94
правки
Изменения
Добавлена глава 13.
{{В процессе
|Сейчас =1213
|Всего =37}}
{{Книга
<br />
=== ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ===
Как только корабли выходят в пустоту, они начинают обмениваться сигналами. В варпе связь между ними ограничивалась астропатическими сообщениями. Теперь голоса, изображения и данные могут передаваться свободно. Пространство между кораблями заполняют потоки вокс-трафика. Туда-сюда проносятся приказы – командующие флотов координируют перемещения судов. Боевые приказы и отчёты о готовности текут рекой. И через всю эту разноголосицу проходит одна фраза, произнесенная адмиралом Клэйвом в момент, когда «Катура» вышла из варпа:
«Всем, кто слышит: это вспомогательная боевая группа «Новус Солар». Мы вступаем в войну. Фиделитас Империалис!» <br /> === ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ===– Фиделитас Империалис… – каркают вокс-репродукторы, подвешенные над столом в стратегиуме крепости рядом с Ургалльской низиной. – Это они? – спрашивает Хорус Аксиманд. Капитан Пятой роты смотрит на Малогарста, подняв брови. – Вокс дальнего действия уловил облако их сигналов сразу же, как только мы зафиксировали переход, – отвечает Малогарст. – Это они. Они здесь. – Наконец-то, – рычит Фальк Кибре и издаёт смешок, который никто не подхватывает. – Глупцы идут на бойню. Они не подозревают, что мы знаем их шифры благодаря Двадцатому, не знают, что мы их слышим, не знают, что их ждет. – Он оглядывается вокруг с выражением лица, предвещающим боевую ярость. – Фиделитас Империалис… – повторяет Хорус Луперкаль, и в его голосе нет и следа от радости Кибре. – Кто же тогда мы, сыны мои и братья? – Он поднимает глаза. Шум стихает. Здесь собрались все. Весь Морниваль, весь командный состав Шестнадцатого легиона, все капитаны и командиры рот – Кэл Экаддон, Граэль Ноктюа, Кэл-герадак, Кастий Третий и Аргонис. Здесь Мортарион и его ближайшее окружение, высокопоставленные офицеры Механикума и вспомогательных войск и Кхарн с элитой Пожирателей Миров. Все они смотрят на магистра войны, склонившегося над столом стратегиума. «Планировал ли он это?» – думает Малогарст. Конечно, планировал. Общее собрание командования созвали сразу же после того, как атакующий флот перешел в реальный космос. Ни перехват сигнала, ни этот момент не были случайностью. – Послушайте, сыны мои, послушайте же слова тех, кто пришёл убить нас! Вы их знаете. Все мы их знаем. Все мы связаны узами крови и вместе проливали эту кровь на полях сражений. Разве они не братья нам? Разве они не наши сородичи, с которыми мы прошли сквозь огонь и смерть, которых мы считали лучшими и вернейшими товарищами? Хорус оглядывает своих сынов, смотрит им в глаза. – Абаддон, разве Нерок из Восемнадцатого не спас тебе жизнь на Герише? Ултано, разве эти крылья у тебя на шее – не подарок от Девятнадцатого? Разве не были мы когда-то единым целым, братством воинов? А теперь мы разобщены. – Он кладет ладонь на поверхность стола. – Фиделитас Империалис… Верность ИмператоруИмпериуму. А мы, те, кто проливал с ними кровь, кто испил из той же горькой чаши, чтобы создать этот Империум – кто же тогда мы? Он сжимает кулак и ударяет по столу. Слышится треск. – Трайторис максимус… Величайшие предатели. Предатели – хотя это нас предали. Предатели, ибо мы готовы сражаться, чтобы защитить истинный Империум. Мы платим за то, что поняли первыми: Император – вот истинная угроза для Империума! Его слова находят отклик. Гнев отзывается в сердцах Сынов Хоруса. Малогарст чувствует, как он дрожью проходит по венам. Каждый из Сынов Хоруса снова превращается в волка – собранного, готового убивать. Их глаза устремлены на отца. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит тише. – Трайторис максимус, сыны мои – вот кем они нас считают, и эти слова они высекут на надгробных камнях, которые поставят на наших могилах. Хорус качает головой, сжав зубы; чёрные глаза сверкают гневом. В толпе зарождается ропот. – Но мы верны высшему идеалу! Мы свято верим в будущее, основанное на истине, свободное от лжи, в которой мы родились… Раздаются одобрительные возгласы. – Мы – это будущее! Мы – его создатели и его воины! Кулаки ударяют о нагрудные пластины, ропот сменяется ликованием. – Мы положим конец империи лжи! Теперь они ревут. Ревут так, что их крики эхом отражаются от холодного камня. – Луперкаль! Луперкаль! Луперкаль Император! Хорус смотрит на своих воинов с непроницаемым выражением лица. Среди всего этого шума Малогарст не сразу замечает движение у входа. Он видит, как один из стоящих на страже юстаэринцев пытается преградить кому-то вход и тут же отлетает в сторону. – Брат! Это звучит достаточно громко, чтобы перекрыть восторженные возгласы. В комнату врывается Ангрон. Его глаза широко раскрыты, зубы оскалены. Толпа воинов расступается перед ним, их словно отталкивает исходящая от него ярость. – Ты думаешь, что можешь заткнуть мне рот! – кричит Ангрон. Малогарст делает шаг вперед: он ищет Кхарна. Лучшие воины юстаэринцев и Морниваль уже рядом с Хорусом. Только сам магистр войны не шевелится. Он смотрит, как Красный Ангел надвигается на него. – Ты затыкаешь мне рот. Машинные жрецы подчинили себе внеатмосферные вокс-системы. – Взгляд Ангрона останавливается на Малогарсте. – Твой кривой прихвостень забрал наших легионных астропатов. – Они нам нужны, – говорит Малогарст. Прежде чем он успевает заметить движение, Ангрон уже на расстоянии клинка. – Ещё одно слово, и оно станет последним, калека. Может, твоих омерзительных питомцев и надо кормить ведьмами, но давай не будем притворяться, что ты не получаешь двойную выгоду! – Я не могу позволить тебе разрушить наши планы, Ангрон, – говорит Хорус спокойным голосом, который мог бы превратить воздух в лёд. – Ты не смеешь сажать меня на цепь!» – Нельзя их предупреждать. Нельзя отправлять сигналы. Я же говорил. Я же объяснял. – А нужно – действовать! – Внезапный крик – как удар топором, уничтожающий последние остатки спокойствия. – Честь не требует объяснений. Мне не нужно иного права или иной истины. – Говоришь как тиран и сын тирана, – хрипло произносит Мортарион, останавливаясь между словами, чтобы втянуть воздух. Повелитель Смерти выходит из тени, так что три примарха образуют треугольник с Ангроном во главе острого угла. – Ты ведёшь себя, как эгоистичный ребенок, Ангрон. Ты не согласен с нами и поэтому хочешь разрушить всё созданное нами. Мы все поплатимся за твое представление о том, что правильно. Ты убьёшь и нас, и наших воинов – не ради их идеалов, а ради своих. Совсем как наш отец. На мгновение Малогарсту кажется, что Ангрон вот-вот бросится на брата, как было с Фулгримом. Но Красный Ангел не двигается. Он просто смотрит, как завороженный, как зверь, получивший удар между глаз. Повелитель Смерти поворачивается к нему спиной, склоняет голову перед Хорусом и уходит. Хорус смотрит на Ангрона. Малогарст понимает, что магистр войны выжидает. Выбирает слова, думает, что сказать. И нужно ли вообще что-то говорить. Лицо Ангрона передергивается, затем он тоже отворачивается и уходит. Собравшиеся офицеры Хоруса смотрят ему вслед. – Кхарн! – кричит Малогарст и, хромая, направляется к советнику примарха. Тот не двинулся с места. Кхарн открывает и закрывает рот, плечи его дергаются, словно он не может дышать. Он смотрит на Малогарста невидящим взглядом. Затем проталкивается сквозь толпу Пожирателей Миров и Сынов Хоруса, а вслед ему летят крики. Щёлк-щёлк! Кхарн дошёл до двери, ведущей из Крепости на чёрные пески плато, и пытается хоть что-то выговорить. Дверь охраняет солдат-человек. – Ангрон… – выдавливает Кхарн. Щёлк-щёлк! Солдат качает головой, то ли не понимая, то ли притворяясь, что не понимает. Кхарну всё равно. Он хватает человека за шею и поднимает так, что его израненное лицо оказывается в считанных сантиметрах от лица смертного. – Ангрон… Где? – выдавливает он. Смертный трясётся в его хватке, но всё же указывает на юг. Туда, где находятся линии обороны перед зоной боевого командования III легиона. Кхарн отбрасывает человека в сторону и слышит, как тот кричит от боли. Он выходит наружу, подволакивая ногу, с отвисшей челюстью. Огни Крепости мерцают позади, беззвучно насмехаясь над ним. Он сосредотачивает взгляд на горизонте и тащится вперед. Следовать за Ангроном нетрудно. Надо всего лишь идти за трупами. Он чует их раньше, чем видит: внутренности и кишечная жидкость, затем фрагменты сервиторов, адептов Механикума, растерзанные и брошенные трупы смертных солдат, сапог с оторванной ногой внутри, разрубленный пополам череп. Искромсанный кусок мяса, нафаршированный обломками металла. Никто не стрелял. Оружие, что он находит, холодное. У них не было времени снять предохранители. Кровь ещё тёплая. Он переваливается через бруствер в одну из внешних траншей. Со стрелковой ступени свисают обрывки мяса и кожи. Отрубленная голова и часть плеча покачиваются на портупее, зацепившейся за траншейную распорку. Выстрелов, на которые он мог бы идти, по-прежнему нет. Кхарн тяжело дышит, стараясь двигаться быстрее. Куда направляется Ангрон? Чего он хочет добиться? Не надеется же он прорваться сквозь центральные линии обороны и – что дальше? Пробиться к вокс-узлу? Предупредить флот Ферруса о том, что у них за спиной враги? Вокс-узел находится точно в середине крепости. Добраться до него изнутри невозможно – придётся драться со всеми Сынами Хоруса и половиной Детей Императора. Но и снаружи к нему тоже не подобраться. До стен два километра траншей и редутов. Он останавливается. И вспоминает, сколько времени провёл здесь Ангрон, пересыпая между пальцами песок, вглядываясь в звёзды, в горную гряду, будто бы размышляя о былом. Будто бы. Хоть он и охвачен яростью, озлоблен, сломлен предательством и утратой, он по-прежнему остается примархом, чей ум и сама сущность созданы для войны. Кхарн вспоминает, каким бывал взгляд примарха на военных советах: словно он где-то далеко, словно ничего не видит. Его разум поврежден, но он всё ещё способен воспринимать информацию с первого взгляда. Кхарн думает о том, что видел Ангрон, когда взирал на Крепость. Ему хочется выругаться, но сведённая судорогой челюсть не слушается. Он пытается бежать, ноги заплетаются, вокруг клубится пыль, и тут по всей Крепости начинают выть сирены. Кхарн бросает взгляд наверх, и ему кажется, что на небосводе появились новые звёзды. Он выплёвывает проклятие и спешит дальше. «Тень Императора» сияет среди ложных звёзд исстванского неба, двигатели на полной мощности несут её сквозь пустоту. Входя в покои Коракса, Альварекс Маун чувствует, как вибрирует палуба. – Они знают, что мы здесь, – говорит Коракс прежде, чем Маун успевает что-то сказать. Тишина, что раньше заполняла покои, исчезла. Серебристый свет отбрасывает чёрные тени. От колонн эхом отражаются голоса: одни прерываются помехами, другие хрипят сиплым басом. Это записи дальних перехватов из зоны высадки – неразборчивые, с кусками нерасшифрованного кода, они накладываются друг на друга, шипят. На мгновение Маун вспоминает ветры Нелвара, великой крепости-гнезда, которую легион построил на его родной планете. Там можно стоять на стартовых площадках над облаками и слышать, как меняется ветер, прислушиваться к его голосу. – Понимаешь? – спрашивает Коракс. – Да. Примарх стоит спиной к Мауну в столбе серебристого света, чёрные волосы ниспадают на обнажённые плечи. Он наполовину облачен в доспехи. Части брони и оружие висят на стойке перед ним. Обычно для того, чтобы вооружить и экипировать легионера, не говоря уже о примархе, требуется сервомеханизм и полдюжины смертных, но сейчас Коракс один и сам прикрепляет каждую пластину на место. – Мы готовы к высадке, – говорит Маун. – Я… Он замолкает. Шум голосов в воксе, который до этого медленно нарастал, резко обрывается, и в покоях воцаряется тишина. Её нарушает только тиканье больших часов в центре комнаты. Коракс выпрямляется и делает глубокий вдох, расправляя плечи. – Останься, – просит он. Маун моргает, пытаясь угадать, что сейчас произойдёт. – Повелитель… – Мне понадобится свидетель, Альварекс, и, судя по всему, судьба избрала свидетелем именно тебя. – Что… – начинает он. – Я слишком долго откладывал этот разговор, но больше с ним тянуть нельзя. – ''Вокс-связь установлена, лорд Коракс,'' – раздается прерывающийся от помех голос женщины-серва. Она подключена к одному из вокс-ретрансляторов намного выше, на командном мостике, но кажется, будто её голос исходит из-под земли, словно шёпот камня. Коракс берёт пластину брони, устанавливает на место и нажимает на кнопку. С потолка опускается серворука с болтовёртом. Слышится тихое жужжание. Коракс берёт другую пластину. – Соединяйте, – говорит он. – Начинаем сеанс. Сначала слышно потрескивание, неритмичные всплески механических звуков, а потом появляются призраки. Их серые черты едва намечены в неверном гололитическом свете. Обе огромные фигуры кажутся ещё больше из-за доспехов. Маун ощущает их присутствие даже в голопроекции – по коже бегут мурашки, во рту пересыхает. ''– Рад встрече, братья,'' – произносит Вулкан. Глаза его светятся на призрачном лице. Феррус Манус чуть опускает подбородок, едва заметно подтверждая, что и он рад встрече. Он смотрит на что-то, недоступное взглядам остальных. Прикрепленные к его спине механические конечности вытягиваются и сгибаются, нажимают на кнопки, протягивают инфопланшеты, чтобы Феррус мог на них взглянуть. Смотреть на него – все равно что наблюдать за вращающимися шестернями больших черных часов: вечно в движении, зубцы безостановочно проворачиваются и цепляются друг за друга. Пауза затягивается. Феррус быстро взглядывает на экран – мелькает проблеск серебра. ''– Мы практически завершили подготовку к штурму. Как только закончим, начнётся обратный отсчёт. Я буду передавать всю новую информацию напрямую вам и вашему командному составу по мере необходимости.'' Вулкан не шевельнулся, но даже по гололитическому изображению видно, сколько ярости в этой неподвижности. Коракс склоняет голову, лица обоих братьев отражаются в его чёрных глазах. – Брат, – говорит он осторожно. Феррус Манус не отрывается от трёх планшетов, данные на которых одновременно просматривает. – Феррус… – окликает его Коракс, складывая руки на груди. На этот раз он вознаграждён взглядом серебристых глаз. ''– Твой разведывательный корабль и его экипаж заслуживают поощрения, –'' говорит Горгон. Затем шестерни его внимания снова обращаются к инфопланшетам. ''– Если у вас появились какие-то новые соображения о нашей цели теперь, когда мы в системе, я готов их выслушать.'' Коракс бросает взгляд на призрачное изображение Вулкана. ''– Нам нужно поговорить, Феррус, –'' вступает Вулкан. ''– Высадку авангарда обсуждать уже поздно, –'' возражает Феррус Манус. ''– Если только ты хочешь внести самые минимальные изменения. Мы можем обсудить десант основных сил, там возможны более масштабные изменения, но предложить их нужно сейчас, а привести в действие – в течение четырнадцати минут.'' ''– Я не о высадке хочу поговорить, брат, – терпеливо объясняет Вулкан.'' ''– Всё остальное неважно.'' – Кроме одного вопроса, который мы должны задать еще раз, – говорит Коракс тихим и спокойным голосом. – Стоит ли нам это делать? Теперь Феррус Манус поднимает голову. Его взгляд предвещает бурю. К тому времени, как Кхарн добирается до замаскированного входа в туннель, огни приближающегося флота скрываются за облаками. Бронированные двери туннеля открыты. Этот вход, скрытый в лабиринте траншей, спроектирован так, чтобы быть незаметным. Он предназначен для внезапной вылазки в гущу вражеских войск в будущем, когда эта зона будет захвачена. Сам туннель спускается вниз и проходит под чёрными песками к основанию Крепости. Стены его состоят из сплавленной скальной породы и песчаного стекла. Они блестят в свете мигающих аварийных огней. Двери застопорились, не успев закрыться; на рычагах запорного механизма всё ещё лежат руки мертвеца. Воют сирены, но не из-за Кхарна с Ангроном. Они воют, потому что там, во тьме, в систему вошли вражеские корабли. Враг у ворот. «Ангрон знал», – думает Кхарн. Он был готов. Ждал в засаде, как тигр. Кхарн идёт дальше по туннелю. Теперь он под стенами, в Крепости. Вокруг лежат рассеченные пополам тела Детей Императора. Кхарн ковыляет вперед, забрызгивая лодыжки кровью. Он держит руку на рукояти сакса, но как это поможет, если его атакуют прямо сейчас? Он не чувствует правой руки. Челюсть клацает, хватает воздух. Почему он жив? Почему он здесь? Он слышит, как за углом по коридору отдаётся рёв цепного топора. По стенам идут толстые кабели. Кхарн чувствует покалывание статического электричества. Это один из узлов связи. По этим когитаторам и подключенным к ним сигнальным кабелям передаётся информация от одних зон Крепости к другим. Если их уничтожить, половина сил обороны ослепнет и оглохнет. Но Ангрон пришёл сюда не за этим, и не поэтому он прорубил свой путь сквозь ряды Детей Императора. Он хочет отправить сообщение. Кхарн поворачивает за угол и видит своего примарха. Вокруг валяются трупы. Должно быть, Дети Императора, но они в таком состоянии, что об этом остаётся только догадываться. Ангрон горбится, подёргивая плечами. Спереди он весь залит кровью. Кхарн видит, что дверь в вокс-узел находится прямо за примархом. Она всё ещё закрыта. Мигают оранжево-жёлтые тревожные огни. Воют сирены. Челюсть Кхарна щёлкает им в такт. Примарх тянется к двери. – Ангрон, – зовёт Кхарн, но выходит только тихий всхлип. Мигают жёлтые огни. Челюсть Кхарна хватает воздух. Онемелые пальцы сжимают рукоять клинка. Глаза Ангрона блестят отражённым светом. Он стоит неподвижно. – Кхарн, – говорит он. – Не… надо…, – выговаривает Кхарн. Каждое слово даётся ему ценой огромного усилия. – Не делай этого. Ангрон смотрит на него. В следующий момент Кхарн летит кувырком. Во рту вкус крови. Это его кровь. Он летит, под ним проносится пол туннеля. Потом он врезается в стену. Хрустят, ломаясь заново, едва сросшиеся кости. Его ударили. Ангрон ударил его. Один-единственный раз, тыльной стороной ладони. Небрежная демонстрация силы. Кхарн падает на землю, и от удара из горла вылетает ещё один сгусток крови. Он лежит в пыли. Изо рта течёт кровь. Челюсть клацает, хватая воздух, правой руки он не чувствует. Оживает цепной топор. Кхарн видит бесформенную красную тень, что несётся к нему – такую же видели Дети Императора за секунду до того, как превратиться в кучу окровавленного мяса на полу туннеля. Цепной топор встречается с его саксом. Каким-то образом он ухитрился вытащить клинок и блокировать опускающийся топор Ангрона. Он чувствует, как ярость покусывает основание черепа, покалывает онемевшие пальцы. Ангрон нависает над ним. Зубья цепного топора визжат, проворачиваясь в силовом поле Кхарнова клинка. Примарх оскаливается. – Как ты смеешь! – рычит он, и цепной топор придвигается ближе к лицу Кхарна. Он осознаёт, что примарх сдерживается. Ангрон мог бы разнести его клинок на куски, мог бы зарубить его десяток раз за то время, которое потребовалось бы ему, чтобы вздохнуть. Но не стал. Это одновременно и проявление сострадания, и оскорбление. – Ты – бессильная тень самого себя, едва способная поднять клинок, и всё же ты пытаешься заковать меня в цепи! – Однако он поднял клинок, – раздаётся новый голос. Он спокоен, и всё же в нём чувствуется сила штормового ветра. – И если тебя сковывают цепи, то только мои. Ангрон встаёт и оборачивается. Бронированная дверь в конце коридора открыта. Хорус Луперкаль выходит вперёд. Он в доспехах. С плеч, укрытых волчьей шкурой, ниспадает алый плащ. В руках он держит Сокрушитель Миров. Остановившись, Хорус опускает навершие булавы на пол. Он смотрит на Ангрона; лицо его спокойно, взгляд твёрд. – Не выйдет, брат, – произносит он. – Никто не предупредит Ферруса и его союзников. Этого не будет. Два примарха смотрят друг другу в глаза. – Так нельзя, – рычит Ангрон. Его пальцы сжимаются на рукоятях цепных топоров. – Я слушал, Ангрон, – отрезает Хорус. – Я объяснял. Но в конечном счёте слова ничего не значат. Нужно действовать. Кхарн чувствует, как в животе сжимается холодный комок, и ему кажется, будто на лице Ангрона мелькает удивление. – Хорус… – начинает Ангрон. – Ни слова больше, брат. Хорус поднимает Сокрушитель Миров над головой, а потом с силой бьёт его навершием в пол. Звук удара раскатывается в пульсирующей оранжевым светом тьме подобно удару грома. Ангрон втягивает воздух. Потом мир погружается в бешеную круговерть боя.