Изменения

{{Перевод_Д41Т}}{{Книга

}}Был поздний час, когда Сигиллит наконец пришёл к узкой каменной лестнице, ведущей к резиденции на самых верхних уровнях над округом Кат Мандау. Он тяжело дышал, его усталые ноги в сандалиях проделывали каждый шаг с осторожностью, которая могла родиться только из частых и хорошо запомнившихся падений в прошлом. А чтобы не потерять равновесие во время подъёма, он постоянно опирался на посох.

Был поздний часРегент закашлялся. Когда за несколько часов до рассвета он покинул личные покои, было ещё темно. Теперь же, когда Малкадорон почувствовал, наконецчто сделал достаточно, пришел чтобы вернуться к узкой каменной лестницесебе, ведущей к резиденции на самых высоких уровнях над округом Кат Мандаустало уже темно. Его усталые ноги в сандалиях ступали каждый шаг с осторожностьюобязанности украли у него этот день, как и день до того, которая могла родиться только из частых и незабываемых падений в прошломдо того. И чтобы Все обитатели Дворца уже забыли, когда ''не упасть во время подъема он сильно полагался на свой посох'' отдавали каждый миг бодрствования бесчисленным вопросам войны и управления государством.

Когда за несколько часов до рассвета регент покинул личные покоиВсё так же тяжело дыша, было еще темноМалкадор шёл дальше. И уже темноВ том районе имелись транспортёры и лифты, когда с помощью которых он почувствовалмог бы сократить себе дорогу и дать ноющим костям хоть немного отдохнуть перед тем, что сделал достаточно, чтобы вернуться к себекак снова пришлось бы идти самому. Его обязанности украли у него этот деньНесомненно, как вахтенные офицеры Гелио Псайкон даже разрешили бы заказной полёт орнитоптера в любое место в пределах внутренних и день до тоговнешних районов, и до пожелай того. Уже давно для всех во Дворце каждый миг был посвящен бесчисленным вопросам войны и государственного управленияимперский регент.

Имеющиеся Но Малкадор всегда проделывал этот путь пешком и в наличии транспортеры и лифты могли сократить дорогу Сигиллиту и позволить его ноющим костям отдохнуть чуть дольшеодиночестве. Дорога превратилась в своего рода обряд, перед тем а Сигиллит как ему снова понадобиться подняться. Несомненно, вахтенные офицеры Гелио Псайкана даже разрешили бы заказной полет орнитоптера по первому требованию имперского регента в любое место в пределах внутренних и внешних районовникто другой знал, пожелай он тогочто ритуалы важны.

Но Малкадор всегда проделывал этот путь пешком Дойдя до промежуточной площадки, он закашлялся и остановился, чтобы перевести дыхание. Холодное и бесшумное пси-пламя в навершии его посоха мигнуло, отбрасывая больше света, чем тусклые люмен-канделябры, вделанные в одиночествеарку впереди. Это был своего рода ритуалЗа спиной Малкадора раздались звуки шагов, но он не обернулся, а Сигиллит как никто другой знал, что ритуалы важнытолько позволил себе усталую улыбку.

Он дошел до промежуточной площадки — Собираешься лишить старика его бокала вина и остановилсятёплой постели, чтобы перевести дыхание. Холодное и безмолвное пси-пламя в навершии его посоха мигнулоАллум? — спросил он, отбрасывая больше света, чем тусклые люмены-канделябры, установленные в аркеотдышавшись. За спиной Малкадора раздались звуки шагов— Полагаю, но он не обернулся, а только позволил себе усталую улыбкусегодня я заслужил и то и другое.

– Собираешься лишить старика К нему торопливо подошёл худощавый адепт — усердный Аллум, чьё серое облачение Избранного всегда пребывало в безупречном состоянии. Хотя обычно он держался так благообразно, как подобало его бокала вина положению, той ночью его определённо что-то подгоняло. Добравшись до площадки, Аллум опустился на колено перед своим повелителем и теплой постелисклонил голову. Глаза у него покраснели, Аллум? Считаюа когда он заговорил, что заслужил сегодня и то и другоеголос оказался хриплым.

Адепт был худ— Мой господин регент, усерден, а его серая одежда избранного всегда пребывала в безупречном состоянии. Хотя обычно он держался подобающе его положению, было заметно, что этой ночью его что-то подгоняло. Аллум добрался до площадки и опустился на колени перед своим господином, склонив голову. Голос был хриплым, глаза – покрасневшимивам нужно прийти.

– Милорд Неожиданный холодок кольнул кожу Малкадора, и его улыбка растаяла. В тот момент показалось, что тени за пятном света от его посоха стали чуть темнее, и регент, вы должны пойтипосильнее натянул капюшон.

Неожиданный холодок кольнул кожу Малкадора и улыбка растаяла— Значит, скоро… — охнул Сигиллит. В этот момент показалось— Я надеялся, что тени за светом его посоха стали чуть темнее, и регент посильнее натянул капюшонвремя ещё есть.

– Значит, скоро… Я надеялся— Лекари говорят… Они говорят, что время еще естьбольше ничего не могут поделать… А она… Она снова спрашивала о вас.

– Врачи говорят… Они говорятПозабыв о смертельной усталости, Малкадор наклонился, и простые цепи, символ его должности, что больше ничего не могут поделать… Она… Она снова спрашивала тихо звякнули о васплиты. Регент положил руку на плечо более молодого адепта.

Вся смертная усталость забылась— Тогда поспешим. Малкадор наклонилсяЯ буду подле неё, его простые должностные цепи тихо звякнули о плиты. Регент положил руку на плечо молодого человекакогда наступит конец, — сказал Сигиллит.

Покои магистра Сибель Ниасты находились очень далеко от башен города Зрения, как в прямом смысле, так и в гораздо более тонких определенияхВнутри горел неяркий свет. Когда Малкадор задержался всего на миг и Аллум вошли, сидевшая у дубовой двери, пробежав пальцами по зернистой поверхности дерева, чувствуя безошибочный трепет скрытой внутри него псиподавляющей кристаллической схемыкровати сестра-госпитальер с добрым и серьёзным лицом обернулась к ним. Регент взял себя в руки Она низко поклонилась и открыл дверьдала знак своей помощнице сделать то же самое.

Свет был приглушенным. Сидевшая у кровати с серьезным выражением лица сестра— Повелитель, я следовала указаниям почтенного генерал-госпитальер обернулась к вошедшим Малкадору и Аллумухирургеона. Она низко поклонилась и дала знак своей воспитаннице сделать то же самоеМы сделали всё, что в наших силах, чтобы госпожа мейстер ни в чём не нуждалась.

– Милорд— Я здесь. И слышу вас. Я слепа, а не глуха, я следовала указаниям почтенного генерала Шираджяна. Мы сделали все— отозвалась Сибель Ниаста, что в наших силахзаворочавшись под одеялом, чтобы леди-магистр было уютноповернуться к посетителям.

– Я здесь. И слышу вас. Я слепаМалкадор рассмеялся, а не глухаснял сандалии и ступил на потёртые коврики, – отозвалась Сибель Ниастаокружавшие кровать.

Малкадор рассмеялся— Опять ты ворчишь, снял сандалии и ступил на потертые коврикиСибель. Не сомневаюсь, окружавшие кроватьты уже загоняла этих молодых выскочек.Ведь иначе они ничему никогда не научатся, верно?

– Как всегда ворчишьПо лицу Ниасты, Сибель. Надеюсьисчерченному глубокими морщинами, мелькнула едва заметная улыбка, ты проверила в деле эти молодых выскочекот которой чуть натянулись уголки её запавших невидящих глаз. Ведь иначе они ничему никогда не научатся, не так ли?

На глубоких морщинах лица Ниасты мелькнул едва заметный намек на улыбку, собравшись в уголках ее запавших невидящих глаз— Чертовски верно.

– Чертовски верноОна ткнула большим пальцем в медицинского сервитора, стоявшего с другой стороны кровати.

Она ткнула большим пальцев — Заберите эту… гнусную машину с собой. По ночам я слышу только то, как его механизмы щёлкают, будто сломанный хрон. Его нужно смазать. Если надо, возьмите деньги у меня в медицинского сервитора, стоявшего с другой стороны кроватисумочке.

– Заберите эту…. ужасную машину с собой. Все, что я слышу каждую ночь – это его тикающиеСестра-госпитальер и её ученица вышли так тихо и уважительно, как сломанный хронометр, механизмытолько могли. Его нужно смазать. Если потребуется, возьмите деньги из моего кошелькаСледом отправился и сервитор.

Сестра-госпитальер и ее воспитанница вышли так тихо и уважительноМалкадор, как только могли. Следом отправился и сервиторзадумчиво опираясь на посох, посмотрел им вслед, хотя дверь уже закрылась.

Малкадор— Вот такой они тебя и запомнят, задумчиво опершись на свой посох, посмотрел им вследты же понимаешь. А ведь прежде ты была такой учтивой и дипломатичной.

– Вот такой тебя и запомнятНиаста перевела пустой взгляд от потолка комнаты туда, где стоял Сигиллит. А ведь прежде ты была такой учтивой и дипломатичнойРадужные оболочки её глаз постоянно наливались кровью, их испещряли неровные тускло-жёлтые полоски вокруг помутневших из-за катаракты зрачков.

Ниаста опустила пустой взгляд от потолка комнаты туда— С величайшим уважением, где стоял Сигиллит. Радужные оболочки ее глаз постоянно наливались кровью господин, я не планирую уделять хоть крупицу внимания сплетням и тускло-желтыми пятнами вокруг помутневших из-за катаракты зрачковрассуждениям живых обо мне после того, как вольюсь в ряды недавно почивших.

– Со всем уважением, господин, когда я присоединюсь Её взгляд метнулся к недавно почившим, то планирую уделять очень мало внимания ожиданиям и сплетням живыхтеням у дверей.

Ее взгляд метнулся к теням у дверей— А ты, Аллум Карпин, перестань прятаться. Ты тоже можешь проваливать, если просто собираешься киснуть в углу. Не вздумай испортить мои последние мгновения хныканьем. Иди, доделывай свою писанину, дай мне чуточку отдохнуть в тишине.

– А тыАдепт вышел на свет, Аллум Карпиншаркая ногами, перестань прятаться. Ты тоже можешь проваливать, если просто собираешься киснуть в углу. Я не хочу, чтобы мои последние мгновения были испорчены твоим хныканьем. Иди заканчивать свою писанину и дай мне немного покоя и тишинысложил руки перед собой.

Адепт вышел на свет— Госпожа мейстер, сложив вместе руки.я… я хотел…

– — Ах, милорд владыка Сигиллит. Пожалуйста, пожалуйста, бросьте в него одну какой-нибудь из этих моих подушек. Я вижу различаю его фигуру силуэт довольно отчетливоотчётливо, но все , думаю, вы всё же думаю ваш прицел прицелитесь лучше моегоменя.

Малкадор устало подошел подошёл к Аллуму.

– — Можешь идти. Мы должны дать ей возможность выбрать Она заслуживает права самой выбирать себе компанию. ВсеВсё, что ты можешь мог бы ей сказать, она уже знает и . И конечно же, для нее много неё многое значит то, что ты был оставался рядом так много с ней столько месяцев, когда я мне этого не могудавалось.

– — Вы уверены, милордповелитель?

Сигиллит улыбнулся, провожая слегка подталкивая его до дверейк двери.

– — Уверен. Иди! Как она сказала, ты должен вернуться к своей важной работе. Мне Дописывай, мне не терпится прочитать ее.

Остановившись Задержавшись у порога ради последнего взгляда комнаты мейстера, чтобы напоследок взглянуть на умирающую магистр, Аллум поплотнее закутался поплотнее в одежду своё облачение и снова вышел в ночной холод. Долгое время в комнате стояла тишина. Далеко на севере, но в пределах Императорского дворца, раздавался привычный для этих темных времен звон Великого Колокола Потерянных Душхолодную ночь.

Подойдя к изножью кровати НиастыПосле его ухода долго стояла тишина. Очень далеко на севере, Малкадор откинул капюшонно всё равно в пределах Императорского дворца, позволив серебристым волосам рассыпаться по плечам. Он немного выпрямился и внимательно посмотрел на астропатараздавался привычный для этих тёмных времен звон Великого колокола Потерянных Душ.

– Они все ушлиПодойдя к изножью кровати Ниасты, регент откинул капюшон, и его серебристые волосы рассыпались по плечам. Мы одниМалкадор немного выпрямился, после чего внимательно посмотрел на астропата.

Сибель поморщилась— Они все ушли. Она опустилась на одеяла, слабо выдохнув и позволив своему притворству исчезнуть. Ее гордые точеные черты лица сморщились от болиМы одни.

– Мне жаль, мой господин, – сказала Сибель дрожащим голосомпоморщилась и со слабым хрипом откинулась на одеяла. – Мне так жальКак только пелена притворства соскользнула, гордые точёные черты её лица исказились от боли. Я не могла позволить им видеть меня такой, но я не рассчитывала, что они приведут вас сюда, отвлекут от… от… Милорд, господин, прошу простить меня

Малкадор застыл — Мне жаль, мой господин, — произнесла Ниаста дрожащим голосом. — Мне страшно жаль. Я не могла позволить им видеть меня такой, но я и не двигался. Он пристально разглядывали каждую мельчайшую деталь ее лицахотела, чтобы они привели вас сюда, отвлекли от… от… Повелитель, господин, прошу вас, простите меня.

– Малкадор стоял неподвижно и, похоже, сохранял невозмутимость. Он всматривался в лицо женщины так, словно изучал его в мельчайших деталях. — Как думаешь, Сибель, почему я здесьпришёл?

– — Потому что… – она — Она почти рыдала. – — Потому что, на службе вам, я была вашим голосом и вашим слухом во внешней тьме. Никто Больше никому не знает так много известно столь многое о том, что вы сделали , и о тех истинах, которые вы скрываете ради блага человечества. СообщенияТе сообщения, которые что я передавала для вас, множество секретовте бессчётные секреты, которые что я хранила и по-прежнему храню, могли способны поставить Империум на колени, в тот самый момент, когда маленькое неведение капелька неведения сильно бы помоглопомогла ему.

Она замолчала на миг, словно раздумывая, стоит ли доводить свою мысль до логического выводазавершения.

– — Потому что… Я знаю существо существах, которые что таятся на расстоянии в ожидании последнего вздоха смертного. СуществТех самых, которых, которые по как столь долгим заверениям нашего благородного Императора долго заверял наш благородный Император, не реальныбывает. Которые жаждут каждую нашу душу Тех, что голодны до самих наших душ и поэтому… я думаюЯ полагаю, вы здесь, чтобы убедиться… убедитьсяУбедиться, что , когда моя жизнь пронесется передо мнойпронесётся у меня перед глазами, никто ничего и ничто не увидитсумеет подглядеть.

Медленно кивнув, Сигиллит медленно кивнулотошёл в угол комнаты, затем подошел к пустому письменному столу в углу комнатыс крышкой из зелёного мрамора, зеленая мраморная поверхность которого была инкрустирована инкрустированной эмблемой Адептус Астра Телепатика из перламутрового коралла. Регент Выставив посох вперёд, регент внимательно посмотрел на его навершие посоха в виде двуглавого орла, который окружал чьи железные крылья окружали пси-пламя железными крыльями.

– — Думаю, что ты, возможнопожалуй, заблуждалась на мой счетсчёт. За Как и многие другие за прошедшие годы многие заблуждались.

Он поднял открытую ладонь к холодному пламени и сомкнул пальцы точно выверенным жестом. Ниаста вздрогнула от силы скачка психического псионического импульса, который ощущался так, словно сердце пропустило удар. Огонь погас. Затем Малкадор регент осторожно положил посох на стол, вытащил из-под него и передвинул стоявшее за ним деревянное кресло и перенес его к кровати.

– — А сейчас я забуду о своих обязанностях и войне, даже о титуле Сигиллита.

Он сел и взял ее Сибель за слабую руку. Она была слабойПоказалось, а что кожа у неё почти такой такая же тонкойтонкая, как пергамент.

– — Сейчас мы станет станем просто двумя старыми друзьями, говорящими которые беседуют откровенно и доверительно, как они и потому что именно так поступаютстарые друзья, когда их никто не слышит. Помимо этого ничто И больше ничего во всей галактике Галактике не должно нас беспокоить.

– — Я не верю вам.

– — Не веришь мне?

– — Нет, милордмой господин. Вы только что назвали меня старой.!

– — Это уж слишком, не так ли? Слышать — продолжила Ниаста. — Ну, услышать такое именно , а в особенности от вас.

– — Извини, извини. Иногда готик бывает слегка грубоватым.

– — Нет, никаких извиненийвам нет оправдания. Не думаюДумаю, что мы можем быть друзьямитеперь нашей дружбе конец. Жаль, действительно жальправда жаль…Она поперхнулась, затем откашлялась.

Она закашляла— Мой господин… Малкадор… Сколько вам лет? Я ведь служила вам столетиями — с тех пор, затем прочистила горлокак вы стали первым лордом, — и за все долгие годы вы не постарели ни на один день. Даже утратив зрение любого рода, я видела это.

– Милорд… Малкадор… Сколько вам лет? Я хочу сказать— Что ж, что служила вам столетиясразу переходишь к сути дела, с тех пор, как вы стали первым лордом и за все это время вы не постарели ни на один день. Я могу это утверждать, несмотря на утраченное зрение.да?

– Сразу переходишь к сути дела— Время не на моей стороне, да?— задыхаясь, ответила Сибель. — И я не собираюсь его растрачивать на любезности.

– Время не на моей стороне. И я не собираюсь его растрачивать на любезностиМалкадор поудобнее устроился в кресле.

Малкадор устроился поудобнее в кресле— Ну хорошо. Мне шесть тысяч семьсот восемнадцать лет, двести сорок один день, одиннадцать часов, восемь минут и пятьдесят шесть секунд. Порой я именно на столько себя и ощущаю.

– Что ж, хорошо— Я ожидала услышать нечто иное. Мне 6718 лет, 241 день, 11 часовТак в чём же ваш секрет? Только не говорите, 8 минут и 56 секунд что дело в омолаживающих процедурах и бывают дниздоровом образе жизни, когда я ощущаю этот возрасттакое пробовала.

– Это — А, вот и нашёлся мой секрет, о котором ты не тознаешь. Многие мудрые и могущественные люди в минувшие годы размышляли о нём. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я ожидала услышатьих не слышу. Так в чем ваш секрет? И не говоритеКажется, недостаточно того, что дело в омолаживающих процедурах я всегда действую от имени Императора Человечества, стою подле него и здоровом образе жизнидаю советы, не таясь. Все хотят знать, откуда берётся такая сила, потому что я проходила через этотакие привилегии и не получится ли забрать их источник себе. И всё же очень немногие из них когда-либо осмеливались спросить меня открыто. Одной своей прямотой ты заслужила правдивый ответ.

– А— Значит, мой секрет, о котором ты не знаешьдело в Императоре? Он выбрал вас в качестве своего соратника и доверенного лица. Многие мудрые и могущественные люди годами размышляли о том жеИ с того момента вы были благословлены… бессмертием. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я их не слышу. Кажется, недостаточно того, что я во всем действую по воле Императора Человечества, стою подле него и даю советы, Его сыновья не таясь. Все хотят знать, откуда такая сила, такие привилегии и могут ли они получить то же самое. И все же очень немногие из них осмелились спросить меня открыто. Во всяком случае, ты заслуживаешь правдыопровергнуть этого.

– Значит— Нет, это Император? Он выбрал вас в качестве своего друга и доверенного лица. И ты зашла не с того момента вы были благословлены… бессмертиемтой стороны, Сибель Ниаста. Даже его сыновья Я последний из своего ордена, последний Сигиллит, а Он не был Императором, пока не могут опровергнуть этоговстретил меня.

– Нет, ты зашла — Я… я… не с той стороны, Сибель Ниаста. Я последний из своего ордена, последний Сигиллит и он не был Императором, пока не встретил меняпонимаю.

– Я… я… не понимаю— Очень долгое время он был просто величайшим из множества военных диктаторов Старой Земли.Его знали под именем… Ну, скажем, тогда его звали иначе. А что касается его сыновей… Подумай об амулете в виде аквилы на твоём запястье. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?

– Очень долгое время он был только величайшим из многих полководцев Старой Земли— Это воплощённая слава Империума. Его знали… Ну, его знали под другим именем. А что касается его сыновей… Взгляни на этот амулет аквилы на твоей руке. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?

– Что еще— Орёл, который слеп к ужасам прошлого и смотрит в будущее?

– Орел— А, вот ты и попала в точку. И пусть эта дихотомия никогда не поменяется на противоположную, пока существует Империум… Но это не просто символизм, и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не обращая внимания живёт прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на ужасы прошлогоЕго ви́дении предназначения человечества, и поэтому Он не всегда помнит уроки, смотрит усвоенные всеми остальными в минувшие времена. Но орден Сигиллитов создали, чтобы не забывать и в будущее?каком-то смысле сберегать их. Без меня Объединение Терры оказалось бы невозможным. Император прямо говорил мне об этом.

– А, вот ты и попала в точку. И пока существует Империум, пусть эта дихотомия никогда не поменяется — Не могу представить вас на противоположную. Но это не просто символизм и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не живет прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на предвидении будущего человечества, и поэтому он не всегда помнит уроки, усвоенные нами в прошлом. Но орден Сигиллитов был создан в определенной степени для их сохранения и защиты. Без меня Объединение Терры было бы невозможным. Император сам признавался мне в этомполе битвы.

– Не могу представить вас — О, я сражался подле него много раз, дорогая моя. Но будущее человечества зиждется на поле битвыфундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался в том, чтобы объяснять Императору, почему все другие дворцы, горы и империи рухнули. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда, — напоминая о том, что сгинуло прежде, — пока он нуждается во мне. Ниаста тяжело вздохнула.

– О, моя дорогая, — Но я сражался подле него много раз. Но будущее человечества зиждется на фундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался чувствую в том, чтобы объяснять Императорутебе иную грусть, почему другие дворцы, горы и империи рухнулиСибель. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда – напоминая о том, что исчезло раньше – пока он нуждается во мнеТы не боишься умереть.

Ниаста тяжело вздохнула— Нет, не боюсь.

– Но я чувствую в тебе иную грусть— Тогда говори. Я здесь, Сибель. Ты не боишься умеретьчтобы слушать.

– Нет— Я боюсь, не что всё зашло слишком далеко. Я боюсь, что, несмотря на силу предвидения Императора и ваших мудрых советов, в этой войне случилось слишком много неожиданных поворотов. И всё, чего мы достигли, пропадёт зря.

– Тогда говори. Я здесь— Мне по-настоящему больно слышать, чтобы слушатькак ты говоришь, что мы — он и я, Империум — можем потерпеть неудачу.

– Я боюсь— Разве вы не слышите, что все зашло слишком далекокак Великий колокол непрерывно звонит днём и ночью? Каждый удар — потерянная душа, очередной павший слуга Империума. Когда я в последний раз видела списки потерь в одном только Бета-Гармоне, счет шёл на миллиарды. Миллиарды… за какие-то месяцы. — Сибель едва сдерживала слёзы. Я боюсь— Такую войну смертным не выиграть, что при всем предвидении Императора и ваших мудрых советах в этой войне произошло слишком много неожиданных поворотовэто пугает меня больше всего. И всеМы можем только не мешать примархам убивать друг друга по одному за раз, чего мы достиглиа потом посмотреть, будет напрасным.что осталось от Галактики, когда…

– Мне в самом деле больно слышать твои слова. Что мы, он и я, Империум можем потерпеть неудачуЕё прервал кашель.

– Разве вы не слышите— Наклонись вперёд! Наклонись, как Великий Колокол непрерывно звонит днем и ночью? Каждый удар – потерянная душа, очередной павший слуга Империума. Когда я в последний раз видела списки потерь на одном только Бета Гармоне, счет шел на миллиарды. Миллиарды… за считанные месяцы. Это не та война, которую смертные могут выиграть, и это пугает меня больше всегомоя дорогая! Старайся… старайся дышать. Мы может только позволить примархам убивать друг друга одного за другим и смотреть, что останется от галактикиВот, когда… – ее прервал кашельпопей.Глоточек…

– Наклонись вперед! Наклонись— Я так устала, моя дорогая! Старайся… старайся дышать. Вот, пей. Сделай глотокМал… — прошептала Ниаста.

– Я так устала— Отдыхай, Мал… – прошептала Сибель, ложись.Тебя бы утешило, если бы я сказал… что все без исключения примархи лишь средства достижения цели?

– Отдыхай, — Я… — Сибель, ложисьнапряжённо хватала воздух. Тебя бы утешило, если бы я сказал… Все примархи всего лишь средства достижения цели— Я не понимаю… Простите меня.

– Я… – Сибель тяжело дышит— Империум не для постлюдей, но для человечества. Ты знаешь это. Ты помогала мне руководить ими, направлять их усилия. – Я не понимаю… Простите меняЛегионеры и их генные отцы — орудия завоевателя, и ничего больше.

– Вы имеете — Тут примерно то же. Пылают ярко, но кратко. Однако мы с Императором не могли повести в виду Громовых Воинов…Великий крестовый поход генетически улучшенных смертных. Чтобы вернуть звёзды, нам требовались более сильные и могущественные создания. А чтобы контролировать их, следовало ограничить продолжительность жизни Легионес Астартес, но только не старением и не заранее заложенной немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.

– Такие же, как они. Пылают ярко, но недолго. Но мы с Императором не могли вести Великий крестовый поход с генетически улучшенными смертными. Чтобы вернуть звезды, нам были нужны кто-то посильнее и могущественнее. А для контроля над ними была необходима продолжительность жизни Легионес АстартесАстропат заметалась в постели, которая не имела бы ничего общего со старением и вызванной им немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отцаверя своим ушам.

– Будь уверена— Не сомневайся, — продолжил Малкадор, — мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другомстравливали их между собой, одаряли Его благосклонностью в разной мере, разжигая чтобы разжечь братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было Получалось не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех жеНу а те, кем нельзя было не удавалось управлять… Они никогда бы не дошли до конца игрыэндшпиля.

– — Ах, моя дорогая, не плачь. Ты страшишьсяТебя пугает, что Император не может способен контролировать своих сыновей, а я скажу говорю тебе, что эта война – — средство такого контроля. У Всю свободу воли, что есть у примархов своей воли не больше, чем мы им далимы. — Неужели это правда? — спросила Ниаста сквозь слёзы. — Моя ошибка заключалась в недооценке истинного врага. Губительные Силы подстегнули своих поборников из числа восемнадцати, и война началась до того, как мы подготовились к ней. Поэтому каждый звон колокола побуждает меня задаваться вопросом: входила ли эта смерть в наш замысел или же погибла ещё одна невинная душа, которую я мог бы спасти? Это моё бремя, и я несу его, чтобы дать Императору сосредоточиться на грядущей последней битве.

– Неужели это правда— Он победит?

– Моя ошибка заключалась — Знать будущее не в недооценке истинного врагамоей компетенции. Губительные Силы подстегнули своих чемпионов среди восемнадцатиЯ верю в Его замысел, и война началась раньше, чем как должны поступать мы были готовы. И поэтому каждый звон этого колокола заставляет меня задаваться вопросом: была ли эта смерть задумана нами или же это еще одна невинная душа, которую я мог спасти? Это мое бремя и я несу его, чтобы Император мог сконцентрироваться на грядущей последней битвевсе.

– Будущее — Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не входит в сферу моих знанийуйду. Я верю в его предвидениеОтпусти себя. Отпусти, мы все должны веритьи Он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя Ему.

– Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не уйдуНаступил рассвет. Отпусти себяЗапели птицы. ОтпустиПервая полоска зари на восточном горизонте над Гангом имела неповторимо золотистый оттенок, видимый даже сквозь грязную дымку над разросшимися лагерями беженцев и он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя емумногоцветное мерцание включённых пустотных щитов Дворца.

Наступил рассвет— Ты обещал… — гневно произнёс регент. У первой полоски на восточном горизонте над Гангом был неповторимо золотистый оттенок. Даже, несмотря на грязную дымку над разросшимися лагерями беженцев и разноцветное мерцание включенных пустотных щитов Дворца. Малкадор оставался у кровати Ниасты, наблюдая, как солнце встает над горизонтом, заливая древние Гималаи своим ясным светом— Обещал мне… что всё будет не так. Регент мог вспомнить каждую деталь каждого увиденного Я лгу им восхода, а чтобы уменьшить их было немалоскорбь. Но не один из них не мог сравниться с идеальной красотой и печалью этого. Малкадор, который все еще держал холодную руку Сибель, посмотрел Несмотря на крошечный золотой амулет, который лежал рядом с ней. Роль единственного зрячего ока имперского орла исполнял крошечный изумруд, не больше булавочной головкисвоё бессмертие… — Он почти всхлипнул.— Это разбивает мне сердце… Разбивает мне сердце…

– Вы обещали… – гневно произнес Подавив свою печаль и тоску, Малкадорнежно соединил руки астропата на груди в знаке аквилы и аккуратно положил сверху амулет. – Обещали мне… что не будет вот такЗатем первый лорд встал и в последний раз взглянул на Сибель. Я лгу им, чтобы уменьшить их скорбь. Несмотря на свое бессмертие… – он едва сдерживал слезы, – это разбивает мне сердце… Это разбивает мне сердце…

Подавив свою печаль и тоску— Прощай, Малкадор нежно сложил руки астропата на ее груди в знаке аквилы и аккуратно положил сверху амулет. Затем первый лорд встал и в последний раз взглянул на Сибельстарый друг, — произнёс он.

– ПрощайРегент медленно надвинул капюшон и протянул руку в полумрак. Посох пролетел по воздуху в ждущую ладонь, старый друг, – произнес они навершие вновь ослепительно вспыхнуло пси-пламенем.

Регент медленно натянул капюшон и поднял руку к теням. Посох пролетел по воздуху в ждущую ладонь. В навершии с ослепительной вспышкой снова ожило псипламя. Он был Малкадором. Он был Сигиллитом. Он был первым лордом Империума и абсолютно совершенно точно знал, что конец приближаетсяблизок.