94
правки
Изменения
Добавлена глава 11.
{{В процессе
|Сейчас =1011
|Всего =37}}
{{Книга
<br />
=== ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ===
Феррус Манус входит в погрузочные пещеры «Феррума». Свет сварочных горелок отражается в черной, словно отлитой из чугуна броне. Его серебристые глаза похожи на звезды. Кастрмен Орт поднимает глаза от своих боевых машин и глядит на приближающегося примарха. Все легионеры, техножрецы и сервы в пещере на мгновение замирают. По приказу Орта приготовления не должны прерываться, что бы не случилось, поэтому они подавляют инстинктивное желание отдать честь, поклониться или пасть ниц на палубу.
''Конец цепочки сообщений.''
<br />
=== ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ===
– Так значит, командование берёт на себя владыка Десятого…
Маршал когорты Астрея – Солнечная ауксилия, Сатурнийские Овны, командир наземных сил вспомогательной боевой группы «Новус Солар» – бросает взгляд на адмирала Клэйва.
– И что вы об этом думаете? – спрашивает она, не сбавляя хода. Они направляются с мостика «Катуры» к командному пункту наземных боевых действий. Дистанции в восемь километров было бы вполне достаточно, чтобы оправдать использование одного из корабельных сервотранспортеров. Астрея шагает быстро, шлем под мышкой, оружие в кобуре, полевая броня подогнана и проверена. Адмирал Клэйв не отстаёт, его экзоскелет поскрипывает, подстраиваясь под её темп. За ними пыхтящим вымпелом тянется свита из палубных офицеров.
– Я думаю, – отвечает Клэйв, – что, как и на войне, действия важнее формальностей. Горгон вступил в бой и подавил все иные мнения о том, как должны развиваться события. Кто мог бы противостоять такому напору… аргументов?
Астрея оглядывается на стопку инфопланшетов в руках адмиральского вексиллы. Все экраны включены. На них прокручиваются данные, приказы и боевые протоколы.
– Вы что, потешаетесь над ситуацией, адмирал?
Клэйв приподнимает бровь. Его мясистое лицо выражает полнейшую невинность.
– Я ни над чем не способен потешаться, а особенно – над текущими обстоятельствами. – Он говорит серьёзным тоном, но в глазах его мелькают озорные искорки. Астрея не отвечает улыбкой.
Клэйв – ветеран крестового похода, сын Солнечной, доказавший свою полезность и исполнительность во многих Согласиях. Он входит в элиту юпитерианского флота, и это могло бы помешать их дружбе, но все разногласия давно развеялись в битвах благодаря победам и общим потерям. Он – единственный человек в боевой группе, над которым Астрея не имеет командования, и один из немногих ее настоящих друзей. Конечно, в этом есть риск: привязанность делает тебя уязвимым.
Она чувствует, как рука тянется к висящему у пояса металлическому цилиндру для посланий, и останавливает себя.
Позже. Потом у неё будет время развернуть пергамент с первым личным посланием, которое она получила за много лет. Она успела прочитать только начало. И даже это сейчас кажется роскошью. Нет времени, и столько всего нужно сделать.
Хорус Луперкаль – бунтарь и предатель…
Все они спешат действовать, не успев осознать, что произошло, все – люди, Астартес, даже примархи. В тоне сообщений и приказов слышится паника. Астрея чувствует, как паника зудит в мышцах. Всё летит в бездну неизвестности, где слишком много вопросов, слишком много вероятностей, о которых нужно поразмыслить, и слишком мало времени для поиска ответов. Так много дел и так мало времени, и минуты утекают, а будущее мчится им навстречу.
Каким будет это будущее? Как то, что сейчас происходит, повлияет на него?
– Новые приказы, командир, – говорит помощник, подстраиваясь под её шаг, чтобы передать еще один планшет с данными. Астрея видит на экране код приоритета: амарантовый уровень, предназначенный только для высшего командования крестового похода и линейного флота. Приказ зашифрован личной печатью примарха Ферруса.
Она вдруг понимает, что Клэйв замолчал. Адмирал хмурится, склонив голову набок. Видимо, прислушивается к вокс-сообщению, переданному через черепной имплант. Он мигает, кивает, потом делает неуклюжее глотательное движение – даёт субвокальный ответ.
– Что? – спрашивает Астрея, когда он оборачивается. Адмирал медленно втягивает воздух и выдыхает. Он ускоряет шаги, поршни экзоскелета щёлкают быстрее.
– Навигация показала, что при текущем состоянии варпа наша группа – одна из ближайших к системе Исствана. – Он на мгновение замолкает. – Нам приказано немедленно сделать переход и на максимальной скорости проследовать к сфере боевых действий. Мы будем в первой волне атакующих.
Астрея чувствует, как по коже пробегают мурашки. Клэйв уже отдаёт приказы по воксу, в его голосе нет и тени легкомысленности.
– Срочный приказ флоту: готовность к приоритетному варп-перемещению. Установить обратный отсчёт на три часа. По воле Императора.
«Слишком мало времени, а будущее уже мчится навстречу…»
Цилиндр с посланием звякает о доспехи, когда она ускоряет шаг. Позже. Сейчас нет времени.
<Проснись…>
''Кассиан идёт сквозь огонь. Он идёт… уже очень давно. Ноги его ступают по языку пламени. На горизонте – горы пепла. Тучи красны, как угли. Его обступает тепло, в воздухе запах дыма. Он не горит, хотя земля пылает.''
''Как долго он здесь? Как долго он бредёт один?''
''– Неужели мы состаримся на этой войне? – спрашивает Ульшвар. Доспехи его покрыты копотью и кровью. Разве он был тут? Он шёл рядом с Кассианом с тех пор, как… как… – Знаешь, а может, и состаримся!''
''– Ведь ты… – Кассиану трудно выговаривать слова, да еще и огненные стены с обеих сторон превратили дорогу в каньон. – Фаговый луч на Галиспе. Тебя… За несколько месяцев до… Но ведь ты…''
''– Похоже, смертельная рана оказалась не так уж страшна.''
''– И теперь ты здесь? – спрашивает Кассиан. – Я ошибся, ты не мёртв? Ты вернулся?''
''Ульшвар пожимает плечами и улыбается – точно так же, как перед их первой высадкой, перед тем, как впервые войти в огонь…''
<Проснись.>
''Кассиан смеётся от облегчения.''
''– Так что, ты думаешь, мы состаримся на этой войне? – повторяет Ульшвар. Наверно, он отстал от Кассиана – всего на шаг. Огненный каньон такой узкий. А разве раньше он был шире? Теперь Кассиан чувствует жар – такой, что может проесть кожу, расплавить плоть, обуглить кости.''
<Проснись. Мы призываем тебя проснуться.>
''Ему не хочется идти дальше. Пламя превратилось в туннель, языки огня лижут его. Он горит. Ему хочется обернуться и посмотреть на Ульшвара.''
''– Знаешь, может, мы и состаримся, – говорит Ульшвар. Кассиан слышит его, но не видит… не видит своего брата по легиону, не видит его за бронестеклом в медицинской колыбели, утыканного трубками, с качающими кровь насосами, с блестяще-чёрной некротизированной плотью, не слышит свиста и хрипа в его голосе, когда его брат и друг пытается что-то сказать в последний раз. – Почему бы и нет?''
<Кассиан Дракос, мы призываем тебя.>
''Огонь поглотил его. Он горит. Кости, кожа, кровь объяты пламенем. Его захлёстывает ослепительная боль, алая агония.''
<Проснись.>
Кассиан Дракос просыпается.
То, что осталось от мускулов, судорожно дергается в темноте саркофага. Он чувствует, что огонь никуда не делся, жжёт истерзанные останки. Его тело заключено в металл и оплетено кабелями, он слеп и глух, он тонет, и всё, что может – тянуться фантомными руками к несуществующей поверхности.
<Ты проснулся,> произносит в голове холодный, резкий голос. <Начинаю сенсорную интеграцию.>
Сначала ему даруют зрение: панорамный вид на зал, полный механизмов и закутанных в рясы техножрецов. Рядом с ним стоят воины в зелёных доспехах, их лица скрыты завесами из бронзовых цепей. Он смотрит вниз с высоты. На краю зала, подобно колоннам, льются струи расплавленного металла.
<В процессе…>
Его зрение двоится, умножается, превращается в калейдоскоп образов: череп ящера на стене, орудийные конечности в ложементах, цепи, удерживающие его саркофаг в воздухе. Он чувствует, как разум бунтует, пытаясь совместить все эти образы. Затем они сливаются воедино. Теперь он видит не только то, что находится перед ним, но и все вокруг.
<В процессе…>
Цепи опускают его саркофаг на шасси дредноута. Фиксируются крепления. Сервиторы подносят орудийные конечности. Вжикают болтовёрты. Техножрецы бормочут кодовые литании. Затем подключаются нейросоединения. Он разводит руки. Тупые, плоские пальцы расходятся в стороны. Он сжимает их в кулак. По залу разносится лязг. Теперь его наделят речью. Это всегда делается в последнюю очередь. Скорее всего, потому что никому не хочется слушать его крики, когда он просыпается.
Техножрецы преклоняют колени и прижимаются лбами к палубе.
– Зачем меня пробудили? – спрашивает он.
– С возвращением из пламени, – говорит один из воинов в зелёном. Он без шлема, в плаще и облачён в подобающее высокому званию и должности одеяние. – Лорд Дракос, я – Нумеон, советник Вулкана. Примарх призывает вас, повелитель.
''– Я хотел бы знать твоё мнение, Кассиан, – говорит Хорус.''
''– Моё мнение, что вы мне льстите, повелитель, – отвечает он.''
''Примарх разражается громовым смехом.''
''– Чуть-чуть, но в главном я честен. Окажешь мне такую любезность? Расскажи, что ты думаешь.''
''– Ваше пожелание для меня – фактически приказ…''
''– Да перестань! Как командующий Шестнадцатого легиона может приказывать командующему Восемнадцатого?''
''– По той простой причине, что командующий Шестнадцатого – сын Императора.''
''– Это правда, – признаёт Хорус. – Но ты не сможешь отделаться от меня с помощью подначек и уловок. Выкладывай своё мнение о плане сражения, как воин и как друг.''
''Секунда тишины.''
''– Не делайте этого.''
''– Почему? Что не так с планом?''
''– С ним всё в порядке. Он сработает. Просто мне кажется, что именно'' вам ''не нужно в нём участвовать. Он обойдется слишком дорого – в крови и в жизнях, их и наших.''
''– Вот как? Думаешь, я уязвим?''
''– Думаю, это вас недостойно. Думаю, единственный сын Императора должен показать нам, какой должна быть война, а не какова она есть. – Он делает паузу. – Думаю, вы и так это знаете.''
''Хорус кивает и легонько хлопает Кассиана по плечу.''
''– Спасибо, старый друг.''
– Кассиан? – окликает его Вулкан.
– Мой господин, – отзывается Кассиан. Неизвестно, сколько времени он провёл, погрузившись в воспоминания. Он снова осматривает комнату: в нишах гранитных стен теплится огонь горнов, рядом с примархом стоит Нумеон. Он жадно вбирает в себя впечатления… И всё же образ Хоруса мерцает рядом, словно прошлое существовало всего мгновение назад.
Неужели это происходит на самом деле? Вот бы всё оказалось сном, что приснился ему в полужизни… Ему так хочется в это поверить. Лучше так, чем…
Он замечает, как Нумеон бросает взгляд на Вулкана. Примарх не отвечает. Он невозмутимо смотрит на Кассиана.
– Ты знал Хоруса задолго до того, как я с ним познакомился, – говорит Вулкан. – Я приказал разбудить тебя, чтобы рассказать обо всём. Ты имеешь право знать.
Кассиан слышит, как воздух шипит в поршнях кулаков. Он еще спит? Может быть, лихорадка проникла в его забытьё и заставила переживать всё это?
– Я проснулся, чтобы служить легиону. Вот в чём моё предназначение. Что я могу сделать?
Вулкан грустно улыбается.
– Ты служишь этому легиону дольше меня, старый друг.
«Старый друг…»
«Ты думаешь, мы состаримся на этой войне?»
– Как ты хочешь послужить?
Он чувствует, как дергаются фантомные руки, слышит, как щёлкают поршни, что сжимают пальцы его кулаков.
– На поле битвы.
Вулкан кивает.
– Да будет так.
Кассиан Дракос не двигается с места. Всё замирает, как живая картина. Он до сих пор не уверен, что находится в реальности. Не то чтобы ему этого хотелось. Он надеется, что ещё спит, а когда проснётся, реальность будет совсем другой. Или что совсем не проснётся. Сейчас нужно что-то сказать. Он помнит, как был командующим легиона, Повелителем Восемнадцатого – давно, еще до того, как вернулся примарх. Вёл в бой воинов, сиживал за одним столом с властителями и с самим Императором.
– Нам должно отправиться к наковальне скорби, – говорит наконец Кассиан, – и в пламя войны.