утверждение Мессиния как факт.
Мессиний кивнул.
— Справедливое и крайне точное заключение. Однако, дело тут ещё и в другом.
Выражение лица Арейоса едва заметно изменилось. Это был абсолютный минимум, необходимый для выражения невысказанного вопроса.
Он едва уловимо напрягся.
— А ты сам выбирал гордиться хоть чем-нибудь чем–то из этого?
На мгновение возникла пауза, а затем Арейос покачал головой.
— Командующая группой Атаги горда. Её гордость зависит от её выбора, и поэтому она способна допустить ошибку. Командующая группой непостоянна. Она понимает, что развёртывание твоих сил необходимо, но, если бы Атаги пришлось признать это открыто, на её план боя пала бы тень сомнения. И если уже не в глазах кого-то кого–то другого, то в глазах самой командующей уж точно.
— Объясните, — попросил капитан.
— Я пытался учить тебя, Феррен. Ты и огромное число первых братьев-примарис похожи друг на друга. Коул сделал вас могучими, но плата за это была велика. Он забрал слишком много человечности.
— Я верен человечеству. Сохранение Империума – — моя первая и единственная задача, — ответил Арейос.
— Ты не так меня понял. Я не сомневаюсь в твоей преданности нашему виду, но указываю на недостаток чуткости по отношению к мотивам людей, рождённых естественным путём. Настанет день, когда ты перестанешь быть Неисчислимым Сыном. Уверен, однажды ты займёшь высокий пост в капитуле, и, возможно, даже пост магистра. Тебя часто станут призывать сражаться бок о бок с простыми смертными, и потому крайне важно, чтобы ты заново научился части того, что потерял. Дипломатия, тактичность и способность понимать действия других превратятся в оружие не менее важное, чем твой болтер.
— Вы уже говорили подобное раньше. Я попытаюсь побороть свои недостатки, лорд-лейтенант.
— Это не твои недостатки. Это – — ошибка Коула. Как мне иногда кажется, Гиллиман попросил легионы космодесантников, а получил легионы машин. К счастью, не все вы страдаете от данных проблем, и, судя по всему, перворождённые мало чем отличаются от примарисов, взращённых уже капитулами. Однакомарсиане, марсиане и особенно ты, Феррен, являются затруднением, которое необходимо разрешить. Внимательно относись к людям вроде Атаги. Пытайся понять, что движет ими, чего они боятся, какие у них амбиции. Лишь тогда ты сможешь должным образом послужить им в качестве союзника и защитить.
Арейос вновь кивнул, и Мессиний задумался, а действительно ли тот понимал.
— Значит я, как и сказал, просто страховка на случай непредвиденного.
— Возможно, тебе придётся сыграть большую роль. Что ты знаешь о Кор Коре Фаэроне?
— Он древний, — ответил капитан. — По словам владыки Гиллимана, Кор Фаэрон был приёмным отцом примарха-изменника Лоргара. Он – — один из величайших врагов Империума.
— А ещё сильный колдун, пользующийся огромным расположением Тёмных Богов. Если существует способ попасть внутрь станции, Кор Фаэрон найдёт его. Если же найдёт, тогда, скорее всего, лично возглавит нападение, либо же пошлёт самых могучих своих помощников.
— Это предупреждение? — спросил Арейос.
— Будь осторожен, Феррен, — продолжил Мессиний. — Ты и твои люди входят в число лучших под моим командованием, но даже сейчас тебя нельзя назвать готовым. Уверенный в собственных способностях, ты бросишься в атаку и столкнёшься с необычным противником. Ты окажешься перед лицом превосходящих сил и без колебаний пожертвуешь собой, ибо веришь, что так правильно. Не делай этого. Вы не расходный материал. Вы не механизмы. Слишком многие примарисы погибли из-за из–за неспособности рефлексировать. Космодесантник-перворождённый осознаёт свою ценность. Он не умрёт впустую, а отступит.
— Мы должны позволять людям умирать, спасая себя?
— Иногда, да. Таково наше бремя. Порой необходимо сжечь один мир, дабы уцелел десяток других. Тщательно взвешивай риски и действуй исходя из этого.
— Я понимаю, — сказал Арейос. — Мне удалось добиться прогресса в прививании ценностей перворождённых моим бойцам. Вам нужно только ознакомиться с боевыми отчётами, и вы увидите, что мы адаптируем нашу манеру сражаться. Мы стали лучше.
«Неужели защитное поведение?», — подумал Мессиний. Хороший знак, если это оно.
— Мне кажется, ты не понимаешь. Твоя роль в грядущем сражении заключается в сдерживании. Стоит врагам пробраться внутрь станции, тебе следует немедленно вызвать подкрепления. Не давай противнику продвинуться. Ни при каких обстоятельствах не вступай в бой с колдуном в одиночку. Отступи, если потребуется. Ты должен быть готов забыть о гордости. Нужно здраво рассудить, проиграно ли сражение, а если проиграно, отступить, чтобы не погибнуть.
— Но почему мне нельзя противостоять врагу? — поинтересовался капитан.
— Потому что за спиной чемпионов Кор Кора Фаэрона десять тысяч лет сражений против космодесантников. Потому что они обладают такой варп-силой, на фоне которой наши величайшие библиарии выглядят посредственностями. Феррен, я прошу ставить осторожность превыше всего прочего потому, что, если ты сойдёшься в схватке с одним из их верховных жрецов, он убьёт тебя. Сдерживай Несущих Слово. Спутывай им планы. Не недооценивай противника. Ты понимаешь?
— Понимаю, — ответил Арейос. Вновь возникла пауза, словно когитатору понадобилось время для вычислений. — Вы не хотели говорить об этом перед высшим командованием и по другой причине. Не хотели вызывать у них мысли, будто мы ценим человеческие жизни меньше собственных.
— Ты учишься, хорошо, — произнёс лорд-лейтенант. — Когда мы выйдем из варпа, я отправлю тебя в авангарде с историторами, которые доберутся до Сринагара раньше наземных сил, чтобы начать извлечение информации из астротелепатических архивов. Они затрагивают период в тысячи лет и содержат немало данных, полезных для инициативы лорда-командующего – — Логоса. Ты сопроводишь их.
— С целью как можно раньше изучить пригодность горы к обороне?
— Да, но главная причина заключается в другом. Я хочу, чтобы ты наблюдал. Ты станешь символом единства наших сил и посланием Адептус Астра Телепатика, если таковое вдруг потребуется. Посланием, которое гласит, что миссию историторов полностью поддерживает флот, Адептус Терра и примарх, поэтому ей нельзя чинить препятствия. Это просто мера предосторожности, завуалированное напоминание о ценности Логоса, причём не только сринагарцам, но и некоторым людям в составе нашего флота. Однако, для тебя данная задача является возможностью. Смотри, как взаимодействуют Фабиан и его подчинённые. Слушай, что они говорят. Старайся понять их немного лучше. Ты – отличный воин, Арейос, но владыка Гиллиман прочит нам не только войну. Примарх всегда хотел, чтобы космодесантники возвысились над насилием, чтобы, когда позволят времена, мы помогли простым людям достичь того, на что они способны. Мой капитул – — Белые Консул – Консулы — верит в это, и мы продвигали идеалы примарха на наших территориях ещё до потери Сабатины. У нас много даров, Феррен, и не обязательно применять каждый из них исключительно для убийств. Вот чему я хочу научить тебя. Попытайся вспомнить, что значит быть человеком.
— Я постараюсь, — сказал Арейос.
Мессиний взглянул капитану в глаза и задался вопросом, какой личностью тот обладал до того, как создания Коула изменили его. Осталось ли хоть что-нибудь что–нибудь от прежнего Феррена Арейоса?
— Уверен, однажды у тебя получится, — произнёс лорд-лейтенант. — Можешь идти.
'''Глава двадцать девятая'''
'''ВЕРХОВНЫЙ ТЕЛЕПАТИКУС'''
По итогу, варп-переход продлился четыре дня, а возглавляемая Фабианом делегация покинула ''«Святую Астру»'', когда та находилась в сутках полёта от главного мира. Вид-каналы челнока предоставляли историтору прекрасный вид на планету и её луну. Через них следы пятнающей деятельности человека на обоих небесных телах были видны чуть лучше, чем на гололите, но то же самое относилось и к тёмно-зелёным лесам, пастбищам густого синего цвета и ошеломляющей белизне ледниковых шапок.
Вместе с ним на Сринагар отправились Йассилли Яссилли Сулиманья, Сериса Валлия и капитан Арейос. Во время перелёта никто особо не разговаривал. Сулиманья всё путешествие сидела с пустым выражением лица и мыслями витала где-то где–то в другом месте. Валлия же , напротив , так сильно нервничала, что не переставала беспокойно вертеться, задавая множество вопросов. Она то погружалась в молчание, то вновь начиная начинала болтать, словно птица, исполняющая свой припев.
Феррен Арейос ничего не говорил и ничего не делал. Будучи слишком крупным для сидений, он намертво примагнитился к полу в центре транзитного отсека, заняв большую часть его пространства. Капитан оставался столь недвижим, что легко сошёл бы за пустой комплект доспехов или поставленную в неподходящем месте статую. И вот теперь этот космодесантник с полностью выскобленной и замещённой человечностью, совершенно отличный от Люцерна, подумал Фабиан. Воин говорил лишь тогда, когда к нему обращались. Он интересовался лишь ведением войн и ничем более.
Сринагар -Цивитас располагался в сорока градусах на юг от экватора. Там находился небольшой горный массив почти что квадратной формы, который пронзал синие прерии и покрывал их поверхность к югу и востоку от себя рябью холмов. На западе же, у подножия огромного крутого обрыва, деформированная земная кора образовывала трещиноватые бесплодные земли. Сам город легко было заметить. Он лежал на востоке от горного массива и выглядел как скопление серых пятен вокруг геосформированной горы. Прерии там испещрялись ярко-чёрными прямоугольными отверстиями, словно мир являлась являлся домом со множеством незастеклённых окон. У крупнейшего из них, способного пропустить через себя тяжёлый посадочный модуль, имелись ведущие под землю лестничные марши шириной с автомагистраль.
Челнок устремился вниз, к одной из нескольких внешних посадочных площадок. Они занимали разровненный утёс на середине склона вмещавшей станцию горы, примерно половину поверхности которой покрывали высеченные в ней геометрические фигуры и загадочные машины, что с шипением выбрасывали искры в полуденный воздух.Когти ласково коснулись скалобетона. Корабль совершил посадку, а его вопящие двигатели начали затихать. Когда люмены безопасности щёлкнули и загорелись зелёным, Фабиан с товарищами отстегнули свои средства фиксации. Историтор устало потянулся. Варп-переход выдался бессонным, а челнок оказался слишком неудобным для отдыха во время последнего этапа полёта сквозь пустоту.
— Давайте произведём хорошее впечатление, — заявил он. — Под этим я имею в виду, что лучше говорить мне. — Фабиан обошёл Арейоса и ударил по двери кабины. — Выпускайте нас! — сказал историтор.
Начали пыхтеть атмосферные циклеры, вслед за чем в стене отсека что-то что–то загромыхало, проверяя воздух на предмет токсинов. Устройство доложило о результатах, выдав неприятный визг, который не мог понять никто из историторов. Арейос же, даже если и понял, то виду не подал.
Затворы открылись, рампа опустилась, и взглядам членов делегации предстали небеса Сринагара.
Торжественную встречу им устроила группа чиновников, облачённых в церемониальные одеяния, соответствующие их должностям. Контраст между неяркой армейской формой Логоса и показной роскошью остальных Адепта был разительным.
Члены Логоса носили одинаковую форму, невзирая на ранг, а отличались они друг от друга лишь несколькими значками да цветными кантами. У Адептус Астра Телепатика всё обстояло иначе. Обычные наряды выглядели достаточно просто: зелёные балахоны у астропатов и балахоны либо мундиры с зелёными блёстками у их слуг. Однако, обладатели высоких рангов и иных специальностей облачались в более замысловатую одежду. Десять тысяч лет самолюбия, тщеславия и борьбы за влияние обычно выливались в крайне эпатажный внешний вид.
Перед Фабианом стояло множество людей, чьи пол, возраст и даже человечность было сложно различить под слоями плотной парчи. Характерная зелень Адепта практически полностью исчезала среди перехлёстывающихся золотых, медных и серебряных нитей. Предпочтительным цветом оставался изумрудный, но в число его лучших друзей входили все остальные оттенки. Типичные для высокопоставленных астропатов капюшоны на балахонах выполняли исключительно декоративные функции. Вместо них члены Адептус Астра Телепатика Сринагара носили вычурные головные приборыуборы, которые, возможно, как-то как–то и использовались владельцами в ходе выполнения своих обязанностей, но, скорее всего, представляли собой стилизованные версии практичных предметов одежды. Эти люди выглядели хрупкими и опустошёнными изнурительной службой, а одеяния некоторых весили не меньше их самих. И хоть каждый псайкер здесь был ослеплённым астропатом, наряды представляли собой настоящее визуальное пиршество.
Самую экстравагантную одежду – — большое головное убранство и пиджак из парчовой ткани поверх слоистого балахона с пятью оттенками зелёного – — носил пожилой адепт. Он сидел в столь же причудливом восьминогом кресле-пауке. У всех астропатов имелись тонкие посохи, которые не только предоставляли им практическую помощь, но и являлись символом положения. Однако, псайкер в кресле обладал такой важностью, что за него посох держал раб.
— Чувствую себя неподобающе одетым, — прошептал Фабиан, чьи вырвавшиеся из уголка рта слова были адресованы ЙассиллиЯссилли.
— Большинство этих людей – — телепаты, ты же понимаешь? — отозвалась женщина.
— Ну тогда неважно, слышат ли они меня, разве нет?
Рампа с лязгом опустилась до самого конца, и Фабиан вышел из челнока в окружении Йассилли Яссилли и Серисы. Вернувшийся к своей механической жизни Арейос загромыхал вслед за ними. Выглядел он так же элегантно и доброжелательно, как и автоматон-защитник какого-нибудь какого–нибудь криминального авторитета. По историторам хлестанул хлестнул холодный ветер, приятно обжигавший лицо Фабиана.
Выступивший перед группой герольд в крылатом шлеме поклонился.
Фабиан почувствовал необычное ментальное давление со стороны горы, походившее на излучение тепла, вот только никак не согревающего. Его зубы вдруг стали на вкус как металл, а поле зрения необъяснимым образом изменилось. Ему было сложно облечь в слова эффект от воздействия психических сил, но он понимал, что тут неустанно трудятся ведьмы.
— Благодарю вас за вашу доброту, — сказал Фабиан. — Это мои коллеги. Историтор назначенный Валлия и историтор возведённый Сулиманья. Они помогут мне записать данные из ваших архивов.
— Полагаю, на борту есть ещё кто-токто–то? — поинтересовался герольд, вглядываясь в сумрак грузового отсека челнока. — Наши архивы обширны, и они очень ценны для нас.
— В следующем корабле. У меня команда из шестнадцати человек, а ещё их помощники и наше оборудование, — заверил его Фабиан. — Это все историторы, доступные близ Сринагара. Мы осознаем осознаём важность библиотек станции, причём не только их историческое значение, но ещё и возможность посодействовать с помощью архивов успешному продолжению крестового похода. Мы будем работать день и ночь, дабы убедиться, что информация собрана и защищена. Теперь же… — Он повернулся к космодесантнику, который нависал над смертными подобно воплощению суждения Императора. — По приказу капитана Мессиния – — лорда-лейтенанта флота Терциус – — меня сопровождает капитан Первой роты Первого капитула Неисчислимых Сынов Гиллимана Феррен Арейос. Он возглавит оборону горы. Следом за нами прибудет и третий корабль с пятью десятками братьев капитана. Более крупные силы под командованием самого лорда-лейтенанта уже скоро явятся с целью отразить любую атаку на город, если до этого дойдёт.
— Будем надеяться, что нет.
Каждый раз, когда мужчина говорил, Фабиан ощущал какой-то щёкот какое–то щекотание в затылке, и тут историтор понял: хоть слова и произносились герольдом, формулировал их не он. Свеен телепатически управлял им.
— Первый транслитератор Румагой станет нашим посредником.
Вперёд вышел адепт, одетый чуть менее нелепо, нежели его товарищи. Под локоть его держал мужчина помоложе. Как и герольд, эти двое не были слепы и, скорее всего, не являлись псайкерами. Оба поклонились Фабиану.
— Очень приятно встретить вас, — сказал тот, что старше. — Я и мой ассистент Кол Колус послужим вам здесь официальными помощниками. Если мы что-нибудь может что–нибудь можем сделать для ускорения процесса по обеспечению сохранности наших архивов, только попросите.
— Благодарю вас, — ответил Фабиан.
— Мы уже начали приготовления, — произнёс Румагой. — Прошу, следуйте за мной. Верховный телепатикус?
Астропат вновь склонил голову, но теперь не прямо в сторону Фабиана. Судя по всему, он поклонился не историторамиисториторам. Это был либо жест признания, предназначенный для кого-то кого–то на дальней стороне платформы, либо же просто движение, вызванное внезапно пробудившимся воспоминанием. Как бы то ни было, первые лица все вместе развернулись и зашагали вверх по утёсу ко входу в станцию.
В зоне посадки не имелось прямого доступа внутрь горы, чтобы её нельзя было использовать как направление для атаки, посудил рассудил Арейос. Тем не менее, она оставалась слабым местом. Процессия шаркающих адептов двигалась так быстро, насколько позволяли щёлкающие ноги кресла-паука Свеена, поэтому космодесантник успел вдоволь изучить объект. Систему обороны он нашёл неудовлетворительной.
Их маршрут пролегал по дорожке всего в несколько метров шириной с ограждением вдоль краёв. Каждый четвёртый его столбик венчался мигающим люменом, издающим пиканье, словно людей действительно нужно было предупреждать о крутом обрыве. Большая часть Сринагара располагалась под землёй, скрытая от глаз, а видимые с орбиты прямоугольники оказались огромными отверстиями для пропускания света, чьи наклонные ферробетонные стенки тянулись до потолка поселения. Из загруженных перед отбытием данных Фабиан узнал, что в периоды высокой звёздной активности они закрывались. В данный момент шла нуль-фаза корпускулярного облучения, поэтому отверстия держались открытыми. На поверхности к северо-западу стояли самые крупные здания города и некоторые механизмы. Ещё дальше находились посадочные площадки главного космопорта. Меж тех строений отчётливо виднелись признаки разграбления человечеством собственных миров: глубокие токсичные следы на земле, карьерные разработки и наваленный кучами несортированный мусор. Однако, стоило им обогнуть гребень посадочного утёса, как взглядам открылся вид на южный горизонт, до которого простирались девственные и неиспорченные полого-волнистые равнины, где выделялись скальные выступы. Там неторопливо гуляли стада больших зверей с куполообразными спинами, на коих никак не влияла близость к городу.
Вспомнив о приказах Мессиния, Арейос перевёл своё внимание на делегацию. Фабиан разговаривал с первым транслитератором.
''«Начать запись»'', — велел он машинному духу своих доспехов, после чего принялся отслеживать все входящие звуковые сигналы. Космодесантник убирал шумы до тех пор, пока слова Фабиана не стали звучать кристально чётко.
— Насколько я понимаю, поверхность Сринагара опасна для людей, — говорил историтор. — Это как-то как–то связано с погодными условиями?
— Опасность возникает периодически, — объяснил РумаойРумагой. — Хоть отсюда и кажется, что у нас лишь одно солнце, на самом деле мы являемся двойной системой. Наши солнца – — Срин и Гар – — не совпадают друг с другом по размерам. Гар меньше и находится на очень тесной орбите со Срином. Гравитационное воздействие Срина на Гара Гар порождает возмущения в соласфере последнего, результатом чего становятся потоки опасных элементарных частиц. Таким образом, когда мы говорим о погодных условиях, мы имеем в виду эти выбросы вторичного компонента двойной звезды, — продолжал он. — Прогнозирование наших солнечных бурь – — сложное искусство, но здесь мы от него зависим.
— А что насчёт местных существ? — поинтересовался Фабиан. — Как они выживают?
Арейос повернулся и окинул взглядом равнины. Когда он, настроив авточувства, приблизил изображение животных, вокруг них вспыхнули индикаторы угрозы, выдававшие среднюю величину. Космодесантник уже формулировал тактику убийства этих зверей.
— А вот тут очень интересный момент, — ответил Румагой, и Арейос подметил изменение в его тоне. Энтузиазм, подумал он. Первому транслитератору начинало нравиться текущее обсуждение. — Местные формы жизни прекрасно адаптировались к облучению, но буря частиц смертельно опасна для людей, поэтому, когда звезда начинает извергать потоки, нам приходится прятаться под землёй. Мы стараемся как можно больше жить под открытым небом, однако, необходимо проявлять осторожность. Иногда совершаются ошибки. Местная жизнь способна выдерживать бури, так как у сринагарских видов очень плотный генетический код. Позволите мне объяснить?
— Вперёд, и не бойтесь наставлять меня. Мои познания широки, но не глубоки. Я живу для того, чтобы учиться, — заверил его историтор.
— У человеческих организмов двойная генетическая нить, — сказал Румагой. — У местных организмов их двадцать восемь. Наши генеторы уже давно установили, что это является эффективным защитным механизмом против облучения нейтронами. Когда часть их генетической конструкции оказывается разрушена, она просто становится неактивной, после чего сменяется другой, идентичной ей частью. Многократное резервирование встроено в само их естество. У нас, людей, такого нет. Однако, формы жизни на Сринагаре приспособились и другими способами. Видите высокие спины и толстую кожу?
— Да, — ответил Фабиан.
— У них имеются пузыри со сверхплотными гиперсолёными жидкостями, насыщенными йодом. Они тоже обеспечивают им защиту. Более того, животные способны ощущать магнитные колебания, благодаря чему могут определять начало бурь за несколько часов до главного нейтронного удара. Одно из В числе первых искусствнавыков, которым обучаются наши астраметеографыпрививаемых нашим астраметеомантам, это наблюдение умение наблюдать за местными животными. Например, если они те низко опускаются, значит , грядёт поток частиц. Когда делают норы – — готовятся пережидать длительную бурю. В таких случаях, при необходимости, звери залегают в спячку на год и больше. Предполагается, что жизнь зародилась здесь задолго до сближения орбит звёзд и со временем эволюционировала, справившись с извержениями элементарных частиц Гара. Крайне занятные создания. Если вам интересно, у меня есть много научных трудов.
— Нам, историторам, интересно всё, — произнёс Фабиан. — Они держатся близко к городу, и их, судя по всему, немало. Вы никак не используете этих животных?
Вопросы приводили Арейоса в замешательство. Большую часть того, о чём спрашивал Фабиан, можно было спокойно узнать на борту кораблей. Сначала капитан думал, что дело в небрежной подготовке историтора, но затем он увидел выражение лица Румагоя, которое демонстрировало гордость собственной полезностью и знаниями. Космодесантник посмотрел на Фабиана. Тот ободряюще улыбался.
В голове космодесантника вспыхнул появившийся из ниоткуда фрагмент детских воспоминаний. Будущий капитан играл с другими малышами, рассказывал им истории и хвалил за небольшие достижения, наполняя сердца детей добрыми чувствами и вдохновляя их прикладывать ещё больше усилий. Он едва-ли осознавал воспоминание как собственное, но разве не этим же сейчас занимался Фабиан? Арейос подумал, что так и есть.
— Биология животных делает их практически бесполезными для использования во всём, кроме нескольких редких технологий, — ответил Румагой. — Все они крайней крайне токсичны, и мясо нельзя есть. На некоторых охотятся ради соли, но звери свирепы, а механизмы адаптации к солнцу одинаково хорошо служат им и в качестве защиты от атак, поэтому риски перевешивают выгоду. Кроме того, Сринагар благословлён гораздо более простыми для добычи ресурсами, которыми мы выплачиваем экзакту, причём довольно небольшую благодаря нашему статусу узловой станции. Мы здесь, в первую очередь, для службы Адепта. На планете мало поселений, так что нет нужды убивать животных. Сам живи и другим не мешай, скажу я вам.
— А разумные ксеносы есть?
К этому моменту они уже пересекли утёс, и Арейос увидел огромную лестницу, разрезающую равнину. Автотранспорта на ней не было, лишь пешеходы да небольшие личные транспортные средства с ножками, однако, между горой и городом перемещалась гигантская толпа людей. Самое слабое место в обороне. Капитан сделал несколько пикт-захватов и пометил их для срочной отправки лорду-лейенантулейтенанту, ибо вблизи это выглядело даже большей уязвимостью, чем при просмотре файлов миссии. Гораздо ниже находились цепляющиеся к отвесным скалам лестницы поменьше: ещё больше входов внутрь горы, ещё больше слабых мест. Кордон из гвардейцев, отвечавших за планетарную оборону, и патрульных Адептус Астра Телепатика держал часть главной лестницы свободной от людей, чтобы там могли беспрепятственно пройти высокопоставленные лица. Над головами идущих летали туда-сюда кибернетические конструкты, которые сканировали столпотворение на предмет возможного присутствия убийц. Местные рисковали, столь открыто встречая группу Фабиана.
— Ах, послушайте, это очень интересно, — начал Румагой. — Их представителей не сохранилось, но на южном континенте есть археологические руины, восходящие к глубокой древности. Согласно местной легенде, ксеносов поразил Сам сам Император за их девиантные порядки.
— Вы очень умный человек.
Комплимент Фабиана вызвал у первого транслитератора ещё большую гордость, но он от него отмахнулся.
— Я лишь стараюсь читать как можно больше. По моему мнению, лучше всего человек служит Императору, когда он наиболее информирован, хотя это непопулярное мнение. — Румагой взглянул на историтора. — Полагаю, я могу без опаски говорить подобное кому-то кому–то вроде вас. Не всегда бывает мудро признаваться в собственной любознательности.
— Верно, не всегда, — согласился Фабиан. — Но со мной можете не бояться.
Делегация двигалась по тропе, что примыкала к главной лестнице около её вершины. Ступени там были широкими и выровненными. Капитан подмечал все сильные и слабые стороны обороны, которые только мог обнаружить. Ведущие в гору ворота оказались толстыми и прочными, не уступая оным у любой крепости, а ещё закрытыми. Выглядели они грозно, но из-за из–за своего расположения являлись лёгкой целью для огня наземной артиллерии. Группа вошла в гору через боковые врата, защищаемые ещё большим количеством охраны. Их Арейос посчитал очередной слабой точкой. Оказавшись внутри, делегация разделилась. Свеен отбыл вместе с основной частью своих сановников, а Румагой велел собственным слугам показать Валлии и Сулиманье комплекс, где историторы займутся административной составляющей их работы. Космодесантник же наблюдал за изящным танцем любезностей и приказов до тех пор, пока его не окликнули и не направили к офицерам горы.
Когда он приблизился к группе членов Адептус Астра Телепатика и солдат Астра Милитарум, те построились и встали по стойке «смирно»смирно. Арейос выключил функцию вид-захвата. Несмотря на толстые главные ворота и демонстрацию военных сил снаружи, в случае атаки гору будет трудно удержать. Ему придётся рассказать об этом собравшимся. В процессе капитан держал в голове наставления Мессиния касательно тактичности.
Он старался изо всех сил. Не получилось.
Первый транслитератор был слегка напыщен, но его очевидное рвение к знаниям вызывало у историтора симпатию.
Получив весть о прибытии остальных членов Логоса, Фабиан передал по воксу приказы о том, чтобы они начали выгружать оборудование. Вокруг закипала деятельность. Следовало закончить ещё немало дел, и, судя по всему, станция уже готовилась ко к вторжению, так как внутри находилось огромное количество солдат. Историтор понял, что многие из поднимавшихся и спускавшихся по огромной лестнице людей собирались эвакуироваться. В горе ощущение работы могучих разумов было сильнее, а фоновое пси-излучение щекотало Фабиану мягкое нёбо.
Ведя историтора всё глубже под землю, Румагой указывал на различные интересные места. Он рассказал про конструкцию с хором внутри дюратаниевой сферы, размещённой в центре искусственной пещеры, и окружающие её с внешней стороны табулярии адептов. Всё поселение обеспечивалось геотермальной энергией. Кроме того, первый транслитератор предоставил Фабиану численность бойцов и оборонительных батарей, а также множество других фактов и чисел. Он явно хотел впечатлить историтора, поэтому последний угождал Румагою воодушевляющими звуками и новыми вопросами.
— Совершенно верно. Астропатов заменить легче, чем информацию, — объяснил первый транслитератор. — Здесь хранятся данные за десять тысяч лет. Может, истории о ксеносах и неправда, но эта станция была построена ещё во времена основания Империума. И у меня есть доказательства. — Румагой заметил выражение лица Фабиана. — Волнующе, не правда ли?
За решётками располагались ряды манящих деревянных шкафов с выдвижными ящиками и книжные стеллажи двенадцати метров в высоту, а ворота были закрыты на огромный замок. Рядом с ними, на расстоянии вытянутой руки, стоял за кафедрой мужчина в простом зелёном балахоне. На наклонной доске перед ним не имелось ни экранов, ни кнопок. Вообще ничего. Однако, на шее у него висел настолько большой ключ, что его вес тянул человека к полу, не позволяя тому разогнуться. Шлем с забралом на голове мужчины оказался соединён с черепом, и, судя по всему, он носился уже довольно долго, так как по краям начала нарастать складками грубая кожа.
— Архивариус! — позвал Румагой. — Открой ворота. У нас особый посетитель.
Архивариус, чьи ноги были заменены колёсным модулем, что-то что–то тихо промямлил, выехал из-за из–за кафедры и плавно двинулся к воротам.
— Хранилище знаний всегда открыто для вас, о, восхваляемый, — произнёс архивариус.
Он с некоторым трудом поднял свой гигантский ключ, вставил его в замок и повернул.
Румагой отвесил церемонный поклон.
— Историтор-майорис, с дозволения Адептус Астра Телепатика, вам доступен вход в архивы астротелепатической станции Сринагара во славу Императора и вернувшегося примарха.
Фабиан взглянул на ряды шкафов и стеллажей, что полнились хранимыми тайнами, и его сердце забилось немного чаще. Он уже сильно отличался от того адепта, которого Гиллиман выдернул из ниоткуда, но до сих пор жаждал новой информации.
— Я бы тут осмотрелся. Вы не проведёте для меня небольшую экскурсию, чтобы я смог составить наилучший план решения задачи? — спешно произнёс историтор. — У нас не будет времени собрать всё это. Вы должны помочь нам определить порядок приоритетности для материальных носителей, которые хотите эвакуировать. У вас есть инфостанки?
— Да. Большая часть информации записана на них, ну или, по крайней мере, так считается. — Он указал на свитки, книги и различные носители данных. — Станки находятся вон там. Сначала отправимся туда?
Фабиан кивнул.
— Я позову остальных. Мы начнём работу немедленно.
'''Глава тридцатая'''
'''РОСТОВ НА ОХОТЕ'''
Человека звали КолКолус.
Ростов включил его в список людей из небольшой группы избранных жителей города, куда также входил тот, чьё лицо расплавилось на глазах Лакранте, и убийца, устранивший Толмуна. Они называли себя Церковью Бессмертного Императора. Это был законный, пусть и радикальный культ, спокойно прошедший последний ряд оценок на соответствие, проводимых Адептус Министорум.
Реальная суть Церкви Бессмертного Императора наверняка отличалось отличалась от того, что заявляли её члены, в чем чём инквизитор почти не сомневался.
Ростов со своей свитой направлялся искоренять культ в лежащие глубоко под землёй жилзоны сектора «алеф-7»алеф‑7, когда включились сирены предупреждения горы.
— Звучит не очень хорошо, — произнесла Чилчи, ковыляющая как можно быстрее, дабы не отставать от товарищей-людей.
Верхней парой рук она бережно держала своё любимое оружие – — произведённый т'ау т’ау плазменный карабин с квадратным профилем и выдвинутым прикладом. Палец Чилчи держала на предохранительной скобе, готовая резко открыть огонь. Нижнюю пару рук она обычно скрывала, но не в этот раз. В них Чилчи сжимала пару чикантийских лазлазер-хватов, облекавших кулаки на манер кастетов. Пусть это оружие и являлось своего рода знаковым для её вида, она редко им пользовалась. Как правило, Чилчи отдавала предпочтение набору отличных друг от друга ксеносских пистолетов, но хваты отлично подходили для лабиринта жилблоков благодаря широкому разбросу. Данное Это оружие выпускало лазерные лучи веером, не уступавшим по ширине щиту, и больше походило на лаз-резак. Фокальная точка лазера находилась не более чем в метре от излучателя хвата, однако, если бронированному воину хватит глупости подойти на такое расстояние, он окажется рассечён надвое.
— Приближается очередная буря, — сказал РотовРостов. — Сильная.
Лакранте и Антониато обменялись беспокойными взглядами.
Они направлялись к точке, которая располагалась на расстоянии четырёх блоков и на глубине трёх уровней от главных пещер. Тут Сринагар принимал другой облик. Здесь было темнее и грязнее, а ещё стояла вонь протекающих канализационных труб, тянущихся от города наверху. Коридоры-улицы являлись одновременно узкими и низкими. Примыкавшие к ним помещения выглядели так, будто их вырезали прямо в скале, не особо заботясь о планировке, в результате чего сектор представлял собой простреливаемую зону с угловатыми комнатами-ловушками и укрытиями. Ещё всюду виднелись кучи мусора. Даже в маленьком городе вроде Сринагара, на планете, коей посчастливилось стать относительно богатой, всегда находилось место для нищеты.
Вся эта часть города оказалась заброшена, так как большинство её жителей уже эвакуировались. Группа встретила лишь одинокий патруль силовиков, что искали отставших. После короткой проверки Ростов спровадил их, правда, уходя , они бросали на чиканти злобные взгляды.
— Держись незаметно, возвращайся на корабль, — бормотала про себя Чилчи. — Эй, Чилчи, теперь, когда ты неделю просидела в тёмном трюме, почему бы тебе просто не пошляться по улицам с большим знаком «Я – грязный ксенос» на спине? — Она пнула лежавший у неё на пути ржавый контейнер для еды. — Это вот значит держаться незаметно?
— Тихо, Чилчи, — произнёс Ростов. — Мы уже близко.
Они замедлились и приготовили оружие. Раздался гулкий лязг, затем вой заряжающихся плазменных катушек. Антониато нанёс на стеклит чёрную жароустойчивую краску, но та уже начала сгорать, а через появляющиеся дыры стал сквозить ослепительный голубой свет. Ростов обнажил силовой меч. Лакранте был вооружён лазружьём, мечом и лазпистолетом, всё стандартного образца Астра Милитарум. На фоне вооружения остальных они выглядели непримечательно, но инвестигатусу нравился его старый набор.
Инквизитор махнул рукой с клинком, веля Лакранте идти вперёд. К церкви вёл только один путь, поэтому им приходилось двигаться всем вместе. Роль инвестигатуса заключалась в том, чтобы проверить невзрачные, вырезанные из камня лачуги вдоль дороги на предмет засады. Если их там хоть кто-то кто–то поджидал, Лакранте, вероятно, погибнет, однако, его смерть подарит товарищам возможность среагировать. Он подчинился Ростову безо всяких вопросов.
Строения оказались пустыми. Инвестигатус добрался до перекрёстка, где земля поднималась, а склон вёл к пещере, внутри которой находилась церковь, где естественные пустоты были расширены и соединены вместе, образуя единое большое пространство. В стенах тут имелись каменные жилища, да и вообще весь этот неровный уровень был отведён под хибарки. Несмотря на бедность, его тоже эвакуировали, поэтому здесь царило призрачное безмолвие, нарушаемое лишь едва слышным далёким рёвом погодных мегафонов.
Двигая головой из стороны в сторону, Лакранте старался держаться укрытий и оставаться незамеченным, пока обследовал пещеру на предмет дружков КоулаКолуса. Церковь находилась почти в самом центре дальней стены и представляла собой самое большое каменное строение, хотя это был не показатель. Два этажа, странным образом расположенные окна да один-единственный криво вырезанный дверной проём. Инвестигатус ничего не видел: ни движения, ни признаков жизни. Тем не менее, он подозревал, что его заметили.
Лакранте помахал рукой остальным, чтобы те выдвигались вперёд. Ростов встал позади инвестигатуса. Сохранявший молчание инквизитор щекотал ему шею своим дыханием, настолько близко он находился, а когда Ростов охватил пещеру варп-чувствами, Лакранте ощутил в разуме что-то что–то ещё.
— Они наблюдают и видят нас, — сказал инквизитор. — С ними один, может, два псайкера. Не особо сильные, но я не смогу подобраться скрытно.
— Значит, атакуем в лоб, — произнёс Антониато и выглянул из-за из–за плеча Ростова. — Не нравится мне это. У них хорошая оборонительная позиция.
Его плазмомёт гудел, а излучаемый подготовленным зарядом жар нагревал ноги Лакранте сзади.
— Неважно, мы должны взять церковь. Чилчи, прикрывай. Лакранте, ты идёшь слева, Антониато – — справа. Я пойду вперёд и положусь на Императора, дабы Он защитил меня. Да присмотрит Повелитель Человечества за всеми вами.
Инквизитор щёлкнул переключателем на поясе, достал пистолет и вышел из укрытия. В тот же момент стрелок в одном из окон открыл огонь. Цель он поразил. Выстрел был хорошим, целился враг в голову. Вокруг инквизитора вспыхнули неровные, сотканные из света кинжалы – — это отражающее поле приняло на себя основную силу удара. Такие устройства лучше работали против энергетического оружия, поэтому поле не остановило пулю, а лишь замедлило её. Потеряв часть энергии, она задела щеку щёку инквизитора и оставила на ней красную полоску.
Лакранте бежал прямо под огнём, но в него ни разу не попали. Антониато же нарушил приказ Ростова и остановился на полпути к укрытию. Выстрелив от бедра, он выпустил поток плазмы, которая ударила в каменную церковь с рёвом реактивного двигателя. Антониато попал во внешний подоконник одного из окон. К тому моменту, как поток оборвался, огонь уже бушевал внутри, а расплавленный камень стекал по фасаду здания. Кто-то Кто–то орал во всё горло, и этот полный агонии крик не прерывался. Человек всё продолжал вопить, даже не вдыхая.
Лакранте врезался в стену лачуги, отчего та закачалась, и заморгал, избавляясь от оставшегося на сетчатке образа плазменного потока. Затем инвестигатус взглянул назад, в сторону входа в пещеру, где сидела согнувшаяся Чилчи, которая отрывисто выпускала из своего причудливого ксеносского чужацкого карабина бусинки плазмы. Теперь стреляли по всей пещере, а не только из церкви, так как оказалось, что в некоторых лачугах прятались культисты.
Сделав глубокий вдох, Лакранте дождался, пока вновь не взревел плазмомёт Антониато, после чего побежал по переулкам, разделяющим лачуги. Враги поприветствовали инвестигатуса лазерными лучами и пулями, одна из которых задела его бицепс. Прежде, чем нырнуть в боковую улицу, Лакранте успел мельком увидеть спокойно стреляющего Ростова, чьё отражающее поле устраивало вокруг своего владельца фантастическое представление с сотканными из света клинками. Впереди раздался грохот мелкокалиберного автомата – — это кто-то кто–то атаковал инквизитоора инквизитора сбоку. Оставаясь в положении полуприседа, чтобы не попасть на линию огня, Лакранте выдвинулся на перехват новой угрозы.
Культист стрелял из оружия так, словно оно было ему неприятно. Человек явно не знал, как с ним обращаться, ибо держал автомат расслабленно, причём странно согнув руки. В результате, всё его туловище тряслось, а выстрелы проходили мимо цели. Враг подвергался риску сломать себе запястья.
Лакранте свистнул, и культист вновь продемонстрировал неопытность, ибо тут же развернулся. Выпущенный инвестигатусом лазерный луч попал ему в шею. Человек рухнул, задыхаясь в дыму от собственной испарившейся плоти. Лакранте подбежал к телу и присел рядом. Под головой культиста натекала лужа крови, а взгляд был испуганным. Он пытался что-то что–то сказать, но у него не получалось. Затем человек умер.
Культист носил гораздо более богатые одеяния, нежели жившие на этом уровне люди, подумал Лакранте. Правая рука была обвязана жёлтой ленточкой, по цвету не отличавшейся от галстука маленького человека, который убил себя в туннеле. Судя по всему, маркировочный знак культа, решил инвестигатус.
Лакранте услышал приближающийся топот чьих-то чьих–то бегущих ног и повернулся, но слишком медленно. На него нёсся другой культист с перекошенным от гнева лицом. Человек явно был недисциплинирован, но он оказался в нужное время в нужном месте. Враг поднял оружие и приготовился выстрелить, застав инвестигатуса врасплох.Косая черта красного света рассекла культиста напополам, следующий удар оторвал ему ногу, а третий разрезал череп надвое. После последнего попадания человека с такой силой швырнуло в собранные из пластальных отходов стены лачуги, что сооружение обрушилось. Смерть была грязной, останки раскидало по сторонам. Лакранте вытер с со щеки мозговое вещество и взглянул назад, где увидел Чилчи с висящим на ремне через плечо карабином т'аут’ау. Излучатели её чикантийских лазлазер-хватов зловеще светились. Она закатила глаза.
— Мне всё нужно делать за тебя, примат?
— Пошли, — сказал инвестигатус, и они устремились вглубь переплетения улочек, в сторону дальней стороны пещеры, в то время как Ростов приближался к церкви.
Весь её верхний этаж пылал, а попадания плазмы оставили на фасаде истекающие жидким камнем шрамы. Из лачуг выскочили трое людей и двинулись по направлении направлению к церкви, на ходу стреляя назад. Одного из них инвестигатус свалил выстрелом в спину. В другого попал из плазмомёта Антониато. Культист вспыхнул, превратившись в миниатюрное подобие сверхновой в форме человека.
Инвестигатус прижался к стене возле дверного проёма церкви, и тьму прочертила ещё пара выстрелов. Сняв винтовку с плеча, Чилчи выпустила внутрь яркие заряды, заткнув тех, кто там находился. В ответ больше никто не стрелял.
— Проклятая Троном штуковина прикончит меня, — сказал Антониато.
Ростов сделал знак Лакранте. Тот кивнул, снял с пояса осколочную гранатуи, выдернул выдернув чеку и , швырнул гранату её внутрь. Дождавшись взрыва, он нырнул в помещение, пока поднявшаяся пыль не рассеялась.
Пылающий в задней части комнаты огонь давал достаточно света, чтобы осмотреться. С виду казалось, будто горит куча тряпья, но исходящий запах, напоминающий о пире в Сангвиналу, говорил о том, что это труп. Помещение оказалось больше, чем ожидал инвестигатус. Его длина превышала ширину, и вело оно к дверному проёму в дальней стене, где освещённые парой масляных ламп ступени тянулись вверх и вниз. Всюду здесь были раскиданы книги и куски разбитой мебели и книги. Выглядело зрелище так, словно люди безуспешно пытались возвести баррикады.
Лакранте зашагал вперёд с поднятым оружием, переводя прицел между тенями, но не обнаруживая никаких целей. С этажа сверху падали искры, а нагретый камень скрежетал и раскалывался. ''«Ещё полчаса»полчаса, —'' подумал инвестигатус, ''— «и и всё это место обрушитсяобрушится».»''
Он добрался до верхней площадки лестницы на втором этаже. Никто не появился, однако, затем Лакранте услышал, как внизу кто-то кто–то читает молитвы.
Обернувшись, инвестигатус подал знак Ростову, и инквизитор пошёл вперёд. Опустившаяся на колено Чилчи смотрела в сторону выхода, обводя карабином пространство пещеры. Антониато же вглядывался внутрь и целился из удерживаемого обеими руками пистолета.
— Лакранте, мы с тобой вместе, — произнёс инквизитор и поднял оружие. — Я пойду первым. Постараемся взять их живыми. Если до этого дойдёт, приоритетная цель – Кол— Колус.
Лестница была крутой и вела ещё дальше вглубь земной коры Сринагара. Лакранте задумался, насколько далеко под землю тянулись прорытые людьми ходы. Он двигался медленно, стараясь поддерживать уровень дыхания. Свернув за угол, инвестигатус увидел очередной лестничный марш, заканчивающийся сделанной из кусков пластального лома дверью. Лакранте взглянул назад, на инквизитора, чьё лицо представляло собой скопление теней, танцующих в испускаемом силовым мечом свете. После отрывистого кивка Ростова инвестигатус выбил дверь ногой.
— Никому не двигаться! — закричал он.
Лакранте оказался в помещении размером с половину того, которое было наверху. Инвестигатус насчитал четырнадцать человек всех возрастов. Выглядели они богато, но разнородно и пёстро, хотя у каждого имелась какая-то какая–то вещь характерного для культа тёмно-жёлтого цвета. Люди стояли в кругу со сцепленными руками, а в центре находилась искусно сделанная статуя Императора и Золотого Трона. Думать о ней в таком ключе казалось странным, ведь обычно Император и Трон изображались неотделимыми друг от друга. Однако, данный образ владыки человечества отличался в одном важном аспекте.
Император стоял во весь рост с гордым видом и выпяченной грудью, а рукой едва касался подлокотника Трона позади себя. Прихожане, ещё сильнее взбудораженные из-за из–за страха, взирали на своего бога с фанатичным благоговением. В тот момент Лакранте и узнал КолаКолуса, которого видел на пикте Ростова.
— Братья! Сёстры! — закричал кто-то кто–то из толпы дрожащим от эмоций голосом. — Сегодня тот самый день! Сегодня день, когда мы вознесёмся!
Люди одновременно сорвали с шей кулоны и подняли их.
— И будем ждать возвращения Бессмертного Императора!
Лакранте знал, что произойдёт дальше. Он перевёл прицел и выстрелил, попав Колу Колусу в запястье. Рука культиста превратилась в кусок обугленной изуродованной плоти. Кол Колус вскрикнул, а его товарищи раскусили капсулы для самоубийства, залившие их рты мощной кислотой. Люди стояли на месте, дёргаясь от экстаза и боли, пока жидкость прожигала их глотки и выливалась наружу. По безупречным одеяниям начала стекать дымящаяся кровавая кашица. Сначала культисты вопили, затем начали булькать. Из-за Из–за растворяющейся плоти помещение наполнилось удушающими и обжигающими парами. Лакранте закашлялся, временно выведенный из строя. На мгновение ему показалось, будто он лишится лёгких. К тому моменту, как Ростов протолкнулся мимо него, большинство самоубийц уже погибло.
— Лакранте, приведи себя в порядок, — сказал Ростов.
Судя по всему, на него никак не действовал действовали ни едкий пар, ни творившиеся в подвале ужасы.
Инвестигатус прокашлялся, подобрал оружие и обнаружил себя в окружении трупов. После более внимательного осмотра стало очевидно, что члены группы являлись последними культистами: слишком старыми, напуганными или слабыми для сражения. Живым оставался лишь КолКолус, бережно державший остатки изуродованной руки. Он плакал.
— Я должен был уйти с ними, пришло моё время. Зачем вы меня остановили?
— У тебя появится время на искупление, — произнёс Ростов. — Если скажешь нам, что тут происходит.
— Вы её не получите! — пробормотал Кол Колус сквозь слёзы и сопли. — Уже слишком поздно.
Ростов снял перчатку и приложил руку ко лбу культиста, касаясь его обнажённой кожей.
— Не получим кого?
— Никого, — ответил КолКолус.
— Послушай меня. Я знаю, ты веришь в то, что делаешь здесь. Ты выполняешь работу Императора, да?
— Ничего ты не знаешь, а я знаю. Пытаешься обмануть меня, — прошипел КолКолус. — Я ничего тебе не скажу. Ты – — инквизитор, один из Его мучителей, и, скорее, затушишь свет для сохранения знакомой тьмы, ибо боишься перемен, а в процессе обречёшь всех нас.
— Так просвети меня. Укажи путь к спасению.
— Боюсь, у меня нет времени быть вежливым, — сказал Ростов.
Он опустил свободную руку, взялся за изуродованные пальца Кола пальцы Колуса и сжал их.
Культист завопил. Спина инквизитора изогнулась, и он крепко вцепился в череп КолаКолуса. Задрожавший Ростов выдохнул, а затем вдруг отпустил человека.
— У вас есть пророчица, — произнёс он. — Госпожа Сов.
— Мы вам не враги, — подал голос Лакранте.
— Я могу сделать тебе ещё больнее, и тогда ты расскажешь всё. Ты ставишь под угрозу жизни сотен верных слуг Империума, поэтому я не проявлю милосердия. Если заговоришь, то, возможно, получишь отпущение грехов.
— Ты ничего не понимаешь. Надеюсь, ты сгниёшь в самом страшном аду, который удастся подыскать тебе Императору.
Лакранте поднял оружие, но Ростов отвёл его.
Ростов поднялся.
— Я узнал всё, что мне нужно на данный момент. — Он перевёл взгляд в сторону горы. — Лакранте, подними Кола Колуса наверх. Скажи Антониато, пусть доставит его в убежища. Держать живым, — приказал инквизитор. — Не сводите с него глаз. Более обстоятельное дознание проведу позже, а затем я, ты и Чилчи отправимся к горе.
'''Глава тридцать первая'''
'''ВЫ ПОЙДЁТЕ СО МНОЙ'''
Уже позже, во вторую свою ночь на Сринагаре, Фабиан проснулся от стука в дверь. Ему удалось заглушить погодные мегафоны, которые ревели каждый час со всё нарастающей срочностью, но эти удары отличались: громкие , как артиллерийский огонь , и более настойчивые.
— Резилису! — прохрипел историтор. — Резилису!
Лишь спустя мгновение он вспомнил, что его помощника больше не было.
— Трон , сохрани меня, — простонал Фабиан. Полусонный, он заставил себя вылезти из–под одеял, и тепло сменилось холодом, так как Сринагар оказался довольно прохладным для пещерного мира. Разбуженный историтор негодовал. Жил он в скромных покоях, выбор на которые пал из–за их близости к лестнице горы и месту работы Фабиана на станции, а не из–за комфорта. Вновь раздался грохот ударов в дверь. Спустившись по ступеням, историтор увидел, как та вибрирует в своей раме.
— Историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн. — Воин, чьего лица не было видно за маской, не спрашивал. — Вы пойдёте со мной. Инквизитор Леонид Ростов из Ордо Ксенос приказывает вам немедленно явиться к нему.
Фабиана отвели вглубь горы, однако, теперь он поднимался в те её части, которые которых раньше не видел. Путь лежал по направлению к самой станции. Там было много солдат в зелёном облачении Адептус Астра Телепатика и в синей форме Сринагарского XV, прибывших с луны. Из-за Из–за защищённой от облучения брони они выглядели грузными, а их головы терялись внутри огромных, нечеловеческого вида шлемахшлемов-пузыряхпузырей. Бойцы занимали опорные пункты, встроенные в конструкцию станции, и новые баррикады из сборных элементов, размещённые поперёк главных точек доступа. Кроме того, на каждой позиции находилось по одному-двум воинам Арейоса.
По мере того, как Фабиан продвигался всё дальше внутрь полого пика, исходящее от станции ощущение давления усиливалось. Историтор уже начал испытывать головную боль, когда его завели в комнату, где нервно расхаживал Румагой и сидел светловолосый мужчина с красноватой кожей, облачённый в панцирную броню. Последний смотрел прямо на дверь, словно ожидал, что Фабиан зайдёт именно в этот момент.
— Историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн, — произнёс незнакомец.
Историтор узнал этот взгляд. Все инквизиторы отличались друг от друга биографией и внешним видом, но каждый обладал таким взглядом. Фабиан бы распознал в Ростове инквизитора , даже если бы тот его не вызывал. Он бы понял, кем является Ростов, даже если бы последний не носил полированный панцирь с инквизиторской «I», отчётливо вытисненной на нагруднике. С таким же успехом инквизитор мог бы облачиться в тряпьё. Фабиану доводилось видеть подобный взгляд в глазах интеллигентных стариков, гигантских воинов, интровертов, экстравертов, верующих и тех, кто стоял на грани ереси. Бойцы, учёные, девы и мерзавцы. Вне зависимости от их происхождения, склонностей и методов, все инквизиторы разделяли этот взгляд.
Взгляд, выражающий абсолютную власть.
Поначалу космодесантники пугали Фабиана, а Робаут Гиллиман пугал до сих пор, но инквизиторы внушали куда больший страх, нежели примархи и их потомки.Инквизиторы пугали его потому, что были полноценными людьми, то есть обладали полноценными человеческими изъянами. Они использовали свою власть с полной и непоколебимой убеждённостью вне зависимости от того, сколь справедливые или несправедливые деяния совершали.
— Инквизитор Ростов, я так понимаю? — спросил Фабиан.
— Конечно, — ответил историтор.
Фабиан начала лихорадочно соображать. Логос и Инквизиция не единожды конфликтовали, что едва ли было удивительно, ведь вторые стремились скрыть знания, а первые – — пролить на них свет. Отношения между ними являлись наглядным примером раскола, вызванного возвращением примарха среди всех имперских организаций. Его потребность спешить раз за разом сталкивалась с бюрократической инерцией. В случае с Логосом и Инквизицией дело ещё ни разу не доходило до крови, но, как предполагал историтор, сей день уже близился.
— Мои господа, возможно, мне стоит подождать снаружи и закончить свои– свои… — начал Румагой.
— Вы будете ждать здесь, — прервал первого транслитератора Ростов и поднял палец. Румагой перестал расхаживать. — Вас сюда отправил Робаут Гиллиман. Почему? — спросил инквизитор Фабиана.
— Я не уверен, к чему вы ведёте своими вопросами, инквизитор. Я здесь потому, что являюсь ближайшим к этому сектору старшим историтором. Под моим управлением находится команда других. В данном мире есть важный архив астропатических сообщений, уходящих в прошлое Империума. Подобная информация принесёт пользу нашей текущей миссии, и её необходимо защитить от врага. Хоть архив и неполный, он представляет собой ценный исторический источник.
— Есть что-то что–то ещё, — заявил инквизитор.
— Всегда есть что-то что–то ещё, — согласился Фабиан. — С моей точки зрения, защита архива является хорошей возможностью продемонстрировать полезность Логоса как полнофункциональной ветви имперской власти тем, кто продолжает относиться к этому скептически.
— Вы не заинтересованы в личной славе?
Историтору было нечего скрывать, поэтому он говорил открыто.
— Я действительно не желаю славы, нет. Думаю, мною движет стремление к знаниям, если, конечно, кто-то кто–то вообще способен объективно оценить собственную мотивацию. Однажды, ещё будучи адептом среднего звена, я мечтал о всеобщем одобрении, но моя жизнь завела меня туда, куда, как я считал, никогда не попаду. Настолько далеко, что я, вдруг, оказался лишён каких-либо каких–либо амбиций. Теперь я хочу служить Императору, служить должным образом, со смыслом. Я хочу, чтобы инициатива Логоса добилась успеха. Я хочу, чтобы примарх получил всё ему необходимое для спасения наших ничтожных жизней.
Он посмотрел на Ростова. Суровый взгляд его синих глаз пронзал череп историтора до самого затылка.
— Итак, — продолжил Фабиан. — Уже поздно. Зачем вы меня сюда позвали?
— Архивы, — ответил Ростов. — Вы замечали какую-нибудь какую–нибудь закономерность в сообщениях? В недавних сообщениях?
— У нас не было времени на что-то что–то, кроме попыток их спасти, инквизитор, — сказал историтор. — Мы эвакуировали самые ценные физические записи, но наша главная задача заключается в выгрузке содержимого инфостанков. Это небыстрый процесс. Когда мы закончим, тогда, если пожелаете, сможем заняться поисками для вас. В любом случае, речь идёт об астропатических записях. Они частенько бывают невразумительны.
— Сколько времени у вас это займетзаймёт?
— Не день и не два. Если предоставите критерии, облегчите нам работу.
— Предоставлю. Скоро. Сначала я должен точно узнать, что ищу. — Ростов сжал пальцы. Заскрипела кожа. — Несущие Слово направляются сюда не просто так. Они что-то что–то разыскивают, и, думаю, их цель находится внутри горы. — Инквизитор повернулся к Румагою. — Здесь присутствует необычный, могучий разум, который передаёт фрагментарные видения. Госпожа Сов?
— Где вы услышали это имя? — спросил первый транслитератор. — Личности местных астропатов засекречены.
— Нет, — сказал он. — Нет, нет.
Первый транслитератор явно не ожидал увидеть знакомых имёнзнакомые имена, поэтому с его губ уже готовилось сорваться очередное «нет», когда он вдруг наткнулся на имя, которое, очевидно, знал. У Румагоя отвисла челюсть.
— КолКолус? — вымолвил шокированный Румагой и поднял глаза.
— Вы его знаете, — произнёс инквизитор.
— Он – мой помощник.
Сила покинула руки первого транслитератора. Они шлёпнулись о его бока, а бумага выскользнула из ослабевших пальцев. Румагой знал, что это значит – — быть связанным с подозреваемым Инквизиции. Мужчина, по сути, обрёк себя.
— А в чём дело?
— Просто наитие, — ответил Ростов. — Как думаете, где он сейчас?
— Когда вы вызвали меня, я призвал его, но Кол Колус не явился. Я подумал, может , это связано с атакой. Ему бы приказали отправиться в убежище, хотя я просил, чтобы моего помощника не лишали свободы. Однако, как по мне, тут нет ничего необычного. Коммуникация с городом здесь не очень, особенно после мощной волны частиц, которая была на днях. Для восстановления работоспособности проводных линий связи может потребоваться неделя или больше.
— У вас нет вокса? — поинтересовался Фабиан.
— Мы под землёй. Если вы не подключены к станции, он не будет работать, да и каналы зарезервированы для военных на случай угрозы атаки. Я послал курьера, но пока ничего от него не слышал.
— А Кол Колус живёт не тут? — спросил историтор.
— В горе? Никто из нас тут не живёт, — сказал первый транслитератор. — Слишком сильное психическое воздействие. Пока вы бодрствуете и боретесь с ним – — ничего страшного, но засыпать и открывать всему этому наши бессознательные разумы? Мы бы умерли за несколько дней. Даже простая работа здесь плохо сказывается на здоровье, из-за из–за чего мы живём меньше, однако, продолжаем служить.
— Я говорил с КоломКолусом, — произнёс Ростов. — Я видел исходящие от горы видения. Здесь что-то что–то происходит. Что-то Что–то необычное.
— Уверен, это лишь недоразумение, — возразил Румагой. — Кол – Колус — один из самых набожных людей, которых я знаю. — Затем, подумав, мужчина добавил, — однако, я должен заявить о своей невиновности. В чём бы там он ни был замешан – — если вообще замешан – , — ко мне его дела никакого отношения не имеют.
— Посмотрим, — ответил инквизитор. — Сейчас Кол Колус у меня под стражей.
— Что?
Румагой кивнул.
— Замечал, много разного, но после того, как Цикатрикс Маледиктум расколол небеса, необычное стало обычным, и пока не начались толчки, мы не–не…
— Помедленнее, — попросил Ростов. — Если вам нечего скрывать, то нечего и бояться. Мне нужны подробности. Расскажите. Не торопитесь.
Первый транслитератор зажмурился и сглотнул.
— Многие недавние сообщения оказались искажены одним и тем же: — удивительным ребёнком. Ангелом, иногда ярким, иногда тёмным. То же самое раз за разом, раскиданное по информационному содержимому телемолитв. Это началось за несколько месяцев до появления Разлома, и с тех пор стало постепенно появляться всё чаще. Данные помехи превратились в видения, а вместе с ними возникли и толчки. Нет смысла отрицать. — Румагой вздохнул и вскинул руку. — Всё вертится вокруг неё. Мы уже принимаем соответствующие меры предосторожности. Госпожа Сов – — ценный кадр. Она–Она…
Инквизитор заставил его умолкнуть одним взглядом.
— Вам нет нужды выступать в защиту госпожи Сов, — сказал Ростов. — Я явился не с целью убийства. Император – — её гарант, и она санкционирована Адептус Астра Телепатика. В данный момент я не считаю госпожу Сов угрозой. Мне лишь нужно поговорить с ней.
— Она говорит , только когда передает передаёт телемолитвы и, в последнее время, видения. Госпожа Сов очень стара, поэтому находится в баке. Инквизитор, вам не добиться от неё ничего осмысленного.
— Это уже мне судить. Отведите меня к ней.
Судя по виду, Румагой был готов выразить несогласие, однако, затем он передумал и смиренно кивнул головой.
— Конечно, сейчас же, — ответил первый транслитератор, хотя и не выглядел довольным такой перспективой.
Затем группа вошла в центр станции. Ростов отказывался от защитного снаряжения, а когда предложения превратились в настойчивые просьбы, он показал инквизиторскую печать. Обеспокоенный первый транслитератор носил странный, по виду чуть ли не декоративный шлем из кристаллов и проводов. Так как Фабиану недоставало подготовки, о чём столь сильно беспокоился Румагой, ему пришлось надеть шлем, а также полностью закрыть туловище нагрудной и спинной пластинами. Последняя гудела со странной частотой и периодически выбрасывала газ, порождающий коронные разряды. Те вились за спиной историтора и ощущения вызывали неприятные.
Они шли по длинному и тонкому мосту, протянувшемуся от внешней поверхности сферы до шара жемчужного цвета, что был установлен на сформированном из кабелей и опор выступе, который торчал из пола сферы. Ростов просто шагал вперёд, совершенно необеспокоенный не обеспокоенный сокрушающим присутствием столь многих могучих разумов. Фабиан же ощущал себя так, словно находился глубоко под водой, и не в каком-то каком–то спокойном месте, а в том, где имелись бурные течения, грозившие унести его прочь. Выпуклое забрало из пластека резонировало от дыхания историтора, принимая участие в причудливом состязании с гудящими и щёлкающими механизмами станции. Фабиану казалось, будто он отделился от себя самого и воспарил вверх, будто разум был привязанным к телу буйком. Ему с трудом удавалось рассматривать окружающее пространство с его причудливой геометрией и заключёнными псайкерами. Те сидели на тронах и удерживались на месте сочетанием регулируемой гравитации и прочных стальных лент. Они пялились на расположенную в центре Жемчужину своими пустыми глазницами, в тенях которых мелькали блуждающие огоньки. Все псайкеры держали рты широко раскрытыми, но никто из них не издавал ни звука.
И всё же, у Фабиана сложилось впечатление, что люди кричат.
К тому моменту, как группа добралась до центра, историтор едва находился в сознании, а за его спиной вспыхивали коронные разряды, возникающие из-за из–за взаимодействия защитного снаряжения и психической энергии. Отверстие над Жемчужиной было окружено странными машинами, которые следили за Фабианом через свои наборы зеркал. Румагой вроде бы осуждал историтора, причитал, охал и смешно махал пальцем, но затем дверь открылась, и Фабиан ввалился внутрь. Вдруг оказалось, что первый транслитератор находится не рядом с ним, а общается с РостовомРостовым. Историтор вообще не помнил, чтобы они начинали говорить.
— …необычно держать станцию так близко к населённому пункту с гражданскими, однако, мы принимаем меры предосторожности. Гора экранирована, чему способствует камень. Население небольшое, и его досконально проверяют на предмет наличия псайкеров.
Фабиан открыл пожелтевшее пластековое забрало, которое повисло на петле шлема.
Ворчащий Румагой подошёл к нему и помог открепить тяжёлое устройство. Внутри Жемчужины давление значительно ослабло, хотя она и являлась главным фокусом всей станции, о чём Фабиану поведал первый транслитератор. Историтор не мог вспомнить, почему так происходило или когда ему об этом рассказали.
— Данная станция находится ближе к населению, чем большинство других. Гражданские нам нужны для её обслуживания, — продолжил Румагой, отвечая на вопрос, который Фабиан, вроде бы, не задавал. — Расположить её в пустоте – — значит , отдать наших людей на милость звёздам. С размещением на поверхности на безопасном расстоянии от города то же самое. Угроза со стороны звёзд перевешивает риски нахождения населения вблизи станции.
Первый транслитератор снял снаряжение историтора, и тот облегченно облегчённо охнул, после чего наклонился, упершись упёршись руками в колени.
— Вам нужно сесть? — поинтересовался Румагой.
— На варп воздействует происходящее в реальности. Его формирует не только наше духовное естество, но также и материя вместе с гравитацией. Объекты с крупной массой искажают облик эмпиреев. Определённые физические явления могут открывать спокойные протоки в бесконечных штормах варпа. Активность местных звёзд отравляет человеческую жизнь, но создаёт в имматериуме канал с редчайшей проводимостью. Посылаемые отсюда сообщения путешествуют далеко и звучат очень громко. Вот почему станция расположена на Сринагаре. Я прав? — обратился он к Румагою.
— Слегка упрощённо, но да, — подтвердил первый транслитератор, а затем вытянул руку и нажал кнопку в стене. Внутреннее пространство цилиндра залилось янтарным светом. — Перед вами госпожа Сов, — с трепетом объявил Румагой.
— Она является причиной землетрясений и этих видений. За ней идёт враг. Почему? — спросил Ростов.
— Госпожа Сов всегда была очень могущественной, — ответил первый транслитератор. — Она изначально демонстрировала силу и часто транслитерировала собственные телемолитвы без чьей-либо чьей–либо помощи. С ходом времени её талант развивался. В конце концов, госпожа Сов стала самым могучим псайкером в секторе. Уровень «эпсилон» по имперскому Распределению. Такие встречаются очень редко, и на свободе она бы представляла огромную опасность. Всё это есть в наших записях. Госпожа Сов стара. Она уже являлась древней, когда я ещё был мальчишкой, а в баке находилась задолго до моего рождения.
— Необычайно большая продолжительность жизни для астропата, — заметил инквизитор.
— Госпожа Сов уже живёт намного дольше, чем большинство, — согласился Румагой. — Многие из них умирают спустя пару десятков лет службы, однако, она не только выжила, но и стала сильнее, причём её сила растёт до сих пор. Доказательством тому служат развивающиеся телекинетические способности. Толчки, как вы понимаете. Они начали возникать недавно, и вызывает их госпожа Сов.
Ростов посмотрел на него столь пристально, что первому транслитератору пришлось отвести взгляд.
— Вы замечали увеличение распространения псайкеров среди населения в целом?
— Да, — сказал Румагой и нахмурился. — Показатель вырос на пять пунктов, как и уровень силы псайкеров по шкале Распределения. Будучи астропатическим аванпостом, мы сами проводим их оценку перед передачей Лиге Чёрных кораблей. Прежде редко доводилось встречать «зету» хотя бы раз в десять лет, а после возникновения разлома таких стало гораздо больше.
— Насколько больше? — поинтересовался инквизитор.
— Уже семеро, — боязливо ответил первый транслитератор. — Чуть больше двух в год.
— Мне ничего неизвестно не известно о статистике рождаемости ведьм, — подал голос Фабиан. — Но это ведь много, да?
— Чудовищно много, — подтвердил Румагой.
— Такое происходит везде. Великое пробуждение разума, — произнёс Ростов. — Немало моих коллег озабочено.
— К тому же, дело не ограничивается только людьми, — заметил историтор. — Большую часть последних пары лет флот Примус провёл в сражениях с орками в сегментумеУльтима-Санктус Ультима. Были доклады о могущественных орочьих ведьмах и проявлениях психической активности, накрывающих целые поля боя.
— Это Разлом, — сказал инквизитор. — Я уверен. Однако, здесь я не поэтому. Не непосредственно.
— Что вы надеетесь разузнать? — спросил первый транслитератор.
Румагой встревожился.
— Единственный способ – — осушить бак. Вы подвергнете её опасности. Даже можете убить.
— А она подвергает опасности всех нас. Я должен увидеть то, что видит госпожа Сов, напрямую. Это приказ, первый транслитератор. У меня есть полномочия.
— Осушите бак. Справлюсь я быстро, — велел Ростов.
Румагой что-то что–то злобно бормотал себе под нос, пока активировал процесс осушения. Опустившиеся с потолка черепа начали вести обратный отсчёт процедуры и проговаривать экстренные предупреждения. Свет в баке стал красным.
— Готов к очищению иммобилизирующего носителя, — раздался невыразительный машинный голос.
Наблюдавший за этим Румагой находился в состоянии сильного волнения. Об окончании осушения возвестил механический всасывающий звук.
— Быстрее! — воскликнул первый транслитератор. — Вам придётся поймать ейеё.
Ростов опустился возле бака на колени.
Румагой нажал ещё одну кнопку, после чего цилиндр разошёлся по едва заметным стыкам, и в помещение хлынул запах амниотической жидкости. Пахло смесью клея, топлёного жира и солидола. Госпожа Сов наполовину выпала из своей тюрьмы прямо в руки инквизитора. Под слоем жидкости виднелась виднелись глубокие морщины, плоские груди и дряблая кожа подмышкамипод мышками. На вид ей было лет пятьсот. Женщина застонала.
— Вы пришли, — вымолвила она.
В глазах Фабиана всё побелело.
'''Глава тридцать вторая'''
'''ВИДЕНИЕ'''
Инквизитор Леонид Ростов ощущал тепло на лице и песок меж пальцев босых ног. Дул сильный ветер. Его глаза были закрыты, поэтому он видел лишь узоры из вен на розовом фоне.
Ростов попытался открыть глаза, однако, лицо принадлежало не ему, и смотрел он не своими глазами.
Женщина не ответила.
Лицо того, чьими глазами он видел, пришло в движение. Разум Ростова следовал за ним, но не точь -в -точь, скользя вдогонку так, будто реагировал с запозданием в полсекунды. И всё же, инквизитор мог чувствовать. Его сознание простиралось по всему телу живого существа. Это был мужчина. Лицо приятно зудело из-за из–за бороды со скопившейся в ней солью. Мужчина обладал сильными мышцами, что двигались безо всякого труда, и ощущал удовлетворение. Он сделал длинный выдох, а затем открыл глаза.
Сначала была одна лишь белизна, пока глаза не привыкли. Потом Ростов увидел яркое синее небо, почти не запятнанное облаками, и практически белоснежный песок. Пляж простирался вдаль, огибал валун и круто уходил вниз к океану, столь же тёмному, сколь и небеса. Изваянные ветром песчаные гребни исчезали у границы прилива, сменяясь гладкой влажной поверхностью. Из-за Из–за крутого склона буруны наступающих волн резко устремлялись вверх, после чего едва-ли не сразу же обрушивались обратно в воду. В воздухе пахло солью и диметилсульфидом: мир был богат жизнью. Когда мужчина повернулся влево, он взглянул на лес с сухощавыми деревьями, который тянулся примерно до высшей точки прилива.
Время скакнуло вперёд. Мужчина шагал. Он держал на плече жердь с висящим на конце матерчатым мешком. Касания его рук сделали жердь гладкой. Она выполняла много функций и была важной для него вещью, так же знакомой ему, как и любая часть тела. Удочка, оружие, шест для палатки и помощь при пересечении труднопроходимой местности. В другой руке мужчина держал пару сандалий. Носил он короткий хитон, а его кожа имела тёмно-коричневый цвет. В глаза Ростову бросались обрывки окружения: кусочки водорослей на пляже, деревья в лесу, цвет моря, неба и солнца, однако, ничего не помогало определить, где он находился.Бил прибой. Жарило местное светило.
Очередной прыжок. Мужчина обходил валун. Линия берега изгибалась и образовывала бухту, на три четверти укрытую каменными выступами. Уходивший под воду небольшой островок переходил в риф, оставляя лишь узкий канал, наверное, метров пять в ширину. Идеальная естественная гавань. Море за пределами бухты всколыхивалось ветром и покрывалась покрывалось рябью пенистых гребней волн, что раз за разом бились о пляж. Однако, в гавани вода была зелёной и спокойной. Небольшая флотилия каноэ безмятежно плавала там по небольшим волнам.
Расчищенный участок каменистого грунта на холме занимало скопление домов. Место находилось вдали от границы, до которой доходили худшие штормовые нагоны. Жилища с полами, коими служили поднятые над землёй помосты, были сооружены из древесины и листьев. Ничего отличительного. Ростов мог смотреть на дома в любом из сотни тысяч миров. Затем он услышал похожие на перезвон колокольчиков голоса играющих детей, смех и вопли, уносимые ветром, но всегда возвращающиеся.Инквизитор уже видел этот мир.
Мужчина шагал всё быстрее, направляясь прямо к жилищам. Несколько других мужчин, что работали с сетями на берегу, помахали ему и окликнули, а он, в свою очередь, помахал в ответ и выкрикнул их имена. Непонятный диалект людей сильно отличался от стандартного готика.
После яркого солнца в доме было очень темно. Внутри он выглядел крупнее, чем снаружи. У стены лежало много скаток с постельными принадлежностями, благодаря чему пространство помещения освобождалось для ежедневных нужд, но одна постель оказалась раскатана и занята.
В ней спала женщина, а рядом с ней, в вязанке, дремал ребенокребёнок. Его маленькие ручонки дёргались: кроха видела сны. Казалось, это всего лишь дитя, но оно было чем-то чем–то гораздо большим.
Мужчина шагнул вперёд.
Лежащий на полу Фабиан поднялся, испытывая худшую в его жизни головную боль. Ростов же бережно держал астропата Сов. Её губы двигались, а низко склонившийся инквизитор прислушивался. Из-за Из–за воющей тревоги историтор не мог расслышать слов женщины.
Румагой сверился с показаниями экранированного индикатора.
Ростов встал на ноги.
— Слишком поздно, — сказал инквизитор. Он не кричал, но остальные его слышали. Каким-то Каким–то образом, голос Ростова пронзал шум. — Госпожа Сов мертва.
— Фабиан, советую вам вывести ваших историторов с объекта и отправиться в убежище.
— Мы еще ещё не закончили с копированием архивов.
— Тогда я оставляю вам выбор, однако, вы предупреждены. Так или иначе, враг попадёт внутрь станции. Она сказала мне об этом.
— Мы должны завершить работу, — произнёс историтор. — Я свяжусь с капитаном Арейосом, пусть находится в полной боевой готовности. Если уйдём сейчас, все наши труды окажутся напрасны. Стоит врагу явиться сюда, и архив будет потерян. Нам необходимо закончить.
— Почему вы считаете, что враг появится на станции? — спросил Румагой. — Нам говорили ожидать бомбардировки, а не вторжения! Что она сказала?
В конце концов, инквизитор ему ответил.
— Госпожа Сов сказала: «Он идёт».
'''Глава тридцать третья'''
'''ХОДЫ СДЕЛАНЫ'''
— Вот и они. Еретические ублюдки шагают прямо в нашу ловушку.
Флот Несущих Слово летел сквозь пустоту, образуя полумесяц. Лучи солнца отражались от их корпусов, в результате чего они светились , подобно движущимся звёздам, и Атаги определяла расстояние по относительному блеску кораблей. Выглядело это умиротворённо и прекрасно, как и всегда в начальные моменты пустотных битв, пока ещё никто не открыл огонь.
От приглушённого шума резких отрывистых голосов, передающих приказы по всей командной палубе, вдоль позвоночника Атаги пробегала приятная дрожь. Лишь ощущения после победы могли переплюнуть чувство ожидания. Командующая группой испытывала сладостную гордость, наслаждаясь составлением стратегии, видом флотских построений до того, как они нарушатся, и зрелищем разрываемых на куски звездолётов. Сражения в самом разгаре представляли собой воплощение хаоса, но начало проходило в идеальном порядке, когда тысячи и тысячи людей работали вместе ради достижения одной общей цели. Организованное насилие такого масштаба выводило наружу самое лучшее, что было в человечестве, подумала Атаги.
Женщина не боялась поражения, ибо никогда не проигрывала.
Командующая группой расхаживала по командной платформе, щелкая щёлкая невысокими каблуками тонких сапог о металл.
— Включить тактические гололиты, — приказала она. — Машинариуму начать ускорение до четверти скорости. — Атаги взглянула на приближающиеся звёзды, которые с каждым прошедшим мгновением становились всё ярче. — Я не вижу роя боеприпасов перед Несущими Слово. Они выпускали масс-залп на упреждение?
— Никак нет, командующая группой, — ответил один из офицеров. — Боеприпасов не зафиксировано. Никаких масс-возмущений в пустотном пространстве. Энергетических сигнатур орудийной стрельбы или включения двигателей торпед нет.
— Искажение изображения? — спросила Атаги, поднимая голову и вперивая вперяя взгляд в потолок командной палубы.
Там находилась крылатая святая, которая так нравилась женщине. Работа была не особо детальной, но, казалось, словно святая уделяла особое внимание командующей группы. В моменты, когда Атаги ощущала благоговение, она почти что воображала себе, будто Император смотрит на неё теми вставленными каменными глазами.
— Вражеский флот в минус четырёх световых минутах, — доложил офицер.
— Немедленно предоставьте информацию, если засечёте огонь.
— Они намереваются приблизиться как можно быстрее, — сказала Диомед. — Не хотят обгонять собственные боеприпасы. Несущие Слово пока ещё не выпустили их, и не сделают этого, пока не сократят дистанцию.
— Возможно, моя дорогая Финнула, возможно, — ответила Атаги.
— Мы не собираемся выпускать собственное масс-облако?
— О, нет, — произнесла Атаги. — Мы, как и они, просто немного подождём. Оперативные соединения «Квартус -Дельфус один» Один» и «Два» на позиции?
— Первое прячется в тени луны, — подал голос другой офицер. — Второе пять минут назад доложило, что заняло позицию на краю системы.
— Солнечные метеоусловия?
— Количество частиц растёт. По прогнозу основный основной выброс случится через один час, пятьдесят пять минут, предполагаемая длительность – — от четырёх до шести часов.
— Контакт с врагом?
— Один час, тридцать пять минут.
— Идеально, — сказала командующая группой. — Давайте воздержимся от масс-залпов, пока Несущие Слово не подберутся поближе. Так они подумают, что имеют дело с каким-нибудь каким–нибудь болваном вроде Диониса – да — упокой Император его душу – , — а не со мной – — Элоизой Атаги. Пусть остаются беспечны, и , когда мы будем готовы ударить, им придётся иметь дело и с местными звёздами, и с орудиями Императора. — Женщина улыбнулась, сосредоточив взгляд на окулусеокулюсе. — Кор Фаэрон, а? Отлично. Посмотрим на попытки этой старой ведьмы Ван Леск и дальше держать меня на линии обороны , после того, как я распылю его жалкую задницу в космосе.
Атаги села на свой трон и постучала костяшками по подлокотнику. Пока что она игнорировала давление коробочки со стимуляторами в нагрудном кармане.
— Это только у меня такое ощущение, или сегодня действительно прекрасный день для того, чтобы бороздить пустоту во имя Императора?
Мостик ''«Господствующей воли»'' полнился звуками негромких молитв тысяч жрецов, расставленных по многоярусным балконам в задней части палубы. Кор Фаэрон же восседал на троне на вершине тёмной скалы, что была пронизана густо-красными жилками. С этого места он мог обозревать всё.
Тарадор Йенг стояла рядом со своим повелителем на контргравитационной платформе и краешком глаза наблюдала за Кор Кором Фаэроном. Ей никогда прежде не доводилось находиться в присутствии того, кто обладал столь мрачным величием, и колдовским зрением она видела, как меняется аура силы Несущего Слово. Тёмный кардинал сражался в Долгой войне вот уже десять тысяч лет. Кор Кора Фаэрона окружало одобрение богов, а мощью он превосходил Тенебруса. Тёмный кардинал выглядел… довольным, насколько это вообще вязалось с его суровостью. Ей казалось, что он одобрительно смотрит на зрелище истово верующих за работой, которые с молитвами на устах готовили древнее оружие для уничтожения другого флота. Говорил Кор Фаэрон немного. Сбоку от трона стоял Придор Вракон, и именно тёмный апостол передавал немногие нужные приказы. Не было никакой пустой болтовни. Члены экипажа корабля работали в тишине и говорили лишь при крайней необходимости. Палубу патрулировали святые смертные люди вместе со жрецами астартес-еретиков, выискивая нарушения Закона Лоргара, но им бы ничего не удалось найти, ибо люди на борту служили всем сердцем. ''«Господствующая воля»'' являла собой храм богам, а командная палуба – — её священный табернакултабернакль.
Такой покой. Такая чистота помыслов и деяний. Видя эту умиротворённость, эту целеустремлённость, всех этих людей, склонившихся пред волей истинных богов, Йенг задумалась, действительно ли подход Кор Кора Фаэрона мог быть лучше, как он сам утверждал. Раненого Тенебруса искажали мутации, но только не тёмного кардинала. Последний восседал на троне, великий чемпион. Женщина чувствовала, что Несущий Слово одарён благосклонностью Сил. На его фоне чернокнижник выглядел вором, украдкой таскающим со стола богов, в то время как Кор Кора Фаэрона приглашали отобедать с ними по чести.
Но таков выбор. За силу всегда нужно платить. Положение Тенебруса было более ненадёжным, однако, Йенг задалась вопросом, какой свободой обладал тёмный кардинал. Служил ли он самому себе одновременно со службой богам, как чернокнижник, или же являлся простым орудием высших созданий?
— Похоже, враг особого особо ничего и не делает, — заметил Тенебрус.
Голос у него был слабый, а под чёрными глазами висели тёмные мешки. Проведённые им ритуалы ослабили чернокнижника, и Йенг начала понимать, почему Кор Фаэрон призвал к себе её повелителя. По мнению женщины, Несущий Слово вполне мог сделать то же самое, но, переложив всё на плечи Тенебруса, тёмный кардинал переложил и риски.
— Ты не разбираешь разбираешься в том, на что смотришь, чернокнижник, — сказал Кор Фаэрон. — Ты ничего не знаешь о пустотной войне.
Говоря с Тенебрусом, он не смотрел на него, а пристально вглядывался во тьму космоса. Его состарившееся под воздействием времени лицо было повернуто повёрнуто к двум колдунам в профиль. Носивший шлем Вракон одарил Тенебруса долгим предостерегающим взглядом, но чернокнижник проигнорировал тёмного апостола.
Тенебрус обнажил мутантные зубы.
— Я изучаю всё, мой владыка Кор ФаэронаФаэрон, хотя, признаю, моей сильной стороной является понимание работы магии. Никому не стать выдающимся в каждой области знаний. Мне интересно учиться.
— Ты настолько слаб, что должен признавать собственную слабость, — ответил тёмный кардинал. — Я воевал ещё с тех пор, как Император шагал среди звёзд, распространяя Свою ложь везде, куда направлялся.
— Возможно, о, великий и могучий владыка, вы объясните для моего аколита?
Когда Кор Фаэрон говорил, его лицо практически не двигалось. Оно оставалось холодным и неменяющимсяне меняющимся, словно посмертная маска.
— Сейчас затишье, но скоро всюду будет свет и гром, и тогда мы принесём богам грандиозную жертву. Если собираешься учиться, тогда смотри, наблюдай. Мне нужна численность противника, — потребовал тёмный кардинал у экипажа.
Кор Фаэрон осмотрел боевой порядок готовых встретить его врагов, которые выстроились двухрядной стеной кораблей.
Тенебрус выжидающей выжидающе наблюдал. Йенг же рискнула бросить прямой взгляд на тёмного кардинала.
— Они знали, что мы идём, — в конце концов заключил Кор Фаэрон. — И, тем не менее, отправили навстречу нам лишь одну из своих крестоносных боевых групп. Очевидная ловушка.
Тёмный кардинал ничего больше не сказал, но тут заговорил Придор Вракон. Ему не требовалось ничего объяснять, однако, что-то сподвигло что–то подвигло его на это. Возможно, Четвёрка одарила Йенг малой толикой своей благосклонности, и женщина молилась, чтобы так оно и было.
— Противник ждал нас, о чём говорит численность и хорошая организованность, — пояснил Вракон.
Если Кор Фаэрон и осудил тёмного апостола за объяснение, то никак не проявил этого внешне. Он продолжал смотреть на врагов. Время от времени Несущий Слово едва заметно двигал когтем или глазом, и тогда члены экипажа бросались исполнять неведомые Йенг, но совершенно ясные им приказы.
— Также возможно, что противники ожидали вмешательства моего владыки Кор Кора Фаэрона, — продолжил Вракон громким скрипучим голосом, проходившим через древние эмиттеры доспехов. — Для них он – — великий трофей. Данная система позволяет организовать засаду. Технологические средства обнаружения ограничены активностью звёзд. Доступ к варпу ограничен испускаемой станцией мощью и трансреальным варп-феноменом, позволяющим ей функционировать. Мы попадём в засаду.
Всё это было представлено как простой факт, и ни Вракон, ни Кор Фаэрон не выглядели встревоженными. Тёмный кардинал не двигался. Он не поднимал тревогу и не велел своим воинам браться за оружие, а апостол говорил медленно, едва ли не в трансе, словно каменный оракул, который возвещал о роковом конце.
— Нас будет ждать и другой флот, спрятанный. Расположение таким образом видимых нам сил – — это провокация. Враг просит нас сразиться с ним. — Тёмный апостол поднял руку в огромной силовой перчатке и указал на тактический гололит. — Скрытый флот разместится посередине между солнцем и звездой, в планетарной слепой зоне ауспика. Если есть и третий, то, думаю, он ожидает в межпланетном пространстве. Видимые силы – — блокирующие. Их цель – — держать нас подальше от мира. Если мы изменим курс, они тоже переместятся и вступят с нами в бой на дальней дистанции с целью удержать наш флот до тех пор, пока одна или более групп группа прикрытия не сократят дистанцию или не вынудят нас полететь прямо на блокирующие силы беспокоящими ударами. — Вракон посмотрел на верхнюю часть окулусаокулюса. — Они зайдут сверху или снизу плоскости эклиптики, возможно, с тыла. Противник намеревается завлечь нас в ловушку и уничтожить.
— Тогда как нам заполучить приз? — спросил Тенебрус. — Осуществить вторжение вы не можете, как и телепортироваться с такого большого расстояния. У вас не получится подобраться достаточно близко, чтобы сбить защищающие город пустотные щиты. Думаю, колдовством тоже не воспользоваться.
Йенг тайком оглядела участников разговора: Тенебруса, Вракона и Фаэрона. Ответил тёмный кардинал.
— Твоего колдовства будет недостаточно, Длань Рука Абаддона, а вот моего – — вполне. Я – — благословлённый богами, носитель и защитник Слова. Истинно верующим Силы даруют другие способы. — Он едва-едва повысил голос, но эффект от этого проявился мгновенно. Йенг тут же заметила среди экипажа всплеск активности. — Начинаем атаку.
Атаги кивнула и прищурила видимый глаз, когда инфомонокуляр напрямую вывел информацию на её левую сетчатку.
— Такой характер приближения к цели не подходит для осуществления вторжения. Они знают, что мы готовим им ловушку, — сухо произнесла командующая группой, после чего начала говорить быстро и решительно. — Увеличить глубину боевого порядка, вогнутый нос, протяжённость шесть с половиной тысяч километров до оконечности, — приказала она. — Капитальным кораблям «Иолуса» приготовиться к запуску торпед, один залп, повернуть правый борт на девяносто градусов для дачи залпа левым бортом. Исключение – — «''«Люкс этерна»Люкс Этерна»'' и ''«Эксеунт малус»Малус»''. Капитаны Годрик и Зиновий – Зеновий — оставаться наготове. Эскортники, внимание. Торпедные корабли – — открыть огонь по моей команде, вы в авангарде. Рассеивание скимитаром, группам разделиться по буквенно-цифровым обозначениям. Чётная группа – — девять с половиной тысяч километров выше эклиптики. Нечётная группа – — девять с половиной тысяч километров ниже эклиптики. ''«Люкс этерна»Этерна»'' и ''«Эксеунт малус»Малус»'' – — подготовить нова-пушки к немедленному залпу. Всем кораблям-носителям, не запускать штурмовики до дальнейших распоряжений.
Атаги расхаживала, пока отдавала приказы, а за ней летала небольшая стайка кибер-конструктов, чьи вокс-воры улавливали её слова и записывали в журнал боевых действий.
Раздался звон колоколов, а гомон на мостике усилился. Её приказы повторялись слово в слово при передачи передаче на другие корабли и рабочие станции, находящиеся глубже внутри ''«Святой Астры»''. Эффективная координация действий столь крупных и тяжеловесных звездолётов являлась сложным делом, но экипаж Атаги был хорошо подготовлен и трудился споро. По мере того, как приходили подтверждения, офицеры сразу говорили о них Атаги прямо со своих постов.
— Все корабли докладывают, что торпеды готовы к запуску, — сказал один. — Широкое рассеивание скимитаром согласно приказу.
Командующая группой театрально махнула рукой.
— Ну так запускайте. Пусть эти вероломные ублюдки-демонолюбы почувствуют на вкус гнев Императора. И ещё, магистр-ординатумначальник ординатума, убедитесь, чтобы ''«Святая Астра»'' летела впереди остальных, иначе какой вообще смысл быть чёртовым флагманом?
Артиллеристы ответили ей с энтузиазмом.
— Да-да, командующая группой.
Завопили сирены, и корабль загрохотал, когда торпеды длиной с башню выскользнули из носа. Они всегда выглядели так, словно двигались очень медленно, чуть ли не лениво, с трудом отрываясь от корабля. Однако, стоило им улететь вперёд и присоединиться к роям других, как голубые огоньки их плазменных двигателей терялись среди ярко светящихся скоплений.
— Лево руля! — крикнула Атаги. — Всем кораблям, движение против орбитальной траектории главного мира. Повернуть батареи левого борта к врагу!
Под удары в набаты, ''«Святая Астра»'' – — этот могучий зверь – — стала рычать и стонать. Манёвровые Маневровые реактивные двигатели начали поворачивать корабль. Пустотный пейзаж смещался, а вид на звёзды, открывавшийся из окулуса окулюса командой палубы, менялся до тех пор, пока не появился правый фланг вражеского боевого порядка. Изображение отдалилось, и правая часть окна залилась светом Срина и Гара. Солнца находились очень далеко, за пределами видимости. Сринагар же располагался чуть в стороне от левого борта, в нижнем правом квадранте окулусаокулюса. Выглядел мир как тонкий яркий полумесяц, чья крупная луна занимала пространство ближнего космоса. Орбиты между ними были словно усыпаны мерцающими соломинками – — выделенными траекториями движения межлунных объектов. Вновь раздался грохот подруливающих устройств, но теперь со стороны правого борта, и ''«Святая Астра»'' медленно остановилась с металлическим скрежетом. Солнечный свет отразился от фигуры на носу корабля, которая навечно застыла в полусогнутом положении, милосердно даря воду страждущим.
— Выведите мне противника на главный гололит. Объективный пикт, дополненный инфопланом.
— Первый лейтенант Диомед, — резко произнесла Атаги, чьи слова срывались с губ подобно пулям. — Как там наши большие пушки?
— Командующая группой, ''«Люкс этерна»Этерна»'' докладывает, что нова-пушка заряжена и готова к стрельбе. ''«Эксеунт малус»Малус»'' докладывает, что нова-пушка готова к стрельбе. Запрашивают данные целеуказания.
— Передай следующее. Центр боевого порядка, интервал – — шестьсот пятьдесят километров. Выбор целей по желанию.
— Передано. — Диомед подождала. — Принято.
— ''«Люкс этерна»Этерна»'', открыть огонь из нова-пушки немедленно.
Приказ был передан, после чего на тактолите вспыхнули маркеры, закреплённые за крейсером типа «Марс». Корабль выстрелил, и на дисплее возникла ярко-белая полоска света, протянувшаяся от носа звездолёта. Гравиометрические импеллеры нова-пушки разогнали плазменный снаряд до значительной части скорости света, поэтому он обогнал рои торпед в мгновение ока. Детонацию снаряда вызвал взрыватель, производящий расчёт времени плоть вплоть до малейших долей секунды. Нова-пушки являлись разрушительным оружием, но из-за из–за скорости запускаемого боеприпаса даже малейшая ошибка могла привести к взрыву на огромной дистанции от цели.
— Доклад! — скомандовала Атаги. — Время до визуального подтверждения.
— Флотское световое расстояние, две минуты, — ответил лейтенант Басу.
— Я хочу получить информацию о нанесённом уроне сразу же, как она появится. ''«Люкс этерна»Этерна»'', перезарядиться. ''«Эксеунт малус»Малус»'', огонь! — возбуждённо закричала командующая группой, брызгая слюной.
Сквозь пустоту пронёсся второй снаряд нова-пушки.
— ''«Люкс этерна»Этерна»'' докладывает, что на перезарядку уйдёт четыре точка пять минут. ''«Эксеунт малус»Малус»'' уже начинает перезарядку, — сказала Диомед.
— Поддерживать равномерный темп стрельбы, залп каждые пять минут, двойной выстрел с интервалом в тридцать секунд. Я хочу, чтобы любой корабль со сбитыми щитами получил второе попадание. Прошлый доклад уже есть?
— Одна минута, две секунды, — отозвался Басу.
— Чёрт возьми. Слишком медленно, — произнесла Атаги и постучала костяшками по перилам. — Проведите глубокое авгурное сканирование. Всем кораблям, приготовиться дать бортовой залп сразу же, как они получат данные для наведения.
Затем наступило напряжённое ожидание. Атаги достала нюхательную коробочку и взяла щепотку стимулятора. Наркотик был отличного качества – — витадандум из запасов, предназначенных для пилотов её штурмовиков.
— Я ощущаю твой взгляд, первый лейтенант, — сказала она Диомед. — Смотри на свою рабочую станцию. — Женщина втянула через нос наркотик и почувствовала, как участился пульс. — Так у нас уже есть данные о том попадании или нет, лейтенант Басу?
— Три, два, — продолжал обратный отсчёт лейтенант. — Один.
Взрыватель был настроен как надо. Командующая группа группой увидела голографический взрыв, распустившийся в центре вражеского боевого порядка. Отражённый свет омыл левый край окулуса окулюса и отбросил на палубу резкие тени.
— Внести авгурные данные. Дайте мне результаты! — прорычала Атаги, чьё сердце бешено колотилось под воздействием витадандума.
Тактический гололит зарябил, когда изображение начало перестраиваться в результате добавления новых данных.
Снаряд взорвался в самом центре вражеского боевого порядка, прямо позади идущих в авангарде кораблей. Замигали инфомаркеры, требуя обратить на себя внимание, и люди на мостике смогли собственными глазами увидеть результаты: маслянистый свет и огонь, возникшие после срыва пустотных щитов.
Палуба вновь ненадолго озарилась ложным рассветом, когда сдетонировал первый снаряд ''«Экзеунт малус»«Эксеунт Малус»''. Ещё больше данных. Ещё больше попаданий. Ещё больше засверкавших и исчезнувших щитов.
— Прекрасная работа, прекрасная! — закричала Атаги, и раздались одобрительные восклицания. — Управление авгурами, распространить данные. Артиллеристы флота, скоординировать огонь на кораблях со сбитыми щитами. Вырвите их центр.
— Враг выйдет на дальнюю дистанцию стрельбы из лэнсов через тридцать две секунды, — доложил лейтенант Ашмар.
— Как и мы. Захватить цели лэнсами. Приготовиться открыть огонь, всем дать бортовой залп, широкое рассеянное масс-облако. Пусть ублюдки летят прямо в пасть Военного флота Императора! — воскликнула командующая группой.
Тактолит задрожал – — это ''«Люкс этерна»Этерна»'' вновь выстрелил выстрелила из нова-пушки. Её снаряд прочертил пустоту, устремляясь к пока ещё неизвестному месту грядущего взрыва.
— Все корабли докладывают о захвате целей.
— Враг вышел на дистанцию стрельбы из лэнсов! — завопил Ашмар.
Попадания они ощутили сразу же, как увидели мерцающие огоньки турелей на приближающихся кораблях, ибо сфокусированные лучи двигались со скоростью света. Пустотные щиты боевой группы забурлили. Противник был гораздо лучше обеспечен лэнс-вооружением, чем имперцы, потому что имел на вооружение вооружении звездолёты более старых и совершенных моделей.
— Ответный огонь! — крикнула Атаги.
''«Святая Астра»'' содрогнулась от залпа своих главных орудий. Лэнс-лучи вспыхнули и исчезли, практически незаметные для человеческого зрения. Они уже нанесли урон, а глаза смертных его ещё не увидели. К противнику устремилась стена из торпед, болванок и снарядов, стена, столкновения с которой нельзя было избежать, лишь пережить с как можно меньшими потерями. Тем временем, сближающиеся корабли обменивались лэнс-огнём.
— Близкая дистанция через двадцать пять минут, — доложил Басу. — Сорок девять минут до соприкосновения с погодным фронтом.
— Ненавижу использовать клише, — начала она, — но, думаю, сегодня я себя побалую. — Командующая группой улыбнулась той своей особой улыбкой, которую приберегала для боя. Улыбкой, которую её собственные члены экипажа боялись не меньше, чем враги. — Итак, началось, — сказала Атаги.
'''Глава тридцать четвёртая'''
'''ОБУЧЕНИЕ НЕОФИТА'''
''«Кантатум беллум»Беллум»'' плыл сквозь пустоту, такой же мёртвый, как и труп в воде. Он функционировал на минимальной мощности. Чёрные Храмовники держали выключенными даже кислородотехномантические и жарорассеивающие системы. Звездолёт купался в полном свете солнца, а пустотная температура была очень высокой. Жар проникал внутрь корпуса ''«Кантатум беллум»Беллум»'', и уже спертый спёртый воздух становился ещё душнее.
Вражеский флот прошёл ниже корабля Чёрных Храмовников, летя к Сринагару вдоль плоскости эклиптики по максимально прямой траектории.
— Этот, — твёрдо решил он и указал недрогнувшим пальцем на звездолёт чуть поодаль, на левом фланге.
Бото выбрал изящного охотника – — корабль с необычным внешним видом.
— Обоснуй свой выбор, — велел кастелян.
— Он меньше остальных, значит , на борту будет немного астартес-еретиков, однако, звездолёт не совсем уж мелкий, поэтому мы не заполучим бессмысленный трофей.
— Продолжай, — сказал Беортнот.
— Его щиты вот-вот упадут. Следующее попадание нова-пушки, если та не промахнётся, сорвёт их, однако, корабль находится слишком далеко от ядра боевого порядка и не получит серьёзных повреждений. Таким образом, мы останемся живы. Имперский адмирал целится в центр. Продолжай он так дальше и с такой же меткостью, нам ничего не грозит. Мы сможем вывести звездолёт из строя и отступить, не погибнув.
— И как нам его уничтожить?
— Каких вражеских сил стоить ожидать?
— Сто пятьдесят Несущих Слово, максимум. Возможно, тысяч двадцать смертных, но они не воины. Из рабов противника скверные бойцы.
Беортнот кивнул и повернулся лицом к Люцерну.
— Что скажешь, брат-сержант? — В его словах слышались злобные нотки. — Ты уже высказал нам своё мнение. Полагаю, у тебя для нас есть ещё одно.
— Я следую за вами, лорд-маршал, — ответил сержант.
— Ну же, скромность – не воинская добродетель, особенно когда ты уже проявил себя таким откровенным.
Люцерн взглянул на корабль.
— Я не могу оспорить суждение парня, — начал космодесантник-примарис. — Хотя добавлю, что он упустил фактор наличия варп-ксеносов в бойцах на борту.
— Тебе не обязательно использовать с нами старые эвфемизмы, — заметил МортианМорциан. — Мы знаем, чем являются эти создания – — демонами врага.
— Ну значит , нерождённые, — произнёс Люцерн. — Мы имеем дело с Несущими Слово. Там будут нерождённые.
— То есть, ты не отправишься с нами из-за из–за упущения парнем одной детали?
— Нет. Я отправлюсь с вами. Я – один из вас. Я буду считаться вашим братом и сражаться плечом к плечу с вами за Императора. Просто указываю на то, что он пропустил. Для его поучения.
В окулусе окулюсе вспыхнул ещё один выжигающий плазменный взрыв.
— А вот и второй, — сказал брат Меча АланАланус. — Двойные выстрелы с разрывом в тридцать секунд, пятиминутные интервалы. Нужно приготовиться и вылетать сразу после следующего снаряда, чтобы не попасть под плазменную волну.
Люцерн наблюдал за вражеским флотом. Корабли летели быстро, но в необъятной пустоте космоса казалось, будто звёздолеты звездолёты ползут , как облака в спокойных летних небесах.
— Да будет так, — заключил Беортнот. — Воины Анжуйского крестового похода, к абордажным торпедам.
Удар при выбрасывании всегда был неожиданным, хоть ты и знал, что он неминуем. А ещё — неприятен. Люцерн ничего не мог поделать, кроме как ждать этого момента во тьме стеснённого цилиндрического пространства торпеды. Заключённый внутри своих доспехов сержант наблюдал за изменением цвета бортовых люменов и обратным отсчётом на дисплее шлема.
В конце концов, Люцерн ощутил удар, сопровождавшийся рёвом кратковременно работающих двигателей. Ускорение было таким, что сержант почувствовал, будто ему врезали под дых. Запуск из трубчатой направляющей абордажной торпеды представлял собой испытание, которое доводило тело космодесантника до предела и сдавливало его позвоночник. Обычному человеку не выдержать столь резкого ускорения. На грудь Люцерна оказывалось воздействие гравитационной силыперегрузки, эквивалентной нескольким терранским Gg, поэтому он не мог втянуть в легкие лёгкие воздух. От столь мощного давления сплавленная рёберная коробка начала трещать, и, несмотря на все улучшения, по краям разума Люцерна медленно заскребли пальцы бессознательности. Торпеду жёстко выбросило в космос почти на предельной скорости, но именно в её стремительности и заключалось всё преимущество такого метода доставки. Крейсер выпустил три торпеды одновременно. Расход энергии на запуск был крайне мал и непродолжителен, поэтому его не засекли, и ''«Кантатум беллум»Беллум»'' остался скрыт. Корабль представлял собой металлический осколок, который незаметно вошёл в плоть бесконечности. Торпеды же выглядели как крошечные твёрдые соринки в беспредельной черноте, столь незначительные, что заметить их удалось бы лишь при целенаправленном активном сканировании пространства, а усиливающийся обстрел со стороны имперского флота делал торпеды и вовсе невидимыми. Электромагнитные импульсы, возникавшие после взрывов снарядов нова-пушек, ослепляли авгуры на целые минуты, да и боевая сфера полнилась полуэмпирейными завихрениями перегружающихся пустотных щитов.
Двигатели выключились, ускорение прекратилось, а давление исчезло. Теперь торпеды двигались в пустоте неуправляемо, словно обычные пули. Лишь в последние секунды полёта, когда они окажутся настолько близко, что враг уже почти ничего не сможет с ними сделать, корректирующие реактивные двигатели включатся и направят торпеды прямо к цели.
Низкокачественный вид-захват, выполненный авгурными линзами торпеды, демонстрировал Чёрным Храмовникам зернистое монохромное изображение вражеского корабля, которое неоднократно заливалось белизной из-за орудийный из–за орудийных вспышек. Без работающих двигателей внутри торпеды царила зловещая тишина, и на первый план выходили звуки втягивающегося воздуха да шипение дыхания, проходящего через подшлемную респираторную маску Люцерна. Всё это перемежалось регулярным писком отметок дальности.
— Приготовьтесь, братья мои! — сказал Беортнот.
— Мы готовы! — ответили остальные.
Торпеда была пятиместным транспортным средством среднего класса. Носовую точку занимал брат АланАланус. За ним шёл Беортнот, далее Бото, который поменял скаутскую броню на полный комплект панцирного пустотного обмундирования, потом инициат по имени Сциоп, Сциопус и, наконец, Люцерн. Все космодесантники фиксировались на месте обитыми удерживающими дугами и примагниченными к полу сабатонами. Чёрным Храмовникам приходилось держать оружие подальше от дуг, но таким образом, чтобы иметь возможность воспользоваться им сразу по прибытиюприбытии. Из-за Из–за тесноты это было очень неудобно.
— Шестьдесят секунд до удара, — известил братьев кастелян.
Значение счётчика обратного отсчёта устремлялось к нулю, а вражеский корабль на миниатюрном изображении, выводимом внутри шлема Люцерна, уже выглядел огромным.
— За святого Сигизмунда! — воскликнул Беортнот
— Основателя нашего ордена , да оценит он наши деяния с гордостью! — отозвались другие.
Люцерн не знал призывов и как на них отвечать, так что просто слушал.
— За Империум человечества! — крикнул кастелян.
— Мы, дети Терры, чисты, и мы – — полноправные владыки звёзд, — ответили остальные.
— Смерть предателям! — заявил Беортнот.
— И не познаем мы страха.
Когда оставалось всего пять секунд, торпеда запустила подруливающие устройства. Она резко вильнула, и от этого движения возникло ощущение подъёма, хоть в пустоте это и было условным понятием. Что-то где-то Что–то где–то наконец заметило их, и вокруг торпеды начали взрываться зенитные снаряды, чьи осколки застучали о корпус. Прямое попадание из противокорабельной скорострельной пушки или лазерным лучом прикончит Чёрных Храмовников.
За секунду до удара пробудились мелта-резаки.
Этот боевой клич Люцерн знал хорошо.
Торпеда с огромной силой врезалась в корабль, и зафиксированного дугами сержанта бросило вперёд. Она стала трястись и сминаться, а механизмы торпеды начали погружать её глубоко в корпус вражеского звездолёта. Взревели мелта-батареи, что принялись рассекать внутренности судна перед ними. Космодесантников швыряло из стороны в сторону каждый преодоленный преодолённый метр пути, но затем наступил момент, когда машинный дух вывел звонкую трель, и небольшая торпеда остановилась. Взрыв выбил её переднюю часть с оглушительным грохотом. Заряды поменьше раскололи фиксирующие дуги воинов, которым предстояло выбраться наружу через сплетения искорёженного металла.
Первым вышел Алан Аланус с поднятым щитом. Чёрных Храмовников ждали рабы-воины, поэтому брат Меча попал под перекрёстный автоматный огонь. Когда Люцерн пробился наружу, Алан Аланус и Беортнот уже убивали последних выживших. Сержант нажал на кнопку активации цепного меча и определил цель, но, стоило ему её заметить, как Бото разорвал человека на куски одним-единственным болтом.
Капли стекающего с корпуса расплавленного металла застывали на палубе, а сбоку от пробоины шипела пена. Запечатать брешь полностью не удалось, поэтому воздух выходил наружу с пронзительным визгом. Над изуродованными останками врагов поднимался кровавый пар, который уносился воздушным потоком и высасывался в космос через дыру.
Беортнот открыл вокс роты.
— Капитан МортианМорциан, брат Меча Венгис, докладывайте.
— Если того пожелал владыка человечества, так тому и быть, — произнёс Беортнот. — Раздели своё подразделение. Отправь двоих на «заход мастера». Ты и остальные захватите нам транспорт, чтобы убраться отсюда. Обозначенная цель «Ангелус». Мы отправимся к обозначенной цели «Баракиэль». Таким образом, цель «Кассаэль» исключается.
— Машинариум там, — подал голос АланАланус. Он наклонил щит так, чтобы прикрыть как можно большую площадь тела. — Я пойду первым.
Кастелян кивнул.
— Устроить хаос. Отвлечь внимание от первостепенных целей. Уничтожить попутные цели, — ответил неофит. — Это славное назначение.
— То есть, самоубийственный заход?
— Да, — сказал Бото, когда сержант поравнялся с ним. — Они не вернутся, и, если Император с нами, не вернёмся и мы, а отправимся к Нему и Будем будем с Ним, в свете и Его славе навеки на веки вечные.
— Если Он того желает, да будет так, — произнёс Люцерн, уже начиная задумываться, а действительно ли Император хотел этого.
'''Глава тридцать пятая'''
'''АТАМ'''
Два флота столкнулись, и началась буря насилия. Несущие Слово проникали в боевой порядок имперцев подобно тому, как кончик меча погружался в нагрудник. Лэнс-турели хлестали сфокусированными лучами по пролетающим целям, а корабли давали полные бортовые залпы в обоих направлениях, что сопровождалось вспышками зыбкого света.
Флот Хаоса двигался с огромной скоростью, поэтому контактный бой продлился менее половины минуты, после чего обе стороны отдалились друг от друга. Однако, за те тридцать секунд мир перевернулся с ног на голову: всё пространство между кораблями терзалось вихрем смертоносных энергий, щиты срывались, порождая потоки радиации, снаряды врезались в незащищённые корпуса, а непрерывно поддерживающиеся лэнс-лучи оставляли гигантские борозды на металлических шкурах звездолётов.В процессе всего этого Атаги выкрикивала приказы.
— Эскортникам и лёгким крейсерам разжечь двигатели и начать ускорение до догонной скорости. Приготовиться броситься в погоню сразу же, как противник пройдёт переднюю линию. Всем кораблям передней линии приготовиться открыть огонь из батарей правого борта и ускориться до четверти скорости. Измените направление движения в соответствии с планетарным вектором подхода, пролетите параллельно этим псам и сокрушите их сзади.
''«Святая Астра»'' дрожала в такт выстрелам своим своих основных орудий, а её пустотные щиты вспыхивали, сбрасывая массу и энергию в варп, и меняли цвет на пурпурный, синий и фиолетовый, что сопровождалось возникновением разрядов, которые вихрились вокруг корабля и мешали обозревать боевую сферу.
Несущие Слово устремлялись к Сринагару подобно рассекающим пустоту кинжалам. Их лэнс-турели стреляли назад, но имперцы уже находились за пределами секторов огня основных орудий предателей. За изменниками тянулись огненные следы, свечение щитов и полосы обломков. В пустоте вращалось некоторое количество остовов небольших кораблей, ставших главной целью имперского флота. Он пытался разорвать их на куски , достаточно мелкие, чтобы пустотные щиты смогли выдержать удар. Один крейсер Хаоса пылал от носа до кормы, а не на обоих его боках появлялись пузыри взрывов, быстро исчезавших в условиях безвоздушной пустоты. Умирающий звездолёт кренился и сходил с изначального курса из-за из–за выходящих струями газов.
Дрожащий тактолит демонстрировал картину двух отдаляющихся флотов. Несущие Слово прошли сквозь порядки Имперского военного флота , словно тасующиеся карты. Пунктирные линии показывали расчётные траектории кораблей, боеприпасов и обломков. На фоне же ревела тревога. В каком-то каком–то негерметичном помещении горел огонь, поэтому командная палуба была заполнена рассеивающейся дымкой, которую всасывали атмосферные рециркулирующие системы.
— Доклады о повреждениях! — крикнула Атаги. — Сначала корабль, потом флот. Второй лейтенант, скажи мне, что они сделали с моей девочкой!
— Офицер связи флота! — позвала Атаги. Поворачивающаяся ''«Святая Астра»'' грохотала, выпуская вслед удаляющемуся врагу взрывчатку и энергетические лучи. — Что по остальным потерям?
— У ''«Грядущего света»'' нет щитов, умеренные повреждения, полное выгорание пустотной генератории. ''«Эксеунт малус»Малус»'' докладывает о серьёзных палубных пожарах на двадцати уровнях, но их удалось локализовать. ''«Беспощадный»«Немилосердный»'' докладывает о проблемах с реактором и не способен присоединиться к боевому порядку для погони. Остальные… — Он изучил список. — Мелкие царапины, моя госпожа. Суммарное число потерь среди экипажей составляет пятнадцать тысяч шестьсот человек и продолжает расти. Флотская охрана и прикомандированные силы Милитарума докладывают, что противник не проводит абордажных действий.
— А наш счёт?
Задумавшаяся Атаги прищурилась.
— Отправьте ''«Грядущему свету»'' дополнительные ремонтные команды. Поднимите щиты корабля, или солнечная буря стерилизует его. Всем способным звездолётам – — начать преследование. Капитан Ладинмок, ''«Вокс лексика»Лексика»'' может запустить ударные суда сразу же, как пройдёт погодный фронт, не раньше. То же самое и для других носителей.
Зазвучала тревога, затем другая, потом третья.
— Во имя праха Старой Земли, что…что?..
— Предельные показания авгуров говорят о неминуемом сбое в работе реактора, ''«Хозяин судьбы»''! — крикнул Басу.
Сначала взрыв они увидели на тактолите: идеальную белую сферу, которая выросла в размерах, вспыхнула и исчезла.
Спустя секунду в корабль врезалась стремительная волна энергии. Пустотные щиты вновь засверкали и растянулись, приняв форму длинной светящейся капли. Взрыв оказался ярким , словно умирающая звезда, хоть ''«Святая Астра»'' и была повёрнута в противоположную от света сторону.
— Полное разрушение, — доложил Басу. — Облако обломков расширяется со скоростью сто тридцать километров в секунду. Столкновение через шесть минут. Размер обломков небольшой, и они не должны пробить щиты. Угроза нулевая.
— Какой Как это подействовало на вражеский флот? — спросила Атаги.
— Незначительное ослабление щитов. — Сощурившись, Финнула взглянула на свои экраны. — Постойте. Они запускают подруливающие устройства. — Лейтенант поднялась и посмотрела в окулусокулюс. — Вражеский флот разделяется.
Атаги вывела на гололите своего трона плоское изображение с вид-передачей в реальном времени: корабли противника ускорялись и рассеивались. Командующая группой нахмурилась, и кожа вокруг её монокуляра пошла складками.
— Враг больше не направляется к планете, — сказала Диомед.
— Да вижу. Я хочу знать, что они делают, а не чего не делают, — произнесла Атаги и на мгновение задумалась. — Пошлите кодированный импульс оперативному соединению «Квартус-Дельфус-один»Один». Пусть «Один» выйдет из-за из–за Сринагара. Вряд-ли им сейчас удастся принять участие в сражении, но я хочу, чтобы оказывалось давление. Они слишком далеко и не смогут подключиться, однако, отвадят одиночные корабли от налётных ударов по Сринагару. Один хороший залп, и мы лишимся поселения вместе со станцией. Попробуем удержать противника подальше от планеты по возможности. Проинформируйте капитана Хустулина из «Квартус-Дельфус-два» Два» о том, что он должен быть готов быстро выдвинуться на перехват с границы системы. Если эти псы собираются рассеяться, мы, по крайней мере, уничтожим нескольких в ходе их бегства.
— По воксу информация дойдёт до Хустулина через сорок минут, — сказал Атаги старший вокс-офицер – , лейтенант Гонанг. — Корабли «Квартус-Дельфус-два» Два» рассредоточены широкой сетью. Пройдёт два часа, прежде чем все они окажутся извещены и выдвинутся вместе.
— Так пошевеливайся! — Командуюшая Командующая группой слегка приуныла. Над рассеивающимися силами Хаоса настоящую победу одержать будет сложнее. — Отследить звездолёт Кор Кора Фаэрона! — рявкнула Атаги. — И ещё, Диомед, пожалуйста, попытайся найти какое-нибудь какое–нибудь объяснение тому, чего, чёрт возьми, они пытаются достичь!
По всей ''«Господствующей воле»'' разносился неспешный предупреждающий звон колоколов. Эффективность щитов упала на три четверти, поэтому теперь сквозь них проходили крупные обломки, боеприпасы и энергетические лучи. С потолков свисало так много цепей и священный священных украшений, что после каждого попадания корабль начинал дребезжать.
— Пора, — заявил Кор Фаэрон. Он встал со своего трона и принялся спускаться на палубу по крутым ступеням. В каждом движении тёмного кардинала чувствовалась мрачная целеустремлённость. Тем временем, корабль вокруг него трясся и грохотал, ложась на новый курс. — Имперские псы пускаются в погоню. Пока они сосредоточены на нашем уничтожении, мы уведём приз у них из-под из–под носа.
Несущий Слово поднял к окулусу окулюсу огромный кулак. Бронестекло с выгравированными на нём изображениями богов преломляло свет ярко вспыхивающих двигателей кораблей, набиравших ускорение, в результате чего Кхорна, Слаанеш, Нургла и Тзинча окружали мерцающие радужные огоньки.
— Ах, — произнёс Тенебрус, опуская свою парящую гравиплатформу рядом с Кор Кором Фаэроном. Йенг видела, что её повелитель наслаждался каждым мгновением неудобства, которое он доставлял жрецу. — Итак, теперь вы расскажете нам, каким образом намереваетесь добраться до поверхности?
— Я покажу тебе, вероотступный чернокнижник, — прорычал тёмный кардинал и бросил на Тенебруса свирепый взгляд. — Я покажу тебе, чем боги одаривают истинно преданных. Я покажу тебе, как они служат тем, кто служит им лучше всего, — ухмыльнулся Несущий Слово чернокнижнику.
Могучим шагом Кор Фаэрон спустился с последней ступени, и тогда за ним последовал Вракон. Настил палубы скрипел под весом тёмного кардинала. Обойдя увенчанный троном шпиль, напоминавший гигантский рог, Несущий Слово ступил в его тень. Вперёд вышли бормочущие молитвы жрецы, из чьих имплантированных в спины труб валил фимиам. Людей окутывали сладковатые опьяняющие запахи гниения, пряностей, крови и мускуса.
Рядом с платформой трона собрались двадцать Помазанников в шлемах. Благодаря своим громадным терминаторским доспехам воины выглядели столь же устрашающе, сколь и сами боги. Там, где терминаторов безмолвно укрывали сгущающиеся заговорщические тени, царила тьма более плотная, чем должна была бы быть. Она делала слова на броне неразличимыми, а грани пластин — размытыми, словно далёкие столовые горы, на которые наблюдатель смотрел через дрожащий от жара воздух. Но вот глаза Помазанников не искажались и светились ярко-золотым опасным светом. Светом знания и уверенности, светом перспектив, лежащих за пределами разумения смертных.
— Я покажу тебе то, что можно узреть лишь немногим избранным, — сказал Кор Фаэрон.
Тёмный кардинал с великой осторожностью вытянул палец, а его когти откинулись от тыльной стороны перчатки, позволяя ему нажать на небольшую панель, встроенную в толстую бедренную пластину. Из отделения в броне изверглись зелёные газы. Панель скользнула вверх и в сторону, явив взглядам клинок в обшитом бархатом углублении. Оружие замерцало и начало изменяться на глазах Йенг. В конце концов, оно, пусть и неуверенно, остановило свой выбор на форме кинжала с рукоятью, слишком маленькой для хватки Кор Кора Фаэрона, и клинком, который выглядел как отбитый кусок кремня.
Глаза тёмного кардинала расширились, а ритм дыхания поменялся. Вид этого предмет предмета доставлял ему огромное удовольствие. Какой-то Какой–то механизм под ножом поднял оружие, после чего Кор Фаэрон провёл над ним рукой. Кожа материума задрожала от касания магии, и воспаривший клинок лёг в ладонь Несущего Слово. Тот с преувеличенной осторожностью сжал нож между большим и указательным пальцами.
— Вот это и есть способы перемещения, — сказал Кор Фаэрон.
— Другие способы, — произнёс Тенебрус, изображая интерес и удивление, хотя и он, и Йенг знали, на что смотрели.
— Это – один из атамов, отколотых от клинка меча, которым ранили самого Хоруса Луперкаля, — продолжил тёмный кардинал, поднося оружие к своим жадным глазам. — Десять тысяч лет назад боги посчитали меня достойным получить часть того наисвященнейшего орудия, и с тех пор я его берёг. Анафем нёс просвещение и был удивительным инструментом богов. В это этом осколке заключена доля неизмеримой силы анафема. Он способен заставить прозреть даже самого тёмного безбожника, дабы тот узрел истину. Однако, у него есть и другие свойства. Посмотришь ли ты на них, Длань Рука Абаддона?
Клинок в руке дарил Кор Кору Фаэрону такую бурную радость, что обращённый к Тенебрусу взгляд Несущего Слово ненадолго стал благожелательным.
— С удовольствием, — ответил чернокнижник.
— Воины-Помазанники! — провозгласил тёмный апостолкардинал, и внезапно раздалось шипение вспомогательных мышечных волокон да рычание сочленений доспехов, когда терминаторы вдруг ожили. — Приготовьтесь воевать ради великой славы Сил!
К громко запевшим жрецам присоединились запертые в клетках под полом хоры.
Кор Фаэрон нанёс рубящий удар сверху вниз. Шёпот атама, с которым он начал рассекать воздух, к концу сменился пронзительным криком навзрыд, и тогда широко разошлась сама кожа материума.
Нанесённая реальности рана напоминала открывающий открывающийся глаз или отверстие родового канала. Она была полностью двумерной и выглядела одинаково, с какого угла на неё не ни посмотри. Йенг обошла разрез, скрывавший то, что находилось за ним, но сам никак не менявшийся. Женщина видела в нём неосвещённое внутреннее пространство какого-то какого–то здания, в темноте которого выделялись дрожащие линии. Всё было расщеплённым, как при взгляде через призму. Казалось, будто каждая часть спектра вибрирует с частотой, отличной от иных, из-за из–за чего многочисленные изображения, сотканные из различных оттенков тьмы, а не света, наслаивались друг на друга, вызывая тошноту у наблюдателя.
— Вперёд, мои воины, добудьте мне победу, — сказал Кор Фаэрон.
— Как того требует Четвёрка, — добавил Придор Вракон.
С этими словами тёмный апостол вошёл в разрыв, и следом за ним колонной по одному зашагали Помазанники. Они были неукротимыми, однако, за прочность доспехов приходилось платить скоростью, поэтому прошла целая минута, прежде чем исчез последний.
— Ты следующий, чернокнижник, — велел Кор Фаэрон. — Исполни свой долг перед Воителем. Принеси мне то, чего я желаю. Найди источник этих видений. Возвращайся с информацией, или не возвращайся вовсе.
Тенебрус оглядел разлом сверху до низудонизу.
— Поразительно, — сказал он, после чего шагнул внутрь.
Йенг наблюдала за ним, ожидая увидеть его и остальных стоящими в месте по ту сторону, возможно, искажёнными, но в помещении никто не появился. Женщина испугалась.
— Ты мешкаешь, — обратился к ней тёмный кардинал. — Я ощущаю внутри тебя противоречие. Ты лучше своего повелителя. Твоя вера чище. Ступай. Послужи силам, и тоже получишь просвещение, которого никогда не познать Тенебрусу.
Она осмелилась взглянуть на Кор Кора Фаэрона, чьи обращённые к ней холодные древние глаза мерцали , подобно заключённым внутри пещеры звёздам.
— Вера, — произнесла Йенг. — Я обрету веру в богов.
На Йенг обрушилась чудовищная какофония криков, затронувшая не только слух, но и, каким-то каким–то образом, остальные чувства: зрение, осязание, обоняние и вкус. Такого она не ожидала. Женщина думала, что просто войдёт внутрь и окажется в обещанном месте, но этого не произошло, и тогда началась паника.
На руке Йенг железной хваткой сомкнулись чьи-то чьи–то длинные тонкие пальцы. Нечто подняло женщину , несмотря на её попытки отбиться. Картина перед глазами изменилась. Шёпоты затихли. Йенг оказалась на каменном полу кабинета, где в воздухе метались бумаги. Женщина не могла думать. Она была одновременно и в этом помещении, и где-то где–то ещё. В голове стоял звон, а мир кружился и размывался , прямо как тот открывавшийся через прореху вид. Пылающее создание заслоняло собой мысленный взор Йенг, вымещая вытесняя всё остальное. Лишь его женщина видела отчётливо, нависающего над ней, с протягивающимися от перекошенного тела закрученными вихрями силы.
Перед существом встал появившийся Тенебрус. Он был рядом с ученицей. Именно пальцы чернокнижника она ощущала на своей руке, пальцы, касания которых так страшилась, но в которых сейчас обрела спасение.
— Йенг! Йенг!
Тенебрус встряхнул её, отчего зазвенели цепочки. Она ошеломлённо посмотрела на него, неспособная сфокусировать взгляд, который был обращен обращён ему за спину, где до сих пор находился нависающий страж с завивающимися языками пламени. Присутствие создания обжигало сетчатку глаз и опаляло душу. Затем Йенг почувствовал что-то почувствовала что–то на губах, что-то что–то холодное и твёрдое, горлышко флакона. Чернокнижник схватил ученицу за цепочки на голове и потянул их назад. Боль от натягивания пронзавших кожу колец помогла женщине сконцентрироваться.
— Пей! — велел Тенебрус, после чего залил Йенг в рот какую-то какую–то мерзкую жидкость, которую она, захлёбываясь, начала извергать из себя. — Пей! — повторил чернокнижник и ещё сильнее запрокинул голову ученицы.
Зелье обжигало внутренности, причём не только желудок, но и остальную часть организма, успокаивая бешено вибрирующие атомы её существа и шаг за шагом, с болью, затягивая душу обратно в оболочку из плоти.
Тенебрус отпустил ученицу, когда та проглотила жидкость. Золотое создание исчезло. Йенг упала и распростёрлась на полу.
В руки начал просачиваться исходящий от камня холод. Здание содрогалось, и первой мыслью в голову женщины была пришла мысль о трясущемся от ужаса животном, но потом Йенг поняла, что трясётся она. Дрожь охватывала всё тело: от ступней до макушки черепа.
— Йенг? — спросил Тенебрус.
— Ты демонстрируешь свою слабость. Встань, Йенг, служительница богов, и будь сильной, — велел чернокнижник.
Он низко наклонился и помог ученице встать. Женщина увидела, что Тенебрус пользовался лишь одной рукой, в то время как другую прижимал к раненому боку. Эта конечность была тёмной из-за из–за растекающейся крови.
— Прошу прощения. — Йенг вытерла рот дрожащей рукой. К горлу вновь подступила рвота, но женщина сдержала порыв. — Я подвела вас.
Йенг покачала головой.
— Несущие Слово столкнулись с сопротивлением и в материуме. Тёмный кардинал не так уж и уверен в успехе, как притворяется.
— Что нам делать, повелитель?
— Выполнять наш долг перед богами и самими собой. Мы найдём душу, которой приходит видение. Вся эта гора – — резонансное устройство для направления и усиления психической энергии через один-единственный фокусирующий разум, поэтому куда ещё нам направляться, как не к центру?
'''Глава тридцать шестая'''
'''ИНФОПИЯВКА'''
— Просто дайте мне время, — сказал Фабиан, едва сдерживая раздражение.
— Ты уже спрашивал минуту назад. Оставь их, Фабиан, — мягко произнесла ЙассиллиЯссилли.
— Посмотрите сами, сэр, — заговорил адепт Гуйлинь. — Индикаторы выполнения сдвинулись совсем ненамного.
В его толстых очках отражались три пузырьковых измерителя с жёлтой жидкостью. В каждом плавали крошечные черепа, а уровень жидкости поднимался по мере того, как информация извлекалась из машины и копировалась в оборудование Логоса.
— Он прав. Оставьте это нам, — поддержала Гуйлиня Валлия. — По крайней мере, самые ценные копии на твёрдых носителях уже не здесь.
— Верно, — согласился Фабиан. Они вынесли отсюда сотни коробок, однако, их оставалось ещё столько, что казалось, будто историторы не спасли вообще ничего. Фабиан нервно наблюдал за машиной. Гуйлинь остановил загрузку, чтобы поменять продолговатые инфокристаллы в пиявочном массиве. Вытащенные запоминающие устройства были обжигающе холодными, поэтому на их поверхности тут же стала замерзать содержащаяся в воздухе влага. Историторы в перчатках сложили инфокристаллы в ящики. — У меня есть ужаснейшее ощущение надвигающейся опасности, — поделился Фабиан с Йассилли Яссилли так, чтобы не услышал Румагой.
— Не пугай их, — ответила женщина. — Они стараются изо всех сил. Согласно индикаторам, нужно ещё пять минут.
Историтор кивнул. На него давил груз тысячелетий записей, которые безмолвно умоляли его о спасении. Фабиан, как и первый транслитератор, не хотел терять данную информацию. Они успели вывезти лишь малую долю хранившихся в архиве накопителей, но практически всё, что проходило через станцию, содержалось в древних машинах под ней. По самым скромным оценкам, те данные уместились бы на миллионах свитков. Было крайне важно извлечь их.
— Мне так хочется забрать и все записи на твёрдых носителях, — произнёс Фабиан, бросая беглый взгляд на Румагоя.
Транслитератора печалила грядущая потеря.
— Если повезёт, они пролежат тут и следующие десять тысяч лет, — сказала ЙассиллиЯссилли. — Нам ведь нужно довольствоваться только ноосферными записями, разве нет? Это мера предосторожности. Они ни за что не заберутся так далеко. Их либо уничтожит Атаги, либо сами пустятся наутёк.
И тут зазвучала тревога. Поначалу вдали, в нескольких уровнях выше, но затем вопли визжащих машин стали распространяться в их направлении. В конце концов, к хору присоединились и спрятанные где-то где–то в высоком потолке эмиттеры.
— Ох, Трон! — воскликнул Румагой. — Враги. Они здесь!
Историтор-майорис сжал кулаки.
— Фабиан, — позвала его ЙассиллиЯссилли.
Страх в её голосе заставил Фабиана быстро обернуться.
Она указала на паривший в воздухе огонёк. Беззвучно танцующие языки холодной плазмы медленно летели по проходу между стеллажами инфосклада в сторону железных ограждений, рассекавших пещеру надвое. Метров за восемьдесят до них огонёк задрожал и устремился назад наискось, на север, проходя прямо через стеллажи вдоль прохода с эфемерной лёгкостью. Там, где он касался бумаги, её края начинали светиться и шуршать, колыхаемые потоками чего-то чего–то иного, нежели воздух.
— Ну тебе же есть что сказать, разве нет? — сказал Фабиан. — Никогда не искушай судьбу. Особенно в подобных местах.
— А с чего это я стала виновата? — спросила ЙассиллиЯссилли.
— Для вызова богов хватит и беспечных слов, — ответил историтор-майорис. — Нам придётся следовать за ним. Гуйлинь, Сериса, заканчивайте выгрузку. Вы… — Он указал на двух других. — Подготовьте транспортные ящики с извлечёнными инфокристаллами и вытащите их отсюда.
Их группе придали отделение солдат из Сринагарского XV. Полдесятка историторов вытащили пистолеты, а несколько принесли с собой лазкарабины короткой модели, поэтому помещение наполнилось едва слышным жалобным воем, когда они привели в готовность зарядные блоки.
— Как думаешь, что это? — спросила ЙассиллиЯссилли. Женщина захватила собственное оружие: болт-пистолет, который ей приходилось держать двумя руками, хотя тот имел небольшой калибр и был предназначен для использования простыми людьми. — Оно прекрасно, — сказала историтор возведённый, наблюдая за танцем холодного пламени.
— Прекрасно, но не сулит ничего хорошего, — ответил Фабиан.
Он подал группе знак рассредоточиться и следовать за огоньком. Выйдя в поперечный проход, Фабиан зашагал в темп движению холодной плазмы. Огненные языки затрепетали, закручиваясь широкими спиралями и проходя меньше чем в полуметре от историтора. Раздался различимый хруст, возник запах серы, а затем огонёк метнулся прочь на огромной скорости, пролетев сквозь несколько рядов шкафов и стеллажей, что сопровождалось отрывистым и резким треском.
— Найдите его! — крикнул Фабиан, мчась за ним, но не видя.
— Здесь! — позвал кто-то кто–то из группы.
Голос был приглушённым.
Историтор побежал влево. Огонёк долетел до центра пересечения шести проходов: — свободного от шкафов и стеллажей круглого пространства, служащего зоной для отдыха или изысканий. Древняя мебель здесь была погребена под коробками из гниющего фибролита, а на другой стороне от неё находился плазменный огонёк, который двигался по сжимающейся спирали. Переменчивые языки пламени начали танцевать всё быстрее, и ещё раздался низкий монотонный гул, отчего Фабиана бросило в дрожь.
Рядом с ним встала ЙассиллиЯссилли.
— Оно остановилось?
— Что бы там ни должно было случиться, сейчас это произойдетпроизойдёт, — сказал Фабиан. — Занять укрытия и приготовиться! — закричал историтор.
Гул усиливался, заставляя содрогаться его внутренности.
Воздух вдруг распоролся, словно порванная надвое бумага, и из прорехи излилось адское золотое свечение. Следом появилась фигура. Её вышвырнуло из пространства за пределами этого мира с такой скоростью, что поначалу люди не поняли, чем она являлась, лишь заметили огромные размеры. Нечто отскочило от пола, пробило собой кучу деревянных ящиков, разбрасывая в стороны пыльные манускрипты, и врезалось в ряд стеллажей. Оно проломило их и повалило огромное множество, прежде чем, наконец, приземлиться самому и затормозить, дважды перевернувшись в процессе. Фабиан узнал характерный стук: удар керамита о камень.
— Астартес-еретик! — возопил он.
Тьму прошили яркие полосы. Всех историторов брали в Логос за разум, но их физическую форму тоже доводили до совершенства, чтобы сделать людей пригодными для выполнения целей организации. Каждый обладал военной подготовкой, и никто не промахнулся. Бойцы Сринагарского XV проявили себя даже лучше.
Мелькающие лазерные лучи красного и голубого цветов касались наклонных пластин воина, погребённого под кучами ящиков и свитков. Фабиан решил, что он лежит на спине. Пытавшийся встать изменник качался из стороны в сторону до тех пор, пока не перевернулся, после чего уперся упёрся коленом в пол. Затем, с огромным трудом, он поднялся. Лишь тогда историтор понял, с кем они сражаются, и по его коже пробежали мурашки.
В тяжёлой броне воин возвышался над обычным космодесантников космодесантником и солидно превосходил того по весу. Над высоким бронекапюшоном был установлен жуткий держатель для трофеев, увешанный черепами, вместе с которым рост предателя превышал три метра. Изменник носил терминаторские доспехи, практические неуязвимые для лазерного оружия Фабиана и его людей.
— Трон Терры! — перекричала Йассилли Яссилли лай своего болт-пистолета. Выпускаемые ей ею снаряды врезались в живот воина, но их взрывы не причиняли никакого вреда. — Это то, о чём я думаю?
По архиву разнёсся гулкий грохот циклёров для скорострельного огня, досылающих снаряды в патронник, и историторы бросились врассыпную.
Все остальные звуки оказались заглушены стрекочущим рёвом сдвоенного болтера, который начал непрерывно выпускать болты. Этот оглушительный шум заполнял огромное пустое пространство подобно скалобетонной смеси. Освещаемый вспышками выстрелов изменник провёл оружием справа налево, а затем обратно. Снаряды врезались в коробки в центре зоны для чтения, разрывая их на части, обрывки бумаги дождём сыпались на пол , словно разбрасываемое на параде Вознесения конфетти, а древесина раскалывалась и демонстрировала свои белесые белёсые внутренности под поверхностью, что веками покрывалась чёрным лаком. Болты вспыхивали, когда пробивали стеллажи, а их твердотопливные ракетные двигатели поджигали архивы. Один из солдат Сринагарского XV получил прямое попадание в бок грудной клетки. Мгновение назад он был живыми, дышащим слугой Императора, а затем на его месте возникла пустота, и лишь жидкая кровавая кашица медленно стекала по стеллажам. Бумага покраснела.
— Сколько ещё? — завопил Фабиан в вокс-бусину.
Историтор-майорис выругался.
— У меня есть только одно оружие, способно способное пробить эту броню, — сказал он.
— Что? — закричала на него ЙассиллиЯссилли. — У тебя нет ни шанса!
— Я не собираюсь сражаться с ним, — ответил Фабиан. — Я его отвлеку.
Сирены ревели по всей станции. Противники возникали на объекте в случайных местах, вываливаясь из дыр во времени и пространстве, и Арейос не знал, каким образом предателям удалось проникнуть внутрь. Не приходило никаких предупреждений, не спускались десантные корабли. Телепортация должна была быть невозможной, да и не скакали показания авгуров, что говорило бы о телепортационных вспышках. В любом случае, враги вдруг появились на объекте. Исходя из их странного разброса, капитан сделал вывод о прошедшем не по плану процессе перемещения. Тут имперцам повезло. Появись изменники одной группой, и бойцы Арейоса не смогли бы остановить такую силу: — двадцать элитных терминаторов.
Мальчик по имени Феррен из улья Данер 50 испугался бы при виде этих выходящих из тьмы чудовищ, хоть он и был суров, ибо родился в выгребных ямах среди нищих, где его взрастило насилие. Паренёк бы съёжился и стал молить о пощаде. Однако, воин Феррен Арейос страха не чувствовал. Капитан не станет падать на колени или умолять, только сражаться.
Двигаясь к архивам, космодесантники свернули за угол и обнаружили в коридоре врага – — легионера-изменника Несущих Слово, который носил древний вариант терминаторских доспехов модели «Индомитус». Арейос знал их сильные и слабые стороны. Капитан автоматически и подсознательно сравнил марку брони предателя с другими. Ему казалось, будто он знал данную информацию с детства, настолько основательно вплёл её Велизарий Коул в естество космодесантника. Это было для него важнее, чем валяющиеся в коридоре трупы адептов Телепатики и забрызганные кровью стены.
Воинов разделяло двадцать метров, а значит, спустя секунду начнётся бой на очень близкой дистанции. Арейос среагировал хладнокровно, как и его бойцы.
— Отделение двадцать-два, рассредоточиться и открыть огонь.
С ним было восемь воинов, облачённых в доспехи цвета синевы Ультрадесантников, но с обозначениями Первой роты Первого батальона Неисчислимых Сынов Гиллимана. Они плавно разделились, демонстрируя координацию уровня стаи птиц, уворачивающихся от хищников. Бойцы прицелились из болт-винтовок, однако, первыми выстрелить довелось не им.
Один из воинов Арейоса рухнул прежде, чем успел открыть огонь. Его нагрудная пластина оказалась расколота попаданиями пяти выпущенных с идеальной точностью болт-снарядов, и космодесантник лишился обоих сердец. Когда предатель уже переводился на следующего заступника, Сыны Гиллимана начали стрелять в ответ.
Арейос побежал на изменника, который выпрямился и приготовился нанести удар сверху вниз. Упав на пол, капитан проскользил мимо терминатора в потоках искр. В движении он швырнул бронебойную гранату в ногу Несущего Слово, которая была зафиксирована на месте магнитными замками.
Взрыв гранаты расколол броню и разорвал ногу под ней. Терминатор повалился на пол, в то время как Арейос вскочил, вставил болт-винтовку в пространство между капюшоном и шлемом и стал опустошать магазин. Он всё стрелял и стрелял, а осколки сдирали с доспехов краску и оставляли воронки, ослабляющие броню. Голова Несущего Слово дергалась дёргалась взад-вперёд. Когда внутри доспехов вспыхнуло пламя, изменник перестал шевелиться.
Капитан отошёл от мёртвого предателя. В шлеме Арейоса раздавались сигналы тревоги и от станции, и от членов его отделения. Мортис-руны пели свою погребальную песнь. Из-за Из–за пределов объекта ничего не приходило, а попытки капитана связаться с более крупными силами Мессиния на поверхности ни к чему не приводили. Корпускулярное излучение звезды порождало треск похожих на голоса помех. На тактические дисплеи Арейоса выводились данные от остальных подразделений внутри горы, и, несмотря на искажения в результате выброса частиц, картинка складывалась достаточно чёткая.
— Враги по всей станции, — сказал он. — Солнечная буря нарушает нашу связь. Мы должны предполагать, что , помимо этого телепортационного штурма , враг осуществил ещё и высадку. Отделение, разделиться. Сержант КоварнКоверн, возьми Мекето Мекетона с Собелием и отправляйтесь к историторам. Эвакуируйте людей и их записи. — Арейос переключил вокс-канал на сеть роты и принялся перекрикивать создаваемые визжащими звёздами помехи, которые даже здесь, под тысячами тонн камня, терзали электромагнитный спектр. — Командному подразделению возглавить полуроту и встретить меня в Зале изречений, у входа в главную сферу. Остальным прочесать гору в поисках противника отделениями по пять бойцов. В одиночку в бой не вступать.
Затем капитан взглянул на своих воинов.
Группа разделилась.
'''Глава тридцать седьмая'''
'''ЗА СИГИЗМУНДА И ИМПЕРАТОРА'''
Космодесантники участвовали в перестрелках на протяжении всего пути к палубам машинариума. Сначала на Чёрных Храмовников напали смертные. Этим людям недоставало дисциплины флотской охраны на имперских кораблях, но и простой оравой они не были. Их форма и стандартизированное вооружение намекали на наличие полноценного воинского соединения. Вместо офицеров людей возглавляли вопящие жрецы, распевавшие литургии ненависти и боли прямо во время атаки. Убивать таких врагов оказалось легко, а вот обратить в бегство – — нет. Фанатизм наделял еретиков мужеством. Люцерна это удивило. Он успел повоевать против различных сил, что поклонялись богам варпа, включая те, которые происходили из старых легионов, однако сержант никогда не видел подобного уровня организации среди смертных последователей. Отвернувшиеся от света полки Астра Милитарум быстро теряли прежний облик. Порченые капитулы космодесантников зачастую раскалывались на банды грабителей. Сама суть Хаоса являлась полной противоположностью порядку. Однако Несущие Слово опровергали данный факт. Люцерн ожидал увидеть осквернённый имматериумом звездолёт, но обнаружил тёмное отражение ''«Кантатум Беллум»'' — корабль-церковь, наполненный предметами религиозного искусства и прочими символами веры. Бордовые и пурпурные стены были украшены мрачными демоническими ликами и изображениями Тёмных Богов в мириадах их форм, а ещё то тут, то там встречались освещённые огнём ниши, откуда выглядывали статуи мёртвых чемпионов.
Когда они столкнулись с группой легионеров Несущих Слово, это проявилось особенно ярко.
Пятеро врагов поджидали Чёрных Храмовников на дальней стороне моста, который протянулся над заполненным трубами углублением. Все изменники несли оружие для ближнего боя, словно бы желая померяться помериться силами с рыцарями Дорна. Как будто бы предатели специально разыскали их именно для этого. Длина моста составляла сорок метров, и он был практически квадратным: — идеальное место для поединка, если бы его довелось выбирать.
— Замедлиться! — приказал Беортнот.
Перейдя с бега трусцой на широкий шаг, Чёрные Храмовники ступили на мост. Бото поднял болтер к плечу, но кастелян опустил его оружие. Все космодесантники , кроме неофита , имели при себе клинки: силовые мечи у Беортнота и АланаАлануса, а цепные — у Люцерна и СциопаСциопуса. В левой руке Алан Аланус держал окутанный энергией осадный щит. Из стрелкового оружия у Чёрных Храмовников были болтер у Бото и болт-пистолеты у остальных.
Две группы на мосту сблизились. Никто ничего не говорил, но обе стороны выстроились друг напротив друга, и Люцерн оказался лицом к лицу с монстром, вооружённым двуручным цепным топором. Бой начался без всякого сигнала.
Первым пришёл в движение брат Меча АланАланус, который держал силовой клинок на уровне груди и остриём вперёд на манер гладия. Его противник с двумя силовыми мечами рубил ими с ошеломительной скоростью, обрушивая их на молниевую стену грозового щита. Согнувшийся Алан Аланус просто выдерживал таранные удары Несущего Слово и ждал момента для собственного выпада.
Больше Люцерн ничего не увидел, так он был полностью сосредоточен на собственном противнике: — высоком легионере в силовой броне, модифицированной таким образом, чтобы вместить его вздутые мышцы. Сгибающиеся вовнутрь металлические рога над его головой практически касались друг друга, и из-за из–за них Несущий Слово казался ещё выше. На обмотанных вокруг оснований рогов верёвках висели посвящённые всем Тёмным Богам иконы, которые забренчали при взмахе топором.
Оружие было огромным и медленным, но Люцерн остерегался парировать его, решив, что мощь воина и вес топора сокрушат любую клинковую защиту. Сержант отступил назад, избегая первого удара, и голова топора с грохотом врезалась в мостовой настил, кромсая металл твёрдыми , как алмаз , зубьями. Над настилом поднялся султан раскалённых добела искр, которые заскакали вокруг ног бойцов. Пока космодесантник Хаоса вырывал топор, Люцерн сократил дистанцию и обрушил свой меч сверху вниз, но Несущий Слово вскинул оружие и принял цепной клинок на рукоять. Сержант напирал, а зубья его меча, скользившего туда-сюда между руками предателя, вгрызались в металл. Люцерн наклонился вперёд, однако, присущая примарисам выдающаяся сила никак не помогала в противостоянии с этой зверюгой, поэтому оба воина застыли на месте. Цепной клинок визжал, врезаясь в рукоять топора.
Несущий Слово повернулся и крутанул оружие двумя руками. Цепной меч Люцерна скользнул вниз по рукояти, приближаясь к костяшкам изменника. Ещё мгновение, и сержанту удалось бы отсечь пальцы, но тут легионер рубанул топором, что ознаменовало начало его наступления. Несущий Слово всё бил и бил, заставляя десантника-примарис отступать. Предатель продвигался вперёд с каждым ударом. Затем Люцерн контратаковал, и цепи меча и топора встретились, перестав вращаться.Изменник стал нажимать обеими руками, а сержант прижал свою руку с пистолетом к плоской стороне цепного клинка. Топор опускался всё ниже до тех пор, пока оружие Люцерна не оказалось на уровне лица его врага. Сержант позволил руке скользнуть по цепному мечу и врезал рукояткой пистолета по шлему противника. Несущий Слово выдержал удар, и прежде, чем сержант успел его повторить, взял верх в их противостоянии. Отбив в сторону меч, который описал в воздухе широкий круг, легионер рубанул по наплечнику Люцерна завывающим топором. Оружие стало погружаться в наплечную броню, и во все стороны начала разлетаться мелкая керамитовая стружка.
Сержант бросил меч, закачавшийся на цепи чести, и схватил топор за рукоять прямо под головой. Враг попытался отдёрнуть оружие, но космодесантник-примарис держал его крепко. Затем Люцерн вогнал болт-пистолет в зазор между горжетом и лицевой пластиной Несущего Слово.
Четыре болт-снаряда раскололи шлем предателя и начисто снесли ему голову. Обезглавленный труп рухнул, а топор утихомирился.
Бой близился к завершению. Алан Аланус продолжал сражаться с вооружённым двумя мечами противником. Беортнот же бился сразу против двух, отбивая их удары превратившимся в расплывчатое пятно клинком. Он врезал одному в лицо, заставив того попятиться, после чего повернул меч и вогнал его в нагрудник второго. По доспехам Несущего Слово поползли молнии. Глазные линзы еретика взорвались, и он сполз с меча кастеляна. Беортнот парировал удар другого воина наручемнаручами, отбив оружие в сторону, а затем дважды впечатал поммель своего клинка в дыхательную решетку решётку оппонента, за чем последовал удар ногой в боковую часть колена. Изменник повалился на пол. Крутанув меч, кастелян вонзил остриё в щель между шлемом и бронёй туловища. Потом он опустился на колено и пробил им нагрудную пластину Несущего Слово, свирепо проворачивая клинок.
Беортнот встал.
Окружённые мертвецами Чёрные Храмовники на мгновение замерли. Во тьму вверх и вниз тянулись скобы лестниц для смертных из команд технического обслуживания, и там Люцерн увидел первые признаки порчи, которая пряталась от его взгляда, когда группа шла по позолоченным храмовым путям: стекающая по стенам слизь, ржавые трубы и жёлтые глаза, то пялившиеся из темноты, то исчезающие.
Кастелян подошёл к СциопуСциопусу, снял с пояса погибшего бронебойную гранату и прикрепил её к его шее.
— Что ты делаешь? — спросил Люцерн.
— У нас нет апотекария. Геносемя никак не извлечь. Лучше лишить противника возможности забрать прогеноиды на тот случай, если мы падём.
Он отступил назад, а взрыв гранаты обезглавил Сциопа Сциопуса и уничтожил прогеноидные железы в его шее и груди.
— Бото, установи здесь заряды и жди нашего возвращения, — приказал Беортнот.
— Но , брат, я последую за вами до самой смерти! Не оставляйте меня тут.
Кастелян приблизился к неофиту, и Люцерн впервые увидел в глазах этого самого фанатичного из воинов заботливый взгляд.
— Неофит, я прошу тебя остаться здесь не чтобы обесчестить. Кому-то Кому–то нужно удерживать мост. Он – — наш путь прочь с корабля после завершения миссии. Задача очень важная.
Бото нерешительно кивнул.
Трое Чёрных Храмовников устроили бойню по дороге к корме корабля. Они застали врасплох другой отряд Несущих Слово и прорубились через толпу смертных. На подходах к реактору космодесантники столкнулись с неуклюжими кибернетическими тварями, которых отправили в бой тёмные механикумы, но все создания до единого стали жертвами болтеров и клинков космодесантников.
Они добрались до полупалуб вокруг ядра реактора: — полых кольцевых платформ, обхватывающих сердце корабля, что билось внутри запечатанной магнитным полем термоядерной камеры девяносто метров в высоту. Трубы делили палубы на небольшие стеснённые пространства, заполненные механизмами, а ещё повсюду змеились пластицированные кабели, которые выходили из дыр и ныряли обратно вниз, исчезая из виду. Мощь реактора сотрясала помещение. Было жарко, и всё здесь вызывало чувство клаустрофобии.
Трое воинов взошли на полупалубы, приканчивая каждого, кто попадался им на глаза. Члены экипажа в глубинах корабля являли собой бледных, боязливых существ. Многие из них несли на себе тёмные благословения Хаоса и убивались легко. Вскоре изломанные тела созданий усеяли полы у подножий поработивших их машин.
Стоило сержанту подойти к машинам, как вдруг пуля высекла искры из силовой установки его брони. Развернувшись, он снёс напавшему голову одним выпущенным из пистолета болт-снарядом.
Средства управления были покрыты каким-то каким–то веществом, которое Люцерну пришлось соскрести, чтобы увидеть индикаторы и получить доступ к переключателям. Он знал достаточно о работе реактора пустотного корабля, поэтому понимал, как его уничтожить. Сержант перезагрузил магнитные резонаторы, не дававшие плазменному ядру коснуться стенок сдерживающего резервуара, после чего где-то где–то в глубинах полуплоти, что нитями окутывала устройство, замигал красный люмен. Когда настройки резонаторов изменились, Люцерн разбил приборы кулаком.
Затем он вернулся к остальным.
— Готово, — доложил сержант. — У нас шестнадцать минут до разрушения реактора.
— Перегрузка топливоподачи обеспечит огромный взрыв, — сказал Беортнот с мрачным удовлетворением. — Давайте уходить. В большом помещении за реактором — зале с высоким сводчатым потолком, где поместился бы целый капитул космодесантников — их ждал один-единственный воин.
— И что вы делаете на моём корабле, трупопоклонники? — спросил он.
— Отправляем его в ад, откуда ты явился, — ответил кастелян.
Слова Чёрного Храмовника вызвали у воина смех.
— Да что вы знаете об аде? Я – — Ксокол Хрувак, последователь слова. Мне ведомы истины многих раев и многих адов. Позвольте мне показать вам кое-какие из них.
Прямо перед ним из ниоткуда материализовались три создания, обликом походивших на животных.
— АтраксиабАтраксиабус, Фезондам Фезондамус и Шриабанда будут вашими учителями, — сказал он.
У Люцерна в голове сложился образ этих стремительно движущихся существ: голые мышцы, глаза без век и щупальца, хлещущие поверх лишённых кожи плеч. Сержант с кастеляном открыли огонь, но хоть выпускаемые болты и попадали в цель, они, по-видимому, просто пролетали сквозь созданий. Затем звери сдвинули ноги вместе и совершили мощный прыжок.
Тварь с огромной силой врезалась в Люцерна, чуть не повалив его, а саблезубые челюсти сомкнулись на запястье руки с мечом, отчего броня затрещала, угрожая разорваться.
Сержант упёр болт-пистолет в бок существа и выстрелил, однако, снаряды прошли сквозь тело зверя, словно то было соткано из дыма. Челюсти продолжали крепко сдавливать руку космодесантника. Решив поменять цель, Люцерн ткнул стволом в один из множества глаз создания, и это возымело эффект. Завизжав, тварь отпустила сержанта, после чего Люцерн открыл огонь и ударил зверя ногой. Сабатон столкнулся с телом существа. Космодесантник услышал хруст кости, а создание заскользило по палубе. Оно выпустило когти, но приблизиться не решилось.
В некоторых отношениях тварь напоминала существо-ксеноса, за исключением отсутствия кожи и непостоянства. Люцерн вспомнил этот вид.
— Варп-звери, — произнёс он. — КхимерэКхимеры.
— А я их хозяин, — ответил Хрувак.
Электрохлыст распрямился, расчертив мрак сводчатого зала пурпурной линией. Люцерн прицелился, но заряженный хлыст обмотался вокруг его запястья, разорвал цепь и вырвал оружие. Болт-пистолет загромыхал по палубе.
— Вы убили одну, — заметил Хрувак. — Какая жалость. Их сложно дрессировать.
Воин выбросил вперёд левую руку, и из паза на наруче наручах выдвинулся втяжной коготь. Сразу же активировалось расщепляющее поле.
— Неважно. Найду ещё. Их всегда в достатке.
Он слегка дёрнул головой, и кхимерэ кхимера вновь бросилась на Люцерна. Зверь прыгнул, одновременно с чем щёлкнул хлыст, обвивший меч сержанта. На броню стали воздействовать электрические импульсы, которые нарушали работу её систем и заставляли сочленения произвольным образом блокироваться. Сержант находился в не лучшем положении для того, чтобы встретить атаку твари, и чуть не оказался сбит с ног. По иронии судьбы, именно хлыст Хрувака не дал ему упасть. В момент прыжка зверя Люцерн согнул руку к груди, а когда существо врезалось в него, он выпрямил её и, словно движением рычага, отправил кхимерэ кхимеру на пол прежде, чем она успела сомкнуть на нём челюсти.
Другое существо до сих пор сидело на АланеАланусе, погрузив саблевидные зубы глубоко в мягкое уплотнение под шлемом. Беортнот вонзил клинок в бок зверя, отправляя его туда, откуда он явился, но после того, как кхимерэ кхимера исчезла, брат Меча не поднялся.
Зашагавший прочь от мёртвого брата кастелян открыл огонь из болболт-пистолета. Снаряды врезались в Хрувака и отвлекли изменника в достаточной мере, чтобы Люцерн, игнорируя боль от импульсов заряда, смог дёрнуть за хлыст и освободиться от него. Беортнот быстро сократил дистанцию с Несущим Слово. Чемпион обернулся и принял удар мечом на лезвие своего когтя. Такая стремительная атака поставила кастеляна в опасное положение, поэтому Хрувак получил возможность мощно врезать ему в лицо рукояткой хлыста.
Чёрный Храмовник пошатнулся. Люцерн двинулся было ему на помощь, но выжившая кхимерэ кхимера опять напала, не дав вступить в схватку. В этот раз он сомкнул хватку на шее твари. Казалось, будто сержант держит змею или гигантскую рыбу, а не кошку, которую с виду напоминал зверь.
— Милостью Императора, Его священным светом, я изгоняю тебя, нерождённый! — закричал Люцерн и впечатал эфес цепного меча в морду кхимерэкхимеры.
Та взревела, и сержант ударил ещё раз, отчего лопнули два жёлтых глаза твари. Бешено извернувшись, зверь выскочила выскочил из хватки космодесантника, а затем убежал в темноту.
Беортнот и чемпион Хаоса обменивались ударами, двигаясь взад-вперёд по мере того, как получали и теряли преимущество. Кастелян держался близко к Хруваку, чтобы не дать Несущему Слово воспользоваться хлыстом, однако, так он лишал себя возможности сполна извлекать выгоду из длины клинка и подставлялся под коготь изменника, похожий на змеиный клык.
Люцерн услышал доносящиеся с дальней стороны огромного зала голоса. Переключив визуальные фильтры на режим тепловидения, он увидел, что приближались враги в силовой броне, среди которых двигались странные, изменчивые создания.
Люцерн поднял болт-пистолет с палубы и прицелился в Хрувака одновременно с тем, как он нашёл брешь в обороне Беортнота и вонзил тому клинок под нагрудник остриём вверх. Силовое поле разорвало всё в грудной полости кастеляна, а из шеи Чёрного Храмовника вырвалось пламя.
Сержант открыл огонь. Он шёл вперёд и стрелял, опустошая магазин в Несущего Слово. Керамит раскалывался. На палубу брызгала кровь. В конце концов, болт пробил бок Хрувака, и чемпион пал.
Люцерн посмотрел на братьев. Оба были мертвы. Сержант на мгновение замешкался, раздумывая, что ему делать, но тут болты начали со свистом рассекать воздух вокруг него. С такого расстояния и на ходу выстрелы получались неточными, однако, снаряды пролетали всё ближе.
— Да присмотрит Император за вашими душами, — промолвил Люцерн и побежал.
— Это к лучшему, — произнёс неофит. — Владыка Беортнот не соответствовал нашей эпохе. Он был создан для давних дней, когда ещё не исчезли вера и уверенность.
— Вера никуда не делась, брат, а благодаря ей мы вновь вернём уверенность. Давай выбираться отсюда, чтобы послужить ещё немного и помочь вернувшемуся примарху и его священному отцу – — Императору.
— Да будет так, — ответил Бото.
— Врагов впереди нет. Потеря моста задержит их, пусть и всего на несколько минут, — сказал сержант. — Отправляемся.
И они побежали, слыша вой демонов за спиной. Двое Чёрных Храмовников направлялись к ангару, который Мортиану Морциану было приказано захватить и удержать.
'''Глава тридцать восьмая'''
'''КОВАРНКОВЕРН'''
'''ПЛОХИЕ ШАНСЫ'''
— Если я смогу держаться за его спиной, то выживу, — произнёс мужчина.
Поток болтов преследовал историтора-майорис и уничтожал всё, во что попадал, а Фабиан ощущал острую боль от вонзающихся в тело щепок. Он бежал быстрее, чем когда-либо когда–либо в жизни. Всё внимание терминатора было направлено на мужчину. Фабиан оказался единственным в группе историторов, кто имел оружие, теоретически способное пробить доспехи изменника. Вот только тут требовалась невероятная удача.
— Величайшая угроза, — пробормотал он. — Кто бы мог подумать?
Однако, это работало: Фабиан уводил терминатора прочь от остальных.
В книжный шкаф попало несколько болтов. Дерево взорвалось, и мебельное изделие рухнуло со скрипящим стоном. Древние полки раскалывались при ударе о пол, а бесценные книги разлетались во всех направлениях.
— Если я смогу держаться за его спиной, то выживу! — воскликнул Фабиан, после чего бросился в проход за пределами зоны для чтения.
Он остановился на мгновение и, не переводя дыханиедыхания, стал раздумывать, в каком направлении лучше продолжить двигаться. Выбор был сделан второпях.
Стрельба прекратилась. У терминатора закончились боеприпасы, или же изменник берёг их? Фабиан шёл как можно тише, а его люди кричали друг другу. Он слышал скрежет сервоприводов космодесантника Хаоса и тошнотворный, зловещий звук тяжёлых шагов. Лазерный обстрел ослаб. Возникла своего рода патовая ситуация: историторы и гвардейцы не имели возможности пробить доспехи, но ничто не мешало им просто держаться от изменника подальше. Тот их игнорировал.
Фабиан случайно вышел прямо перед врагом, резко остановился, заскользив по полу, а затем побежал обратно тем же путемпутём. Однако, терминатор его уже заметил. Предатель двинулся вслед за ним, пробивая своей бронированной тушей полки. Напомнив себе о продвинутой сенсории в таких доспехах, историтор задержал дыхание и побежал трусцой, в процессе сделав несколько случайный случайных поворотов. Десантник-изменник замедлился и, в конце концов, остановился. Фабиан принялся ждать.
Зрительные системы терминатора были чувствительными, и историтор задумался, могли ли распространяющиеся по архиву небольшие пожары слепить режимы тусклого освещения и сбивать с толку тепловидение, скрывая его. Опять же, возможно Несущий Слово просто игрался играл с ним.
Припав к полу, Фабиан стал бесшумно двигаться, вздрагивая каждый раз, как стучал ногой по полу.
— Выходи, слуга бога-трупа, — сказал космодесантник. Он говорил на архаичном готике с сильным акцентом, а его голос сильно значительно искажался воксмиттером брони. — Я найду тебя, и тебе конец. Ты не можешь сражаться со мной. Отдайся богам и обрети цель.
Завыли сервоприводы. Вдруг включился фонарь доспехов и возник отчетливо отчётливо видимый в сгущающемся дыме конус света, скользящий по полкам.
В ухе Фабиана громко пикнула вокс-бусина, после чего он застыл, ожидая, что терминатор услышит.
Это тихо говорила Валлия.
— Дерьмо! — воскликнул Фабиан и побежал.
Терминатор отправился вслед за ним прямо сквозь полки, неостановимый в своём массивном боевом костюме. Древесина раскололосьраскололась, книги посыпались вниз лавиной, а стеллаж упал и врезался в другой на противоположной стороне прохода, повалив и его. Изменник пробирался через дерево и пергаменты, разбивая и раскидывая всё в стороны. Его нисколько не беспокоило, что он словно преодолевал вброд этот поток истории.
Фабиан споткнулся и неудачно упал на пол, а терминатор навис над ним. Меч историтора – дар примарха, который — подаренный примархом клинок показывал себя могучим оружием в каждом бою, где участвовал мужчина – , — выглядел в руке незначительным.
— Вот и добегался, — произнёс гигантский воин. — Смотри, как мало тебе помог твой владыка-труп. Открой свои глаза величию сил в варпе и оставь существование свободным от Его тирании.
— Есть только один бог, и Он восседает на Троне Терры, — вызывающе ответил Фабиан.
— Какого бы бога ты не ни выбрал, всё равно умрёшь, — сказал предатель.
Терминатор потянулся к историтору.
Массивная фигура изменника осветилась множеством взрывов на поверхности брони, что отвлекло его, а керамитовые осколки вонзились в лицо Фабиана и проделали дымящиеся дыры в форме Логоса. Подстёгнутый обжигающей болью, мужчина пополз назад. Тем временем, шквал обрушившегося на Несущего Слово огня усилился, и он обернулся под топот собственных ног. Силуэт терминатора вырисовывался на фоне жёлтого пламени, порождённого детонацией десятков болт-снарядов.
Фабиан отступил за укрытие, откуда увидел, что Несущий Слово попал под перекрёстный обстрел со стороны трёх вышедших из темноты Сынов Гиллимана. Каждый раз, как он двигался в их сторону, те, не ослабевая ослабляя огня, отходили и кружили друг вокруг друга, благодаря чему оставались вне пределов досягаемости изменника. В конце концов, непрерывная стрельба сделала своё дело, и внешние слои терминаторских доспехов раскрошились, а болты стали погружаться глубже. Подсистемы брони вышли из строя, и правая рука предателя оказалась скована. Затем один из снарядов добрался до воина внутри, после чего тот, уже мёртвый, рухнул на пол лицом вниз.
— Историтор Гвелфрейн, — подал голос их лидер. — Я – — сержант КоварнКоверн. Капитан Арейос приказал нам сопроводить вас за пределы этого объекта. Где ваши товарищи? Вы – — единственный выживший?
— Остальные уцелели, — ответил историтор-майорис. — Я увел увёл предателя от них. Они там.
Фабиан указал направление подбородком и тут же пожалел. Всё его тело являло собой скопление кровоподтёков.
— Но я всё ещё жив.
— Император защищает, верно? — сказал Фабиан и поморщился. — У вас есть какие-нибудь какие–нибудь блокираторы боли?
— Моя фармакопея запечатана. — Космодесантник взял историтора за локоть. — Идёмте, — произнёс он.
Огонь, охвативший стеллажи в архиве, пылал столь жадно, что распространялся даже по потолку, где клокотал и полз по поверхности, напоминая перевёрнутые потоки сверкающей воды.
Других членов группы они обнаружили на пути к главному выходу. Люди не успели добраться даже до туда, так как боролись с огромным весом сложенных в коробки запоминающих кристаллов, которые перевозились на работающих без трения грависанях. Им приходилось толкать устройство вперёд примерно на метр, оно начинало скользить в боквбок, его останавливали и возвращали на прежний путь. И так раз за разом. Историторам помогали солдаты Сринагарского XV. Метавшийся туда-сюда перед грависанями Румагой постоянно заламывал руки и отдавал противоречивые команды, чем раздражал ЙассиллиЯссилли, которая на него орала.
— Стойте! — крикнул им КоварнКоверн. — Капитан Арейос приказал нам сопроводить вас за пределы этого объекта.
Повторил фразу точь-в-точь, подумал Фабиан. Должно быть, марсорождённый.
— Ну так сопровождайте, — сказала ЙассиллиЯссилли, указывая на дальний конец пустой пещеры. — Мы направляемся к главному входу. Если бы ваши люди подсобили нам с грависанями, это бы помогло.
— Вы должны выбраться отсюда, — ответил сержант словно бы налитым свинцом голосом. — Туда вам нельзя. Враги рассеялись по всему объекту. Многие сосредоточились на уровнях выше, а их основная группа удерживает Зал изречений. Вы не пройдёте.
— Всего двадцать? Вас тут под командованием Арейоса восемьдесят, — сказал Фабиан.
— Изменники превосходят нас. Соотношение потерь космодесантников-примарис в силовой броне типа десять и элитных легионеров-предателей в терминаторских доспехах класса «Индомитус» в ближнем бою составляет пять точка два один к одному. Несущие Слово легко одолеют нас. Я и мои бойцы не способны сражаться более чем с двумя одновременно, и шанс поражения в таких стычках крайней крайне высок. Вероятность взаимного уничтожения – — пятьдесят процентов. Мы можем пережить вторую схватку. Третью — уже нет. Нам необходимо вытащить вас отсюда. Вы последуете за мной. Там есть туннель с аварийным выходом.
Он указал на лес колонн, тянущихся к боковой стене.
— Через переднюю часть станции вообще никак не выйти? — поинтересовалась Валлия.
— Враги рассеялись по всему объекту, — повторил КоварнКоверн.
— Тогда отправьте сигнал лорду-лейтенанту Мессинию, — произнёс Фабиан. — С ним на поверхности четыреста космодесантников и большая часть Пятнадцатого сринагарскогоСринагарского. Этого ведь наверняка должно хватить?
— Надвигающаяся солнечная буря нарушила наши коммуникации. С ним не связаться.
— То есть, вы имеете в виду, что на поверхности находится целая армия, которая ждёт прибытия врага, в то время как он уже тут, на станции? — задала вопрос Валлия.
— Всё верно, — ответил сержант.
— Когда буря ударит в полную силу? — спросил Фабиан.
— По расчётам бомбардировка Сринагара-Примус частицами произойдёт в течение часа. Это – — дополнительное осложнение, — признал КоварнКоверн. — У нас нет выбора. Враг узнает, что вы здесь. Несущие Слово медлительны, но неумолимы. Вам необходимо покинуть гору.
— Что, прямо навстречу солнечной буре? В лучшем случае, она сократит продолжительность наших жизней на десятки лет, но, вероятнее всего, мы просто умрём, — возразил историтор-майорис.
— Как говорит лорд Мессиний, по одной проблеме за раз. Если говорить об этой, то рак излечим, историтор-майорис Фабиан Гвелфрейн, чего не сказать о болт-снаряде в голову. Обсуждение закончено. Вы последуете за мной.
Поднимаясь к огромной пещере, что которая вмещала в себя сферу, бежавшие Чилчи и Лакранте наткнулись на последствия сражения между Сринагарским XV и одним из Несущих Слово, хотя инвестигатус не назвал бы это сражением, ибо простые люди не имели ни единого шанса против космодесантника в терминаторских доспехах. Двоих членов свиты инквизитора предупредила стекавшая по лестнице кровь, причём её было так много, что она падала со ступеней миниатюрными водопадами. При виде подобного зрелища Чилчи поморщила нос, но не замедлилась, жестом показывая Лакранте двигаться тихо. Оба сняли оружие с плеча, и Чилчи перевела свой импульсный карабин т'ау т’ау в режим повышенного расхода энергии.
Несущий Слово стоял поодаль от вершины лестницы спиной к ним, а перед изменником лежала верхняя половина тела лидера солдат. Взрыв болта разорвал его надвое в области таза. Вся нижняя часть туловища офицера была уничтожена, ноги же валялись по противоположным сторонам коридора. Превращённые в мягкую массу останки других бойцов покрывали стены, пол и потолок.
Сервомоторы громко зарычали, словно запертые в клетке тигры, и Несущий Слово повернулся к ней лицом.
Чилчи выстрелила четыре раза в грудь терминатору и один раз в лоб. Яркие плазменные точки прошли через керамит, оставляя крошечные чёрные отверстия. Нанесённый ущерб казался несущественным, поэтому Лакранте ожидал увидеть, как ответный огонь сотрёт Чилчи с лица земли, однако, изменник ничего не сделал.
— Теперь можешь выходить, ты, — крикнула чиканти. — Он мёртв. — Чилчи похлопала по карабину. — Поблагодари за это т'аут’ау. За Высшее Благо, я вас умоляю! Прям до пены у рта исходятся, но пушки делают отличные. Вам, людям, стоит взять на заметку. Стрелять из лазружей по таким ублюдкам – — пустая трата времени.
Она вразвалку прошла рядом с изменником, который казался бы живым, если бы не вьющийся дымок, выходивший из отверстий в груди. Его глазные линзы продолжали светиться, а реактор брони гудел где-то где–то глубоко под пластинами, хотя сам космодесантник был мёртв. Массивные доспехи удерживали предателя в стоячем положении.
— Я бы не трогала, — предупредила Чилчи, когда Лакранте пробирался мимо терминатора. — Он весь пронизан порчей варпа. Чертовски жаль, что мы не можем его уничтожить. Враги придут за ним. Подобная броня для них дороже чистого адамантия.
Двое напарников прошли ещё немного дальше, направляясь вниз по второстепенному проходу к мосту, который пересекал Сферус Клауструм. Их шаги эхом разносились по огромной пещере. Впереди лежала сфера станциястанции. Где-то Где–то позади них шло серьёзное сражение, и Лакранте слышал выстрелы из множества болтеров. Судя по звукам, не все силы предателей оказались рассеяннырассеяны.
Чилчи и Лакранте добрались до главного входа в сферу – — Последнего портала, как называли его местные. Он был закрыт. В клетке рядом находился мёртвый страж ворот с перерезанным горлом.
— Кто-то Кто–то тут проходил, — сказал инвестигатус, тыкая ногой труп за решёткой.
— Я не могу открыть дверь, — произнесла Чилчи.
— Ага, — отозвался инвестигатус.
Лакранте выудил из кармана безыскусную диадему из легко растягивающегося новоплас-эластинановоэлапластина. Самой важной её частью являлось устройство спереди – — кристалл, вмонтированный во фрагмент изящного вида электросхемы. Это была было великолепное изделие ксеносов, гораздо более лёгкое и элегантное, нежели созданные людьми аналоги, которые висели в тамбуре рядом с мёртвым привратником. Инвестигатус приложил устройство к центру лба мертвеца, где, как говорили, скрывалось варп-око. У Лакранте вдруг возникло странное онемение, а его губы начало пощипывать.
Нагнувшись, напарники пролезли в проделанную гранатой дыру и оказались в передней.
— Ишь ты, — произнесла Чилчи. Она вгляделась через стеклянную внутреннюю дверь, но не открыла её. Мост на той стороне был пуст. — Там ретрансляционный узел. Жемчужина. Леонид хочет, чтобы мы её защитили. — Чиканти указал на боковые двери. — За ними — проходящие через оболочку туннели доступа для адептов.
Взломщик кодов позволил открыть внутреннюю дверь, и члены свиты инквизитора вошли в узкий коридор с конусообразным сводом и несколькими, тянущимися вверх винтовыми лестницами. Вокруг них гудели встроенные в стены машины, которые наполняли Лакранте чувством, похожим на мрачное сожаление, хотя у мужчины не было ни единой причины ощущать его. Следующая дверь на пути напарников оказалось оказалась сделана из пластали и защищена оберегами.
— Та штуковина работает?
— Думаю, да. Я не чувствую языка. Это значит, что работает?
— Мне-то Мне–то откуда знать? — спросила она.
— А как насчёт тебя?
Чилчи сделал сделала странное движение руками, соответствующее пожатию плечами.
— Если ты чиканти, то либо действительно пси-одарённый, либо не пси-одарённый вообще.
Кивнув, она приложила к двери одну из нижних рук. Эти были меньше верхних и имели более крупные перепонки. Лакранте часто задумывался, каким являлся её родной мир и как жил народ чиканти, но из Чилчи ничего подобного не вытянуть.
— То, что здесь происходит, не доставит мне никаких неудобств, — сказала чиканти. — У меня, как и у тебя, есть душа, просто я не так реагирую на всю эту магическую лабуду. В амулете я не нуждаюсь. — Она стала изучать переплетающиеся символы защитных рун, одновременно забубнив. : — Сейчас, если я сделаю это и это… — Чилчи провела руками вдоль неярко светящихся линий. — А затем это…
Дверь внезапно отъехала в сторону и исчезла в стене. Впереди напарников ждал короткий туннель. Лакранте ожидал, что он будет залит светом, но освещение оказалось тусклым. С противоположного конца доносилось едва слышное монотонное песнопение.
— Ага! — воскликнула Чилчи. — А ещё ай. Как будто кирпичом по голове.
Лакранте не мог ей ответить. Стоять на ногах в этом коридоре было практически невозможно, а его нервы кипели болью. Чувственное восприятие странным образом расширилисьрасширилось, словно кто-то кто–то вытянул инвестигатуса из затылка собственной головы, отчего он как будто бы смотрел на мир через длинную неудобную трубу. Мужчина схватился за голову.
— Да брось, — произнесла чиканти. — Пройдёт.
Она взяла его за запястье своей кожистой рукой и повела по коридору внутрь сферы. В дальнем конце имелось пять лестниц с пологими ступенями прямо на стене, что выглядело странно, но только до тех пор, пока ориентация в пространстве вдруг резко не изменилась, и Лакранте не ощутил знакомое искусственное притяжение гравипластин. Пол внезапно стал стеной, и наличие ступеней обрело смысл.
По внутренней поверхности сферы, выше ступеней, простирались вдаль ряды тронов с тысячей прикованных к ним псайкеров. Вся внутренняя поверхность являлась условным низом, поэтому , несмотря на то, что Чилчи и Лакранте находились в одной плоскости ориентации с псайкерами возле них, когда они поднялись по стене, описав дугу, те псайкеры оказались на противоположной стороне, словно бы зависнув над напарниками головами вниз. Это никак не помогло облегчить тошноту инвестигатуса.
Теперь Чилчи и Лакранте стояли перед сооружением, которое было либо башней, либо пирсом, в зависимости от того, как смотреть. Оно тянулось от пары расположенных по обеим сторонам от него аккумулирующих катушек к механизмам ретранслятора, а между сферами на вершинах накапливающих конусов, что перекрывали пирс, танцевала гигантская искра. В её свете ухмылялись и вопили электрические лица.
Значит, башня, подумал Лакранте. Они стали подниматься.
На вершине башни имелась круглая платформа с ограждением по краям. Большую часть длины её окружности занимала консоль неизвестного предназначения, в то время как свободное пространство позволяло оглядеть всё с высоты.
— Противник уже здесь. Где Ростов?
— Леонид сказал, что враги придут за провидицей, и что он явится помешать им. Доверяй ему, Лакранте.
— Они не знают о её смерти?
— Я не беспокоюсь о десантниках-предателях, да и внутрь они попадут не через ту дверь.
'''Глава тридцать девятая'''
'''ЧЕРНОКНИЖНИК И ИНКВИЗИТОР'''
Чернокнижник смотрел вверх, на внутреннюю поверхность сферы, утыканную тронами с заключёнными астропатами. Они являли собой миниатюрных императоров, которые правили собственными империями боли. Вокруг их голов летали блуждающие огоньки, а в центре помещения виднелся самопроизвольно движущийся туман, что освещался коронными разрядами. Каждый астропат тихо произносил слова. Шёпот одного из них был бы не слышен, но вместе они наполняли сферу негромким шипением, таким же зловещим, как и туман.
— Кто идёт, повелитель? Это ребёнок? — спросил спросила Йенг.
С её рук стекала кровь. Благодаря колдовству Тенебруса они избежали встречи с размещёнными на станции бойцами и прошли мимо перестрелок между Астра Милитарум и воинами Кор Кора Фаэрона незримыми. Пришлось разобраться лишь со стражем у последних врат, причём не столь изощрёнными методами. С ним покончила Йенг. Женщине было приятно вновь воспользоваться ножом для чего-то чего–то, кроме жертвоприношений. Она наслаждалась самим процессом убийства, а ощущение того, как высыхающая кровь стягивала кожу, дарило удовольствие.
— Действительно, кто? Я бы сказал, что ребёнок, чей образ загрязняет варп. Но кем является он сам?
— Императором? — предположила Йенг, говоря запретное слово.
— Всё вероятно. Кор Фаэрон боится этого, — ответил Тенебрус. — Но Анафема создавал себе слуг и раньше. Может, мы столкнулись с чем-то чем–то из того же разряда, с одним из Его так называемых святых?
Чернокнижник шагал вперёд, никак не озабоченный бушующей снаружи битвой, и рассуждал о возможностях божества так, словно расхаживал по коридорам монастырского либрариуса.
Тенебрус указал на жемчужину.
Один из них издал громкий стон, а его душа сгорела, породив вспышку варп-света, что вырвался из горла и глаз. Затем взвыл механизм сброса избыточной эмпирейной энергии, чьи пульсирующие кольца, опоясывающие аккумулирующие стойки по всей их длине, неровно заколыхались.
— Это место умирает, — заметила Йенг.
— Повелитель! — воскликнула Йенг, показывая на выходящую из сферы фигуру.
Неизвестный оказался простым человеком со светлыми волосами и необычной красноватой кожей. Он был облачён в блестящий панцирь и в одной руке держал болт-пистолет, а в другой – — силовой меч.
— Ты – Длань — Рука Абаддона, — сказал мужчина.
Тенебрус склонил голову.
— Ростов из Ордо Ксенос, — ответил инквизитор.
— Понятно, — удивлённо произнёс Тенебрус. — Должно быть, моя дурная слава широко разнеслась, раз оказались вовлечены ваши. Тебе меня не одолеть, к какой бы мелкой группе ты не ни принадлежал. Отойди в сторону , и, возможно, получишь от меня пощаду.
— Мой долг превыше всего. Я направляюсь туда, куда ведёт меня Император. Сдавайся.
— Чтобы ты использовал меня? Я так не думаю. — В руке у Тенебруса что-то что–то было. — Кроме того, исходя из твоего требования , ты должен обладать преимуществом, но, боюсь, его у тебя нет.
А затем случилось сразу несколько событий. Кто-то Кто–то открыл по ним огонь сверху. Йенга Йенг кинулась к Тенебрусу, дабы оттолкнуть своего повелителя, однако, выпущенные заряды замедлились и остановились прямо позади головы чернокнижника. Одновременно с этим прицелился и выстрелил из болт-пистолета Ростов, а Тенебрус воспользовался варпом для сотворения морока и превратился в размытое пятно. Визгливо выкрикнув заклинание, Йенг подняла перед ними сотканный из энергии щит, и снаряды взорвались меньше чем в полуметре от её повелителя. Инквизитору же было трудно вновь прицелиться.
Тенебрус вдруг резко остановился.
— Жалкая попытка, друг мой, — сказал он. Его голос то грохотал, то звучал тихо, и никогда доносился из одного и того же места дважды. — А теперь ход делаю я.
Чернокнижник рубанул рукой воздух, отчего реальность разорвалась, и из прорехи хлынули стаи его теней.
Тенебрус поднялся в воздух, окружённый ореолами из пурпурных молний. Положение чернокнижника в пространстве постоянно менялось, а вокруг него со свистом носились демонические киборги-слуги. К нему устремились выпущенные откуда-то откуда–то сверху плазменные заряды, но ни один не попал в цель. Ростов поднял руки, прикрываясь от света. Он тщетно качал оружием, пытаясь прицелиться сначала в чёрные тени, что валом валили на станцию, затем в их повелителя, однако, ему никого не удавалось взять на мушку. Йенг была поражена варп-искусством чернокнижника, которое вызывало у неё одновременно и благоговение, и страх. Она могла лишь наблюдать за происходящим.
— Инквизитор, ты думаешь, что это место стало для меня бесполезно после потери фокусного разума. Ты вступил в противостояние со мной, и я отдаю должное твоей храбрости, но авантюра бессмысленная. Тут находится великий хор связанных друг с другом разумов. Даже без ведущего остальные всё равно продолжат петь. Я слышу их песнь и украду её. А теперь, — произнёс Тенебрус, после чего закрыл глаза. , — Посмотримпосмотрим, какие секреты здесь хранятся.
Чернокнижник раскинул руки в стороны, и тени полетели врассыпную , подобно семенам, сдутым с цветочной головки. Йенг нагнулась, когда те стали проноситься у неё над головой. Одни исчезали в шахтах и щелях ретранслятора, другие стрелами устремлялись к сидящим астропатам и опускались на них целыми стаями. Раздвигались бескожие челюсти, вытягивались техноарканные щупы, зубы и шипы для сбора погружались глубоко в плоть восседающих на тронах псайкеров.
Люди перестали петь и начали кричать.
Доклады потоками лились в шлем Арейоса отовсюду, и капитан хладнокровно отвечал на них приказами в соответствии со срочностью. Он проводил тактическую сортировку, решая, какие ситуации были исправимы с имеющимися у него ресурсами, а какие — нет. Повторяющиеся сообщения Мессинию не проходили через помехи, но Арейос верил, что лорд-лейтенант узнает про угрожающую горе опасность. Вопрос заключался лишь в том, когда, и от ответа зависело, сколько воинов потеряет капитан.
Арейос знал о семи вторжениях противника. В трех трёх случаях это были воины-одиночки, с которыми имперцы разобрались, пусть цена и оказалась высока. В остальных четырех четырёх терминаторы действовали группами, пожинавшими страшный урожай смертей Астра Милитарум и космодесантников. Архивы пылали. Враг пошёл на штурм главной фокусирующей установки, сокрушил защитников и уничтожил механизмы. Один-единственный изменник с тяжёлым огнемётом устроил хаос на верхних административных этажах и продолжал буйствовать до сих пор. Адепты перекрыли подачу воздуха в ту часть станции, чтобы лишить огонь притока кислорода, но, как только циркуляция восстановилась, пожары вновь вспыхнули.
Капитан ничего не мог с этим сделать. Больше половины его сил оказались втянуты в бой в Зале изречений рядом с подступами к ретранслятору, в месте, полном статуй, столов писцов и изящных контрфорсов, представляющих собой хрупкие укрытия. Там материализовалась самая крупная группа противника – — семь терминаторов, окружавших своего лидера – , — и предатели разделывались со всем, что Арейос бросал против них.
Мозг капитана лихорадочно работал, проводя расчёты и определяя соотношение вражеских и дружественных сил. Он не мог победить.
Его инстинкты говорили ему продолжать сражаться. Арейос вспомнил слова Мессиния о необходимости рассмотреть вариант с отступлением, но тут продвижение терминаторов на некоторое время остановилось. Они не давали космодесантникам проникнуть в Сферус Клауструм и ядро ретранслятора за ним. Там что-то что–то происходило, и капитан поклялся не уходить до тех пор, пока не узнает, что именно.
Повелитель Несущих Слово оказался высокомерным и уверенным в собственной неуязвимости. Изменник шагал навстречу вихрю огня без шлема, демонстрируя татуированное лице лицо с кожей медного цвета, а его глаза светились от запретных знаний и чудовищной мощи. Арейос ощущал во рту характерный для колдовства пряный привкус с нотками пережжённого металла. Вокруг врага кружили призрачные фигуры, которые оказывались на пути выпускаемых болт-снарядов, отчего те начинали лететь в случайном направлении или же взрывались перед целями.
Библиариев у капитана не имелось, так как ретранслятор представлял для них слишком большую опасность. Противника же подобные вещи не беспокоили.
— Не ослабляйте натиск. Прорвитесь в центральную сферу, — велел Арейос по воксу, хотя уже отдавал это этот приказ полдюжины раз.
Труп брата Сонтиса – — его технодесантника – — лежал в центре зала в искрящейся броне. Брат-апотекарий Кадевк неустанно вытаскивал павших и раненых с линии огня. Болты летали туда-сюда между позициями двух сторон: бойцов капитана, которые занимали любые укрытия, какие только могли найти, и врагов, что стояли прямо на виду у своих противников. Судя по тому, как они выдерживали столь плотный и неослабевающий шквал снарядов без потерь, тут явно не обходилось без тёмного чуда варп-искусства. Изменники вели огонь с необыкновенной дисциплиной и точностью, периодически отходя назад для перезарядки. Связки магазинов были примагничены к доспехам их товарищей.
Обычно совместно с терминаторами действовали силы поддержки, но их отсутствие не доставляло никаких неудобств этим наиопытнейшим ветеранам, которые продолжали сражаться. Один из них, вооружённый древней сдвоенное сдвоенной автопушкой, выпускал чудовищное количество огромных снарядов, пробивавших всё, что находилось в зале: мебель превращалась в щепки, статуи падали на пол и разбивались, усыпая пол фрагментами паззловпазлов, а доспехи космодесантников раскалывались. Хоть попадания и редко убивали цель, она становилась уязвимой для последующий последующих выстрелов из болт-оружия. В случае с храбрыми, но безнадежно безнадёжно уступавшими врагу солдатами Астра Милитарум, последствия оказывались жуткими, ибо снаряды проходили сквозь панцирную броню и разрывали людей на разлетающиеся во всех направлениях куски мяса.
Изменники всё больше уверялись в успехе. Один из терминаторов вышел из строя и оказался отделён от остальных. Арейос сразу же воспользовался выпавшим шансом.
— Тяжёлые заступники, вперёд. Цель «эпсилон». Сконцентрировать огонь, свалить его! Полурота, прикрыть их!
Его полуотделение тяжёлых заступников выступило вперёд с более крупным , чем у остальных , оружием, которое имело больше шансов пробить толстые доспехи предателей. Крупнокалиберные болты врезались в одинокого терминатора, заставив того пошатнуться, но эти попытки привлекли ответный огонь, поэтому тяжёлым заступникам пришлось отойти. Двойные пластины брони не защитили одного из них от снарядов комби-болтеров, порвавших космодесантника на клочки. Арейос стрелял из укрытия вместе с другими братьями. Всем бойцам приходилось держаться за встроенными в стены пологими арками. Три выпущенных капитаном болта попали прямо в лицо терминатора, но срикошетили от покатых граней шлема и взорвались в воздухе, лишь наклонив голову воина набок. В ушах Арейоса раздались предупреждающие вопли мортис-руны. Погибла уже четверть находившихся в зале бойцов капитана, а космодесантники с тяжёлым вооружением безжалостно выцеливались противником. Из числа сил поддержки Милитарума в живых не осталось никого.
Ни один из терминаторов в группе не пал.
Микросекундные инфоимпульсы заставляли стратегические дисплеи Арейоса вспыхивать, выводя графические данные о повреждениях доспехов и уменьшающемся количестве болтов. Его воины несли с собой больше боеприпасов, чем терминаторы, но им тоже требовалось пополнение в бою. Вспомогательные союзные силы пытались несколько раз проникнуть в зал, однако, Несущие Слово каждый раз их уничтожали. Один из космодесантников покинул укрытие, чтобы подтащить брошенный ящик с боеприпасами, и тут же стал жертвой монстра со «Жнецом». Шесть снарядов врезались в воина, разбивая на куски реакторный блок и входя в тело под бронёй.
На глазах капитана значение счётчика боеприпасов неумолимо упало до нуля.
У обоих обеих сторон патроны закончились практически одновременно, словно некий злорадствующий бог решил, что пора им сойтись лицом к лицу и скрестить клинки. Пушки умолкли одна за одной. Последним прогрохотал болтер имперцев. Оглушительный шум стих, и на всех присутствующих опустилась яростная, тяжёлая , словно после удара часов в полночь , тишина.
Лидер Несущих Слово посмотрел прямо на Арейоса, в чём капитан был уверен, а затем вытянул палец своего огромного силового кулака.
Историторы бежали в состоянии контролируемой паники. Кое-как Кое–как загруженные в спешке грависани постоянно отклонялись с курса и врезались в ферробетонные стены, отчего туннель заполнялся гулким эхом. Спустя несколько минут такого движения Коварн Коверн приказал одному из воинов помогать толкать устройство, после чего тот, повесив свою болт-винтовку на плечо, взялся за ручку саней широким хватом. Так дело пошло быстрее.
На фоне облачённых в блестящие синие доспехи Неисчислимых Сынов двигающаяся рядом с ними тонкая колонна историторов представляла собой жалкое зрелище. Людей с безумным взором покрывала сажа. Они больше привыкли к книгам, нежели к битвам, и для некоторых это была первая поисковая миссия с сопротивлением, как назывался бой на жаргоне Логоса, поэтому случившееся потрясло их.
Туннель оказался поразительно ровным, так как его прожгли мелта-резаками по идеально прямой линии, шедшей от полой сердцевины горы, а установленные через каждые десять метров пары люменов позволяли видеть окружение. Ряд осветительных приборов тянулся чётко по центру потолка почти до самой точки схода, где во мраке находилась маленькая, ведущая наружу дверь. Медленно-медленно она становилась всё больше, и Фабиан осмелился допустить мысль о том, что им, может, и удастся добраться до выхода.
На потолке имелись чёрные дыры шахт вентиляции, размещённые с интервалом в сто метров. Когда группа проходила под одной из них, замыкающий космодесантник – — брат Мекето – Мекетон — остановился.
Фабиан тоже прекратил движение.
— Подождите, — крикнул им Фабиан и вгляделся во тьму наверху. — Все замрите. Замрите!
Люди с трудом остановили неповоротливые грависани, которые замерли в трёхстах метрах от выхода. Опустилось безмолвие. Выходящий из шахты поток холодного воздуха заставлял Йассилли Яссилли дрожать. Валлия же нервно оглядывалась вокруг.
— Я ничего не слышу, — сказала она. Женщина находилась примерно в шести метрах впереди Фабиана, а её взволнованный шёпот звучал в тишине очень громко. — Что там?
— Нечто вроде шипения, — ответил историтор-майорис.
— Идём, — произнёс МекетоМекетон, после чего сказал что-то что–то в вокс. Его брат тотчас же бросил сани и подошёл к КоварнуКоверну. — Идём, сейчас же!
Взглянув на шахту, сержант тоже приготовил оружие.
— Враг проводит зондирование. Советую бросить сани.
— Мы не можем, — возразила ЙассиллиЯссилли.
— Она права, — согласился с ней Фабиан. — Архивы горят, и это практически всё, что осталось. Информация в кристаллах жизненно важна для деятельности Логоса, безопасности окружающих секторов и текущего инквизиционного расследования. Мы должны сохранить их.
— Тогда мы прикроем ваше бегство, но имейте в виду – — если зонд обнаружит нас, явится враг, и тогда мы, возможно, не сможем защитить вас.
— Я понимаю. Двигаем сани, — сказал историтор-майорис.
— Вы, все, давайте быстрее! — велела ЙассиллиЯссилли.
Историторы упёрлись плечами в каркас саней и принялись толкать. К ним присоединились выжившие сринагарские бойцы.
— Десять секунд до контакта, — проинформировал КоварнКоверн.
Фабиан искоса глянул вверх, во тьму. На краю освещённой области было какое-то какое–то движение, и по мере приближения неизвестный объект становился всё более различимым.
К ним по шахте ползла головой вниз тёмная фигура, облачённая в чёрное тряпьё, которое двигалось само по себе. Создание постучало по гладкой поверхности гнущимися металлическими щупами, а затем убрало их. Оно выглядело гуманоидом: была голова под капюшоном и руки спереди, шлепавшие шлёпавшие по искусственному камню. Возможно, какой-то какой–то специализированный сервитор.
— Что это? — прошептал Фабиан.
— Биоконструкт, — ответил КоварнКоверн. — Разведчик.
Историтор-майорис пригляделся.
— Не киборг. С ним что-то что–то не так, — произнёс Фабиан.
Тряпки двигались вокруг него так, словно находились в воде, и при взгляде на них возникало отчетливое отчётливое ощущение неправильности.
— Неизвестный фактор риска, — сказал сержант. — Уходите. Мы уничтожим его, когда вы приблизитесь к двери, чтобы не поднимать тревогу.
— Слишком поздно, — вымолвил МекетоМекетон.
Существо подняло голову, демонстрируя голый череп со стеклянными фасеточными глазами.
— Нас заметили. Всплеск электромагнитного излучения, сигнал тревоги.
Вдобавок к этому, создание ещё и пронзительно закричало.
— Демонические машины, — произнёс МекетоМекетон.
— Судя по показания показаниям ауспика , приближается больше пятидесяти. Идите к остальным, — велел Коварн Коверн историтору.
Космодесантники открыли огонь и попали в тварь, когда та вновь сместилась. Она с воплем выпала из шахты, сильно извиваясь как пронзённая змея , и молотя металлическими щупальцами. Мекето Мекетон обрушился на неё сверху, придавил к полу коленом, а затем добил, вогнав свой боевой нож в созданный из драгоценных камней глаз.
Из разинутой пасти с рёвом вырвался чёрный дым, который стал носиться вокруг и издавать крики до тех пор, пока вконец не развеялся.
— Двигайте сани! — крикнул он.
Историторы обернулись назад. Им с трудом удавалось держать сани прямо, и начинало казаться, будто дверь находится ещё дальше, чем прежде. Вниз по вентиляционной шахте устремился оглушительный поток звуков – — уханий, щелчков и визгов – , — а Коварн Коверн и его бойцы принялись стрелять вверх, наполнив туннель грохотом.
Твари вырвались из дыры в потолке чёрным ураганом.
Болты врезались в высыпавших из шахты демонических сервиторов, что вибрировали в воздухе , словно при плохой вид-передаче. Парочка рухнула вниз и стала корчиться под собственные вопли. Космодесантники отступали назад, не переставая стрелять. Трое воинов создавали такую стену огня, которую не могли миновать даже демонические сервиторы. Одного из космодесантников – — Собелия – — захлестнул поток созданий. Облепив воина и подняв над полом, твари начали обвиваться вокруг его конечностей. В конце концов, он полностью исчез из виду, хотя в скоплении существ продолжали вспыхивать выстрелы из болт-винтовки. Собелий успел разорвать на части некоторое их количество, но, когда сервиторы бросились прочь от своей жертвы, на пол с грохотом упали уже пустые доспехи.
Несколько историторов принялись снимать с плеча оружие.
До двери оставалось ещё двести метров.
'''Глава сороковая'''
'''ВРАКОН ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ'''
Терминаторы столкнулись с космодесантниками-примарис, а силовые кулаки врезались в керамит с грохотом тяжёлой артиллерии. Мощный удар оторвал одного из воинов от пола и, закрутив, швырнул вверх. Обмякшее безжизненное тело с полностью уничтоженной грудью загорелось в результате разрушительной атомной дезинтеграции. Космодесантника впечатало в стену, органы вывалились, и труп упал на пол. Погасла ещё одна величайшая надежда Империума.
Арейос едва отмечал потери, так как сам бросился в атаку. Избавившись от болт-виинтовкивинтовки, он достал пистолет и силовой меч. Капитан уклонился от удара терминатора, после чего отплатил ему собственным. Клинок проделал борозду в груди изменника, разрезая богохульные символы на поверхности брони, но одного такого попадания будет недостаточно. Предатель поднял руку, чтобы прикрыть повреждённую пластину, и снова взмахнул силовым кулаком, описав широкую дугу в воздухе. Несущий Слово собирался врезать ладонью, однако, Арейос уклонился. Поединок не мог состоять из одних лишь уворотов и ответных выпадов. Если терминатор попадёт – — капитан умрёт. Это была игра, где следовало избегать противника и грамотно рассчитывать время.
Шагнув назад, Арейос сделал поворот, вкладывая всю свою улучшенную силу и мощь доспехов в удар, что расколол терминатору локоть. Рука легионера повисла бесполезным грузом. Капитан поднял пистолет и стал стрелять в трещину в более не прикрытом нагруднике. Болт-снаряды с щёлканьем отлетали от брони до тех пор, пока один не проник вглубь доспехов и не взорвался в грудной полости изменника. Воин рухнул. Исходя из показаний сенсориума Арейоса, он не погиб, но был выведен из строя.
Капитан повернулся к следующей цели. Одновременно с этим усовершенствованный разум космодесантника обрабатывал чудовищные потери, которые терминаторы наносили его бойцам. Выбрав изменника, который сражался с двумя Сынами Гиллимана, Арейос бросился в рукопашную.
Завыли предупреждающие сигналы брони, чей машинный дух быстро перенаправил энергию. Сила вернулась в ноги, и капитан вскочил. Внутри космодесантника что-то что–то сломалось, во рту ощущался вкус крови.
Деревянная мебель и гобелены на стенах объятого огнём зала пылали, а из клонившихся к полу столбов дыма вышел вражеский лидер.
Тёмный апостол крутанул рукой, заставив снаряды улететь в сторону. Те не причинили ему никакого вреда, взорвавшись при попадании в стены и потолок.
— И вы лучшее, что может создать Труп-Император? — сказал воин. — Сколько бы я не ни сталкивался с подобными тебе, пока ещё ни разу не ощущал ничего, кроме презрения к вам, хвалёным новым космодесантникам.
Он ударил с плеча одной из своих гигантских перчаток. Когтистые пальцы с визгом рассекли воздух, но Арейос отпрянул назад. Капитан попытался включить меч, затем ещё раз, и, наконец, вспыхнуло расщепляющее поле.
— За десять тысяч лет Его так называемая мудрость принесла вот такие плоды? — вопросил тёмный апостол. — Воины, которые думают как машины. Дух, замещённый тщетой технологий. Где сердце и ярость старых легионов? Где ваши души? И вас они называют улучшением. Ты должен знать, кто покончит с тобой, примарис. Я – — Придор Вракон, Носитель Слова. Склонись передо мной и познай избавление Четвёрки.
Воин сделал ещё шаг вперёд, после чего нанёс удар сначала рукояткой своего оружия, а затем правым силовым кулаком. Не отступивший Арейос поднырнул под рукоятку, которая прошла прямо рядом с его лицом, и едва успел подставить клинок под силовой кулак. Противоборствующие расщепляющие поля взревели и затрещали, когда меч скользнул меж когтей Вракона, угрожая вонзиться в перчатку. Однако, слегка изогнув кисть, тёмный апостол поймал клинок пальцами.
Он пристально взглянул в глазные линзы Арейоса.
— Ты – — капитан. Герой своего умирающего бога. Я никогда не видел кого-то кого–то менее заслуживающего этот ранг.
Вракон ещё сильнее повернул кисть, ломая оружие космодесантника. Клинок раскололся. Силовое поле исчезло в яркой вспышке голубого света, которая ненадолго ослепила Арейоса, но, судя по всему, никак не подействовала на тёмного апостола.
Капитан подался назад, чтобы разорвать дистанцию. Это был отчаянный и неблагоразумный ход. Стоило Арейосу пошатнуться, как Вракон нанёс удар сверху вниз, и его пальцы, окутанные расщепляющими силами, оторвали космодесантнику руку. Дымящиеся останки конечности с грохотом упали на пол, а капитан взревел от боли.
— Только подумать, сыновья Императора, и настолько слабые, — сказал тёмный апостол. — Каждый раз , встречаясь с вами , я ожидаю серьёзного испытания, но каждый раз разочаровываюсь.
Он вновь по-медвежьи ударил с плеча, вскрывая нагрудник Арейоса. Следующий удар вырвал наплечник над остатками конечности.
До двери оставалась сотня метров.
Двое выживших космодесантников стреляли по скоплению высыпавших из трубы тварей. Промахнуться было невозможно. Демонические конструкты падали, разлетаясь на куски механизмов и похищенной плоти, а их сущности нерождённых вылетали из тел с жуткими визгами. Однако, сервиторы шли бесконечной ордой. Когда космодесантникам приходилось перезаряжаться, создания подбирались чуть ближе, и Фабиан не мог заставить себя перестать подсчитывать ограниченное количество запасных магазинов у воинов.
— Толкайте эту штуковину! Толкайте! — вопила ЙассиллиЯссилли. Она отпихнула в сторону Румагоя, который впал в панику и теперь не просто был бесполезным, а ещё и мешал. — Не дайте ей врезаться в чёртову стену!
Трое солдат Астра Милитарум встали между левым бампером и стеной. Именно в ту сторону сани, судя по всему, так упрямо намеревались повернуть. Бранясь и крича, они заставили устройство двигаться прямо, хотя то грозило размазать их по ферробетону. Сани постепенно ускорились, и вот уже люди бежали к двери, которая, наконец, стала приближаться.
Болт-винтовка Мекето Мекетона выпустила последние снаряды. Отбросив её, он достал пистолет и нож. Сержант Коварн Коверн сдерживал демонических тварей секундной секундой дольше, но потом сервиторы хлынули на двух заступников. Какое-то Какое–то время раздавалась стрельба и предсмертные визги изгоняемых демонов, а в скоплении созданий виднелись вспышки детонирующих болтов, однако, затем поток существ устремился дальше по коридору.
Некоторые историторы и солдаты развернулись. Отдав приказ, сринагарский сержант принялся толкать их, выстраивая двойной стрелковой цепью. Фабиан же не оглядывался и смотрел только на дверь за санями. Вместо замолчавших болтеров начали трещать лазружья, что продолжалось на удивление долго, хотя по итогу стихли и они. Впоследствии историтору-майорис еще ещё не один месяц снилось то, как отрывистые приказы «Первый ряд – — огонь! Второй ряд – — огонь!» сменялись криками вперемешку с бульканьем.
Фабиан слышал позади демонов, слышал шипение и какое-то какое–то чириканье. Тем не менее, несмотря на кажущуюся бессмысленность, в этих звуках почти что угадывалось определённое значение. Они вещали о боли и проклятии.
Развернувшись, историтор достал собственные пистолет и меч, готовясь дорого продать свою жизнь.
— Услышал, — ответил лорд-лейтенант. — Наши силы уже входят внутрь для захвата станции. Враг застал нас врасплох, но ему тут не удержаться.
— Есть какие-то какие–то новости от флота? — спросил историтор.
Космодесантники уже разгружали сани и выносили ящики из коридора. По другую сторону двери находилась передняя с широкими воротами, и через толстое стекло Фабиан увидел неестественное сияние.
— Никаких. Вспышка достигла своего пика. Скоро мы узнаем, одержана ли победа, но не думаю, что битва в пустоте складывается не в нашу пользу, иначе сейчас уже бы шла бомбардировка или прибывали новые силы противника. Кроме того, помимо врагов здесь , о других высадках не докладывали.
Фабиан кивнул. Мессиний протолкнул его через дверной проём к остальным историторам и солдатам. Мимо прошли трое агрессоров с горевшим на их перчатках запальным пламенем. За ними последовало ещё больше космодесантников. Дверь закрылась сразу же, как только агрессоры приступили к работе, сжигая последние остатки сервиторов прометиевым огнём.
— Пойдёмте, — велел лорд-лейтенант. — Снаружи вас ждёт мой транспорт с щитами.
Сервы космодесантников в тяжёлых противорадиационных костюмах накрывали историторов одеялами из свинцовых волокон. Одно передали и Фабиану. У внешней двери их ждали космодесантники с ящиками, выгруженными из саней. Льющийся снаружи яростный свет делал доспехи воинов золотыми.
— Когда те двери закроются, вы должны побежать, — произнёс Мессиний. — «Владыка» в пятидесяти метрах отсюда. Под его пустотным щитом вы будете в безопасности, но не мешкайте. Бегите как можно быстрее. Если упадёте, один из моих бойцов вас поднимет. Не снимайте одеяло. Прячьтесь от света.
Фабиан накинул одеяло поверх головы и перестал что-либо что–либо видеть. Лорд-лейтенант отвёл его на позицию.
— Вы готовы?
Когда двери открылись, Фабиан побежал.
Историтор слышал неподалёку визг двигателей, которые уже работали на достаточной для взлёта мощности, и видел вокруг своих ног свет от бури частиц. Под его лучами камни выглядели иначе, словно на пикт наложили выкрученный на максимум аналитический фильтр, выделявший все детали. Свет был резким и жёлтым, а атмосфера трещала из-за из–за ионизации. Ноги Фабиана жгло. Мужчина чувствовал, как неприятно пощипывало кожу под формой и в ботинках, пока излучение засеивало его плоть Император знает каким раком.
Фабиан в кого-то кого–то врезался, и они оба споткнулись, после чего ударились друг об о друга ещё раз. Поднявшись на ноги, историтор продолжил бежать. Стоило ему кожей ощутить неприятное касание работающего пустотного щита, и жжение тут же прекратилось, хотя свет никуда не делся. Схвативший мужчину космодесантник снял с него одеяло.
Историтор успел взглянуть на то, как поверхность Сринагара обжигают жёлтые лучи. «Владыка» стоял на своего рода площади, за дальним концом которой резко уходил вниз горный склон. Огромные травоядные звери на равнинах вокруг горы прижимались к земле, напоминая морские блюдечки, и ждали, когда утихнет ярость их солнц. Фабиан едва мог различить животных, так как пустотный щит рябил и покрывался разноцветными сияющими участками, что смещались под воздействие воздействием потоков местных звёзд и не давали увидеть практически ничего.
— На борт, — велел космодесантник и толкнул Фабиана к рампе левого борта.
По широкой рампе правого воины занесли в другой отсек ящики со всеми спасёнными со Сринагара знаниями и усадили ошеломлённых членов миссии историтора на сиденья. Весь процесс завершился за считанные считаные секунды, после чего рампы поднялись, а «Владыка» оторвался от земли, повернулся и устремился в небеса. Стоило кораблю жёстко ускориться, как Фабиана вдавила в сиденье гравитационная сила. Он с трудом сдерживался, чтобы не провалиться в забытьё. Историтор видел чудесное сияние вокруг Сринагара, но мужчине было тяжело сохранять сознание. Спустя несколько часов он уже находился в медикэ-секции ''«Святой Астры»'' в состоянии, позволявшем ему расспросить про ход битвы, однако к тому моменту сражение закончилось.
Паривший над мостом Тенебрус летел вверх, к центру ретранслятора, и в чернокнижника вливались видения из разумов астропатов, которых поглощали его тени.
Беженцы, просящие о подмоге, которая никогда не придёт.
Он видел ребёнка, мужчину, золотою золотую фигуру, сидящего военачальника, корчащегося от боли.
Последнее отличалось от прочих. Оно не являлось ни сообщением, ни преступной эмоцией. Тенебрус сосредоточился на нём, отбрасывая в стороны все мыслеформы и перемешавшиеся ощущения умирающих псайкеров. Здесь чернокнижник натолкнулся на пласт страданий, на ужасы, наросшие вокруг песчинок бытия, и на слои чернейших из жемчужин. Однако, пробившись, Тенебрус мельком увидел пляж с ярко светившим над ним невинным солнцем. Это было именно что ясновидение, а не какая-то какая–то наполненная метафорами мысль или варп-фокус. Глазам чернокнижника предстала реальность. Он погрузился в отголоски великого откровения госпожи Сов и ощутил океанский бриз. В ноздри бил запах соли. Тенебрус оказался в незатронутом не затронутом варпом либо же войной мире. Но где тот находился?
Этого он понять не мог.
На мгновение перед его глазами возникли мужчина, женщина, деревня и закутанный в одеяло ребёнок, о чьей важности люди не имели ни малейшего понятия.Укол боли, которую чернокнижник ощутил словно бы где-то где–то вдали, развеял видение. Астропаты, тем временем, умирали десятками. Тенебрус слышал их предсмертные крики и видел, как над телами поднимаются столбы духовного света. Варп напирал. Каждая покидавшая плоть душа обладала такой силой, что при её переходе из этой реальности в следующую ткань бытия трещала по швам. Надвигалась опасность.
— Пора уходить, — сказал чернокнижник и опустился сбоку от Тарадор Йенг. — Я узнал здесь всё, что мог.
— Вы обнаружили местоположение ребёнка?
— К сожалению, нет, — ответил Тенебрус. Чернокнижник смотрел, как его тени роятся вокруг сферы, и даже он не ведал, сколько их там было. — Но сейчас я знаю больше, чем раньше. Возможно, накопление информации и кажется медленным процессом, Тарадор Йенг, однако, крупинка за крупинкой всё это приводит к озарению. А вот и наш выход.
Тенебрус достал из-под из–под одежды кинжал и помахал им перед лицом ученицы. Форма оружия была непостоянной, но, судя по всему, в основном оно предпочитало вид длинного листовидного клинка из камня: кремня или обсидиана.
— Второй атам? — спросила женщина, не веря своим глазам.
— И сколько он уже у вас?
— Очень долго, — сказал Тенебрус. — Возможно, когда мы окажемся дома в безопасности, я расскажу тебе, каким образом получил его. А ведь ты уже видела этот клинок прежде. Как , по-твоему , мы перенеслись с Гаталамора на ''«Парацит»'' во время бегства от пришедшей за нами трупной гвардии? Тогда я спрятал от тебя нож. Теперь же, думаю, пришло время нам поделиться друг с другом секретами. Но сначала нужно выбраться отсюда.
С этими словам он рассёк ткань времени и пространства, после чего вытянул руку. Тарадор Йенг впервые взялась за нечеловеческие пальцы чернокнижника по собственной воле.
Тени завизжали и просочились через разлом , словно масло, вытекающее из пробитой ёмкости. Псайкеры же продолжали вопить. Всё больше и больше их умирало в небольших взрывах духовной энергии, которая терзала материум. По ту сторону ночи собирались существа.
Йенг и Тенебрус вместе вышли за пределы этого мира.
Придор Вракон выпотрошил ещё одного космодесантника. Выдернув силовой кулак, он принялся наблюдать, как на его пальцах извиваются и чернеют внутренности воина. Гора задрожала. Тёмный апостол нахмурился и посмотрел на дверь ретранслятора. Несущий Слово больше не ощущал присутствия Тенебруса. Значит, Длань Рука либо потерпела неудачу, либо добыла знание, которое они оба искали.
— Это место мертво, — передал по воксу Вракон. — Чернокнижник ушёл. Ретранслятор погибает, и мы можем телепортироваться. Приготовьтесь к отступлению.
— ''— Мой повелитель,'' — сказал один из его бойцов, чей голос был едва слышен из-за из–за воплей звёзд. — ''— Космодесантники заходят на объект всеми силами.''
— Мы закончили. Отходите! — скомандовал тёмный апостол. — Отходите ко мне. Активируйте телепортационные маяки.
— Тебе придётся дождаться следующего раза, трупопоклонник, — произнёс Придор Вракон. — Сегодня битву ты проиграл.
Оружие воина прошло через мерцающий свет, и по станции словно прокатились раскаты грома – — это произошло смещение воздуха, когда всех терминаторов, включая мёртвых, затащило в варп, а оттуда — на борт ''«Господствующей воли»''.
Увидев, как тени проносятся через открытый чернокнижником варп-разлом, Ростов позволил опуститься маскирующей завесе.
Он лежал на спине, запутавшись в кабелях, которых которые поймали его и затормозили. Инквизитор просчитался в том, насколько противоборствующие гравитационные поля внутри сферы замедлят падение. Ростов ожидал мягкого снижения с неприятным, но переносимым ускорением ближе ко дну, но ошибся. Теперь обе ноги инквизитора были сломаны, а лоб – — рассечён.
Кабели спасли ему жизнь.
— Милостью Императора, — произнёс Ростов.
С трудом отталкиваясь от пола, он перевернулся на живот. Внутри сферы имелась дверь, которая вела в служебную техническую трубу, что служила Жемчужине опорой. Инквизитор поднялся на локтях и принялся волочить за собой бесполезные ноги.
— Чилчи, — передал Ростов по воксу. В ушах раздавался шум вызванных бурей частиц помех, имевший до странного размеренный ритм, словно отбивался такт для незавершённой песни. — Лакранте, — попытался он вызывать вызвать инвестигатуса.
Инквизитор полз вперёд, к манящей служебной двери. Всюду вокруг него умирали псайкеры. Это был лишь вопрос времени, когда машины ретранслятора перегрузятся, и тогда уже станет неважно, добрался ли он до двери или нет. Вся планета окажется потеряна в результате демонического вторжениевторжения, но Ростову всё равно следовало попытаться.
— Чилчи, Лакранте.
— Чилчи, Лакранте…
— ''— Леонид?'' — Ответ чиканти прозвучал хрипуче, словно та находилась по другую сторону от солнца. — ''— Ты жив? Мы видели, как ты упал. Думали, что погиб!''
— Я не упал. Я спрыгнул, — сказал он.
Инквизитор вновь взглянул на такую далёкую кнопку.
''— Чего?''
— Слушай меня. Чилчи. Открой заслонку. Псайкеры умирают. Коллапс реальности неизбежен. Нерождённые собираются. Я чувствую их. Это будет полномасштабное вторжение, и мы потеряем мир. — Он сдерживал боль одной лишь силой воли, но у него имелись пределы, поэтому агония прогрызалась через ментальную дисциплину. — Лиши псайкеров защиты от бури. Выжги всех в ретрансляторе. Ты поняла?
Инквизитор оборвал связь.
Находящаяся вне досягаемости кнопка дразнила Ростова. Он убивал военачальников, заглядывал в разумы самых злых людей в галактикеГалактике, пытал невинных, обрекал города на смерть и совершал всё это с готовностью, за Императора, но сейчас казалось, что самой сложной вещью, которую от него когда-либо когда–либо могли бы потребовать на службе, было просто подняться.
И инквизитор либо поднимется, либо умрёт.
Скрипя зубами в преддверии грядущей боли, Ростов стянул перчатки, положил руки на металл и, пользуясь одной лишь силой трения ладоней о дверь, начал поднимать себя с пола.
Заскрежетали переломанные кости. Левая нога пострадала не так сильно, и в ней сломалась лишь голень, а значит, инквизитор мог встать на колено, пусть и с огромной болью. Правая же нога получила перелом бедра. Если перенести на неё хоть часть веса, Ростов лишь окажется ближе к тому, чтобы потерять сознание.Рука шлёпнулась о металл. За ней другая. Инквизитор подтягивал себя вверх по стальной двери. Удивительно, сколь сильное давление была способна оказывать конечность терранца плоской прижатой ладонью. Ему требовалось сделать так ещё два раза, возможно, три. Не раненый человек справился бы с этим почти моментально, не думая. Сейчас же подобное казалось невозможным.
Он вновь поднялся, вновь подтянулся. Ростов начал подбирать под себя левое колено, и при каждом ударе об пол в процессе его тело пронзалось шипами агонии. Затем, каким-то каким–то чудесным образом, ему удалось встать, опираясь на левое колено. Правая нога висела мёртвым, причиняющим боль грузом.
Кнопка на двери находилась справа от него.
— О, Император, как же ты любишь испытывать меня, — произнёс Ростов.
Он как мог вытянул руку и попытался ударить по кнопке, но не достал. Не хватило пары сантиметров.
Как только вес тела перенёсся на сломанное правое бедро, инквизитор вдавил кнопку пальцем.
Опора в виде двери исчезла, и Ростов закричал. Ему редко доводилось испытывать такую боль. И всё же, дверь открылась. Стоило ему упасть на пол внутри башни обслуживания, как Чилчи тут же открыла огонь.
Инквизитор затащил себя в помещение. К счастью, дверь автоматически закрылась у него за спиной.
Выжившие псайкеры выли , словно звери. Их лица испускали колдовское сияние, а тела тряслись. Каждые несколько секунд один из них умирал во вспышке, после чего его душа сразу же вырывалась из физического сосуда, обращая тот в пепел. Машины, собиравшие избыточную пси-энергию, светились слишком ярко.
Лакранте чувствовал, как давят существа с той стороны, а ведь он не был пси-одаренодарён. Это означало, что твари близко. Инвестигатус опирался на основание башни-пирса. По его спине стекала кровь из глубокой раны в плече, которую оставил демонический сервитор.
Чилчи стояла на колене возле мужчины. Им следовало держаться ближе к двери.
— Как только та заслонка начнёт открываться, нам придётся бежать, — сказала чиканти. Прищурившись, она навела карабин на канат с противовесом, не дававшим заслонке подняться. — Мне бы сейчас действительно хотелось держать в руках моё чертово чёртово дальнобойное лазружьё, — проворчала Чилчи. — Большие железные блоки, — произнесла чиканти. — Нам повезло, что вы, люди, настолько примитивные.
Она снова выстрелила, и плазменный импульс исчез в металле самой заслонки. Чилчи выругалась.
— Если чиканти такие умные, тогда почему галактикой Галактикой правим мы? — спросил Лакранте.
Инвестигатус наблюдал за ближайшим к ним псайкером. Выгнутая спина женщины так и оставалась неподвижной, словно это было её нормальное положение.
— Галактикой? Спорное утверждение. Один миллион миров из миллиардов? Вы – — пятно плесени, а не господствующий вид. —Чилчи — Чилчи опять открыла огонь, и плазменный импульс устремился прочь от напарников. — Дерьмо! — воскликнула она, за чем последовали, наверное, ещё более крепкие ругательства уже на её щёлкающем чужацком языке.
— Дальнобойное лазружьё?
Она сделала вдох.
Женщина на троне рядом начала меняться. Её кричащий рот растянулся , словно у змеи, которая готовилась проглотить свою добычу, а кожа стала ужасающим образом деформироваться, собираясь в плотные выступы и образовывая издающие свист отверстия.
— Чилчи…
— Там ещё один. Я не смогу пристрелить их всех.
Испытывая боль, Лакранте зашагал по внутренней поверхности сферы. Даже несмотря на закреплённый на голове инвестигатуса пси-блокиратор , исходящее от астропатов психическое давление вызывало у него слабость, и он чувствовал себя как желе. Твари скреблись ему в затылок, а рот бесконтрольно наполнялся слюной. Лакранте потянулся ко второму псайкеру. Лицо этого было широко растянуто и напоминало кожу на барабане. С той стороны лица пыталось вырваться наружу нечто остроконечное и шипастое. Зрелище заставило мужчину оцепенеть.
Когда в пустые глазницы астропата закатились изнутри чьи-то чьи–то красные глаза, Лакранте нажал на спусковой крючок.
Инвестигатус огляделся. Более половины астропатов уже были убиты либо психической перегрузкой, либо полудемоническими конструктами чернокнижника. Оставшиеся корчились, и всё больше псайкеров начинали выказывать признаки преображения.
Лакранте вернулся к Чилчи.
— Нам нужно уходить. Может, найдём пульт управления или что-то что–то вроде того. Откроем заслонку так.
— Нет времени, — возразила чиканти.
Она нажала на спусковой крючок.
Плазменный импульс прочертил воздух и перебил удерживающий противовес канат, после чего начал поворачиваться огромный барабан с намотанным на него металлическим тросом.
— Уходим, — сказала чиканти.
И они побежали. Грохот откидывающейся заслонки прокатывался по сфере и преследовал напарников даже в коридоре, а вместе с ним доносились и вопли поддающихся одержимости астропатов.
Заслонка откинулась полностью, и хлынувший внутрь станции свет Лакранте ощутил как физически осязаемый удар. Он крепко зажмурился, ибо боялся, что ослепнет.Прикрывая глаза руками, Чилчи что-то что–то искала на ощупь позади себя, пока, наконец, не нашарила дверной переключатель. Портал со стуком закрылся.
Лакранте открыл глаза. Он едва мог видеть.
— Столкновение со звёздным погодным фронтом через сто двадцать секунд, — доложил Басу. — Он уже достиг Сринагара-Примус.
— «Квартус-Дельфус-один» Один» и «Два»?
— «Один» уже в погодном фронте. «Два» столкнётся с ним через полчаса после нас.
Атаги наполовину поднялась из кресла. Двойные солнца светили значительно ярче, чем прежде, а флот Хаоса рассеялся. Она бы смогла загнать часть врагов, но её корабли сильно растянулись и рисковали пострадать от возможной контратаки. Ослабленные за два часа боя щиты были уязвимы перед волной частиц.
Командующая группой не знала, что делать. Из-за Из–за стимуляторов сердце бешено билось. В голове же метались вольные, опасные мысли, предлагавшие женщине десятки противоречивых вариантов. Атаковать или бездействовать? Жажда крови боролась со здравым смыслом. Атаги застыла, ощущая головокружение и чувствуя себя так, словно желудок завязался в узел. Будь нетрезвая командующая группы группой одна, она бы, шатаясь, подошла к своему трону и рухнула в него, чтобы успокоить грохочущее сердце и душу.
Но Атаги не могла. Шла секунда за секундой.
Лицо женщины искривилось. Был лишь один приемлемый вариант.
— Живой труп Императора! — выпалила она. — Приказ каждому кораблю – — остановить преследование. Прекратить подачу энергию энергии на двигатели и всю перенаправить на пустотные щиты. Приготовиться к воздействию вспышки. Закрыть заслонки. Сражение закончилось.
Гвалт на мостике стих.
— Выполнять! — крикнула командующая группой.
Заслонки начали закрываться, а свет солнца становился всё болезненнее. Один за одним выключились тактические гололиты, и схема боя на гель-экранах сменилась пеленой помех. Последними Атаги увидела исчезающие корабли Хаоса, которые теперь было невозможно рассмотреть не на фоне звёздного свечения невооружённым глазом.
— Элоиза, — безотлагательным тоном позвала её Диомед.
Нерешительно подняв руку к лицу, Атаги вытерла его. На кисти осталась кровь, обильно шедшая из носа.
Женщина достала носовой платок. В висках пульсировало, кожу стягивало, а отёкшее горло хотело сомкнуть стенки дыхательных путей. Она приняла слишком много витадандума, и теперь ей нужно было покинуть мостик.
— Диомед, как только буря пройдёт, я хочу провести глубокое авгурное сканирование всей системы, — сказала Атаги, вложив в голос столько властности, сколько удалось собрать. — Отправьте сообщение «Квартус-Дельфусу-два»Дельфус Два». Скажите им, чтобы начали преследование как можно скорее. Я была бы благодарна, если бы они уничтожили хотя бы парочку кораблей в этой неразберихе. — Командующая группой зашагала по палубе, стараясь не шататься, хотя поверхность под ногами казалась зыбкой. — Если понадобится что-то что–то ещё, я в своих покоях.
Резервная внутришлемная пластина слегка зашипела. Крошечная и не столь иммерсивная, как погружающие ретинальные системы, что служили доспехам типа X в качестве основного дисплея, она существовала для использования в случае крайней необходимости, а потому имела доступ лишь к данным о физическом здоровье и целостности брони.
Кривые линии вяло демонстрировали пульсацию умирающих сердец, а сотканные из света диаграммы настойчиво показывали, как тяжело было работать фармакопее. С доспехами дела обстояли не лучше. Каждая пластина, каждая система выводилась в виде красного контурного пикта. Пользы броня ему больше не принесёт.Близилась смерть Феррена Арейоса. Глубоко под оболочкой программирования примарисов космодесантник нашёл воспоминание о резвоногом, весёлом мальчишке. Его ждала короткая жизнь, но она могла бы стать счастливой, если бы только её не украли ради нужд Империума. Капитан умирал прежде, и умрёт вновь, теперь уже должным образом. Впереди не маячили ни металоновый холод, ни бесконечные проверки, ни тысячи лет гипноматовых кошмаров.
Феррен Арейос встречал надвигающуюся гибель спокойно.
По телу Арейоса прошёл мощный электрический разряд. Мышцы сократились с такой силой, что разорвались. Сломанные кости заскрипели друг об друга. Обломки зубов вонзились в смятые дёсны. Сердца забились быстрее, после чего умерли.
Внезапно внутри него забушевал сухой жар, который исходил от определённого места в груди, но распространялся со скоростью степного пожара. В конце концов, всё тело Арейоса оказалось объято пламенем. Ничто в его разбитой броне не могло ослабить боль. Ничто в его изменённой физиологии не могло её приглушить.
Не существовало агонии мучительней, нежели чем сама жизнь.
Когда Велизариево Горнило поглотило космодесантника целиком, он услышал где-то где–то вдали голос.
— Это капитан. Тяжело ранен. — Голос зазвучал ближе, а потом стал тише. — Сервы! Сюда, сейчас же. — Раздался вокс-щелчок. — Требуется срочная медикэ-эвакуация, один субъект, нулевой уровень, Зал изречений. Заранее отправьте сигнал и подготовьте медикэ-медицинский блок на борту ''«Святой Астры»'' к экстренной операции. Необходимы агуметические аугметические импланты. Отдайте ему приоритет. — Ещё один вокс-щелчок. — Активируйте те гравиносилки. Аккуратнее, давайте. Быстрее выносите его отсюда.
Арейоса схватили руки, причём очень много рук, судя по всему. Со всех сторон он ощущал давление причиняющих боль пальцев. Его начали освобождать от доспехов. Снятие пластин сопровождалось обжигающими болезненными ощущениями, словно от космодесантника отрывали части телтела.
Сознание покидало космодесантника, и, прежде чем провалиться в черноту, он в последний раз услышал голос.
— Проинформируйте лорда-лейтенанта о том, что Феррен Арейос жив.
'''Глава сорок первая'''
'''СМЕРТЬ РЕАКТОРА'''
'''ПРАВДА МОРТИАНАМОРЦИАНА'''
'''ВЫБОР БОТО'''
Громкий звон колоколов предупреждал о неминуемом уничтожении, а корабль сотрясался из-за из–за того, что его бурлящее плазменное сердце остановилось. Вскоре искусственное солнце выскользнет из своих оков и сокрушит звездолёт Хаоса.
— Сюда, вот путь! — крикнул Бото, жестом показывая Люцерну следовать по второстепенному коридору. — Ангар, куда был отправлен МортианМорциан, недалеко.
Корабль громыхал. Колебания мощности нарушали работу полей целостности, и без оказываемого ими эффекта молекулярного связывания звездолёт длиной более чем в три километра становился нестабилен. С каждым яростным содроганием полы морщились, металл разрывался, механизмы выходили из строя. Сломанная труба изрыгала горячий пар на пути Чёрных Храмовников, а пламя лизало смещённые стеновые панели. Они больше не встречали Несущих Слово. Что касается оставшихся смертных членов экипажа, то те разбегались при виде космодесантников. Немногих оказавших сопротивление Люцерн и Бото зарубили, даже не остановившись.
Сержант сверился с обратным отсчётом хроно, который виднелся в углу его поля зрения. Реактору оставалось ещё пять минут, не больше, а может , и меньше.
Гравитация стала изменчивой, поэтому Люцерн активировал магнитные замки и велел неофиту по воксу сделать то же самое. Теперь он отвечал за юношу.
Выли сирены. Взрыв в боковой комнате выбросил в коридор дымящиеся металлические обломки и обжигающее огненное копьё, по температуре не уступавшее пламени реактивного двигателя. Космодесантники прыгнули прямо сквозь него, после чего Бото пришлось на бегу сбивать со своей пустотной брони огонь.
К ним по коридору приближалась толпа смертных членов экипажа, возглавляемая жрецом в багровых одеяниях и с синевато -серым октетом, который был выжжен на его обритой голове. Люцерн поднял болт-пистолет.
— Оставьте их! Им всё равно суждено умереть, — сказал неофит. — Сюда.
Космодесантники вошли в ангар через верхнюю дверь, которая вела на галерею управления. Вдоль боковой части помещения тянулись инструменты для подъёмных кранов, что делили потолок с трубами, воздухопроводами и кабельной проводкой, а снизу поднимался густой и клубящийся чёрный дым. Люцерн переключил зрительные системы, чтобы видеть лучше. Бото же побежал вперёд, подныривая под толстую трубу. За ней находилась лестница, тянувшаяся вниз по внутренней стене ангара мимо трёх не очень протяжённых посадочных площадок. Выводила она на полётную палубу. В проёме для запуска кораблей продолжали работать атмосферные щиты, поэтому воздух в ангаре сохранялся, хоть физические ворота и были открыты. Предназначенная для смертных лестница подпрыгивала на болтах под весом космодесантников.
Всего в ангаре имелось семь посадочных площадок, которые вместе образовывали несимметричный зигзаг. На трёх стояли десантно-штурмовые «Громовой ястреб»«Громовые ястребы». Один из них пылал, и именно он изрыгал чёрный дым. Другой был покрыт рычащими демоническими мордами, а нацеливающие линзы его орудий тускло светились странным светом. Когда Бото побежал к нему, Люцерн оттащил неофита назад.
— Порченые машинные духи, — произнёс сержант, качая головой. — Мы должны надеяться, что последний окажется пригодным.
В ангаре прошёл ожесточённый бой, и всюду валялись тела смертных членов экипажа с чудовищными ранами, оставленными оружием Адептус Астартес. Многие более ничем не напоминали людей, ибо от них остались лишь клочья мяса и окровавленной формы. Бото помчался вперёд, выкрикивая имена, но никто не отвечал.
Среди мёртвых смертных лежали шестеро павших астартес-еретиков. Люцерн пробежал мимо двух, чьи доспехи были расколоты болтерным огнём. Третий и Чёрный Храмовник были заключены в объятия друг друга. Воины лежали один на другом , словно пьяницы, истерзанные, в разбитой и окровавленной броне. Четвёртому пробили грудь цепным мечом, который удерживал тело над полом на высоте своей длины. Руки изменника висели. Труп его убийцы, погибшего от плазменного заряда, находился не дальше чем в трёх метрах от пронзённого.
— Они мертвы. Мои братья! — воскликнул Бото. В голосе неофита смешались боль и экстаз. — Они ушли к Повелителю Человечества. Да обретут они блаженство в Его свете. Скоро и я присоединюсь к ним. Слава Императору!
— Вы можете управлять им? — спросил неофит.
— Я проходил кое-какую подготовку, — ответил Люцерн. — Будем надеяться, этого хватит.
Он уже поставил одну ногу на рампу, когда его окликнул раздавшийся за спиной властный голос.
— Брось оружие, примарис. Давай. Я целюсь в тебя и покончу с твоей нечестивой жизнью.
— МортианМорциан, — узнал капеллана сержант.
Он медленно повернулся.
Раскинувший конечности Мортиан Морциан лежал, прислонившись к боковой стороне буксировщика, а рядом с его левой подмышкой зияла большая воронка. Болт-снаряд вырвал часть внешнего керамитового слоя и тканевого материала под ним, обнажая плоть. Выглядело это как кровоточащая яма. Кровь также вытекала и из открытой ротовой решётки.
— Я ждал, чтобы посмотреть, выживешь ли ты, — продолжил капеллан. — Вас, примарисов, тяжело убить. — Он сжимал рукоятку плазменного пистолета с ярко светящимися зарядными катушками, указывающими на готовность к выстрелу. — Бросай оружие.
— Нет, — ответил Люцерн. — Ты всё равно меня убьёшь. Мои шансы прикончить тебя малы, но это возможно. Без оружия же шансов никаких. Зачем мне его бросать?
— Отойди в сторону, Бото. Возьми его на мушку.
Рука с болт-автоматом повисла.
— Тогда ты обрекаешь себя, — заявил МортианМорциан.
— Он видит твоё безумие, капеллан, — сказал Люцерн. — Ради чего ты убьёшь верного слугу Императора? Почему не выстрелил мне в спину?
— А где тут честь? — спросил МортианМорциан. — Умерев, я взгляну в лицо Повелителю Человечества, и Он не найдёт никаких грехов.
— После моего убийства, — произнёс сержант и покачал головой. — Нет. Ты хочешь, чтобы я знал зачем, вот в чём дело. Ты самодоволен и желаешь рассказать мне, почему собираешься прикончить.
— По крайней мере, хотя бы это я тебе должен.
— Только давай быстрее. Реактор корабля взорвётся через минуту. Времени на проповедь у тебя немного.
— Нечего сказать? — продолжил Люцерн. — Тогда я тебе расскажу. Вы убили тех, кто пришёл к вам на помощь. Вы хладнокровно вырезали их, но сначала покончили с собственным маршалом Анжуйским. Я видел характер повреждений, оставленных на его броне взрывами. Это сделали вы.
— Да, причём все. Мы провели голосование.
— Но почему? — задал вопрос сержант. — Если бы вы приняли подкрепления, как предполагалось, то до сих пор были бы живы и служили бы Императору, любя и почитая его ещё сотни лет.
— Потому что вы осквернены! — прорычал МортианМорциан. — Вы не заслуживаете сражаться бок о бок снамис нами. Мы – — творение святого Бога-Императора Терры, а вы – — творение Велизария Коула. Вы нечистые!
— Мстящий Сын лично распорядился создать нас. Робаут Гиллиман попросил об этом Коула. Он – — сын Императора.
— Он – — отступник, неверующий. Сейчас примарх сражается за человечество, но сколько пройдёт времени, прежде чем он поддастся зову Трона Терры и последует за своим братом Хоруса Хорусом по пути измены?
— Вместе с посланными вам на помощь факелоносцами был кустодий. Его вы тоже убили? — спросил Люцерн.
— Он выбрал сторону. Кустодий, как и Анжуйский, отказался внять голосу разума. Он заплатил жизнью за предательство виденья Императора, хотя, прежде чем пасть, ему практически удалось сокрушить наш крестовый поход.
— Ты – — безумец, который привёл этот крестовый поход к уничтожению.
Тряска корабля предвещала его близкий конец.
— Лучше жить чистым, чем позволить осквернить священную работу Императора, — сказал МортианМорциан. — Через несколько мгновений увидим, кто из нас прав, а кто ошибается, ибо мы предстанем перед Самим Императором. Он вознесёт меня и навечно сделает частью Своих бессмертных легионов, в то время как тебя швырнёт в бурлящие колодцы варпы варпа за твоё кощунственное существование. Я говорю тебе об этом лишь потому, что ты хорошо сражался, и только.
По передней части его доспехов стекала кровь.
Со всех сторон доносились вопли сирен, а значение на счётчике в шлеме Люцерна устремлялось приближалось к нулю. Кульминацией череды яростных выбросов из реактора стал взрыв, который оторвал крупный кусок корабля. Эта часть, окутанная мерцающим облаком, устремилась прочь от звездолёта. Палуба качнулась, а ослабевшая рука Мортиана Морциана дрогнула. Капеллан выстрелил, но плазменный заряд прошёл мимо, и тогда свой ход сделал сержант.
Он открыл огонь по Мортиану Морциану из болт-пистолета, однако, капеллан перекатился вбок. Снаряды проделали дыры в капоте буксировщика. Выгнувшаяся под давлением палуба ангара образовала складку, выведя Люцерна, Бото и Мортиана Морциана из равновесия. Оправившийся первым сержант побежал на капеллана с жужжащим цепным мечом. Неуклюже поднявшись, Мортиан Морциан увернулся от удара и махнул крозиусом, вокруг навершия которого вспыхнуло расщепляющее поле. Оружие врезалось в грудь примариса, сокрушая тому нагрудник. Отброшенный Люцерн ударился о бок корпуса «Громового ястреба». В его шлеме завопили сигналы тревоги. В пустотах повреждённых нижних слоёв доспеха запузырились наполнители, хотя герметичность уже была нарушена.
Шатающийся капеллан зашагал к нему, а из его раны-воронки в груди потекла свежая кровь. Он тащил крозиус за собой по полу, высекая искры из металла и порождая вспышки расщепляющейся материи.
— Я буду рад, что последним моим деянием в жизни станет убийство тебя, богомерзость.
Издав крик, в котором наполовину смешались триумф и боль, Мортиан Морциан вскинул крозиус аркану арканум и занёс над головой.
— Во имя бессмертного Императора Человечества, я обрываю твою жизнь, отродье Марса!
Рявкнул болтер. Капеллан дёрнулся. В его ране ярко пылал реактивный двигатель болт-снаряда.
Выпавший из руки крозиус с грохотом упал на палубу, а Мортиан Морциан поднял глаза, отведя взгляд от места попадания.
— Бото… — вымолвил капеллан.
Сработал масс-инициатор, боеприпас взорвался, и Мортиан Морциан рухнул на колени. Дыша с присвистом, он посмотрел на Люцерна. Ненависть очернила последние слова капеллана.
— Ты никогда не станешь… одним… из нас, — сказал МортианМорциан, после чего завалился лицом вперёд.
Неофит подошёл к сержанту сбоку и взял десантника-примарис за руку.
— Ты убил его, — произнёс Люцерн.
— Слишком поздно, — ответил Бото. — Слишком долго я ничего не делал. — Сержант неуверенно поднялся на ноги и опёрся на неофита. — Я был трусом. Я позволил им безжалостно убить моих братьев, тех, кто проголосовал против курса действий МортианаМорциана.
— Значит, ты тоже проголосовал за это безумие? — спросил Люцерн.
— Я – неофит. Мне не дозволено принимать участие в голосовании. Я не согласился, но, к своему вечному стыду, ничего не сказал.
Корабль накренился. Гравипластины на полётной палубе выходили из строя.
— Постойте. — Неофит поднял крозиус капеллана. — Оружие нужно вернуть капитулу, чтобы его мог взять в руки более праведный воин.
Вместе двое космоедсантников космодесантников вошли внутрь десантно-штурмового корабля предателей, после чего Люцерн вдавил кнопку закрытия, и поднявшаяся рампа с шипением загерметизировала корпус. Бото помог ему попасть в кабину пилотов, где сержант лихорадочно выполнил последовательность действий для активации машины, выводя двигатели на достаточную для взлёта мощность без их предполётной проверки и проигнорировав множество других протоколов безопасности. С потолка падали куски инфраструктуры ангара, которые обрушивались на корабли. От носа «Громового ястреба» со стуком отскочила балка.
На хроносчётчике в шлеме Люцерна гневно светились красным четыре ноля в ряд.
Примарис увеличил тягу двигателей. Посадочные когти отпустили палубу, после чего корабль поднялся. Атмосферное поле ангара погасло, и весь воздух высосало в космос словно за один выдох. Горевшие в повреждённом «Громовом ястребе» огни потухли, а обломки вылетели в пустоту, устремляясь прочь от звездолёта.
Выкрикивавший молитвы Императору Люцерн развернул корабль и направил его прочь, навстречу ярости основного сражения. Вокруг мелькали лэнс-лучи. Ближе к главному миру, там, где удаляющиеся друг от друга звёздолёты звездолёты обменивались выстрелами, вспыхивали взрывы. Если «Громовой ястреб» засекут, Чёрные Храмовники не проживут долго, но сейчас у сержанта была более насущная забота.
Авгуры «Громового ястреба» засекли резкий скачок в излучении энергии крейсером Несущих Слово, а спустя мгновение он взорвался. Смерть реактора полностью уничтожила звездолётомзвездолёт, на месте которого появился стремительно расширяющийся огненный шар. «Громовой ястреб» набрал максимальное ускорение, но даже так Люцерн не мог и надеяться на то, что им удастся обогнать приближающуюся волна волну сверхнагретого газа. Нагнав корабль, она развернула его. Зафиксированных на месте Люцерна и Бото замотало в стороны. Машинные духи взвыли, однако, затем фронт волны прошёл, и ярость взрыва рассеялась, оставив после себя яркий ореол, который медленно растворился в черноте.
Сержант выровнял «Громовой ястреб» и полетел за пределы боевой сферы.
— Император защищает, — произнёс он.
'''Глава сорок вторая'''
'''УЖИН И БЕСЕДА'''
И вновь спящий Фабиан проснулся из-за из–за того, что кто-то кто–то колотил в его дверь с деликатностью осадного бура. Всё ещё не до конца протрезвевший с позднего вечера, он перевернулся, но слишком поздно вспомнил об ушибе именно этой стороны грудной клетки. Поморщившийся мужчина исторгнул исторг поток богохульств.
— Живой ИмператораИмператор, — простонал Фабиан. — Ну почему никто не хочет срочно видеть меня во второй половине дня?
Он свесил ноги с кровати. На полу стояли тапочки.
Он оглянулся через плечо. Финнула Диомед лежала под смятым постельным бельём, а на её лицо ниспадали спутанные волосы.
— А вот тут я не уверен. Думаю, нас выбирали из-за из–за наших воззрений, а не умений.
— Значит, с утра ты можешь играть в семантику, но не способен встать?
— Там вокс-комм прямо на столе у кровати. Попробуй его.
Историтор так сильно размахивал рукой в попытках нажать на кнопку, что перевернул бы лампу, если бы так та не была завинчена. В конце концов, он с со щелчком включил устройство.
— Я иду! — крикнул Фабиан и поднялся. — Ты не встаёшь?
— Но это моя комната! — произнёс мужчина.
— Ну, да, — согласилась первый лейтенант. — А это мой корабль.
Фабиан не нашёлся, что на это ответить. Стук возобновился.
— Расей! — сказал Фабиан. — Мне уже начинало казаться, будто ты не вернёшься.
— Приказы примарха всё ещё в силе. Ты – — мой подопечный. Я тебя не брошу. — Люцерн принюхался и взглянул поверх головы историтора. — Ты там не один. Кто с тобой?
— Неважно. Диомед. Мы ужинали. Я проводил с ней беседу для записи.
Космодесантник поднял бровь.
— Фабиан Гвелфрейн, историтор, о котором я тебе рассказывал, — сказал примарис.
Юноша склонил голову и отдал приветствие, сотворим скрещенными сотворив скрещёнными на груди руками образцовую аквилу.
— Приятно встретиться с вами, мой господин.
— О, думаю, это взаимно, — произнёс Люцерн. Фабиан поднял руки. — Расей, не мог бы ты… — Что? — спросил примарис. — Да ничего. — Историтор сжал кулаки. — Дай мне пятнадцать минут. — У тебя есть семь. — Отлично, — сказал Фабиан. — Семь. А затем он захлопнул дверь прямо перед носом Люцерна. Атаги ждала их в своей дежурке. Командующая группой, как обычно, держала рядом выпивку и очищала яблоко фруктовым ножом с излишней тщательностью, так как опять была нервной из–за стимуляторов. Фабиан ожидал увидеть подавленную Атаги, ведь, несмотря на победу в сражении и несколько уничтоженных вражеских кораблей, это сильно отличалось от её обычных ярких триумфов. Однако, если отбросить в сторону побочные эффекты стимулирующих средств, женщина находилась в хорошем расположении духа, и Фабиан легко догадался почему, когда она одарила мужчину той самой своей особой улыбкой, заставившей его сердце замереть. — Что вы сделали с моим первым лейтенантом, историтор? Фабиан ощутил, как его лицо наливается краской. — Ничего, — чересчур поспешно ответил историтор-майорис. — Он беседовал с лейтенантом, — произнёс Люцерн. — Для записи. — О, понятно, — сказала Атаги с улыбкой, от которой у Фабиана возникало желание раствориться. — За ужином, — добавил космодесантник, не особо помогая. — Да, верно, Расей, достаточно, благодарю тебя. Примарис взглянул на него, но так как лицо воина было наполовину скрыто окаймлением наплечника, Фабиан не мог сказать, усмехается он или нет. — Я лишь предоставляю командующей группой запрошенную ей информацию, историтор. — Спасибо, брат-сержант, я просто задаю вопросы, — произнесла Атаги. — Итак, историтор-майорис Гвелфрейн, а Финнула предоставила вам запрошенную вами же информацию? Она отрезала кусок яблока и засунула в рот, широко улыбаясь. Если бы отрастивший вдруг зубы пол целиком проглотил Фабиана, тот был бы счастлив. — Да, благодарю. Я получил полную историю ваших кампаний и побед. Это отлично дополнит наше описание крестового похода, — ответил историтор в тщетной надежде, что лесть отвлечёт внимание командующей группой. — Поспрашиваю её позже о вашей технике ведения бесед, — продолжила Атаги и хмыкнула, после чего отрезала от яблока ещё кусочек. К счастью, ей, судя по всему, надоело его дразнить. — Вы летите дальше. Брат Люцерн проинформировал меня. — Она подвинула пальцем лежащую на столе бумажку, оставив на ней пятно прозрачного сока. — Должна отметить, что вы проделали впечатляющую работу по распространению Логоса среди групп под моим командованием. Робаут Гиллиман будет так горд. Фабиан взял себя в руки, прежде чем заговорить. — Они не доставят вам неприятностей, а со временем вы, вероятно, найдёте их ценным приобретением. Историторы здесь не для того, чтобы судить или ограничивать. Это входит в обязанности десятков других Адепта, департаменто и дивизио. Мы здесь с целью помочь, найти истину, заняться стратегическими целями, на которые у вас может не хватить времени, пока вы разрешаете более масштабные проблемы крестового похода. Фыркнув, Атаги закинула обутую в ботинок ногу на колено и откинулась на спинку кресла. — Посмотрим. По крайней мере, женщина, оставленная вами здесь за главную, знакома с пустотой. Вольный торговец. Надлежащий тип. Её выбор был преднамеренным, верно? — Возможно, — ответил Фабиан. — Однако причина тут кроется не только в желании угодить вам. Яссилли Сулиманья — самый талантливый и храбрый историтор из тех, кого я обучал. — Отлично, — сказала командующая группой. — Но если она начнёт меня раздражать, я их всех запру в одном из трюмов. Ясно? — Уверен, вы с Яссилли отлично поладите. — Ну ладно. Итак, а теперь об этом товарище. Кто он? — Неофит Бото, — представил юного космодесантника Люцерн. — Последний выживший член Анжуйского крестового похода. Когда ''«Кантатум Беллум»'' воссоединится с флотом, он станет частью доставленных нами подкреплений примарисов. Затем воины перейдут в подчинение лорда-лейтенанта Мессиния. — Хорошо, — произнесла Атаги. — А почему этого не случилось раньше? — Вопрос чести, — пояснил Люцерн. — Чёрные Храмовники сражались храбро и погибли достойной смертью за нашего Императора. Большего и не сказать. — Ясно, — сказала командующая группой, явно считавшая, что тут было нечто ещё. — Вы к ним не присоединитесь? — Я возьму их цвета. Теперь я — Чёрный Храмовник, но мой долг ведёт меня за Проток Нахмунда вместе с Фабианом. — Ну, это опасное путешествие, и я желаю вам удачи. Машинный дух двери издал звонкий сигнал. — Инквизитор Леонид Ростов, — объявил он. — Впустите его. — Атаги взглянула на неофита. — Думаю, это не для твоих ушей, мой мальчик. Бото отреагировал спокойно. Космодесантник встал и поклонился. — Император защищает, — произнёс он. — Я с нетерпением жду возможности сразиться бок о бок с вами, мадам командующая группой. Дверь откатилась в сторону, и Бото ушёл, а в помещение медленно вошёл Ростов. Инквизитор тяжело опирался на чёрную трость с навершием в форме головы орла. Ходить ему помогали моторизованные ортопедические скобы. На краснокожем лице виднелся толстый шрам, чьи чёткие края и белый цвет говорили об исцелении машиной. Однако из–за ран он не выглядел более слабым, а излучаемая им аура властности подавляла любой намёк на несерьёзность. Фабиан вновь ощутил лёгкий страх в его присутствии. Более бесстрастная часть разума историтора подумала, что это довольно сильная реакция на того, кто был простым человеком. Вся остальная хотела, чтоб инквизитор ушёл. — Пожалуйста, — сказала Атаги. — Присаживайтесь. Ростов сел рядом с командующей группой. Процесс занял некоторое время, ибо инквизитор с трудом заставлял ноги слушаться. Он казался абсолютно безрадостной, лишённой всяких фривольностей личностью, что своей незамысловатостью и серьёзностью возложенной на неё задачи не отличалась от краеугольного камня в основании покойницкой. Однако когда Атаги предложила ему выпить, Ростов не отказался, а судя по тому, как инквизитор смаковал алкоголь губами, удовольствие он получал. — Джентльмены, леди, — начал Ростов. — Прошу прощения за то, что вызвал вас сюда. У всех нас есть собственные требующие внимания обязанности. Обещаю не задерживать никого дольше, чем строго необходимо, но, увы, это необходимо. — Инквизитор повернул бокал ровно на девяносто градусов и затем обратно. — Я хочу обсудить с вами две вещи. Первая — Рука Абаддона. Скажите мне, что вам о ней известно? Фабиан взглянул на Люцерна. Космодесантник же смотрел в стену, как и всегда в тех случаях, когда считал, что говорить должен историтор. — Можете отвечать свободно, бояться не нужно. — Вы сейчас прочитали мои мысли? Инквизитор кивнул. — Я думал, вы говорили, мол, ваши телепатические способности ограничены расстоянием, — заметил Фабиан. — Да, я так говорил. И это было правдой. — Он задумчиво вдохнул и задержал дыхание на необычайно долгое время, прежде чем выдохнуть. — Не стану ничего от вас скрывать. Данное дело не входит в привычную для меня область компетенции. Я из Ордо Ксенос. На протяжении всей карьеры инквизитора, всей службы своему наставнику в качестве его дознавателя, то есть практически всю жизнь, моей сферой деятельности было враждебное влияние чужаков. Древние технологии, злобные создания, скрывающиеся в нашем обществе, нежеланное вмешательство со стороны других видов — вот с чем меня обучали разбираться. — Ростов поднял бокал. — Но прямо сейчас что–то происходит. Я это чувствовал. Я это видел. Вечную войну против варпа и проблеск того, как всё могло бы сложиться. Происходит своего рода пробуждение. Поэтому вы правы, историтор, — сказал инквизитор, указывая на Фабиана пальцем той руки, которой держал бокал. — Я говорил, что мои телепатически способности ограничены физическим контактом, и не лгал. Однако теперь я без особой сложности читаю ваши мысли. Несколько месяцев назад я бы так не смог, и это больше всего меня тревожит. Ростов осушил бокал и жестом показал Атаги налить ещё. — Вот такой мужчина мне по душе, — произнесла она, после чего наполнила бокал до краёв. Инквизитор сделал большой глоток. — Я меняюсь. Вселенная меняется. Здесь задействованы силы, которые лежат за рамками разумения смертных. Мои способности усиливаются, и в этом я не одинок. В данный момент люди, никогда не демонстрировавшие даже мельчайшего проблеска пси-талантов, вдруг оказываются ведьмами. Количество зарегистрированных псайкеров в Империуме растёт, причём больше всего — в граничащих с Разломом секторах. Возможности псайкеров вроде меня расширяются. Однако же подобными вопросами занимаются Ордо Маллеус и Ордо Еретикус. И вот я спрашиваю себя, не стоит ли мне отступить и вернуться к своим пограничным войнам, к сражениям в тёмных уголках против вредителей, узурпировавших бы наши миры? Или же это дело важнее? Есть ли вообще вещи важнее, чем то, что происходит сейчас? Его голос изменился, став резче. — Фабиан Гвелфрейн. Как я понимаю, ваши историторы далеко продвинулись в каталогизации журналов данных станции. Фабиан понятия не имел, откуда ему известно о ходе их работы. Возможно, Ростов догадался благодаря своим силам, как предположил бы историтор, но уверенность, с которой говорил инквизитор, делала очевидным тот факт, что он знал это наверняка. Значит, имелись информаторы. Фабиан даже не удивился. — Да. — И вы заметили какую–нибудь закономерность? — Да. — Расскажете нам о ней? Историтор-майорис прочистил горло. Даже он не мог отказать инквизитору. — Всё как и сказал адепт Румагой. Ощущение всеприсутствия. Ощущение подавляющей мощи. Есть множество упоминаний о сидящей на троне крылатой фигуре. Она встаёт. Я не эксперт в вопросах варпа, однако могу сделать предположение касательно возможного смысла. — Я тоже видел. Там, в самом конце, когда астропаты начали говорить как один. Хор повторял одно и то же: «Он идёт». — Это… — произнёс Фабиан. Во рту почему–то стало сухо, и историтор не мог заставить себя озвучить мысль. — Это Он? — В том и заключается вопрос, разве нет? — Инквизитор подался вперёд — движение человека, который принял важное решение. — Я расскажу кое–что, о чём знают лишь немногие. Некоторое время назад двое инквизиторов по имени Алексио и Фортез провели примечательную операцию. Всё закончилось успехом. Хоть они и имели диаметрально противоположные мнения касательно многих философских вопросов, инквизиторы посчитали угрозу достаточно серьёзной, чтобы объединить силы. — Целью операции являлся культ под названием Культ Звёздного Дитя. Среди его членов ходили странные разговоры о том, что Звёздное Дитя — своего рода добрая сущность, которая приведёт человечество к спасению, возможно, проявление Императора, вновь воплотившийся бог. Разумеется, всё было ложью, а культ нашли и уничтожили во время собрания на Левилноре IV при поддержке капитула Адептус Астартес Саламандры. Однако четверым лидерам удалось уйти. — Зачем вы мне это рассказываете? — Потому что я задаюсь вопросом, не может ли то зло вновь начать просачиваться во Вселенную. — Ростов повернул бокал в руках, облачённых в перчатки. — Вера — очень опасная вещь. — Он чуть сильнее наклонился вперёд, и тогда Фабиану показалось, будто инквизитор выглядит старше своих лет. — Теперь же другая тема. Рука Абаддона. — Мне известно это имя. — Я в курсе, но давайте подробнее. Хочу услышать от вас лично. — Когда мы были на Гаталаморе, некоторые взятые пленники из числа культистов говорили о Руке Абаддона, — произнёс историтор. — Обо всём этом узнали ваши товарищи — другие инквизиторы. Уверен, от них вам помощи будет больше, чем от меня. — Возможно, — согласился Ростов. — Но здесь вы, и я спрашиваю вас. — Рука противостояла примарху на Гаталаморе. Там было какое–то оружие, очень мощное и питаемое варпом. Оно практически полностью уничтожило целую боевую группу. — Мутант, да? — Верно, — сказал Фабиан. — Колдун. Злой ведьмак. Некоторые рассказывали, что его зовут Тенебрус. Говорили, там был и другой, Кар-Гатарр, Несущий Слово. Он погиб в бою с Адептус Кустодес. Некоторые пленники называли Рукой его. Инквизитор отпил из бокала. — Скорее всего, Рукой был не астартес-еретик, а этот Тенебрус. Я видел его в ретрансляторе на Сринагаре. Между ним, тем ребёнком и станцией есть некая связь. Уверен, в первую очередь именно поэтому система стала целью атаки. Однако тут возникает проблема. Я гонялся за Рукой Абаддона ещё с битвы за пролив Махорта. Он вытащил из–под пиджака свёрнутый пикт и, разгладив его, показал Фабиану. Зернистое изображение было сделано под странным углом, но на нём отчётливо виднелись две фигуры: мерзкий мутант и человеческая женщина. — Это — Тенебрус? Это — Рука Абаддона? Фабиан рассмотрел пикт получше, а затем кивнул. — Судя по описанию c Гаталамора, да, это он. — Ясно. — Инквизитор вновь отпил. — Я назвал его Рукой, и он признал, что носит данный титул. Значит, теперь мы должны считать Рукой его. — У вас недовольный тон, — заметил историтор. — Это ведь прорыв, разве нет? Прошу прощения, я не инквизитор, но, если бы одно из моих расследований продвинулось таким образом, я был бы счастлив. Пусть вы его ещё не закончили, однако вы уже близки к завершению и уничтожению этого врага Императора. Ростов кивнул. — Так и случится, — сказал инквизитор. — Вот только после битвы за пролив Махорта я допросил одного из жрецов Несущих Слово. Погружение в его разум было мрачным и вредным для здоровья занятием, но в воспоминаниях изменника я увидел Руку. Она подходила под описания, сопоставленные мои повелителем — инквизитором Дайром — перед его смертью, хотя тогда у нас ещё не было титула. — Так а в чём проблема? — спросил Фабин. Ростов постучал пальцем по пикту. — В Руке Абаддона, которую преследовал мой повелитель. В человеке, увиденном мною в разуме жреца. — Инквизитор покачал головой. — Это не он. — Повелитель? — негромко позвала Тарадор Йенг. Тени были норовисты и опасны. Пройдёт ещё несколько дней, прежде чем они успокоятся после своего недавнего возбуждения. На слова женщины, пусть и произнесённые столь тихо, тени ответили стрёкотом, и Йенг крепче сжала поднос, который несла. — Повелитель? Медитировавший Тенебрус сидел с закрытыми глазами и сцепленными на груди длиннопалыми руками. Сейчас он выглядел ещё более нечеловеческим созданием, чем прежде, а его расслабленное, до странного округлое лицо напоминало скорее акулью морду, особенно с учётом серо-белой кожи и почти исчезнувших губ, из–за чего рот превратился в щёлку. Нос тоже постепенно пропадал, как заметила Йенг. Тенебрус менялся, вовлечённый в гонку, которую необходимо было завершить любому чернокнижнику: обогнать мутации и заполучить силу прежде, чем лишиться всего человеческого в процессе трансформации. Его рана до сих пор кровоточила, и влажная ткань балахона прилипала к боку. Возможно, дар Тзинча никуда не денется даже после исцеления. Это заставило всколыхнуться внутри неё жалость к своему учителю. — Повелитель, — повторила она чуть громче. — Я принесла вам пищу и питьё. Она опустила поднос с большим кувшином вина, кубком и толстым куском мяса, вырезанным из ноги раба, которого выращивали и откармливали на убой. Тенебрусу так полюбилась человеческая плоть, что для удовлетворения этого аппетита пришлось организовывать логистику. — Повелитель, — вновь сказала она и осмелилась дотронуться рукой до его плеча. Теням это не понравилось, поэтому они предостерегающе зашипели. Чернокнижник повернул к ней голову. Когда глаза Тенебруса едва-едва приоткрылись, на его лице словно появились две чёрные щёлочки, столь резко выделяющиеся на фоне бледной кожи. — Тарадор Йенг, — произнёс он. — По какой причине ты прерываешь мою медитацию? — Повелитель, вы должны поесть, чтобы рана исцелилась. — Должен ли? — спросил чернокнижник, после чего взглянул на мясо с вином, расцепил руки и потянулся к кувшину. — Ты очень заботлива, — продолжил Тенебрус. — И всё же у меня такое ощущение, будто я вознаградил тебя в разы щедрее, чем того заслуживает недостаточная верность, которую ты мне выказывала. — Я не понимаю, повелитель. — Я открыл тебе большую часть своих секретов. — Он улыбнулся ей, демонстрируя острые зубы. — Теперь твой черёд отплатить мне за это одолжение. Сейчас ты должна выбрать путь. Он вскочил на ноги со стремительностью змеи, чем застал Йенг врасплох, а потом выбросил вперёд руку с согнутыми пальцами. Мощная сила сжала горло женщины и отбросила её назад. Извивающаяся в невидимой колдовской хватке ученица врезалась в стену, по которой ползали тени, что с шипением подались в стороны. До сих пор хромавший Тенебрус зашагал к Йенг. Хоть рана на ноге и начала вновь кровоточить, на мощи чернокнижника это никак не сказалось. — Ты была послана Кар-Гатарром шпионить за мной, — сказал Тенебрус. — Я всё знал с самого начала нашей совместной работы. — Чернокнижник махнул рукой, и в воздухе возникло дрожащее изображение, словно его проецировали на стену бурлящего дыма. Оно демонстрировало Тарадор Йенг и Несущего Слово во время их последнего разговора несколько лет назад. — Когда Кор-Гатарр впервые привёл тебя в мои покои на Гаталаморе, я увидел твой потенциал. — Его зловещая улыбка стала шире. — Ты воистину благословлена богами, но боги могут быть жестоки, и они настраивают нас друг против друга. Кар-Гатарр пытался обратить тебя в свою веру. Вопрос только в том, насколько он преуспел? — Тенебрус сильнее согнул пальцы, и давление на шею Йенг усилилось. — Я уже говорил тебе, что единственная полезная служба, которую человек может сослужить в этой Вселенной, это служба самому себе. Итак, я спрашиваю, Тарадор Йенг, кому ты служишь? Мои планы входят в опасную фазу. Я не могу держать рядом аколита, шепчущего каждое произнесённое мною слово в ухо Кора Фаэрона. Отвечай честно. Я распознаю ложь. В его голосе слышалось чудовищное рычание. Йенг было тяжело говорить, а руками она пыталась вцепиться в сомкнувшиеся на горле невидимые пальцы. — Я служу себе! — прохрипела она. — Только себе! Всегда служила. И всегда буду. Я бы убила вас, если бы это сделало меня могущественнее. Мне плевать на всё и на всех. — Зачем ты стремишься обрести силу? — Я… — задыхаясь произнесла Йенг. — Я… не… буду… рабыней… людей! Я хочу свободы! — Понятно, — сказал Тенебрус. Он широко развёл пальцы, и женщина рухнула на пол, обдирая колени о палубный настил и хватая ртом воздух. Хромой Тенебрус подошёл к ней, а затем опустился рядом, приложил палец к подбородку и поднял голову ученицы. Йенг заглянула в глаза чернокнижника, от чьего дыхания закачались цепочки на её щеках. — Бедный Кар-Гатарр был бы очень разочарован. Ты далеко ушла от его пути. Женщина силой вытолкала слова из саднящего горла. — Я научилась у него всему, чему могла, но, когда армии примарха прибыли к Гаталамору, я уже видела ограничения учения Кар-Гатарра. Такова природа всех учителей — видеть интерес в сердцах их учеников вне зависимости от того, есть он там или нет. Не погибни Кар-Гатарр, я бы сама от него избавилась. — Полагаю, тут кроется предупреждение для меня, — произнёс Тенебрус. — Я верно служила вам с тех пор, — сказала Йенг. — Зачем сомневаться во мне? — Потому что это не так. После того как я вытащил тебя с поверхности кардинальского мира, ты поглядывала в сторону обоих путей, — ответил он. — Раздумывала над тем, чтобы сдать меня Кору Фаэрону и выполнить желания Кар-Гатарра. — Но я не сделала ни того, ни другого. — Не сделала, — согласился чернокнижник, после чего отпустил её лицо и поднялся. — Так значит, теперь ты будешь следовать за мной до тех пор, пока надобность во мне не исчезнет или пока не найдёшь учителя получше? Йенг взглянула на него. Из нескольких мест, где кольца пронзали её кожу, текла кровь. — Я сделаю что угодно, лишь бы обрести свободу, — произнесла женщина. — Может, однажды я и убью вас, лгать не стану, но вы ещё многому способны меня научить. Тенебрус одобрительно кивнул. — Это неправильно, когда ближайшие к тебе люди являются твоими соперниками, однако, по правде говоря, я уже прожил долгую жизнь. Я наслаждаюсь твоей компанией, и ты обладаешь таким потенциалом, так что давай придерживаться нашего прежнего соглашения. Поклянись верно служить мне до тех пор, пока не перестанешь нуждаться во мне. — Клянусь. Йенг просительно склонила голову. — Ну, значит, до того дня, когда нам придётся убить друг друга, — сказал Тенебрус. — А сейчас пора переходить к следующей стадии твоего обучения. С чего мне начать? — Как вы пожелаете, повелитель. Глаза женщины заблестели. — А что хочешь узнать ты, Тарадор Йенг? О происхождении моего ножа? Об изменениях, которым я подвергся? О природе моих сил? Тенебрус поднялась на ноги под звон своих маленьких цепочек. — Научите меня всему. Я хочу знать всё, повелитель. На лице чернокнижника возникла широкая-широкая улыбка. — И ты узнаешь всё, мой аколит, ты узнаешь всё. '''БОЖЕСТВЕННЫЙ ИНСТРУМЕНТ'''
— Что вы сделали с моим первым лейтенантомПо приказу Департаменто Муниторум под номером Неодолимого 70014588, историтор?кузнечный комплекс Тарсис-Магна — внимание. Смиренный запрос Адептус Механикус Марса на дополнительные ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА лазружей, материалы среднего качества, лучшая модель, произвести НЕМЕДЛЕННО, доставить боевой группе «Дельтарис» флота Примус на орбите Луны не ранее чем через двенадцать терранских дней. Также произвести ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ батарей стандартного образца, лучшие материалы, лучшая модель…
Некогда прошли бы долгие недели, прежде чем подобный приказ пробился бы сквозь различные инстанции Механикус, и по имперским стандартам это считалось бы довольно малым сроком. Вот только недостаточно малым для Робаута Гиллимана. Члены Официо Логистикарум внимательно за всем наблюдают и повторяют одни и те же команды: «Быстрее! Быстрее! Быстрее!» Это раздражает духовенство, ведь так дела не делаются. Ситуацию усугубляют набранные из их собственных рядов надсмотрщики — Ничегорадикалы, — чересчур поспешно ответил историтор-майорискоторые ставят эффективность превыше поклонения. Уже давно существующие разногласия создают напряжённую обстановку.
Произведённые лазружья поблёскивают от священных масел. Оружие вновь оценивают, изучают на предмет дефектов и проверяют придирчивые техножрецы. Изрекаются благословения. Каждое сотое лазружьё забирают для исследования его машинного духа. Если бы отрастивший вдруг зубы пол целиком проглотил Фабианатот оказывается нечист, тот был бы счастливцелую партию снимают с линии и разбирают на детали. Всё делается согласно букве писаний Механикус, но быстро, едва ли не исступлённо. Мануфакторум представляет собой потревоженный муравейник.
— ВозможноМарли, Кола, номер 0091412 Б-2, Солианский девять тысяч третий пехотный полк! — ответил Фабиан. — Однакокричит она, причина тут кроется не только в желании угодить вам. Йассилли Сулиманья – самый талантливый как кричат и храбрый историтор из тех, кого я обучалвсе остальные.
Этот писарь всего один из целой сотни в ряду. Их столы ничем не отличаются друг от друга, как и сами адепты, носящие одежду характерного для Терры цвета — Уверенбледно-серого. Они худые, вы с Йассилли отлично поладитекожей словно бумага, безволосые, напоминают стебли. Тонкими, запачканными чернилами пальцами писарь показывает другому адепту выйти вперёд. Тот бережно держит в руках лазружьё. У него нет имени, только обозначение, хотя он и не сервитор. Человек является первым из многих, кто держит божественный инструмент.
— Ну ладноПеред тобой божественный инструмент воли Императора, — нараспев произносит писарь в стотысячный раз. — Милостью своих линз он испускает очищающий свет. ИтакОберегай его как зеницу ока, а теперь об этом товарищеи он будет оберегать твою жизнь. Возьми это оружие и знай, что на тебя обращён взор Владыки Человечества. Кто он?
— ХорошоПять лазбатарей, — произнесла Атагиговорит адепт, когда проходит краткое мгновение прекрасного. Перед Колой ложится разгрузочный пояс с батареями в петлях. — А почему этого не случилось раньше?Иди к следующему посту для получения экипировки.
— Инквизитор Леонид РостовЭто оружие — твоя жизнь, — твердят ей раз за разом. — Оружие ценнее, чем ты, — объявил онговорит сержант.
— Джентльмены, леди, — начал РостовЭтот исправен. — Прошу прощения за тоВнеси оружие как возвращённое, что вызвал вас сюдасерийный номер МТ 2. У всех нас есть собственные требующие внимания обязанности318159. Обещаю не задерживать никого дольше, чем строго необходимо, но, увы, это необходимо. — Инквизитор повернул бокал ровно на девяносто градусов и затем обратно. — Я хочу обсудить с вами две вещи. Первая – Длань Абаддона. Скажите мне, что вам о ней известно?
— Вот такой мужчина мне по душеНас приписывают к боевой группе «Праксис», — произнесла она, после чего наполнила бокал до краёвпроизносит Джордун. — Вы сражались храбро. Вы сражались достойно. В знак признания наше следующее назначение будет легче.
— ВсёСогласно договорам, как заключённым между нами и сказал адепт Румагойвашими соплеменниками, вы вступаете в Солианский девять тысяч третий полк в качестве экстрапланетарных вспомогательных войск. Ощущение всеприсутствия. Ощущение подавляющей мощиСо временем вас полноценно интегрируют в нашу структуру. Есть множество упоминаний о сидящей на троне крылатой фигуреВаши обычаи смешаются с нашими. Она встаётНаши порядки станут вашими порядками. Я не эксперт в вопросах варпаВместе мы станем сражаться во имя Священного Императора Человечества ради очищения Галактики от еретиков, однакопредателей, могу сделать предположение касательно возможного смыславедьм и чужаков. Добро пожаловать. Пройдите вперёд и получите свою первую награду.
Члены банд с нетерпением направляются к сваленному оружию. Для них лазружьё — Я тоже виделэто символ высокого статуса. ТамОни роются в кучах, царапая уже и так исцарапанное снаряжение. Ритуал можно было бы провести и с большим соблюдением приличий, но Джордун умён. Он позволяет им выбирать. Однажды мужчина станет прославленным генералом. Пока же намёки на его способности проявляются в самом концетом, когда астропаты начали говорить как одинон приветствует рекрутов. Хор повторял одно Туземцы берут оружие, которое им больше нравится. Представители их семей могут наблюдать за происходящим; позже они расскажут об увиденном своим кланам, что поспособствует наступлению истинного мира на Гаталаморе. У оружия всё равно нет батарей, да и то же: «Он идёт»мастера дисциплины стоят начеку с дубинками, готовые вмешаться в случае возможных конфликтов.
Непривычное яркое солнце заставляет Чегенга щуриться. Он едва различает окружение. Значение имеет лишь вес божественного орудия — Целью операции являлся культ под названием Культ Звёздного Дитя. Среди его членов ходили странные разговоры о том, что Звёздное Дитя – своего рода добрая сущность, которая приведёт человечество к спасению, возможнотрофея, проявление первенца Императора, вновь воплотившийся бог. Разумеется, всё было ложью, а культ нашли и уничтожили во время собрания на Левилноре IV при поддержке капитула Адептус Астартес Саламандры. Однако, четверым лидерам удалось уйти.
Демедофф — Потому что я задаюсь вопросом, не может ли то зло вновь начать просачиваться во вселеннуюсуровый человек. — Ростов повернул бокал в рукахКак и все комиссары, облачённых он обучался в перчаткиСхоле Прогениум. — Вера – очень опасная вещьНесмотря на то что Терра ежегодно поставляет этой организации сотни тысяч детей, Демедофф родился вдали от Тронного мира. — Он чуть сильнее наклонился вперёд, и тогда Фабиану показалось, будто инквизитор выглядит старше своих летС его товарищами ситуация аналогичная. — Теперь же другая темаПодобной политики придерживаются многие полки. Длань АбаддонаЛегче поддерживать порядок среди тех, с кем тебя ничто не связывает.
— Длань противостояла примарху на Гаталаморе. Там было какое-то оружиеЗнаешь, очень мощное и питаемое варпом. Оно практически полностью уничтожило целую боевую группупочему ты здесь? — в конце концов спрашивает комиссар.
— ВерноСражался, — сказал Фабианотвечает парень. — Колдун. Злой ведьмак. Некоторые рассказывали, что его зовут Тенебрус. Говорили, там был и другой, Кор-Гатарр, Несущий Слово. Он погиб в бою Сражался с Адептус Кустодес. Некоторые пленники называли Дланью егокапралом Уилферном.
— Скорее всегоЗначит, Дланью был не астартес-еретик, а этот Тенебрус. Я видел его в ретрансляторе на Сринагаре. Между ним, тем ребёнком и станцией есть некая связьвы убьёте меня. УверенВедь такая у вас, в первую очередь именно поэтому система стала целью атаки. Однакочёрных пальто, тут возникает проблема. Я гонялся за Дланью Абаддона ещё с битвы за пролив Махортаработа.
— Это – Тенебрус? Это – Длань Абаддона?Тебя накажут, но если хватит стойкости — выживешь.
— Исходя из полученных мною на Гаталоморе, да, это он.Сколько ударов?
— ЯсноСто. — Инквизитор вновь отпил. — Я назвал его Дланью, Ты послужишь примером и он призналзапомнишь, что носит данный титулсолианцы — твои братья. ЗначитВы будете сражаться как товарищи или умрёте. Вам, гаталаморцам, теперь мы должны считать Дланью егонужно это усвоить.
— Так а в чём проблема? Ты — спросил Фабинчлен Солианского девять тысяч третьего пехотного. Ты — подданный Бога-Императора Терры. Ты это уяснишь. Больше никаких костяных банд. Остальные тебе не враги.
— В Длани АбаддонаТвоим врагом могу быть я, которую преследовал мой повелитель. В человеке, увиденном мною в разуме жреца— предупреждает Чегенга комиссар. — Инквизитор покачал головойНе вынуждай меня им становиться. — Это – не онУведите его.
Парня держат под арестом на протяжении трёх смен, прежде чем наступает время наказания.
Парня выводят на тренировочную площадку. Огромное пространство заполнено рядами его безмолвных товарищей: как солианцев, так и членов костяных банд. Все взгляды обращены на Чегенга. Его удивляет, что здесь две стойки для наказания — Повелитель?они размещены перед солдатами на приподнятой платформе, чтобы происходящее было видно каждому. С другой стороны большого зала идёт капрал Уилферн. Их ведут друг к другу по паре надсмотрщиков. Двух бойцов церемониально лишают оружия и обнажают по пояс, превращая из солдат Императора в кающихся грешников. На платформе стоят оба их ротных командира в парадной форме. Также присутствует один из полковых священников. Он высокопоставленный. Епископ, думает Чегенг. Парень ненавидит священников. На Гаталаморе именно они были главными угнетателями его народа. Однако Чегенг слушает молитвы и верует. Вот что отличает его от тех членов банд, которые присоединились к изменникам.
— ПовелительВзгляните на этих людей и узрите позор, — повторила она чуть громченачинает свою речь комиссар. Его голос, такой же резкий, как и черты лица, пронзает воздух в гулком помещении. — Я принесла Вы не должны видеть в них солианца и гаталаморца. Они одинаковы. Они одинаково непослушны. Они одинаково виновны. И накажут их одинаково. Пусть страдания этих двух отметят конец разногласий среди вас. — Демедофф резко поднимает руку и указывает на корпус. — Снаружи находятся бессчётные враги человечества, коих легион, внушающий ужас своим вероломством. Они жаждут ваших жизней и ваших душ. Сражаясь друг с другом, вы отдаёте победу им. Вас объединила вместе воля Императора ради единственной и священной цели — вести Его войны. Не забывайте об этом, или вам пищу и питьёсмерть.
— ПовелительПусть все узрят их позор: человек, машина и Бог-Император, — говорит Демедофф. — вновь сказала она и осмелилась дотронуться рукой до его плечаНачинайте.
Боевой группе «Праксис» приказано двигаться перед крестоносным флотом Примус. Она летит без остановок к системе Камидар на галактическом севере, возвращая домой тело женщины, погибшей в гаталаморской кампании. Чегенгу непонятна политическая подоплёка этого поступка. Для него трата жизней, ресурсов и времени ради облегчения горя высокородных — Я ещё один признак собственной незначительности. Однако парня это не понимаю, повелительозлобляет. Просто так работает Вселенная.
Штыки оказываются малополезны против этих существ. Их жёсткую, воскоподобную кожу, напоминающую толстый пластек, сложно пробить. Каждое наставление о слабости ксеносов оказывается жестокой ложью. Битва превращается в одно большое размытое пятно. Мужчины и женщины кричат, чужаки ревут, оружие громыхает. Чегенга замечают. К нему грузно приближается орк. Ксенос медленный. Он взмахивает топором, но парень уворачивается и вспоминает данный пилотом урок. Подняв божественный инструмент, Чегенг стреляет прямо в левый глаз монстра. Лазерный луч с шипением испаряет жидкость. Тусклое красное свечение в глазнице сменяется обожжённой дырой, после чего орк валится мордой вперёд. Парень не успевает отскочить в сторону, и труп падает на него. Сейчас ночь, темно, планета для него — Я… — задыхаясь произнесла Йенгзагадка. Чегенг даже не может сказать, какого цвета почва или произрастающие на ней колючие растения. Он в шоке. Туша орка придавила его. Ксенос, должно быть, весит втрое больше парня, хотя это далеко не самый крупный экземпляр. Воняет так, как не смердит даже в худших человеческих притонах, а одежда орка кишит всевозможными паразитами. — Я… не… буду… рабыней… людей! Я хочу свободы!
— КлянусьОтвечай генералу Дворгину, — подстёгивает бойца Джордун.
— Ну значит до того дня, когда нам придётся убить друг друга, — сказал Тенебрус. Позволишь взглянуть на твоё оружие? — А сейчас пор переходить к следующей стадии твоего обученияспрашивает генерал. С чего мне начать?
— А что хочешь узнать тыЛазружьё — прекрасное оружие. Ничего показного, Тарадор Йенг? О происхождении моего ножа? Об измененияхдело своё знает. Это удачная модель. Удобный прицел, которым я подвергся? О природе моих сил?приятный вес. — Он возвращает лазвинтовку. — Божественный инструмент Императора. Источник Его гневного света. Никогда не забывай о нём. Присматривай за оружием, и оно присмотрит за тобой.
— Научите меня всему. Я хочу знать всёТак точно, повелительсэр.
Лежащий на его коленях божественный инструмент терпеливо ждёт момента, когда снова сможет выполнить свой долг.
Когда последний Последний верный примарх Робаут Гиллиман вернулся на Терру после своего возрождения, изменник Кор Фаэрон уже готовился к войне, выстраивая грандиозную стратегию по уничтожению веры в Императора и нарушению поставок псайкеров Золотому Трону. После своего начала на Талледусе, разворачивающаяся Война Веры стала одной из самых серьёзных угроз для раннего крестового похода.
'''НАПАДЕНИЕ НА ТАЛЛЕДУС'''
Ещё до того, как Цикатрикс Маледиктум разорвал небеса, миссионеры Несущих Слово уже действовали в сегментуме Соляр, взывая к угнетённым массам с обещаниями личной власти и свободы, о которой большинство жителей могли только мечтать. Медленно, но верно, эти агенты осуществляли планы Кор Кора Фаэрона, направленные против Империума. В основном Несущие Слово выбирали своими целями храмовые и кардинальские миры под управлением Адептус Министорум, где создавали еретические культы, а после открытия Разлома они удвоили свои усилия. Затем изменники принялись ждать и наблюдать, в то время как вернувшийся Гиллиман провёл агрессивную реорганизацию власти Империума и приступил к подготовке Неодолимого крестового похода. В конце концов, примарх покинул Терру, но предатели ждали подходящего момента, и он наступил, когда Гиллиман направил все свои усилия на то, чтобы отбить Гаталамор. Таким образом, спустя чуть более чем год после открытия Великого Разлома по местной системе исчисления времени, Кор Фаэрон нанёс удар.
Тёмный кардинал принёс войну в систему Талледус в секторе Терциус сегментума Соляр. Эта система была ценным призом, так как в ней находилось несколько священных миров, управляемых со столичной планеты Благословение. Талледус являлся важным источником доходов Адептус Министорум, а Благословение – — одним влиятельнейших миров во всём сегментуме Соляр. Однако, тёмный кардинал не ставил перед собой цель лишить Имперскую церковь доходов. Его заботила другая валюта – — души – , и он стремился ослабить Императора, лишив Его верующих, одновременно усилив собственных богов. Воспользовавшись жестокой репрессией дивергентных имперских сект в системе, жрецы Несущих Слово создали множество культов, которые по сигналу подняли восстание.
Во вторжении участвовали силы Несущих Слово, Повелителей Ночи и Железных Воинов. Поначалу им противостояли Адепта Сороритас, так как в Талледусе находилось несколько их орденов, но затем на помощь системе прибыли многие другие, привлечённые видениями. Кроме того, там имелось немало полков Астра Милитарум, причём как таледусских, так и из других частей галактикиГалактики. Позже вместе с линейным флотом Фараса прибыла группа сил смешанного состава, куда входили кадианцы, Саламандры, Чёрные Храмовники и Белые Шрамы.
На Благословении Несущие Слово предприняли попытку массово обратить население, но варп-ужасам Кор Кора Фаэрона помешали чудесные события, укрепившие имперскую веру. Вскоре после этого на планету высадился капитан Мир'сан Мир’сан из капитула Саламандр вместе с ротой своих воинов, которая уже получился получила технологии примарисов. Ритуалы Несущих Слово по призыву демонических орд вызвали волнения в варпе, однако, тварей удалось изгнать благодаря удивительному восстанию священных мертвецов из могил.
Повелители Ночи, находившиеся в астероидном поясе под названием Слёзы Императора, использовали богохульную пси-технологию для заманивания имперских кораблей, чем обрекали их на гибель. В итоге изменников выследило авангардное ударное соединение Белых Шрамов.
Напавшие на мир Греддаск Железные Воины добились больших успехов. Сыны Пертурабо задействовали ''«Скаракс кронд»Кронд»'' – Жнец — Пожинатель Душ. Это была гигантская десантная крепость с мануфакторией демонических машин. После приземления ''«Скаракс кронд» Кронд»'' начал производство их армий, что рассредоточились по планете. Высадку пытались сорвать Рыцари дома Мортанов, но Жнеца Душ защищали падшие дома Хоментисов и Врахулов, нанёсшие Мортанам большие потери. Позже кастелян Драмос из Рутерианского крестового похода Чёрных Храмовников попытался высадиться на Греддаске и атаковать ''«Скаракс кронд»Кронд»'', но он не смог уничтожить крепость и был убит в процессе.
'''ОХОТА НА ЧЁРНЫЕ КОРАБЛИ'''
Выйдя из продолжающейся войны на Талледусе, Кор Фаэрон отправился организовывать дальнейшие восстания и атаки по всему сегментуму Соляр. Его целями практически всегда становились священные для Империума миры. Тёмный апостол кардинал перешёл ко второй части своей стратегии и выпустил в пустоту специально собранные поисковые флоты Несущих Слово. Обеспеченные самыми способными навигаторами и направляемые гнусными чарами Сил, эти небольшие, но быстрые армады выискивали Чёрные корабли, пока те находились в варпе. Сбор имперской десятины и так уже был серьёзно нарушен, что приводило к перебоям в поставках псайкеров для питания Золотого Трона и увеличения увеличению численности пси-одарённых индивидов, с которыми некоторым мирам было тяжело справиться.
С целью восстановить каналы поставок Адептус Астра Телепатика стала собирать свои Чёрные корабли в «стаи ворон», следующие за боевыми группами крестоносных флотов и набрасывающиеся на отбитые миры подобно охочим до ведьм падальщикам. В остальных случаях обычно маленькие формирования образовывали более крупные флоты, чтобы обеспечить большую защиту. Тем не менее, некоторые крупные части сегментума Соляр считались менее опасными, нежели другие, поэтому зачастую летавшие там Чёрные корабли не имели сопровождения, что делало их уязвимыми перед охотниками Кор ФаэорнаКора Фаэрона.
'''ПСИХИЧЕСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ'''
Где бы не ни действовали Чёрные корабли, перед ними всегда стояла чрезвычайно трудная задача. Великий Разлом выплескивал выплёскивал в галактику Галактику чистый варп в беспрецедентных масштабах, толкая вперёд медленную эволюцию человечества. Хоть ярче всего эффект проявлялся в системах, близких к Разлому , или других местам местах соприкосновения материума и имматериума, резкое увеличение рождающихся псайкеров фиксировалось по всему Империуму.
Истинные масштабы этого явления проявятся лишь через пару десятков лет, когда новорождённые вырастут и обретут свои силы. Однако, даже в самом начале количество зарегистрированных ведьм резко скакнуло вверх, так как люди с малыми или отсутствующими ранее пси-способностями вдруг обнаруживали у себя сверхъестественную мощь, а те, кто уже обладал подобными талантами, становились могущественнее и обретали новые умения.
Итоги этого варьировали варьировались от просто разрушительных до катастрофических. Даже мало затронутым войной мирам оказывалось непросто обуздывать пси-одарённых жителей. В самых худших случаях происходили демонические вторжения, массовые появления не-демонических варп-сущностей вроде Поработителей и покорения миров псайкерами, чьи способности выходили далеко за рамки имперского Распределения. Враги Империума быстро начали использовать эти «необузданные таланты» в своих армиях и подрывной деятельности. Пред лицом гонений и смерти, у большинства ведьм не оставалось особых вариантов, кроме как разделить свою судьбу с силами Хаоса.
'''ЗВЁЗДНОЕ ДИТЯ'''
Величайшее последствие этого пси-волнения проявилось в самом сердце Империума. Определённые секты Экклезиархии начали проповедовать о том, что Император пробуждается, и некоторые события подкрепляли их верыверу. Сколь бы черны ни были те дни, они изобиловали чудесами. На Талледусе поднялись призраки мёртвых. Имперские святые приходили на помощь осаждённым армиям. Расклады карт таро проводили различие между катастрофой и триумфом, в то время как загадочный Легион Проклятых появлялся всё чаще. Куда бы ни отправлялся Гиллиман, варп-бури там стихали, и силы примарха могли стремительно продвигаться вперёд. Вести о странных совпадениях и необычных феноменах достигли ушей Гиллимана. Поначалу он не относился к ним серьёзно, однако, спустя некоторое время обеспокоенный примарх уже не мог игнорировать это. По всему Империуму находились люди, которые заявляли, что их посещал или направлял Император. Многих сжигали как еретиков, но в иных случаях слова и присутствие таких личностей помогали отчаявшимся и вдохновляли на борьбу с врагами человечества тех, кто уже не надеялся на спасение откуда-то ещё.
В результатесамых еретических интерпретациях проводились параллели со зловещей верой в Звёздное дитя, эти события подтолкнули к действию определённые тайные ордены с обеих сторонраспространяемой культом, которые принялись отчаянно искать истину с целью воспользоваться ею раньшекоторый был уничтожен за несколько лет до открытия Великого Разлома. Вести об этих видениях вызвали мощное потрясение в Империуме, ибо многие влиятельные личности подозревали в них вражескую уловку, в то время как другие настаивали на их божественном происхождении. Фракционный характер имперской политики ещё сильнее осложнялся проведёнными идеологическими линиями, что иногда отстаивались при помощи насилия. И всё же некоторые знали больше, чем их врагиостальные, и неважно, какой могла оказаться правда…не все они были людьми. У таких предполагаемые чудеса вызывали большую тревогу.
В результате эти события подтолкнули к действию определённые тайные ордены с обеих сторон, которые принялись отчаянно искать истину с целью воспользоваться ею раньше, чем их враги, и неважно, какой могла оказаться правда…
'''Об авторе'''
Гай Хейли написал роман «Заблудшие и проклятые» из серии «Осада Терры», а также романы «Бойня титанов», «Волчья погибель» и «Фарос» из серии «Ересь Хоруса» и «Конрад Курц. Ночной Призрак», «Коракс. Властелин теней» и «Пертурабо. Молот Олимпии» из серии «Примархи». Кроме того, он является автором многих романов по Warhammer 40,000, включая первую книгу из серии «Огненная заря» «Мстящий Сын», «Велизарий Коул. Великий труд», «Тёмный Империум», «Тёмный Империум. Чумная война», «Опустошение Баала», «Данте», «Тьма в крови» и «Асторат. Ангел Милосердия». Помимо этого, в число его работ входят рассказы для Эпохи Сигмара, включённые в сборники «Буря войны» (War Storm), «Гхал-Мараз» (Ghal Maraz) и «Зов Архаона» (Call of Archaon). Гай Хейли живёт в Йоркшире с женой и сыном.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]