Изменения

Серебряные Черепа: Предзнаменования / Silver Skulls: Portents (роман)

61 009 байт добавлено, 03:42, 24 ноября 2025

Нет описания правки

{{В процессе

|Сейчас =1718

|Всего =22

}}{{Книга

– — Первый капитан Керелан, у нас тут некоторые проблемы.

– — Доложите, капитан Дэвикс.

– — Переключаюсь на закрытый канал. Активированы протоколы шифрования.

Вокруг больше не было никаких следов присутствия Оракулов Перемен, но после остановки внутри разрушенного остова мануфакторума ни один из Серебряных Черепов не решился убрать оружие в ножны. Все до единого оставались начеку, быстро и без приказов разбиваясь на пары – — подобная тактика действий позволяла одному брату охранять другого на случай дальнейших засад. Астартес лишь немного углубились в город, продолжая двигаться по следам генераторов.

Гилеас и Рубен переглянулись. Факт того, что осадный капитан Дэвикс потребовал личной аудиенции у Керелана, само по себе было дурным знаком. То, что теперь весь их отряд оказался в глубине города, вдали от основной части боевых братьев, тоже не добавляло радости. Спорадические выстрелы всё ещё эхом разносились по осыпающимся улицам, пока истребительные группы зачищали обнаруженные очаги сопротивления, а басовитый грохот уничтожавшего позиции повстанцев «Поборника» заставлял клубиться осевшую на развалинах пыль. Осадная рота рассредоточилась, разбившись на отделения, дабы зачистить город от оставшихся врагов. Воздух периодически наполнялся воем ракет и снарядов пушек «Громобой», когда опорные пункты врага подвергались бомбардировке.

– — Что-то мне подсказывает – — ты думаешь о том же, о чём и я, брат, – — пробормотал Рубен, и Гилеас кивнул в знак согласия.

– — Это пустая трата нашего времени, – — тихонько произнёс сержант. – — Нас заманили сюда только ради того, чтобы отвлечь внимание. Настоящая угроза таится где-то ещё, – — он перевёл взгляд на Бехана. Молодой прогностикар, по большей части хранивший молчание вплоть до первого прибытия Оракулов Перемен, внимательно изучал разрывы в реальности, которые могли обнаружить только его психические чувства. Гилеас наблюдал за ним безо всяких комментариев, пытаясь сопротивляться словам, что просачивались в его разум, щекоча подсознание.

''Что произойдёт, если прогностикары ошибутся?''

Сама мысль о чём-то подобном граничила с богохульством, и Гилеас потряс головой, как будто это действие могло вытряхнуть из разума такие глупости. Следуя советам прогностикара, они продолжили текущий курс действий – — и угодили прямо в засаду. С другой стороны, теперь они прекрасно знали о возможностях Оракулов.

Гилеасу пришло в голову – — и уже не в первый раз – — сколько двусмысленности было в сравнительном успехе Прогностикатума и в их усилиях предвидеть результаты. В ретроспективе можно было с полной уверенностью утверждать, что весь смысл путешествия Серебряных Черепов в старый квартал города заключался исключительно в подтверждении того факта, что к происходящему на Валории приложили руку именно Оракулы Перемен. Но чем обернётся для них это задание впоследствии? Что могло оказаться настолько серьёзным, чтобы первый и осадный капитаны переговаривались по закрытому каналу?

– — Сержант Ур’тен, за мной. Сейчас же, – — затрещал голос Керелана по воксу, и на ретинальном дисплее Гилеаса прокрутилась информация о заданной частоте.

– — Что происходит, первый капитан?

– — Инквизитора похитили, – — низким голосом сообщил Керелан, и Гилеас резко вздохнул.

– — Значит, мы возвращаемся во дворец? Нам следует приложить максимум усилий для её безопасного возвращения. Такова наша клятва, первый капитан, и я... – — голос Керелана прервал его, и от Гилеаса не укрылось сквозившее в нём раздражение.

– — Не забывай своего места, сержант. Я прекрасно осведомлён о своём долге, и напоминать мне о нём ни к чему.

– — Примите мои извинения, первый капитан. Я не хотел оскорбить вас.

– — Ничего оскорбительного тут не было, – — ровно ответил Керелан. Его ложь была возмутительной, но Гилеас промолчал. – — Твоё рвение делает тебе честь, сержант, но не позволяй ему управлять собой. Оракулы Перемен берут дары благословенного Императора и искажают их так, как мы даже представить себе не можем. Это один из самых серьёзных врагов, с которым нам только доводилось сталкиваться, и по сравнению с этой более масштабной угрозой безопасность инквизитора должна волновать нас меньше всего.

– — Разрешите говорить свободно, первый капитан?

– — Разрешаю, сержант, но имей в виду, что моё терпение уже на исходе. Я бы не советовал проверять его на прочность и дальше.

– — Я принёс инквизитору Клятву Гостеприимства, как нашей гостье, – — молвил Гилеас. – — Я уважаю то, что вы, возможно, не стали делать того же самого, но это была добровольная клятва. Я знаю, что некоторые из ваших людей думают обо мне… – — на этом месте Гилеас позволил своему взгляду ненадолго скользнуть в сторону Джула, который стоял на коленях в молитве, сержант терминаторов бормотал повторяющиеся литании. – — Но я стану никем, если не буду проявлять благородство. Я должен быть верным этой клятве, должен выполнить свой долг как можно лучше. Я не смогу это сделать, если буду занят бессмысленной беготнёй по недрам этого проклятого города. С вашего дозволения, сэр, я заберу своих людей и отправлюсь в погоню для спасения инквизитора.

Эта речь далась Гилеасу Ур’тену непросто. Активно подвергать сомнению решение самого первого капитана было анафемой для его мышления. И всё же, со свидетелями или нет, он связал свою честь с Инквизицией и не имел иного выбора, кроме как исполнить свой долг.

– — Я тревожусь о её безопасности и причинах её похищения, а не простого убийства, Гилеас, – — когда Керелан, наконец, ответил, в его голосе прозвучало сочувствие. – — Но Оракулы Перемен представляют собой значительную угрозу. Имперская Гвардия вполне способна заняться поисками, пока мы сосредоточим наши усилия на Архивраге. Мне нужна твоя поддержка здесь, Гилеас.

– — Я не могу так просто оказать её. Вы же просите меня стать клятвопреступником!

– — В таком случае мы должны спросить у Бехана, какой тропою мы следуем, – — предложил Керелан. – — Перед нами лежит необходимость принять решение, брат, и очень важно, чтобы мы сделали правильный выбор, чтобы наши усилия увенчались успехом. Если мы будем заниматься поисками пропавшего инквизитора, то предатели могут вновь сбить нас с толку. Мы должны действовать осторожно, Гилеас. Кто знает, какие разрушения могут учинить Оракулы Перемен, пока мы будем гоняться за фантомами?

– — Но ведь если мы просто оставим спасательную миссию в чужих руках, – — добавил Гилеас, – — кто знает, какая судьба может постигнуть инквизитора, или какие последствия наступят в том случае, если она не будет найдена? – — Он начал улавливать ход мыслей Керелана. – — Разве я не могу просто взять свой отряд и поискать её? Талриктуги более чем способны…

– — Нам неведомо их число, брат. Мы ничего не знаем об их мотивах. Враг, с которым мы сражаемся, искажён не только телом, но и разумом, и в такие моменты мы обязаны полагаться на руководство Императора, – — первый капитан снова переключился на стандартный вокс-канал ордена.

– — Брат-прогностикар, ты нам нужен.

Пока прогностикар занимался своим ремеслом, остальные Серебряные Черепа произвели несколько зачисток по периметру, но никаких признаков Оракулов Перемен обнаружить не удалось. Из какой бы преисподней они не выползли, теперь ублюдки явно вернулись обратно в её глубины.

– — Брат-прогностикар, со всем уважением к твоему статусу, мне необходимо знать твой вердикт, – — в голосе Керелана прозвучало раздражение.

– — Я не в силах указать путь, первый капитан, – — Гилеас впервые столкнулся с полной неуверенностью в голосе молодого псайкера. – — Руны не дают мне указаний по этому вопросу.

Насколько было известно Гилеасу, Бехан никогда прежде не сталкивался с психической слепотой, известной как Глубокая Тьма. Этого состояния страшился каждый прогностикар Серебряных Черепов, ибо в такой момент Свет Императора отворачивался от них. Подобное состояние редко продолжалось долго, и всё же оно рассматривалось как явный признак того, что Император достаточно недоволен конкретным человеком, чтобы на время отказаться от своей воли направлять его.

Приход Глубокой Тьмы неизменно приводил к тому, что поражённый ею псайкер проводил бесчисленные часы, а то и недели, в молитвах и покаяниях, стремясь вновь посвятить себя Императору и доказать свою верность Ему. В данном случае, разумеется, не было никаких шансов, что это произойдёт.

– — Мы задержались здесь слишком долго, – — тихо молвил Гилеас Керелану. – — Я сделаю именно то, что и предложил – — вернусь во дворец. Прочешу его целиком, этаж за этажом, пока все предатели не сдохнут, а инквизитор не сыщется.

– — Мы ничего не станем предпринимать, пока прогностикар не отдаст приказ, – — последнее заявление исходило от Джула, который подошёл к собравшимся и оглядел разбросанные серебряные руны. – — Ты намеренно пытаешься спровоцировать меня на ответ, брат-сержант? Твоё отношение к происходящему продолжает подтверждать твою репутацию.

Бехан мельком взглянул на воина-ветерана, прежде чем возобновить изучение рун. Как бы он ни старался, расположение гравированных камней не имело никакого смысла. Всё, что он знал о тайнах рун, натянулось до предела. Сложная паутина значений настолько крепко переплелась, что вытянуть единственную необходимую для прорицания нить не представлялось возможным.

– — Я просто озвучиваю своё наблюдение, брат Джул, – — трудно было не заметить гнев в голосе Гилеаса.

– — Уймитесь оба. Джул, возвращайся к своему патрулированию. А ты, Гилеас, сосредоточься на ситуации.

С насмешливым фырканьем громадная фигура Джула неуклюже ушла прочь.

– — Ты ничего не делаешь, чтобы помочь себе в том, что касается Джула, брат, – — в риторической форме заметил Керелан.

– — Я попробую в последний раз, – — сказал Бехан, собирая руны. – — Здесь бесконечное противоречие, и ничто не угадывается легко. Возможно, если бы сержант Ур’тен попытался немного сконцентрироваться на рассматриваемом вопросе…

– — Потрясающе, – — проворчал сквозь зубы Керелан. – — Но действуй быстро. Архивраг может вернуться в любой момент, а я не горю желанием терять превосходного прогностикара, если предатели подстрелят его во время общения с Императором.

Бехан почувствовал, как в его душе нарастает гнев, и сделал глубокий вдох, чтобы совладать с ним. Он переворачивал руны, одну за другой, но процесс прорицания всё равно превращался в бесполезную тарабарщину. Пути, которые никогда не должны были пересекаться, намертво переплелись друг с другом. Либо в этом крылся его собственный провал как прогностикара, либо худшее из возможных предзнаменований. Как бы там ни было, Бехан решил высказаться, основываясь на бушующих внутри него инстинктах.

– — Я не могу принять решение, основываясь на результатах этого чтения, первый капитан. Предлагаю перегруппироваться вместе с Дэвиксом и изучить обнаруженные улики, если таковые имеются, после чего определить наш последующий курс действий. Если инквизитор ещё жива и её можно вернуть, возможно, она что-то узнала о планах врага. Если же нет… тогда, должен признаться, что предзнаменования для этого предприятия стали совершенно черны. Если мы останемся в этом мире, будущее сулит нам беду.

Одного произнесения этих слов вслух вполне хватило, чтобы сделать его стыд очень реальным. Бехан собрал руны и бросил их обратно в кожаный мешочек. Натянув бечёвку и закрыв это хранилище мудрости, он покачал головой.

– — Я сделал всё, что мог, – — произнёс прогностикар. – — Мне жаль.

Гилеас скрестил руки на груди и слегка пожал плечами.

– — Ничего не поделаешь, брат, – — сказал он, как надеялся, примирительным тоном. По мнению Гилеаса, результат вышел достаточно хорошим.

– — Я испробую ещё одно случайное чтение, как только мы доберёмся до площади, – — продолжил Бехан, благодарный Гилеасу за то, что он так легко принял его неудачу. Керелан ничего не сказал, но псайкер чувствовал разочарование первого капитана, словно нечто осязаемое. – — Возможно, ситуация в этом регионе слишком нестабильна.

– — Возможно, – — ровно ответил Керелан. – — Хорошо. Братья, возвращаемся во дворец. Отметьте местонахождение этой часовни для групп зачистки, как только у нас появится возможность возобновить наше дело – — мы сделаем это. Если Оракулы Перемен вернутся, чтобы помешать ему, устроим им максимально тёплый приём.

Картейя с безмолвным наслаждением наблюдал, как биомеханические кабели и демоническая плоть, прикованные к антеннам его устройства, начали яростно биться, впитывая в себя весь дух царивших на планете ненависти, боли, горя и ужаса. Истекающее кровью сердце раба билось от прилива силы, исходящего от всех этих эмоций; эмоций, которыми лорд-колдун упивался, эмоций, которые в скором времени погубят эту планету. Валория будет принадлежать Оракулам Перемен и их порождённым варпом владыкам.

– — Вот время и настало – — дать Валории ощутить вкус того, что грядёт, – — произнёс чернокнижник, проводя рукой по гладкой поверхности устройства. Теперь оно напряглось, наполняясь таким количеством энергии, что едва могло сдерживать бушевавшие внутри силы. Как только будет добавлено избранное сердце помазанника, всё станет намного хуже. То, что творится сейчас – — всего лишь начало, не более того. Он вывернет Валорию наизнанку, утащит её в волны варпа, и та станет домом для существ во стократ более великих, нежели насекомые, ползающие по её поверхности сейчас.

Картейя опустился на колени перед устройством и склонил голову, бормоча слова на древнем языке, на котором когда-то общались бесчисленные тысячи людей, но теперь знали совсем немногие. Линзы его шлема начали мягко светиться в том же пульсирующем ритме, что и вырванное из тела раба сердце, и по пластинам его брони прокатилась рябь мистической силы. Колдун ощутил желанный, как и всегда, трепет своей собственной мощи и воздел голову к небесам. Сгущающиеся облака с чёрными краями продолжали раздуваться, словно предвестники самого настоящего потопа. Однако грядущий шторм принесёт с собой нечто заметно большее, нежели простой дождь.

– — Этот мир будет наш, – — процедил Картейя своим глубоким, чудовищным рыком. – — Так приступим же.

С этими словами чернокнижник направил сдерживаемую силу в психические каналы, и она вырвалась наверх, к облакам, единым столбом пульсирующего зеленовато-голубого света. Энергетическая колонна пронзила клубящиеся облака и прорвала громадную дыру в тонкой ткани пространства и времени, отделявшей этот мир от царств Хаоса. Небеса закипели, облака взбились в синюшного оттенка пену, которая растеклась, подобно кругам на поверхности пруда, от своего эпицентра по всему планетарному шару.

Серебряные Черепа уже практически дошли до дворца, когда по всему городу прокатился раскат психического грома, сотрясая души всех, кто находился на стенах и среди развалин зданий. Земля заходила ходуном; Гилеас поначалу решил, что началось землетрясение. Бехан неожиданно споткнулся и упал на Джула; терминатор резко повернулся, чтобы обругать неловкого собрата, но заметив, кто перед ним, тут же осёкся.

– — Братья!

Бехан и Никодим забились в резких конвульсиях, отголоски внезапного взрыва порченой силы коснулись их даже здесь, внизу. Бехан крепко вцепился в Джула, словно утопающий, который хватается за свою последнюю надежду на спасение.

– — Сколько... силы, – — процедил Бехан сквозь стиснутые зубы. Кто-то... гнусное колдовство... ах! – — он замолчал и отпустил руку Джула, хватаясь за шлем, после чего сделал движение, словно пытаясь сорвать его, но пылкий терминатор крепко прижал его к стенке.

– — Каким бы ни было зло, угрожающее вашему здравомыслию, прогностикар, вы должны бороться с ним. Вы выше этого. Не разочаровывайте меня. Обратитесь к своей вере. Доверьтесь своим силе и могуществу.

Керелан присоединился к ним, пока Гилеас боролся с упавшим Никодимом. Первый капитан заметил внезапную игру огней на кристаллическом психическом капюшоне прогностикара.

– — О чём он говорит?

Бехан заикался, изо всех сил стараясь подавить силу, которая грозила вскипятить его мозг и погубить душу. Когда к нему наконец-то вернулся дар речи, слова звучали невнятно, словно он находился под воздействием наркотиков. Прогностикар схватил первого капитана за предплечье и заговорил медленной и исполненной отчаяния речью.

– — Варп истекает кровью, и прольётся она на эту планету, – — произнёс он с заметным трудом. – — Я чувствую, как зло внутри него царапает, рвёт... прорывается. Вскоре они будут здесь, если этого уже не случилось.

Керелан оглядел собравшихся Серебряных Черепов. До сих пор не было ни единого доказательства тому, что Оракулы Перемен собираются вернуться, а теперь события начали выходить из-под контроля.

– — Держитесь, братья, – — подбодрил он товарищей по оружию. – — Я понимаю, что вам больно, но вы – — сыновья Варсавии как по рождению, так и по праву первородства. Брат Джул прав. Вы сильнее этого, – — слова первого капитана были произнесены суровым тоном, но не без соcтрадания. – — Берегите свои души и контролируйте разум. Нам следует перегруппироваться с Девятой и начать незамедлительную зачистку дворца. Внешний город лежит в руинах, и резиденция губернатора – — единственное место, где они могли спрятаться. Мы их найдём. И расправимся с ними. Поторопитесь, братья. Гилеас... понесёшь Никодима, если потребуется. А теперь – — вперёд.

Облака над раздираемой войной планетой теперь полностью исказились, окрасившись в пурпурный и синий, а небеса приобрели ядовито-жёлтый оттенок. Казалось, будто само небо страдает от тяжкой раны.

Начался дождь, покрывший доспехи Оракулов липкой алой взвесью. На сей раз проливалась не грязная вода Валории, а кровь, хлынувшая с ещё большей силой, чем прежний ливень. Как бы мерзко не выглядело происходящее, кровавая буря была ничем по сравнению со сменившими её совсем скоро полосами розового и лазурного огня. То, что осталось от зданий внизу, заполыхало – — пускай огонь распространялся неспешно, но в конечном счёте весь этот мир сгорит.

Картейя начал хохотать. В этом глубоком гортанном звуке не было и малейшего намёка на юмор. Раскинув руки, он поднял скрытое забралом шлема лицо к небесам, приветствуя психический водоворот.

Избежать коварного прикосновения ужасающей силы варпа не представлялось возможным. Те, кто смотрел в облака, видели запечатлённые в них демонические лица, которые растягивались в гротескные, чужеродные формы и шептали слова проклятий любому, кто был достаточно слаб, чтобы к ним прислушиваться. Многие из молодых и менее опытных солдат быстро стали жертвами подобных предложений, и даже те, кто прежде сплотился перед лицом скверны, теперь балансировали на грани искушения поддаться её власти.

Оружие было переведено в боевой режим, и в безумии своём товарищи по службе обратились друг против друга. Прозвучали выстрелы, клинки вонзились в плоть, а над всем этим бедламом гремели зычные голоса комиссаров, тщетно пытавшихся навести порядок в этом хаосе. К нарастающему грохоту боя присоединился треск выстрелов их оружия, когда блюстители дисциплины начали казнить на месте самых безумных – — ибо полк медленно, но верно обращался против себя.

Неестественный дождь продолжал лить, воспламеняя бочки и топливные баки; мощные взрывы сотрясали улицы и расшвыривали искорёженные тела мужчин и женщин во все стороны. Развернувшиеся по всему городу хаос и ужас питали силу, которую черпали Оракулы Перемен. Насилие порождало насилие, террор порождал террор, пока окрестности губернаторского дворца не превратились в обитель полнейшего, великолепного безумия.

Талриктуги были практически в пределах видимости площади Причастника, когда из своих укрытий вышли три Оракула Перемен. Валорию захлестнула волна безумия, и уцелевшее население тонуло в ней, заваленные обломками переулки заполонили обезумевшие повстанцы и несчастные выжившие. Всепроникающий хаос смягчил внезапную атаку Оракулов, поскольку Бехан не просто заметил своеобразное изменение в эфире, невзирая на мощь нарастающего шторма – — неожиданно явившим себя врагам пришлось отбрасывать завывающих безумцев, чтобы добраться до Серебряных Черепов.

– — Атака! – — крикнул Бехан по воксу отделения и поднял перед собой психосиловой топор. Едва это слово слетело с его губ, как из ниоткуда возникла первая вспышка тёмно-красной брони. Затем ещё одна… и ещё.

Болт-пистолеты всех штурмовых десантников выстрелили одновременно, снаряды забили по архаичной броне ненавистнейших из врагов.

Ближайший к Талриктугам Оракул Перемен вытянул перед собой руку, и дрожащий шар энергии врезался в нагрудник Астериоса. Терминатор пошатнулся и рухнул бы наземь, если бы прямо за его спиной не стоял Джул. Фанатичный воин выругался и поставил своего боевого брата на ноги. Послышался треск остывающего металла; броня Астериоса, пускай и сильно повреждённая, всё-таки сумела выполнить своё предназначение и защитила воина внутри. Двигаясь насколько быстро, насколько ему позволяли массивные пластины брони в столь узком проходе, Джул пришёл в движение, чтобы сменить позицию вместе с собратом по оружию.

Вскинув штурмовой болтер прежде, чем Оракул успел бы начать новую атаку, Джул выстрелил. Керамитовые осколки предательской брони полетели во все стороны – — на таком расстоянии оружие нанесло достаточно урона, чтобы оторвать одну из рук воина в красном от тела. Конечность отлетела в сторону, из культи хлынули брызги горячей крови Адептус Астартес<ref>В оригинале используется именно такой вариант. Немного странный оборот для космодесантника Хаоса, однако в основной своей массе (кроме, пожалуй, Картейи), Оракулы Перемен когда-то действительно были воинами Адептус (не Легионес) Астартес.</ref>. Издав исполненный ярости и боли вопль, Оракул отступил назад.

Но он не исчез. Враг пробурчал что-то на некоем старом, забытом языке – — слова эти раздражали чувства и, очевидно, содержали в себе какое-то проклятие. Два воина, что были с ним, ответили тем же, а затем оба ушли.

– — Ваш ход, Серебряные Черепа, – — прохрипел Оракул Перемен.

За спиной Джула Бехан опустился на колени, в его сдавленном дыхании чувствовалось усилие.

– — Я могу сдерживать так долго всего один разрыв, брат. Теперь у тебя есть шанс.

Джул отреагировал без колебаний. Он сделал шаг в сторону, позволив Вракосу встать рядом. Оба штурмовых болтера выстрелили одновременно, залп отбросил Оракула Перемен назад, а затем точный выстрел пробил его повреждённый шлем. Череп падшего космодесантника испарился, превратившись в брызги мелкого красного тумана и серой кашицы.

Полностью измождённый Бехан потерял сознание, но Вракос растолкал его и вернул в чувство.

– — Сражайся сейчас, – — произнёс молчаливый ветеран своим привычным серьёзным тоном. – — Сражайся, и ты сможешь отдыхать, сколько захочешь, когда мы вновь ступим на родную землю Варсавии, брат-прогностикар.

На мгновение Вракос умолк, а затем кивнул. Это был любопытный жест товарищества со стороны замкнутого и отстранённого человека.

Бехан быстро восстановил самообладание после психической ударной волны, однако Гилеас тревожился за Никодима. Юному псайкеру недоставало опыта провидца, и он явно страдал под натиском энергии варпа. Как только Серебряные Черепа отступили к дворцу, Никодим застонал, из его защитного капюшона посыпались искры. Он сумел пробормотать несколько слов благодарности, прежде чем вновь оказаться во власти бреда. Бехан, всё ещё бледный от шока, кивнул, одобряя стойкость собрата.

– — Он будет в долгу перед тобой, если переживёт это испытание, – — заметил Бехан, обращаясь к Гилеасу.

– — В этом мой долг, брат. Вы оба слишком важны. Если бы до этого дошло, я бы отнёс вас обоих во дворец на своей спине.

– — Так что ты собираешься делать с инквизитором, Гилеас? – — Вопрос не был совсем уж неожиданным, и Гилеас не стал смотреть на прогностикара. – — Ты знаешь, я должен свериться с рунами, когда мы вернёмся, прежде чем можно будет принять решение.

– — Если только твои руны не перегорели, – — хмыкнул Гилеас, затем его тон слегка смягчился. – — Я подожду и посмотрю, – — наконец сказал сержант нейтральным, но граничащим с угрозой тоном, который Бехан прекрасно знал. – — В конце концов, что ещё мне остаётся делать?

Наконец, астартес достигли края площади Причастника, где их взору открылось поистине ужасающее зрелище. За время их отсутствия окрестная территория превратилась в самый настоящий склеп. Огненный дождь, казалось, утих, однако успел нанести чудовищный ущерб. Безумие и мутации, распространявшиеся среди смертных подразделений, одним махом причинили куда больше вреда, чем это могли сделать месяцы войны. Улицы были забиты солдатами, стрелявшими, кусавшими и царапавшими друг друга, их извращённые разумы и искажённые тела порождали вокруг вакханалию резни. Посреди окружающего хаоса оставалось лишь несколько островков здравомыслия, собравшихся вокруг горстки офицеров или безошибочно узнаваемых комиссаров. Кровь текла повсюду, смешиваясь с дождевой водой на выжженной земле. Сгустившись, она порождала лужи мерзкой, вонючей жижи, которые, казалось, дёргались и булькали, словно живущие своей собственной жизнью.

Космодесантникам едва ли пришлось принимать участие в рукопашной схватке. Похоже, никто не заметил астартес, прокладывающих себе путь сквозь царящий повсюду бедлам. Когда Серебряные Черепа пробирались через кордон машин, один имперский гвардеец, затеявший драку со своим товарищем, налетел на Гилеаса – — но тут же буквально отскочил от штурмового десантника, который даже не заметил нарушителя спокойствия. Джул, в свою очередь, презрительно раздавил напавшего цепным кулаком.

– — Уверен, что вы простите мне это замечание, однако полк явно нуждается в дисциплине, – — прокомментировал Вракос в своей обычной невозмутимой манере. Его линзы с явным интересом наблюдали за битвой. Остальные астартес повернули головы в сторону сержанта, и тот легонько пожал плечами. – — Всего лишь наблюдение.

– — Поскольку за этим неестественным катаклизмом стоят Оракулы Перемен, от столкновения с ними нам следует ожидать худшего, – — процедил Керелан сквозь сжатые зубы. – — Вракос, Варлен – — двигайтесь вперёд и окажите выжившим любую посильную помощь. Возьмите двоих из отделения Гилеаса… – — первый капитан умолк и бросил взгляд на сержанта, намекая, что настала пора делегировать полномочия.

– — Рубен, Тикайе – — вы со мной.

Отделение Гилеаса заняло свои места без возражений – — и те, кто остались с командиром, и те, что ушли вместе с терминаторами.

Остальные направились к разбитому входу во дворец. Несмотря на интенсивность боёв, контрфорсы и шпили здания остались практически нетронутыми, однако кровавый ливень придал северному фасаду дворца жутковатый облик. Кровь ручейками текла по колоннам и столбам, лилась из разбитого дверного проёма, в котором неровно повисла дверь, наводя на ассоциации с какой-то жутковатой пастью. Стоя перед этой ужасающей картиной, осадный капитан Дэвикс ожидал своих товарищей, рядом расположились его бойцы-опустошители, чьё оружие служило надёжной защитой от воцарившегося на площади хаоса. Дэвикс снял шлем, и на его тёмном лице застыло выражение мрачного стоицизма, пронизанного затянувшейся болью от ран.

– — Как вы, несомненно, заметили, дела идут всё хуже и хуже, – — начал он без каких бы то ни было предисловий. – — Когда грянул шторм, большая часть осадной роты сумела отступить за территорию дворца, вдобавок мне удалось установить контакт с подразделениями по всему городу, которые также укрепились. После катастрофического отказа потери бронетехники составляют двадцать процентов, а «Громовой ястреб» «Сигил» рухнул за пределами города. Контакта с ними больше нет. Инквизитора похитила Синнария Грайс, а что случилось потом – — вы и сами видели, – — Дэвикс провёл рукой по своему выбритому черепу. – — Псайкер инквизитора тоже был ранен – — он, как и наши психически одарённые братья, подвергся какой-то атаке, которая здорово по ним ударила.

– — Мы заметили, – — отозвался Керелан, глядя на Бехана и шатающегося, но уже пришедшего в себя Никодима.

– — Оракулы, как ни странно, себя не проявили. Понятия не имею, какой может быть их стратегия – — помимо очевидной бойни.

– — Осквернение, – — прогремел Джул. – — Ересь. Насколько плох человек-псайкер? Насколько он близок к выходу из строя?

– — Знаешь, он не какая-то там машина, – — это был голос Харильда де Корсо, его как всегда идеальный внешний образ несколько потрескался. Снайпер стоял в нескольких футах от Джула, поддерживая хрупкое тело псайкера, который с трудом опирался на единственного оставшегося у него друга. – — Натаниэль дезориентирован и рассеян, но в остальном с ним всё в порядке.

– — Если он представляет опасность для себя, и уж тем более для других... – — Джул продолжал упорствовать в своей мысли, не желая, чтобы ему прекословили. У Гилеаса не могло не сложиться впечатления, что терминатор жаждет крови.

– — Он удивительно вынослив, – — вмешался Дэвикс. – — Я уже обсуждал этот вопрос вместе с де Корсо, и мы с ним пришли к согласию: опасности псайкер не представляет. Только не теперь. Он просто взволнован. У него нет такой же мощной психической защиты, как у нашего брата, – — Дэвикс указал на Никодима, которому наконец-то удалось встать на ноги без поддержки. Психический капюшон молодого воина время от времени переполнялся энергией, пока он изо всех сил пытался сдержать текущие через него силы. Ему приходилось превозмогать гораздо большую эфирную нагрузку, чем аналогичному устройству на голове Бехана, но такова была цена молодости и неопытности его хозяина, Никодима.

– — А что насчёт инквизитора? – — Керелан поспешил взять ситуацию под контроль прежде, чем Джул и Дэвикс завяжут своего рода теологическую дискуссию о состоянии псайкеров отряда. – — Есть соображения, куда её забрали?

– — Она просто исчезла, – — промолвил Натаниэль, его тихий голос звучал на пол-октавы громче его обычной речи. Однако слова оказались чёткими и внятными, что само по себе было многообещающим. – — Жена губернатора призвала демонические силы варпа. Она пыталась меня задушить… затем схватила инквизитора, и они исчезли. Она и сама по себе колдунья.

– — Тогда мы обязаны её найти, – — ответ Керелана был коротким, что свидетельствовало о возросшем нетерпении первого капитана.

– — Я могу… возможно, я смогу помочь с этим, – — мгновенно отозвался Натаниэль, а затем покраснел, когда глаза всех присутствующих уставились на него. – — Я хорошо знаком с инквизитором. Мы работали вместе достаточно долго, чтобы я мог узнать её… – — Он заколебался. – — Мне ведомы её мысли. Я могу распознать закономерности её психики лучше, чем кто-либо иной.

– — Никуда ты не пойдёшь, ведьмино… – — начал Джул своим гулким голосом. Псайкер поднял руку, желая предотвратить спор, и Джул остановился как вкопанный, скорее от удивления, нежели по какой-то иной причине.

– — Я спокоен, милорд?

– — Выглядишь так, но…

– — Я вменяем, милорд? – — Натаниэль произнёс эти слова без малейшего намёка на иронию, хотя его левый глаз подёргивался, а правая нога неудержимо покачивалась. Гилеас наблюдал за этим разговором и впервые с тех пор, как познакомился с этим человеком, почувствовал, как в его сердце вспыхнуло нечто вроде уважения к Натаниэлю.

– — С этим я бы поспорил, – — прорычал Джул, но продолжать не стал. Натаниэль кивнул, развернулся и встал перед первым капитаном, сильно напоминая муху на фоне слона. Или горы.

– — Я могу помочь, – — повторил он.

– — Да он же обуза, – — голос Джула по внутреннему вокс-каналу звучал с изрядным возмущением, если не сказать хуже. – — У него едва хватает сил, чтобы просто удержаться на ногах!

– — Он предлагает нам помощь. Бехан измотан своими усилиями, Никодиму немногим лучше. Натаниэль – — единственный псайкер, которому я бы доверился в этой ситуации, – — слова Керелана звучали резко, и Гилеас решил осторожно вмешаться.

– — С вашего позволения, первый капитан, я бы хотел возглавить поиски инквизитора, как мы уже обсуждали.

Джул уже было решил возразить, но Керелан остановил его поднятой рукой и продолжил.

– — Я ценю предложенную помощь в этом вопросе, – — сказал он. – — Но существуют ритуалы, которые необходимо соблюдать вне зависимости от происходящего. Прогностикар?

– — Да, первый капитан, – — Бехан устало стянул с пояса мешочек с рунами, не обращая внимания на яростный взгляд, который бросил в его сторону человек-псайкер. Натаниэль едва мог удержаться от того, чтобы не подскочить от ярости.

– — Это пустая трата времени! Я думаю…

Что бы там ни думал Натаниэль Галл, его мысли прервал внезапный вопль, когда Гилеас наклонился и поднял псайкера за плечи, пока тот не оказался на уровне глаз.

– — Я не меньше вашего озабочен необходимостью найти и вернуть инквизитора, мастер Галл. Однако вы подождёте, пока мы не выполним свои обязательства. Понимаете меня? Я говорю это не для того, чтобы запугать вас, но для защиты вас от тех, чьё терпение гораздо меньше моего.

Гилеас проигнорировал с трудом сдерживающего смех Рубена и продолжил.

– — Так мы пришли к соглашению, Натаниэль Галл?

– — Конечно, – — пискнул Натаниэль, беспомощно суча ногами. – — Просто… пожалуйста, поставь меня на землю, ладно?

– — Разумеется, – — оскалился Гилеас и опустил псайкера с такой осторожностью, словно держал в руках ребёнка. – — А теперь вас не затруднит немного подождать?

Натаниэль больше ничего не сказал – — просто кивнул, глаза его выглядели дикими и встревоженными.

– — Сержант Ур’тен, вы не перестаёте меня удивлять, – — пробормотал Керелан.

– — Спасибо на добром слове, сэр, – — ответил Гилеас и стал ожидать, пока Бехан приступит к выполнению своей задачи.

''Нет, Бехан. Это вторично. Просто сохраняй спокойствие, парень.''

Он услышал голос Ваширо; спокойный и приятный тон верховного прогностикара пробился сквозь призрачные ужасы, сформировавшиеся в сознании Бехана. Он устремился к этому успокаивающему голосу и крепко вцепился в него. В конце концов, это было частью его обучения – — справиться с ситуацией, находящейся за пределами его контроля. Он снова вздохнул.

Вдох. Выдох.

Чтобы избежать подобного, существовали плановые методы. Очевидным вариантом было просто-напросто как следует рассмотреть ситуацию и предложить наиболее логичную стратегию. Бехану ни разу не приходилось прибегать к данному методу, но лишь потому, что он был одним из редчайших экземпляров в кругу прогностикаров. Он действительно обладал даром предвидения, пускай и мимолётного. Этот фактор, в сочетании с сообразительностью и умом, означал, что он всегда давал мудрые советы.

Многие другие прогностикары – — чего, впрочем, Бехан не знал – — время от времени ощущали пустоту. Когда это происходило, они использовали своё стратегическое мышление гораздо шире, чем кто бы то ни было мог представить. В результате прогностикары стали чем-то большим, нежели просто духовными наставниками и советниками по экстрасенсорным вопросам. Они были блестящими и одарёнными тактиками. Они были бесценны, и с годами Серебряные Черепа стали зависимы от своих псайкеров.

Бехан ещё раз судорожно вздохнул и открыл глаза, вытаскивая из мешочка единственную руну. Он провёл пальцами по гравировке на серебряной поверхности и внимательно вгляделся в иконографию, которую знал столь же хорошо, как и латные перчатки своей боевой брони. Руна в форме разящей молнии. Одна из самых могущественных среди солярных символов.

– — Мощная руна, – — пробормотал он, продумывая возможные интерпретации её внешнего вида и соотнося их с тем, что, как он знал, должно было быть правильным курсом действий. – — Её можно рассматривать как в положительном, так и в отрицательном ключе. Столь же опасная, как и Сердце Солнца, но во всех отношениях столь же поучительная.

– — Каков практический результат, прогностикар? Наилучший вариант действий?

Бехан осторожно взял руну в ладонь и осмотрел её. Затем поднял голову, алые линзы его шлема мягко светились.

– — С учётом окружающих нас косвенных доказательств, я склоняюсь к отрицательному аспекту руны, – — произнёс он, тщательно избегая взгляда Гилеаса. – — Удар Молнии символизирует возможность чего-то, что находится на грани уничтожения. Нам следует покинуть эту планету, и сделать это как можно скорее.

– — Но как же инквизитор?! – — Натаниэль держался спокойно после тревожного внушения в руках сержанта, но слова прогностикара снова вырвали из него слова сопротивления. – — Мы обязаны найти её! Вы сказали, что она, должно быть, где-то здесь. Я займусь её поисками самостоятельно, и я плевать хотел, что все вы об этом думаете.

Он начал двигаться, словно собирался буквально дохромать в сторону дворца, однако де Корсо протянул руку и схватил его за талию, вернув на место.

– — В этом вопросе я на стороне псайкера, – — спокойно заметил Гилеас. – — Я должен выполнить клятву, и я не покину Валорию, пока не сдержу свой обет. Я всё сказал.

– — Прогностикар озвучил свой совет, Гилеас, – — столь же спокойным тоном изрёк Керелан. – — Ты понимаешь, что любой другой образ действий будет неважно воспринят после нашего возвращения на Варсавию?

– — При всём уважении, первый капитан, мне кажется, что более справедливой оценка моих действий будет уже после возвращения на Варсавию. Вы не сможете связаться с «Предвидением победы» через варп-шторм. Несмотря на то, что вся наша славная репутация и обсуждение серебряного самородка, без сомнений, принесут нам пользу, я бы мог уже заняться поисками инквизитора. Как только вернёмся на Варсавию – — тогда я и буду расхлёбывать последствия.

– — Богохульство! Смеешь вторгаться в царство запретного?! – — модулированный голос Джула дрожал от глубоко укоренившейся ярости, которую терминатор больше не мог скрывать.

– — Брат Джул, твоё нескончаемо низкое мнение обо мне – — едва ли достойный предмет для обсуждения в данный момент, – — бесстрастно ответил Гилеас. – — Мы окружены со всех сторон, не можем эвакуироваться с этой планеты, её грозит разорвать на части варп-шторм. Нас здесь достаточно, чтобы мы могли искать суть этой угрозы – — и достаточно, чтобы ты мог проявить ко мне снисходительность ради выполнения моего данного под присягой долга.

Руки Джула на мгновение сжались в кулаки, но он был ветераном с послужным списком в несколько столетий. Терминатор сдержал свою ярость и задал вопрос в тщательно продуманной манере.

– — Почему ты делаешь это вопреки словам прогностикара, сержант?

– — Ты никогда не давал клятв, брат Джул?

Джул напрягся и сделал шаг вперёд. Два воина стояли друг напротив друга, и Гилеас наклонился вперёд так, что керамит его шлема практически коснулся шлема Талриктуга. Облачённый в боевой доспех терминатора, Джул представлял собой огромного монстра в обличье Адептус Астартес. Большинство собратьев в обычных доспехах едва доставали ему до плеча. Но Гилеас Ур’тен был крупнее большинства. Пускай он немного уступал в росте, и ему недоставало массы Джула, присутствие сержанта Ур’тена было ничуть не менее устрашающим. Если бы сержант штурмового отделения когда-то оказался в рядах орденской элиты, он стал бы одним из самых впечатляющих воинов, когда-либо носивших древнее боевое снаряжение.

– — Это не должно быть проблемой, сержант. В любом случае, инквизитор, скорее всего, уже мертва, – — заметил Джул с явным пренебрежением. – — Если хочешь тратить своё время на бесплодную охоту вместо того, чтобы обрушить возмездие на еретиков – — прошу, продолжай в том же духе.

– — Проблема есть, брат Джул, – — возразил Гилеас. – — Представь себе, что было бы, узнай я о том, что инквизитор осталась в живых, а я бросил её на произвол судьбы – — или, что ещё хуже, Оракулы развратили её своим колдовством? Как я смогу ещё раз посмотреть в глаза своим братьям по оружию, зная, что нарушил свою клятву чести? Я чту руны. Я чту слово Императора, но данная ситуация не даёт нам никакой выгоды. Если смерть – — моя судьба во время выполнения этой миссии, я не стану от неё прятаться.

– — Твоя клятва? Когда это произошло? Кто стал её свидетелем?

– — Я говорил напрямую с инквизитором Каллис. Я принёс Клятву Гостеприимства. И моё слово, брат Джул, всегда было моим обязательством.

Послышалось грубое презрительное фырканье, и Джул отступил назад.

– — Мы не придём за тобой, Ур’тен.

– — Я знаю, и ценю это. Поэтому не ожидаю, что кто-то из вас последует за мной по этому пути.

Его слова встретила тишина, Джул продолжал буравить взглядом своего брата по ордену.

– — Я сын Варсавии, Джул, – — продолжал Гилеас. – — Знаю, что иногда ты не желаешь этого принимать, но это простой факт.

Когда терминатор заговорил вновь, в его тоне прозвучало нечто новое. Что-то, граничащее с уважением.

– — Да, сержант. Я начинаю понимать, что, возможно, так оно и есть.

Слова Джула походили на максимальную степень признания, которое Гилеас мог надеяться получить от этого Талриктуга. Сержант глубоко вздохнул, даже не заметив, что задержал дыхание.

– — Ваше наблюдение вполне может оказаться верным, сержант Ур’тен, – — глаза Керелана оставались прикованы к Джулу, однако говорил он с Гилеасом. – — Нам следует установить эпицентр и причины этого варп-шторма, а затем – — сделать всё возможное, чтобы покончить с ним, – — сказав это, первый капитан повернулся к самому юному из присутствующих братьев ордена.

– — Брат Никодим, пробил час воспользоваться своим правом первородства и принять вызовы, которые оно несёт. На данный момент ты – — наиболее могущественный с точки зрения психического дара из всех наших боевых братьев. Бехан истощён и всё ещё восстанавливается после недавних усилий, так что если кто-то и способен помочь нам, то это ты.

– — Я понимаю, первый капитан. И я готов, – — спешно ответил Никодим.

– — Разумеется, парень. Ты действительно веришь, что тебя бы отправили на эту миссию, если бы твои инструкторы или я со своими братьями не думали бы так же? Быть по сему, Гилеас. Если ты должен, то сделай это. Но ты пойдёшь не один. Возьми с собой Рубена и Тикайе, оставайтесь на связи столько, сколько сможете. Брат Джул прав. Ты понимаешь, что если нам удастся найти нашу добычу, мы за вами не придём? Руны указали нам путь. Мы ''обязаны'' прислушаться к Его слову. Ты понимаешь.

– — Конечно, первый капитан, и я рад возможности хотя бы попытаться, – — Гилеас не стал благодарить Керелана, однако в его тоне всё-таки присутствовало чувство признательности.

– — Я тоже пойду.

А вот это уже не было неожиданностью. Натаниэль покинул угол, в который забился после выговора Гилеаса.

– — Я знаю, все вы думаете, что я не в силах предложить вам свою помощь, но я сильнее, чем вы думаете, – — его голос лишь немного дрожал, что ещё больше усилило уважение, которое Гилеас испытывал к псайкеру. – — Я принимаю свой долг как члена Инквизиции. Сержант Ур’тен, я подчиняюсь вашему командованию.

– — Нат… – — Харильд де Корсо покачал головой.

– — Кто из нас старший после пропажи инквизитора?

– — Ты.

– — В таком случае, я приказываю тебе прямо сейчас покинуть этот мир под опекой Серебряных Черепов.

Несколько мгновений снайпер выглядел так, словно собирался начать спор, но затем он покачал головой и поспешил к одной из ближайших машин. Да, в Натаниэле Галле воистину струилась сила, и Гилеас, наконец, кивнул в знак согласия.

– — Очень хорошо. Рубен, присмотри за псайкером. Ты отвечаешь за него. Первый капитан, мы обыщем дворец. Натаниэль здорово поможет нам в поисках психического следа инквизитора. Взять его с собой – — мудрая идея.

– — Тогда идите. Сила и честь, братья. Мы постараемся поддержать здесь порядок и попытаемся связаться с кораблём на орбите, чтобы организовать эвакуацию, как только выпадет возможность.

''«Если выпадет возможность».'' Невысказанная фраза буквально повисла между собеседниками.

– — Так точно, первый капитан, – — Гилеас сотворил знамение Аквилы на груди, а затем повернулся к небольшой группе, которая должна была последовать за ним. Тикайе и Рубен были его братьями по оружию столь долго, что он никогда не представлял себе, каково ему будет сражаться в их отсутствие. Натаниэля Галла он не знал и не доверял ему в полной мере.

– — Мы обследуем дворец с помощью ауспика, – — сказал Гилеас. – — Если бы ты мог использовать свои способности и проверить, сможешь ли…

– — Да знаю я, что мне нужно делать, – — раздражённо перебил его Натаниэль, но тут же осёкся. – — Извиняюсь.

– — Извинения приняты. На этот раз, – — Гилеас перезарядил болт-пистолет и сжал покрытый кровью цепной меч. – — Мы идём, – — сказал он, окинув взглядом своих товарищей. – — Как ваша вера, братья?

''Как ваша вера?''

Он услышал слова капеллана где-то в глубинах своего сознания и понял, что произнёс те же самые слова, которые много раз слышал прежде из уст Акандо. В его собственном исполнении они звучали странно, однако он всё равно счёл необходимым произнести ритуальные фразы. С каждым словом его гордость становилась всё сильнее, а пыл – — всё решительнее.

– — Как ваша вера, братья? Повторите литании. Оцените свои сильные стороны, бросьте вызов своим слабостям. Узрите, что скверна проявляется во всём, и бросьте ей вызов. Ты сын Варсавии, воин Серебряных Черепов, и ты победишь!

– — Моя вера крепка. Я доверяю своим братьям. Я буду поддерживать идеалы Императора. Я сын Варсавии. За Аргентия, за Варсавию и за Императора!

Пропев эти слова в унисон, воины воздели в воздух оружие.

– — Они идут. В точности, как и предсказывал Первый.

– — Серебряные Черепа – — заблудшие глупцы, – — ухмыльнулся Картейя. – — Меня разочаровывает, что они ещё не поддались Изначальной Истине, – — он отвернулся от края платформы и прошёлся мимо тяжёлых кабелей, извивающихся по её поверхности. Массивная матрица антенн в самом центре конструкции дрожала от неестественных ветров нарастающей бури, а энергия подавалась к ней от загадочной подключённой машины, напоминающей уродливого паразита. Вставленное внутрь сердце сморщилось, в воздухе повис стойкий запах горелого мяса, слабевший по мере того, как планета умирала. С каждым новым ударом умирающего органа по бесчисленным кабелям пробегал новый всплеск энергии, ещё больше питая растущий вихрь.

Чем сильнее изгибался покров реальности, тем больше имперские силы и жители Валории впадали в безумие. Огненный дождь следовал за расширяющейся бурей, словно плащ, и хотя над самим дворцом его активность утихла, она сменилась не менее тревожными явлениями. Воздух был маслянистым, насыщенным передаваемой по варп-каналам силой, и повсеместно пропитанным смрадом крови. Теперь в испорченной материи планеты начали проявляться куда более худшие вещи.

Далеко внизу бои между уцелевшим населением и Имперской Гвардией продолжали набирать обороты. Хриплые крики и вопли людей, утративших рассудок под воздействием безжалостного варп-шторма, для Оракулов Перемен были подобны восхитительной мелодии, мастерски исполняемым реквиемом здравомыслию.

Мутации, вызванные прикосновением огня, вышли из-под контроля. Кудахчущие безумцы с розовой и синей плотью прыгали сквозь воющую человеческую массу, в то время как другие вопили или же бормотали полную бессмыслицу – — не более чем куски измученного мяса, грызущие и терзающие своих бывших товарищей. У присутствующих на планете Серебряных Черепов, возможно, имелось побольше шансов противостоять изменениям, которые поразят слабых и податливых, но в конечном счёте падут и они. И чем отчаяннее люди сражались, кричали и боролись с неизбежным, тем больше адская машина впитывала их страдания, ненависть и боль, тем сильнее разжигала растущий разрыв. В саморазрушительном характере данного процесса присутствовала чарующая симметрия, которая очень понравилась Картейе.

– — Вы не заинтересованы в том, чтобы забрать себе эти имперские души, господин? – — прошипел Кирт Нерождённый. В прошлом всякий раз, когда колдун сталкивался с верноподданными Империума, он получал искреннее удовольствие, пытаясь подчинить их своей воле. Большую часть времени ему это удавалось, и последнем, что видели многие люди, ставшие жертвами махинаций Оракулов Перемен, становились неистовые Адептус Астартес. Приятно было видеть, как люди встречают смерть от тех самых рук, которые – — как им казалось – — даруют им спасение.

– — Я знаю Серебряных Черепов прошлого, – — в конце концов ответил Картейя. – — Когда-то, возможно, они и были достойными внимания. Давным-давно… – — Он на мгновение умолк, его подобный молнии разум прокручивал годы назад. Картейя сталкивался с Серебряными Черепами примерно трижды за несколько тысяч лет. Они были внушительной силой так долго, что казалось невозможным, чтобы их пути не пересекались чаще.

Но затем, после последней встречи, Оракулы Перемен отступили, чтобы залечить свои довольно-таки серьёзные раны. Возможно, Серебряные Черепа и были стойкими воинами, но с точки зрения Картейи это и превращало их в источник раздражения.

– — В давние времена они были поистине могучими, – — продолжил он. – — Но теперь Черепа в смятении. Их лидеры умирают, и они сбиваются с пути. Быть может, со временем то, что осталось от их жалких сил, так или иначе перейдёт на нашу сторону.

Он протянул указательный палец и нежно погладил им иссохшее сердце. В скором времени ему придётся провести ещё одно жертвоприношение, прежде чем умирающая плоть станет бесполезной, а боги отвратят свои взоры от Валории. Серебряные Черепа были отвлекающим фактором, на обдумывание которого он не мог позволить себе лишнюю трату времени.

– — Нет, Кирт, им нечего мне предложить. Их можно уничтожить вместе с остальной частью этого никчёмного мирка. Когда же Валория возродится как мир нашего господина и повелителя, они просто станут рабами царящего здесь нового порядка. Или умрут. Меня устроит любой расклад.

Его много лет обучали тому, как следует контролировать свои силы, и всё же здесь, когда ему следовало задействовать менее конфликтный спектр своих способностей, Натаниэль не мог вспомнить толком ни единого из этих советов.

– — Мастер Галл? – — голос принадлежал грубому сержанту, который схватил его и отчитал, словно он был не лучше ребёнка. Натаниэль почувствовал тяжёлую руку в латной перчатке под своей подмышкой, которая заставила его принять более вертикальное положение. – — Ты в порядке?

– — В полном, – — огрызнулся он в ответ. – — Мне просто нужно… время, чтобы собраться с мыслями.

– — Как пожелаешь, но время – — не то, чем мы можем себе позволить разбрасываться попусту. Братья, подождите, – — Гилеас вёл себя если и не почтительно, то по крайней мере уважительно, и Натаниэль позволил этому факту отложиться в глубине сознания, чтобы разобраться с ним позже. Если бы это самое «позже» наступило. Он не претендовал на дар предвидения, в отличие от своих пост-человеческих собратьев, но всё равно испытывал очень плохое предчувствие по поводу сложившейся ситуации. В сочетании с бесконечным шёпотом Тварей-что-Вовне, которые постоянно пытались прорваться через его слабеющую защиту, это заставляло его чувствовать себя слабым и беспомощным.

Натаниэль закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он мог ощущать психический след сопровождавших его воинов. Эта способность была у него всегда, и его мысленному взору всегда представлялись образы шнуроподобных усиков, связывающих его разум с соответствующим человеком. Хотя каждый из Серебряных Черепов имел следы сходства в связи с общностью генетического братства, существовали и более тонкие нюансы, различия в производимом эффекте.

Психический след Лиандры Каллис был хорошо знаком псайкеру. Алый, начисто лишённый изъянов. Её целеустремлённость и явная решимость уже давно привлекали Натаниэля; за всё время он поддался этому влечению всего раз, и это дорого ему обошлось. Но здесь и сейчас не оставалось ничего, за исключением трёх серебряных нитей и сложного разноцветного завитка его собственного психического следа.

– — Продолжайте двигаться, сержант, – — с тяжёлым сердцем сказал он в нужный момент. – — Я всё ещё не чувствую её.

Голова инквизитора раскалывалась, и она вспомнила, с какой внезапностью её отбросило к стене. На протяжении десятилетий Лиандру Каллис обучали искусству самообороны, а она в конце концов стала жертвой двуличной и коварной ведьмы...

– — О, наконец-то проснулась. А я-то думала, что успею услышать разве что твои крики, когда твою плоть вскроют, – — прозвучал голос Синнарии Грайс. – — Впрочем, не важно.

Инквизитор подняла голову от пола. Она чувствовала, как напрягшиеся мышцы живота ноют от столь внезапного их использования после длительного периода бездействия, но не обращала на это внимания. Едва открыв глаза, Лиандра осознала всю специфику своего нынешнего положения. Комната имела более или менее восьмиугольную форму, но точно сказать, насколько она велика, оказалось непросто – — все стены были увешаны безупречными зеркалами. Определить, где заканчивается одно и где начинается следующее, не представлялось возможным, поскольку каждая зеркальная поверхность отражала свою противоположность в бесконечности искажённых изображений.

Посреди комнаты стояла Синнария Грайс, покрытая грязью и синяками. Она поворачивалась туда-сюда, любуясь своими многочисленными отражениями в зеркалах.

Синнария обернулась, желая посмотреть, что же так потрясло инквизитора, и её улыбка стала шире и жёстче. Источником страха оказался образ птицеобразного демона; мерцающего, лазурного и неземного, с холодными глазами и острым плотоядным клювом, изогнутым в виде зловещего крюка. Синнария протянула руку и любовно провела ею по стеклу.

– — Разве они не прекрасны? У них такие планы на этот мир! Они даровали мне свою силу и поручили исполнить миссию. Я должна познакомить тебя с их величием и грандиозностью, и ты станешь ключом к спасению этого мира. Но я утомилась, – — она сделала театральный вздох. – — Ритуалом занимаются Оракулы, и мне потребовалось немало сил, чтобы доставить тебя так далеко неиспорченной. Эта комната... – — ведьма пренебрежительно махнула рукой, после чего тысяча или больше Синнарий помахали в ответ. – — Эта комната поддерживает меня. Даёт мне силы.

Синнария Грайс ещё некоторое время прихорашивалась, и чем дольше инквизитор наблюдала за ней, тем более чрезмерными казались её птичьи движения.

– — Мой глупец-муженёк не согласился с моим предложением принять волю подобного величия, но он всегда был недальновидным глупцом.

''Это ты его убила.''

Не в силах высказать обвинение, Каллис одарила сумасшедшую исполненным злобы и презрения взглядом. Инквизитор и думать забыла о своей головной боли. Всё, чего ей сейчас хотелось – — это освободиться от пут и сломать этой твари шею голыми руками. Подобная ересь была анафемой для инквизитора, и ненависть, не похожая ни на что, испытываемое ей прежде, разлилась по её венам.

Бровь Синнарии изогнулась, когда она уловила мгновенно узнаваемое психическое эхо. На её губах заиграла лёгкая улыбка, когда ещё одна часть картины встала на своё место.

– — Твой любимый псайкер всё ещё жив, – — сказала она. – — И он ведёт с собой лакеев Императора. Тебя ищут.

За всю свою жизнь инквизитор Лиандра Каллис никогда не оказывалась в беспомощном состоянии, но теперь, когда она лежала со связанными руками, а похитительница созерцала её примерно так же, как хищник изучает свою жертву, прежде чем вырвать ей горло, она, наконец, поняла, каково это.

''«Натаниэль»,'' – — отчаянно подумала она, направляя все свои мысли на старика. – — ''«Нат. Отыщи меня».''

– — О да, пожалуйста, позови их, – — Синнария отошла от зеркал, хотя птицеподобное существо на какое-то время задержалось, глядя ей вслед своими непостижимыми глазами. – — Тебя было раздражающе трудно поймать, инквизитор. Что, ты и в самом деле думала, что всё ещё была бы жива, не будь в этом какой-то особой цели? – — Лиандре потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное. – — Ты должна привести их сюда, моя зверушка, это всего лишь очередная часть великого гобелена судьбы. Так что, будь любезна, позови его, призови их всех... пусть твоя маленькая пешка явится.

Инквизитор в отчаянии затрясла головой, но содеянного уже было не исправить. Она обратилась к Натаниэлю, и псайкер, без сомнений, услышит её мысленный зов и неминуемо приведёт космических десантников в любую расставленную Синнарией западню.

==Глава 17 – — Враг внутри==

– — Я чувствую её.

Серебряные Черепа и пси-одарённый смертный неуклонно продвигались вверх, исследуя каждый из этажей дворца, но едва группа приблизилась к залу для аудиенций, как псайкер внезапно остановился. Во время восхождения в здании царила пугающая тишина, хотя внутри всё ещё оставалась горстка обезумевших слуг. Ауспик и органы чувств Натаниэля до сей поры не отслеживали ничего важного.

Когда Натаниэль говорил, он делал это с непринуждённой уверенностью человека, не сомневающегося в своей полной правоте. Гилеасу нравилась эта черта в характере псайкера – — нравилась точно так же, как присущее любому другому человеку чувство абсолютной уверенности. В нём не было ни малейших колебаний, а из опыта своих собственных отношений с теми, кто наделён даром Императора, Серебряный Череп знал, что колебания, если им потворствовать, способны дорого обойтись любому.

– — Хорошо, – — ответил сержант, вскинув на плечо цепной меч. – — Тебя не затруднит поделиться со всеми нами каким-нибудь советом? – — Он говорил без тени насмешки, но Натаниэль всё же на мгновение вскинул голову, чтобы понять, не издевается ли над ним сержант. Однако в этих светящихся красным линзах он не мог прочитать ровным счётом ничего.

– — Я могу вести вас, – — ответил псайкер. – — Если представить, что психический след инквизитора похож на размотанный клубок, который я заново связываю... – — Он умолк и улыбнулся, с выражением печали и самоуничижения. – — Прошу прощения, – — закончил он. – — Сюда.

Он ощущал крик инквизитора в своём сознании как нечто едва осязаемое; крыло эфемерной бабочки, что коснулось поверхности восприятия сквозь собирающийся водоворот ужаса. Но это был голос, обладательницу которого он уважал так сильно, что распознал её зов мгновенно.

Натаниэль поднял голову и слегка повернулся, направляясь в сторону массивной лестницы, ведущей на несколько верхних этажей дворца.

– — Она там. Я уверен.

– — В таком случае, нам лучше ускориться.

Трое космических десантников и псайкер начали подниматься наверх.

К тому времени, как они, наконец, достигли верхней лестницы, лёгкие Натаниэля были готовы взорваться. И всё-таки он продолжал бороться, действуя с той же самой решимостью, что отмечала всю его жизнь. Он не был «непригодным» ни в каком смысле, и всё же его человеческое тело имело свои ограничения. Пожилой псайкер не мог поспеть за тремя космическими десантниками, как бы ни старался – — и всё же не прекращал пытаться. Боль в вывихнутой ноге добавляла ещё больше трудностей.

– — Подождите, – — крикнул он, делая короткую паузу. – — Постойте, сержант Ур’тен.

Гилеас обернулся и подошёл к псайкеру.

– — Ты достаточно здоров, чтобы продолжать? – — Вопрос был достаточно безобидным, но всё-таки задел Натаниэля Галла за живое, раздув угли его гордости.

– — Разумеется. Я... просто дай мне минутку, чтобы... собраться с мыслями.

– — Нет проблем, – — Гилеас оглядел псайкера, показания его ретинального дисплея отметили значительное повышение температуры тела псайкера и заметную пульсацию его ярёмной вены. Сержант продолжал безмолвно наблюдать, пока сердцебиение смертного немного не замедлилось, а затем заговорил вновь. – — В какую сторону указывают твои чувства?

Псайкер сосредоточился и кивнул.

– — Туда. След инквизитора ведёт через тот дверной проём, – — он поднял костлявый палец и указал на один из многочисленных порталов, расположенных вдоль богато украшенного жилого уровня дворца. В этой двери было что-то тревожное, нечто, чего он понять не мог.

Рубен приложил руку к двери.

– — Закрыто, – — сообщил он.

Гилеас шагнул вперёд и пробил себе путь, вырвав дверь из рамы и отправив её в полёт по коридору, а затем протиснулся в отверстие всем своим массивным телом.

– — Открыто, – — прокомментировал Рубен с явным сарказмом.

– — Подождите! – — крикнул Натаниэль, когда космические десантники ворвались внутрь. Едва последний из отряда прошёл через пролом, его внезапно укололо чувство беспокойства. Психический след инквизитора ощущался не просто так, словно она была в соседней комнате, но таким образом, будто она находилась невероятно далеко, повсюду и нигде одновременно. Пространство за дверью не могло существовать ни в каком общепринятом смысле. Сознавая, что Серебряные Черепа совершенно не готовы к тому, с чем им придётся столкнуться, Натаниэль бросился за ними, но его предупреждающий крик прозвучал слишком поздно.

Комната перетекала в невероятно огромную залу, и на долю секунды Гилеас оказался совершенно дезориентирован. Волосы на его загривке зашевелились, и он шагнул дальше. Чувствуя, что оставшиеся позади братья тоже последовали за ним, сержант обернулся, чтобы обратиться к ним – — но Серебряных Черепов там уже не было.

Всё, что он видел – — это бесконечные отражения Гилеаса Ур’тена. Отражения отражений, что переливались и смешивались друг с другом, подобно водам океана. Он сделал ещё шаг вперёд и погрузился в кошмар.

Гилеас узрел себя таким, каков он есть. Стойкий герой Империума, астартес ордена Серебряных Черепов, достойно выполнявший свой долг. Один из тех, кем Император может по-настоящему гордиться. Его боевой доспех был изношен, однако о нём заботились должным образом и полировали до зеркального блеска. В руке он сжимал реликвию ордена, цепной меч Затмение, лицо было скрыто за бесстрастной личиной шлема.

Гилеас повернулся.

Воина, стоявшего перед ним сейчас, он знал столь же хорошо, как и предыдущего. Различия между ними были настолько тонкими, что их едва ли можно было заметить. Гилеас сосредоточился и посмотрел внимательнее. Он видел этот аспект в бесчисленных снах и вспышках того, что всегда считал состоянием дежавю. Поза была той же самой, с горделиво поднятыми плечами – — и Ур’тен кивнул. Это был прекрасный воин. Идеальный экземпляр своей породы.

Его зеркальная копия кивнула в ответ, но на этом сходство между ними закончилось. Потянувшись, чтобы снять шлем, отражение Гилеаса открыло сержанту своё лицо.

'''''Послужи моим нуждам, Гилеас Ур’тен Да’чаморен, и будешь щедро вознаграждён.'''''

Голос словно явился прямиком из кошмаров – — дребезжащий, влажный и хриплый, слова как будто проходили через сжимающиеся лёгкие.

Да’чаморен. Сын растущей луны. Таково было племенное имя его отца. Имя, которое за всю жизнь он произносил лишь перед горсткой своих братьев. Имя из прошлого, которое Гилеас Ур’тен давным-давно позабыл. Демоническая харя в зеркале исказилась и начала меняться, став тем, кого он не видел уже долгие годы. Душа Гилеаса наполнилась братской привязанностью и восторгом.

– — Капитан, – — произнёс он с улыбкой на устах. Сержант сделал шаг вперёд и протянул руку. Отражение больше не принадлежало Гилеасу, теперь на него смотрело лицо Андреаса Кулла. Его бывший наставник не ответил, лишь немного грустно улыбнулся и протянул руку сержанту. Гилеас ответил тем же самым.

''Это неправильно.''

''Не прикасайся к стеклу.''

– — Нет, – — промолвил он, и в тоне голоса его прозвучало нечто вроде сожаления. – — Нет. Это не реально. Этого не может быть.

Затем его мир рухнул.

– — Сержант, вы должны услышать мой голос!

Натаниэль был невероятно взволнован. В тот момент, когда их маленький отряд в составе четырёх человек вошёл в этот зал, все космические десантники были очарованы тем, что они видели в зеркалах. Гилеас оказался последним, кто угодил в эту ловушку; сначала Тикайе, а затем и Рубен остановились как вкопанные, разглядывая свои отражения. Натаниэль видел, как они тряслись в попытках освободиться от поймавших всех их в ловушку чар, как напрягались их руки, стремящиеся обратить мощь своего оружия против врага, которого они не могли видеть – — лишь чувствовать в своих мыслях.

Никто из этих астартес не обладал экстрасенсорным даром, а потому они крепко завязли в этой западне. Натаниэль ощущал весь тот ужас, что сочился из бесчисленных посеребрённых зеркальных поверхностей. Годы возведения твердыни его психологической защиты гарантировали, что сам он не замечал в этих зеркалах ничего, за исключением собственного отражения. Самого что ни на есть обыкновенного отражения. Он хорошо знал то лицо, что взирало на него; измождённый мужчина, состарившийся и одряхлевший раньше времени, ибо молодость его слишком рано была украдена суровыми условиями жизни.

Голова Гилеаса повернулась к Натаниэлю, а псайкер уставился в ничего не выражающую маску сержантского шлема и улыбнулся. Улыбка была печальной.

– — Спаси её, – — взмолился он. – — Пожалуйста.

Псайкер призвал всю ту силу, которой обладал – — пока наверху бушевал шторм, она хлынула, подобно наводнению – — и закрыл глаза. Он тихо вздохнул и, как только Гилеас подошёл к нему, позволил силе варпа беспрепятственно течь сквозь своё тело. Худое тело Натаниэля дрожало в неестественном экстазе, вокруг головы сиял бледно-голубой нимб. Затем он запрокинул голову и взревел, выражая своё неповиновение.

Послышался раскатистый, зловещий грохот, за которым последовал оглушительный звук трескающегося стекла. Натаниэль почувствовал смрад силы, использованной в этом нечестивом месте, отчего желудок псайкера скрутило до такой степени, что он почувствовал позывы к рвоте. Но он не стал обращать на них внимания. Он не мог позволить себе поддаться физической слабости, только не сейчас. Уже не в первый раз за жизнь Натаниэль Галл преисполнился ненависти к своему тощему телосложению и плохой физической форме, но он преодолел её и добился того, что – — по своему собственному убеждению – — никогда не сумел бы достичь.

– — Нет, – — проревел он. – — Нет! Я бросаю тебе вызов!

Псайкер вскинул руки, и собравшаяся внутри него энергия вырвалась сверкающей ударной волной, что буквально взорвала ближайшие зеркала. Зал наполнился смертоносной шрапнелью, серебряные осколки с острыми краями зазвенели по броне космических десантников. Взрывы продолжали распространяться и дальше, психическая энергия разрывала колдовские артефакты по всему пространству залы.

Он огляделся вокруг, отметив, что Рубен всё ещё стоит как вкопанный, глядя в пустое пространство, где всего несколькими минутами ранее столкнулся со своим собственным отражением. Натаниэль наблюдал, его сознание начало медленно ускользать от него, когда сержант двинулся к застывшему космическому десантнику. Затем псайкер обвил его руками. Температура в зале заметно понизилась, и он увидел перед собой призрак дыхания Гилеаса, когда тот выкрикивал имя псайкера.

– — Натаниэль!

Гилеас поймал псайкера, когда тот падал. Натаниэль был тяжело ранен и истекал кровью из бесчисленных ран на теле. От потока высвобожденной им силы из его глаз и ушей клубился дым, из носа алой рекой хлынула кровь, меньшие струйки текли из ушей. Гилеас бережно положил человека на пол и в ужасе уставился на него.

– — Что произошло?

– — Нет времени, – — выдохнул Натаниэль. – — На это нет времени. Спаси её. Пожалуйста, – — он указал трясущимся окровавленным пальцем в сторону алого следа инквизитора. Он ощущал, как его собственная жизнь покидает его тело, но, возможно, он сумел выиграть для Серебряных Черепов достаточно времени, чтобы обеспечить возможность дальнейшего выживания инквизитора. – — Она всё ещё жива. И она здесь. Рядом. Я всё ещё вижу её след. Идите. Заберите…

Он издал хриплый вздох, когда тьма потянулась за ним. Натаниэль не стал сопротивляться и позволил ей поглотить себя, с радостью упав в гостеприимные объятья небытия.

– — Он мёртв? – — спросил стоявший за спиной сержанта Тикайе.

Гилеас покачал головой. На горле псайкера всё ещё была заметна неровная пульсация.

– — Вовсе нет, – — ответил сержант, – — но он заплатил ужасную цену во имя нашего освобождения из тисков этого зла. Рубен, посмотри, что удастся сделать, и попытайся вызвать де Корсо по воксу.

Ответа на его приказ не последовало, и Гилеас повернул голову, пытаясь понять, что не так с его вторым боевым братом. Рубен всё ещё не сдвинулся с места. Его рука была поднята в том же жесте, что и у Гилеаса немногим ранее, и со стороны присевшему рядом с Натаниэлем сержанту казалось, будто бы та слегка дрожит.

– — Рубен!

– — Ага. Да, брат, – — Рубен, казалось, вышел из транса, в котором находился, и сделал шаг назад. Ещё буквально мгновение он не отрывал глаз от глухой стены, но затем повернулся к Гилеасу.

Прежде, чем заговорить, сержант Ур’тен внимательно изучил его.

– — Брат, ты в порядке?

Прежде чем ответить, Рубен немного поколебался.

– — Да. Мне кажется, да. Я видел…

– — У нас нет времени на обсуждения, брат. Свяжись с де Корсо и узнай, есть ли свободные медики, способные оказать помощь Натаниэлю – — если кто-то из них вообще пережил всё это безумие. Этому человеку нужна срочная помощь, если мы хотим сохранить ему жизнь, – — Гилеас умолк, казалось, обдумывая сказанное. – — Хотя, возможно, ему же будет лучше, если он не выживет.

Высказанные слова казались удивительно пессимистичными и звучали с совершенно нехарактерной для Гилеаса обречённостью. Более того, похоже, данное заявление поразило и самого сержанта.

Он снова покачал головой и повернулся к другому своему боевому брату.

– — Тикайе, ты – — со мной. Натаниэль почуял присутствие инквизитора поблизости.

– — Так точно, сержант.

Гилеас поднялся на ноги.

– — Я устал от предательства Грайсовой шлюхи. Давайте поскорее покончим с ней и займёмся наконец Архиврагом.

Тикайе задержал большой палец на кнопке активации цепного меча.

– — На данный момент едва ли что-то ещё удовлетворит меня больше, брат.

Рубен не стал вмешиваться в разговор, и Гилеаса это напрягло. Он задавался вопросом, какое же зрелище в колдовских зеркалах смогло так сильно повлиять на его неизменно стойкого и логично мыслящего боевого брата. Какие откровения предстали перед взором стоического и надёжного Тикайе, Гилеас тоже не ведал, но расспрашивать не стал. Он ни за что бы не полез к братьям с вопросами, иначе те и сами бы спросили, а что же видел он. Демонический лик здорово беспокоил Гилеаса. Способен ли он поддаться Губительным Силам? Кто знает. Все они подвержены ошибкам – — он понимал это, как и любой другой. Но вместе с тем Ур’тен знал или, во всяком случае, был уверен, что скорее уж его братья по оружию увидят сержанта мёртвым, чем обращённым.

Это был самый близкий за всю жизнь Гилеаса момент, когда он практически подошёл к кризису веры, но благодаря многолетней практике сержанту удалось снизить чувство неопределённости. Он похоронил её глубоко под физической бронёй, защищавшей его генетически улучшенное тело, и бронёй ментальной, которую выковал за годы службы.

– — Я сын Варсавии, – — сказал он вслух. – — И победа будет за мной.

Последнее из разбитых зеркал рухнуло на пол, и посеребрённые осколки его растворились в иллюзорном тумане. За ними не оказалось ничего, кроме омерзительной тьмы, чья жидкая поверхность дрожала, потревоженная движениями астартес. Космические десантники напряглись, ожидая нападения какого-то нового ужаса. Пока они наблюдали за этим пугающим откровением, мрак, казалось, ослабел и рассеялся, оставив Серебряных Черепов стоять посреди пустой комнаты. Каждый дюйм стен, пола и потолка был расписан загадочными символами, но их искривлённые узоры теперь смазались и облупились.

– — Возможно, эта ловушка, была расставлена просто ради возможности задержать нас, Гилеас, – — предположил Тикайе, отвечая на невысказанные мысли своего сержанта. – — Они могут быть где угодно.

– — Псайкер сказал, что чувствует её поблизости. Она здесь. Где-то совсем рядом.

Они подошли даже ближе, чем вообще могли себе представить. Картейя находился всего несколькими этажами выше, отделённый от преследовавших его охотников несколькими метрами скалобетона, и они не обращали на него внимания. Когда колдун обрушился на воина напротив, он излучал просто невообразимую ярость.

– — Зал предсказаний уничтожен!

– — Мой повелитель, Серебряные Черепа, должно быть, оказались… сильнее, чем мы думали вначале. Пешка из плоти теперь не может и надеяться обратить их или даже уничтожить. Скоро они нападут на нас.

– — Её силы едва хватает приоткрыть завесу, не говоря уже о том, чтобы заставить подчиниться космодесантников. Её неспособность просветить Серебряных Черепов истиной Обманщика стоила нам сердца помазанника. Третий ритуал зашёл слишком далеко, чтобы его можно было остановить. Силы собираются, и мы должны довести обряд осквернения до полного его завершения. Совсем скоро этот мир станет нашим, – — чернокнижник подошёл к горделиво вытянувшемуся пред взором лидера воину. – — Мы очистим его лик от недостойных. Мы откроем им величие Изменяющего Пути и заключим в свои объятия.

– — Я понимаю, господин. Вот почему я пришёл к вам, – — Оракул Перемен сорвал свой шлем, обнажая скрывавшееся под ним искажённое, покрытое шрамами лицо. – — Возьмите то, в чём нуждаетесь. Я стану проводником. Наши хозяева с радостью примут мою плоть.

– — Ты осознаёшь цену, которую я должен потребовать от тебя? Чудно. Было бы неоправданным расточительством ломать тебя, – — Картейя всего лишь раз взглянул на своего верного воина и кивнул. – — Хорошо, что ты желаешь этого сам, подобное добавляет мощи. Быть по сему. Приготовься вручить мне свои сердца.

Беглый осмотр залы не выявил ничего, за исключением того факта, что руны были старыми, тщательно выписанными человеческой кровью. Предательство леди Грайс продолжалось куда дольше нынешнего восстания. Натаниэль говорил, что ей наверняка оказывалась какая-то помощь в избавлении от тел, которые неизбежно оставались после подобных ритуалов. Однако инквизитора они так и не нашли.

– — Смотрите! – — привлёк всеобщее внимание Тикайе. Он заметил мерцание, подобное ряби волн на ткани реальности. Это зрелище заставляло вспомнить о том, что они наблюдали на улицах города как раз перед прибытием Оракулов Перемен. Гилеас повернулся, положив большой палец на кнопку активации цепного меча, но никаких врагов так и не появилось.

– — Я ничего не вижу. Я... погоди-ка, – — Гилеас позволил линзам шлема сфокусироваться на той области, куда указал Тикайе, и увеличил масштаб изображения. После этого он всё понял. Воздух мерцал точно так же, как и всякий раз при появлении или исчезновении Оракулов, но на сей раз рябь казалась медленнее и куда менее контролируемой. Из растущей бреши хлынула тьма, и нарастающий вопль боли просочился в залу из-за пределов физической реальности.

– — Думаю, всё, что нам нужно сделать – — это немного подождать, брат.

Оценка Гилеаса оказалась точной. Спустя несколько мгновений растущий разлом треснул, обнажив взору пару неясных фигур, окутанных ползучими завитками варп-энергии. Затем фигуры превратились в Синнарию Грайс и Лиандру Каллис; в конце концов, бывшая супруга губернатора больше не смогла поддерживать крошечный карман скрывавшего обеих пространства.

Еретичка упала на руки, рыдая навзрыд. Лицо её было измученным и усталым, издаваемый ведьмой жалобный вой наводил на ассоциации с загнанным в угол животным. Гилеас живо вспомнил фелиноидов, на которых охотился в тундре вместе со скаутами каких-то несколько недель назад.

Инквизитор тоже упала – — её руки всё ещё оставались связанными за спиной, но тут же поднялась на ноги и встала над своей мучительницей. Гилеас извлёк висевший на поясе нож и освободил Лиандру от пут. Женщина моментально вырвала кляп изо рта и плюнула в лежавшую у её ног Синнарию.

Выглядевшая крайне жалко ведьма с мольбой в глазах уставилась на неё.

– — У меня больше не осталось сил, – — услужливо залепетала она. – — Прошу вас, инквизитор. Проявите ко мне милосердие. Я была такой дурой. Они мне обещали... – — Её глаза наполнились слезами. – — Мне жаль. Мне так жаль!

– — Плевать я хотела на ваши просьбы, леди Грайс, – — ответ Лиандры Каллис был резким, напоённым ненавистью и гневом. – — Дайте мне ваш пистолет, сержант, – — она выжидающе протянула руки, и Гилеас передал ей оружие. Громоздкий болт-пистолет выглядел в её ладонях поистине гигантским, но инквизитор решительно направила его в сторону скорчившейся на полу женщины.

– — Синнария Грайс, именем Его Святой Инквизиции я признаю тебя виновной в крайней форме ереси и объявляю запятнанной без возможности спасения.

– — Тогда варп заберёт тебя! – — прошипела леди Грайс, и все следы её былого страдания внезапно исчезли. Ведьма бросилась на инквизитора, её пальцы удлинились, превращаясь в когти, а кожа замерцала неестественными цветами.

Прогремел единственный выстрел, и черепная коробка леди Грайс разлетелась на куски, разбрызгивая во все стороны кровью и ошмётки мозгового вещества. Инквизитор вернула сержанту его пистолет.

– — Гилеас Ур’тен, вы являетесь свидетелем казни, – — инквизиторская манера держаться казалась совершенно профессиональной, она вела себя так, словно всего-навсего взяла короткую паузу, а не оказалась в плену врага.

А затем её взгляд упал на бесчувственного псайкера, лежащего на мраморном полу неподалёку.

– — Нат...? – — Гилеас услышал в её голосе невысказанный вопрос и покачал головой.

– — Он жив, инквизитор, хотя, боюсь, что долго это не продлится. Рубен вызвал помощь.

– — Разумеется, – — любые признаки тревоги, которые можно было распознать в предыдущей её фразе, исчезли, и Каллис снова сосредоточилась на делах. – — Что произошло, пока эта проклятая дрянь держала меня в плену? Мне нужна информация, прямо сейчас.

Рубен стоял на коленях рядом с Натаниэлем, и если даже Каллис интересовалась, пытается ли Серебряный Череп каким-то образом сохранить жизнь её спутнику, виду она не подала. Тем временем Гилеас уверенным тоном поведал ей о произошедших событиях.

– — Что замышляют Оракулы Перемен? – — Вопрос был риторическим, но инквизитор всё равно задала его вслух. – — Чего они хотят от Валории? Дело явно не в стратегической целесообразности.

– — Они хотят изменить саму планету, инквизитор, – — отозвался Тикайе, говоривший редко, если только к нему не обращались напрямую. – — Не хочу показаться невежливым, и понимаю, что мои слова могут быть истолкованы именно так, но я говорю буквально. Они разрушают стены, отделяющие наш мир от эмпиреев.

– — В таком случае мы обязаны остановить их, – — Лиандра сделала глубокий вздох, и её лицо опять напряглось. – — Сержант Ур’тен, я позабочусь о Натаниэле. Вам следует найти своего капитана и разобраться с угрозой наилучшим образом из возможных.

– — Пока что вам лучше оставаться здесь, – — ответил Гилеас. – — Но я не могу дать никаких гарантий относительно вашей дальнейшей безопасности. Оракулы Перемен способны проникать через варп всюду, куда пожелают.

– — Я знаю, – — отметила Каллис с заметной дрожью. – — Возможно, какое-то время я и была без сознания, но... – — она вспомнила кошмарные видения, что заставили её проснуться. Несмотря на мимолётность воздействия ужасов, магическую защиту, предоставленную им с покойной леди Грайс, и наличие стражей, она всё равно ощущала его последствия. – — Я была нужна ей по какой-то причине, но зачем – — я так и не узнала. Она сказала мне... что познакомит меня с их величием и грандиозностью, и что их предательством я была помазана стать ключом к спасению этого мира.

– — И что же это значит?

– — Без понятия, – — сказала инквизитор. – — Но если дело дойдёт до этого, я более чем способна гарантировать, что ни я, ни Натаниэль не попадём к ним в руки живыми.

Лиандра Каллис наклонилась, чтобы вырвать из-за пояса Грайс свой пистолет, который мёртвая женщина ранее отобрала у неё.

– — Надеюсь, что до этого не дойдёт, инквизитор.

– — Тогда убедитесь, что подобного не произойдёт, сержант Ур’тен. Идите и сделайте всё, что потребуется, лишь бы остановить их.

– — Как прикажете, инквизитор, – — Гилеас уважительно кивнул и жестом велел Тикайе и Рубену следовать за ним. Последний поднялся на ноги, давая возможность инквизитору опуститься на колени рядом с жестоко изувеченным Натаниэлем. Лиандра подняла глаза и махнула астартес рукой.

– — Уходите, – — отрезала она. – — Я более чем способна справиться со своими людьми. Ступай и позаботься о своих.

Три штурмовых десантника оставили двух людей посреди лужи крови, частью принадлежавшей Натаниэлю, а частью – — Синнарии Грайс, и Гилеас осознал, что он всей душой надеется, что происходящее не станет их последним прощанием. ==Глава 18 — Наперекор приливу== За стенами дворца правила бал полнейшая анархия. Растущий варп-разлом распространился по всему городу. Гражданам, которые до сих пор упорно переживали и бомбардировку, и непрекращающиеся уличные бои, было некуда спрятаться от самих себя. Оборванные безумцы и извращённые кошмары вырвались из осыпающихся блоков жилых домов, скрытых подвалов и забытых складов. Они хлынули на улицы в бушующем, завывающем буйстве сумасшествия, кусая и терзая как друг друга, так и всё, что оказывалось на пути. Команды зачистки из числа космических десантников, уже вынужденные укрыться от прилива оккультной мощи, обнаружили, что их позиции атакованы толпами мутантов. Покрытые шрамами «Поборники» пробирались сквозь царящий повсюду хаос, их бронированные осадные щиты отбрасывали еретиков, мешавших им перегруппироваться с остальными силами Девятой роты. Дэвикс и Талриктуг как могли укрепили плацдарм на площади Причастника, собрав воедино скудные остатки Имперской Гвардии. Они превратили открытую площадь в поле боя. Тяжёлые орудийные расчёты и массированный болтерный огонь убивали атакующих сотнями, но бесчисленное множество живых безумцев продолжали карабкаться по ковру из разорванной плоти и окровавленных ошмётков мяса, не обращая внимания на собственную судьбу. Осадный капитан действовал в бешеном темпе, пока от изолированных по всему городу подразделений продолжали поступать доклады. Он установил связь между застрявшими отделениями и продолжал вести заградительный обстрел батареями «Вихрей» и «Громобоев» за стенами; каждый удар был направлен на то, чтобы заблокировать пути подхода или нанести врагу максимальный урон. Несмотря на все приложенные усилия, Дэвикс понимал, что они окажутся напрасными, если продолжавшую расти дыру в реальности не удастся запечатать. Он уже начал замечать ухмыляющиеся хари, пытавшиеся прорваться в реальный мир, в то время как на имперской иконографии начали проявляться призрачные следы когтей, словно принадлежащих каким-то чудовищным птицам. Серебряным Черепам потребовалось бы самое настоящее чудо, чтобы выиграть это сражение, однако Дэвикс отмёл в сторону пораженческие мысли, громогласно отдавая свежие приказы. — Удалось установить контакт с «Предвидением победы»? — слова Керелана прозвучали подобно лаю, пока он удерживал одну из брешей в оборонительных линиях. Его реликтовый меч затрещал от испускаемой энергии, когда первый капитан занёс его для очередного удара. Лезвие сверкнуло, описав смертоносную дугу и поразив мутировавшее существо, которое бросилось на космических десантников. У их ног уже лежали многочисленные чудовища; некоторые из них всё ещё носили рваные лохмотья Имперской Гвардии или одежду тех, кому не повезло угодить под перекрёстный огонь. — Нет, — последовал краткий ответ Астериоса, который и сам был вовлечён в бурную схватку. — По крайней мере, не дольше, чем на секунду-другую. Они и сейчас пытаются связаться с нами. Я продолжаю получать неопределённые отрывки передач с орбиты, но не более того. Астериос отступил в сторону, чтобы избежать столкновения с очередным мутантом: молодой женщиной, когда-то носившей цвета Шестого Сикулийского. Её лицо было ужасно деформированным с одной стороны, кожа обвисла и, по всей видимости, плавилась, стекая с костей, словно кто-то держал её за ноги в бочке с кислотой. Из мешанины плоти и сухожилий зловеще глядел зелёный глаз, и в изумрудных глубинах его царило полнейшее безумие. Она уже давно выбросила всё оружие, которым владела — вероятно, в связи с тем, что обе её руки теперь заканчивались спутанными клочьями мяса. Человечность девушки исчезла вместе со всем, что когда-то напоминало инстинкт самосохранения. Она бросилась к Астериосу ещё раз, из её изувеченного горла вырвался тихий стон. Он уничтожил её одним-единственным нажатием на спусковой крючок. Повсюду вокруг обретали форму схожие ужасы. Некоторые из бойцов Астра Милитарум пали на колени, вопя слова молитвы Богу-Императору. Комиссары выкрикивали литании и убивали на месте тех, кто демонстрировал хоть какие-то признаки колебания в своей вере. Увы, их решимость не могла длиться вечно, даже под непоколебимым руководством лорда-команудющего Мейера, и всё же их действия в любом случае заслуживали похвалы. Откуда-то со стороны Керелан мог слышать голос прогностикара Интеуса, произносившего непрерывную проповедь с наказом Серебряным Черепам о важности укрепить веру и разжечь пламя верности своему Императору — сильнее и ярче, чем когда бы то ни было. Джул повторял его изречения слово в слово, тем самым распространяя двойную дозу чистейшей варсавийской веры, что буквально воспламенила всех окружающих. Мысли Керелана на мгновение обратились к пропавшему сержанту и его команде. Он не сомневался, что Гилеас Ур’тен добьётся успеха. Воин был гораздо менее порывистым и куда лучше контролировал свой характер, чем в это можно было поверить на основании слухов. За то короткое время, что первый капитан сражался бок о бок со штурмовым десантником, мнение Керелана о Гилеасе подверглось существенным переменам. Он горячо надеялся, что у них будет возможность обсудить это по возвращении домой. Разумеется, мог возникнуть вопрос о том, что Гилеас-де пренебрегает приказами почтенных прогностикаров, однако в голове Керелана уже начали формироваться определённые мыслишки касательно этого щекотливого вопроса. — Мутации становятся всё хуже, — заметил Варлен. Терминатор стоял рядом со своим капитаном, силовой кулак, которым он орудовал, дрожал от избытка энергии. Он уже проломил множество черепов, а спаренные стволы его штурмового болтера светились как угли от длительного использования. Варлен кивнул в сторону дальнего конца площади, где трое местных жителей упали на колени и визжали от боли, пока их тела сплетались в чудовищный гибрид со множеством конечностей. Со стороны казалось, будто плоть буквально сходит с их костей — таким образом, скверна в их душах наконец-то проявилась в виде порчи в их телах, целиком и полностью ставших собственностью Губительных Сил. — Покончим с этим, — прорычал Керелан, вновь проводя замах реликтовым клинком в направлении очередной волны нападавших. — Варлен... Второй терминатор уже начал неуклюже приближаться к претерпевавшим страшные муки валорианцам и открыл огонь. Их изуродованные тела разорвало в клочья ураганом разрывных болтов, и они умерли с воплями на губах. — Убедись, что они мертвы, брат, — взревел Керелан, врубаясь в новую волну неприятеля. Варлен обрушил силовой кулак на останки извивающегося существа, давя черепа павших, словно перезрелые плоды. — Я совершенно уверен в этом, первый капитан. Два терминатора двинулись дальше через море кровавой бойни, не осознавая, что своими действиями лишь ухудшают и без того пугающую ситуацию. Оказавшись в порочном круге жестокости и ужаса, сила, которую Картейя черпал из царящих на планете резни и хаоса, подпитывала растущий разлом, всё ближе подталкивая планету к абсолютной власти Архиврага по мере своего распространения. Чем упорнее сражались Черепа, тем вернее последующая победа ускользала от них. Подобные сцены разыгрывались по всей Валории, когда нечестивое техно-колдовство связало воедино страдания населения и направило их в аналогичные друг другу разломы, которые распространялись, словно раковые опухоли, постепенно охватывая весь планетарный массив. Полки гвардейцев, сражавшиеся в стремлении сдержать повстанцев в других городских районах, внезапно оказались подавлены бешеными валорианцами и мутациями в собственных рядах. На окраине города Бореаль в южном полушарии Гарптианские Фузилёры были перебиты практически поголовно. Их командир приказал бронетанковым колоннам войти в узкие ущелья обширного геотермального объекта, прежде чем начать бомбардировку этого района «Мантикорами». Затем он использовал табельное оружие, чтобы положить конец своему существованию. Старший комиссар обнаружил под кожей мертвеца извивающиеся клейма и успел доложить, что их положение оказалось скомпрометировано — прежде чем все контакты с группировкой Бореаля были потеряны. Агрокупола Валар, отвечавшие за кормление девяноста процентов населения планеты, были захвачены бандами пернатых чудовищ, распространявших за собою неугасимый синий огонь. Высвобожденное огненное инферно поднялось на сотни метров в воздух, и в пламени этом можно было различить злобные птичьи морды, которые выжигали глаза и разумы всех, кто осмелился взглянуть на них. Связь с обширным производственным комплексом, охватывающим северный полюс планеты, была потеряна — но через несколько часов вокс-канал ожил с непрерывным нечеловеческим воплем, который разрывал незащищённые барабанные перепонки и доводил людей до приступов безумия, прежде чем закоротить хрупкое оборудование. Шахтёрское сообщество Холта просто-напросто превратилось в трясину плачущей, хныкающей плоти и конечностей, которая пузырилась и бурлила по всему окружающему ландшафту, оставляя за собой гнилостный след. Вся Валория стенала под нечестивым вторжением врага, а Оракулы Перемен двигались, не встречая ни малейшего сопротивления, распространяя на своём пути мутации и безумие. Убийцы в багряных доспехах открыто маршировали по улицам, их безжалостное колдовство подпитывалось сырой энергией эмпиреев, просачивавшейся по всему миру. Единственное сопротивление оставалось в городе Валорис, равно как и единственная надежда на спасение. Два психически одарённых боевых брата бок о бок продвигались через театр кошмаров, в который обратилась площадь Причастника. Ментальные резервы Бехана были истощены, пускай и не до предела, однако Никодиму оказалось под силу должным образом дополнять его таланты. К сожалению, оба оставались утомлены чрезмерным использованием своего дара и растущим психическим давлением разлома в небесах. Они могли чувствовать чёрные мерзости эмпиреев, ощущать их как тени на задворках сознания; хищники просто ожидали от своей добычи момента расслабленности. Потрескивающий топор Бехана прорубал кровавую просеку среди проклятых людей Валории; старший псайкер стоял спиной к спине с Никодимом, совместными усилиями отбиваясь от непрерывного потока мерзостей. — Откуда они все взялись? — вопрос Никодима был предельно простым, но Бехану не хотелось признавать реальность того, что, по его мнению, было ответом. Однако игнорировать слова младшего собрата было нельзя. — Это люди, брат, все и каждый из них, — мрачно произнёс Бехан, когда лезвие его топора начисто обезглавило одного из врагов. — Так что прикуси язык и продолжай сражаться. — Слушаюсь, брат-прогностикар. Бехан кивнул сам себе, довольный таким почтением и впечатлённый ясностью происходящего. Возможно, молодой прогностикар просто подчинялся приказам своего командира, но делал он это с похвальной уверенностью. В Никодиме присутствовал реальный потенциал. Бехан вознёс краткую безмолвную хвалу Богу-Императору, прося его дать сил пережить этот день и дать возможность полностью реализовать этот потенциал. Псайкеры живо вспомнили каждый урок по управлению психическим даром, что им когда-либо преподавался, а также то, как их наставники подчёркивали: их разум — не более чем портал для всего зла и ужаса Губительных Сил. Если остальные Серебряные Черепа сражались исключительно на физическом уровне бытия, то псайкерам приходилось защищаться и духовно. Что касается Бехана, его концентрация была сосредоточена на том, чтобы направлять силу через силовой топор. Оружие буквально пело, рассекая тех, кто встал у него на пути, наполненное яростью, которую он не осмеливался высвободить в полной мере. Он мог чувствовать силы, находящиеся далеко за пределами его понимания, давящие на барьеры его психики; наилучшей аналогией в данном случае была дверь, к которой псайкер стоит спиной, и которая едва держится под натиском напирающих врагов, пытающихся прорваться внутрь. На данный момент, во всяком случае, его ментальные оплоты держались. Никодим, который был моложе и обладал меньшим опытом, но не менее качественной подготовкой, сражался с мрачной решимостью. Для него в центре внимания было каждое свершённое им убийство. В момент смерти врага он запечатлевал выражение лица своего противника, запоминал его, используя их ненависть, чтобы разжечь собственное презрение к нечистому. Некоторые в своём шоке выглядели очень человечно, но большинство просто-напросто встречали смерть с распростёртыми объятьями. Как бы ужасно это ни было, некоторые из врагов после смерти своей вставали и продолжали сражаться как ни в чём не бывало. Никодим не испытывал ни капли страха в отношении агрессивных мутантов, лишь чувство полного отвращения. Своим существованием они оскорбляли саму жизнь, и хотя он не получал удовольствия от их полного уничтожения, осознание этого приносило псайкеру чувство удовлетворения. Подобно Бехану, молодой воин ощущал, как силы варпа становятся всё сильнее, дёргая его психические чувства, словно дети — материнскую юбку. Это были умоляющие, жалобные мысли, которые убеждали его отдаться своей истинной силе, перестав бороться и просто приняв то, кем он был, а также всё, чем мог бы стать. Искушение было сильным, и под шлемом по его лицу текли ручейки пота. Никодима переполняло желание сорвать маску, что скрывала его от мира, и криком заявить всему сущему о своём неповиновении. Но он этого не сделал. Он не мог. И вот тогда-то он и почувствовал ненавистный импульс работы демонической машины. Картейя наблюдал, как Кирт Нерождённый стоит со скрещёнными на груди руками. Варпов огонь продолжал окутывать его бронированное тело пламенем, которым пиромантические способности Нерождённого позволяли управлять с поистине смертельной точностью. Кирт повернулся к своему господину, в его манерах сквозило то самое самодовольство и высокомерие, которые Картейя за многие века успел возненавидеть. Ему следует просто убить Нерождённого. Впрочем, со всеми своими навыками тот оставался полезным, а потому Картейя постоянно щадил его. Однако колдун ни на миг не сомневался, что каждый раз, когда он поворачивался спиной к своему лейтенанту, воин с нетерпением ожидал случая вонзить в неё нож. — Замысел терпит неудачу, мой повелитель, — пятью высказанными словами Нерождённый произнёс столь ужасающее проклятье, что каждый его слог врезался в разум Картейи как новое оскорбление. Его руки сжались в кулаки. — Помазанник потеряна для нас. Пешка не справилась со своей задачей. Ты был глупцом, доверившись ей. Синнария Грайс была удобной марионеткой, манипулировать которой оказалось проще простого. Она сама предложила ритуальное убийство своего мужа. Настаивала, что это докажет её преданность новым хозяевам. Красноречивые слова Картейи и его хитроумно спланированная артикуляция буквально загипнотизировали её. Женщина всем сердцем верила, что он способен выжать ещё больше эффекта из её сокрытой силы, но ни разу не подумала, что была всего лишь частью более масштабной игры. Она никогда не знала, что её предательское сердце должно было стать одним из двух последних, предназначенных в качестве подношения великой машине. Грайс и инквизитор. Предательница и преданная. Сердце мёртвого Оракула Перемен обладало заметно большей силой, чем у любого смертного раба, но оно не являлось частью ритуала. Некоторое время оно сможет питать Силы, но затем превратится в сморщенную чёрную оболочку. — Похоже, что Серебряные Черепа представляют собой куда большую угрозу, чем вы предполагали изначально, милорд. Возможно, пробил час добавить к работе механизма наши собственные силы. Эти изменения, безусловно, следует ускорить. Нам стоит начать последний обряд. Для идеального выполнения такого плана требовалось время, и всё же, невзирая на все свои опасения, Картейя видел смысл в словах Нерождённого. — Возможно, — коротко ответил чернокнижник. — Мне понадобятся всего лишь четыре человека, которые помогут мне в ритуале. Что касается тебя... — Он окинул взором пылающего колдуна, чувствуя всепоглощающий голод и низменные страсти Нерождённого, и на сей раз предоставил ему то, чего тот жаждал. Дал разрешение на поблажку. — Освободи Первого. Возглавь остальных, и вместе уничтожьте Серебряных Черепов. Сделай это, Кирт. Сломи их волю любым способом, который только сочтёшь нужным. — Да, мой господин, — Кирт Нерождённый шагнул прочь и растворился в варпе. Картейя преклонил колени перед рычащей машиной и возложил на неё бронированные длани. Теперь от устройства исходила такая сила, что он чувствовал её, словно ножи в своей плоти. Он не стал уклоняться от этого чувства, но принял его. Боль напомнила ему, что эта миссия не обернётся провалом; его планы были слишком близки к полному успеху. Серебряным Черепам предоставили шанс приобщиться к истине, но они отвергли его. И потому им придётся умереть. Картейя влил в механизм волну порченой силы, добавив немного своей собственной к её растущей мощи. Импульс эфирной энергии хлынул наружу, не такой могучий, как в тот момент, когда он впервые активировал машину, но вполне достаточный, чтобы поставить двух псайкеров Адептус Астартес, находящихся так далеко внизу, на колени, когда свежая ударная волна обрушилась на их ментальную защиту. Бехана избивали кулаками и ещё чем-то более тяжёлым. Он ощущал, как пули из стрелкового оружия забарабанили по его броне, и медленно, мучительно медленно, пришёл в чувство. Его разум пылал, а просевшая под натиском дверь ментальной защиты, которую он так тщательно удерживал, едва выдерживала вес давившей на неё силы. Псайкер вскочил на ноги и быстро заморгал, в то время как встроенные датчики сообщали ему о состоянии боевого доспеха. ''Две пробоины во внешней оболочке брони. Отказ левого коленного сустава. Утечка жидкости. Генератор повреждён — но, по счастью, ни об одной крупной системе такого не скажешь. Согласно общей оценке, семьдесят процентов работоспособности до полной утраты функциональности брони.'' Вся эта информация была принята и усвоена псайкером за считанные секунды, после чего он скорректировал свою боевую стойку и положение, чтобы компенсировать повреждения. Он ощущал, как дрожит находящийся совсем рядом Никодим, после чего осознал — его собрат по дару боролся с такими же трудностями, как и он сам, противостоя возобновившемуся нападению, которое практически уничтожило его. Бехан был не сильно старше своего молодого коллеги, однако боевой опыт одарил его навыками, которым юный псайкер пока что ещё не смог научиться. — Держись, парень, — произнёс он, не отрывая глаз от молодого псайкера. — Это пройдёт. Будь стойким. Крепись. В ответ Никодим тихо застонал. Ему не хотелось ничего, кроме как вырвать свою голову из плеч и выскоблить череп изнутри. Зуд сводил с ума, и юноша приближался к краю пропасти. А затем он потерял сознание. ''Его внутренний взор отдаляется, оставляя псайкера стоять со стиснутым в онемевших руках оружием. Он следует через весь разрушенный город Валорис. Видит всех и каждого из числа своих боевых братьев, облачённых в серебро воинов, противостоящих ужасам, которых просто не должно существовать. Он не может распознать их по отдельности, но всё-таки чувствует; чувствует биение их двойных сердец, отбивающих непрерывный ритм, в котором они маршируют и сражаются. Этот звук великолепен. Он будоражит его кровь.'' ''Но что-то его отвлекает. Нечто знакомое, и в то же время неизвестное. Механизм. Устройство, не похожее ни на что, с чем он когда-либо сталкивался в своей жизни. Он должен найти его. Он испытывает знакомое ощущение, будто видит этот механизм, будто его чертежи выгравированы прямо на поверхности. Но не может распознать эту информацию.'' ''Он исследует глубже.'' ''Он до сих пор не в состоянии её распознать.'' ''Сделав глубокий вдох и самонадеянно воспользовавшись своим талантом, Никодим рывком врывается в самое сердце демонической машины и моментально ощущает, как его уносит прочь нечестивый ужас её природы. Он мысленно отступает, отчаянно пытаясь уйти. Он вырывается из щупальцев обжигающей тьмы, окутавшей его астральную проекцию, и падает, оказавшись на свободе. В мгновение ока он уловил местонахождение машины.'' ''Затем перед его глазами проносится образ падения в вечную пламенную бездну. Он падает. Он умрёт.'' ''А затем, откуда ни возьмись, в его мыслях вдруг появился образ Варсавии. Ледяные хребты, столь коварные средь вечной белизны. То, каким образом он нашёл путь, задействуя иные чувства; как он хватается за восприятие, словно утопающий за соломинку. Образ дома. Что-то, способное связать его со «здесь и сейчас».'' ''Медленно, мучительно медленно он захлопывает свой разум, защищая его от крадущихся ужасов, что угрожают захлестнуть его кошмарной волной.'' ''Он задыхается.'' — ... Никодим, поговори со мной. — Вершина дворца. Оно наверху дворца. Бехан кивнул. — Сообщи об этом капитану Керелану. А затем готовься защищаться. Наша работа ещё далека от завершения. Последний «Громовой ястреб» Серебряных Черепов пронёсся сквозь кипящие облака, разряды молний лизали его серый корпус. Пилота внутри ощутимо тряхнуло, но он сохранял курс со стоической решимостью. Основное орудие штурмовика и несколько вспомогательных систем уже обратились в дымящиеся развалины, след из обломков отмечал проход корабля по небу Валории. Однако пилот, не обращая внимания ни на что, летел дальше. Двое из спустившихся на поверхность штурмовиков исчезли. Один из них вернулся обратно на борт висевшего на орбите крейсера, исчерпав свой артиллерийский боезапас ещё в начале операции. Второй рухнул, когда грянула буря, и место его падения захватил враг. И сам корабль, и его экипаж с того момента числились пропавшими без вести. Последний пролетел над всем городом целиком. Пилот заметил часовню, которую Талриктуг пометил для дальнейшего расследования, и обнаружил, что она буквально кишит мутантами и обезумевшими горожанами. Когда разрушающиеся стены оказались снесены шквалом уцелевших орудий корабля, что-то выстрелило в ответ. Нечто проследило его путь со смертельной точностью и практически уничтожило правый двигатель «Громового ястреба» вместе с большей частью крыла. Из-за отказа системы управления и потери высоты шансы приземлиться каким-либо иным образом, кроме аварийной посадки, стремительно уменьшались. Но он летел дальше, не обращая внимания ни на что. Системы раненого корабля фиксировали целый каскад отказов оборудования, ведущий двигатель кашлял, уцелевшие техноадепты изо всех сил пытались сохранить его работоспособность. Штурмовик полетел дальше и, наконец, оказался над крышей губернаторского дворца. А затем его экипаж увидел ''это''. К несчастью, корабль тоже заметили. На вершине дворца возвышалась высокая мачта из антенн и тарелок, поддерживаемая множеством кабелей и платформ. Однако внимание Серебряных Черепов привлекла вовсе не система связи. Крошечные фигурки деловито прохаживались вокруг устройства, освещённого мерцающими неземными огнями. Пока штурмовик парил над ними, одна из фигур повернулась, и с её пальцев в небеса устремились потрескивающие чёрные молнии. Взрывная волна разорвала уцелевший двигатель и разнесла его на части, разбросав по воздуху обломки вместе с кусками обшивки, и корабль вошёл в штопор. У пилота оставалось всего несколько секунд на то, чтобы передать товарищам информацию об увиденном, прежде чем «Громовой ястреб» резко вышел из-под контроля. Последние слова команды падающего навстречу верной смерти штурмовика достигли Керелана одновременно со словами Никодима. — Крыша дворца. Предатели на крыше дворца. Финальную передачу с «Громового ястреба» и отдельный доклад молодого псайкера услышали все — как на земле, так и во дворце. Каждый космический десантник Серебряных Черепов прочувствовал высший приоритет обоих сообщений, ведь они транслировались одновременно. Голос Никодима звучал прерывисто и искажённо, вокс трещал, вдобавок из-за вмешательства каких-то тёмных сил, державших планету в своём плену, слоги прерывались и были нечёткими. — Слышим тебя, Никодим. Говори конкретнее, — приказал Керелан, его собственный тембр обычно кристальной чистоты также дрожал и звучал как что-то потустороннее. — Что находится на крыше дворца? Сержант Ур’тен, ты получаешь эту передачу? Ответь прогностикару. Мы не можем… — голос первого капитана затих, и Гилеас моментально разобрался в ситуации. — Получаю, пускай и с трудом. Слушаю вас. Чем мы можем помочь? Мы внутри дворца. — Источник всех тех ужасов, с которыми мы сталкиваемся, — последовал ответ Никодима. — Он над вами. — Ты уверен в этом, парень? — Гилеас отвечал сдержанно, но вместе с тем почтительно. Никодим, конечно же, был молод, но вместе с тем обладал даром псайкера и являл собой подающего надежды прогностикара, а потому слова его следовало принять во внимание. — Я гарантирую это, — в его тоне звучала уверенность, и Гилеас кивнул. — Тогда туда мы и направляемся, — сержант махнул рукой, давая сигнал своим братьям удалиться. В воксе снова раздался голос Никодима. — Я на подходе, чтобы присоединиться к вам. Оно похоже на машину, и если это подтвердится, я смогу помочь. — Никодим последует за вами, как только мы обсудим этот вопрос, — на сей раз голос принадлежал Бехану. Тон молодого псайкера был исполнен такой властности, что Гилеасу потребовалась секунда или две, чтобы узнать его. — Продолжайте, сержант, но будьте осторожны и осмотрительны. Оставайтесь на позиции до моего решения. — Понял-принял, прогностикар, — Бехан больше не был желторотым новобранцем, которым был всего год назад, и Гилеас без вопросов подчинился команде воина. — Сержант Ур’тен, конец связи. — На крыше дворца! Они, должно быть, смеются над нами, — возмутился Тикайе, что было явлением не то чтобы частым. Рубен после зеркальной залы оставался сдержанным и практически всё время хранил молчание. Тикайе лениво махнул рукой. — Над нами нет ничего, кроме когитаторов и антенн — епархии Механикус. Что Оракулам Перемен нужно от таких вещей? — Подобное презрение для него было нехарактерным. Гилеас одарил брата тяжёлым взглядом. Несмотря на не самые приятные воспоминания об увиденном в порченых Хаосом зеркалах, он сумел пройти испытание, сохранив свои веру и убеждения непорочными. В животе заныл комок беспокойства, что у остальных дела обстоят не столь радужно. Сержант взял себя в руки и занялся решением вопроса тем же методом, что и всегда — в лоб. — Возьми себя в руки, Тикайе. То, что произошло, изменить невозможно, а вот то, что произойдёт, ещё можно переменить нашими действиями. Но не бездействием и горечью, о нет. Тикайе ответил неохотным кивком, но Гилеас ощутил, как настроение брата сменилось с мрачного и замкнутого на готовность вновь настроиться на выполнение миссии. — Полагаю, их план стратегически безупречен, — сказал воин, признавая свои мысли вслух. — Незаметные снизу, неприступные сверху без наличия подходящего корабля. Мы должны действовать со всей возможной поспешностью. — Нам же велено держаться на позиции перед финальным подъёмом. Если там какая-то машина… ты же знаешь о таланте Никодима, брат. Его навыки могут оказаться бесценными. Умерь свой пыл, если можешь. Совсем ненадолго, — Гилеас надеялся, что у его сражающихся далеко внизу братьев есть ещё немного времени. Судя по обрывкам вокс-переговоров, битва внизу всё сильнее превращалась в кошмар. Терминаторам не удалось добраться до «Предвидения Победы». Им требовались подкрепления или эвакуация, причём последняя казалась всё менее вероятной. Трое космических десантников начали двигаться к вспомогательным коридорам, которые вели к генераторам на крыше и, в конечном счёте, к крыше губернаторского дворца, где были установлены массивы связи и дополнительные аварийные системы. — Гилеас? — голос Рубена стал приглушённым, и сержант подошёл к своему другу. — Говори, что думаешь, Рубен. — Что ты видел? — Это не имеет значения, — Гилеас придал своему тону командные нотки. — Успокойся. Ты нужен мне рядом в этой битве, Рубен. Поскольку Талриктуг занят, нам предстоит самостоятельно противостоять злу, что ожидает нас там, наверху. Ты должен отбросить любые сомнения, которые могла посеять та ведьма. Вы с Тикайе были моими боевыми братьями на протяжении многих лет, и ни один из вас ни разу не дрогнул при исполнении своего долга. — Я... — хотя Гилеас и не мог видеть выражения лица собеседника, он знал, что Рубен закрыл глаза. Знал, что его друг старается успокоить себя. — Ты, конечно же, прав. Прости меня. — Мне нечего прощать, Рубен. Поговорим об этом позже. Обещаю тебе. — Да, — промолвил Рубен, но Гилеас распознал в его голосе уныние. — Позже. — Если это машина — я смогу с ней справиться, брат-прогностикар. Тебе об этом известно. Таков мой талант. Позволь мне разобраться. Настойчивость Никодима начала испытывать пределы и без того не бесконечного терпения Бехана. — Никодим... — два псайкера продолжали сражаться с кишевшими вокруг них мутировавшими ужасами. Они начали двигаться по неровной, изломанной мостовой, чтобы присоединиться к другому отряду Серебряных Черепов, что в равной степени сметал ряд за рядом и живых, и мёртвых. — Твоё высокомерие, когда ты полагаешь, будто сможешь это сделать, в высшей степени безрассудно. — Ты должен довериться мне, прогностикар. Клянусь, я не дурак. Я доверяю своим инстинктам. Если ты не в силах доверять им, чему вообще можно доверять? Разве ты не говорил мне эти слова много раз прежде? — Да, — ответ старшего воина был мгновенным, и в голосе не прозвучало ни тени сомнения. — Было дело. В таком случае я доверяю тебе, Никодим. И могу выиграть достаточно времени, чтобы ты попал во дворец. Сделай так, чтобы твой вклад в наше общее дело имел значение, брат. — Я так и сделаю, прогностикар, — на мгновение между братьями повисла пауза. — Спасибо тебе, брат. Бехан кивнул, а затем выставил перед собой силовой топор, положив одну руку на другую и прижав оружие поближе к груди. Его плечи поднялись, он сделал глубокий вдох и, собрав всю оставшуюся в своём распоряжении силу, издал психический вопль, прокатившийся вокруг ударной волной. На протяжении двадцати метров во всех направлениях вокруг псайкера нападавшие рухнули, словно стебли кукурузы под ударами косы, их разум и чувства оказались буквально аннигилированы атакой. Никодим воспользовался представившимся шансом и побежал. Псайкер бежал с большей самоотдачей, чем когда бы то ни было прежде. Его прыжковый ранец за несколько скачков донёс его до дверей дворца, и он ворвался внутрь. Если его собратья по ордену медленно пробирались по строению в поисках инквизитора, то Никодим точно знал, куда идёт. Он направился прямиком к транзитным лифтам, которые должны были доставить его на крышу прямиком к ожидавшему врагу. — Первый капитан Керелан, говорит «Предвидение победы». Мы... интерференции. Здесь... послать штурмовой корабль... повторите, вам... помощь? Сообщение пришло обрывочным и искажённым, но его смысл был ясен, а само его получение стало добрым знаком. Посреди окружающего хаоса, мешавшего их общению с орбитой, наконец-то появился разрыв, и удача улыбнулась Серебряным Черепам. — Да, — проревел первый капитан. — Да. Следуйте по моим координатам, — он передал своё текущее местоположение на «Предвидение победы». Больше ему ничего не оставалось. Серебряных Черепов было слишком мало, а врагов слишком много. Они проигрывали битву. — Сообщение... понял... ерелан. Подмога... Варлен и Керелан пробились через площадь, чтобы присоединиться к остальной части отделения терминаторов, и Талриктуг как единое целое захрустел своими ножищами по тем, кого вывел из строя вопль Бехана. Они встали плечом к плечу с капитаном Дэвиксом и его выжившими астартес, пока оборванные уцелевшие из Имперской Гвардии отдавали свои души Императору. Защитников теснило сжимающееся вокруг дворца кольцо: тонкая линия бронированных космодесантников и смертных солдат оказалась зажатой у островков окровавленного серебра. Пока бушевало сражение, Бехан полез в свой мешочек и вытащил единственную руну. Он уставился на неё, опасаясь ещё одного момента отрицания со стороны Императора. То, что Глубокая Тьма наверняка обрушится на него в этот самый момент, казалось до обидного досадным. Вид руны, отмеченной Господствующей Аквилой, заставил его сердце запеть. Император был с ними. Пение сменилось диссонансом в тот самый миг, когда Бехан вновь поднял голову и увидел, как здание рассыпалось в руины под напором чего-то громадного. Оно появилось из-под обломков, с его корпуса свисали цепи, броня багряного оттенка была покрыта пылью и кровью. Чудовище окружала толпа оборванных существ, вокруг которых развевались нечестивые писания. Сбоку от монструозного дредноута шёл отряд Оракулов во главе с колдуном, чьи доспехи кипели живым пламенем. Предатели изрыгнули яростный вопль в адрес Серебряных Черепов и двинулись в их сторону, действуя со слаженностью хорошо подготовленного подразделения. — Братья, — мрачно произнёс Керелан. — Милость Императора да пребудет с вами, — он вознёс меч над головой, и Серебряные Черепа двинулись навстречу изменникам. Вокруг них продолжал бушевать и бурлить хаотический водоворот ужасов, в то время как покров реальности стонал от напряжения. Первый капитан подозревал, что в скором времени Валория станет не чем иным, как открытым порталом в царство Хаоса, где обитают демоны. Подобный расклад сулил бы верную гибель всему живому на планете, и если «Предвидение победы» не сможет спасти воинов, дальнейший расклад событий окажется предельно закономерным. «Лучше всего», — подумал он, едва они сблизились с неприятелем, — «сосредоточиться на настоящем, а об Экстерминатусе беспокоиться позже». — Оружие к бою, — взревел он. — Именем Императора, уничтожить их всех!

[[Категория:Warhammer 40,000]]

[[Категория:Империум]]

Dark Apostle

Администраторы

6834

правки