94
правки
Изменения
Добавлена глава 16.
{{В процессе
|Сейчас =1516
|Всего =37}}
{{Книга
<br />
== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ==
ПЛАНЕТАРНЫЙ УДАР
<br />
=== ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ===
Кассиан перешагивает через траншею. Над ним возвышается Крепость, а небеса горят, совсем как в его снах.
<br />
=== ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ===
Когда транспорт, несущий «Расемион», пролетает над вершинами гор, Орт видит, как Саламандры открывают огонь. Рядом с ними летит эскадрилья перехватчиков «Ксифон» и «Огненных птиц». Они идут на низкой сверхзвуковой скорости, их пилоты и экипажи подвергаются таким перегрузкам, какие убили бы простых смертных. Назначенная им зона высадки находится в центральном секторе атаки, в тени Крепости.
Один из перехватчиков сбивает ракета, и он превращается в огненный шар. Визуальный сенсор, передающий изображение на дисплей Орта, приглушает вспышку. «Огненные птицы» открывают огонь. Ракеты устремляются к целям. Орудийные установки, вращаясь, поливают снарядами зенитные батареи на внешних стенах. Огонь противника ослабевает.
Транспорт Орта опускается всё ниже. Земля в двадцати метрах. На дисплее появляются данные о готовности. Он видит зону высадки. Над ними возвышается Крепость. Её стены – как отвесные скалы из чёрного камня. Он видит мерцание пустотного щита, по которому непрерывно бьют снаряды и турболазерные лучи. Из-под края щита горящими струями вырываются плазма и пламя взрывов. Вдоль крепостных стен мелькают вспышки – орудия открывают огонь. Штурмовые корабли сопровождения переводят прицелы, и на стены и башни обрушивается ливень ракет и снарядов. Они летят так низко, что стреляют не вниз, а вверх, под край щита. Орту кажется, что гусеницы танка вот-вот коснутся земли. Так оно и есть.
– Всем подразделениям, – говорит он по воксу, – запустить двигатели, оружие к бою.
Двигатели «Расемиона» оживают. Гусеницы «Разящего клинка» приходят в движение, прокручиваются в воздухе. Он и все остальные танки батальона по-прежнему закреплены в ложементах под транспортами.
Ещё ниже. Транспорты уменьшают скорость и открывают закрылки. Перехватчики и штурмовые корабли отделяются и уходят. Один из транспортов и «Огненная птица» взрываются. Показатель боевой мощи батальона снижается. Весь массивный корпус «Расемиона» вибрирует.
– Обороты двигателя в оптимальном диапазоне, – говорит водитель «Разящего клинка».
Они в пяти метрах от серых песков Исствана V. Фиксаторы ложемента разжимаются. Танк падает…
Мгновение тишины – ни вибрации, ни шума двигателей.
Затем они приземляются. Тонны брони и оружия врезаются в поверхность Исствана V. Гусеницы взрывают землю, в воздух вздымается пыль, и «Расемион» рвётся вперед. В его прицеле уже виднеются боевые машины в цветах Детей Императора – слоновой кости и пурпуре. Они прячутся за насыпями, и над землей видны только их башни и основные орудия. Противник уже ведёт огонь. «Расемион» дрожит от ударов, но это не бронебойные снаряды или энергетические лучи, это снаряды для автопушек и тяжелых болтеров, а огонь ведут модификации «Хищника» и «Сикарана», вооружённые и оптимизированные для быстрой передислокации и уничтожения пехоты и лёгкой техники. Но батальон Орта не лёгкий. Он будто удар молота. Один за другим танки высаживаются вслед за «Расемионом» и образуют стрелу во главе с «Разящим клинком» Орта – тысячи тонн брони и разрушительной силы врезаются в линии противника. В один из транспортов в воздухе попадают три ракеты. Фюзеляж и груз транспорта, кувыркаясь, падают на землю, а затем взрываются боеприпасы и топливо. Штурмовые корабли сопровождения выпускают ракеты по позициям Детей Императора. Вокруг всё громыхает и горит, ревут машины.
– Сосредоточить огонь на обнаруженных целях, – передаёт по воксу Орт. – Построение клином, скорость на максимум.
«Расемион» открывает огонь из главного орудия. Секунду спустя к нему присоединяются орудия танков, которые уже находятся на земле. Их огонь сходится в одной точке – на одиноком «Сикаране», притаившемся за насыпью из серой земли. Танк исчезает, просто разлетается на осколки. Насыпь, за которой он укрывался, взлетает в воздух, когда фугасные снаряды пробивают её насквозь.
– Разгоняемся, – говорит Орт, и водитель «Расемиона» кричит что-то в знак согласия. Следующие за ним танки подъезжают ближе, продолжая стрелять, чтобы расширить брешь в линиях противника. «Разящий клинок» врезается в эту брешь и пробивает насыпь насквозь, проезжает по обломкам уничтоженного «Сикарана» и спрыгивает с другой стороны. – Рассредоточиться вдоль линии. Уничтожайте всех без разбора.
Танковый клин Железных Рук вливается в брешь вслед за машиной Орта. Они расходятся в стороны и мчатся вдоль рядов окопавшихся танков III легиона, обстреливая их заднюю броню. Один за другим неприятельские танки взрываются.
<Пехота готовится к высадке.>
С момента планетарного удара прошло меньше минуты. Слишком медленно. Батальон Орта должен сформировать плацдарм глубоко в тылу врага, чтобы туда могла высадиться пехота. Над ними уже снижаются штурмовые корабли и десантные капсулы. Огонь противника на этом участке должен ослабеть не менее чем на пятьдесят процентов, прежде чем они приземлятся.
– Цель – укрепления впереди, нейтрализовать, – говорит Орт за секунду до того, как из рядов дотов, вырытых между ними и стенами крепости, раздаются первые выстрелы. От массированного ракетного обстрела содрогается земля. Воздух пронзают ракеты и лаз-лучи. «Расемион» не обращает внимания на попадания ракет и снарядов, как кулачный боец, легко переносящий шквал ударов. Ничто из этого не способно повредить ему или его товарищам. Вот почему Орт идет впереди с тяжелой бронетехникой. Этот участок линий Детей Императора построен для отражения пехотных атак с орбиты, уничтожения транспортов и десантных капсул. Он не готов к сокрушительному удару сверхтяжелых боевых машин.
И всё же им нужно продвигаться быстрее.
<Пехота готовится к высадке.>
«Расемион» стреляет из обоих стволов главного орудия. От отдачи его передняя часть резко подпрыгивает на ходу. Оба снаряда попадают в двухъярусный бастион, пробивают скалобетон и взрываются внутри. Крыша бастиона взлетает, словно шляпа, застигнутая штормом. Когда весь батальон Орта открывает огонь, на линию укреплений обрушивается мощная стена энергии и взрывов.
<Эффективность огня противника оценивается в 45% от оптимальной и снижается.>
<Начинается высадка пехоты.>
Вдруг перед «Расемионом» падает снаряд. Это сейсмический боеприпас, предназначенный взрываться под землей и сотрясать её, как кулак разъярённого бога. «Расемион» сворачивает как раз вовремя, но следующая за ним машина продолжает движение, когда пыль на мгновение становится словно бы жидкой. Танк проваливается, гусеницы проворачиваются в воздухе, пока он тонет в серой пыли. Ещё одно копьё раскалённого света приходит сверху, и ещё один танк превращается в огненный шар. Это стреляют главные орудия на крепостных стенах. Время истекло. Враг наконец отреагировал на высадку бронетехники, перенаправив орудия с главных стен, способные нанести ущерб Орту и его машинам.
– Переназначаю приоритетные цели, – командует Орт, обозначая цели по мере поступления данных с датчиков «Расемиона». – Обстрелять орудийные позиции на главных стенах.
В то время как Орт передаёт приказ, в линию укреплений врезается первая десантная капсула Железных Рук.
– Огонь! – кричит наводчик главного орудия, и «Расемион» содрогается от отдачи.
Снаряды «Расемиона» попадают в башню в двухстах метрах от Соты-Нуль. Это чистое попадание двумя снарядами из главного орудия, и башня взрывается. Стены и крыша разлетаются вдребезги.
Сота-Нуль на своей собственной башне ощущает ударную волну через секунду. Одеяния взмётывает порывом ветра. Окружающее её силовое поле искрит. Она не двигается с места. Черные танки X легиона уже в тени крепости. Это впечатляет. А теперь подлетают десантные капсулы и боевые корабли. Они уже так близко, что находятся ниже края щитов, защищающих стены крепости от орбитальной бомбардировки.
Небо над плато внезапно темнеет от десантных капсул и штурмовых кораблей. Они сыплются, словно дождь. На миг она позволяет себе ощутить благоговение. Эмоция пробирает ледяным холодом. Будто зарождение страха. Она фиксирует это ощущение, а затем отгоняет его. Количество снижающихся десантных транспортов почти достаточно. Время пришло.
Сота-Нуль запускает заранее подготовленную кодовую команду. Та передаётся по ноосферному каналу связи к вокс-мачте, а затем – к горам. И тогда машины, засевшие в пещерах и расщелинах, пробуждаются и начинают карабкаться наружу, к свету. С их панцирей сыплются пыль и осколки сланца, когда они наконец выбираются на раскалённый склон горы. Они пробыли там несколько дней, вгрызаясь в горные породы лазерными челюстями и оснащёнными поршнями когтями. Это совершенно новые существа, первые машинные дети Нового Механикума. Их сотни – чёрных, блестящих. Они начинают стрекотать, перекликаясь друг с другом; этот звук напоминает то ли скрежет ножей, то ли статику в воксе. Металлические когти впиваются в землю. Поршни опускаются. Металлические панцири раздвигаются. Из них выплескивается черное масло. К небу вытягиваются орудийные модули. Орудия сверкают латунью, сталью, хромом. Они рычат, заглатывая снаряды, и воют, накапливая энергию для выстрелов. Стеклянные глаза устремляются на чёрные десантные капсулы и штурмовые корабли, что сыплются с небес. Взоры машин сужаются. И затем пасти их орудий издают оглушительный рык.
Раздаётся несколько глухих ударов.
Маун чувствует, как зенитные снаряды поражают крылья. Штурмовой корабль дрожит.
– Попадание в крылья, – сообщает Вес абсолютно спокойным тоном.
– Во имя Терры, откуда это? – кричит Маун.
– Со стороны гор, большое количество боевых машин, – отвечает Вес.
Маун поворачивает голову и смотрит через стекло фонаря. В поле зрения появляются идентификационные значки. Он видит чёрную волну насекомоподобных машин, что вылупились из-под гор. Машины обстреливают его колонну, сбивая в воздухе боевые корабли. На краю светятся цифры, которые всё уменьшаются с тех пор, как они вошли в атмосферу.
824 – именно столько судов вылетело в авангарде XIX легиона. Восемьсот двадцать четыре корабля должны были добраться до планеты, в идеале – неповрежденными и так быстро, как только возможно.
819.
– Пресечь огонь с поверхности, – говорит Маун в вокс.
''– Так точно, командующий,'' – эхом приходит ответ.
Ударные истребители расходятся в стороны, чтобы захватить наземные цели.
815.
Всё небо, от границы космоса до поверхности, исчерчено огненными полосами. Снижающиеся корабли авангарда похожи на тысячи чёрных листьев, попавших в торнадо.
798.
– Мы слишком много теряем, – рычит он, – слишком много!
Эскадрильи ударных истребителей наносят стремительный удар. Среди машин, выползающих из горных склонов, взрываются бомбы и ракеты. Поток зенитного огня ослабевает. Но это всего лишь короткая передышка. Маун видит, как ещё больше чёрных, как жучиные панцири, машин выбираются из-под камня и занимают места тех, что были уничтожены бомбардировкой. Пилоты Девятнадцатого пользуются моментом и покрывают максимально возможное расстояние до высоты десантирования, пока ещё больше машин не выползло на свет и не начало по ним стрелять.
– Схема «Ястреб»! Снижаемся по схеме «Ястреб»! – кричит он в вокс. Ему не нужно кричать – он уже отправил заблаговременно заданный приказ, и теперь тот мигает на панелях управления всех летательных аппаратов авангарда. Но Маун всё равно кричит.
791.
«Слишком много, слишком много». Маун проклинает Ферруса Мануса, проклинает предателей, проклинает тот факт, что он знал об этом заранее, проклинает то, что у него нет выбора.
Штурмовой корабль выполняет переворот и резко пикирует. Рядом с ним и над ним то же самое делают остальные корабли первой волны.
– Мощность на двигатели, – говорит Вес, по-прежнему сохраняя полное спокойствие. Он выжимает рычаг тяги до максимума. Корабль ревёт. Весь обзор заполняет горящая земля. Маун видит Крепость, видит огненный вал, катящийся по ее пустотным щитам. Кажется, она так близко, что можно дотронуться рукой. Но на самом деле она слишком, слишком далеко.
784.
– Мы должны доставить примарха на точку десантирования, – говорит он.
– Вас понял, – сухо отвечает Вес и опускает нос штурмового корабля, переходя в пике. Весь авангард XIX легиона выполняет манёвр вслед за ними – синхронно, будто стая ворон.