6834
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =89
|Всего =?}}{{Книга
|Обложка =81pABcgoWuL._SL1500_.jpg
— Может, ты и не человек, Крушила. Не совсем человек. Но ты всё равно круче, чем я. А теперь я собираюсь вернуться домой и как следует закутить. Вместе со всеми вами, мои троглодиты!
Шлаковые Крокодилы с гиканьем окружили Лома с Хайлом и начали хватать добычу и паковаться. Молотящее Хайло в это время встал. Лом сделал то же самое, ожидая, что ему скажут, что он должен делать. Главарю не потребовалось много времени, чтобы найти для огрина работу, и эта работа оказалась хорошей. На самом деле Проглот был не таким уж и тяжёлым, а ещё Лома забавлял вид сток-крока, грызущего его руку, пока он нёс рептилию домой.
— Я – Как-смерть. Главарь Кровавых Глаз. Убийца людей и монстров. Как-смерть стоял над телом Молотящего Хайла с высоко поднятыми топорами, кровь стекала по его голове, плечам, рукам и заливала сапоги.
— Я забираю этот факторум для для Отбойного Прихлопа. - Его бледно-голубые, почти что белые глаза, остановились на Ломе Медяхе. — Разгребите тут всё и за работу. Норму выработки никто не отменял. – Как-смерть развернулся и зашагал прочь, несколько его людей зашагали следом, остальные же в это время разбились по цеху и начали что-то кричать местным Голиафам-начальникам и огринам-рабочим, чтобы те снова запустили станки.
Бандит с огнемётом ухмыльнулся Лому. — Оглох? Топай.
— Нужно увидеть.
Охранник поднял дробовик, направив его дуло прямо огрину в лицо.
— Слушай сюда, мутант. Я же сказал, что Как-смерть за…
— Кувалда, – рассмеялся Как-смерть.
— Да. Его чутка потрепали, а? Устроил махач с целой ватагой Кавдорцев. Развлекал их, пока мы уничтожали огневые точки. Вы, огрины… тупые, но урон можете в себя впитать будь здоров.
— Нужно подлатать.
— Твой Док затеял драку с одним из членов моей банды. Он жив только потому, что хорошо умеет поддерживать вас, тупых мутантов, в рабочем состоянии. Но ему нужно усвоить урок. Ему надавали по морде и теперь он может хорошенько подумать о своём поведении, сидя под замком в тёмном боксе. И он не выйдет оттуда, пока я не скажу. Мне по барабану, насколько плох этот твой Кувалда. Или насколько лично тебе нужен Док.
Услышав эти слова Лом снова уставился на сапоги Голиафа. Но он взял на себя обязательство помочь. Сейчас именно это занимало всё его внимание и Лом не мог просто взять и уйти. Кувалда нужен ему на линии. Чтобы поменять станки, когда они закончат с осями и начнут делать танковые стволы для следующей нормы. Кувалда в этом лучший. Без него всё займёт в два раза больше времени. Без него норму не выполнить.
— Нет, - прорычал Бледный. — Нифига ты не получишь.
Лом Медяха остановился и повернулся к приближающимся Кровавым Глазам. Как-смерть осмотрел банду держа топоры наготове.
— Почти добрались, мои красноглазые убийцы. А теперь идём молча. Чтоб никто не пискнул, мы сейчас прямо под этими ядовитыми ведьмами. В тоннеле есть яма с лестницей, поднимемся по ней, и окажемся прямо у у них за спиной. Налетим на них и устроим нормальную рукопашку, пока они не успели пустить в ход всю эту поганую химию.
Как-смерть посмотрел на Лома.
Темнота медленно рассеивалась, вытесняемая тусклым мерцающим светом.
Лом Медяха моргнул и повернул голову к свету. Пламя плавало в чаше с тёмной жидкостью, отбрасывая достаточно света, чтобы разглядеть поддерживающие потолок стены из крошащегося камнебетона, что были усеянный потухшими люменами. Они были слишком близко, Лом не смог бы встать здесь в полный полный рост, но сейчас лежал на каком-то тюфяке.
— Живой.
— Больно?
— Нет, - ответил Лом, и Торсион нахмурилась. — Немного, - признался он. От Торсион Лому было не по себе. Её движения, выражение лица, манера речи. Она казалась больше человеком, чем огрином.
Но она была огрином. Торсион был почти такого же роста, как Лом Медяха и обладала такой же мощной мускулатурой, смуглой кожей, карими глазами и рыжими волосами, характерными для огринов этого сектора улья. Но... она была странной.
— О, мы те ещё работники, - сказала Трасса. — Просто работаем на себя.
— Неправильно, - сказал Лом. Это казалось ему неправильным до самой глубины самой глубины души. Голиафы заставили его хорошенько сосредоточиться на этих уроках, когда он был малолеткой. Но... ''если пришёл день, когда правила говорят тебе подставлять свою шею за ублюдков навроде Отбойного Прихлопа…''
Лом прогнал голос прочь из головы. Он отвлекал внимание.
Жёлтая рука зависла у него перед лицом поблескивая на свету. Лом поёрзал на месте, только сейчас осознав, что сидит, опираясь на другую руку. Лом наклонился вперёд и поднял её. Две руки. Аугметические, похожи на те, что прежде так долго у него были, но вместе с тем очень от них отличающиеся. Предыдущие руки были из серебристо-белого металла, покрытого следами многолетнего использования. Эти же были ярко золотыми и абсолютно новыми.
— Лом? - спросила Торсион, подходя к нему. — — Ты в порядке?
— Я что-то видел, - сказал он рассеянно, уставившись на свои руки.
— Убежать, - попытался понять Лом. Это было слишком сложно, хотя Трасса и говорила, что он умнее прочих. Поэтому Лом сдался и посмотрел вниз, туда, где должны были быть его ноги.
— Я не пацифист, - сказал он. — Не могу бегать.
Торсион удивлённо посмотрел на Лома.
— Это была шутка?
— Ну, он улыбается, - сказала Трасса. — Так что я бы сказала, что да. Юмор, что-то вроде. Он в норме.
— Пройдёт, - ответила Торсион. — Рано или поздно. У меня было тоже самое. Это настоящие воспоминания, просто то, что в них происходит, происходило не с нами. Трасса купила эти модули по дешёвке, потому что кому нужен умный огрин? Но она любит экспериментировать. Итак, вот мы, два огрина, в чьих головах застряли воспоминания мертвецов.
— Два. - Лом поднял на неё глаза. — Ты сказала, что был и другой.
— Граматей Лом. - Но Торсион не стала заставлять его повторять. — Его звали Рым Болт. Он отделался от своей банды и заплутал здесь. Мы взяли его к себе, и Трасса убедила его позволить ему помочь. То есть провела, - Торсион вздохнула. — Нас легко обмануть.
— Осторожно! - закричала Трасса, когда металлическая крышка отлетела, и зеленоногий кошмар вылетел наружу, заскользив по полу.
Торсион выругался выругался и отскочил назад, уходя от смертоносной твари, но Лом Медяха напротив, наклонился вперёд. В его руках был «Потрошитель», и он нажал на тугой спусковой крючок, надеясь, что град пуль разорвёт паука и при этом не заденет Трассу.
Но оружие лишь щёлкало и дрожало в руке. Лом спрыгнул на пол и перекатился туда, где остановился паук. Неподвижное существо с переплетёнными конечностями смотрело на огрина многочисленными остекленевшими глазами.
— Вот кто я теперь? - спросил Лом. — Твои мускулы?
— Ещё Ещё нет, - ответил Трасса. — После операции. - Киборг улыбнулся.
— Приделать тебе ноги и тогда ты будешь готов надрать кому-нибудь задницу.
В его голову пропихнули столько новых слов, и вот всё, что он смог придумать.
===Глава девятая===
Благодаря Кровавым Глазам Лом смог с лёгкостью прорвать их же собственную оборону.
Взбираясь вверх по шахте, в которую Как-смерть его столкнул, Лом Медяха понял, как сильно ему повезло, что он вообще пережил это падение. На то, чтобы найти нужный тоннель не потребовалось много времени и вскоре Лом привёл Торсион на территории Кровавых Глаз. Туда, где он вырос, на факторум, где он пролил столько крови и пота. Присев на корточки у решётки, ведущей в тёмный угол одного из складских помещений, он ощутил прилив воспоминаний, вызванных запахом смазки, стали древних машин и зловонием расплавленного железа. Жара, шум, яркий красноватый свет. Лом покинул это место не так давно, но ему казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Это место не изменилось, но изменился он сам. И его новые руки и ноги были самым незначительным из изменений.
— Ну, вот мы и на месте, - сказала Торсион, и её лицо осветила далёкая красная вспышка. — Что теперь?
— Ждать и наблюдать, - ответил Лом. Ему не терпелось ринуться вперёд, упереть в плечо «потрошитель» и начать свою борьбу, но обновлённый мозг, который огрин ненавидел, но к которому по-прежнему прислушивался, предупреждал этого не делать. Нужно знать, что там происходит. Так что Лом, не обращая внимания на крыс и личинок устроился в грязном тоннеле рядом с решёткой, и стал наблюдать. Торсион умостилась рядом, доставая несколько пайковых батончиков из прессованной трупной муки.
— На факторуме, где я выросла, было не так хорошо, - сказала она. — У нас не было кузниц. В основном прессы. Гигантские. Такие, что могли за раз превратить пластальную плиту в стенку резервуара. Когда напали Кавдорцы, я помню, как Голиафы и огрины сражались с ними между этих прессов. Потом появились Шееверты… - Торсион замолчала и надолго уставилась на решётку.
— Там был один старый огрин. Он натаскивал меня работе на фабрике. Готовил из меня подмену, когда придёт его время отправляться в трупомолку. Когда появились Шееверты и начали убивать всё, что движется – Кавдорцев, других Голиафов и огринов… он столкнул меня в яму, вроде этой. Велел мне бежать. В последний раз я видела его сражающимся с Кавдорцами. Старик пытался не пустить их в ямку, где бла я. Он с трудом затолкал их в один из прессов, и тут один из Шеевёртов нажал на кнопку «пуск».
— Как-смерть? - спросил Лом.
— А это имеет значение? - сказала Торсион. — Любой из них поступил бы точно так же. И смеялся точно так же, как он, когда пресса снова открылся и внутри оказалось… - Торсион замолчала.
— Я пацифист, Лом Медяха. Или, по крайней мере, я пытаюсь им быть, как бы безумно подобная идея не звучала в этом ужасном месте. Но иногда я бываю плохой. Надеюсь, что эта ваша заварушка закончится хорошо.
Шли часы. Одна смена сменяла другую. И вот появился шанс, которого Лом так долго ждал. В складское помещение вошла огринха, волочащая за собой видавшую виды тележку. В свете люменов и случайных вспышек кузниц Лом узнал её. Малолетка, Таль. Он быстро схватился за решётку и движением могучие плеч выдернул ту из камнебетонной стены. Из-за шума фабричных машин этот звук был едва различим и Таль не замечала Лома до тех пор, пока он не опустил свою металлическую руку ей на плечо.
— Что? - Огринха повернулась к нему лицом.
— Лом Медяха? - На лице малолетки отразилось замешательство. — Не умер?
— Не умер. - Лом оценил повреждения на лице Таль: новые и старые синяки, неровный порез на щеке, наполовину затянувшийся и превратившийся в неприятный шрам. Как-смерть, и его Кровавые Глаза, они здесь.
— Что происходит?
— Работа, - сказала Таль. Она моргнула, и вспомнив о своих обязанностях попыталась вернуться к шельфу. — Нужны запчасти. Новая норма.
Конечно же. Всегда будет новая норма. Раньше Лому это и в голову бы не пришло. Нормы производства никогда не заканчивались. Как только закрывали одну – сразу же появлялась другая, вот и всё что у них было: норма, работа. Но Трасса сделала ему мозг и теперь…
— Новая работа, - прорычал Лом, удерживая Таль на месте. — Где Кровавые Глаза?
Они присели на корточки на одном из решетчатых мостиков на вершине факторума, и стали глядеть вниз. Лом не был здесь с малолетства и в те времена он был намного меньше ростом. Стальная решётка застонала под весом Лома, Таль и Торсион. Но Лом не обратил на это внимания. Отсюда, сверху, он мог видеть всё и при этом оставаться незамеченным.
Добраться сюда было довольно непросто. Огрины факторума не представляли проблемы, они были слишком сосредоточены на своей работе. Но с ними были Голиафы начальники и несколько Кровавых Глаз, стоящих тут и там. Бунтовщикам пришлось проскользнуть мимо них, неся при этом вещи, что они стащили со склада. При этом они не забывали помочь Таль с её работой, потому что в противном случае малолетка была бы бесполезна.
Таль стояла между ними, на её покрытом синяками лице было недоумение. — Что за работа? - спросила она.
— Нужно найти всех Кровавых Глаз. - Лом указал на пару бандитов, что прислонились к станку внизу.
— Ещё двое, с другой стороны, - сказала Торсион, щурясь от яркого света, исходящего от жидкого металла, что разливали по формам в том конце помещения. Там виднелись силуэты рабочих, которых можно было различить только по тёмным, продолговатым шоковым шестам.
— Они и тот, что у двери. - Она указала на закованного в доспехи бандита, что распластался по полу у двери, ведущей в покои Кровавых Глаз.
— Это все, больше я никого не вижу. Их обычно только пятеро?
— Не знаю.
Лом потёр золотую ладонь о ржавую стальную решетку. Он столько времени проработал здесь под началом Кровавых Глаз после их захвата власти, и ничего не знал о том, как они делают свои дела. В то время он был слишком увлечён работой и просто на просто не обращал внимания на подобные вещи. Сколько людей охраняли факторум, как они были расположены, где могли быть остальные… Он не знал этой важной информации. Лом даже не мог вспомнить, сколько всего там было Кровавых Глаз. Док, Голиаф-медик, говорил ему об их численности, оружии и возможностях, но тогда Лом не понимал значительной части сказанного. Так что теперь ему приходилось самому вести разведку, наблюдать, шпионить. Он не мог просто взять и прыгнуть туда, размахивая «потрошителем», это было бы глупо.
Стальная решётка разорвалась под весом аугментического кулака, и Лом отдёрнул руку. Иногда он скучал по своей глупости. — Похоже их мало. Те, что внизу, выглядят так, будто спят на ходу.
— А тот, что с другой стороны помещения – хромает, - сказала Торсион.
— Таль. У Кровавых Глаз было мочилово? - Лом заметил, как Торсион закатила глаза. Ему не составило труда вернуться к своей прежней манере общения.
— Несколько смен назад, - ответила Таль. — Взяли Хром-Ключа и Штекера. Они не вернулись. Лить сложнее, не хватает рук.
Как-смерть. Лом Медяха ощутил вспышку гнева, горячего, как металл, что огромный ковш разливал на другом конце помещения. Сколько огринов погибло из-за этого Голиафа? Скольких убил лично он сам? Лом посмотрел вниз, на огромные тени своих сородичей. Их было не так много, как должно было быть. Может прежний Лом и не был в состоянии запомнить привычки своих надсмотрщиков, но он всё же прекрасно помнил рабочий ритм факторума, и количество работников, что было необходимо для обеспечения работы машин и выполнения бесконечных норм. Огринов было недостаточно, и близко.
— Кровавые Глаза победили? - прорычал Лом.
— Да, - сказала Таль, посмотрев на Лома с растерянным, покрытым синяками лицом.
— Что за работа то?
Лом проигнорировал вопрос и посмотрел на Торсион.
— После победы Кровавые Глаза расходятся по комнатам и начинают кутёж.
— Значит, они накачали мозги выпивкой и стимуляторами. - Торсион нахмурилась. — Не надо. Я знаю, что для нападения тебе нужен только предлог, но при тебе всё ещё пушки. Нужно привлечь на свою сторону кого-нибудь из старых друзей. Она похлопала по рюкзакам, что они притащили с собой.
— Мы не просто так тащили сюда всё это добро. Трасса докупила им в дорогу ещё два «потрошителя», и патронов в придачу, чтобы было чем их заряжать.
— На это потребуется время. Как-смерть и остальные придут в себя. - Лом поднял «Потрошитель», с которым всё это время тренировался, оружие было настроено точно под него. Потенциал разрушений, что он мог учинить при помощи этого дробовика ошеломлял.
— Таль. Большая часть Кровавых Глаз сейчас сидит по комнатам?
— Да. - Наблюдавшая за ними малолетка явно пребывала в растерянности.
— Вход прямо там. - Лом указал на дверь на другом конце факторума. Свет люмена отражался от хромированных шипов валяющегося перед ней охранника и окружающей Голиафа лужи блевотины.
— Это единственный вход и выход. Я заманю их в ловушку.
— Как и они тебя. Может ты и размажешь того, что сейчас у дверей, но те четверо точно придут в себя от выстрелов «потрошителя». И не забудь про остальных Голиафов. Может начальники и недолюбливают Кровавых Глаз, но огрин-изгой? Они запрут двери и никогда тебе не выпустят. - Торсион была права, и Лом не выдержал.
— Если бы ты только…
Огринха сурово смерила его взглядом.
— Договоришь это предложение до конца, и я уйду, Лом. Ты знаешь кто я. Я готова рискнуть ради тебя жизнью, но не стану убивать. Никого. Это понятно?
Лом крепче сжал «потрошитель» и посмотрел на Торсион. Понятно? Нет, не понятно. При всей прокаченности его мозгов. Но он понимал, что Торсион говорит серьёзно.
Позади раздался громкий лязг, и весь факторум погрузился во тьму. Гигантский ковш закончил разливать металл и стал запрокидываться назад, в то время как двери печи открывались, освещая факторум свирепым сиянием.
— Следующий разлив. Должна помочь. - Таль поднялась, собираясь направиться к лестнице, Лому Медяхе пришлось крепко схватить малолетку за запястье, чтобы остановить.
— Работа, - озадаченно сказала она. Затем перевела взгляд с него на Торсион и обратно.
— Ты. Здесь. Твоя смена? Лом Медяха работает хорошо. Поможешь лить?
Лом Медяха начал было что-то отвечать, но затем замолчал. Он посмотрел на открывающуюся печь и увидел внутри массивный ковш, который начал медленно продвигаться вперёд, направляясь наружу, чтобы пройти по всему цеху и начать следующую заливку. Лом чувствовал исходящий от печи жар, что обжигал волосы и сушил глаза.
— Поможешь лить, - сказал Таль. — Да.
Вначале Торсион удивлённо наклонила голову, но когда до неё дошло, Лом заметил в глазах огринхи ужас.
— Я же говорила тебе, что чтение – это важно, - сказала Торсион.
Они стояли в тени, прижавшись к одной из огромных камнебетонных колонн факторума, поддерживающих далёкий потолок. За углом располагалась панель управления гигантскими ковшами, что сейчас висели у них над головой. За стальной панелью, усеянной мерцающими лампочками и массивными переключателями стояли два Голиафа. Рядом с каждым из переключателей были пометки на низком готике, которому Торсион несколько раз пыталась обучить Лома Медяху. Но на тот момент Лом был слишком сосредоточен на том, чтобы поскорее пустить в ход новые руки и ноги и не проявлял к этим попыткам никакого интереса.
А вот сейчас…
— Ладно. Ты была прав. А теперь скажи, за какие из них мне нужно дёргать.
Торсион отказалась прикасаться к переключателям. Это могло стать причиной множества смертей. Но она согласилась рассказать Лому, что нужно делать. Хотя тот и не считал, то в этом было что-то уж больно особенное. А впрочем, что он мог знать? Лом поумнел совсем недавно, чтобы мыслить подобными категориями.
Торсион натянула на глаза защитные очки, что для неё смастерила Трасса и заглянула за угол.
— Тот, что рядом с мигающим жёлтым огоньком – остановит розлив. Переключатель под ним и те два слева – возобновят. Помнишь, я учила тебя, где право, а где лево?
— Получше, чем грамматику.
— Тогда вперёд, детина ты безмозглая, - прорычала Торсион, сильно толкнув Лома в плечо. — У тебя мало времени.
Лом посмотрел на медленно двигающийся ковш. Тот почти что достиг луча света, который он заприметил в качестве ориентира. Лом ударил Торсион в ответ и со всех ног метнулся за угол.
Факторум, как и всегда, был наполнен шумом огромных машин и стоящее за пультом Голиафы услышали шаги Лома Медяхи только когда огрин был уже совсем близко. Операторы повернулись и Лом увидел, как глаза Голиафов расширились при виде несущегося на них огрина с золотыми руками и массивным дробовиком. Один из них бросился к пульту, потянув толстые пальцы к сигнализации, но Лом уже был на месте и успел замахнуться. Тяжёлый, усиленный приклад «потрошителя» угодил Голиафу в подбородок, раздался треск ломающейся кости. Оператор покатился по полу и с хрустом ударился об основание другой колонны.
Лом развернулся и увидел, что другой Голиаф уже идёт на него, размахивая тяжёлой кувалдой. Огрин выбросил руку вперёд и перехватил боек металлической ладонью. Удар даже не оцарапал сплав цвета бронзы и Лом швырнул кувалду в пол. Затем с силой пнул нападавшего в рёбра, снова занёс ногу, но остановился. Голиаф валялся на полу свернувшись калачиком и пытался сделать вдох. Он больше не представлял угрозы, и он не был одним из Кровавых Глаз. Лом откатил оператора в сторону и повернулся к пульту управления.
На нём была мигающая жёлтая лампочка, а рядом с ней – переключатель, который был великоват даже для Голиафов. Что означало, что для Лома он был в самый раз. Он положил большой палец под переключатель и посмотрел на ковш. Огромный ковш с расплавленной сталью достиг луча света, что приметил Лом и уже начал проходить через него. Лом наблюдал за движением ковша, до тех пор, пока он не зашёл за луч, а затем огрин щёлкнул переключатель.
Ковш со стоном остановился. Где-то раздался чей-то крик, но кто бы это ни был, из-за шума факторума его было едва слышно. Но Лом знал, что вскоре сюда придёт начальник этажа, чтобы посмотреть, что произошло. Он поискал следующий переключатель, который был ниже, потом потянулся к тем, что были выше...
— Это не тот, идиот, - крикнула Торсион за его спиной, и Лом тут понял, что наконец нашёл нужный. Он потянулся к переключателю, но металлические пальцы заколебались. Если он это сделает, то погибнет очень много людей, но Лома остановило не это.
Сделав это, он испортит всю линию, уничтожит оборудование, повредит факторум. Лом очень на долго сведёт на нет всё шансы на выполнение нормы и какая-то его часть, та, которую столько лет натаскивали Голиафы, изо всех сило пыталась этому воспрепятствовать.
— Что ты творишь, серв?
Лом оглянулся через плечо и увидел, что к нему бежит начальник цеха. Неподалёку уже появилась пара спящих на ходу Кровавых Глаз, которые шли по этой стороне факторума. Они не бежали, пока еще нет, но скоро будут достаточно близко, чтобы разглядеть в его руках «потрошитель», и тогда… Лом Медяха щёлкнул выключателем, и высоко над ним раздался стон и скрип наклоняющегося ковша. Начальник цеха резко остановился, и в ужасе уставился наверх, наблюдая как огромный железный сосуд начал наклоняться. Поток жидкого железа начал выплёскиваться наружу и воздух вокруг наполнился жаром и светом, в котором Лом смог отчётливо разглядеть лицо Голиафа.
— Нет! - заорал начальник, снова бросаясь вперёд, но Лом осадил его ударом кулаку в грудь. Грудина и ребра треснули, он упал на спину, лицо Голиафа побагровело, когда он попытался сделать вдох.
Сигналы тревоги по всему факторуму разрывались от визга, напоминающего последние звуки умирающих зверей, в то время как в красном зареве разливающегося железа мерцал инфернальные юлики янтарно-белых проблесковых маячков.
Это же сияния отражалось от направленных на Лома автоматов – Кровавые Глаза добрались до него. Огрин уже поднимал «потрошитель», крепко взял его наизготовку, без долгих раздумий нацелил оружие на Голиафов и вдавил массивный спуск.
Дробовик взревел, на полу задребезжали огромные гильзы. Облако дроби рассекло воздух и ударило в Кровавых Глаз. Основная масса поражающих элементов угодила в того, что был впереди, и бандит отлетел назад, грохнувшись на спину, из пронзённой стальными пулями полоти на лице и шеи потекла кровь. Тело приземлилось на землю со звуком упавшего пакета питательной каши и больше не подавало признаков жизни. Его напарник взревел, его израненная дробью рука беспомощно повисла вдоль тела, но во второй всё ещё был зажат автомат, и Голиаф, вскинув его, открыл огонь по Лому.
Пули пролетели мимо, врезавшись в панель управления и разнеся переключатели, находящиеся рядом лампочки загорелись красным, прежде чем разлетится вдребезги. Лом снова нажал на спусковой крючок, и три снаряда прошили автомат насквозь – всё, что ему было нужно. Второго бандита подкосило, половина его головы превратилась во влажное красное месиво. Лому не нужно было наблюдать за тем, как бьющееся в конвульсиях тело упадёт на землю, и так было очевидно, что Голиаф мёртв. Вместо этого он повернулся к панели управления, затем посмотрел на ковш. Что бы там ни повредил тот Голиаф, заливку он не остановил. Даже ускорил. Огромный ковш наклонялся все сильнее и сильнее, а расплавленное железо лилось всё стремительнее. Лом слышал крики начальников цеха и огринов, наблюдавших за тем, как льётся метал, и бросился в сторону сотворённого им беспорядка.
Обогнув огромную отрезную машину, Лом нашёл то, что искал. Перед ним на землю шипя и разбрызгиваясь в стороны лился жидкий металл. Он стекал по наклонному полу факторума к решетчатым сточным трубам, расположенным у основания стены. Два таких стока находились по обе стороны от двери, ведущей в комнаты Кровавых Глаз, и теперь в них текли потоки железа. Поток становился всё сильнее, реки железа сливались воедино и двигались прямиков к дверям. Сквозь ослепительный свет Лом Медяха смог разглядеть охранника, что всё это время без чувств лежал у входа. Когда к нему подошла волна метала Голиаф наконец то проснулся и выругался. Красное свечение отражалось от шипов на голове, а лужи рвоты испарялись от касания с жидким металлом. Губы охранника снова зашевелились, но слова утонули в грохоте железного водопада и вое сирен. Лом Медяха увидел, как охранник нырнул в проём, захлопнув за собой дверь. Раскалённое железо потекло следом, врезавшись в массивное полотно.
Ковш над головой наклонялся всё сильнее и сильнее, от чего поток металла становился всё гуще и ярче. Брызги железа попали на ботинки Лома, и он ощутил, как жар обжигает кожу. Жидкое железо скапливалось в стоках, заполняя их и давящий на дверь поток становился всё сильнее. Лом прищурился от яркого света и увидел, как дверь засветилась от нахлынувшего потока, прогнулась, а затем рухнула на пол. Сквозь шум донёсся странный звук – расплавленный металл хлынул через рухнувшую дверь и когда комнаты заполнил огонь узкое пространство коридора взорвалось вспышкой пламени.
«Дело сделано», – пронеслось в голове Лома, эта мысль заполнила всё то свободное пространство, что открыло устройство Трассы. Короткая стычка, пара щелчков переключателей и вот Кровавые Глаза уже горят, запертые в огненной ловушке, с ними было покончено. Теперь, став умнее, Лом мог расправиться с целой бандой при помощи своих мозгов, а не кулаков. Это смахивало на жульничество.
Поток железа становился тоньше, а жар и свет начали тускнеть, когда металл собрался в лужу и стал остывать, меняя цвет с золотого на тускло-красный. Ковш низко и жалобно застонал, раскачиваясь в креплениях и этот пронзительный звук смешался с воем всё ещё не замолкающих сигналов тревоги. Но несмотря навесь этот шум Лом всё ещё слышал топот ботинок. И их было много, к нему бежала целая куча тяжёлых ботинок. Это были огрины факторума, они обступили Лома неровной стеной, наблюдая за учинёнными им разрушениями.
Так много теней. Но этого недостаточно.
Лом так сильно сжал стальные кулаки, что усиленная рукояти его «потрошителя» застонала. Он не мог точно сказать, сколько же огринов работали на этом факторуме, хотя и прожил здесь с ними всю жизнь. Раньше он не умел так быстро считать. Однако, оглядываясь по сторонам… их должно было быт больше, чем есть сейчас. Лома Медяху охватил гнев, горячий, как то железо, что убило Кровавых Глаз. «Я убил их слишком быстро», - подумал Лом, и его взгляд упал на начальников, что продирались сквозь толпу огринов. Они не были бандитами, но они были Голиафами: были теми, кто командовал, контролировал и убивал…
Огрины громыхали своими голосами, взывая к идущим вперёд людям, спрашивая их что делать, как справиться с этой катастрофой, но Голиафы ничего не отвечали. Они видели залитый железом дверной проем логова Кровавых Глаз, из которого сочился дым, и Лома Медяху, стоящего перед этими развалинами с массивным дробовиком в руках. Они посмотрели на него, а Лом оглянул их, поднимая «потрошитель».
— Лом! - Крик Торсион перекрыл весь остальной шум. Это громкое предупреждение заглушило гнев Лома. Он оторвал взгляд от людей, что уже начали в него целится и увидел, как по толпе пробежала рябь, когда кто-то начал проталкиваться сквозь. Этот кто-то был пониже огринов и его было невидно за их массивными телами. Но когда фигура приблизилась к краю толпы, Лом увидел блеск бледной плоти и мерцания золота с красными огнями. В это же мгновение Лом Медяха обрёл новую цель для своего гнева.
Как-смерть выступил из толпы, держа в каждой руке по топору и в глаза его пылала ненависть. Позади него стоял ещё один бандит – седовласый разведчик с грубой механической рукой в которой была направленная в лицо лома длинноствольная винтовка.
— Ты, - сказал Как-смерть, взмахнув топорами. — Тебя уже давным-давно должны были прикончить крысы. Кто спас твою никчёмную жизнь? - Голиаф шагнул вперед. — Что за хрен послал тебя меня позлить?
Лом не ответил. Он посмотрел на бандита с винтовкой и стал медленно опускать дробовик, после чего также медленно поднял руки вверх, держа ладони открытыми. Дуло винтовки всё ещё смотрело ему прямо в лицо... и в этот момент Лом вытянул ладони пред собой. Бандит рефлекторно нажал на спуск, и винтовка прервала молчание. Пуля отскочила, срикошетив в пол, а аугментическая рука дёрнулась назад, чуть не ударив Лома в лицо Лом проигнорировал острую вспышку боли в руке и сместился в сторону, уходя с линии огня и вместе с тем вдавливая спусковой крючок дробовика, посылая в живот разведчика облако стальной дроби. Броня бандита приняла на себя часть удара, но этого оказалось недостаточно, и Голиаф упал, металлическая рука звякнула об пол, когда седовласый рухнул лицом в лужу крови.
Лом тщательно целился перед выстрелом, но часть дроби всё равно пролетела мимо цели, и по крайней мере один огрин в толпе позади бандита выругался и отшатнулся, схватившись за руку. Но из-за яркой, ослепляющей вспышки Лом не мог сказать, насколько сильно тот был ранен. Должно быть часть дроби попала по Как-смерть, активировав конверсионное поле. Лом выругаться и перекатился, встав на колено и выставив перед собой «Потрошитель». Трасса рассказала ему принцип работы этого поля, как оно преобразует энергию от удара во вспышку света. Она также добавила, что подобные устройства не совершенны и не всегда успешно блокируют атаки. Однако сейчас оно сработало, и Лом продолжал моргать, пытаясь восстановить зрение, как вдруг что-то ударило его по руке, отбросив «Потрошитель» на пол.
Лом Медяха взревел и взмахнул своими новыми руками. Его былая покорность исчезла, ведь он почувствовал, как металлическая ладонь врезалась в предплечье Голиафа, когда тот попытался замахнуться топором. Лом крепко схватил бандита и оттолкнул от себя. Краем глаза он заметил, как главарь Кровавых Глаз замахивается вторым топором и швырнул того на пол.
— Что за хрен меня прислал? - сказал Лом, и в голосе огрина слышался нарастающий рык. — Это ты, Как-смерть. Ты использовал меня, разделал, а затем бросил умирать и теперь делаешь то же самое с моим народом. Это ты меня послал и вот я здесь… я…
С каждым словом Лом наклонялся всё сильнее, увеличивая давление на руку, которой душила Голиафы и Как-смерть забился в конвульсиях под его напором. Бандит без толку пытался цеплялся за новые ноги Лома, пока в конце концов что-то в его толстой глотке не хрустнуло и глаза Голиафа закатились. Совсем рядом с головой Лома просвистела пуля, это было настолько близко, что огрин ощутил тепло этого врезавшегося в камнебетонный пол снаряда.
Лом Медяха изогнулся, уйдя в перекат, но всё равно не выпустил Как-смерть из своей стальной хватки. Он поднял Голиафа будто щит, направив бандита туда, откуда по мнению Лома по нему вели огонь. Снова треск. Лом закрыл глаза, но вспышки света не последовало, лишь вспышка боли от вонзившейся в стальную икру пули, прочертившей борозду на чёрном отливе аугментики. Лом стал отползать, по-прежнему используя тело Голиафа в качестве щита. Раздался ещё один выстрел, и огрин снова зажмурился.
На в этот раз, не зря. Лом застал лишь вспышку на самом её исходе и потому, когда стрельба прекратилась и щиты Как-смерть окончательно погасли, он видел достаточно хорошо. Достаточно хорошо, чтобы разглядеть двух оставшихся в живых охранников из Кровавых Глаз. Бандиты стояли с краю толпы, протирая глаза и размахивая пушками.
Лом отшвырнул Как-смерть в сторону, к остывающей железной луже. Ослеплённые бандиты услышали звук упавшего тела и один из них открыл огонь из автогана, стреляя на шум. Лом проигнорировал их и перекатился к лежащему на полу «потрошителю». Подхватив дробовик, он выбрал новую позицию, стараясь, чтобы никто из стоящих разину рты огринов что наблюдали за происходящим не попали под огонь и нажал на спусковой крючок. Выстрелы попали точно в цель, и бандиты рухнули, разбрызгивая широкие дуги крови. Затем Лом снова повернулся к Как-смерть.
Голиаф уже поднимался на ноги, белки его глаз были такими же красными как огоньки имплантов, усиливающих всё тело бандита. Из носа и рта текла кровь, а на горле образовывался огромный синяк, но бандит заставлял себя стоять прямо, сжимая пустые руки в кулаки.
— Давай, - прорычал Как-смерть, его хриплый голос был едва слышен из-за несмолкающих сигналов тревоги. Лом отбросил «потрошитель» в сторону, поднял массивные металлические кулаки и направился к главарю Кровавых Глаз. Однажды Как-смерть отрезал ему руки, и теперь Лом Медяха собирался использовать свои новые конечности, чтобы раз и навсегда с ним разобраться.
И тут он услышал над головой стон гнущегося металла, Лом посмотрел вверх. Потерявший равновесие ковш стал смещаться, его стальные кропления прогибались, угрожая сломаться.
— В сторону! - крикнул Лом остальным огринам и сделал перекат в сторону. Ковш рухнул прямо в железную лужу, металлическая корка треснула под его весом, и жидкое железо выплеснулось наружу, брызжа во все стороны. Одна из шипящих капель попала Лому на спину, он тут же стряхнул её, поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Огрины послушались его приказа и отпрянули, спасаясь от обжигающих брызг. Место, где только что стоял Как-смерть было покрыто дымящимся железом, от бандита не осталось и следа, лишь один из его топоров, который прямо сейчас медленно плавился.
Лом Медяха посмотрел на плавящийся топор, затем на то место, где мгновение назад был Как-смерть. Возможно, бандита окатило расплавленным железом, и сейчас он куда-то забился, чтобы наконец умереть. Но Лом в это не верил. Он просто не мог, лом поверит в его смерть лишь после того, как его собственные руки сомкнутся на шее этого садиста.
Лом взревел от разочарования и схватил дробовик, чтобы тот не был поглощён медленно расползающейся луже. Затем он повернулся. Огрины так там и стояли, уставившись на Лома. В их глазах отражался тускло-красный свет остывающего металла. Затем он увидел позади Торсион, выходящую из-за станков, за ней тащилась Таль, волоча за собой сумку с оружием. Малолетка смотрела на все эти разрушения выкатывающимися из орбит глазами. Торсион подошла к повреждённой панели управления, щёлкнула несколькими переключателями, и серены, наконец, затихли.
Хотя полной тишины так и не настало. Откуда-то сверху доносились капли расплавленного железа, скрежетал ломающийся металл, трещал огонь и разносилось глубокое, тяжёлое дыхание полусотни огринов. Тем не менее, было достаточно тихо, чтобы Лому Медяхе не пришлось кричать.
— Кровавые Глаза мертвы. Голиафов больше нет. Вы свободны.
Из толпы массивных тел выступила одинокая фигура, и Лом узнал этого огрина. Кувалда. По-прежнему побитый, но всё ещё живой. Огрин уставился на Лома, а затем перевёл взгляд на разбитый ковш, разлитое железо, огонь и разрушения в самом сердце факторума. Он заговорил:
— А как теперь выполнять норму?
<br />
