6933
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Новая страница: «{{Книга |Обложка =81KA0NQVuxL._SL1500_.jpg |Описание обложки = |Автор =Дени Уэйр / Danie Ware |Ав...»
{{Книга
|Обложка =81KA0NQVuxL._SL1500_.jpg
|Описание обложки =
|Автор =Дени Уэйр / Danie Ware
|Автор2 =
|Автор3 =
|Автор4 =
|Автор5 =
|Переводчик =Rи
|Издательство =Black Library
|Серия книг =Роза на войне / The Rose at War
|Сборник =
|Источник =
|Предыдущая книга =
|Следующая книга =
|Год издания =2021
}}
{{Цикл
|Цикл =Сестра Августа Санторус
|Предыдущая =[[Морионовый собор / The Crystal Cathedral (рассказ)|Морионовый собор / The Crystal Cathedral]]
|Следующая =[[Богохульство падших / Blasphemy of the Fallen (рассказ)|Богохульство падших / Blasphemy of the Fallen]]
}}«''Сердце благочестия''» сияло, пока падало навстречу смерти.
Грузовое судно накренилось, нос опустился вниз. Медленно, тихо и безмятежно оно кувыркалось в космической пустоте. Не оставляя ни шлейфа дыма и пламени — лишь отражённый блеск ближайшей звезды. Словно великое, обречённое существо, корабль просто тянулся к ярким облакам водорода газового гиганта внизу.
Даже если дух-машина судна пел, сёстры никак не могли его услышать.
Наблюдая за гибелью «''Сердца благочестия''» с борта «Арвуса», сестра Августа повысила голос, вслед за реквиемом, что вела старшая сестра Верадис. «''Сердце''» несло их домой, обратно на Офелию VII, но оказалось, что брешь в корпусе не поддается ремонту. Пробираясь по его туннелям, подгоняемые рёвом вокса и клаксонов, ярким красным светом люменов и шипением выходящих из строя герметических печатей, сёстры отделения сделали всё возможное, чтобы эвакуировать экипаж. И теперь они безмолвно замерли, глядя на то, как «''Сердце''» гибнет окончательно.
''«Dies irae, dies illa».''<ref>День гнева — день сей (''лат.'').</ref>
Августа знала, что эвакуировать всех не удалось. Им просто не хватило ни времени, ни рук. Многие люди добрались до спасательных капсул, ещё больше — до челноков, но не все… даже близко не все. И потому она пела литанию не только за упокой корабля, но и тех душ, что всё ещё оставались на борту и вскоре познают Его милосердие. Она молилась, чтобы те с встретили смерть с отвагой, с гордо поднятыми подбородками.
— Всевидящий Бог-Император, спасающий тех, кому суждено быть спасённым…
Сестра Люсьенна, что стояла рядом, замолчала и ошеломлённо выдохнула.
— Смотри!
Не отвлекаясь от пения, Августа проследила за тем, куда указывала её подруга. Следующая строка реквиема прозвучала, словно восклицание.
— Храни нас, о источник благодати!
Там, в усыпанной звёздами космической пустоте, наполовину скрытая полосатым сиянием планеты, восходила одна-единственная луна. Большая, безупречно круглая, с изогнутым сияющим краем.
— Низвергая осуждённых, едким пламенем зажжённых…
— Воистину, Он благословил нас, — сказала Верадис. В голосе старшей сестры прозвучала странная нотка, которую Августа не до конца поняла. — Пилот, ты можешь просканировать спутник?
Конвой из челноков завис в космической пустоте в напряжённом ожидании. Через мгновение голос пилота вернулся в эфир.
— ''Старшая сестра, мы спасены!'' — Его потрясённый голос переполняли эмоции. — ''Воистину, таков Его замысел. Он указал нам путь к помощи!''
— На луне есть колония?
— ''Шахтёры, сестра. Уже получаю данные,'' — вокс потрескивал, и передача искажалась, пока пилот собирал информацию. — ''Примерная численность — свыше десяти тысяч. Там находится целый город — посадочная платформа способна вместить челноки, искусственно поддерживаемая атмосфера…'' — он замолчал, словно готов был вот-вот разрыдаться. — Он ответил на наши молитвы — ''Он с нами, Он вёл нас. У меня есть координаты для посадки.''
— Он всегда с нами, пилот, — строго сказала Верадис. — Пожалуйста, передай все данные на мой инфо-планшет.
''— Хорошо, старшая сестра.''
Пилот отключил вокс, и Августа с Люсьенной обменялись взглядами — теперь они обе пели, излучая веру и благодарность.
— Призови меня к блаженным!
Верадис больше ничего так и не сказала, лишь вновь запела. Слова сестёр звенели над конвоем ожидающих челноков и над душами, которые остались на борту «''Сердца''». Внизу под ними, огромный корабль мягко скользил между облаков планеты. В атмосфере не было кислорода, поэтому ни взрывы, ни языки пламени не ознаменовали уход великого духа-машины.
И «''Сердце благочестия''» умерло ни издав не звука.
— Сохраняйте бдительность, сёстры, — сказала Верадис. Она не дала никаких объяснений, только приказ.
— Так точно, старшая сестра.
Августа вновь облачившись в красную броню и надев шлем, спустилась по трапу «''Арвуса''». Посадочная площадка вокруг оказалась мрачной — всё вокруг из чёрного камня и тёмного скалобетона. По полу вились толстые связки кабелей; панели управления сверкали и переливались разноцветными огоньками. Как только огромные, стальные ворота начали закрываться, пыль закрутилась вверх короткими, злобными спиралями. Она сверкала в свете верхних люменов, осыпая доспехи и царапая их поверхность.
И вот, раздался последний, гулкий удар — и грязь вновь повалилась на пол.
— Старшая сестра Верадис.
Навстречу ей по трапу ангара шагал жилистый, худощавый мужчина, чьи сапоги звенели закопчённому металлу. Его лицо покрывали морщины, а седые волосы были стянуты в тугой хвост позади. Он носил высокие сапоги, простую куртку, а на лице сияла подхалимская улыбка. Рядом с ним шёл ассистент, с широко раскрытыми глазами, и двое вооружённых людей крепкого телосложения.
— Губернатор Идо.
Кажется, Верадис уже изучила присланную информацию. Старшая сестра была без шлема, но скрещенные руки и поза выдавали настороженность.
— Действительно, ваша колония — Его благословение.
— Мы находимся в стороне от основных маршрутов, сестра, — Идо вёл себя совершенно расслаблено и учтиво. Похоже, его даже ничуть не смущало присутствие пятерых сестёр Адепта Сороритас в полной боевой экипировке. Окинув взглядом челноки, он спросил:
— Сколько вас?
— Мы потеряли спасательные капсулы — их поглотила гравитация планеты, — ответила Верадис, не меняя тона. — В моём отделении пять сестёр. Экипаж — семьдесят два человека, многие из которых ранены. Им потребуются помещения и медицинская помощь. И если вы будете так любезны, я хотела бы воспользоваться вашей часовней, воксом или астропатом.
Прозвучало Отнюдь не как просьба.
— Конечно-конечно, — остановившись у конца трапа, тот отсалютовал ей жестом аквилы. — Аве Император, сёстры. Ваше присутствие — честь для нас. У нас есть полностью оборудованный хоспис, и мы с радостью позаботимся о вашем экипаже.
Верадис степенно отсалютовала в ответ.
Августа знала старшую сестру и поэтому заметила, как та едва заметно напрягла бронированные плечи. Не просто настороженность; ей явно не понравилась его непринуждённая, почти бесцеремонная манера вести разговор. И всё же, вокс молчал, и что бы там Верадис ни думала, она не выразила своих мыслей вслух.
Августа же молилась о наставлении, о ясности. «Укажи мне путь к Свету».
Поддерживая беседу в тоне губернатора, Верадис вновь заговорила:
— У вас шахтёрская колония?
— Прометий, сестра, — Идо небрежно махнул рукой, охотно делясь этой информацией. — У нас весьма обширная сеть шахт. Буду рад показать, если вы, конечно, захотите увидеть, как совершается Его дело.
— Перед этим я должна воздать благодарение за спасение, — сказала ему Верадис. — И помолиться за души тех, кого мы потеряли. Люди, что здесь со мной — это экипаж «''Сердца благочестия''» и служители святой Экклезиархии. И вы предоставите им лечение и отдых.
— Конечно, — ответил он вновь. — Лука, — он указал на помощника, — проведёт ваш экипаж в хоспис. И, если вы мне позволите, сёстры, то я покажу вам часовню лично.
Позади раздался резкий сигнал клаксонов, предваряющий треск и грохот открывающихся ворот. Они разошлись в сторону, словно раскрывающаяся пасть с заострёнными «зубьями». За воротами простиралась огромная сияющая дуга планеты и зависший силуэт ожидающего челнока. Пыль брызнула и закрутилась в гневных вихрях. Посадочные огни вспыхнули, а сервиторы и рабочие побежали чтобы освободить площадку. Связист размахивал руками, указывая путь внутрь.
— Излучатели поля удерживают атмосферу, — перекрикивая шум, Идо жестом подзывал охранников: одному он показывал остаться с ним, а второму велел идти с помощником. — Движение тут беспрерывное, и стоять в этом месте весьма опасно. Если вы не против, пойдёмте со мной?
Верадис коротко кивнула и отделение сестёр выстроилось в две шеренги — старшая сестра впереди, за ней следом Эмлин и Леона, а позади — Августа с Люсьенной. Помощник по имени Лука отступил назад, чтобы поговорить с экипажем.
Всё ещё продолжая бормотать молитву, Августа остановилась взглянуть на приближающийся корабль. Челноки «''Сердца''» всё ещё взлетали с платформ, чтобы освободить место. Прибывающее судно оказалось челноком модели «Аквила» — чёрное с серебряной отделкой; на обшивке судна, освещённого сиянием планеты, не было никаких опознавательных знаков. Осторожно зависнув, он развернулся и опустился в ближайший круг посадочных огней.
Августа на секунду всмотрелась в корабль. Что-то казалось ей неправильным, но она не могла понять почему.
— Сестра, — сказала Люсьенна по общему воксу, — ты должна продолжать движение.
Осознав, что нарушает дисциплину, Августа побежала вверх по трапу. Наверху дверной проём представлял собой открытую арку из камня, которая вела в простой, каменистый коридор. Аккуратные ряды люменов, соединённых упорядоченными проводами, и указатели задавали направления — входы и выходы, множество посадочных площадок, зоны для охраны и приёма.
Насколько же это место ''было'' огромным.
Но губернатор радушно и с чувством продолжал вещать. Он рассказал, что Одинокая Съяра получила такое название поскольку являлась единственной планетой в системе с единственной луной. Из-за особенностей своей орбиты луна почти всегда скрывалась в тени Съяры и это сильно мешало навигации на подлёте. И говоря об этом, губернатор усмехнулся и добавил:
— Нас трудно найти, а уж тем более случайно. Ваше прибытие, должно быть, воля Его, старшая сестра.
Верадис ответила ровным тоном:
— Всё происходит по воле Его, губернатор.
— Конечно, — он всё так же непринуждённо указал на развилку слева, где висела табличка с надписью «''Exitus Primaria''»<>Главный выход (лат.).<> — Отсюда мы выйдем прямо в город. На улицах бывает опасно, хотя, если признаться, вряд ли мне стоит вас предупреждать об этом.
— Он с нами, — ответила Верадис с едва уловимым оттенком презрения.
— Конечно, — вновь ответил губернатор.
За пределами порта колония казалась невообразимо огромной: нагромождение простиравшихся извилистых улиц, скопления низких, каменных зданий, плотно прилегающих друг к другу, где окна горели тысячей жёлтых огней.
Августе ещё никогда не доводилось бывать в прометиевых шахтах, но она слышала достаточно историй о них. Шахты должны были быть местами тьмы, пыли и загрязнения, лишенными надежды, полными скорби и безнадёжности. Её сёстры-госпитальеры ухаживали за раненными, за теми, у кого искалечены не только тела, но и разум. Многие шахтёры погибали. Ещё больше становились сервиторами и простой обслугой — их частично исцелённые мозги вживляли в механизмы и конструкции, чтобы они продолжали трудиться во имя Его.
Но не в этом месте. Пилот оказался прав — здесь был город.
Всё ещё замыкая строй отделения и держа руку на болтере, Августа делала сознательное усилие над собой, чтобы не пялиться на всё вокруг. Но… ''во имя Трона!''
Покидая портовый комплекс, сёстры остановились у верхнего выхода, прямо на вершине длинной лестницы. И там, над нагромождением переплетения дорог, возвышалась гигантская центральная шахта, а вершина её силуэта чётко вырисовывалась на фоне яркого серпа Съяры. Изумлённая этим зрелищем, Августа превратила возглас в невысказанную вслух молитву.
«Его святым именем!».
— Наша главная шахта и комплекс для переработки руды, — сказал губернатор и по его тону было ясно, что он прекрасно понимал, какое впечатление производит эта постройка. — Есть и другие, но эта — самая большая.
Огромные, сверкающие трубы вились, словно провода. По громадным арочным мостам из камня текли вода, руда и расплавленные металлы. Огромные машины молотили и грохотали, сотрясая сам воздух. Колёса вращались, вагонетки грохотали. Августа не видела железных дорог, но слышала, как они громыхали. Пар вырывался из вентиляционных отверстий, шипя белыми, рваными выдохами в полутьме.
— У вас и вправду здесь целый город, — прокомментировала Верадис, и её слова напоминали эхо мыслей Августы.
— Шахты нуждаются в чём-то большем, чем просто шахтёры, — просто ответил губернатор. — Мы топим лёд с полюсов луны, превращая его в воду, так что мы полностью самодостаточны. А ещё мы находимся достаточно… далеко, так что нам приходится управляться со всем самостоятельно.
— Я так и поняла.
Лабиринты улиц, нагромоздившихся прямо у подножья главной башни, казалось, были высечены прямо из лунной породы. Невысокие, чёрные здания, тесно прижатые друг к другу, сжались вокруг шахты, словно почитатели её силы.
Августа никогда не видела — даже не представляла — ничего подобного.
— Прошу, — сказал губернатор, — наша часовня находится в той стороне.
Строем они спустились по лестнице и вскоре заметили людей: торговцев, скупщиков, которые в большинстве своём сбивались в группы. От бесконечно летающей в воздухе пыли их кожа была грязной; пыль испачкала одежду, пальцы и забила все поры. В некоторых местах небольшие группки людей толпились под тёмными каменными арками или слонялись по краям открытых рыночных площадей. Свет проливался из дверных проёмов. Люди перекликались и спорили; высыпались из шумных баров, кричали и толкались. Августа даже увидела детей, которые метались туда-сюда по толпе. Они были такими же грязными, как и остальные жители.
«Десять тысяч человек», — сказал пилот.
Здесь? Августа гадала, чем они питаются и откуда к ним приходит провизия. Сестра почувствовала, что это место притягивает и поражает её самой невозможностью его существования. Во времена обучения… во времена обучения ей ''никогда'' не рассказывали о чем-либо подобном. Августа не верила, что схола могла намеренно избегать подобных тем — неужели они и сами не знали, что подобные места существуют? Не потому ли Верадис ведёт себя так настороженно? Молодая сестра хотела поговорить со старшей, но Верадис велела им просто следовать за ней. И Августа повиновалась приказу, всё сильнее ощущая священное благоговение перед всем, что видела вокруг.
«Благодать Твоя может существовать даже в таких местах!»
Люди замирали, когда сёстры проходили мимо. Одни просто пялились холодными и тяжёлыми взглядами. Другие же собирались что-то крикнуть, но товарищи тут же толкали их. Многие люди стояли с открытыми в потрясении ртами, не способные поверить в то, что видят. На углу одной из улиц, женский голос звал кого-то подойти и посмотреть, прямо ''сейчас''.
Но Верадис игнорировала всех их, шагая с высоко поднятым подбородком.
Рядом с Августой, всё ещё замыкая строй отделения, Люсьенна тихо произнесла:
— Никогда не видела подобной колонии.
— Я тоже, — ответила Августа.
— Осталось совсем немного, сёстры, — послышался голос губернатора, который шагал впереди. — Вы сможете отдохнуть и помолиться.
— Держитесь рядом, — прорычала Верадис.
Её голос прозвучал так, словно старшая сестра ожидала засады, но сёстры, как и до этого, не видели ни солдат, ни организованной охраны. Никого в стандартной униформе.
— И вот мы здесь, — сказал губернатор, как только они свернули за последний угол. — Двери всегда открыты, и вы можете отдыхать и молиться, сколько пожелаете. Аве Император, сёстры.
— Мне нужно использовать ваши средства связи, — сказала Верадис. — Астропат «''Сердца''» успел передать сообщение о крушении, и я должна связаться с Офелией VII и доложить обо всём канониссе.
— Конечно, — губернатор вновь повторил свою мантру, оставаясь всё таким же любезным. — Я оставлю с вами Арго, — он указал на охранника. — Когда вам понадобится моя помощь, он сможет меня найти.
Вскоре Августа заметила, что часовня находится в ужасающе запущенном состоянии.
Пол оказался чистым, словно какой-то сервитор в спешке подмёл всё помещение, а в подсвечниках стояли новые электросвечи — каждая сияла, как новое воплощение надежды. Но, если кафедра и скамьи здесь когда-то и были, то давно уже исчезли. Окно, что выходило в сторону Сол, покрывал густой слой грязи, а на алтаре не было ни покрывала, ни завесы. Трансепты пустовали, а на стенах остались белые квадраты — там раньше висели картины и молитвенные знамёна.
При виде этого у Августы перехватило дыхание. Да чтобы кто-то оставил дом Его в подобном упадке!
Приказав охраннику остаться снаружи, Верадис важно прошествовала по проходу, позади неё развевался и хлестал её черно-белый плащ. Эмлин и Леона шли по бокам от неё, словно свирепые алые иконы. Грязь забилась в сочленения брони и при каждом движении хрустела. Каждый шаг звучал яростно.
— Закрыть двери.
Августа и Люсьенна повиновались и повернулись, чтобы исполнить приказ, но массивные стальные двери приржавели намертво. Не имело значения, в силовой броне сёстры или нет — двери совершенно не поддавались.
— Боюсь, что они не сдвинутся с места, сестра, — сказала Люсьенна, после того, как они попытались закрыть двери. — Должно быть, прошло много лет с тех пор, как…
Конец фразы так и повис в воздухе — слишком ужасен, чтобы произнести его вслух.
Верадис скептически и раздражённо фыркнула.
— Что ж, сёстры, внимание. Мы должны поблагодарить Его за спасение и тщательно обдумать наши дальнейшие действия.
Остановившись у подножья ступеней алтаря, она встала на колени перед невидимым образом в окне. Остальные присоединились к ней. И теперь все пятеро сестёр стояли на коленях в одной линии. Августа ощутила Его отсутствие глубоко…
«Нет, не отсутствие, — поправила она себя, — ты же знаешь, что Он здесь, что Он — вездесущий». Но это, это просто кощунство. По предплечьям скользнула дрожь от этой ереси, и она повысила голос, чтобы присоединиться к гармонии сестёр.
«Сквозь бурю, войну и резню — мы стоим, ожидая момента, когда Ты нас позовёшь».
— Да будет благословенна память о них, — сказала Верадис по окончанию гимна.
Отделение отозвалось эхом в молитве за тех, кого они потеряли. Секунду спустя старшая сестра поднялась.
— Что ж, — сказала она. — Наши молитвы очистили моё сердце. Он даровал мне ясность и указал, как нам нужно действовать. Леона и Эмлин — остаётесь на посту у входа в хоспис. Августа и Люсьенна — возвращаетесь в порт, чтобы охранять челноки. Я воспользуюсь средствами коммуникаций луны Съяры и отправлю ордену сообщение. Это место вызывает у меня тревогу, и всё же… — она сделала паузу, словно задумалась о чём-то. — И всё же, я не ощущаю ни скверны, ни ведьм, ни явной угрозы. Ни вторжения ксеносов, ни затаившегося древнего врага. Пока Он не откроет нам путь полностью, мы будем действовать с предельной бдительностью и осторожностью.
Августа хотела получить ответы, полный отчёт о подозрениях старшей сестры, но выражение лица Верадис оставалось непроницаемым и мрачным, словно грозовая туча.
— Идите в Его благодати, сёстры, и поддерживайте вокс-связь. Исполняйте обязанности, и я буду знать обо всём, что вам удастся обнаружить.
В порту флотилию челноков «Арвус» «Сердца» отогнали с посадочных платформ. Теперь они стояли в линию у стены из тёмного камня. Освещение было довольно-таки тусклым, но обе сестры видели членов технической команды: каждый носил налобный фонарь. Многие из них носили дополнительные инструменты, которые поблескивали, пока люди работали.
Августа спустилась по металлическому трапу, но её остановил весьма мускулистый мужчина. Обе его руки заканчивались набором аугметических инструментов.
— Челноки получили повреждения, сёстры, — сказал он. — Мы с радостью поможем и сделаем всё, что в наших силах. Во имя Его.
— Тогда ты уберёшься с моей дороги, — ответила Августа, имитируя абсолютную уверенность Верадис.
Мужчина коротко усмехнулся и блеснул золотым зубом.
— Не стоит так беспокоиться. Здесь они в надёжных руках.
Люсьенна, которая находилась рядом, сказала:
— Это не просьба.
Мужчина вскинул бровь.
— Теперь вы что ли раздаёте тут приказы?
Августа вспылила.
— Ты уйдешь с дороги и уйдешь немедленно. Мы — Адепта Сороритас и мы идём туда, куда Он велит.
Мужчина дёрнул подбородком, и их окружило ещё несколько фигур. Все они были крепкого телосложения, но никто не носил ни униформы, ни знаков отличия. Совершенно ничего.
— Вам следовало оставаться в этой своей часовне, сёстры. Ваши челноки в надёжных руках.
Невыносимо. Августа, может быть, и была юна, но с такой реакцией ей еще сталкиваться не приходилось. Перед ней преклоняли колени, да. Молили об отпущении грехов, да. Падали ниц в благоговейном трепете, да. Но эта, эта дерзость… Всё внутри хотело выхватить болтер. Усилием воли она подавила ярость. Старшая сестра велела быть «осторожными».
Вместо того, чтобы выхватить оружие, Августа бесстрашно шагнула вперёд. Сжав красную бронированную перчатку в кулак прямо на груди потёртой куртки из шкуры грокса, она резко толкнула мужчину и впечатала того в ограждение, перегнув через край. — Ты что слабоумный? — прорычала она. — Я сказала «ты уйдешь с дороги». У меня приказ — обеспечить охрану челноков и это именно то, что я собираюсь сделать. Во имя Его. Я ''ясно'' выражаюсь?
Мужчина оскалился — нечто среднее между гримасой и насмешкой. Так, словно он больше разозлён, чем напуган. Люсьенна смотрела в упор на остальных, пока рука покоилась на болтере. Остальные уже рассредоточились и окружили сестру полностью.
Почему же они не боялись? Если бы началась драка, Люсьенна бы справилась со всей четверткой, словно с толпой тявкающих гротов. Но почему они не носят никаких знаков отличий, ни званий, ни других опознавательных отметок?
Подавляя замешательство, Августа попыталась обдумать это.
«Милостью Твоею и благодатью, укажи мне путь к свету!»
Она встряхивала мужчину, пока тот не застучал зубами, а затем повторила:
— Мы увидим наши челноки. Сейчас.
Мужчина внимательно следил за ней, изучая её лицо. Он глубоко вдохнул и смягчился. Затем встретился взглядом с Августой, и, чётко проговаривая каждое слово, сказал:
— Ваши челноки чинят, сёстры. Они в хороших руках. Пожалуйста, поймите, что мы не можем позволить людям свободно бродить по ангару — слишком высокая вероятность несчастных случаев. — Он жестом велел всем остальным отступить и те повиновались.
Августа усилила хватку.
— Не лги мне.
— Я бы не посмел солгать вам, — выразительно сказал он, не отводя взгляда от неё. Его тёмные глаза, действительно, излучали искренность. — Это приказ самого губернатора. Вы, несомненно, понимаете, что в этом есть логика?
Ясный взгляд. Убедительные доводы.
«Во имя Его! Что здесь вообще происходит?».
Верадис доложила по воксу, что успешно передала сообщение Ордену. Старшая сестра говорила с удивлением, словно ждала, что губернатор сделает… что?
Августа вновь помолилась о ясности. Она не понимала, что происходит, но тревога в сердце лишь нарастала. Старшая сестра велела соблюдать осторожность, но в связи с чем? Если врага нет, то почему же часовня оказалась заброшенной?
Но Верадис продолжила говорить по воксу:
— ''Сёстры, доклад. Эмлин, Леона — вы нашли раненых членов экипажа? Августа, челноки под защитой?''
По всему ангару прокатился звук: двери треснули и зарычали, разделяясь по центру. Они с грохотом начали отъезжать. Пыль взмыла в воздух. Прожекторы осветили чёрно-серебряную «Аквилу», когда та поднялась и развернулась. И опять это беспокойство: что именно в этом челноке не давало ей покоя?
А потом, а потом она поняла. Когда свет месяца планеты пробился сквозь раскрытые двери, то принёс с собой отблеск Его мудрости — Его свет озарил грязь и тьму. Благодарность наполнила сердце Августы, словно погребальная песнь: Он может коснуться её даже здесь!
На челноке, как и на охране, не было ни одного знака отличия. Никаких благословений, ни молитв. Ни одного Его образа, ни одной метки преданности. Нигде. И часовня!
Шок. Вспышка истинного, святого озарения. Каждый мир, каждая луна, каждый город, каждая планета Империума — везде без исключения проглядывался Его образ. Его честь, вера и лояльность. Некоторые из этих образов могли быть древними, или переосмысленными из-за культуры жителей планеты, но Он всегда был там.
«Как внутри сердца твоего, так и снаружи. Он вездесущ!».
Пульс громыхал в ушах, но Августа всё ещё держала мужчину за куртку красным бронированным кулаком. Четверка по-прежнему окружала сестёр; казалось, что всё застыло в ослепляющем свете внезапного понимания.
Слов не хватало, чтобы выразить это отсутствие. Громкое, как крик и пустое, как вакуум. Среди слов благодарности Августа раскаивалась в том, что не поняла этого раньше. Как она вообще упустила это из виду? Нечто настолько фундаментальное? Неужели она позволила себе ослепнуть из-за странности луны? Или из-за гибели «''Сердца''»? Непростительная оплошность.
Но теперь, свет планеты и смерть «''Сердца''» открыли ей саму Его волю.
— Сестра… — сказал мужчина.
Она отпустила его и отступила, наблюдая за тем, как Аквила медленно направляется к шлюзу. Эти врата должны украшать как Его лик, так и образ. Он должен был быть и на главной шахте города, на сияющей башне, что вонзилась в планету, словно жаждала пронзить оболочку и выпустить жидкий свет, что растечётся по улицам внизу…
Но нет, там не было ни знамён, ни преданий, ни ритуалов. Ни святилищ, ни разметок Механикус, ни диагностических экранов, ни подношений Омниссии. Даже на панелях управления… не было ни молитв, ни благословений, ни следов святых ритуалов. Верадис с самого начала насторожилась, однако местные не осквернены. Вокруг нет ни следа Древнего врага… Они просто…
''Душегубы.''
Слово пришло с оттенком изумления: она ''читала'' о подобных местах, изучала их на инфопланшетах. Наставницы говорили ей, что такие места существуют, но сама мысль казалась ей почти невероятной: в Империуме существовали места, ''посмевшие'' уклониться от Его закона. Врагов она понимала — еретиков, культистов, ксеносов… но это!
Что-то внутри откликнулось: «Они лишились Его благодати. Их нужно очистить».
''«От молнии и бури…»''
Старшая сестра вновь заговорила в вокс:
— ''Сёстры! Что за задержка? Докладывайте!''
— Челноки чинят, сёстры. Но…— сказала Августа и только собиралась спросить, хочет ли Верадис, чтобы она внимательнее проверила суда, как её перебил голос Эмлин.
— ''…ая… тра! Экип…пал, повт… экипаж… ал! Мы…''
Связь оборвалась и Августа, вместе с Люсьенной застыли на месте, уставившись друг на друга и пытаясь понять, что произошло.
Верадис рявкнула в вокс:
— Сёстры. Всем двигаться на мою позицию.
Но Августу и Люсьенну уже окружили.
— Извините, — сказал мужчина, — планы изменились.
Мужчина полностью изменил поведение, как только Августа отпустила его. Тот уже даже не пытался оставаться искренним и нагло, насмешливо ухмылялся. Инструменты на руках завизжали и ожили, превращаясь в лезвия, искры и жадные зубья. Теперь к ним начали приближаться и другие — десять, а потом и пятнадцать человек. Некоторые держали болт-пистолеты, но большинство надвигались с оружием ближнего боя — потрескивающим, звенящим разнообразием цепей, клинков и бронированных перчаток.
— Вы не можете с нами сражаться, — произнесла Люсьенна, не веря в происходящее.
Августа сразу же доложила по воксу:
— Старшая сестра на нас напали, — она злилась на себя: ей солгали, и она уже почти поверила. — Боюсь… боюсь, наши челноки уже выведены из строя, — эти слова прозвучали почти как исповедь.
— ''Принято,'' — ответила Верадис. — ''Разберитесь с любым сопротивлением и направляйтесь ко мне.''
Главарь рявкнул приказ, и душегубы замкнули кольцо. Не доставая болтер, Августа тут же опустилась в низкую боевую стойку, наблюдая за тем, как люди смыкают кольцо вокруг неё. Кулак метнулся к визору шлема, а вращающееся лезвие — к груди; оба удара по броне оказались весьма сильными, но не смогли пробить керамит.
Она дала затрещину первому, и тот распластался на полу. Второго воительница ударила коленом в пах. Просто смешно, что эти душегубы вообще надеялись на то, что справятся с двумя сёстрами битвы в полной боевой экипировке. Люсьенна ударила третьего головой, и тот отлетел назад с разбитым лицом и подкашивающимися ногами.
«Император наш, избави нас!» — литания вырвалась из их уст словами чистого, святого душевного подъёма.
Но душегубы просто продолжали теснить сестёр, словно их даже не смущало боевое мастерство Сороритас. Их глаза блестели холодом и жестокостью. Неужели они сидели на чём-то? Стиммы или нечто похуже?
Это не имело значения. Она отразила ещё один удар и сломала нападавшей руку, после чего вбила женщину лицом в грязь. Люсьенна расправилась с ещё одним: подняла того в воздух и перебросила через ограждение.
Тот рухнул на пол и перестал шевелиться.
Но там, в стороне, стоял ещё один челнок, который только-только запустил двигатели. Большое судно, тяжёлое и незнакомое. И, в отличии от «Арвуса» или «Аквилы», он был достаточно вооружён, чтобы пробить дыру в планете.
«Они этого не сделают. Не над прометиевой шахтой…»
Она не собиралась рисковать.
— За мной! — крикнула Августа Люсьенне и прорвалась сквозь двоих душегубов, окружавших её. Перепрыгнула через перила и жёстко приземлилась, но броня смягчила удар, и сестра перекатилась. Она услышала шаги Люсьенны позади, но не обернулась, поскольку мчалась к челноку, заметив пилота через передний иллюминатор.
Там сидела местная перепачканная в грязи женщина. Её искажённое злобой лицо, пересекал длинный шрам. Несомненно, она собиралась навести весь арсенал на трап.
— Вот дерьмо! — взревел главарь душегубов. — ''Врассыпную!''
Но это им уже не помогло бы.
Голос Верадис рявкнул в воксе. Августа слышала звуки битвы. Эмлин тоже была на связи, но её сигнал всё ещё прерывался. Казалось, что всё кончено. Губернатор пытался их обмануть, но проиграл. Он солгал насчёт челноков и вполне мог ввести в заблуждение старшую сестру с её вокс-сообщением, но вот исчезновение экипажа скрыть он не смог.
И куда они же все подевались? У Августы не было времени. Она произнесла молитву об их спасении —литания всё ещё горела в ней, когда она метнулась к взлетающему челноку.
''«От бедствия Кракена избави нас!»''
Ухватившись за основание ещё не закрывшейся двери, Августа с секунду раскачивалась на руках, и сервоприводы брони зажужжали. Затем она подтянулась и завалилась внутрь — оказавшись лицом к лицу с женщиной, которая сидела в кресле пилота.
Внизу Люсьенна расправлялась с оставшимся бандитами, что перепрыгнули через ограду следом за ней. Похоже, она получала удовольствие и пела в славной, праведной ярости, пока сокрушала их одного за другим.
«Император наш…»
Августа оказалась права в одном — неважно было у них оружие или нет, им всё равно не справиться с бронированной Адепта Сороритас.
Челнок начал разворачиваться.
Нет времени. Она схватила пилота, вцепилась в край её кожаной куртки и дёрнула. Женщина была не пристёгнута, и поэтому вывалилась из кресла боком. Челнок повело и тряхнуло, швырнув обеих в сторону. У душегубки был при себе нож, и она попыталась вонзить лезвие в сочленение брони Августы, словно это могло помочь. Августа схватила её и с силой потащила по полу к двери. Женщина цеплялась изо всех сил, плевалась и ругалась, но Августа вырубила её, ударив сабатоном по лицу. Та разжала пальцы и вылетела наружу.
Схватившись за штурвал, Августа молила Его о мудрости и о духе-машине челнока, пытаясь взять управление под контроль.
Но она не имела ни малейшего понятия, что делать.
Оставался только один выход.
Взревев предупреждение для Люсьенны, воительница вылетела из кабины пилота и рванула подальше. Челнок перевернулся и рухнул, врезавшись носом— точно так же, как когда умирало «''Сердце''».
Августа вынырнула из тьмы так, словно вынырнула из купели при крещении. Круг света превратился с освещение хосписа, а затем и в очертание больничной койки. Рядом с ней молилась Люсьенна — она сняла шлем и сцепила руки в бронированных перчатках перед собой. Как только Августа зашевелилась, её подруга подняла взгляд.
— Сестра! По Его милости ты очнулась!
У Августы ужасно болела голова, но она собралась с силами и присела.
«В милости Твоей и благодати…»
Казалось, что Люсьенна не пострадала.
— Не двигайся, — сказала подруга. — Когда челнок взорвался, тебя отбросило ударной волной, и ты отключилась, — она усмехнулась. — А вот пиратам повезло куда меньше.
— Мы всё ещё…
— Да, мы всё ещё здесь. Но Верадис взяла командование на себя, пока не прибудет корабль. Она казнила губернатора и его старших помощников. А Эмлин нашла экипаж в лифте шахты — их как раз спускали в туннели. Они вместе с Леоной отвели наших людей в часовню, и теперь команда чистит и убирает часовню. — По всей видимости выражение лица Августы выдало её замешательство и Люсьенна мягко усмехнулась. — Это форпост отступников, сестра. Не явный враг Империума, но уж точно не платит десятину. И прометием тут и не пахло. В шахтах они добывали драгоценные металлы, золото и серебро, которые тайно продавали богачам и влиятельным людям по всему космосу. Накопленные богатства теперь перешли под контроль Экклезиархии.
— Значит… — ей потребовалась секунда, чтобы сложить всё воедино из-за гула в голове. — Вот почему они не могли отпустить нас?
— Им нужно было нас задержать, усыпить бдительность, а вот потом уже попытаться устранить. И даже план был: вывести из строя челноки, отправить нас обратно на орбиту, а потом — ''бум!'' — и доставить прямиком к Трону, — Люсьенна развела руками, показывая взрыв. — Но Верадис с самого начала поняла, что здесь что-то было не…
— Нечисто, сёстры, — старшая сестра стояла в дверном проёме без шлема, но всё ещё в полном боевом доспехе. Лицо выражало строгое неодобрение. — И снова ты, сестра Августа, умудряешься ввязаться в какую-то невероятную передрягу. Они, кажется, буквально преследуют тебя, разве нет?
— Да, сестра, — Августа попыталась приподняться, но старшая сестра жестом остановила её.
— Оставайся на месте. Это Его благословение, что ты вообще выжила. Я хочу, чтобы тебя вернули в строй как можно скорее. Его способ сохранить тебе жизнь состоял в том, — она приподняла бровь и продолжила с язвительной интонацией, — чтобы забрать твоё сознание. И ты поблагодаришь его за этот дар. — Верадис не опустила бровь, пока смотрела на лежащую Августу. — Похоже у Него на тебя свои планы, Августа Санторус.
— Да, сестра, — она почувствовала, как краснеет. — Я буду молиться.
— Само собой, — войдя в помещение, Верадис окинула обеих сестёр критическим взглядом.
— Так, скажи же мне. Что заставило тебя подумать, что нам что-то угрожает? Ты ведь не успела тщательно осмотреть челноки?
— Нет, сестра, — сказала Августа.
Работница хосписа подошла и начала проверять показатели на экранах. Августа воспользовалась этим моментом, чтобы обдумать всё и осторожно сформулировать ответ.
— Он… послал мне знак, сестра, — наконец сказала она. — Аквила, чёрная с серебряным, но без благословений и молитв. И когда её осветила Сьара, она… она стала ключом, открывающим не только истину, но и понимание происходящего. Мне стыдно, что не поняла ситуацию раньше, — её щёки вспыхнули румянцем ещё сильнее, и она опустила взгляд.
— Это за пределами опыта каждой из вас, сёстры. Такие места действительно существуют, но вы ещё молоды и не сталкивались с подобным. Однако, ваше чутьё достойно похвалы.
Августа и Люсьенна ответили почти одновременно:
— Благодарим, сестра.
— Галактика широка, — сказала Верадис, — а испытаний множество. Во имя Его, мы сокрушаем врагов света — Великого врага, ксеноса, ведьму, еретика. Этих врагов сразу видно. Их легко распознать и устранить, — она замолчала, глядя санитарку — девушка замялась и тут же поспешила прочь. — Но бывает и так, когда враг принимает иную форму — коварную и разрушительную. В такие моменты нам должно пользоваться умом и проницательностью, а не только огнём наших орудий. Он посылает нам множество испытаний, сёстры, и в такие времена испытывает наше терпение и нашу дисциплину. Быть может, это и есть самые трудные испытания из всех.
— Да, сестра, — и вновь они ответили в унисон.
Верадис перевела взгляд с одной на другую и кивнула.
— Отлично. Поскольку до возвращения на Офелию VII могут пройти дни, я забрала инфопланшет из челнока. Сестра Августа, ты изучишь «Трактат Шипа», и начнёшь молиться о том, чтобы обрести храбрость и мудрость самой Мины. А ты, сестра Люсьенна поможешь мне. Эта луна по-прежнему пронизана скверной и у нас впереди ещё много работы.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Сестры Битвы / Адепта Сороритас]]
|Обложка =81KA0NQVuxL._SL1500_.jpg
|Описание обложки =
|Автор =Дени Уэйр / Danie Ware
|Автор2 =
|Автор3 =
|Автор4 =
|Автор5 =
|Переводчик =Rи
|Издательство =Black Library
|Серия книг =Роза на войне / The Rose at War
|Сборник =
|Источник =
|Предыдущая книга =
|Следующая книга =
|Год издания =2021
}}
{{Цикл
|Цикл =Сестра Августа Санторус
|Предыдущая =[[Морионовый собор / The Crystal Cathedral (рассказ)|Морионовый собор / The Crystal Cathedral]]
|Следующая =[[Богохульство падших / Blasphemy of the Fallen (рассказ)|Богохульство падших / Blasphemy of the Fallen]]
}}«''Сердце благочестия''» сияло, пока падало навстречу смерти.
Грузовое судно накренилось, нос опустился вниз. Медленно, тихо и безмятежно оно кувыркалось в космической пустоте. Не оставляя ни шлейфа дыма и пламени — лишь отражённый блеск ближайшей звезды. Словно великое, обречённое существо, корабль просто тянулся к ярким облакам водорода газового гиганта внизу.
Даже если дух-машина судна пел, сёстры никак не могли его услышать.
Наблюдая за гибелью «''Сердца благочестия''» с борта «Арвуса», сестра Августа повысила голос, вслед за реквиемом, что вела старшая сестра Верадис. «''Сердце''» несло их домой, обратно на Офелию VII, но оказалось, что брешь в корпусе не поддается ремонту. Пробираясь по его туннелям, подгоняемые рёвом вокса и клаксонов, ярким красным светом люменов и шипением выходящих из строя герметических печатей, сёстры отделения сделали всё возможное, чтобы эвакуировать экипаж. И теперь они безмолвно замерли, глядя на то, как «''Сердце''» гибнет окончательно.
''«Dies irae, dies illa».''<ref>День гнева — день сей (''лат.'').</ref>
Августа знала, что эвакуировать всех не удалось. Им просто не хватило ни времени, ни рук. Многие люди добрались до спасательных капсул, ещё больше — до челноков, но не все… даже близко не все. И потому она пела литанию не только за упокой корабля, но и тех душ, что всё ещё оставались на борту и вскоре познают Его милосердие. Она молилась, чтобы те с встретили смерть с отвагой, с гордо поднятыми подбородками.
— Всевидящий Бог-Император, спасающий тех, кому суждено быть спасённым…
Сестра Люсьенна, что стояла рядом, замолчала и ошеломлённо выдохнула.
— Смотри!
Не отвлекаясь от пения, Августа проследила за тем, куда указывала её подруга. Следующая строка реквиема прозвучала, словно восклицание.
— Храни нас, о источник благодати!
Там, в усыпанной звёздами космической пустоте, наполовину скрытая полосатым сиянием планеты, восходила одна-единственная луна. Большая, безупречно круглая, с изогнутым сияющим краем.
— Низвергая осуждённых, едким пламенем зажжённых…
— Воистину, Он благословил нас, — сказала Верадис. В голосе старшей сестры прозвучала странная нотка, которую Августа не до конца поняла. — Пилот, ты можешь просканировать спутник?
Конвой из челноков завис в космической пустоте в напряжённом ожидании. Через мгновение голос пилота вернулся в эфир.
— ''Старшая сестра, мы спасены!'' — Его потрясённый голос переполняли эмоции. — ''Воистину, таков Его замысел. Он указал нам путь к помощи!''
— На луне есть колония?
— ''Шахтёры, сестра. Уже получаю данные,'' — вокс потрескивал, и передача искажалась, пока пилот собирал информацию. — ''Примерная численность — свыше десяти тысяч. Там находится целый город — посадочная платформа способна вместить челноки, искусственно поддерживаемая атмосфера…'' — он замолчал, словно готов был вот-вот разрыдаться. — Он ответил на наши молитвы — ''Он с нами, Он вёл нас. У меня есть координаты для посадки.''
— Он всегда с нами, пилот, — строго сказала Верадис. — Пожалуйста, передай все данные на мой инфо-планшет.
''— Хорошо, старшая сестра.''
Пилот отключил вокс, и Августа с Люсьенной обменялись взглядами — теперь они обе пели, излучая веру и благодарность.
— Призови меня к блаженным!
Верадис больше ничего так и не сказала, лишь вновь запела. Слова сестёр звенели над конвоем ожидающих челноков и над душами, которые остались на борту «''Сердца''». Внизу под ними, огромный корабль мягко скользил между облаков планеты. В атмосфере не было кислорода, поэтому ни взрывы, ни языки пламени не ознаменовали уход великого духа-машины.
И «''Сердце благочестия''» умерло ни издав не звука.
— Сохраняйте бдительность, сёстры, — сказала Верадис. Она не дала никаких объяснений, только приказ.
— Так точно, старшая сестра.
Августа вновь облачившись в красную броню и надев шлем, спустилась по трапу «''Арвуса''». Посадочная площадка вокруг оказалась мрачной — всё вокруг из чёрного камня и тёмного скалобетона. По полу вились толстые связки кабелей; панели управления сверкали и переливались разноцветными огоньками. Как только огромные, стальные ворота начали закрываться, пыль закрутилась вверх короткими, злобными спиралями. Она сверкала в свете верхних люменов, осыпая доспехи и царапая их поверхность.
И вот, раздался последний, гулкий удар — и грязь вновь повалилась на пол.
— Старшая сестра Верадис.
Навстречу ей по трапу ангара шагал жилистый, худощавый мужчина, чьи сапоги звенели закопчённому металлу. Его лицо покрывали морщины, а седые волосы были стянуты в тугой хвост позади. Он носил высокие сапоги, простую куртку, а на лице сияла подхалимская улыбка. Рядом с ним шёл ассистент, с широко раскрытыми глазами, и двое вооружённых людей крепкого телосложения.
— Губернатор Идо.
Кажется, Верадис уже изучила присланную информацию. Старшая сестра была без шлема, но скрещенные руки и поза выдавали настороженность.
— Действительно, ваша колония — Его благословение.
— Мы находимся в стороне от основных маршрутов, сестра, — Идо вёл себя совершенно расслаблено и учтиво. Похоже, его даже ничуть не смущало присутствие пятерых сестёр Адепта Сороритас в полной боевой экипировке. Окинув взглядом челноки, он спросил:
— Сколько вас?
— Мы потеряли спасательные капсулы — их поглотила гравитация планеты, — ответила Верадис, не меняя тона. — В моём отделении пять сестёр. Экипаж — семьдесят два человека, многие из которых ранены. Им потребуются помещения и медицинская помощь. И если вы будете так любезны, я хотела бы воспользоваться вашей часовней, воксом или астропатом.
Прозвучало Отнюдь не как просьба.
— Конечно-конечно, — остановившись у конца трапа, тот отсалютовал ей жестом аквилы. — Аве Император, сёстры. Ваше присутствие — честь для нас. У нас есть полностью оборудованный хоспис, и мы с радостью позаботимся о вашем экипаже.
Верадис степенно отсалютовала в ответ.
Августа знала старшую сестру и поэтому заметила, как та едва заметно напрягла бронированные плечи. Не просто настороженность; ей явно не понравилась его непринуждённая, почти бесцеремонная манера вести разговор. И всё же, вокс молчал, и что бы там Верадис ни думала, она не выразила своих мыслей вслух.
Августа же молилась о наставлении, о ясности. «Укажи мне путь к Свету».
Поддерживая беседу в тоне губернатора, Верадис вновь заговорила:
— У вас шахтёрская колония?
— Прометий, сестра, — Идо небрежно махнул рукой, охотно делясь этой информацией. — У нас весьма обширная сеть шахт. Буду рад показать, если вы, конечно, захотите увидеть, как совершается Его дело.
— Перед этим я должна воздать благодарение за спасение, — сказала ему Верадис. — И помолиться за души тех, кого мы потеряли. Люди, что здесь со мной — это экипаж «''Сердца благочестия''» и служители святой Экклезиархии. И вы предоставите им лечение и отдых.
— Конечно, — ответил он вновь. — Лука, — он указал на помощника, — проведёт ваш экипаж в хоспис. И, если вы мне позволите, сёстры, то я покажу вам часовню лично.
Позади раздался резкий сигнал клаксонов, предваряющий треск и грохот открывающихся ворот. Они разошлись в сторону, словно раскрывающаяся пасть с заострёнными «зубьями». За воротами простиралась огромная сияющая дуга планеты и зависший силуэт ожидающего челнока. Пыль брызнула и закрутилась в гневных вихрях. Посадочные огни вспыхнули, а сервиторы и рабочие побежали чтобы освободить площадку. Связист размахивал руками, указывая путь внутрь.
— Излучатели поля удерживают атмосферу, — перекрикивая шум, Идо жестом подзывал охранников: одному он показывал остаться с ним, а второму велел идти с помощником. — Движение тут беспрерывное, и стоять в этом месте весьма опасно. Если вы не против, пойдёмте со мной?
Верадис коротко кивнула и отделение сестёр выстроилось в две шеренги — старшая сестра впереди, за ней следом Эмлин и Леона, а позади — Августа с Люсьенной. Помощник по имени Лука отступил назад, чтобы поговорить с экипажем.
Всё ещё продолжая бормотать молитву, Августа остановилась взглянуть на приближающийся корабль. Челноки «''Сердца''» всё ещё взлетали с платформ, чтобы освободить место. Прибывающее судно оказалось челноком модели «Аквила» — чёрное с серебряной отделкой; на обшивке судна, освещённого сиянием планеты, не было никаких опознавательных знаков. Осторожно зависнув, он развернулся и опустился в ближайший круг посадочных огней.
Августа на секунду всмотрелась в корабль. Что-то казалось ей неправильным, но она не могла понять почему.
— Сестра, — сказала Люсьенна по общему воксу, — ты должна продолжать движение.
Осознав, что нарушает дисциплину, Августа побежала вверх по трапу. Наверху дверной проём представлял собой открытую арку из камня, которая вела в простой, каменистый коридор. Аккуратные ряды люменов, соединённых упорядоченными проводами, и указатели задавали направления — входы и выходы, множество посадочных площадок, зоны для охраны и приёма.
Насколько же это место ''было'' огромным.
Но губернатор радушно и с чувством продолжал вещать. Он рассказал, что Одинокая Съяра получила такое название поскольку являлась единственной планетой в системе с единственной луной. Из-за особенностей своей орбиты луна почти всегда скрывалась в тени Съяры и это сильно мешало навигации на подлёте. И говоря об этом, губернатор усмехнулся и добавил:
— Нас трудно найти, а уж тем более случайно. Ваше прибытие, должно быть, воля Его, старшая сестра.
Верадис ответила ровным тоном:
— Всё происходит по воле Его, губернатор.
— Конечно, — он всё так же непринуждённо указал на развилку слева, где висела табличка с надписью «''Exitus Primaria''»<>Главный выход (лат.).<> — Отсюда мы выйдем прямо в город. На улицах бывает опасно, хотя, если признаться, вряд ли мне стоит вас предупреждать об этом.
— Он с нами, — ответила Верадис с едва уловимым оттенком презрения.
— Конечно, — вновь ответил губернатор.
За пределами порта колония казалась невообразимо огромной: нагромождение простиравшихся извилистых улиц, скопления низких, каменных зданий, плотно прилегающих друг к другу, где окна горели тысячей жёлтых огней.
Августе ещё никогда не доводилось бывать в прометиевых шахтах, но она слышала достаточно историй о них. Шахты должны были быть местами тьмы, пыли и загрязнения, лишенными надежды, полными скорби и безнадёжности. Её сёстры-госпитальеры ухаживали за раненными, за теми, у кого искалечены не только тела, но и разум. Многие шахтёры погибали. Ещё больше становились сервиторами и простой обслугой — их частично исцелённые мозги вживляли в механизмы и конструкции, чтобы они продолжали трудиться во имя Его.
Но не в этом месте. Пилот оказался прав — здесь был город.
Всё ещё замыкая строй отделения и держа руку на болтере, Августа делала сознательное усилие над собой, чтобы не пялиться на всё вокруг. Но… ''во имя Трона!''
Покидая портовый комплекс, сёстры остановились у верхнего выхода, прямо на вершине длинной лестницы. И там, над нагромождением переплетения дорог, возвышалась гигантская центральная шахта, а вершина её силуэта чётко вырисовывалась на фоне яркого серпа Съяры. Изумлённая этим зрелищем, Августа превратила возглас в невысказанную вслух молитву.
«Его святым именем!».
— Наша главная шахта и комплекс для переработки руды, — сказал губернатор и по его тону было ясно, что он прекрасно понимал, какое впечатление производит эта постройка. — Есть и другие, но эта — самая большая.
Огромные, сверкающие трубы вились, словно провода. По громадным арочным мостам из камня текли вода, руда и расплавленные металлы. Огромные машины молотили и грохотали, сотрясая сам воздух. Колёса вращались, вагонетки грохотали. Августа не видела железных дорог, но слышала, как они громыхали. Пар вырывался из вентиляционных отверстий, шипя белыми, рваными выдохами в полутьме.
— У вас и вправду здесь целый город, — прокомментировала Верадис, и её слова напоминали эхо мыслей Августы.
— Шахты нуждаются в чём-то большем, чем просто шахтёры, — просто ответил губернатор. — Мы топим лёд с полюсов луны, превращая его в воду, так что мы полностью самодостаточны. А ещё мы находимся достаточно… далеко, так что нам приходится управляться со всем самостоятельно.
— Я так и поняла.
Лабиринты улиц, нагромоздившихся прямо у подножья главной башни, казалось, были высечены прямо из лунной породы. Невысокие, чёрные здания, тесно прижатые друг к другу, сжались вокруг шахты, словно почитатели её силы.
Августа никогда не видела — даже не представляла — ничего подобного.
— Прошу, — сказал губернатор, — наша часовня находится в той стороне.
Строем они спустились по лестнице и вскоре заметили людей: торговцев, скупщиков, которые в большинстве своём сбивались в группы. От бесконечно летающей в воздухе пыли их кожа была грязной; пыль испачкала одежду, пальцы и забила все поры. В некоторых местах небольшие группки людей толпились под тёмными каменными арками или слонялись по краям открытых рыночных площадей. Свет проливался из дверных проёмов. Люди перекликались и спорили; высыпались из шумных баров, кричали и толкались. Августа даже увидела детей, которые метались туда-сюда по толпе. Они были такими же грязными, как и остальные жители.
«Десять тысяч человек», — сказал пилот.
Здесь? Августа гадала, чем они питаются и откуда к ним приходит провизия. Сестра почувствовала, что это место притягивает и поражает её самой невозможностью его существования. Во времена обучения… во времена обучения ей ''никогда'' не рассказывали о чем-либо подобном. Августа не верила, что схола могла намеренно избегать подобных тем — неужели они и сами не знали, что подобные места существуют? Не потому ли Верадис ведёт себя так настороженно? Молодая сестра хотела поговорить со старшей, но Верадис велела им просто следовать за ней. И Августа повиновалась приказу, всё сильнее ощущая священное благоговение перед всем, что видела вокруг.
«Благодать Твоя может существовать даже в таких местах!»
Люди замирали, когда сёстры проходили мимо. Одни просто пялились холодными и тяжёлыми взглядами. Другие же собирались что-то крикнуть, но товарищи тут же толкали их. Многие люди стояли с открытыми в потрясении ртами, не способные поверить в то, что видят. На углу одной из улиц, женский голос звал кого-то подойти и посмотреть, прямо ''сейчас''.
Но Верадис игнорировала всех их, шагая с высоко поднятым подбородком.
Рядом с Августой, всё ещё замыкая строй отделения, Люсьенна тихо произнесла:
— Никогда не видела подобной колонии.
— Я тоже, — ответила Августа.
— Осталось совсем немного, сёстры, — послышался голос губернатора, который шагал впереди. — Вы сможете отдохнуть и помолиться.
— Держитесь рядом, — прорычала Верадис.
Её голос прозвучал так, словно старшая сестра ожидала засады, но сёстры, как и до этого, не видели ни солдат, ни организованной охраны. Никого в стандартной униформе.
— И вот мы здесь, — сказал губернатор, как только они свернули за последний угол. — Двери всегда открыты, и вы можете отдыхать и молиться, сколько пожелаете. Аве Император, сёстры.
— Мне нужно использовать ваши средства связи, — сказала Верадис. — Астропат «''Сердца''» успел передать сообщение о крушении, и я должна связаться с Офелией VII и доложить обо всём канониссе.
— Конечно, — губернатор вновь повторил свою мантру, оставаясь всё таким же любезным. — Я оставлю с вами Арго, — он указал на охранника. — Когда вам понадобится моя помощь, он сможет меня найти.
Вскоре Августа заметила, что часовня находится в ужасающе запущенном состоянии.
Пол оказался чистым, словно какой-то сервитор в спешке подмёл всё помещение, а в подсвечниках стояли новые электросвечи — каждая сияла, как новое воплощение надежды. Но, если кафедра и скамьи здесь когда-то и были, то давно уже исчезли. Окно, что выходило в сторону Сол, покрывал густой слой грязи, а на алтаре не было ни покрывала, ни завесы. Трансепты пустовали, а на стенах остались белые квадраты — там раньше висели картины и молитвенные знамёна.
При виде этого у Августы перехватило дыхание. Да чтобы кто-то оставил дом Его в подобном упадке!
Приказав охраннику остаться снаружи, Верадис важно прошествовала по проходу, позади неё развевался и хлестал её черно-белый плащ. Эмлин и Леона шли по бокам от неё, словно свирепые алые иконы. Грязь забилась в сочленения брони и при каждом движении хрустела. Каждый шаг звучал яростно.
— Закрыть двери.
Августа и Люсьенна повиновались и повернулись, чтобы исполнить приказ, но массивные стальные двери приржавели намертво. Не имело значения, в силовой броне сёстры или нет — двери совершенно не поддавались.
— Боюсь, что они не сдвинутся с места, сестра, — сказала Люсьенна, после того, как они попытались закрыть двери. — Должно быть, прошло много лет с тех пор, как…
Конец фразы так и повис в воздухе — слишком ужасен, чтобы произнести его вслух.
Верадис скептически и раздражённо фыркнула.
— Что ж, сёстры, внимание. Мы должны поблагодарить Его за спасение и тщательно обдумать наши дальнейшие действия.
Остановившись у подножья ступеней алтаря, она встала на колени перед невидимым образом в окне. Остальные присоединились к ней. И теперь все пятеро сестёр стояли на коленях в одной линии. Августа ощутила Его отсутствие глубоко…
«Нет, не отсутствие, — поправила она себя, — ты же знаешь, что Он здесь, что Он — вездесущий». Но это, это просто кощунство. По предплечьям скользнула дрожь от этой ереси, и она повысила голос, чтобы присоединиться к гармонии сестёр.
«Сквозь бурю, войну и резню — мы стоим, ожидая момента, когда Ты нас позовёшь».
— Да будет благословенна память о них, — сказала Верадис по окончанию гимна.
Отделение отозвалось эхом в молитве за тех, кого они потеряли. Секунду спустя старшая сестра поднялась.
— Что ж, — сказала она. — Наши молитвы очистили моё сердце. Он даровал мне ясность и указал, как нам нужно действовать. Леона и Эмлин — остаётесь на посту у входа в хоспис. Августа и Люсьенна — возвращаетесь в порт, чтобы охранять челноки. Я воспользуюсь средствами коммуникаций луны Съяры и отправлю ордену сообщение. Это место вызывает у меня тревогу, и всё же… — она сделала паузу, словно задумалась о чём-то. — И всё же, я не ощущаю ни скверны, ни ведьм, ни явной угрозы. Ни вторжения ксеносов, ни затаившегося древнего врага. Пока Он не откроет нам путь полностью, мы будем действовать с предельной бдительностью и осторожностью.
Августа хотела получить ответы, полный отчёт о подозрениях старшей сестры, но выражение лица Верадис оставалось непроницаемым и мрачным, словно грозовая туча.
— Идите в Его благодати, сёстры, и поддерживайте вокс-связь. Исполняйте обязанности, и я буду знать обо всём, что вам удастся обнаружить.
В порту флотилию челноков «Арвус» «Сердца» отогнали с посадочных платформ. Теперь они стояли в линию у стены из тёмного камня. Освещение было довольно-таки тусклым, но обе сестры видели членов технической команды: каждый носил налобный фонарь. Многие из них носили дополнительные инструменты, которые поблескивали, пока люди работали.
Августа спустилась по металлическому трапу, но её остановил весьма мускулистый мужчина. Обе его руки заканчивались набором аугметических инструментов.
— Челноки получили повреждения, сёстры, — сказал он. — Мы с радостью поможем и сделаем всё, что в наших силах. Во имя Его.
— Тогда ты уберёшься с моей дороги, — ответила Августа, имитируя абсолютную уверенность Верадис.
Мужчина коротко усмехнулся и блеснул золотым зубом.
— Не стоит так беспокоиться. Здесь они в надёжных руках.
Люсьенна, которая находилась рядом, сказала:
— Это не просьба.
Мужчина вскинул бровь.
— Теперь вы что ли раздаёте тут приказы?
Августа вспылила.
— Ты уйдешь с дороги и уйдешь немедленно. Мы — Адепта Сороритас и мы идём туда, куда Он велит.
Мужчина дёрнул подбородком, и их окружило ещё несколько фигур. Все они были крепкого телосложения, но никто не носил ни униформы, ни знаков отличия. Совершенно ничего.
— Вам следовало оставаться в этой своей часовне, сёстры. Ваши челноки в надёжных руках.
Невыносимо. Августа, может быть, и была юна, но с такой реакцией ей еще сталкиваться не приходилось. Перед ней преклоняли колени, да. Молили об отпущении грехов, да. Падали ниц в благоговейном трепете, да. Но эта, эта дерзость… Всё внутри хотело выхватить болтер. Усилием воли она подавила ярость. Старшая сестра велела быть «осторожными».
Вместо того, чтобы выхватить оружие, Августа бесстрашно шагнула вперёд. Сжав красную бронированную перчатку в кулак прямо на груди потёртой куртки из шкуры грокса, она резко толкнула мужчину и впечатала того в ограждение, перегнув через край. — Ты что слабоумный? — прорычала она. — Я сказала «ты уйдешь с дороги». У меня приказ — обеспечить охрану челноков и это именно то, что я собираюсь сделать. Во имя Его. Я ''ясно'' выражаюсь?
Мужчина оскалился — нечто среднее между гримасой и насмешкой. Так, словно он больше разозлён, чем напуган. Люсьенна смотрела в упор на остальных, пока рука покоилась на болтере. Остальные уже рассредоточились и окружили сестру полностью.
Почему же они не боялись? Если бы началась драка, Люсьенна бы справилась со всей четверткой, словно с толпой тявкающих гротов. Но почему они не носят никаких знаков отличий, ни званий, ни других опознавательных отметок?
Подавляя замешательство, Августа попыталась обдумать это.
«Милостью Твоею и благодатью, укажи мне путь к свету!»
Она встряхивала мужчину, пока тот не застучал зубами, а затем повторила:
— Мы увидим наши челноки. Сейчас.
Мужчина внимательно следил за ней, изучая её лицо. Он глубоко вдохнул и смягчился. Затем встретился взглядом с Августой, и, чётко проговаривая каждое слово, сказал:
— Ваши челноки чинят, сёстры. Они в хороших руках. Пожалуйста, поймите, что мы не можем позволить людям свободно бродить по ангару — слишком высокая вероятность несчастных случаев. — Он жестом велел всем остальным отступить и те повиновались.
Августа усилила хватку.
— Не лги мне.
— Я бы не посмел солгать вам, — выразительно сказал он, не отводя взгляда от неё. Его тёмные глаза, действительно, излучали искренность. — Это приказ самого губернатора. Вы, несомненно, понимаете, что в этом есть логика?
Ясный взгляд. Убедительные доводы.
«Во имя Его! Что здесь вообще происходит?».
Верадис доложила по воксу, что успешно передала сообщение Ордену. Старшая сестра говорила с удивлением, словно ждала, что губернатор сделает… что?
Августа вновь помолилась о ясности. Она не понимала, что происходит, но тревога в сердце лишь нарастала. Старшая сестра велела соблюдать осторожность, но в связи с чем? Если врага нет, то почему же часовня оказалась заброшенной?
Но Верадис продолжила говорить по воксу:
— ''Сёстры, доклад. Эмлин, Леона — вы нашли раненых членов экипажа? Августа, челноки под защитой?''
По всему ангару прокатился звук: двери треснули и зарычали, разделяясь по центру. Они с грохотом начали отъезжать. Пыль взмыла в воздух. Прожекторы осветили чёрно-серебряную «Аквилу», когда та поднялась и развернулась. И опять это беспокойство: что именно в этом челноке не давало ей покоя?
А потом, а потом она поняла. Когда свет месяца планеты пробился сквозь раскрытые двери, то принёс с собой отблеск Его мудрости — Его свет озарил грязь и тьму. Благодарность наполнила сердце Августы, словно погребальная песнь: Он может коснуться её даже здесь!
На челноке, как и на охране, не было ни одного знака отличия. Никаких благословений, ни молитв. Ни одного Его образа, ни одной метки преданности. Нигде. И часовня!
Шок. Вспышка истинного, святого озарения. Каждый мир, каждая луна, каждый город, каждая планета Империума — везде без исключения проглядывался Его образ. Его честь, вера и лояльность. Некоторые из этих образов могли быть древними, или переосмысленными из-за культуры жителей планеты, но Он всегда был там.
«Как внутри сердца твоего, так и снаружи. Он вездесущ!».
Пульс громыхал в ушах, но Августа всё ещё держала мужчину за куртку красным бронированным кулаком. Четверка по-прежнему окружала сестёр; казалось, что всё застыло в ослепляющем свете внезапного понимания.
Слов не хватало, чтобы выразить это отсутствие. Громкое, как крик и пустое, как вакуум. Среди слов благодарности Августа раскаивалась в том, что не поняла этого раньше. Как она вообще упустила это из виду? Нечто настолько фундаментальное? Неужели она позволила себе ослепнуть из-за странности луны? Или из-за гибели «''Сердца''»? Непростительная оплошность.
Но теперь, свет планеты и смерть «''Сердца''» открыли ей саму Его волю.
— Сестра… — сказал мужчина.
Она отпустила его и отступила, наблюдая за тем, как Аквила медленно направляется к шлюзу. Эти врата должны украшать как Его лик, так и образ. Он должен был быть и на главной шахте города, на сияющей башне, что вонзилась в планету, словно жаждала пронзить оболочку и выпустить жидкий свет, что растечётся по улицам внизу…
Но нет, там не было ни знамён, ни преданий, ни ритуалов. Ни святилищ, ни разметок Механикус, ни диагностических экранов, ни подношений Омниссии. Даже на панелях управления… не было ни молитв, ни благословений, ни следов святых ритуалов. Верадис с самого начала насторожилась, однако местные не осквернены. Вокруг нет ни следа Древнего врага… Они просто…
''Душегубы.''
Слово пришло с оттенком изумления: она ''читала'' о подобных местах, изучала их на инфопланшетах. Наставницы говорили ей, что такие места существуют, но сама мысль казалась ей почти невероятной: в Империуме существовали места, ''посмевшие'' уклониться от Его закона. Врагов она понимала — еретиков, культистов, ксеносов… но это!
Что-то внутри откликнулось: «Они лишились Его благодати. Их нужно очистить».
''«От молнии и бури…»''
Старшая сестра вновь заговорила в вокс:
— ''Сёстры! Что за задержка? Докладывайте!''
— Челноки чинят, сёстры. Но…— сказала Августа и только собиралась спросить, хочет ли Верадис, чтобы она внимательнее проверила суда, как её перебил голос Эмлин.
— ''…ая… тра! Экип…пал, повт… экипаж… ал! Мы…''
Связь оборвалась и Августа, вместе с Люсьенной застыли на месте, уставившись друг на друга и пытаясь понять, что произошло.
Верадис рявкнула в вокс:
— Сёстры. Всем двигаться на мою позицию.
Но Августу и Люсьенну уже окружили.
— Извините, — сказал мужчина, — планы изменились.
Мужчина полностью изменил поведение, как только Августа отпустила его. Тот уже даже не пытался оставаться искренним и нагло, насмешливо ухмылялся. Инструменты на руках завизжали и ожили, превращаясь в лезвия, искры и жадные зубья. Теперь к ним начали приближаться и другие — десять, а потом и пятнадцать человек. Некоторые держали болт-пистолеты, но большинство надвигались с оружием ближнего боя — потрескивающим, звенящим разнообразием цепей, клинков и бронированных перчаток.
— Вы не можете с нами сражаться, — произнесла Люсьенна, не веря в происходящее.
Августа сразу же доложила по воксу:
— Старшая сестра на нас напали, — она злилась на себя: ей солгали, и она уже почти поверила. — Боюсь… боюсь, наши челноки уже выведены из строя, — эти слова прозвучали почти как исповедь.
— ''Принято,'' — ответила Верадис. — ''Разберитесь с любым сопротивлением и направляйтесь ко мне.''
Главарь рявкнул приказ, и душегубы замкнули кольцо. Не доставая болтер, Августа тут же опустилась в низкую боевую стойку, наблюдая за тем, как люди смыкают кольцо вокруг неё. Кулак метнулся к визору шлема, а вращающееся лезвие — к груди; оба удара по броне оказались весьма сильными, но не смогли пробить керамит.
Она дала затрещину первому, и тот распластался на полу. Второго воительница ударила коленом в пах. Просто смешно, что эти душегубы вообще надеялись на то, что справятся с двумя сёстрами битвы в полной боевой экипировке. Люсьенна ударила третьего головой, и тот отлетел назад с разбитым лицом и подкашивающимися ногами.
«Император наш, избави нас!» — литания вырвалась из их уст словами чистого, святого душевного подъёма.
Но душегубы просто продолжали теснить сестёр, словно их даже не смущало боевое мастерство Сороритас. Их глаза блестели холодом и жестокостью. Неужели они сидели на чём-то? Стиммы или нечто похуже?
Это не имело значения. Она отразила ещё один удар и сломала нападавшей руку, после чего вбила женщину лицом в грязь. Люсьенна расправилась с ещё одним: подняла того в воздух и перебросила через ограждение.
Тот рухнул на пол и перестал шевелиться.
Но там, в стороне, стоял ещё один челнок, который только-только запустил двигатели. Большое судно, тяжёлое и незнакомое. И, в отличии от «Арвуса» или «Аквилы», он был достаточно вооружён, чтобы пробить дыру в планете.
«Они этого не сделают. Не над прометиевой шахтой…»
Она не собиралась рисковать.
— За мной! — крикнула Августа Люсьенне и прорвалась сквозь двоих душегубов, окружавших её. Перепрыгнула через перила и жёстко приземлилась, но броня смягчила удар, и сестра перекатилась. Она услышала шаги Люсьенны позади, но не обернулась, поскольку мчалась к челноку, заметив пилота через передний иллюминатор.
Там сидела местная перепачканная в грязи женщина. Её искажённое злобой лицо, пересекал длинный шрам. Несомненно, она собиралась навести весь арсенал на трап.
— Вот дерьмо! — взревел главарь душегубов. — ''Врассыпную!''
Но это им уже не помогло бы.
Голос Верадис рявкнул в воксе. Августа слышала звуки битвы. Эмлин тоже была на связи, но её сигнал всё ещё прерывался. Казалось, что всё кончено. Губернатор пытался их обмануть, но проиграл. Он солгал насчёт челноков и вполне мог ввести в заблуждение старшую сестру с её вокс-сообщением, но вот исчезновение экипажа скрыть он не смог.
И куда они же все подевались? У Августы не было времени. Она произнесла молитву об их спасении —литания всё ещё горела в ней, когда она метнулась к взлетающему челноку.
''«От бедствия Кракена избави нас!»''
Ухватившись за основание ещё не закрывшейся двери, Августа с секунду раскачивалась на руках, и сервоприводы брони зажужжали. Затем она подтянулась и завалилась внутрь — оказавшись лицом к лицу с женщиной, которая сидела в кресле пилота.
Внизу Люсьенна расправлялась с оставшимся бандитами, что перепрыгнули через ограду следом за ней. Похоже, она получала удовольствие и пела в славной, праведной ярости, пока сокрушала их одного за другим.
«Император наш…»
Августа оказалась права в одном — неважно было у них оружие или нет, им всё равно не справиться с бронированной Адепта Сороритас.
Челнок начал разворачиваться.
Нет времени. Она схватила пилота, вцепилась в край её кожаной куртки и дёрнула. Женщина была не пристёгнута, и поэтому вывалилась из кресла боком. Челнок повело и тряхнуло, швырнув обеих в сторону. У душегубки был при себе нож, и она попыталась вонзить лезвие в сочленение брони Августы, словно это могло помочь. Августа схватила её и с силой потащила по полу к двери. Женщина цеплялась изо всех сил, плевалась и ругалась, но Августа вырубила её, ударив сабатоном по лицу. Та разжала пальцы и вылетела наружу.
Схватившись за штурвал, Августа молила Его о мудрости и о духе-машине челнока, пытаясь взять управление под контроль.
Но она не имела ни малейшего понятия, что делать.
Оставался только один выход.
Взревев предупреждение для Люсьенны, воительница вылетела из кабины пилота и рванула подальше. Челнок перевернулся и рухнул, врезавшись носом— точно так же, как когда умирало «''Сердце''».
Августа вынырнула из тьмы так, словно вынырнула из купели при крещении. Круг света превратился с освещение хосписа, а затем и в очертание больничной койки. Рядом с ней молилась Люсьенна — она сняла шлем и сцепила руки в бронированных перчатках перед собой. Как только Августа зашевелилась, её подруга подняла взгляд.
— Сестра! По Его милости ты очнулась!
У Августы ужасно болела голова, но она собралась с силами и присела.
«В милости Твоей и благодати…»
Казалось, что Люсьенна не пострадала.
— Не двигайся, — сказала подруга. — Когда челнок взорвался, тебя отбросило ударной волной, и ты отключилась, — она усмехнулась. — А вот пиратам повезло куда меньше.
— Мы всё ещё…
— Да, мы всё ещё здесь. Но Верадис взяла командование на себя, пока не прибудет корабль. Она казнила губернатора и его старших помощников. А Эмлин нашла экипаж в лифте шахты — их как раз спускали в туннели. Они вместе с Леоной отвели наших людей в часовню, и теперь команда чистит и убирает часовню. — По всей видимости выражение лица Августы выдало её замешательство и Люсьенна мягко усмехнулась. — Это форпост отступников, сестра. Не явный враг Империума, но уж точно не платит десятину. И прометием тут и не пахло. В шахтах они добывали драгоценные металлы, золото и серебро, которые тайно продавали богачам и влиятельным людям по всему космосу. Накопленные богатства теперь перешли под контроль Экклезиархии.
— Значит… — ей потребовалась секунда, чтобы сложить всё воедино из-за гула в голове. — Вот почему они не могли отпустить нас?
— Им нужно было нас задержать, усыпить бдительность, а вот потом уже попытаться устранить. И даже план был: вывести из строя челноки, отправить нас обратно на орбиту, а потом — ''бум!'' — и доставить прямиком к Трону, — Люсьенна развела руками, показывая взрыв. — Но Верадис с самого начала поняла, что здесь что-то было не…
— Нечисто, сёстры, — старшая сестра стояла в дверном проёме без шлема, но всё ещё в полном боевом доспехе. Лицо выражало строгое неодобрение. — И снова ты, сестра Августа, умудряешься ввязаться в какую-то невероятную передрягу. Они, кажется, буквально преследуют тебя, разве нет?
— Да, сестра, — Августа попыталась приподняться, но старшая сестра жестом остановила её.
— Оставайся на месте. Это Его благословение, что ты вообще выжила. Я хочу, чтобы тебя вернули в строй как можно скорее. Его способ сохранить тебе жизнь состоял в том, — она приподняла бровь и продолжила с язвительной интонацией, — чтобы забрать твоё сознание. И ты поблагодаришь его за этот дар. — Верадис не опустила бровь, пока смотрела на лежащую Августу. — Похоже у Него на тебя свои планы, Августа Санторус.
— Да, сестра, — она почувствовала, как краснеет. — Я буду молиться.
— Само собой, — войдя в помещение, Верадис окинула обеих сестёр критическим взглядом.
— Так, скажи же мне. Что заставило тебя подумать, что нам что-то угрожает? Ты ведь не успела тщательно осмотреть челноки?
— Нет, сестра, — сказала Августа.
Работница хосписа подошла и начала проверять показатели на экранах. Августа воспользовалась этим моментом, чтобы обдумать всё и осторожно сформулировать ответ.
— Он… послал мне знак, сестра, — наконец сказала она. — Аквила, чёрная с серебряным, но без благословений и молитв. И когда её осветила Сьара, она… она стала ключом, открывающим не только истину, но и понимание происходящего. Мне стыдно, что не поняла ситуацию раньше, — её щёки вспыхнули румянцем ещё сильнее, и она опустила взгляд.
— Это за пределами опыта каждой из вас, сёстры. Такие места действительно существуют, но вы ещё молоды и не сталкивались с подобным. Однако, ваше чутьё достойно похвалы.
Августа и Люсьенна ответили почти одновременно:
— Благодарим, сестра.
— Галактика широка, — сказала Верадис, — а испытаний множество. Во имя Его, мы сокрушаем врагов света — Великого врага, ксеноса, ведьму, еретика. Этих врагов сразу видно. Их легко распознать и устранить, — она замолчала, глядя санитарку — девушка замялась и тут же поспешила прочь. — Но бывает и так, когда враг принимает иную форму — коварную и разрушительную. В такие моменты нам должно пользоваться умом и проницательностью, а не только огнём наших орудий. Он посылает нам множество испытаний, сёстры, и в такие времена испытывает наше терпение и нашу дисциплину. Быть может, это и есть самые трудные испытания из всех.
— Да, сестра, — и вновь они ответили в унисон.
Верадис перевела взгляд с одной на другую и кивнула.
— Отлично. Поскольку до возвращения на Офелию VII могут пройти дни, я забрала инфопланшет из челнока. Сестра Августа, ты изучишь «Трактат Шипа», и начнёшь молиться о том, чтобы обрести храбрость и мудрость самой Мины. А ты, сестра Люсьенна поможешь мне. Эта луна по-прежнему пронизана скверной и у нас впереди ещё много работы.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Сестры Битвы / Адепта Сороритас]]
