Исайя нахмурился, стараясь уловить хоть крупицу смысла в словах Праматери. Ему это редко удавалось. Скрипя автопером, писарь Джебет фиксировал священные изречения причастия. Их истинное значение можно было истолковать позже.
'''''— Чёрное солнце пылает на проклятом железеобжигает проклятое железо... и зажигает распаляет горнило возмездия... и сталь и плоть и кровь, божественная и смертная, рвутся и струятся... из раздора восстанут бесконечные узоры ненависти...'''''
Голова Праматери снова качнулась вперёд и впилась в послушников пристальным взором из серебряных стежков. Исайя застыл. Такого ещё не бывало. Внутри что-то болезненно скрутилось. Он задышал короткими, прерывистыми вдохами.