6834
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
– — Инквизитор этому не обрадуется, – — раздался тихий голос сбоку, совсем рядом. Дэвикс повернулся и увидел прогностикара своей роты, Интеуса. Молодой воин почесал свою песочного оттенка бороду. – — От половины её свиты остались одни ошмётки, – — кивнул он в сторону рыдающего псайкера.
– — Мы бы нипочём не достигли всего этого без Изары Галл, – — ответил Дэвикс своим низким, рокочущим басом. – — Мы в неоплатном долгу перед ней. Убедись, что её имя вместе с именем Курта Хелброна будут надлежащим образом переданы на Варсавию для включения в Залы Памяти.
– — Нам следует перегруппироваться и выдвинуться, чтобы обезопасить город. Работа нашего ордена здесь едва началась.
– — О, а вот и она заявилась. Я приведу вам апотекария.
– — Натаниэль, послушай меня.
– — Её больше нет.
– — Скажи честно, ты меня за идиотку какую-то держишь? Мне это известно. Её нет, как и Курта. Двое моих лучших оперативников ушли раз и навсегда. Отбрось в сторону своё детское горе. Мне нужно, чтобы ты исполнил свой долг, Натаниэль – — здесь и сейчас. Вставай.
– — Нам ещё предстоит немало работы, и я не могу позволить, чтобы ты был чем-то меньшим, чем то, на что способен.
– — Инквизитор Каллис, примите мои глубочайшие соболезнования по поводу вашей утраты. Госпожа Галл и мастер Хелброн с честью исполнили свой долг перед Троном. Они…
– — Действовали недостаточно хорошо, – — раздражённо оборвала Дэвикса инквизитор. – — Впрочем, даже у лучших есть свои недостатки. Мне потребуется помощь одного из ваших людей. В идеале я бы хотела, чтобы это был сержант Ур’тен. Я долго общалась с ним и доверяю исполнение одной весьма важной для меня задачи именно ему.
– — Сержант Ур’тен сейчас занят в другом месте, инквизитор. Каков ваш приказ?
– — У Натаниэля была идея, которую он обсуждал со мной во время путешествия сюда. Скажи им, – — её властный голос не вызвал ни малейших возражений у псайкера, он кивнул и сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.
– — Конечно, инквизитор, – — худощавый мужчина запрокинул голову таким образом, чтобы смотреть прямо в лица Дэвикса и Интеуса. – — Нам нужно разгадать загадку этого восстания, и после разговора с инквизитором мне пришло в голову, что вы, ребята, идеально сможете помочь на…
– — Простите моего псайкера, – — сказала она, и в её словах прозвучало чувство собственности. – — Он не в себе, – — взгляд, которым инквизитор наградила Натаниэля, вполне мог прикончить иных неулучшенных людей на месте, но вместо этого пси-одарённый продолжил.
– — Я не хотел никого обидеть, – — произнёс он. – — Прошу прощения, уверяю, что у меня и в мыслях не было задеть вас.
– — Я просто подумал, – — продолжил псайкер, – — что если бы вы пустили в ход один из своих весьма специфических талантов, мы довольно быстро смогли бы найти ключ к решению нашей проблемы.
– — Говори по существу, псайкер, – — резко ответил Дэвикс. – — Я не в настроении для твоей жеманной напыщенности. Так что выскажи свою точку как положено и впредь думай как следует, прежде чем молоть языком.
– — Он говорит об омофагии, – — пробормотал Интеус. Его глаза остановились на псайкере. – — Не так ли?
– — Да.
– — И откуда же человечишко вроде тебя осведомлён о генетических таинствах Ангелов Императора? – — взор прогностикара не отрывался от Натаниэля, который неловко потупился и зыркнул в сторону своей госпожи, которая с заметным раздражением ответила сама.
– — Ему это известно, прогностикар, потому что об этом знаю я. Сейчас не время и не место обсуждать знания Инквизиции. Так вы сможете помочь нам в этом вопросе?
– — В конце концов, выбор у вас немаленький. Настоящий банкет возможностей. Я уверен, что если вы пустите в ход свою уникальную физиологию, мы сможем узнать многое о вражеских планах…
– — Нет.
– — Нет. Мы не станем этого делать, – — тон голоса Дэвикса звучал сурово, а слова произносились медленно и осторожно, словно он обращался к ребёнку или же кретину.
– — Но я думал… – — Натаниэль нахмурился. – — Или, быть может, ваш орден – — один из тех, у кого нет всего многообра… – — Дэвикс сделал шаг вперёд, чем заткнул псайкера на полуслове. Момент бравады излишне разговорчивого псайкера растворился в присутствии очень большого и очень сильно разгневанного космодесантника прямо перед ним.
– — Все Серебряные Черепа наделены всеми до единого Благословлениями Императора, – — отчеканил Дэвикс. – — От железы Бетчера до священных прогеноидов, которые мы носим внутри себя, у нас есть всё. Мы совершенны во всех отношениях. Но мы не пользуемся омофагией, если нет иной альтернативы.
– — Это ещё одно из верований вашего ордена, не так ли? – — вопрос инквизитора был сформирован искусно и достаточно вежливо, и Интеус на мгновение задумался, прежде чем ответить ей. Особого акцента на «ордене» как таковом она не делала, в связи с чем он воспринял её вопрос именно так, как, по-видимому, он и был задуман.
– — Наши взгляды на этот вопрос тверды, – — ответил прогностикар. – — Практика вкушения плоти другого разумного существа для нас отвратительна. Все мы питаем глубокую ненависть к одному из коренных племён нашего родного мира, – — в его голосе прозвучал оттенок отвращения, ярко окрасившего речь Интеуса. – — Они каннибалы по своей природе, а потому использование омофагии в любых обстоятельствах, за исключением критических, считается в лучшем случае нежелательным, а в худшем – — смертельным оскорблением всего нашего наследия<ref>Учитывая немалое число «полярных» отсылок на реальную жизнь в образе Серебряных Черепов, вполне вероятно, что автор ссылается на господствовавшее в Великобритании XIX века убеждение о превосходстве моральных ценностей моряков британского флота над своими коллегами-иноземцами, вроде тех же французов; так, пересказанные путешественником Джоном Рэем в 1854 г. свидетельства о каннибализме среди участников трагической экспедиции Франклина, основанные на полученных от эскимосов сведениях, были восприняты в штыки британской общественностью и стали причиной серьёзного скандала.</ref>.
– — Я ценю вашу честность, прогностикар, – — ответила инквизитор столь же формальным тоном. – — Что бы вы обо мне ни думали, я питаю здоровое уважение к традициям. И всё же я уверена, что вы согласитесь со мной – — обстоятельства на этой самой планете и правда сложились критические. Я согласна с тем, что вы находите мою просьбу крайне оскорбительной. Поверьте, нанести вам обиду – — это последнее, что пришло бы мне в голову. Но мы могли бы долго ходить кругами, спрашивая «почему», «а что, если» – — и так и не прийти к ответу. Как инквизитор Ордо Еретикус, я обучена использовать все имеющиеся в моём распоряжении инструменты.
– — Инструменты, значит, – — повторил прогностикар. – — Стало быть, вот какими вы нас видите. Такими же, как Изара Галл, такими же, как Курт Хелброн, – — тихо произнёс Интеус, на что Каллис ответила ледяным взглядом.
– — Да, – — отрезала она, не позволяя ему усомниться в полном отсутствии у неё сочувствия. – — Такими же, как они, – — её тон нисколько не смягчился, и она уставилась на прогностикара без каких бы то ни было явных эмоций в выражении лица. Интеус не мог не восхищаться внутренней силой этой крошечной женщины; силой, которая, без сомнения, была корнем её успешности.
– — Почему вы настаиваете на том, чтобы именно сержант Ур’тен выполнил этот приказ? – — в вопросе Дэвикса прозвучал холодок вместе с оттенком угрозы, так что в первый раз за весь разговор на лице Лиандры Каллис появилось выражение беспокойства.
– — Я достаточно близко познакомилась с сержантом во время путешествия сюда, – — ответила она. – — Его честность и порядочность восхищают меня. Полагаю, он не скупится на правду – — не принимайте на свой счёт, капитан.
– — Значит, вы узнали его не столь хорошо, как думаете, – — возразил Дэвикс, его искажённый вокс-модулятором шлема голос звучал серьёзно. – — По отношению к людоедам-ксайзам он питает ещё большую ненависть, чем любой другой воин, кого я когда-либо знал, и не без причины. Если бы вы попросили его об этом… скажем так, оскорбление было бы бесконечно более серьёзным, чем то, что вы нанесли мне и прогностикару.
– — В таком случае я прошу об этом вас, капитан Дэвикс.
– — Ответ отрицательный, – — с полной уверенностью отказал ей Дэвикс, после чего прогностикар Интеус положил руку ему на плечо.
– — Капитан прав. Он не станет этого делать, – — сказал светловолосый воин. Инквизитор посмотрела на него, в её глазах отразились разочарование и презрение. Неожиданно на лице Интеуса медленно появилась безрадостная улыбка. – — Это сделаю я.
– — Приказываю бойцам Восьмой и Девятой рот собраться на площади Причастника снаружи дворца. Её можно оборонять, и при поддержке частей Имперской Гвардии она станет плацдармом для очищения города от любого дальнейшего сопротивления, вдобавок контроль над ней позволит получить доступ во дворец и на территорию за его пределами.
– — Стало быть, Оракулы Перемен, – — пророкотал Джул. – — Минуло вот уже несколько лет, как мы в последний раз сталкивались с этими предательскими кретинами.
– — Верно, – — согласился Керелан, убирая в ножны массивный реликтовый клинок и поворачиваясь к собрату по оружию. – — Уверен, что те, кого мы прикончили сегодня у ворот, составляют лишь малую толику их сил на данной планете. Прежде они всегда странствовали в немалом количестве, и я не вижу причин полагать, что здесь всё будет иначе.
– — В таком случае, почему их здесь нет и они не пытаются отомстить? – — Джул повернулся и молча вперил взгляд во дворец. Перевязь из надетых на цепь черепов, которую он носил, загрохотала в унисон с его движениями. Безупречная в обычное время броня ветерана после боя с демонической машиной была покрыта царапинами и вмятинами.
– — Уверен, мы столкнёмся с ними довольно скоро, – — заметил Вракос, проверяя работоспособность штурмового болтера. Он передёрнул затвор, выбросил прочь снаряд, а затем вручную перезарядил оружие, после чего опробовал прицел. – — И как только это случится, они ответят за свои преступления.
– — Им будет трудно что-то там «ответить», когда я покончу с ними, – — прорычал брат Джул. – — Мёртвые, как правило, не слишком много болтают.
– — Что вам известно об Оракулах Перемен, брат-сержант Ур’тен?
– — Банда странствующих колдунов, скорее всего, отколовшаяся от Тысячи Сынов. Состоит из разрозненных бродячих элементов, чьи силы их вожаки сочтут подходящими.
– — Ответ словно из учебника, – — отозвался Керелан. – — И абсолютно верный при том. Мы – — мои братья и я – — какое-то время назад противостояли их банде в бою. Видишь ли, они считали, что у нас с ними гораздо больше общего, чем мы готовы признать.
– — О чём это вы, первый капитан? – — Гилеас сморщился в отвращении при мысли о том, чтобы иметь «что-то общее» с осквернённым варпом колдовским шабашем.
– — Оракулы Перемен придают огромное значение пророчествам и предвидениям, – — сказал Керелан. – — Как и мы. Подобно тому, как наш орден консультируется с благородными прогностикарами, чтобы истолковать волю Императора и определить верный курс действий, они делают то же самое, но со своими языческими божествами. И в своих убеждениях они непоколебимы. Насколько нам удалось узнать, даже самые незначительные из их роду-племени обладают некоторыми психическими талантами – — работая сообща, они представляют собой громадную угрозу. В нашем распоряжении... имеется куда меньше средств для противодействия подобному.
– — У нас есть вера в Императора, – — мигом выпалил Гилеас. – — У нас есть воинская доблесть, и мы изгоним их с этого мира обратно в извращённые объятья Ока. Или вырежем их всех, во имя Владыки Человечества.
– — Надеюсь, что так и будет, сержант, – — изрёк он. – — Но для начала нам придётся выследить их всех. Они не станут ещё раз нападать напрямую, только не сейчас, когда знают, что мы достаточно сильны для победы над их чудовищами.
– — Как вы думаете, это произойдёт во дворце?
– — Я бы не был так уверен, – — возразил Керелан. – — Принимая во внимание опыт предшествующих столкновений, мы знаем, что многие из Оракулов обладают способностью перемещаться по собственному желанию, ныряя в эмпиреи и возникая где-нибудь ещё – — в точности так же, как и мы при использовании технологии телепортации. Нет, следующий удар они нанесут с неожиданной стороны, поскольку для их рода обман предпочтительнее прямой конфронтации. Они...
– — Первый капитан Керелан, говорит капитан Дэвикс.
– — Слушаю вас, капитан.
– — Мой прогностикар готов собрать полезную информацию о противнике. Возможно, вы пожелаете присутствовать.
– — Да это же просто отвратительно. Серьёзно? Они едят человеческие ''мозги''?
– — Нет, – — остановил Интеус апотекария поднятой рукой. – — Подождите. Нам следует переместить тело в менее заметное место. Ритуал следует соблюдать должным образом, где бы мы ни находились, – — он бросил уничтожающий взгляд в сторону пары гвардейцев, с любопытством наблюдавших за ним. Оба тут же притворились, будто заворожены наблюдением за какой-то точкой над правым плечом Интеуса.
– — Возможно, они и сумели пробиться в город, но Серебряные Черепа не покинут этого места, не выследив нас, милорд.
– — Ты что, принимаешь меня за какого-то глупца, Кирт? Пока мы защищали свои интересы, ты так и не справился со своей задачей по расшифровке пророчества Первого. Где ты был, когда Молотильщик пал? Твоему шабашу велели удерживать сторожевую башню, но твои люди потерпели неудачу, а тебя с ними не было. Потрудишься объяснить это безумие?
– — Мой господин, вы приказали мне понять смысл пророчества, и я всего лишь выполнял ваши приказы. Я вступал в бой с Серебряными Черепами и узнавал кое-что об их воинском стиле, об их повадках. Все они – — дурачьё, и падут после нашего последнего натиска.
– — Ты потакал своему высокомерию, не более того. Так что будь любезен вернуться к тому заданию, что я тебе поручил. Добудь мне пророчество. Где оно, Кирт? Тебе так и не удалось распутать клубок судеб. Ты заявился сюда с известием, что с десяток писцов мертвы, но до сих пор не сообщаешь мне ничего конкретного?
– — Мой господин, Первый действовал беспорядочно…
– — Я не нуждаюсь в твоих оправданиях, Кирт. Мне нужен успех, – — Картейя отвернулся от своего лейтенанта и зашагал прочь. – — А пока собери ковен. Нам пора начинать приготовления, – — бросил он, оглянувшись через плечо. – — С этим-то тебе под силу справиться, не так ли?
– — Я вынужден настаивать, инквизитор Каллис, – — Керелан встал на пути миниатюрной женщины, эффективно заблокировав ей путь своим массивным телом. – — Я бы предпочёл, чтобы вы сделали это в сопровождении стражи из Серебряных Черепов.
– — Ваше беспокойство должным образом учтено, первый капитан. Однако я бы предпочла задействовать свою собственную свиту, – — взгляд инквизитора метнулся от Натаниэля в сторону присоединившегося к группе Харильда. – — Или, по крайней мере, то, что от неё осталось. Мне известны их сильные стороны. Кроме того, с нами будет отряд солдат-гвардейцев. Не тревожьтесь о нашей безопасности. Ваша задача гораздо важнее, нежели поиски губернатора города Валорис.
– — Тем не менее, мне было бы куда спокойнее, возьми вы с собой кого-нибудь из людей Дэвикса.
– — Первый капитан, повторяю – — ваша озабоченность принята к сведению, – — устало вздохнула инквизитор. – — Мне понятны ваши опасения, и я уважаю их, но – — пожалуйста – — отойдите в сторону и дайте нам самим войти во дворец. Когда вашему прогностикару удастся раздобыть информацию об Оракулах, нам потребуются все доступные вам ресурсы, чтобы справиться с ними. Я буду на связи. Мы уже делали подобное прежде.
– — Первый капитан?
– — Тебя что-то беспокоит, сержант?
– — Возможно, первый капитан.
– — Тогда облегчи душу. В бою засевшие сомнения способны привести к неприятным последствиям.
– — Я знаю, это правда, – — сказал он. – — Всё так. Меня кое-что тревожит, но это... не имеет особого значения, и я не должен на этом зацикливаться.
– — Это связано с теми, против кого ты сражался, я прав?
– — Ваше суждение верно, первый капитан, – — Гилеас повернулся, оглядывая окружающий пейзаж. Среди развалин всё ещё валялись тела людей, имперских гвардейцев и повстанцев. Одни были наполовину засыпаны грязью, других разорвало на части. Ужасная сцена служила мрачным напоминанием о том, какая участь ожидает всех предателей.
– — Продолжай.
– — Мне доводилось противостоять иллюзиям, созданным для отвлечения внимания. Я сражался с демоническими отродьями и отражал вторжения зеленокожих, никогда не испытывая сомнений в своей цели. И всё же каждый раз, когда я наблюдаю вот это... каждый раз, когда веду войну против впавших в ересь граждан Империума, я не могу помочь им, но втаптываю их в грязь. Некоторые из этих мятежников едва достигли совершеннолетия, а мы раздавили их, словно они были сделаны из стекла. Я ощущаю себя... бесчувственным. Вы когда-нибудь испытывали подобное, первый капитан?
– — Давным-давно, сержант, я именно так и думал. Очень давно, – — Керелан умолк на несколько мгновений. – — Моя служба ордену продолжается вот уже более трёх сотен лет, и, возможно, это даёт мне лучшее понимание перспективы.
– — Мы были созданы, чтобы убивать врагов Империума без угрызений совести, и многим из наших братьев – — в особенности среди некоторых более молодых орденов – — кажемся абсолютно безжалостными. Пускай мы и ведём войну способами, которые могут показаться бесчеловечными, мы делаем это ради того, чтобы сохранить святость самого понятия «человек». Мы делаем то, что не способны делать другие – — даже то, что другие не должны делать. Нести смерть в подобных масштабах, становиться орудием возмездия – — значит, отбрасывать человечность. Сержант Ур’тен, мои плечи... твои плечи достаточно широки, чтобы вынести бремя всех этих смертей, что запятнали нашу броню кровью их предательства. Как только битва завершится, мы обретём всю полноту уверенности в том, что наше дело было справедливым, а обеспечение этой самой справедливости представляло собой нашу обязанность как перед Императором, так и перед всем человечеством.
– — Ваша мудрость велика, первый капитан.
– — Нет, Гилеас, – — непринуждённо рассмеялся Керелан. – — Я просто прагматичен. Пообщайся с прогностикаром, если представится случай, или же найди капеллана Акандо, как только мы вернёмся на корабль. Он облегчит твою ношу, – — командир Талриктуга посмотрел в глаза молодому воину. – — Твои проблемы на данный момент разрешились?
– — Так точно, первый капитан.
– — Ритуальное убийство, – — заметил он. Невзирая на недавнее состояние неодолимой скорби, псайкер вновь стал хозяином своих эмоций. Целая жизнь, потраченная на обучение контролю, просто вышла на первый план и оттеснила прочь более слабую часть его личности. – — Чего и следовало ожидать от предательских колдунов.
– — Такая находка не сулит долгой жизни для леди Грайс, – — задумчиво отозвалась инквизитор. – — Если они сотворили подобное с ним, я не думаю, что они приготовили для неё менее жуткую участь.
– — Снимите его, – — распорядилась она. – — И начните прочёсывать дворец в поисках леди Грайс. В нашем распоряжении имеются технологии космических десантников, так давайте воспользуемся ими. Если она здесь, я хочу найти её. Живой или мёртвой – — она пойдёт со мной. Натаниэль, постарайся выследить её.
– — Уже занимаюсь. Присутствует тяжёлое остаточное возмущение. Мне нужно...
– — Просто ''сделай'' это, псайкер, – — если инквизитор и заметила, какую боль причинил ему её резкий ответ, она никак это не продемонстрировала, и просто оттолкнула псайкера в сторону, чтобы покинуть место смерти губернатора. Острые глаза Лиандры блуждали взад-вперёд по огромному залу. Если леди Грайс всё ещё оставалась в живых, причитающаяся ей в порядке наследства земля оказалась бы крайне незначительной. Впрочем, бюрократическая машина в любом случае должна продолжать функционировать, несмотря ни на что.
– — Отыщи её, – — велела инквизитор. – — Живой или мёртвой, сейчас это не имеет значения. Просто найди Синнарию Грайс. Ей предстоит как следует объясниться. – — Глаза инквизитора сузились. – — Прежде чем её казнят за эту ересь.
– — Интеус? – — Дэвикс сделал шаг вперёд. – — Тебе удалось узнать что-нибудь, что сможет нам помочь?
– — Место, не более того, но оно – — то самое «что-нибудь», с которого мы можем начать.
– — В таком случае сверяйся со сплетениями судьбы, прогностикар, и мы незамедлительно отправимся в путь.
– — К чему это бессмысленное опустошение, – — тихо пробормотал Гилеас. Глубоко внутри него тлело безмолвное пламя гнева; чувство знакомое и привычное, и сержант с готовностью приветствовал его.
– — Первый капитан, взгляните на это, – — голос принадлежал Тикайе, и неуклюжая фигура Керелана двинулась навстречу стоявшему перед генератором собрату по оружию. Устройство было стандартного имперского дизайна – — или, по крайней мере, отличалось таковым прежде, если бы его внутренности не были вырваны. Доказательства вмешательства были очевидны: некоторые провода оказались перенаправлены, в то время как другие – — оставлены бесполезно искрящими. Ни один из воинов группы Керелана не мог похвастаться посвящением в таинства машинных духов, обитавших внутри подобных вещей, но один вывод пришёл в голову всем. Это повреждение было не случайным.
– — Брат-капитан Керелан, вам не следует... – — начал Джул, но быстро умолк, когда клинок Керелана обрушился на энергетический канал и перерубил его, оборвав связь.
– — Это могло оказаться глупым поступком, – — пожурил своего командира Джул. – — Что, если бы это была расставленная для нас западня, чтобы мы сами себя уничтожили?
– — Могло быть, но это не так. А посему – — приступай к своей задаче, брат.
– — Как прикажет мой капитан, – — брат Джул, всегда усердно выполнявший свои обязанности, сотворил молитву ушедшему машинному духу и кивнул в сторону другого генератора, находящегося в нескольких метрах от него. Там было то же самое – — ещё один кабель, уходящий во мрак.
– — Уничтожайте всё, что сможете, пока мы движемся, – — распорядился Керелан. – — И ускорьте темп.
– — Серебряный прилив грядёт, – — пророкотал голос из глубин саркофага. – — Серебряный прилив приближается ко мне. Но это не время для соединения. Это происходит сейчас. Это свершилось. Это случится. Этого не произойдёт. Мир течёт, и результат меняется...
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1314
|Всего =22
}}{{Книга
Под конец битвы, которую Лиандра Каллис, невзирая на все свои усилия, так и не смогла предотвратить, её псайкер целиком и полностью отдался слезам горя. Инквизитор предприняла попытку привести его в чувство, шлёпнув Натаниэля по лицу, однако после потери своей любимой сестры он оказался совершенно бесполезен. Как только демоническая машина рухнула, псайкер с непривычной для себя скоростью устремился к телу Изары. Он споткнулся о тела павших, поскользнулся в крови и внутренностях, рухнул наземь и остаток пути преодолел ползком.
Оказавшись рядом с тем, что осталось от его сестры, Натаниэль Галл встал на колени, едва осознавая истинную степень полученных Изарой повреждений. Нижняя часть её тела отсутствовала практически полностью, как и одна из рук; кровь парии смешивалась с дождём, продолжавшим моросить с раздражающей настойчивостью. Псайкер подхватил сестру на руки и притянул к себе, от рыданий его горло саднило. Впервые за долгие годы Натаниэль смог приблизиться к ней без ужасной боли, которую всегда причиняла её близость – — и всё потому, что теперь она была мертва.
Он прижал Изару к себе ещё ненадолго, прежде чем аккуратно опустить её останки на землю, лицом вверх, и потянулся, чтобы забрать серебряное ожерелье, которое она всегда носила на шее. Когда-то, много лет назад, оно принадлежало их общей матери, и теперь эта вещица осталась единственным напоминанием о семье, что когда-то была для Натаниэля всем. Сняв украшение, он аккуратно убрал его в мешочек, а затем вновь опустился на колени рядом с навеки покинувшим его родным человеком и склонил голову, вознося горячую молитву Богу-Императору, чтобы душа сестры нашла дорогу к Нему.
Собравшиеся вокруг Серебряные Черепа собирали трупы своих погибших товарищей, благоговейно относя в сторону всех, кого им удавалось найти. Времени на подобающие церемонии не было – — и всё же, по крайней мере, они могли отделить своих мёртвых от тех, кто своим предательством лишил себя чести и достоинства. Капитан Дэвикс созерцал потери со стоической тяжестью на сердце. Могло быть гораздо хуже, рассуждал он. Прибытие терминаторов стало залогом победы над демонической машиной, и он не мог игнорировать этот факт.
Его слова заставили Натаниэля поднять голову, и на мгновение тусклые глаза псайкера засияли от переполнявшего его чувства великой гордости.
Дэвикс на мгновение бросил взгляд на Интеуса, после чего переключился на озвучивание следующей задачи.
Интеус обратил внимание на окровавленную прореху в доспехах осадного капитана, равно как и на то, насколько неловко его командир держится на ногах, а затем кивнул в сторону маленькой стройной фигуры, решительно направляющейся к обезумевшему от горя псайкеру.
Инквизитор не стала повышать голос, и всё же он звучал с бритвенно-острыми интонациями, передавая невысказанную угрозу, которая пробилась сквозь горе псайкера и заставила его вернуться из пелены страданий обратно в суровую реальность окружающей войны.
Псайкер вытер лицо тыльной стороной ладони, размазав по физиономии кровь и грязь. Он попытался встать, но инквизитор не стала протягивать ему руку, чтобы помочь подняться. С очевидным трудом псайкер сумел заставить себя принять вертикальное положение. Инквизитор Каллис продолжала изучать его, и в момент слабости своего слуги на её лице промелькнула лёгкая усмешка.
Непрекращающийся дождь удвоил свои усилия, и начавшееся наводнение ещё больше усугубило и без того мрачную ночь, вымыв прочь все остатки тепла. Покрытый грязью и кровью псайкер начал дрожать от холода, его хрупкое тело буквально трясло. И всё-таки он занял своё место рядом с инквизитором, когда она пробиралась сквозь развалины к долговязой фигуре капитана Дэвикса. Осадный капитан уставился на Лиандру Каллис своими бесстрастными линзами. Когда он заговорил, в его голосе не было ни следа боли, которую он ощущал.
''– — «Вы, ребята»?!'' – — фамильярность смертного привела обоих астартес в шок, и Дэвикс покачал головой, подняв руку, чтобы удержать гневную отповедь прогностикара, так что Интеус был вынужден проглотить грозившее сорваться с губ ругательство.
Инквизитор Каллис скрестила руки на груди.
Психический капюшон вокруг непокрытой головы Интеуса на мгновение вспыхнул, и прогностикар нахмурился. Ему было под силу уловить малейшие нюансы в голосе Натаниэля, и они предполагали, что каждый слог высказанного оскорбления был тщательно отмеренным.
По доспехам Серебряных Черепов барабанил дождь, и в тишине, повисшей вокруг после слов Натаниэля, можно было услышать звук каждой капли. Где-то в отдалении звучали низкие голоса космодесантников и возвращающихся сил Астра Милитарум, которые начали перегруппировываться в преддверии подготовки ко вторжению в город. Земля под их ногами источала горький смрад выжженной почвы и медный аромат пролитой крови – — то был знакомый замах войны, от которого ноздри Интеуса начали раздуваться.
Всё ещё дрожа от холода, Натаниэль неопределённо обвёл рукой море мёртвых повстанцев и трупы колдунов, после чего осмелился вновь открыть рот.
Одно-единственное слово разом сорвалось с губ Дэвикса и его прогностикара. Интеус поднял глаза и кивнул; незначительный жест, позволяющий его командиру продолжить.
Взгляд Интеуса переместился в сторону Натаниэля: заплаканное, покрытое грязью лицо псайкера свидетельствовало о том, что в его душе осталось по крайней мере немного сострадания. Он вспомнил, что Изара была сестрой Натаниэля, и на мгновение позволил себе роскошь прикоснуться к тому самому горю, которое сам испытывал всякий раз, когда один из его боевых братьев встречал смерть от руки врага.
После этих слов поведение инквизитора слегка изменилось. Всего на секунду самообладание Лиандры пошатнулось, пока она обдумывала последствия такого оскорбления астартес, но затем, без каких бы то ни было колебаний или затруднений, она восстановила спокойствие.
Шлем Дэвикса успешно скрыл его реакцию, и он больше не возвращался к обсуждению этого вопроса.
С этими словами он демонстративно отвернулся от инквизитора и вернулся к логистике войны.
За стенами города горели химические огни Астра Милитарум. Настроение среди гвардейцев сменилось с пораженческих мыслей на осторожный оптимизм, но все они знали, что впереди их ожидает ещё немало боёв.
Гилеас слушал стремительный обмен мнениями между героями ордена и ощущал странную гордость при осознании того, что у него с ними куда больше общего, чем он мог бы подумать. Внезапно не сводивший глаз с сержанта первый капитан задал ему вопрос.
Гилеас на мгновение призадумался, перебирая хранившиеся в своём разуме обширные знания, пока не вычленил необходимые детали.
Керелан кивнул, одобряя слова Гилеаса.
Керелан кивнул и ответил на сообщение брата.
Слова были произнесены имперским гвардейцем, оказавшимся достаточно близко, чтобы увидеть, как Интеус наклонился над одним из искалеченных трупов Оракулов Перемен. Затем прогностикар с лёгкостью снял с предателя богато украшенный шлем, после чего небрежно отбросил его в сторону. Лицо под ним представляло собой чешуйчатый ужас с искажёнными чертами и широко раскрытыми глазами, глядевшими в никуда. Выступающие вены очерчивали контуры лица мёртвого воина, отчего бледная полупрозрачная кожа казалась синеватой и анемичной.
Апотекарий, что ухаживал за капитаном Дэвиксом, шагнул вперёд, готовя к действию свой редуктор. Сей инструмент чаще всего использовался для священной процедуры извлечения прогеноидов из тел павших воинов, однако этим его польза не ограничивалась.
Совместными усилиями прогностикар и апотекарий сумели перетащить тушу мёртвого космодесантника Хаоса, отступив в относительное уединение сгоревшего административного здания, расположенного по обеим сторонам площади Причастника. Затем тело небрежно швырнули на землю, после чего Интеус опустился на колени, закрыв глаза и сосредоточившись на множестве слов, необходимых для прочтения при использовании своей омофагии. Эти слова были для него единственной поддержкой в сложившейся ситуации. Впервые в жизни прогностикару предстояло воспользоваться этой способностью на поле боя.
Пробормотав тихую молитву Императору и приглушённые извинения перед всеми своими предками, которых могло оскорбить то, что прогностикар собирался сделать, он открыл рот и начал жевать мозги мёртвого космодесантника.
Безымянный боец Гвардии был прав в своей оценке. Действие и впрямь было отвратительным, но вместе с тем – — необходимым.
Интеус медленно пережёвывал напоминающий кусок резины комок, позволяя ему раствориться и расщепиться с помощью лёгкой инъекции кислоты своей железы Бетчера. Пока что ничего значимого он не увидел, но Интеус сохранял терпение. Он знал, что результат процесса не будет мгновенным.
В голосе Нерождённого звучала определённая степень самодовольства, что изрядно взбесило командира отряда. Преодолев небольшое расстояние между ними, Картейя встал перед своим лейтенантом, чьи доспехи теперь были разбиты и покрыты кровью. Нерождённый гордо держал голову и отказывался отвести взгляд от своего лидера, и во всей его позе чувствовалось презрение.
Предводитель Оракулов Перемен поднял кулак.
Картейя ненавидел своего лейтенанта. Прикончить Кирта Нерождённого на месте было бы делом нескольких секунд, и он не почувствует при этом никакого сожаления – — одно лишь удовлетворение.
Оба Оракула Перемен расположились под защитой крепкого панциря жилого блока в северо-восточном секторе города. Время от времени со стен осыпался дождь из пыли и камней, ещё сильнее усугубляя и без того удушливую атмосферу глубоко в сердце боевых действий.
Ввиду крайней недолговечности любых построек во время войны Оракулы Смерти не выбирали убежища на планете с момента своего прибытия. По сути, особой нужды в этом вообще не было; способность их воинов перемещаться через варп обеспечивала исключительную быстроту и надёжность передислокаций. Впрочем, было важно найти безопасное место для Первого, и полуразрушенная часовня здесь, в этом квадранте, оказалась для него идеальным местом.
Как только его хозяин покинул реальность и исчез, Кирт Нерождённый выругался себе под нос, после чего развернулся на каблуках и отправился выполнять отданные ему приказы.
Космические десантники быстро и эффективно установили бронированный заслон вокруг площади перед дворцом – — там, где когда-то высилась воздвигнутая в честь Императора Человечества статуя, теперь расположились танки и переносные линии обороны. Резиденция губернатора представляла собой неприступное здание, что вздымалось над северной стеной улья чередой контрфорсов и скульптурных херувимов. Массивные и высокие ворота, что когда-то гордо демонстрировали Имперскую Аквилу, теперь стояли распахнутыми после активации подрывных зарядов.
Лиандра была столь решительна, столь сильна и уверена в себе, что в конце концов Керелан кивнул и отошёл в сторонку, чтобы пропустить небольшой отряд инквизитора. Потрёпанные и уставшие на вид имперские гвардейцы поплелись за ней, пока она направлялась к зловеще безмолвному дворцу.
Дождь потихоньку начал слабеть, и тьма валорианской ночи уступила место серым просторам рассвета. Холодный ветер, впрочем, никуда не делся, и гвардейцев, что провели всю ночь под открытым небом, промокшие под дождём и измазанные грязью, била дрожь. Учитывая кратковременную передышку в битве, они смогли немного отдохнуть и разделить между собой горячие кружки рекафа, который слабо согревал кости, и ещё слабее – — дух. В тусклом свете первоначальный прилив воодушевления растворился без следа. Глядя на покрытые грязью земляные валы, заваленные телами мёртвых, солдаты понимали, сколь мало у них поводов для настоящего празднования победы.
Не найдя в себе сил просто уйти, сержант и его отделение оказывали помощь имперским гвардейцам, которым поручили усилить оборону, в то время как Никодим направлял свежеприбывшую бронетехнику на оптимальные огневые позиции. Не столь блестящая работа, но, как всегда подчёркивал Дэвикс, она была необходимой. Керелан ещё несколько мгновений созерцал трудящихся бойцов, а затем подозвал к себе Гилеаса.
На мгновение Гилеас заколебался.
Сержант кивнул.
Едва эти слова сорвались с его губ, Гилеас искренне пожалел о сказанном. Подобная глупость делала его похожим на послушника – — молодого воина, едва вышедшего на поле боя. Он попытался было оправдаться, но Керелан прервал его словоизлияния поднятой рукой.
Гилеас ничего не сказал, позволив Керелану продолжить.
Бойцы отыскали его в конце вестибюля, однако правитель Валории Квинтус был совсем не в том положении, чтобы дать им те ответы, в которых они нуждались. Мужчина оказался прибитым к стене поверх огромного гобелена, который теперь был пропитан кровью и безнадёжно испорчен. Конечности и кишки мученика превратились в кощунственный образ восьмиконечной звезды Губительных Сил. Рваная линия разреза шла от шеи к паху, открывая его в непристойной пародии на цветок из плоти и крови. Как ни странно, ожидаемой кровавой лужи под трупом не наблюдалось. Несчастный губернатор выглядел так, словно его тело высосали досуха. Признаков разложения было немного; смерть явно наступила совсем недавно.
Ещё более скверным зрелищем – — даже худшим, нежели ужасающее состояние трупа – — было выражение лица покойного. Его глаза оставались открытыми, уставившись на какой-то неведомый ужас напротив, а рот широко растянулся в кошмарной гримасе, явно сопровождавшей его последний предсмертный крик. При жизни Анатоль Грайс слыл привлекательным мужчиной. Теперь он представлял собой просто кусок мяса, бесстрастно созерцаемый инквизитором Каллис.
На полу всё ещё виднелись слабые очертания... чего-то, и Натаниэль не без некоторого труда пригнулся, чтобы рассмотреть их получше.
Лиандра Каллис повернулась к побледневшим гвардейцам, которые изо всех сил старались не смотреть на пугающую до дрожи сцену. Все они сталкивались с боевыми ранениями, но на сей раз их взору предстало нечто иное. Это была клиническая бойня, вещавшая об ужасах за пределами их понимания.
По счастью, дворец был не настолько громадным строением и занимал всего лишь часть улья, иначе поиски растянулись бы на дни, а то и на недели. Впрочем, это здание исполняло в основном дипломатические функции и в первую очередь служило резиденцией губернатора и его супруги. Вариантов для укрытий внутри сыщется не так уж много.
Не существовало никакой точной науки об использовании омофагии. Интеус знал об этом, и всё же не мог не попытаться осмыслить данный процесс с логической точки зрения. Использование его способности к поглощению генетических знаний через приём пищи представляло собой серьёзный вопрос, и с этической точки зрения Серебряные Черепа не жаловали подобного действа. Интеуса огорчала собственная неопытность, и всё же он мог получить доступ к любому количеству текстов, посвящённых этому вопросу. Проще говоря, он знал, что к чему.
Они выбрали префронтальную кору специально ради доступа к любым остаткам краткосрочной памяти, которые могли найти. Временами это срабатывало, временами нет. Рассматриваемое им тело не было полностью человеческим – — перед ним находился организм космического десантника. Изменённый и переделанный до неузнаваемости, разумеется, но в любом случае способный использовать гораздо больше возможностей своего мозга, чем любой неулучшенный смертный.
Поиски участка мозга, отвечавшего за долговременную память, были гораздо более трудным процессом, и прогностикар знал, что в этом деле время имеет решающее значение. Но он не мог форсировать события. Не мог добиться результата каким-то волшебным образом.
Окружающий мир растворился в отдалённом гуле голосов и действий. Ноздри прогностикара раздувались от многообразия запахов грязи и смерти, дыма от наспех сооружённых погребальных костров и стойкого смрада прометия, что веял над каждым полем битвы.
В его голове звучали мысли, которые – — насколько знал Интеус – — категорически не были его собственными. Мысли, которые для него, искренне верящего в Имперское Кредо и уроки, извлечённые за десятилетия службы в рядах Серебряных Черепов, были анафемой. На несколько мгновений прогностикар понял, каково это – — быть наполненным столь всепоглощающей ненавистью, что она барабанила в его разуме своим собственным ритмом, стучавшим всё сильнее и сильнее, убеждающим его всей душой принять движущую силу сокрушающего порядок хаоса...
«Нет. Не бывать этому».
Прогностикар сделал глубокий успокаивающий вдох и медленно выдохнул, избавляясь от отвратительных мыслей. Он был прогностикаром Серебряных Черепов и не желал завязнуть в трясине этой ереси. В его руках оказался клубок, который следовало распутать, потому что где-то в этой памяти – — памяти, которая уже начала растворяться – — содержалась ключевая часть информации, способной помочь раскрыть намерения врагов и их местоположение.
Он чувствовал это; образ формировался наподобие плохо настроенной голопередачи, размытой по краям и нечёткой. Интеус потянулся сквозь дымку, чтобы собрать мысли воедино. Сколь бы сильно это не сворачивало его желудок и как бы это действие не шло в разрез со всем, во что он верил всю свою жизнь, прогностикар продолжал тянуться к своей цели.
''«Я узнаю то, что ведомо тебе»,'' – — подумал он.
И в этот момент нужный образ оказался у него в руках. Место, отмеченное на мысленной карте его знаний о планировке города; знаний, полученных как из собственных изысканий прогностикара, так и из разума предателя, с которым в настоящий момент он разделял кратковременную, но прочную связь.
Голос прогремел где-то в области его затылка и был таким же громким, как если бы ему орали прямо в ухо. Интеус вздрогнул, его глаза распахнулись, а тонкий каркас поднимающегося над плечами психического капюшона заискрился жизнью.
Прогностикар мрачно улыбнулся.
Первый капитан коротко кивнул.
Чтение судеб оказалось быстрым и эффективным – — так всегда бывало с прорицаниями прогностикаров в полевых условиях. Никаких признаков того, что группе не следует двигаться дальше, так и не нашлось, поэтому Талриктуги вместе с отделением Гилеаса покинули поле боя и направились к обнаруженной Интеусом древней часовне.
В городе царил сущий бедлам; то, что когда-то являло собой шумный промышленный улей, теперь превратилось в развалины и разбросанные повсюду осколки снарядов. Воздух заполнила феррокритовая пыль, частички которой мерцали в первых водянистых лучах утреннего солнца. Время от времени на пути Серебряных Черепов встречались тела, принадлежащие как горожанам, так и повстанцам; слишком много бессмысленных смертей во имя банального зла. Ни малейшего признака жизни астартес так и не обнаружили.
Битва за Валорис бушевала на протяжении многих месяцев, и хотя на раннем этапе сражения имперским гвардейцам удалось провести несколько успешных эвакуаций, позволивших части местных граждан добраться до безопасного места, количество встреченных Черепами тел однозначно свидетельствовало о том, что в действительности процент спасшихся был исчезающе мал. В какой-то момент Гилеас присел и поднял детскую куклу с разбитым лицом и отсутствующей рукой. Некоторое время он безмолвно созерцал её, а затем отбросил в сторону. Игрушка с грохотом ударилась о расколотые камни и замерла, её незрячие стеклянные глаза уставились в мрачное небо над головой. Где-то там, под обломками, покоилась её хозяйка.
От генератора шёл извивающийся висячий кабель, уходивший куда-то в глубину развалин и перекачивающий всю энергию, что высасывал, к новому месту назначения. Насмешливо фыркнув, Керелан обнажил свой реликтовый клинок.
Керелан пожал плечами.
Гардуул согнул одну древнюю конечность, и окружавшие его цепи натянулись, сдерживая титаническую силу искусственного корпуса. Громадный хелбрут во второй раз дёрнул свои кандалы, и пятеро из двадцати рабов, приставленных к нему для записи его бормотаний, в тревоге попятились.
Он прекратил движения, и цепи вновь умолкли. А затем дредноут вновь погрузился в свою литанию безумия и искажённых предсказаний.
Погас ещё один фонарь.
==Глава 14 — Откровения==
Натаниэль позволил единственному психическому щупальцу лениво двигаться перед собой, держа свои чувства тонко настроенными под восприятие прикосновения жизни. С момента кошмарной находки в центральном зале на первом этаже они натыкались на всё большее и большее количество тел; судя по их служебным мантиям, то были чиновники Администратума.
Имперские гвардейцы уже прочесали несколько этажей дворца, и к тому времени, как они достигли пятнадцатого этажа, все солдаты заметно утомились. Натаниэль даровал им один-единственный момент надежды, когда сумел уловить проблеск разума, но последующие поиски и погоня за этой нитью не дали им ничего, кроме обнаружения под одним из стульев дрожащего домашнего животного. В тот момент, когда один из молодых солдат подошёл к существу, оно попыталось укусить его, а затем в ужасе убежало.
Улучшению боевого духа это не способствовало.
Следы бойни встречались буквально повсюду. Трупы в различных стадиях расчленения были свалены в кучу, всех постигла точно такая же судьба, как и планетарного губернатора — каждого из них буквально обескровили. Роскошное убранство губернаторского дворца было запятнано кровью, повсюду виднелись намалёванные восьмиконечные звёзды Хаоса. Тем не менее, невзирая на всё это, здание оставалось целым, в то время как многие другие сооружения по соседству обратились в развалины. Воздух стал густым от смрада бойни, сырая вонь в буквальном смысле слова атаковала людей, пока не сгустила воздух настолько, что даже инквизитор не могла обойтись без дыхательного аппарата.
В районе приблизительно двадцатого этажа, после прохождения всех предшествующих лестниц, бёдра Натаниэля практически выли в агонии, но именно в этот момент он наконец-то безошибочно соединился с искрой живого разума. Псайкер тщательно отслеживал каждый кусочек биологической массы во дворце, изучая каждую частичку в процессе, что быстро становился маловероятной надеждой отыскать следы жизни.
— Натаниэль? — резко обратилась к нему инквизитор Каллис, уставившись на своего псайкера, что заставило его резко замереть прямо посреди пустынного коридора, а пару шедших следом имперских гвардейцев — столкнуться с ним. Натаниэль поднял руку, чтобы заставить её замолчать, и на сей раз Лиандра ничего не сказала. Когда псайкер пребывал в состоянии подобной сосредоточенности, прерывать его было нежелательно.
Сморщенная физиономия Натаниэля скривилась от напряжения, и он кивнул.
— На сей раз определённо человек, — произнёс псайкер, указывая направление длинным тонким пальцем. — Сюда.
— Слушайте, — промолвил один из молодых гвардейцев. Он стоял возле одной из бесчисленных дверей, что тянулись вдоль коридора. Раздались едва слышные звуки, словно бы тот, кто производил их, пытался контролировать себя — но оказался не в силах сделать это. Отряд замолчал, и все до единого с предельной ясностью услышали одно и то же. Звуки рыданий.
— Открой эту дверь.
Инквизитор обратилась к ближайшему солдату, который мигом взялся выполнять приказ. Дверь оказалась не заперта и отворилась легко. Комната за ней представляла собой что-то вроде спальни; впрочем, не столь богато устроенной, чтобы считаться одним из люкс-номеров. Возможно, какая-то гостевая комната или же личные апартаменты одного из вышестоящих администраторов. Внутри располагались кровать, скромный комод — а также забившаяся в угол плачущая женщина. Именно последняя тут же завладела всеобщим вниманием.
Её плач незамедлительно прекратился, как только дверь распахнулась; женщина подняла пистолет трясущимися руками, направив его в сторону двери.
— Опустите оружие, леди Грайс, — повелительным тоном приказала инквизитор. — Мы здесь не для того, чтобы навредить вам.
Синнария Грайс уставилась на компанию у двери, изо всех сил цепляясь за стену. Она была худощавой женщиной с длинным лисьим лицом, обрамлённым роскошными светлыми волосами, давно уже пришедшими в дикий беспорядок. Лицо леди Грайс выглядело грязным и перепачканным, и на какой-то миг их с Натаниэлем взгляды встретились.
— Мы здесь, чтобы помочь вам, — спокойно произнесла инквизитор, протискиваясь через солдат с Натаниэлем и направляясь к ней. — Вы Синнария Грайс? Меня зовут Лиандра Каллис, я инквизитор из Ордо Еретикус. Мы прибыли положить конец всему этому кошмару. А вы окажете мне в этом полное содействие.
Натаниэль заметил, что инквизитору явно недостаёт сочувствия к бедственному положению женщины. Впрочем, в тот момент это была наименьшая из её забот.
Женщина медленно поднялась, её длинное окровавленное платье сползло ей на ноги. Она в ужасе уставилась на инквизитора. Огромные глаза леди Грайс отличались бледно-голубым оттенком, настолько светлым, что радужки выглядели практически белыми. Натаниэль был готов биться об заклад, что это были не её естественные глаза, а какая-то диковинная аугметика. Что за странная мода, подумал он, желать быть похожей на рыбу.
— Вы Синнагия Грайс? — услышав этот короткий вопрос вновь, женщина медленно кивнула, и волосы упали ей на лицо.
Инквизитор тепло улыбнулась и протянула руку, в мгновение ока переключившись с холодной деловитости на сочувствие.
— Хорошо, — сказала она. — Пойдёмте со мной. Мы доставим вас в безопасное место.
Слова были сказаны отнюдь не в мягкой манере, и приказной порядок в тоне Лиандры распознавался безошибочно.
Настроение резко поменялось не только у инквизитора, но и у леди Грайс, хотя и в совершенно ином направлении. Страх и уныние сменились праведным негодованием.
— В меня стреляли, — яростно заявила она дрожащим голосом. — Как они посмели? Личные телохранители моего мужа оказались вероломными псами и набросились на меня. Мне удалось укрыться здесь…
— Когда мне понадобятся подробности, я допрошу вас отдельно. Если позволит время, вы сможете поведать мне всю свою историю позднее. А пока мы уходим, — Лиандра изучала найденную женщину с бесстрастным выражением на холодном лице. — Что произошло с вашим мужем? Есть ли у вас какие-то идеи?
— Ни единой, — последовал ответ. — Его забрали несколько дней назад. Мне удалось сбежать от его телохранителей, но они нашли меня. Стреляли по мне… Я убежала и спряталась. Я слышала ужасные крики и кошмарные голоса. Пение. Пение? Нет. Не совсем. О, это было… — Синнария зажала уши руками, словно пытаясь отделаться от воспоминаний.
— Инквизитор, — Натаниэль посмотрел на свою госпожу, которая наградила его долгим, тяжёлым взглядом. Худосочный псайкер едва заметно кивнул головой, на что она ответила тем же, прежде чем протянуть руки к супруге губернатора и как следует встряхнуть её.
— Леди Грайс, прекратите это. Вы женщина, а не ребёнок. У вас всё ещё остаётся гражданский долг перед своим народом и перед Империумом, — резко выпалила инквизитор. — Я — представитель Святой Инквизиции, и я требую от вас полного сотрудничества. Вам будет предоставлено достаточно времени, чтобы освежиться и поесть, но мы нуждаемся в вашем содействии. Времени предаваться страданиям у вас нет.
Леди Грайс казалась явно потрясённой таким обращением. Всю свою жизнь она была крайне избалованной дамой из высшего общества, а теперь ею командовали, словно простой рабыней.
— Натаниэль… — инквизитор Каллис обратилась к стоявшему рядом псайкеру, но тот уже двинулся вперёд и протянул руку губернаторской жене.
— Не смей меня трогать, — прошипела она резким тоном, но Натаниэль просто-напросто склонил голову набок, изучая её.
— Ну и пожалуйста, — ответил он. — В любом случае, не очень-то и хотелось, — весьма красноречиво демонстрируя свои «таланты» в области социального взаимодействия, он продолжил ещё одним язвительным комментарием. — В конце концов, ты ужасно грязная.
Последнее замечание явно оскорбило её, особенно с учётом нынешнего состояния самого Натаниэля. Псайкер не демонстрировал ни малейших признаков того, что ему не всё равно. Более того, он как будто не замечал её реакции.
— Я просто хотел спросить, не нужна ли вам моя помощь. Поверьте, лучше принять мою руку, чем ждать того момента, пока инквизитор не прикажет одному из солдат тащить вас.
— Довольно, Натаниэль, — резко оборвала его инквизитор, и в её тоне звучала явная угроза, которая предполагала, что если он будет продолжать в том же духе, она с удовольствием сдерёт кожу с его тощих костей. В связи с этим псайкер небрежно пожал плечами и заткнулся. — Леди Грайс, вы пойдёте с Натаниэлем. Отведёшь её вниз, посадишь в один из транспортов. Получи от неё всё, что можешь, и сопоставь эту информацию с тем, что мы уже знаем. Я присоединюсь к вам в ближайшее время.
— Будет сделано, инквизитор.
— А затем, леди Грайс, мы с вами по-дружески побеседуем, — Лиандра Каллис протянула руку и нежно, но отнюдь не дружественно похлопала женщину по щеке. — Нам предстоит обсудить многое.
Топливный резервуар был разорван одним из множества снарядов, изуродовавших этот квадрант, и хотя его содержимое уже давным-давно превратилось в жидкую лужу химических отходов, что растекалась радужной дорожкой по влажной земле, в воздухе всё ещё ощущался довольно сильный запах прометия. Продвигаясь вместе со своими братьями к часовне, Керелан изучал изображения на ретинальном дисплее шлема.
Серебряные Черепа следовали за паразитическими кабелями через обветшавший город, всё чаще встречая украденные генераторы и повреждённое оборудование. Каждое из обнаруженных устройств уничтожалось по очереди, но даже Джул, усердно выполнявший приказ Керелана по нейтрализации вражеских трудов, начал испытывать сомнения в целесообразности выполняемых действий.
— Наш враг — вероломная сволочь, Керелан, — проворчал он своим рокочущим басом. — У них нет понятия о чести. Они не станут встречать нас на поле боя. Они увлекут нас в тень, где их силы крупнее, а преимуществ — ещё больше.
— Мне это известно, брат, — ровным тоном произнёс Керелан. Он сжал реликтовый клинок покрепче, плечи первого капитана заметно напряглись. — Я уж и счёт потерял, сколько раз сражался против сил Хаоса, как и ты сам. Но мы не можем просто так игнорировать проделанную ими работу. Возможно, это всего лишь отвлекающий манёвр, а может, мы движемся прямо к…
К чему бы там не двигались Серебряные Черепа, подчиняясь мнению первого капитана — раскрыться этому было не суждено. Реальность взвыла и исказилась, когда сам воздух отреагировал протестом на обрушившееся на него оскорбление законов мироздания. С мучительным всплеском энергии и резким ароматом озона нечто огромное изверглось на свет. Мгновение спустя фигура, облачённая в древнюю силовую броню глубокого артериально-красного цвета, возникла посреди пустого совсем недавно переулка. Шлем, который носил прибывший воин, венчала пара изогнутых рогов, а декали и гравюры на доспехах были нанесены извивающимся золотом.
Наиболее очевидным символом на доспехах пришельца была восьмиконечная звезда, помещённая на почётном месте поверх наплечника — там, где когда-то красовался символ его ордена. В центре нечестивой звезды зловещим светом пульсировал узкий демонический глаз. Талриктуги уже приготовили оружие к бою, и рёв штурмовых болтеров наполнил собой влажный воздух, разрывные снаряды превратили феррокрит в пыль и осколки.
Реальность снова возопила, и появился ещё один воин астартес — на сей раз справа от группы Черепов. Третий возник из ниоткуда позади них. Затем четвёртый. Пятый. В мгновение ока Талриктугов окружили, превратив их отделение в огрызающийся огнём островок посреди мрака.
— Сержант Ур’тен…
— Уже продвигаюсь к вашей позиции.
Керелан услышал рёв нескольких активированных прыжковых ранцев, зная, что несколько секунд спустя им на подмогу прибудут новые воины.
''Смерть, что приходит с небес.''
Гилеас и его отделение устремились вперёд, исполняя обязанности разведывательных сил, и Керелан наслаждался кратчайшим моментом удовлетворения от осознания того, что молодой сержант внимательно следил за вокс-каналом.
Керелан был самым опытным из присутствующих воинов, но прилив праведной ненависти, вызываемой самим фактом присутствия предателей Империума, накатывал на каждого из них. У Серебряных Черепов было много врагов, братья ордена испытывали особое презрение к грязным эльдарам, но Адептус Астартес, жившие и увековечивавшие собой мерзкое предательство давным-давно издохшего магистра войны Хоруса, вызывали большее отвращение, чем кто бы то ни было.
— Никакой пощады, Талриктуг, — приказал Керелан. — Прикончить их всех. Сейчас же, — он воздел свой реликтовый клинок и проревел команду. — Сейчас! За Варсавию!
Подразделение отозвалось криками согласия и вторило боевому кличу. Действуя как один, они двинулись вперёд с оружием наперевес и начали атаку. Спустя несколько секунд к ним присоединилось штурмовое отделение, которое с рёвом обрушилось с небес, дабы усилить праведную ярость атакующих.
За движениями предателей было непросто уследить; их тела мерцали, будто плохо настроенная пикт-запись. Они избежали поражения от огня терминаторов и продолжили атаку. Один из еретиков издал короткий лающий смешок и воздел руку. Волна испепеляющей силы устремилась в сторону отделения Гилеаса, подбросив в воздух трёх штурмовых десантников и даже поразив пару Талриктугов, угодивших в обратный поток. Частицы энергии пустились в пляс по богато украшенной поверхности их древних боевых доспехов, но всё, чем они могли навредить могучим терминаторам — это вызвать кратковременные сбои в работе их ретинальных дисплеев.
Оказавшись на расстоянии оптимального удара, Керелан взмахнул реликтовым клинком, и древнее оружие устремилось к врагу в смертельном ударе. Расчёт Керелана был точным, но противник успел своевременно укрыться за сотворённым магией щитом из бело-голубой энергии.
— Шавки Империума, — прорычал облачённый в красное воин, впервые за время боя подав голос. — Такие ослеплённые своим кредо, такие предсказуемые. Великий Обманщик узрит вашу гибель от наших рук.
— «Нашу» гибель, отступник? — Керелан сменил стойку, развернув меч в низкую позицию для очередной атаки. — Ну попробуй!
— Ваши попытки демонстрации силы совершенно никчёмны, — издевался предатель, начав двигаться и произведя пару выстрелов по броне первого капитана; порченые синие снаряды опалили священный боевой доспех. — Нам ведомо больше, мы видели больше, чем вы вообще способны себе представить!
Керелан вложил всё, что у него было, в следующий удар — точный и идеально рассчитанный смертельный удар, который обязан был прикончить врага на месте. По всем правилам голова Оракула Перемен должна была разлететься надвое.
Всё должно было случиться именно так, если бы только противник Керелана — а также тот Оракул, с которым обменивался ударами Джул — не растворились в воздухе прямо посреди боя.
Керелан осторожно опустил реликтовый клинок. Он не стал задавать очевидных вопросов, а просто повернулся, чтобы присоединиться к идущей где-нибудь ещё драке. Однако и остальные враги — по всей видимости, следуя примеру своего лидера — также перестали биться и исчезли.
— Телепортация, что ли? — Джул бросился к тому месту, где буквально только что находился его противник.
— Силы варпа, — процедил Керелан с заметным отвращением. — Заражённая Хаосом ''погань''.
Джул выругался и сжал свои огромные руки в кулаки. Его ярость из-за утраты добычи ощущалась даже на расстоянии.
Никодим шагнул вперёд и оглядел окрестности через линзы боевого шлема. Твёрдые частицы пыли вперемешку с топливными парами висели в воздухе удушливой пеленой, и глазницы шлема псайкера мягко светились во мраке. Он протянул руку перед собой и провёл ею вниз, словно держа моток гигантской паутины. Топор в его второй руке пульсировал мрачным оттенком синевы.
— Я бы предположил, что... они перемещаются окрестными путями непосредственно через варп, — предположил Никодим дрогнувшим голосом. — У них должна быть великая сила или какая-то тайная технология, чтобы добиться подобного, но это единственное разумное объяснение. Дело в том, что они...
Псайкер скорее почувствовал, чем услышал звук вынимаемого из ножен оружия. Развернувшись на пятках, он моментально влил заряд энергии в свой собственный психосиловой топор, посылая в него копья молний, замерцавшие по всей длине его рубящей части.
Позади материализовался ещё один космодесантник Хаоса. Входил ли он в число тех, с кем Серебряные Черепа столкнулись изначально, или же появился лишь сейчас — для Никодима не имело ни малейшего значения. Как только он покрыл незначительное расстояние, разделявшее его и явившегося себя врага, молодому псайкеру пришлось изменить вектор движения, чтобы избежать встречи с обоюдоострой секирой, направленной в его сторону.
— Победы вам здесь не видать, — прорычал Оракул. Его голос казался искажённым, как и у всех астартес в шлемах, однако в нём присутствовало и кое-что ещё, нечто странное и неестественное. Голос врага не был глубоким басом космического десантника; скорее, из его глотки вырывался сводящий с ума хор голосов, до крайности жуткий и неестественный. Чернокнижник разжал свободную руку, с его бронированных пальцев сорвались извивающиеся щупальца силы. Никодима отправило в полёт, его психический капюшон пылал, отражая колдовскую атаку. Псайкер рухнул наземь в нескольких метрах от Оракула, но тут же вскочил на ноги и вновь бросился в атаку, однако Гилеас уже устремился вперёд и яростно замахнулся на готового к бою врага.
Цепной меч сержанта встретился с секирой в лязге металла и снопах искр; зубья яростно завыли, пытаясь зацепиться за выкованную в преисподней сталь. Вложив в удар весь свой вес, Гилеас начал теснить противника. Оракул не уступал Гилеасу по силе, на несколько секунд оба зашли в тупик, прежде чем предатель издал короткий смешок, ослабив хватку. Гилеас пошатнулся и чуть не упал. Его противник выхватил болт-пистолет, прицелился и мгновенно выстрелил.
Снаряд попал Гилеасу в плечо, и сержант отшатнулся. Броня поглотила большую часть силы удара, и выстрел не оказал особого эффекта. Прежде, чем Гилеас восстановил равновесие и вернулся в бой, Оракул Перемен отступил, его мерцающий образ то проявлялся, но исчезал, пока изменник пробирался через развалины.
Гилеас без колебаний бросился за ним, к сержанту присоединился и Рубен. Пока два воина преследовали Оракула, тот прорвал прямо перед собой ещё одну брешь в реальности, исчезнув так же легко, как будто окружающий мир просто поглотил его.
— Он ушёл, — сообщил Рубен по воксу, но Гилеаса охватило внезапное чувство тревоги, и он развернулся, чтобы противостоять ожидаемой атаке. И действительно, враг снова явил себя — только на сей раз он нёсся вдоль разваливающейся стены ближайшего жилого дома, параллельно земле, в открытую бросая вызов гравитации.
— Вы медленно учитесь, Серебряные Черепа!
В ответ все до единого из присутствующих космодесантников ордена открыли огонь. Выпущенный град снарядов разорвал стену жилого дома на куски и разнёс на части внутреннюю лестницу. Осколки красно-золотых доспехов вместе с брызгами чёрного ихора разлетелись во все стороны, и враг проревел что-то на неведомом Гилеасу языке, после чего снова исчез.
— Вы подсекли ему крылышки, братья. Теперь, по крайней мере, мы узнаем его, если он появится вновь.
После произведённого короткой стычкой шума средь заброшенных развалин некогда славного города Валорис воцарилась жуткая тишина. По прошествии нескольких минут безо всяких происшествий Гилеас озвучил ту самую мысль, что вертелась на губах у каждого из его присутствующих братьев.
— Нас обманули.
— Согласен, брат, — отозвался Керелан. Он огляделся вокруг и кивнул, предлагая кому-нибудь попытаться оспорить вывод Гилеаса.
Никто этого не сделал.
Керелан кивнул ещё раз.
— Двигаемся дальше.
— Ты уверен?
Натаниэль кивнул.
— Я почувствовал это в тот самый миг, как только мы отыскали её.
— Ты, должно быть, ошибаешься. В её записях нет ничего, что бы указывало на...
— Инквизитор... — резко оборвал её Натаниэль. — Я знаю, что это правда. Вы не одарены моими талантами. На сей раз настоятельно не рекомендую вам подвергать сомнению то, что я вам говорю. Синнария Грайс — псайкер, — измождённый мужчина остановил взгляд на инквизиторе, и она умолкла, прежде чем кивнуть в знак согласия. Это новое разоблачение не предвещало ничего хорошего для дальнейшего расследования.
— Насколько велика её мощь?
— Я не могу сказать. Должно быть, у неё достаточно сил, чтобы я сумел уловить эхо её дара, либо она вполне в состоянии защитить себя.
Инквизитор Каллис бросила взгляд на «Химеру», внутри которой они изолировали супругу губернатора. Её посадили внутрь вместе с вооружённой охраной — не для того, чтобы не дать ей сбежать, как объяснила Лиандра, но для того, чтобы её никто не тронул. Теперь инквизитор задавалась вопросом, не ошиблась ли она в своём решении.
'''–''' Тогда, возможно, нам придётся изменить линию нашего расследования, — сказала инквизитор. — И нам следует проявить ещё большую осторожность. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной во время её допроса, Натаниэль.
'''–''' А куда мне ещё податься, инквизитор?
Непроизнесённые слова, которыми они обменялись, были отягощены меланхолией псайкера.
''И с кем?''
Они направились к «Химере», где содержалась леди Грайс, и вошли внутрь.
— Почему ЭТО должно находиться рядом с нами?
Синнария Грайс указала пальцем на Натаниэля. Её манеры были властными, в женщине не осталось и следа того ужаса, который она выказала в тот момент, когда её только нашли. Инквизитор Каллис, в свою очередь, отбросила всякую видимость вежливости и учтивости, став заметно более агрессивной в своём подходе к допросу. Едва они с Натаниэлем оказались внутри «Химеры», она начала говорить.
Вопросы инквизитора сыпались часто и быстро, настолько быстро, что Синнария не успевала перевести дух между ответами. Когда она в последний раз видела своего мужа? С кем он общался? Принимал ли за последние недели непопулярные законопроекты? Вопросы, вопросы, вопросы, и Синнария с трудом успевала ответить на все и каждый.
Она казалась глубоко взволнованной присутствием Натаниэля, хотя псайкер просто-напросто устроился на полу, скрестив ноги, и внимательно наблюдал за ней с задумчиво склонённой набок головой. Время от времени его веки закрывались, как будто Натаниэль засыпал. Всякий раз, когда это случалось, супруга губернатора ощущала присутствие контролирующего зонда на границе своего разума.
— Прекратите, — сказала она инквизитору Каллис. — Заставьте его перестать делать то, чем он занимается.
— Он действует по моему приказу, леди Грайс, — отрезала инквизитор. — Мне необходимо подтвердить истинность ваших показаний, и его способности идеально подходят для такого рода работы. Не беспокойтесь, он вам не навредит. Сила Натаниэля значительна, но таков и его самоконтроль. Он не причинит вам вреда. Даю слово. Другие имеют… гораздо меньше контроля над своими способностями.
— В самом деле, — это прозвучало скорее как утверждение, а не вопрос, и что-то в ритме речи Синнарии Грайс заставило Натаниэлся открыть глаза и воззриться прямо на неё. — Ну, я же об этом знаю, не так ли? — Губы Синнарии скривились в жестокой улыбке.
— У Натаниэля есть основания полагать, что вы и сами можете быть наделены экстрасенсорными способностями, леди Грайс. Уверена, что нет нужды объяснять вам, насколько для меня важна ваша откровенность в данном вопросе, — Каллис выдержала паузу. — Однако вы — воспитанная и умная женщина, а потому я готова предоставить вам этот единственный шанс на признание, после чего мне придётся прибегнуть к более… прямолинейным методам.
— ''Лесть и угрозы,'' вот как?
— Предупреждение.
Воздух между обеими дамами ощутимо потрескивал, и хотя из них двоих инквизитор была куда меньше, именно Синнария Грайс отвела взгляд первой. Когда она повернула голову в сторону, злобная улыбка исчезла с её лица, сменившись чем-то гораздо более холодным.
— Гораздо легче показать, чем рассказать, — вот и всё, что она сказала в ответ, и Натаниэль почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом. Он даже не смог вскочить на ноги и выкрикнуть слова предупреждения. Псайкер открыл было рот, чтобы заговорить, но затем начал задыхаться, когда его горло стало сжиматься. Перед ним замерцала полупрозрачная лапа, обхватившая его шею, и он ощутил на коже царапины от призрачных когтей.
— Отпустите его! Сейчас же! — инквизитор Каллис в мгновение ока выхватила пистолет. — Я пристрелю вас на месте, если вы откажетесь подчиняться.
Стоявший на страже солдат тоже направил свою винтовку в сторону губернаторской жены.
Натаниэль изо всех сил пытался восстановить дыхание. Он потянулся рукой к своему горлу, словно мог каким-то образом помешать бесплотной лапище, которая потихоньку выдавливала из него жизнь. Его обычно бледное лицо приобретало тёмно-фиолетовый оттенок, псайкер начал биться и брыкаться, борясь с удушьем.
— Я достаточно ясно ответила на ваш вопрос, псайкер я или нет, инквизитор Каллис?
Лиандра выстрелила, но Синнария Грайс сделала небрежный жест свободной рукой, отправляя заряд по новой траектории. Он вошёл солдату прямо в глаз, и бойца моментально отбросило назад — он умер ещё до того, как приземлился на пол. Его собственное оружие также выстрелило, прожигая шрам на спине инквизитора; сбитая с ног Лиандра закричала от боли. Несмотря на затруднительность собственного положения, Натаниэль смотрел прямо на свою госпожу, его глаза расширились от шока.
— Ну что ж, теперь, когда я наконец освободилась от твоего утомительного вмешательства, я могу вернуться к работе, — промурлыкала Синнария. — Знаешь, у меня тааакие планы в отношении твоей любимой инквизиторши. Не думай, что я не читала твоих мыслей и не заглянула в самое сердце твоих чувств к ней. О, так она не знала? Никогда не говорил ей, а? Ну так теперь шанса у тебя и не представится. К тому времени, как ты отыщешь её, ей будет далеко не до…
Леди Грайс умолкла, почувствовав, как собирается воля Натаниэля. Да, возможно, он и ослабел, находясь на грани обморока, но псайкер всё ещё упорно продолжал собирать воедино остатки своих сил. Эфирная мощь скользила в его сознании, пока он пытался схватить её своими слабыми чувствами, но сдаваться он упорно отказывался. Если бы Натаниэлю удалось удерживать концентрацию достаточно долго, чтобы атаковать ведьму своими способностями, возможно, он и сумел бы выжечь её разум дотла. Таковы были мысли отчаявшегося человека. И всё же, невзирая на сохранившиеся искры непокорности, псайкер чувствовал, как его сознание начинает угасать. Его тело начало подводить своего хозяина, хотя разум всё ещё пытался сопротивляться неизбежному. Формировавшаяся смертельная стрела ускользнула от него, энергия рассеялась, как мякина на эфирном ветру.
Зрение Натаниэля, должно быть, начало подводить его. Это было единственное разумное объяснение произошедшему дальше. Воздух между псайкером и худощавой женщиной начал расплываться по краям видимости, утрачивая реальность и ясность. Казалось, будто Грайс и инквизитор потерялись в жарком тумане, который начал клубиться меж ними.
Леди Синнария огляделась, приблизилась к инквизитору и обняла меньшую женщину за шею.
— Нам пора идти, — промурлыкала она. — Столько дел впереди.
Она зашептала слова тайного наречия, от которых у инквизитора кровь стыла в жилах. Внезапно занялась ослепительная вспышка света, и искажение реальности расширилось до такой степени, что поглотило обеих женщин. Когда свет померк, больше ничего не было видно.
Незримая сила, что душила Натаниэля, внезапно растворилась, но псайкер уже был ослаблен в достаточной степени, и нанесённый урон сказался на его хрупком теле. Падая на пол, он схватился за вокс-бусину. Он шлёпнул по ней очередями — три… четыре… два… четыре — своей правой рукой, прежде чем темнота окончательно поглотила его.
Вспышка помех при вокс-передаче моментально вызвала Харильда де Корсо. Он ждал снаружи «Химеры», готовый произвести смертельный выстрел, если пленница попытается сбежать. Но корпус бронированной машины заглушил все звуки, и он не услышал звуки разгоревшейся внутри схватки.
Статический код, который он получил от псайкера, означал только одно и наполнял душу снайпера стелющимся ужасом. Он считал, что их дела в этом мире в значительной степени завершены. Гвардейцы не могли надеяться разобраться с угрозой в лице космодесантников-предателей самостоятельно — это должно было стать прерогативой Серебряных Черепов. Де Корсо с нетерпением ожидал возможности покинуть бесполезную скалу, на поверхности которой находился в настоящий момент. Теперь ему казалось, что операция пошла по катастрофически неверному пути.
— Нат, — произнёс он в свой передатчик. — Нат, поговори со мной!
Но ответа от псайкера не последовало. Команда инквизитора Каллис уже давным-давно установила последовательности кодов для аварийных ситуаций различного рода, и конкретно эта в списке экстренных ситуаций стояла на втором месте. Втором с начала.
— Нат! Впервые в жизни я хочу, чтобы ты открыл свой чёртов рот!
В ответ — тишина.
Де Корсо выругался и распахнул дверцу «Химеры», ныряя внутрь.
Картейя погрузил руку глубоко в брюшную полость мёртвого раба и извлёк наружу горсть спутанных кишок. Они растеклись между его бронированными пальцами липкой массой, и чернокнижник вырвал их из трупа.
На протяжении бесчисленных столетий это действо помогало ему узреть замыслы Великого Обманщика<ref>Гадание на человеческих внутренностях, именуемое антропомантией, практиковалось в эпоху Античности; корни его, по всей видимости, уходят в Древний Египет, где тела умерших вскрывались крайне часто для последующего мумифицирования, при этом жрецы внимательно изучали внутренние органы, определяя наследственные болезни (и проклятья, поразившие род умершего). Антропомантия получила широкое распространение среди друидов у древних кельтов, по некоторым сведениям, была в ходу у греков и римлян (в подобных случаях использовались внутренности пленного врага), а также приписывается римским императорам Гелиогабалу и Юлиану.</ref>. Впрочем, необходимость общаться с воображаемым голосом далёкого трупа была не для Картейи — его способность воспринимать нити судьбы проистекала от контакта с телесным. Он не собирался предсказывать вящую славу грядущего, о нет. Колдун стремился насытить те силы, которые будут способствовать этому изменению.
Он бросил пропитанные кровью кишки на платформу, и они плюхнулись окровавленной кучей. Порывшись рукой внутри тела мужчины ещё раз, колдун вырвал другие органы. Почки. Печень. Мочевой пузырь также покинул тело и был отброшен в сторону. С пугающей лёгкостью колдун разорвал грудную клетку и сжал кулаком в латной перчатке сердце мертвеца.
Оно по-прежнему медленно стучало, ибо вырезанная на лице человека руна страдания поддерживала в нём жизнь, невзирая на ужасающие увечья. Картейя встряхнул мужчину и сломал ему шею. Сердце продолжало глухо пульсировать на протяжении нескольких секунд после того, как его вырвали из грудной клетки, словно спелый плод; в массивной длани чародея оно казалось крошечным. Колдун выпрямился во весь рост и ударом ноги сбросил труп через край платформы. Тело рухнуло наземь где-то далеко внизу, в скором времени скрывшись в глубинах окутавшего вершину дворца низкого облака. Колдун подошёл к блоку запечатанных когитаторов, управлявших массивом, и к странному устройству, которое он поместил среди антенн и кабелей. Сердце адепта плотно вошло в машину, и Картейя вонзил контакты в плоть. Техноорганические проводники жадно впивались в мясо, пронизывая его чёрными венами живых цепей.
Первая украденная жизнь была не более чем символом. Началом, катализатором, запалом для грядущих перемен. И всё же символы обладали силой, а правильные символы — поистине ужасающей мощью. Теперь ему требовалось топливо. Сердце одного из жителей города будет биться в сердце машины, которая уничтожит сердце планеты. Этот нечестивый тройственный символизм доставлял колдуну огромное удовольствие.
Наполненное внезапным приливом неестественной энергии, сердце раба начало биться в неземном ритме.
— Отлично, — произнёс Картейя. Он повернулся к присоединившемся к нему воинам. — Прикончите столько имперских псов, сколько пожелаете, но оставьте нескольких в живых, дабы подстегнуть перемены и стать свидетелями возрождения, — колдун поднял голову, чтобы посмотреть на сгущающиеся облака. — Ритуал начался, и тысячи глаз Искусителя обращаются к этому миру. Дети Перемен окружают нас, и я чувствую их голод. Совсем скоро они присоединятся к нам. Пусть Серебряные Черепа страдают в своей бессильной ярости, пытаясь вырваться из паутины судьбы. Они угодили в ловушку, и теперь узнают цену своей дерзости и своей слепоты.
Картейя окинул взглядом своих воинов.
— Пусть горят. Пусть они все сгорят.
Воины Картейи, все как один, подняли оружие в молчаливом согласии с приказом повелителя сделали шаг в сторону и исчезли, оставив своего господина в одиночестве на высочайшей из вершин города Валорис.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
