Изменения

{{Перевод_Д41Т}}{{Книга

|Автор = Йен Йэн Сент-Мартин / Ian St. Martin

}}— Начать запись, — устало приказал Таший Галан, подойдя к столу.

— Повинуюсь, — проскрежетал в ответ сервитор.

— Доклад о приведении к покорности Согласию мира 85-40Восемьдесят пять — Сорок, созданный надиктован летописцем Ташием Ташиусом Галаном для и передан в архивы военного совета Терры. Пиамен был жемчужиной, сверкающей сверкал в пустоте, словно жемчужина. Покрытые глубокими зелёными лесами Его континентыпокрывали тёмно-зелёные леса, окружали их огромные океаны, окружённые огромными океанами и скрытые под тонкой пеленой а над ними тянулись тонкие ленты облаков. Мир, Планета так похожий походила на Терру, планету родину наших предков, какой она некогда была… Человечество жило и процветало здесьбыла в древности… И, как когда-то на Терре, люди жили и процветали здесь.

Но так было не всегда. После катаклизма Древней катаклизмов Долгой Ночи пиаменцы веками столетиями прозябали в рабстве жестоких под игом злобных ксеносов. Наконец, гнев чужаки отступили пред гневом восставших людей изгнал чужаков, и на столетие в течение века планета осталась вкушала покой, одинокая в одиночестве и покоеночи. Но миру пришёл конецбезмятежность оказалась под угрозой, когда явились огромные корабли… Но Нет, это были не вернулись ксеносы, намеренные вновь поработить гордый народмир. НетЗвездолёты несли в себе таких же людей, как на борту этих кораблей прибыли такие же людиПиамене.

Мы прибыли как посланники эмиссары Императора Человечества, вестники его мечты об объединении о сплочении всех людей в единый Империум. Мы принесли им обещания прогрессаОна сулила прогресс, технологической технологическую и культурной утопиикультурную утопию, о которой они местные не могли даже мечтать. Мы обещали им всё это в обмен на покорность. Но пиаменцы, помня о своей истории, о ярме рабства, которое сбросили сброшенном так недавно, отвергли наше предложение. Мы умоляли их передумать, предупреждая, что тех, кто откажется стать частью разрастающейся империивойти в разрастающуюся империю, в следующий раз посетят не послы доброй волиуже иные посланники. Но пиаменцы не могли заставить себя и подумать о том, чтобы отдать свою судьбу в руки чужаковпришельцев, пусть они даже и были людьмилюдей.

Пиаменцы верилиОни решили, что их мир останется свободным, верилии так продолжалось вплоть до того мгновения, пока в систему не пришло посланное Императором возмездиекогда на краю системы возникли орудия обещанного возмездия Императора.

Мы подвели ихпиаменцев. Мы подвели пиаменцев тем, кого отправили за ними…не имели права посылать к ним нечто подобное…

— ''Нату пеннемора!''

С Триарии-пиаменцы с оружием в руках триарисы-пиаменцы бежали мчались по коридору коридорам своего флагмана. Вражеский флот появился Вражеская армада появилась в системе из ниоткуда, словно возникнув из самой пустоты. С того дня момента пиаменцы сражались и проигрывали.

— ''Волиас тодол! Анторис тодол! Креадо тодол! Халабу скилаветтис''.

Корабли защитного оборонительного флота гибли один за другим. Поступали доклады о жутких красноглазых гигантах, бесчинствующих на нижних палубах. Пальцы триарисов Слыша их, триарии крепче сжимались на рукоятях оружиясжимали оружие. Посланники Первые посланцы Империума предупреждали их о рыцарях, генетически сотворённых богах войны, а не о чудовищах. Отряд остановился на перекрёстке. Кишки солдат скрутило от страха, языки обожгло статическое электричество. Волосы на шеях и руках поднялись дыбом, на барабанные перепонки обрушилась ударная волна. Взрыв света и шума на другой стороне коридора разбросал солдат. Триарисы, прикрывавшие руками глаза, спешно поднимались на ноги, занимая защитное построение. Они вглядывались во тьму, смаргивая остаточные изображения, вокруг их сапог клубился маслянистый дым. На них глядело нечто, сливающееся с тьмой, льнущей к его очертаниям…

Молнии пробежали по рукамОтделение остановилось на перекрёстке. Кишки солдат скрутило от страха, заканчивающимся серебристыми когтями, похожими языки обожгло статическое электричество. Волосы на косышеях и руках поднялись дыбом, уши заложило от резкой смены давления. Потом в конце коридора что-то сверкнуло и взглядам триарисов открылся нечеловечески высокий силуэт. Искры осветили исхудалое лицо, скрытое за немытыми тёмными волосамизагремело, блеснули а бойцы повалились на острых оскаленных зубахпалубу.

— Вим пассак! — дрогнувОтнимая руки от глаз, отдал приказ командир пиаменцевтриарии кое-как поднимались на ноги и спешно занимали места в защитном построении.Они вглядывались во тьму, смаргивая пятна после-образов, пока вокруг их сапог клубился маслянистый дым. Из прохода, лишённого света, за ними наблюдало нечто, сливающееся с мраком наподобие тени, упавшей на поверхность нефти…

Шквал снарядовЗагадочное создание медленно зашагало к солдатам. По его рукам, оканчивающимся серебристыми когтями-косами, вырвавшихся из кинетических пулемётов и громоздких копьеружейпробежали разряды молний, лишь обдирал краску с гудящей брониосветившие нечеловечески высокий силуэт. Чудовище даже не сбилось с шага… Спустя считанные мгновения Вспышки озарили исхудалое лицо, скрытое за немытыми тёмными волосами, в живых остался лишь один солдат, стоящий среди растерзанных остатков его товарищейухмыляющемся рту блеснули остро заточенные зубы.

— Бота''Вим пассак! — взмолился триарис, задыхаясь, падая на колени, и оружие выпало из его рук.''

Гигант не знал языка пиаменцевСущество по-прежнему неторопливо подходило к триариям. Снаряды, но ему это было с лязгом вырывавшиеся из кинетических картечниц и громоздких копьемётов, при попаданиях лишь обдирали краску с гудящей брони. Враг даже не нужно. Всё выдавали глаза триарисасбился с шага.

Самое знакомое слово в Галактике— ''Бота!'' — произнёс потрясённый триарий. Он упал на колени, слово, которое понимает всё человечествовыронив оружие.

Гигант не знал языка пиаменцев, но этого ему и не требовалось. Он всё понимал по глазам солдата. — ''Бота! Бота!'' Самое привычное слово в Галактике. Слово, ненавистное монстру которое великан считал неразрывно связанным со всеми людьми. И из-за этого слова он до глубины душимозга костей ненавидел всё человечество.

— Я — Кёрз… — полубог Кёрз. Полубог склонился над жертвой, глядя на нее неё холодными акульими глазами. — К… Курц? — дрожа, которые подошли бы акулес акцентом повторил за ним триарий. В его глазах Кёрз заметил искорку надежды — такой, что гасла от взмахов его когтей. Конрад подал энергию на клинки, широко развёл их, и пиаменец распался на куски. Человек даже не успел закричать. На протяжении нескольких ударов сердца Кёрз смотрел, как кровь вскипает и испаряется с клинков, пока в его ноздри проникал знакомый аромат жжёной меди. Он шевельнулся, и один из наплечников издал тихое недовольное рычание. Конрад неуютно чувствовал себя под тяжёлыми, гудящими латами из керамита. Не потому, что он ощущал какое-то неудобство, — его раздражала сама необходимость надевать броню. Примарх опустил взгляд на раскромсанные тела.

— К… Коз? — дрожаВсю свою жизнь я не носил ничего, кроме лохмотьев и обносков, а убивал кусками металла и осколками стекла. Простая одежда и простые средства, но для моих целей они годились. Мне никогда не требовались никакие высокие технологии, чтобы уничтожать то, повторил за ним триарисчто окружало меня. На мгновение И всё же я уступил уговорам, как уступал в его глазах блеснула надежда — столь многом после того, как меня нашли и тут же умерла при взгляде на лезвия когтейзабрали. ОскалившисьУтверждают, Конрад взмахнул рукамичто крайне полезно выстраивать своё обличье, разрывая пиаменца что в самой природе твоего вида укоренился образ рыцаря в доспехах, — благородного защитника для друзей, грозного противника для врагов. Внешний облик! Как будто я не заставил целую планету умолкнуть, полагаясь на кускинего. Человек даже Как будто я не успел закричать. Несколько ударов сердца Кёрз смотрелпредставлял, как с его когтей капает кровьдобиться от людей согласия и покорности, вдыхал знакомый аромат раскалённой медиопираясь на их восприятие меня. Он повёл плечамиЭти истины известны мне на уровне инстинктов, вслушиваясь в недовольный рык пластин броникак наверняка и задумывал мой создатель. Конраду было неудобно Несомненно, Император знает, что таится в гудящем сердцах его детей, понимает, что́ мы такое и тяжёлом керамитовом доспехечто мы сотворим в грядущие годы. Не тяжелоНо, конечновозможно, но необходимость носить громоздкую броню раздражала. Примарх окинул взглядом разорванные тела.для него это неважно?

— Всю свою жизнь я Внимание Конрада привлёк грохот сабатонов, но он не носил ничего, кроме лохмотьев и обносков, убивал осколками металла и разбитого стекласдвинулся с места. Простая одежда и простые средстваПоявилось отделение облачённых в полночь воинов, но во тьме коридора вспыхнули турмалином их было достаточно для моих целейсмотровые линзы. Для уничтожения окружающей среды мне никогда не требовалось никаких плодов высоких технологий. Но я уступилПри виде примарха его легионеры сбились с шага, как уступал и теперь в их позах читалась внутренняя борьба. Повелителей Ночи охватило столь многом после моего обнаружения. Говорятсильное желание преклонить колени перед отцом, что внешность — полезный инструментони едва двигались, что в самой природе твоего вида укоренился образ закованного в доспехи рыцаря, благородного защитника для друзей, грозного воина для враговшаркая керамитовыми подошвами. Внешность… как будто я не заставил целый мир умолкнуть, используя её. Как будто я не знаюВпрочем, как заставлять людей покориться, пользуясь только их восприятием… Эти истины известны мне офицер взглянул на уровне инстинктоввоинов, как и задумано моим творцом. Император не может не знатьони двинулись вперёд, что таится в сердцах его детей, не может не пониматьразбивая по пути любые источники света, что мы такое и что мы сотворим в грядущие годычтобы погрузить во тьму весь корабль. Но важно ли это для него?

Грохот шагов привлёк внимание примарха, но тот не сдвинулся с места. Появилось отделение облачённых в полночь воинов, во тьме коридора вспыхнули турмалином линзы их шлемов. При виде Кёрза Повелители Ночи замерли, застыв в неловком ожидании. Желание преклонить колени перед отцом было столь сильным, что они едва двигались. Наконец, после сурового взгляда офицера, они начали ломать светильники, чтобы погрузить во тьму весь корабль. Перед взглядом взором Конрада промелькнул образ этого капитана Нивала, лежащего Нивалуса, окружённого лужей крови на палубе в луже крови, и его разум окутала калейдоскопическая пелена видений.

— Я вижу ребёнка, кричащего, удерживаемого как протяжно кричит ребёнок в подземной тюрьме тюремных катакомбах под землёй Терры. Я Теперь я вижу Нивала из легиона теперьНивалуса уже в легионе, чувствую его ликование. Он Его генного прародителя наконец-то нашёл своего генетического отцаотыскали. Отныне Больше никогда он никогда не будет сражаться без примарха, чья кровь течёт в струится через его сердцахсердца. Нивал и его братья говорятНивалус говорит с родичами, гадая, каким же будет их примарх. Окажусь ли я таким же решительным и несокрушимым , как Дорн? Буду ли склонен Или склонным к эзотеризму и мистике, как Алый Король? Разделю ли пробирающее до глубины души величие СангвинияИли величественным, но сентиментальным, как Сангвиний?

— Милорд… — наконец, заговорил Нивал.Мой господин…

Кёрз, сидевший на корточках, не выпрямился и не обернулся к капитану и не поднялся.

— Мы заняли мостикКорабль зачищен, — продолжил тот. — Потери экипажа минимальнысведены к минимуму. Все системы в рабочем состоянии, как вы и приказали.

— Вы заняли мостикМостик наш?

— Да, милордповелитель.

Кёрз Конрад поднялся, сочленения зарычали от хлынувшей в них энергии, под рычание запитанных сочленений и что-то бросил на палубу что-то. Нивалус не различил, что Нивал не смог опознатьименно.

— Займите весь Зачистите корабль.

— Мы уже за…Уже сделано, гос…

— Удостоверьтесь в этом, а потом встретьтесь со мной встретьте меня на мостике, — перебил его примарх.

— Как пожелаете, милордмой господин.

Примарх исчез во тьме. Лишь тогда , а капитан , посмотрев вниз, увидел освежёванные содранные лица триарисовтриариев. Их пустые глазницы смотрели Они взирали на Нивалалегионера пустыми глазницами, а их обмякшие рты застыли в безмолвном стоне…стоне.

Капитан Нивал Нивалус подошёл к двум сержантам, охранявшим в темноте взрывозащитную дверь на мостик и встретился с ничего не выражающим взглядом их флагмана. Оба посмотрели на него из-за безликих забрал шлемов. Даже в темноте было видно, что На их доспехи были почти не поврежденыполночно-чёрных доспехах виднелись только незначительные повреждения — царапины и задиры, разве что царапины нарушали полночный окрас, открывая глазам латунно-серый керамит под нимпопортившие краску.

— Во время штурма мы обошлось почти не понесли без потерь, — раздался в воксе голос первого сержантасказал один из сержантов.

— А я Я ожидал более упорного сопротивления от отборных воинов цивилизации. Всего сотня легионеров, которую нам приказали чтобы взять силами всего лишь ста легионеровкорабль, охраняемый отборными воинами целой цивилизации… — усмехнулся Нивалпроизнёс Нивалус.

— Эх… — вздохнул другой сержант. — Смертные, каким бы ни было их обучение или снаряжение, не могут долго устоять перед мощью легионаВоин издал пренебрежительный звук.

— И это урокНеважно, который в ходе Великого крестового похода получили тысячи мировкак обучены или оснащены смертные. Ночью, братья, преподадим его ПиаменуПеред мощью легиона им долго не выстоять.

Сержанты отсалютовали ему— Вот такой урок Великий крестовый поход преподаёт тысячам миров. Сегодня ночью, ударив кулаками по нагрудникамбратья, его выучит и двери раскрылись, словно лепестки цветкаПиамен.

Нивал шагнул внутрьСержанты отсалютовали ему, но вместо мостика глазам его предстала скотобойня. Повсюду лежали тела, оторванные руки свисали с поваленных панелей управления. На цепях и разорванных силовых проводах на потолке висели тела. У большинства не было кожи. Нивал видел в жизни достаточно смертей, чтобы понять ударив кулаками по глазам, открытым и застывшим, словно кукольным, что люди были ещё живы, когда их свежевали. Из всего экипажа мостика в живых осталось лишь то, что, как предположил капитан, было пиаменским подобием их сервиторов. Худые как жерди, эти люди висели в стеклянных выемкахнагрудникам, и тела их были изувечены наростами из пульсирующих псидверь-кристаллов, через которые они были подключены к внутренним механизмам корабля. Технология очевидно чуждого происхождения вызвала инстинктивное отвращение у Повелителя Ночи. Но никто из рабов не был убит, и они продолжали висеть, не осознавая ужаса вокругдиафрагма раскрылась.

Смерть была давней знакомой НивалаНивалус шагнул внутрь, ветерана подавления восстания Внори но вместо мостика глазам его предстала скотобойня. Повсюду лежали трупы, а на Терре поваленных пультах управления неустойчиво покачивались руки и десятков других войнноги, лишённые владельцев. Под сводчатым потолком на цепях и разорванных силовых кабелях висели тела, победу в которых добыли клинки восьмого легионабольшинстве своём освежёванные. Они всегда руководствовались холодным расчётомКапитан повидал достаточно смертей, использовали страх как оружиечтобы понять по глазам людей — открытым и застывшим, средство для достижения цели. Такое жесловно у кукол, как скальпель для хирурга. Но это… это было чем-то другим— что кожу с них содрали заживо.

Нивал снял шлемНа мостике флагмана перебили весь экипаж, и вонь резни обрушилась на его ноздри. Запах такой едкийкроме созданий, которые, как предположил Нивалус, что жалил глазазаменяли пиаменцам сервиторов. Сердце капитана окутало странное чувствоХудые как жерди мужчины и женщины висели в стеклянных выемках, холодное и чистоетела их уродовали наросты из пульсирующих пси-кристаллов, но он не сумел дать ему названиеобеспечивающие связь с внутренними системами корабля. Шлем рухнул на палубуПри виде такой технологии, и Нивал уже начал вытаскивать меч из ноженявно имеющей чуждое происхождение, когда его глаза увидели во тьме прародителя…Повелитель Ночи инстинктивно растянул губы в гримасе отвращения.

— Этот корабль назывался «Грозовая скала»Так или иначе, — Кёрз сидел на спинке трона управления кораблёмникого из рабов не тронули, сгорбившисьа сами они даже не осознавали, словно горгульячто вокруг них учинили побоище. Примарх разминал когти, глядя, как капли крови падают на труп стареющего человека. — Знал ли ты это?

Смерть была давней знакомой Нивалуса, ветерана подавления Внорийского мятежа на Терре и десятков других войн, победу в которых добыли клинки Восьмого легиона. Применяя насилие, они всегда основывались на холодном расчёте. Повелители Ночи знали, что страх — Даэто оружие, мой господинсредство для достижения цели, из докладови действовали им, которые отправили нашедшие мир летописцыкак скальпелем. Здесь же произошло нечто совершенно иное.

— А я узналКапитан снял шлем, пожирая сердце и вонь резни хлынула в его капитананоздри. Запах оказался таким горячим и насыщенным, что жалил глаза. Сердца Нивалуса по-змеиному стиснуло какое-то странное чувство, ледяное и чистое, как серебро, — Кёрз облизнулсяоднако он не понял, смакуя вкусчто это за эмоция. Его шлем лязгнул о палубу, а затем сбросил тело меч будто со вздохом выскользнул из ножен — но тут глаза капитана, с тронарождения смотревшие во тьму, отыскали его прародителя.

— Корабль называется ''«Грозовая скала»''. — Кёрз сидел на спинке трона управления звездолётом, сгорбившись, — повторил название Нивалсловно гаргулья. Примарх водил когтями, глядя , как капли крови орошают труп пожилого человека на труп капитанасиденье. — Они назвали её в честь битвы, давшей независимость от особенно жестокого племени ксеносов-эльдар.Ты знал?

— СвободаДа, за которую они заплатили кровью тысяч сердец. Интересномой господин, сплотились бы они после этой жертвыиз докладов тех итераторов, если бы знали, сколь мало лет покоя она принесёт, как жестоко будет их будущее…которых первыми отправили на эту планету.

Кёрз поднялся— А я узнал, двигаясь сверхъестественно быстро под пчелиный гул доспехов, и подошёл к консоликогда съел сердце его командира.

— Что вы ищитеОблизнув губы, мой господин?Конрад слегка толкнул тело, и оно свалилось с трона.

— ''«Грозовая скала»'', — повторил название Нивалус, глядя на труп капитана. — Они назвали флагман в честь битвы, принёсшей им независимость от подвида ксеносов-эльдар с особенно садистскими наклонностями. — Свобода, за которую они заплатили кровью тысяч сердец. Я вот думаю, стали бы они возражать против такой жертвы, если бы знали, сколь мало лет покоя она принесёт, каким никчёмным окажется их будущее… Кёрз поднялся и, двигаясь сверхъестественно тихо — слышалось только осиное жужжание его доспехов, — подошёл к одному из пультов. — Что вы ищете, мой господин? — Экипаж этого корабля — примерно 270 000 двести семьдесят тысяч человек. Без учёта контингента сервиторов… остаются 180 000 сто восемьдесят тысяч живых и дышащих созданий… созданий. — Вызвав каркасную гололит-модель флагмана, Конрад призвал в воздух схематическую голограмму флагмана и ловко провёл когтями по панели управления, высвечивая выделив и расширяя увеличив ряд отсековсекций. — Здесь находится Вот главный ангар, . Здесь и тут к которому ещё нему примыкают грузовые трюмы тут и туткомплексы грузовых трюмов. Уберите оттуда всё оттуда и снесите стеныпереборки. Потребуется Нам потребуется много места…свободного места.

— Экипаж… соберите Для экипажа… Соберите их всех в одном месте, капитан. Всех до единого.

Тонкие Сияние солнца пробивалось сквозь тонкие облака не скрывали солнца, сиявшего над кипящим жизнью Иррабастом, бьющим жизнью метрополисом главным городом Пиамена. Когда же на улицах потемнело и загремели раскаты грома, то миллионы глаз обратились к небу. Даже сами Люди увидели, что низкие облака стали темнее, приняв приобрели оттенок тёмного янтаря.

Флагман ''«Грозовая скала» '' явился взглядам пиаменцев взорам горожан во всём своём величии. Все они знали Вести о войне в небесахуже разошлись, и возносили так что каждый житель возносил молитвы за своих защитников, отправившихся на встречу выступивших навстречу врагам, и за то, чтобы Пиамен остался свободным. С борта корабля трубно взревели рога, раскачивая деревья и поднимая в воздух бумаги. После битвы у Грозовой скалы, где последний чужак умер на земле планеты, когда её люди обрели их планета сохранила свободу, рога так же трубили по всему миру. То был звук победы, наполняющий гордостью сердца всех пиаменцев, и, услышав его вновь, они ликующе закричали. Улицы заполонили празднующие люди. Они радовались тому, что их воины изгнали захватчиков и сохранили будущее мира…

А затем нечто рухнуло На борту корабля трубно взревели рога, звуковая волна раскачала деревья и разметала бумажки на землюшироких проспектах.После битвы у Грозовой скалы, где сгинул последний из чужаков на пиаменской земле и люди сбросили их ярмо, такие же сигналы раздавались по всему миру. Этот победный мотив жил в сердце у всех обитателей планеты, и, услышав его вновь, они ликующе закричали. Под триумфальный зов улицы заполнились празднующими людьми. Они радовались, что захватчики изгнаны и что будущее мира по-прежнему в их руках…

На углу улицы люди остановились и повернули головы, видя, как вокруг места падения собирается толпа их сограждан. Что-то упало там, превратившись в неузнаваемую груду мяса, размазанную по скалобетону. Один за другим люди умолкали. Напуганные вопли заглушали ликование, а на улицы падали всё новые предметы, падали всё быстрее, всё чащеА затем нечто рухнуло с небес.

Люди глядели На углу одной из улиц люди перестали веселиться и, повернув головы, увидели, как на небоперекрёстке собирается толпа их сограждан, кольцом окружившая место падения. Между ними лежало какое-то бесформенное месиво, размазанное по скалобетону. Один за другим люди умолкали. Всё чаще раздавались напуганные вопли, заглушая ликование, а непонятные предметы так и продолжали один за другим валиться с высоты. Когда пиаменцы посмотрели вверх, их взгляды наполняли паника и черты исказило смятение, переходящее в панику. Вокруг Из ''«Грозовой скалы» расходилось розово'' выплывало розовато-красное облако, которое лавиной неслось вниз. Горожане разбегались, прячась от жуткого града. Одни объекты вреза́лись в дома, другие при падении расплющивали целые группы людей, бьющегося о стены и ломающего костине успевших отскочить. Женщина Какая-то женщина завопила, увидев, когда что разбилось в лепёшку о -то раздавило крышу автокаба рядом с ней и перед её машины, увидев, как на неё глядит глазами возникла половина освежёванного лица.

Через оккулюс «Грозовой скалы» Кёрз и Нивал Нивалус наблюдалипо окулюсу ''«Грозовой скалы»'', как Иррабаст погружается в хаос. На руках латных перчатках капитана все еще была ещё не высохла кровь, густо покрывавшая доспехи до самого локтя. Он всего лишь выполнял приказ примархасделал то, что ему приказали, вот и всё.

Их генетический отец был прав. Для исполнения Примарх не ошибся: чтобы исполнить его указаний повеления, им требовалось потребовалось всё очищенное расчищенное место и даже больше. Им даже пришлось пробить в палубе ямы, чтобы сложить туда кожу некогда носивших её стенающих созданий, которых потом сброшенных столкнули с корабля.

— Император… он Он знал, что ты… что вы… Что мы здесь сделаем?

— Он же отправил меня… — Конрад улыбнулся. Среди мертвенного оскала синих губ на мгновение промелькнули зубы, а потом исчезли. Он повернулся к Нивалу, и капитан вздрогнул, увидев черные зрачки, закрывавшие белки глаз. — …не для того, чтобы стать для них последним шансом.

Примарх отступил от оккулюсаКонрад на миг улыбнулся, показав зубы в кошмарном оскале синеватых губ. Повернувшись к Нивалусу, он посмотрел на капитана глазами, которые целиком почернели из-за расширившихся зрачков.

— И я тут не для того, чтобы дать им последний шанс. — Примарх зашагал по мостику. — Когда отец пришёл на Нострамо, когда вовлёк меня… во всё это… то Он поручил моему брату Фулгриму обучить меня истории Террыповедать мне про Терру, человечествапро человечество, великой мечтепро великую мечту, создаваемой воплощаемую в жизнь моим отцом. И знаешь, что я понялуяснил? — Кёрз поднял отрубленную чью-то отсечённую голову и провёл вдоль глазниц когтямиобвёл глазницы остриём когтя. — Что между людьми гораздо больше сходства, чем всех вместе взятых каких угодно различий, независимо от языка, культуры, истории. Абсолютно все люди понимают нечто общее… страх…. страх, так Любому человеку понятно одно общее для всех чувство… Страх… Страх глубоко укоренившийся укореняется в их маленьких звериных мозгах, делающий делая их молчаливыми, послушнымиподатливыми, покорными. Ужас принесёт покой и порядок в царство моего отца. С ним мы Мы скуём человечество цепями, более крепкимидля человечества цепи из страха, чем всётакие прочные, что мы могли бы создать иначеих из чего-то иного — безнадёжная задача.

Гул привлёк внимание капитана, и Нивал подошёл Подойдя к станции связиодной из вокс-станций, отбрасывая Нивалус отбросил с пути теларазбитого пульта тело оператора.

— Из Иррабаста идёт передача идут передачи и послание послания через астропатический хор, сигналы тревоги… бедствия… — доложил он. — Можем их подавитьзаглушить.

— Нет, — покачал головой примарх, вслушиваясьНе надо.

— Все''Всем, кто слушает… Эпсилон… всем… «Эпсилон»… Код: Эпсилон… «Эпсилон»… Вызываем срочную… Повторяю… Код: Эпсилон…«Эпсилон»…''

Кёрз смотрел на голову так внимательно, что казалось, будто он о чемчём-то разговаривает с ней.

— Не вмешивайсяпресекать! Используй этот корабль, чтобы усилить Усилить сигналс помощью этого корабля. Пусть это сделает весь флот, передавайте его как можно громче Вели всему флоту делать то же самое. Надо обеспечить громкую и отчётливейотчётливую трансляцию. Пиаменцы хотят, чтобы их братские миры их братьев зналиузнали, что с ними случилосьпроисходит. Я тоже.

Вспыхивали Внизу по всему городу бесшумно вспыхивали огоньки — безмолвно разгорающиеся пожарыразгорающихся пожаров. Порядку пришёл конец, его сокрушил град из трупов, население поглотило неистовое безумие и анархия. Иррабаст разорвет рвал себя на части куски, хотя ещё до того, как ни один воин Империума не ступил на его поверхность ступят воины Империума.

— Но как же гражданскиегражданское население… — Они враги Императора и прогресса, капитан. Им предлагали выбор, и таковы последствия их решения. Голова смялась в хватке Кёрза, и он отшвырнул её. — Достаточно девяти секунд, чтобы обескровить тело. Сколько нужно, чтобы сломить цивилизацию? — моргнул НивалМне предписано привести этот мир к Согласию, и ужас поможет решить задачу быстрее любого вторжения. А уже скоро врагов будут покорять одной лишь угрозой нашего появления.

— Они — враги Императора и прогресса, капитан. Им дали выбор, и таковы последствия их решенияКонрад жестом велел капитану встать рядом с ним.

Голова в руке Кёрза лопнулаПри всём том, и он стряхнул мясо с когтейчто творилось вокруг, Нивалус не мог отвести взгляда от примарха. Несмотря на его полубезумные речи, несмотря на всю чудовищность его деяний, отец обладал той красотой, которую, как осознавал капитан, ему по природе своей понять не суждено.Прекрасный жестокий ангел…

— Достаточно девяти секунд, чтобы обескровить тело. Сколько нужно, чтобы сломить цивилизацию? Мне приказано привести этот мир к покорности, а ужас позволит это сделать быстрее любого вторжения. Как скоро для завоевания будет достаточно угрозы нашего приближения? — Кёрз махнул рукой, приказывая капитану подойти. Даже среди этой бойни Нивал не мог отвести от примарха взгляда. Несмотря на сквозящее в глазах безумие, несмотря на всю чудовищность его деяний, отец был прекрасен той красотой, каковую, как капитан знал, он никогда не должен был понимать. Жестокий ангел… — Моя кровь течёт в твоих венахжилах. Ты чувствуешь её, знаешь, что я говорю правду.

Нивал Нивалус же посмотрел взглянул на другую кровь, засыхающую на его руках.

— Мы всегда были возмездием несли возмездие Императора, служили его палачами. Но это, сир… Это назовут не войной, а бойней.

— Два слова, но суть одна. Тебе стоит примириться с этим, капитан. Теперь вы — мой легионты в ''моём'' легионе. Так будут воевать Повелители Ночи, . — Кёрз провёл когтем по наручу НивалаНивалуса, лезвие скользнуло по керамиту, срывая корку из собрав немного кровина острие. — В первый раз ты ощутил себя иначеэто показалось странным, не так ли? Не бойся, сын мой. Это чувство — лишь то, как Просто твои глаза привыкают к палящему свету озарил свет истинной природы Галактики. Оно Им надо привыкнуть. Всё пройдёт.

Наконец, Нивал Нивалус наконец отвёл взгляд взор от своих красных рук. Сердца Оба сердца гулко колотились в его груди. Мышцы лица расслабились, плотно сжатые губы раскрылись, обнажая зубы. Он улыбался.

— Я — предназначение этого легиона, его сущность, его истинное воплощение, — заключил Конрад.

— Значит… В итоге мы все станем такими же , как ты?

— Нет, не все… — Медленно обернувшись, Кёрз медленно повернулся, посмотрев посмотрел на своего сына измученным взглядом. — Не ты.

Улыбка умерла на губах НивалаНивалуса. Примарх снова посмотрел на пустотуотвернулся к пустоте, и словно развеялись некие чары, странное чувство от наведённые его взгляда ушлоглазами. Кровь капала из Из носа Конрадакапала кровь, стекала по гололиту извилистыми алыми ручейкамииз-за чего на гололите возникали алые завихрения.

— Этот крестовый поход — не великое начинание, НивалНивалус, но завершение. Истинный конец, который растянется навечно… — затем Затем Кёрз моргнул, и его взгляд вновь сфокусировался. — Скажи мне, как много сколько людей живёт в здешней столице Пиамена?

— Согласно последней переписи — восемь миллионов семьсот пятьдесят тысячцелых три четвёртых миллиона, милордмой господин.

Кёрз окинул взглядом взором Пиамен, впитывая все детали . Он упивался видом города миллионов с миллионами врагов, задыхающихся от сотворённого им ужаса.

— Отправь Веди легион на поверхность, капитан, — с мрачным лицом отдал приказ примархприказал Конрад. — Собери их! Всех ихдо единого!