Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2627
|Всего =31
}}
Капая изо рта собственными разжиженными внутренностями, Волдир улыбнулся и начал подниматься.
=== '''Глава 27''' ===
Тронного зала генерала-фабрикатора Диаманта больше не было.
Помещение полностью выродилось в адскую панораму, отвергавшую все законы природы, на которых строился материум. Плоть и машины слились, кабели под ногами теперь скорее походили на внутренности или вены. Через разбитый потолок, проломленный ударом «Мрачной участи», виднелось уже не чрево космического скитальца, а пылающее невозможное небо, рассекаемое горящей серой и далёкими кружащими силуэтами.
Колонны, когда-то поддерживавшие тронный зал, тоже теряли связь с реальностью. Камень и сталь были стиснуты плотью и отростками, похожими на усики ракообразных, и начинали раскалываться сверху донизу. Откуда-то извне пробивались механические твари, оптика которых горела демонической злобой, а броня и страшное оружие всё ещё были раскалены докрасна после кузниц хозяина. С ними приходили порывы жгучего ветра с пеплом и серой, медленное и мучительное зарождение их проклятого уровня бытия продолжалось.
В этот вздымающийся вал Хаоса и бросились Кархародоны.
Те Кахуранги переместился из центра колонны, зашедшей внутрь горы, на передний край. Мощь порчи варпа, пропитывавшей всё вокруг была почти нестерпима. Просто войти в помещение было сродни тому, как если бы смертный без защиты прыгнул в океан токсичной дряни. Он чувствовал, как она надвигалась на него и обжигала, как будто его кожа сползала, а душу свежевали, а потом воссоздавали, снова и снова.
Наступая, он произносил слова силы, ограждающие заклинания, которые отторгали демонов и бурлящие моря эмоций, порождавшие их. Каждый шаг был как будто налит свинцом, украшавшие доспех символы пылали колдовским огнём, силясь сохранить его чистоту, пока он, в свою очередь, силился сдержать незримый эфирный вал, захлёстывавший Венец. При этом от наихудшей порчи он защищал не себя, а разумы, тела и боевое облачение своих братьев.
От такого напряжения у более слабого псайкера расплавилось бы сознание, а тело осталось бы заполнено овладевшими им демонами, однако Те Кахуранги не допускал этого. Его концентрация была необычайной, он едва воспринимал Кархародонов, которые истребляли мутантов и демонические отродья повсюду вокруг него. Он шёл вперёд.
Цель находилась на дальнем конце помещения. Это было существо, более не поддававшееся логическим определениям – гора безумия, от которой лилась смрадная скверна Хаоса. Она вызывала у Те Кахуранги почти непостижимое отвращение, но он всё же продолжал наступать на неё, воздев силовой посох. Зелёный огонь реликвии пылал перед ним, воспламеняя плоть зала и сжигая кожу на деформированных костях ужасов, кидавшихся ему наперерез.
Он не мог остановиться сейчас. Не мог дрогнуть. Только не до тех пор, пока кошмар, гнездившийся внутри горы, не будет вычищен.
Главный двигатель «Государя Белафрона» был до сих пор цел – самый верный знак благоволения Рангу, какой Шарр только встречал с момента своего изгнания. Кархародонам удалось добиться того, что корпус корабля остался частью уцелевшего остова скитальца, который теперь лежал поверх пика горы Антикифера. Функционируют ли ещё старые двигательные установки, оставалось неясным, пока они не добрались непосредственно до машинариума и соответствующих плазменных генераторов.
– Ты знаешь, как его пробудить? – спросил Кхаури, когда Кровавый Глаз начал расставлять их вокруг главного блока. Катушки под ногами уже пульсировали от энергии из генераторной.
– Я уже это сделал, – сказал Кровавый Глаз. – У меня были сомнения только насчёт того, пережил ли он столкновение с планетой, и остались ли его системы неосквернёнными.
Кхаури присоединился к Изгнанникам в обеспечении чистоты. Пока Шарр и Коготь помогали Кровавому Глазу снова запустить сердце старого корабля, библиарий расхаживал по комнате, бормоча загадочные фразы и проводя помазание всевозможных механизмов. Он отстегнул с магнитного пояса короткий простой нож и снял перчатку, чтобы резать себе ладонь, используя собственную кровь для нанесения знаков. Шарр никогда не делал вид, будто понимает разрушительное варповство орденского библиариума, однако знал, что подобные действия говорят об отчаянной необходимости.
Кхаури приходилось ранить себя снова и снова, поскольку кровь почти сразу же запекалась. Шарр не знал, хватит ли этого, чтобы остановить те вызванные варпом неполадки, которые помешали им перед столкновением с планетой.
Кровавый Глаз за работой шептал свои обрядовые чины на лингва-технис, торопясь пробудить двигатели как можно скорее. Во время военного совета он заверил собравшихся ротных командиров, что раз недавно уже включил двигатель, то сумеет вновь запустить его быстрее. Шарр надеялся, что он был прав – от этого зависело выживание Третьей роты.
Под руководством Кровавого Глаза Шарр и Коготь принялись активировать второстепенные системы. Последовала черед стучащих звуков, и воздух начала заполнять размеренная пульсация – с генераторов подавалась энергия. Продолжая бормотать, Кровавый Глаз двигался вокруг блока и раздавал указания остальным, словно мастер, надзирающий за учениками.
– Будьте готовы к возможному контакту с ксеносами, – произнёс Шарр, работая рядом с Кровавым Глазом. Изгнанник не ответил, а выражение его лица на миг стало неопределённым, будто он успел забыть встречу с ликтором перед высадкой на планету.
Стоило Шарру навалиться на сдвоенный рычаг на одном из мостиков, тянувшихся по боковине блока, как подал голос Кхаури, который продолжал держать в руке нож, а на его предплечье блестела тёмным багрянцем спёкшаяся от жара кровь.
– Они нас почувствовали.
Никто не стал просить у него пояснений. Кровавый Глаз ускорил работу, переместившись к главной панели управления. Вибрация усиливалась, а из блока доносился стучащий шум – его Шарр не помнил по первому включению.
Температура тоже резко поднималась – слишком быстро, чтобы списать это на один лишь двигатель. Скоро она стала адски высокой, дойдя до градусов, которых Шарр ожидал бы только после нескольких часов работы зала на максимальной выходной мощности. Воздух замерцал. Остальное также начало искажаться. Когда Кровавый Глаз велел Шарру потянуть за ещё один рычаг, от чего сложная последовательность массивных шестерней на боку двигателя залязгала и зажужжала, тот увидел, что палуба – уровень под тем, где он стоял – стала коробиться.
Металлические плиты плавились и преображались, поднимаясь и приобретая форму, которая однозначно была человекоподобной. Жидкая сталь стекла с клыков из шурупов и заострённых болтов.
Стеная, будто терзаемый металл, существо прыгнуло к Шарру, пытаясь ухватить его своими текучими лапами.
Машинариум заполнился рёвом Жнеца. Шарр обрушил цепной топор вниз сквозь полусформированное тело твари, разрезая сталь и разбрасывая сгустки жидкого металла. Она начала было срастаться после прохода топора, пока Шарр не ударил снова, наконец-то разорвав связи противоестественного обличья и заставив его растечься обратно по полу.
Кхаури теперь уже громко выкрикивал свои психомантические воззвания, но этого было недостаточно. Весь машинариум начинал деформироваться, с металлоконструкций выглядывали скелетоподобные звериные морды, из переборок проталкивались когтистые конечности – порча, расцветшая в сердце Венца, овладевала останками «Государя Белафрона». Знаки, нанесённые кровью Кхаури на основном блоке и подводах питания, зримо вскипали и пузырились, а пульсация двигателя поднималась до вибрирующего рыка.
– Как скоро ты сможешь его полностью запустить? – крикнул Шарр Кровавому Глазу, пока они с Когтем отступали к платформе с панелью управления, где стоял бывший технодесантник, на ходу рубя бесформенных отродий варпа, пытавшихся утащить их вниз.
Вместо ответа Кровавый Глаз отцепил свой боевой нож, зажал и провернул массивный диск при помощи разводного ключа в рукояти, а затем ударил по рунической панели рядом.
Двигатель взвыл. Из пастей пласталевых горгулий, изваянных на его боках, повалил чёрный дым, а по осквернённому металлу вокруг пробежала волна, словно от мощного удара. В этой сумятице Шарр ощутил, как нарастают и другие энергии – не безумие варпа, а грубая физика материального мира.
«Государь Белафрона» не просто снова пробудился. Его главный двигатель ещё и пылал на максимальной мощности, медленно и неотвратимо вгоняя корабль внутрь горы, в которой он был погребён. Понемногу проталкивая его вниз, к тронному залу под остатками скитальца.
Корди вбил кулак в лицо визжащей твари, которая продиралась наружу из месива внутренностей и щупалец, занимавшего большую часть пола тронного зала, а затем ухватился за жидкие склизкие волосы на её скальпе в шрамах от швов и дёрнул вверх, чтобы перерезать подобие горла бритвенно-острым лезвием боевого ножа, при этом практически обезглавив существо.
Он понятия не имел, убил ли его. И не мог сказать, не была ли это просто часть огромной трясины из плоти и костей, в которую превратился зал.
Сохранять единую базу огневой поддержки и взаимопомощь отделений было почти невозможно, однако Кархародоны бились за это клином серого керамита, замаранного кровью, маслом, ихором и не поддающимися опознанию потрохами безнадёжно спятивших кошмаров, пытавшихся пробиться в реальность повсюду вокруг них. В середине правой стороны копья находилось Второе отделение, слева от них было Третье и затем Первое, а Пожиратели из Восьмого удерживали правый край. Девятое отделение вместе со скитариями располагалось позади них, выпуская свою огневую мощь на всё, что прорывалось.
Корди пристегнул нож и снова переключился на болтер, вогнав полдюжины зарядов в слизнеобразное отродье, которое вздыбилось на вывернутых механических нижних конечностях, чтобы атаковать его. Болты разнесли тварь на дымящиеся куски сала, а Корди быстро перезарядил оружие и опять взялся за нож – как раз вовремя, чтобы всадить его в один из глазных пучков ужасающе мутировавшего сервитора. Как и большинство членов отделения, он свободно чередовал болтер и нож, оставляя цепной меч в фиксаторе. Было жизненно важно сохранять темп наступления, а менять болтер на нож и обратно он мог быстрее, чем обнажать сталь меча.
Несмотря на техно-обереги библиариев и Изгнанника, дисплей визора Корди уже почти полностью пришёл в негодность: маркеры скакали и искажались. Он урывками глянул влево и вправо, самостоятельно проверяя слаженность отделения. Они держали разомкнутый строй – среднее между широкими разрывами, применяемыми в рассыпанном строю, и плотностью сомкнутого строя, к которому, как ожидал Корди, вскоре должен был перейти штурм. Атеко, Иху и Репат находились слева от него, посылая из болтеров контролируемые очереди в существо-проглота, которое поднималось из моря убитых, словно всплывающий левиафан, и разнося его на куски, стоило ему появиться. Справа Неку занимался перезарядкой, пока Аррона стрелял, но Корди тут же увидел, что правый фланг отделения в опасности. Сквозь безумие набегал отряд пехоты культа, чьи тела уродовали мутации, прямо пока они с воем бросались на космических десантников.
Корди снова перешёл на болтер и добавил свою огневую мощь к Неку и Арроне, но он уже понимал – этого не хватит. Культистами овладело безумие, они налетали на Кархародонов и тщетно впивались в них, не замечая отстреленных рук и ног.
Несколько десятков культистов сами по себе не представляли бы угрозы, однако они вполне могли ознаменовать начало конца. Главная опасность состояла в том, что их задавят. В этом случай строй сломается и начнёт распадаться, и вскоре все космодесантники будут драться поодиночке и без поддержки. Каждый заберёт с собой десятки, даже сотни рабов-мутантов, но враги могли позволить себе эту цену.
Неку и Аррона переключились на цепное оружие и начали косить вопящих корчащихся мерзавцев, однако прекращение огня означало, что в брешь хлынули новые мутанты. Корди знал, что у него остаются секунды, чтобы исправить ситуацию.
– Вирему, разрывными, «бурный поток», – заорал он, надеясь, что вокализатор с увеличенной громкостью донесёт слова поверх грохочущей какофонии.
Вирему услышал его. Оператор тяжёлого вооружения выступал в роли непосредственного резерва отделения и стоял в дюжине ярдов позади Корди, не участвуя в бою. Он сдвинул селектор боеприпасов на тяжёлом болтере «Экзекутор» и открыл огонь правее отряда.
Выпущенные им снаряды были выставлены на ранний подрыв, до пробития. Это превратило воздух вокруг Неку и Арроны в град осколков тяжёлых болтов калибра .998, которые были смертоносны для слабозащищённых культистов, но вряд ли прошли бы сквозь доспехи двух космодесантников. Вирему мог несколько драгоценных секунд палить в схватку без разбора, кромсая на части мутирующих еретиков и давая Неку с Арроной необходимые мгновения, чтобы вновь взяться за болтеры и создать огневую завесу, пусть даже их силовая броня покрылась отверстиями от осколков и окрасилась порченой кровью заблудших и проклятых.
Корди перезарядил и за долю секунды снова оценил ход сражения. Пока Второе отделение занималось стабилизацией, и Третье слева, и Пожиратели справа успели продвинуться дальше. Требовалось закрыть зазор, появлявшийся между тремя подразделениями.
– Шевелись, – рявкнул он, шагнув вперёд и стреляя на ходу.
Наступление возобновилось.
Через острие железного вала попыталась прорваться машина-химера. Какая-то мерзостная сущность стянула вместе конгломерацию из когитаторов и более загадочных приспособлений, разбросанных по тронному залу, и наделила их кровожадным сознанием. Теперь инфостеки были рассечены клацающими челюстями из железа и латуни, а из зубчатой ходовой части вырвались частично механические, частично органические отростки, которые позволили существу оторваться от напольных креплений и энергетических кабелей и потащиться вперёд.
Красный Танэ встретил атаку твари с рычанием и треском столкновения метала с кораллом. Рефракторное поле его щита уже отказало – похоже, не от перегрузки, а из-за долгосрочного сбоя, который, несомненно, вызвала машинная порча, кипевшая по всему тронному залу. Впрочем, коралл выдержал. Многочисленные комплекты металлических клыков химеромашины заскребли по нему, а отростки тем временем обвились сверху и снизу, нелепо скользя по рукам и ногам чемпиона роты.
Стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, Красный Танэ рубанул по придаткам Мечом Пустоты, забрызгав свои конечности чёрным ихором. Конгломерация издала дребезжащий визг, изнутри полыхнул адский красноватый свет, а главная пасть – когда-то охладительный блок – раззявилась, снова устремившись к нему.
Красный Танэ воспользовался шансом и вогнал клинок-реликвию в пасть и осквернённый процессор, так что острие вышло сквозь гребень верхнего стека.
Тварь с лязгом повалилась наземь. Красный Танэ выдернул Меч Пустоты и припечатал её ногой, смяв часть латунного корпуса и вдавив искорёженный бок в мясной пол.
Он сразу же проверил, где находятся остальные из Первого отделения и Те Кахуранги, к которому ему велели относиться как к магистру роты. Тама ушёл, он занимался своими обязанностями по поддержанию боеспособности роты и изымал прогеноиды у павших, где мог. Нуритона повергал ещё одну одержимую сплавленную массу машин, вспарывая её цепным мечом со вспышками искр, которые быстро сменились зловонной требухой, когда зубья добрались до мясистой твари, обитавшей в центре машины. Позади него, под защитой острия копья, находился Те Кахуранги, озарённый колдовским огнём. Несмотря на бледное свечение, обвивавшееся вокруг синей брони, его худое лицо терялось в тени, и Красный Танэ, бросив на него взгляд, мог бы поклясться, что всего на миг черты верховного библиария превратились в ухмылку скелета.
Чемпион отвёл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как вперёд шагнул Ихайа, перезарядивший свою волкитную кулеврину. Десятитысячелетнее оружие помогало расчистить дорогу – канал из горящей плоти и плавящегося металла, пробитый посреди сумасшествия.
Первое отделение вломилось в выженную рану. Впереди из дыма, пара и нечистот, окутывавших безумный зал, проступли какие-то очертания. Красный Танэ понял, что это, должно быть, зиккурат, на котором когда-то стоял трон генерала-фабрикатора Хоррума, гигантский многоуровневый когитатор, хотя представшее ему сейчас зрелище не получалось увязать с помещением, куда он входил всего несколько дней назад. Оно превратилось в гору плоти, в смрадном воздухе покачивались листья, поверх растёкшегося камня и оплавленной, сросшейся машинерии натянулась гнилая кожа. В трясине корчились какие-то фигуры, которые Красный Танэ поначалу посчитал крупными паразитами или обнажившимися органами, но понял, что на самом деле это тела марсианского жречества, членов двора Хоррума, которые плотью и духом слились с мерзостной сущностью, снизошедшей на Диамант.
Это и была та сущность, единый разум, обезображенный сверх пределов всякого физического узнавания. Он овладел троном вместе с пирамидой, и теперь всё это начинало подниматься, выдираться из земли и тяжеловесно двигаться к наступавшим Кархародонам, словно кошмар наяву. При попытке по-настоящему осмыслить его облик, его габариты, у Красного Танэ заболела голова, поэтому он прекратил пытаться.
Они собирались убить это, а не стараться его понять.
Мутанты бросились на Кархародонов, завывая и неистовствуя. Красный Танэ сместился за Коралловый Щит, готовясь к контакту, однако того так и не последовало.
Что-то врезалось в набегающую орду, раскидывая отрезанные конечности и искромсанные торсы, которые шлёпались на космодесантников. Красный Танэ, сохраняя готовность, наблюдал, как фронт атаки еретиков как будто раздробился, терзаемый незримыми силами, словно на Архиврага только что обрушилась стая призрачных хищников. Он оглянулся назад и увидел Те Кахуранги с поднятым посохом.
У него в голове заскрежетал голос Бледного Кочевника:
+Удержите их ещё немного, братья мои, и смотрите, как волна повернёт вспять.+
Те Кахуранги закрепился на месте при помощи своего посоха. Древняя резная кость вибрировала. Он знал, что должен действовать быстро, пока вал не захлестнул его и не разнёс на куски, однако не мог спешить. Верховный библиарий произнёс необходимые слова и открыл мысленный взор.
Он стоял уже не внутри Венца. В него били волны – не смрадные течения эмпиреев, а ожесточённое море, тянувшееся вдаль от серого берега под тёмными облаками. Набегающий прибой мерцал перламутром, гонимая ветром пена приобретала разноцветный отлив в медленно сгущавшихся сумерках. Пейзаж выглядел по-дикому величественно, воздух был холодным, резким и чистым.
Те Кахуранги обнаружил бы, что скучал по этому, будь у него время на такую роскошь.
Он стоял на гальке, волны взбегали вверх по сапогам, синяя броня отсырела от солёного воздуха, а белые волосы обвисли, и с них капала вода. Всего в нескольких шагах от него находилась ещё одна фигура. Это был мужчина, одетый в простую рясу красно-коричневого и чёрного тонов, с откинутым капюшоном. Его левый глаз был аугметическим, зелёная линза выделялась среди шиферно-серого ландшафта маленьким диском электронного цвета. Остальное лицо было молодым и худощавым, а скальп – выбритым, с вытатуированным цифровым кодом.
– Где я? – спросил юноша, вперив взгляд – и телесный, и машинный – в Те Кахуранги.
– Я привёл тебя в мой дом, – ответил Кархародон. – Прошу, присядь.
Он указал на мокрый валун в море между ними. Адепт не сдвинулся с места.
– Это… – он запнулся и с явным замешательством посмотрел на свои руки. Они состояли из кожи и костей, бионический глаз был единственной аугметикой, которую он пока что успел получить от своих господ.
– Это неправильно, – в конце концов проговорил он.
– Что здесь неправильного? – поинтересовался Те Кахуранги.
Адепт не стал отвечать.
– Назови мне своё имя, – сказал Те Кахуранги. Адепт продолжал молчать. Он закатал рукав рясы, оглядел руку, тоже из плоти, и как будто оказался озадачен этим.
– Ты его не помнишь? – терпеливо спросил Те Кахуранги. – Не помнишь самого себя?
– Имена обладают властью, – пробормотал адепт, практически себе под нос, после чего снова поднял глаза на Те Кахуранги, и выражение его лица стало жёстче.
– Имена обладают властью, – повторил он, на сей раз более твёрдо. – Это одна из Изначальных Истин. Всю мою жизнь я искал истину. Истина ведёт к просвещению, ведёт к прогрессу. Она ведёт к власти. А я не хочу, чтобы ты имел власть надо мной.
– Это будет лишь власть освободить тебя, – произнёс Те Кахуранги.
– Псайкерский трюк, – отозвался адепт, и на его влажных губах мелькнула едва заметная улыбка. Он огляделся, словно только что по-настоящему проснулся и свыкся с окружающей обстановкой. – Разве тут не должно быть доски для регицида, чтобы мы играли, пока философствуем?
– Я здесь не для того, чтобы играть или философствовать, – сказал Те Кахуранги, тоже призрачно улыбнувшись. – Я здесь, чтобы уничтожить тебя.
Он схватил адепта за затылок и впечатал лицом в край валуна.
Весь машинариум вокруг Кхаури и Изгнанников распадался.
Генераторы и сам двигательный блок пылали исступлённым гневом, все здоровые фрагменты древнего машинного духа «Государя Белафрона» продолжали полностью бодрствовать во имя самоубийственной мести. Кхаури надеялся, что корабль не отступится даже без его оберегов и напутствий Кровавого Глаза на лингва-технис.
Всё, что не было ограждено, рвалось на части от безумия Ковчеготатца. Разрушительные силы обратили против Кархародонов саму материю корабля, лепя из его надстройки кошмары и отправляя их на космодесантников. Плиты настила палубы превращались в пузырящиеся ямы с расплавленным металлом, а стены и потолок текли и преображались, протягивая к ним жидкие когти.
Кхаури, Шарр и Коготь собрались на платформе, где Кровавый Глаз продолжал надзирать за работой двигателя. Охранительные знаки, нанесённые библиарием на надстройку, удерживали орду из расплавленного металла на расстоянии – пока что.
– Он выдержит? – требовательно спросил Шарр, взмахом Жнеца указав на блок. Часть внутренних систем уже загорелась, а вибрация расшатывала болты и наружную обшивку, пока всё вокруг раздирали сводящие с ума изменения.
– Если будет на то воля Рангу, – проворчал Кровавый Глаз, не сводя глаз со своей работы и подкручивая несколько дисков настройки. Шарр бросил взгляд на Кхаури.
– Ты готов к тому, что будет дальше? – спросил он.
– Насколько вообще мог бы, – с мрачным видом отозвался кодиций. – Вопрос в том, готов ли ты?
<br /><references />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
