Изменения

Отрезанный от братьев из-за прошедшей не по плану высадки, я, отягощенный большим абордажным щитом, извел последние полчаса, бесцельно бродя во тьме, но мои сердца забились быстрее, когда прозвучал знакомый голос. Голос разведчика, убитого, казалось, целую вечность назад жестокими эльдарамиэльдар.

Тут и там в альковах виднелись слоганы и изречения, посвященные бесчисленным святым Имперского Кредокредо, а все доступные поверхности покрывали росписи и картины – грубоватые, но явно исполненные с присущим фанатикам пылом. От затухших свеч поднимались струйки дыма. Подношения праведникам и Императору давно иссохли и сгнили, и все вокруг покрывал толстый слой пыли, создавая угнетающее ощущение заброшенности. Тем не менее, когда по моему окружению пробежала едва заметная дрожь, я вспомнил, что судно все еще жило... И души, что звали это место домом – а, возможно, продолжают это делать до сих пор, – шепотом взмолились об избавлении.

Я до сих пор не встретил ни одного из обитателей судна – только старые следы их присутствия. Не было видно ни одного трупа – да и вообще ничего, что указывало на их судьбу, – и воздух, насквозь пропитанный верой, колыхало лишь что-то иное, что-тонечто, что скрывалось в тенях, избегая света. Волей-неволей я ощутил уважение к глубине чувств, что сподвигли пилигримов оставить свои прошлые жизни позади ради служения идеалу. Впрочем, то , что идеал этот был ложным, и Император никоим образом не являлся, как они считали, богом, несколько портил впечатление.

Я взглянул на изображение сиятельного Императора, восседающего на своем Золотом Троне, и окруженного распластавшимися по полу силуэтами пилигримов. При мысли о том, как глубоко люди уважали все, связанное с Императором и примархами – кроме, собственно, убеждений этих легендарных фигур, – мне стало не по себе, и я невольно вздрогнул. Отойдя наконец от картины, и окружавших ее гниющих подношений, я повернулся ко тьме, и тьма зашевелилась.

'''Куладис''' (''удивленно''): Ах, так теперь за командира Северакс! Люкай, наверное, вне себя от радости. Я уж и позабыл тот момент, когда Корвин Северакс впервые попробовал власть на вкус... Интересно, а наш любимый капитан знает, на что наткнулся его протеже, и какие уроки ему придется из этого извлечь?

Я исторг свой разум из тела, отправляя его на поиски существа, и ощутил, как демон обратился в бегство, чтобы спрятаться в еще более темном закоулке судна. Руны на моем доспехе потухли, и обратились в едва заметно поблескивающие засечки, когда сущность покинула меня.

Я услышал голоса, которые даже не притворялись человеческими. Сущность Эмпирей эмпиреев игралась со мной, думая, что я испугался. Думая, что раз я один, то стану легкой добычей. Мои сердца забарабанили громче, предвкушая грядущую битву. Пускай я был молод, я все еще оставался библиарием Гвардии Ворона, одним из Адептус Астартес, благословленных быстрым и гибким умом. А мои братья оказались лишены моих навыков и защиты. Они изучали корабль и бились с демонами без меня.

Выставив абордажный щит перед собой и примостив болтер на его кромку, я крался вперед, пока с безучастным выражением лица за мной следила статуя какой-то неизвестной мученицы. «Кто ты такой? – казалось, хотела спросить она. «Кто – Кто ты такой, чтобы нарушать спокойствие этих темных залов? » Но я проигнорировал ее, вместо этого обратив внимание на груду лохмотьев, лежащую на полу. При ближайшем рассмотрении она оказалась съежившимся трупом, и единственным свидетельством того, что могло случиться с шестидесятью шестьюдесятью тысячами тех, кто некогда заполнял эти залы.

Sine Qua Non. Сине-ква-нон, «Без которого нет ничего», в переводе на высокий готикс высокого готика.

Столь любимая мной тьма, отрада для души и тела, утратила свой лоск. Я желал лишь одного – найти Северакса и Люкая... Северакса и Люкая, столь охочих до статуса лидера, и связанной с ним власти... Когда-то нас было восемь – а теперь осталось лишь трое. Трое героев, как мы когда-то думали. Три воина, что преобразят орден и взвалят на свои широкие плечи славное наследие предков. Люкай всегда уверял, что нас ждут великие дела. Но мы были молоды и наивны, и я никогда не сомневался в его словах. Он обладал редким даром убеждения. Каждое слово, срывающееся с его губ, звучало искренне и неизменно распаляло слушателей. Лишь голос Люкая мог убедить меня, что от славы был хоть какой-то прок. Тем не менее, когда они с Севераксом смотрели в будущее, на свои еще не свершившиеся подвиги, я никогда не мог отвернуться от прошлого... От братьев, оставшихся позади, чтобы мы могли стать тем, кем стали.

Люкай всегда стремился к роли лидера стаи. «Когда-нибудь я стану магистромВластелином! – заявлял он, . – «магистром тенейВластелином Теней!»

'''Старик''' (''по воксу''): Гвардия Ворона... Космодесантник? Ох... Мы спасены!..

Вновь оказавшись в одиночестве, я попытался собраться с мыслями, вспоминая мантры своих учителей из Библиариума библиариума и оглядываясь по сторонам, замечая среди сталагмитов расплавленного воска все еще горящие огоньки свеч.

'''Иткос''' (''разозленноразозлённо''): Ну конечно же я в опасности! Я один в темноте, на борту одержимого корабля, и болтаю с демоном!

В конце концов, нас окружили проемы, ведущие в никуда. Передо мной встал выбор... Я получил конкретный приказ, и хотя, быть может, исходил он от демона, нельзя было утверждать об этом с полной уверенностью. Если существовала хоть малейшая вероятность того, что со мной связался именно Корвин, я обязан был подчиниться. И все же, всего в паре сотен метров передо мной находилось убежище выживших гражданских, и я мог стать их спасителем. Я едва ли не чуял пилигримов, сгрудившихся во тьме, практически слышал и ощущал на вкус их отчаяние. Я мог обрести знание, понимание, выяснить, что на самом деле случилось с «Сан-Себастьяном», и что именно пригласило тварей из-за завесы на борт корабля.

'''Старик''': ДесантникКосмодесантник... Моя паства прямо там? Почему вы остановились? Почему вы мешкаете?

Мои ступни резко оторвались от пола, когда я отключил магнитные зажимы и отскочил назад, Sine Qua Non Сине-ква-нон словно сам собой прыгнул мне в руку, а силовая установка за плечами недовольно заурчала от скачка энергопотребления, стоило мне броситься вперед, навстречу тварям.

Эти слова, выведенные над ведущим из Вороньего Шпиля шпиля порталом рукой самого Коракса, нашего примарха, никогда не казались более уместными. Мы не были примитивными техноварварами или пускающими пену изо рта безумцами, лишенными дисциплины. Корвус Коракс, честь и хвала его темной и непознаваемой душе, научил нас тому, как стоит жить. Жить разумно, с целью и ведущими нас идеалами. Мы сражались не потому, что нам это нравилось, но потому, что верили в свою правоту.

Я пригнулся и развернулся со всей возможной для моего трансчеловеческого тела прытью, и почти успел... Но когтистые конечности уже пробили горжет моей брони и добрались до шеи.

По всему телу ударом тока пронеслась волна боли, а в глазах побелело. Быть может, я даже закричал... Но мне все же хватило сил, чтобы вскинуть Sine Qua Non Сине-ква-нон и отрубить уродливые придатки ранившей меня твари, а затем системы брони, распознав ранение, заглушили мою агонию.

Вновь о себе напомнило чувство долга. С одной стороны, я наконец-то связался с командиром и получил свои приказы. С другой, невинные люди требовали защиты. Между собой в моем разуме боролись две концепции – я мог сохранить верность непосредственному командиру, либо же исполнить предназначение, ради которого меня и создавали.

'''Иткос''': Вам нужно найти место побезопаснейпобезопаснее. Держитесь поближе. Делайте, как я говорю.

В конце концов, мы добрались до часовни, посвященной Имперскому Кредокредо, чье местоположение я отметил для себя еще во время проведенного нашим капитаном брифинга. Хорошее место – всего один вход и выход, множество материальных выражений веры и верности, вроде статуи Императора Милосердного и благочестивых гравюр, что могли бы успокоить тех, кто решил укрыться внутри святилища, и даже предоставить им какую-то степень защиты.

Те, кто был проклят доступом к засекреченным имперским записям, называли подобных существ Владыками Повелителями Перемен, Пернатыми Лордами Владыками или же Неусыпным Безумием – и ни один из этих терминов не мог в полной мере подготовить меня к темному величию демона. Твари вроде него обращали целые ордены наших кузенов на службу темным силам. Если мы не сможем изгнать его, не сумеем сломить его хватку на реальности, пока он еще не окреп, то разрушительный потенциал демона станет невероятным.

Как и в случае с любыми другими демонами, количество разновидностей Владык Повелителей Перемен могло соперничать с числом звезд на небе, и сейчас мы имели дело с тварью в виде помеси старика и стервятника, закутанной в истертый балахон из все еще живой кожи. Ее морщинистая морда выглядела древней, а клочковатая борода состояла из перьев. Демон, несмотря на разделявшее нас расстояние, немедленно отыскал меня и уставился мне прямо в глаза, и когда он заговорил, его голос отдавал гнильцой чистой невинности и веселья.

'''Северакс: «'''Давай!

Sine Qua Non Сине-ква-нон ярко вспыхнул, вторя свету моей души. Воздев клинок над головой, обрамленный сияющим нимбом психической силы, я взревел и бросился в бой. Северакс не отставал от меня ни на шаг. Копья чистой тьмы понеслись в сторону демонов... И рассеялись, не достигнув выродков, однако я продолжил нестись вперед, попутно срубив пучок цепких ложноножек и раздробив морду смахивающей на птицу твари, чей клюв покинул неправильной формы голову прямо через затылок.

Демон проглотил угощение , и его шея взорвалась облаком горящих жуков... После чего рой собрался воедино, а создание оказалось совершенно невредимым. Впрочем, оно не собиралось оставлять оскорбление без ответа, и обратило свой губительный взор на брата, несущего ракетную установку. Слово, произнесенное на каком-то чародейском наречии, повисло в воздухе подобно умирающей звезде, пульсируя светом, что подтачивал мой разум... А мой товарищ моментально превратился в соляной столб.

Меньшие демоны, неспособные долго удерживаться в нашей реальности, начали исчезать, но Владыка Повелитель Перемен все еще не был повержен. Волна пламени окатила отделение моих братьев, заставив амуницию тяжеловооруженного опустошителя сдетонировать. Пятеро космодесантников сгинули в один миг, едва осознав случившееся, и их храбрые души, крича от переполнявшей их ненависти и злобы, были утянуты в варп.

Владыка Повелитель Перемен уменьшался в размерах все сильней и сильней по мере того, как мы загоняли его обратно в Эмпиреиэмпиреи, и в конце концов решил испробовать один последний трюк.

'''Высший Демондемон''' (''бесчисленным множеством голосов''): Я знаю, где находится ваш примарх... Сохраните мне жизнь, позвольте плыть по волнам вашей реальности... Отдайте мне свои души , и я скажу вам, где он! Я отведу вас к нему! Пожалуйста!

Sine Qua Non Сине-ква-нон вонзился в грудь твари, прорубаясь сквозь ее и так уже истерзанную, изъеденную раком плоть, едва не ослепив меня вспышкой до боли яркого света. Укус меча явил моему взору причудливые и бесполезные органы, плавающие в море лишенных век глаз.

Опустив глаза, я осмотрел свои доспехи, и заметил, что многие из психических оберегов были разрушены.

Я вспомнил про пилигримов. Нужно было узнать об их судьбе, иначе сомнения терзали бы меня всю жизнь. Не успев попросить Северакса и Меху вернуться со мной к смертным, чтобы отвести их в безопасное место''' (-''разумеется, будь они еще живы), - я уже заранее понял, что мои надежды безосновательны.

Наконец-то он кивнул, и последовал за Корвином. Свечение покачивающихся люмо-сфер люмосфер протекало в мои черные глаза, делая головную боль еще сильней. Сам свет изменился, став чем-то нечистым... Чем-то, что я не мог описать словами, но он делал всю ситуацию еще ужасней, во всех деталях проявляя непримечательную обыденность произошедшего.

Я швырнул Sine Qua Non Сине-ква-нон изо всех сил, и клинок сделал полный оборот, прежде чем вонзиться в живот твари. Лицо жреца приняло озадаченное выражение, казалось, что он вот-вот о чем-то меня спросит, но непонимание быстро сменилось убийственной яростью.