Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2425
|Всего =31
}}
– По сравнению с прошлым постом этот практически непригоден к обороне, – произнёс Корди. Раньше Второе отделение занимало кузнечную фабрику выше по склону, используя её в качестве опорного пункта и прочёсывая сектор вокруг. У этой предыдущей позиции были достаточно толстые стены, чтобы выдержать большинство артиллерийских ударов, и хорошие углы обстрела на окружающую застройку. На перерабатывающем заводе всё это отсутствовало.
– Ключевое значение имеет переход, – наконец-то высказался Неку. Корди знал, что это так, однако пользы от того не было. Завод стоял на краю глубокой трещины в коре Диаманта – ущелья, которое тянулось почти на всю длину Мануфакторума Примус, разделяя город пополам к востоку от горы Антикифера. Вероятно, когда-то там была река, но тепреь теперь дно представляло собой вялое море бурых токсичных отходов, перемежавшееся островами мусора, свалку для восточной половины мегалополиса.
Через огромную пропасть были перекинуты сотни трубопроводов, веток монорельса и грузовых каналов, однако все они выглядели крошечными по сравнению с крытым переходом – гигантским сооружением, которое пересекало разлом сразу к югу от перерабатывающего завода, проступая из липкого смога, словно некий мегалит. Оно было укреплено с обеих сторон и охранялось гарнизоном скитариев. Корди уже ненадолго задумывался, не переместить ли свою новую диспозицию на его стены, но приказы по развёртыванию запрещали занимать уже существующие военные объекты, а у него не было никакого желания впутываться в споры с тем, кто командовал мостом и обороной там.
Ситуация во всей Третьей роте была напряжённой, и последнее оперативное назначение лишь усугубило проблемы. После падения Кадии и открытия Цикатрикс Маледиктум от ордена всё чаще требовалось вести кампании вместе с прочими имперскими силами. Кочевой Хищнический Флот был оттянут от краёв Внешней Тьмы отчаянной стратегической необходимостью. Кархародоны не выносили действовать рядом с какими-либо частями военной машины Империума, даже с другими орденами, но такие стояли времена.
Сложности как будто множились при работе с Адептус Механикус. В отличие от генералов Милитарума и даже планетарных губернаторов, их было не запугать, и они плохо реагировали на игнорирование. Обычно орден вступал в контакт с адептами Марса только во время Серой Подати или в тех редких случаях, когда флот эксплоратора выходил во тьму, и его цели сопадали совпадали с целями Кочевого Хищнического Флота. Обе ситуации чрезвычайно отличались от той, которую Третьей роте навязали на Диаманте.
Однако Алый Поток дал ясные указания. Падения мира-кузницы нельзя было допустить.
Рабы, из которых состоял экипаж, были одеты в простые серые рубахи. Бритоголовые и истощённые, они молча трудились за терминалами своих постов и в пультовых углублениях, окружавших центральную командную платформу.
Это место отводилось для самих Кархародонов, хотя нередко из космодесантников там присутствовал только капитан корабля Теко, господин «Белой пасти» и предводитель флота Третьей роты. Впрочем, когда вошёл Кхаури, он был не один. Вместе с ним за системами корабля наблюдал технодесантник Утулу, однако там находилась и ещё одна, не столь типичная фигура, которая командовала всем. Почтенный капитан корабля усутпил уступил коралловый трон, стоявший по центру командной платформы. Его занимал Кино, магистр Третьей боевой роты.
Перед постами мостика, вдоль подхода к трону, словно резные статуи, стояли девять Красных Братьев. Это были ветераны из Первой роты, одетые в белёсую терминаторскую броню, и от мощи древних доспехов гудел сам воздух вокруг них. На Кино было такое же облачение, а не снаряжение, которое чаще носил магистр Третьей. Хотя с тех пор, когда он принял командование ротой, прошло уже четыре года, он всё ещё выглядел – и, по мнению Кхаури, действовал – как ударный командир Первой роты.
Включилась его аугметика. Он закричал, и на этот крик ответили вопли членов конгрегации – тех еретехов, кто почувствовал его пробуждение в меняющихся ритмах Матери Всех и собрался перед ковчегом в её сердце.
Он обрёл зрение. Его телесный глаз функционировал с того моменамомента, как он очнулся, однако второй представлял собой бионическую линзу, которая была с ним с самых первых дней посвящения в Путь Машины. Она изменилась так же, как и он, и теперь показывала ему вечность.
Какое-то время он стоял в ошеломлении. Выпуклая плоть содрогалась, механические части застыли, бесы продолжали суетливо перемещаться по его телу, силясь сдержать постоянно преображающиеся и ширящиеся наросты. Не было слышно никаких звуков, кроме одышливого хрипа дыхания Волдира и шлепков, когда куски только что отрубленного мяса плюхались в чёрный суп, который теперь плескался на дне ковчега.
Корди как раз успел моргнуть, активировав на общем дисплее отделения руну, которая указывала: ''«ожидайте/возможная угроза»'', когда началась пальба.
Повинуясь чисто укоренённому импульсу, он вскинул болтер, разворачиваясь влево – в анправлении направлении первых выстрелов – и отступая вбок, чтобы получить потенциальный сектор обстрела мимо остального отделения, и всё это ещё до какой-либо осознанной мысли.
Несколько скитариев открыли огонь – не по целям за стенами, а друг по другу. Пехота Механикус стреляла без разбора, радкарабины рад-карабины и лазвинтовки пробивали рясы и панцири других воинов.
– Предательство, – зарычал самый молодой из братьев-в-пустоте Второго отделения, Атеко.
– Двойной Форт на дальнем конце захвачен, – произнёс Зе-Один-Прим, глядя на мост через арки и явно зная что-то, чего Корди пока не мог ощутить. – Переход под угрозой.
<br />
==='''Глава 16'''===
– Тебе нужно будет объяснить мне замысел почтенного Те Кахуранги, – сказал ударный командир вместо этого. – Ты знаешь не хуже меня, что статичная война для нас нежелательна. Отступление Архиврага было только временным, и их численность намного превышает нашу. Я бы предпочёл прорваться наружу и вести мобильную оборону, атакуя скопления врага на склонах, а затем отступая в жилые зоны.
– Да, это тактически оптимально, но противоречит стратегическому рисунку, который мы с моим учителем стремимся выстроить, – тепреливо терпеливо ответил Кхаури. – Пока я вёл эти отделения к тебе, он занимается сбором остальной роты. Он намерен возглавить удар по городской вокс-системе на северо-западном склоне горы Антикифера. Когда она будет взята под контроль, он надеется суметь установить надёжную связь с магистром роты Кино и «Белой пастью» на орбите. После этого станет осуществимой организованная атака против вражеского командования, которое, как мы определили, наводнило Венец.
– Ясно, – произнёс Корди, проанализировав план, его сильные и слабые места, возможности и потенциал, чуть больше чем за секунду. – Тогда надо полагать, что тебе бы хотелось, чтобы мы выступали отвлекающим фактором, оттягивая внимание Архиврага от этой вокс-системы?
– Именно. Чем сильнее наше сопротивление здесь, тем больше противников мы привлечём. Нам необходимо делать это недолго. Как только будет усановлен установлен контакт с орбитой, мы сможем перейти к наступательным операциям.
– Понял, – сказал Корди, жестом предлагая Кхаури проследовать с ним и Зе-Один-Прим на бастионы. – Идём, брат-библиарий. Мы введём тебя в курс дела по укреплениям, пока не начался следующий штурм.
Они вместе направились внутрь комплекса.
=== '''Глава 24''' ===
Шаговый двигатель контролировал ориентацию самой большой вокс-антенны, расположенной прямо над ним. Пока скитарии и остальные Кархародоны занимали большой зал, Шарр и Коготь остались с Кровавым Глазом и Те Кахуранги у поста управления.
– Вперёд, – скомандовал Нуритона своим отделениям и скитариям, поспешно выходя из строения. – Проверить, есть ли среди камней какая-то порча, которая могла уцелеть. Ликвидировать всё, что найдёте.
Те Кахуранги не стал пытаться присоединиться к операции по зачистке, и Шарр остался с ним. К Бледному Кочевнику уже вернулось его мрачное спокойствие. Шарру редко доводилось видеть, чтобы он боролся с таким нарпяжениемнапряжением.
– Оно могущественнее, чем я опасался, – признался тот. – И его планы извращённее, сложнее.
Перекашивающиеся, хрустящие и скребущие создания преклонили колени, насколько могли. Волдир поприветствовал их судорогой мясистых ярусов, находившихся под ним, и со зловещей, расплавленной ухмылкой обратился к Восту:
– Вот видите, мой дорогой коллега. Теперь нас больше не отвлекут. == '''Часть третья''' == '''+ + + Запуск цепочки транскрипта автосеанса астропатической передачи 372F/71G. Часть 3 из 4. Загрузка записи + + +''' '''+ + + Очистка файла транскрипта + + +''' '''+ + + Файл транскрипта очищен. Отправитель верифицирован как дознаватель Антон Фелл, агент инквизитора >ОТРЕДАКТИРОВАНО< из Ордо Еретикус + + +''' '''+ + + Транскрипт открывается + + +''' Мы добрались до входа в Венец и я рад сообщить, что наше путешествие дало позитивные результаты, хотя нас и продолжает преследовать неуверенность. Подъём на гору был осуществлён за два местных дневных цикла. Выше по склонам разрушения города даже хуже, а Венец как будто навеки затянут пылью или туманом. Солнечный свет, проникащий сквозь него, уродливый и болезненный. В первую ночь восхождения, когда мы искали укрытие, Гарвелла привлекли остатки одного сооружения, где он опознал разбитую боевую машину Архиврага, огромное многоногое механическое чудовище, которое и после гибели, словно саван, окутывал ужас. Я не стал бы задерживаться в подобном месте, но Гарвелл отметил, что её уничтожение указывало на силу сопротивления Империума в этом районе. Мы провели поиски вокруг и в конце концов обнаружили свидетельство того самого, на поиски чего вы нас сюда отправили. Среди гигантского количества изуродованных мертвецов Архиврага присутствовало несколько элементов экипировки, которые могли принадлежать только воину Адептус Астартес. Разочаровывает лишь то, что они были фрагментарны, и я боюсь, что их владелец не пережил сражения. Мы тщательно обыскали окрестные руины и обнаружили другие следы кровавой, благословлённой Императором работы космических десантников – тела, развороченные зарядами болтеров и растерзанные цепным оружием. Подобное приятно видеть, но я досадую от того, что мы не смогли продвинуться дальше. Представляется почти однозначным, что носитель найденной нами брони погиб в бою, но его братья, должно быть, забрали останки вместе с оставшимся снаряжением. Подозреваю, что подобранные нами детали были оставлены, поскольку не подлежат ремонту. Пока что я удовлетворюсь знанием, что наша здешняя авантюра была не зря. Похоже, ваша гипотеза верна. Конкретную принадлежность космодесантников, отдавших свои жизни за этот мир, ещё предстоит выяснить. Надеюсь, будут более надёжные улики. Я представлю более подробный отчёт, как только смогу, прикрепив его к этой инфоцепочке. От капитана Торриана и «Светоносца» всё так же никаких вестей. Позднее будут дополнения. '''+ + + Конец файла транскрипта + + +''' '''+ + + Мысль дня: подозрительный ум – здоровый ум + + +''' === '''Глава 25''' === В промежутке между штурмами к Кхаури явился фантом – бледное создание, которое возникло из неестественного мрака, как будто бы видимого ему одному и собравшемуся, словно морской туман, заглушив яркие белые люмены, выставленные вдоль стен Двойного Форта. Тонкое и мрачное, оно говорило с ним словами, которые он в тот момент не смог понять, однако они накрепко засели в его разуме для будущего постижения. Из этой грёзы его вырвал хлопок болт-винтовки. Он вздрогнул и огляделся, но не обнаружил ни тумана, ни призрака – только Иху из Второго отделения, который выверял очередной выстрел на предельную дистанцию, выбивая пехоту культистов, пытавшуюся обустроить позиции для снайперского огня по бастионам. Похоже, никто из прочих Кархародонов или скитариев на стенах не видел и не слышал того, что видел и слышал он. Он вспомнил слова и понял их. Библиарий поспешно направился к проездной башне, где нашёл Корди и Зе-Один-Прим. – Попытка захватить вокс-комплекс провалилась, – сообщил он им. – Системы были слишком осквернены, чтобы использовать их для связи с флотом. – Это Бледный Кочевник сказал тебе? – спросил Корди, вероятно, придя к заключению, что не существовало никакого иного реального способа, каким он мог бы узнать подобное. – Да, – ответил Кхаури, решив не упоминать, каким ослабшим выглядел Те Кахуранги, явившись в своей призрачной форме, каким изнурённым, осунувшимся и помертвелым. – Также он сказал мне, что мы должны делать, – продолжил он, – и это совпадает с твоими собственными пожеланиями. Он посоветовал нам переходить в наступление. Корди довольно хмыкнул. Объединённые силы Кархародонов и скитариев удерживали Двойной Форт всю ночь, воздвигнув за стенами горы мёртвых еретиков. В некоторых местах убитых было так много, что Кархародонам пришлось использовать гранаты, чтобы сбить и опрокинуть рампы из тел, ведущие к парапету. Их сопротивление подпитывал полностью укомплектованный арсенал форта. Единственный момент неопределённости наступил, когда Архивраг бросил к стене демонические машины, включая слизнеподобную тварь, которая попыталась пробить ворота-шестерню своей бронированной головой. Объектовая оборона стены – лазпушки, мультилазеры и более тайное оборудование Адептус Механикус – вместе с «Молотом Рангу» и «Чёрной косой» уничтожила большинство безумных машин, прежде чем те добрались до стены, а крак-гранаты перебили тех, кто всё же зацепился. Единственной потерей Второго отделения стал Мере, которого вскрыла костяная циркулярная пила шагающего танка – до того, как его граната взорвалась и снесла ноги твари, сбросив её к изувеченным и истреблённым сородичам. Последний штурм оказался самым слабым. Корди чувствовал огромные скопления орды мутантов в руинах за периметром Двойного Форта, однако было похоже, что основные их силы уже израсходовались. – У почтенного Те Кахуранги есть на уме какая-то конкретная цель? – спросил Корди. – Он хочет, чтобы мы соединились со второй половиной роты и провели атаку на Венец. Там угнездился глава вторжения, и если мы не ударим, его замыслы разрушат этот мир и многие другие. – Это следовало сделать с самого начала, – сказал Корди. – Возможно. Пока они говорили, Зе-один-Прим стоял в стороне, тяжело опираясь на трость и как будто прислушиваясь, хотя беседа происходила посредством закрытого вокса. – Вы присоединитесь к нам? – спросил Корди у магоса доминус. – Если это означает бросить Двойной Форт и мостовой переход? – Возможно, – согласился Зе-Один-Прим. – Мне известно, что обезглавливающий удар по вражескому руководству является стандартным протоколом Адептус Астартес, и я не буду пытаться отвратить вас от этой цели. С вашим уходом оборона этого места, скорее всего, станет неоправданной. Остатки моей манипулы не смогут бесконечно выдерживать осаду, а именно это нам предстоит. Следовательно, оптимальной стратегией будет сопровождать вас. Кроме того, я желаю отомстить чудовищам, которые осквернили мой мир и убили моих сородичей. – Таких рассуждений я не ожидал от техножреца, – признался Корди. Из трубки вокса Зе-Один-Прим раздался сухой смешок. – Вы считаете меня машиной, однако в первую очередь вы ошибаетесь, полагая, будто машины лишены эмоций – что их души холодны, чисты и незамысловаты. Но задумайтесь, что сотворили с моим миром. Задумайтесь о той грязи, которую влили в наши энграммные платы и инфостеки, о мерзости злокачественного мусорного кода, посланного пробраться в наши мозги и суставы. Были совершены самые немыслимые кощунства, нас осыпали ими. Машины Диаманта, ещё не сгнившие от работы этих еретехов, кричат. Кричат от боли и кричат, взывая к мести. И если логика вашего оперативного предложения совпадает с подобной священной целью, то это воплощённая воля Омниссии. – Значит, договорились, – произнёс Корди и коротко отсалютовал доминусу, поднесмя перчатку к нагруднику, после чего обратился к Кхаури. – У тебя есть координаты для объединения с остальной ротой? – У меня есть ориентир и приблизительное представление о том, где его искать, – ответил Кхаури, пытаясь облечь в слова предшествующее психическое общение. – Быть может, магос доминус сумеет помочь мне с идентификацией? – Я предоставлю вам полный доступ к своим мнемокартам, – подтвердил Зе-Один-Прим. – Тогда не будем откладывать, – сказал Корди. – «Молот Рангу» пойдёт во главе. – Ещё одно, ударный командир, – вмешался Кхаури, понимая, что уже слишком долго скрывал от Корди правду. – Перед воссоединением с братьями-в-пустоте ты должен узнать об одной вещи. Бейл Шарр с нами, на Диаманте. Третья рота вновь воссоединилась под Диамантским Триумфом, статуей, которая стояла на круглой парадной площади перед храмом-кузницей Двух Архимагосов. Сам памятник представлял собой громадную шестерню с образом планеты Диамант в центре, и всё это держалось на спинах высеченной лазерами процессии рабочих и сервиторов под надзором олицетворений марсианского жречества. Вокруг Триумфа ранее произошла битва. Манипула скитариев дала бой, сражаясь до печального конца. Их металлические трупы были перемешаны с полчищами убитых мутантов и разбитыми демоническими машинами, которые заполняли площадь и грудами лежали на ступенях храма-кузницы за ней. Триумф нёс на себе раны от этой схватки. Артиллерийские снаряды снесли несколько верхних зубцов шестерни, а подпиравшие её фигуры были изрешечены огнём стрелкового оружия. Впрочем, это были честные повреждения – беспристрастная работа войны, а не целенаправленное мерзкое кощунство. Силы Архиврага не сохранили контроль на достаточное время, чтобы начать осквернять символы Омниссии. Орды Ковчеготатца уже ушли штурмовать новые оплоты сопротивления, и два вектора наступления Кархародонов без особого труда сошлись среди растерзанных останков. Корди и прочие ударные командиры кратко поприветствовали друг друга, обменявшись тактическими данными о потерях и запасах боекомплекта. Судя по всему, Второе отделение избежало худшей участи, постигшей их братьев-в-пустоте – несколько подразделений сократились до половины численности, а Десятое отделение было практически уничтожено, и единственного выжившего брата, Доху, прикрепили к пострадавшему Четвёртому. В последнюю очередь Корди поговорил с Нуритоной. Он уже отметил отсутствие Хенно и то, что Ихайа достал и развернул под Триумфом старое потрёпанное знамя Третьей – верный признак приближения решающего момента. – Ты хорошо поработал, собрав другие отделения, – заметил Нуритона, пожав предплечье Корди. – Здесь нет моей заслуги. – признался Корди. – За это в ответе библиарий. – Похоже, в эти дни Провидцы Глубин в ответе за многое, – проинёс Нуритона. Корди не требовалась способность видеть сквозь забрало шлема, чтобы уловить недовольство в его голосе. – Стало быть, это правда, – сказал он. – Где он? – Ты довольно скоро увидишь их обоих, – ответил Нуритона. – Я соберу их вместе с ударными командирами, и мы обсудим дальнейшее. – Изгнанникам разрешено участвовать в военном совете? – спросил Корди, но Нуритона вскинул руку, словно отгоняя его. – Сейчас не время для этих споров. Мне их уже хватило. Тут Корди мог согласиться. Он едва поверил Кхаури, когда библиарий сказал ему, что Бейл Шарр сражается в городе вместе с другой половиной роты. Присутствия Бледного Кочевника он также не ожидал, но то обстоятельство, что Те Кахуранги был причастен к подобному воссоединению, удивляло в наименьшей степени. – Брат-библиарий Кхаури сообщил мне, что мы должны нанести обезглавливающий удар, – сказал он Нуритоне. – Да, хотя оперативные требования сложны. Ты услышишь об этом больше, когда соберутся остальные. – И вы не получали вестей с орбиты? Ни слова с «Белой пасти»? – Ничего. Телепортационный маяк Второго отделения цел? – Да, он всё ещё у брата Иху. – Это благословение Рангу. Он может нам ещё пригодиться. А теперь скажи мне, что ты думаешь о возвращении Изгнанника? – Такие вопросы меня не касаются, – произнёс Корди, зная, что это недостойный ответ, но не желая ввязываться. – Такие вопросы начнут тебя касаться, если меня убьют, – в лоб сказал Нуритона. – Как ударный командир Второго отделения ты следующий в цепочке командования. – А кто стоит над тобой, ударный ветеран? Магистр роты Кино или безымянный Пустотный Изгнанник? Из вокализатора Нуритоны раздался скрежет – звук, который мог быть вздохом, или раздражённым шипением. – Кино неспособен командовать. Сомневаюсь, что он вообще по-настоящему этого хотел. Из-за своих ошибок он потерял управление и бесполезен для Третьей роты. Подобная откровенность со стороны ударного ветерана являлась необычным делом, однако Корди счёл, что с учётом обстоятельств она была оправдана. – Шарр говорил о том, чтобы принять командование? – спросил он. – Похоже, у него нет такого желания, но Те Кахуранги его убеждает. Бледный Кочевник поставил его на путь и заставляет идти, хочет того Шарр или нет. – А что капеллан Матиу? – поинтересовался Корди, заметив в серых рядах мрачного ротного хранителя веры, облачённого в чёрную броню. – Он озвучивал свои мысли обо всём этом? – Он слишком молод и умён, – сказал Нуритона. – Это не вопрос доктрины. Те Кахуранги понимает принципы ордена лучше, чем кто бы то ни было. Он позаботился о том, чтобы не предложить ничего такого, что нарушило бы Безмолвные Литании или какие-то другие заповеди. – Никора бы поддержал Шарра, не подойди его долг к концу, – произнёс Корди и сам почти удивился такому допущению. – Почему ты так считаешь? – Потому что победа зависит от выживания. Значит, наш долг выжить, а выжить будет проще, если с нами будут Бейл Шарр и Те Кахуранги. Нуритона уклончиво хмыкнул. – Мы говорим о Бейле Шарее так, словно он до сих пор магистр роты, который вёл нас почти сотню лет. Правда же состоит в том, что этот брат умер на агроплатформах над Воздержанием или за последующие годы изгнания. Бейл Шарр, каким мы его знали, мог сгинуть навсегда, и я стану нести ответ за возлагание надежд роты на существование призрака. Третья рота собралась и выслушала план, разработанный Те Кахуранги. Тот был отчаянным, но никто из Кархародонов не стал медлить. Не потребовалось особых расспросов, чтобы подтвердить: это была единственная оставшаяся стратегия из реальных. – Мы должны действовать осторожно, – сказал Те Кахуранги Кхаури перед тем, как колонна выдвинулась. Когда командование роты обсудило предложения Те Кахуранги, верховный библиарий отвёл кодиция в сторону. Теперь они стояли прямо под Диамантским Триумфом, в его тени. – Больше, чем обычно? – поинтересовался Кхаури лишь с минимальным намёком на юмор. – Сила Архиврага растёт с каждым мигом. Вот почему у нас не осталось вариантов, кроме этого гамбита. И они знают нас, брат мой. Демону, которому они служат, уже мешали подобные нам, во Внешней Тьме. И ты тоже. Тени, отбрасываемые повреждённой статуей, как будто сгустились вокруг Кхаури. Тот не желал замечать их, не желал оборачиваться и смотреть на незрячие металлические лица, сколотые и разбитые в сражении. – То, о чём вы говорили раньше, остаётся в силе? – спросил он. – Да, – подтвердил Те Кахуранги. – Материум истончается, но я босюсь, мой первончальный прогноз был ошибочен. Их предводитель не просто стремится создать разлом, через который хлынет море душ. За действиями культа стоит и более глубокая цель. – Вместе нам хватит сил провести ещё один поиск, выяснить их мотивы, – предложил Кхаури, но Те Кахуранги покачал головой, поджав тонкие губы. – Риск чересчур велик. Барьер между реальным пространством и варпом стал слишком хрупким. Я попробую, но только когда буду рядом с врагом, где связь проще всего установить. К тому же, мы не можем рисковать тобой. У тебя есть новые обязанности. – Вы считаете, он готов? – спросил Кхаури. – Не знаю. Я сделал, что могу. Лучше всего надеяться, что в конечном итоге он нам не понадобится. Ты понимаешь, насколько опасно то, о чём я прошу? – Понимаю, – ответил Кхаури. – Я готов сделать то, что надлежит. – Иди к нему, – сказал Те Кахуранги. – Да, учитель, – пробормотал Кхаури и отвернулся, выискивая в рядах Бейла Шарра. Первыми идти на Венец выпало скитариям. С точки зрения Адептус Астартес затяжные городские бои являлись опасным расточительством – силы противника, с которыми бы быстро расправились в более открытом сражении, имели лучшую защиту, и на их выкорчёвывание с импровизированных позиций требовалось больше времени, а линии обороны, которые превосходно умели прорывать космические десантники, можно было прокладывать в глубине, замедляя атаки и повышая риск недопустимых потерь. Целые здания могли минироваться и превращаться в ловушки – большинство врагов Империума с превеликой радостью использовали бы жилой квартал и десятки жизней в качестве приманки, если это означало гибель одного-единственного из Ангелов Смерти Императора. Несмотря на это, быстрому продвижению Кархародон Астра по разрушенной застройке Мегафакторума Примус способствовали два фактора. Во-первых, как поняли ротные командиры по контактам после начала вторжения, армия Архиврага на Диаманте была неорганизованной и недисциплинированной. Основную силу культа составляли атаки волнами мутантов и кочующие демонические машины. Встреченная пехота была малочисленной и, похоже, не имела руководства выше уровня роты. Безумные толпы биомеханических эспериментов, из которых состояла большая часть вторжения, явно не владели тактикой сложнее, чем бросаться на пушки Империума. Вторым фактором являлись скитарии. Оцион Дзета-Один-Один-Трио поприветствовал магоса доминус Зе-Один-Прим с ближайшим подобием радости, какое только допускало программирование – обнажив гладий и торжественно отсалютовав вышестоящему. Зе-Один-Прим одобрил запрос на функциональную субординацию, приняв командование над опционом и его уцелевшими скитариями. Объединённый отряд теперь выступал в качестве буфера между Кархародонами и первым контактом, прижимая оборону и позволяя космодесантникам наносить быстрые и решительные удары. Исполняя ту роль, которую в совместных операциях обычно брала на себя Имперская Гвардия, рад-пехота Зе-Один-Прим помогала расчищать дорогу. Шарр задавался вопросом, ощущали ли скитарии злость от разрушения их города, двигала ли ими потребность в мести или стремление зачистить чудовищ-мутантов, с которыми они сражались. Они были лишены всего этого, либо же, как у Кархародонов, жажда крови сдерживалась в узде ментальной реконструкцией и беспощадной выучкой, бушуя в глубине этих холодных вод? Это не имело значения. Они были эффективны и смертоносны – два качества, ценимые Кархародонами. Продвижение шло быстрее, чем ожидалось. Верхние склоны горы Антикифера были окутаны пылью и дымом, но начали проступать по мере того, как Кархародоны взбирались выше, попутно вырезая сопротивление. Стали очевидны перемены от тяжёлого удара, нанесённого «Мрачной участью». Сама вершина горы была расколота и теперь находилась под останками скитальца. Бывшая верхняя часть его хребта образовала новый пик из раздробленной, нестабильной астероидной скалы и торчащих остовов древних звездолётов, всё ещё переплетённых, словно стрелы в гниющем трупе некоего огромного зверя. Ниже этой новообретённой извращённой короны сохранился вход в Венец. Главный фуникулёр, ведущий на маленькое плато перед дверями, каким-то образом остался цел, и Кархародоны пробивались вдоль него, используя в качестве привязки среди пыли и руин. Зачастую ведущая позиция доставалась «Молоту Рангу». Исцарапанный бульдозерный отвал осадного танка пропахивал груды камней – всё, что осталось на верхних склонах. Наступление замедлилось, но неустанно продолжалось, и когда в сумерках вновь сгустилась темнота, космические десантники и их оставшиеся союзники-скитарии взобрались на откос и взяли дверной проём под контроль. К этому моменту Шарр и прочие Изгнанники уже ушли. Кхаури вёл троих Изгнанников на запад, дальше по склону. Библиария не радовала стоявшая перед ним задача, однако она была жизненно важна для успеха плана. Это не значило, что он одобрял отделение от основого штурма. Другие бы сочли позорным, что их отправляют в помощь отряду Пустотных Изгнанников, но Кхаури не закоснел в подобных представлениях. Он не сомневался, что Те Кахуранги поступил правильно, вернув Бейла Шарра в их круг, пусть даже бывший магистр роты и отказывался принимать это. Орден учил прагматизму и холодному, порой бездушному пренебрежению эмоциями. Будь они Изгнанники или нет, но навязанные спутники не беспокоили Кхаури. Он намеревался выполнить свою часть. Всё остальное зависело от милости Рангу и вооружённой силы роты. Кхаури редко случалось видеть, чтобы что-либо из этого подводило, независимо от тяжести обстоятельств. Один из Изгнанников, бывший технодесантник, которого называли Кровавым Глазом, скомандовал остановку и протянул свой ауспик. Кхаури сверился с ним, подняв глаза, чтобы сопоставить геолокационные данные с зубчатым пиком прямо над ними. Они снова начали подъём, а плато и остальная рота уже скрылись из виду за склоном на востоке. Всё это они проделывали в броне, подготовленной для боя против наихудших разновидностей техноереси. Перед уходом от Диамантского Триумфа Те Кахуранги, Кхаури и Кровавый Глаз вместе приложили все усилия, чтобы благословить экипировку роты и защитить её от скверны, с которой им предстояло столкнуться. Пока бывший технодесантник обслуживал реакторные ранцы и волоконные пучки, а также подключался к дисплеям шлемов, два библиария при помощи лазерных резаков или просто мела нанесли на серую броню обереги, попутно шепча необходимые обрядовые фразы. Позаботиться о том, чтобы вся Третья рота оказалась защищена от демонической порчи так основательно, как хотелось бы им всем, не было времени, но приходилось обойтись этим. Благодаря тому обстоятельству, что на время нанесения надписей они снимали шлемы, Кхаури поймал себя на том, что впервые за много лет глядит на лицо Бейла Шарра. После Рубикона Примарис его бледные черты стали даже суровее, глаза были чёрными как смоль, а зубы – остро заточены, что являлось в ордене обычным делом. Горло и часть лица покрывали чешуйки, одна из бед, поражавших некоторых Кархародонов постарше. На левом виске сохранилась татуировка Первого Жнеца в виде акулы и косы. С другой стороны верхняя часть черепа была усилена голой металлической пластиной, от которой на правую половину лица расходилось несколько неровных порезов, наследие Войны в Глубинах. Когда они впервые встретились глазами, Шарр никак это не прокомментировал, не произнёс никакого приветствия, просто молча посмотрел на библиария в ответ. Восхождение превратилось в скалолазание в самом буквальном смысле. Пласталевая и рокритовая наружная облицовка верхушки Венца была измолочена и раздроблена, перемежаясь разрушенными остатками астероида, когда-то составлявшего большую часть сердцевины «Мрачной участи». Склон был слишком крутым и разбитым, чтобы подниматься по нему даже с включенными автостабилизаторами. Кхаури пришлось прицепить свой силовой посох к реакторному ранцу, Шарр тоже пристегнул Жнеца, посколько понадобились обе руки. Продвижение давалось медленно, с трудом, а для Кхаури – вдвойне. Окружавшая его порча была сильна, и он бормотал себе под нос заклинания, пытаясь освободить разум и успокоить бурление моря душ, которое постоянно тянуло и дёргало его собственную. Сопротивление этому выматывало, но библиарий твёрдо решил не признаваться, насколько близок он, казалось, был к тому, чтобы утонуть – ни Изгнанникам, ни Те Кахуранги. Если они хотели, чтобы план принёс плоды, худшее ещё только предстояло. Космодесантники продолжали двигаться в молчании, каждый сам выбирал себе маршрут. Кхаури задумался о том, какими маленькими и незначительными они, должно быть, выглядели на фоне склона расколотой горы – немногим более букашек, постепенно и бездумно идущих куда-то. Это ощущение незначительности лишь усиливала их цель. Она высилась над ними во мраке сгущавшейся ночи – звездолёт, до сих пор частично погружённый носом в остов скитальца. Когда-то это был корабль Имперского Флота, и несмотря на рубцы от столетий плена, корпус всё ещё покрывали ряды портов макропушек и зубчатые стены с защитными лазерами. Он стоял, словно некий громадный памятник павшей мощи Империума – идол, некогда странствовавший меж звёзд, а ныне вырванный из своего склепа и сброшенный на пик Диаманта. Кархародоны добрались до места, где растрескавшееся скальное основание смыкалось с астероидом, перелезли через последний вал щебня, а затем протянули руки и коснулись изрытого выбоинами корпуса. – Вот этот? – спросил Кхаури у Кровавого Глаза. Изгнанник просто кивнул. Наклон корабля указывал на то, что тот пребывал не совсем в вертикальном положении, однако из-за крутизны всё равно требовалось карабкаться так же, как при подъёме по склону. Они начали взбираться по корпусу, на сей раз двигаясь цепочкой, возглавляемой Изгнанником, которого остальные звали Когтем. Стало чуть легче, пусть и ненадолго. На бронированном борту корабля они могли пользоваться магнитными фиксаторами и порой даже идти без помощи рук. Сама надстройка была далеко не плоской, но её испещряли иллюминаторы, люки, антенны сенсориума и наслоения второстепенных переборок. Присутствовали также и разбитые и изъеденные руины скульптур: от святых до великих имперских командующих и горгулий, подражавших архитектуре соборов Экклезиархии. Кхаури воспользовался треснувшим торсом одной из статуй – судя по остаткам каменной силовой брони, она когда-то изображала представительницу Адепта Сороритас – чтобы залезть на следующую секцию, и на миг уставился в её единственный уцелевший глаз. Другая сторона головы давным-давно отломилась, так что осталась лишь половина лица, сохранявшая безмятежное выражение. Порты макропушек, сплошь закрытые, выступали в роли платформ, которые можно было использовать как площадки для дальнейшего подъёма. Некоторые участки корпуса были погнуты и смяты, то ли в давно минувших битвах, то ли из-за обломков, молотивших по кораблю после его пленения, однако эти впадины дополнительно помогали восхождению. В конце концов они взобрались на вершину борта звездолёта и добрались до хребта, прямо под башней мостика. Сооружение, по бокам от которого располагались растрескавшийся астропатический шпиль и основной узел сенсориума, как будто зловеще поглядывало на них круглыми иллюминаторами. За башней, надзирая за мостиком снаружи, стояла гигантская статуя Императора Всевышнего. Когда-то она бережно прикрывала верхние уровни своими титаническими крыльями, но одно отломилось, а второе деформировалось. Черты лица изваяния, как и прочие детали, давно исчезли, сточенные за сотни лет воздействия радиации и столкновений в глубоком космосе. Кхаури на мгновение задумался, размышляя о символизме того, что Рангу стал безликим. Возможно, это являлось добрым знаком. Как-никак, не только нынешние спутники Кхаури были изгнанниками. Весь орден до сих пор исполнял условия изгнания. Может быть, они пока не заслужили стоять перед взглядом Императора. Выбранная точка входа находилась в основании мостика, где тот сходился с хребтом корабля. Они продолжили путь, огибая защитные батареи, которыми была утыкана корма. До намеченного люка оставалось ещё несколько сотен ярдов, когда Кхаури почувствовал это. Почти одновременно подал голос и Кровавый Глаз, закричавший назад: – Контакты! Изнутри корабля начало подниматься жутковатое эхо, пронзительный звук царапанья металла по металлу. Кхаури отстегнул свой силовой посох, прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, а свободной рукой опёрся о склон. И из разбитых портов, шлюзов и воздуховодов повсюду вокруг них вырвались металлические фурии. <references />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]