Изменения

Ванд – так они звали его.

Теперь, по прошествии эонов, он понял. Годы тщеты подходили к концу, и замыслы Бога-Короля наконец созрели для воплощения. Ванд был орудием, лишь одним из бессчетного воинства, но и ярчайшей звездой на небосводе спасенной славы.

Очень, очень долго он знал один лишь Азир, а всё иное было потеряно в тумане времени.

Но раньше существовали и другие миры. Теперь, уже очень скоро, всё станет по-прежнему.

Они смотрели на Ванда – десять тысяч, что выстроились в боевой порядок, облаченные в сияющую броню золота и сини. Стены вокруг них возносились ввысь, подобно отвесным скалам, позолоченные, зеркальные и отмеченные знаками Перекованных.

Ванд стоял под сапфирным куполом, длинная мраморная лестница спускалась к хрустальному полу огромного зала. Над головами воинов сиял в серебряной оправе лучезарный символ Двухвостой Кометы, выгравированный в чистейшем зигмарите.

Такого никогда не случалось прежде. Ни разу за тысячу лет тяжелых трудов и советов, ни в одной из древних войн, которые Бог-Король вел в ныне утраченных владениях, не происходило ничего подобного. Даже мудрость богов не была бесконечной, и долгие эпохи трудов всё ещё могли закончиться ничем.

Подняв руку, Ванд взглянул на зигмаритовую латную перчатку, восхищаясь тем, как броня охватывает его плоть. Каждый фрагмент доспеха был идеальным; мастера-оружейники тщательно обдумывали латы, прежде чем создать их для служения Вечным. Сжав золотые пальцы, он высоко воздел кулак над головой.

– Этой ночью! – вскричал Ванд, и слова эти, усилившись, заполнили пропасть перед ним. – Этой ночью мы отворим давно запертые врата!

Воинство умолкло, обратившись в слух – каждый знал, что после речи Ванда их примет бездна.

– Этой ночью мы сокрушим варваров, – продолжал Молоторукий. – Этой ночью мы сокрушим демонов. Мы пересечем бесконечность. Мы дерзнем вернуться во владения, что принадлежат нам по праву рождения!

Десять тысяч золотых шлемов взирали на него. Десять тысяч кулаков сжимали рукояти боевых молотов. Освободители, составлявшие наибольшую часть могучего воинства, гордо стояли в блистающих золотом фалангах. Все они когда-то были смертными, как и сам Ванд, но теперь воплощали собою огненных ангелов; смертность их обратилась величием.

– Вы здесь по замыслу самой вечности, – говорил Молоторукий, обводя взглядом море ожидающих лиц. – Судьба наделила вас своими дарами, и Кузня прибавила вам сил сторицей. Теперь вы – первейшие слуги Бога-Короля! Вы его клинки, вы его щиты, вы – его возмездие!

Среди Освободителей стояли Воздаятели; даже более величественные, чем их товарищи, они прижимали к немыслимо широким нагрудникам огромные двуручные молниевые молоты. Воздаятели были прочным ядром армии, чемпионами, вокруг которых собирался легион. Короткие разряды тусклых молний искрили на их тяжелой броне, указывая на ужасающие, неудержимые силы внутри доспехов.

– Вы – лучшие, сильнейшие, чистейшие, – сказал им Ванд. – Сотворенные в боли, вы будете жить во славе. Нет у вас иной цели, кроме как приносить ужас врагу, разорять его земли и сокрушать его крепости.

По флангам воинства располагались Обвинители, опаснейшие в своей элегантности воины из всех собравшихся. Их броню облегал громадный панцирь с белыми, словно лебедиными, крыльями, каждое перо которых ослепляло внутренней чистотой. Это были бойцы с самым яростным, диким и гордым духом. Чуть меньшую стойкость, чем у товарищей, Обвинители возмещали способностью к высокому полету, и в их латных перчатках пылала беспримесная суть Кометы.

– Сейчас нас отправляют в сердце кошмаров. Бессчетные эпохи зрела эта опухоль на лике вселенной, изгоняя надежду с земель, некогда принадлежавших нашему народу. Война будет долгой. Неизбежны страдания и муки, ибо мы встанем против легионов самого ада.

Рядом с Вандом стоял великий небесный дракот Каланакс, бронированная шкура которого сияла в золотом свете зала. Завитки горячего дыма струились из ноздрей зверя, и длинные когти его скребли хрустальный пол. Молоторукий первым приручил такое создание, хотя теперь на службе грозового воинства были и другие дракоты. Каланакс и его сородичи происходили от намного более древних мифических существ, и в них хранилась частичка бессмертной силы предков.

– Но они не знают нас! Они уверены, что завоевания окончены, что можно предаваться насилиям и мелким жестокостям. Мы были созданы в тайне, и появление наше станет для них погибелью миров! С нашей победой прекратятся пытки. Прекратится резня. Мы очистим эти миры огнем, и швырнем узурпаторов в ямы, что изрыгнули их на свет!

И всё же, несмотря на их власть, честь командовать атакой выпала одной-единственной душе. Сам Бог-Король наделил Ванда титулом лорда-селестанта, первого из громового воинства.

Теперь Молоторукий воздел над головой обе руки, держа в одной Гельденсен*, а другую по-прежнему сжимая в кулак. Рукоять оружия отразила свет хрустальных ламп и засверкала, словно залитая лунным светом.

– Да забудутся годы стыда! – провозгласил Ванд. – Павшие будут отомщены, и сами Темные боги познают нашу ярость!

Сияющие воины внизу загрохотали молотами о тяжелые щиты, а затем воздели оружие, салютуя командиру и одобряя его слова. Зал наполнился шумом голосов, зазвучавших в предвкушении боя.

– Начинается отвоевание, братья мои! – взревел Молоторукий, впитывая беспримесную мощь Вечных. – Этой ночью мы принесем им войну!

Грохочущий удар сотряс покои от основания до высокой крыши. Ветер, рожденный раскатом грома, с воем пронесся по залу и вспыхнул белым пламенем, достигнув апогея. Золотой отраженный свет внезапно хлынул из каждого участка стен, купола и поблескивающих полов. С ним явились разряды молний, толщиной в человеческую руку.

Прозвучал второй раскатистый удар, и пространство меж стен исчезло в кружащемся вихре серебряного огня. Мир пошатнулся, словно падая с основания, и запахло озоном – резко и горько.

А затем молнии с треском исчезли, так же внезапно, как и появились. Бриллиантовый свет медленно угас, ветра унеслись прочь. Остался сам зал, окутанный мерцающей золотой дымкой, которую всё ещё ярко озаряло сияние знака Двухвостой Кометы.

Только мраморный пол опустел. Не было ни голосов, ни рядов воинов – ничего, кроме стихающих отголосков мощнейшей вспышки, отзвуков, что завивались у золотых стен подобно струйкам дыма.

Им оставалось только бежать, но даже это в конечном счёте было бесполезным, ведь спастись не мог никто. Однако их гнали вперёд инстинкты – первобытное желание остаться в живых, продолжать двигаться, не покориться воле богов ещё немного до заката кровавого солнца.

После последних налётов её племя было уничтожено, и теперь от него не осталось и сорока душ. Первыми погибли старые – слишком медленные, неспособные бежать, быстро схваченные, но слишком жёсткие, не пригодные для еды. Мучители терзали их морщинистые от старости тела, наслаждаясь долгими воплями. Затем они забрали детей, одного за другим, обрекая племя на вымирание. И теперь остались лишь те, кто был достаточно быстр, не отравлен пропитавшими землю ядами и не стал слишком медленным, вялым от ран.

А затем она побежала, преследуемая, как и всю свою жизнь.

Кровавые налетчики привычно перестроились для погони: рассредоточились, развернулись веером по долине, будто гончие, взявшие след. Бежавшие по краям обладали самыми острыми глазами и чутким нюхом, они могли учуять страх смертного с полулиги и неотступно преследовать добычу, пока та не упадет, вопящая, под их когтями.

Тяжело дыша, Ракх несся в ритме преследования. Его клинок – щербатый секач с рукоятью из человеческой кости, всё ещё влажный от слюны и багряной крови – был зажат в отмахивающей левой руке. Остальные спешили, как и он, подгоняемые голодом, размахивали оружием и гремели пластинами брони. В горячем воздухе сгущался мускусный аромат кровожадного исступления.

– Другое дело, – заметил он. – Я уже предвкушаю крики.

Ракх едва заметил врата. Пришитые глаза истекали кровью, заливая лицо, и боль сводила с ума. Все в его стае точно так же выли и страдали. Они мчались быстрее, чем когда-либо прежде, гонимые ужасной нуждой. Им требовалось найти, отыскать всех забившихся в щели жалких существ и вытащить их на свет. Теперь они делали это не ради оргий поглощения, но ради Волны Кровопролития, служа его владыке с двуглавым топором.

Молнии хлестали вновь и вновь, освещая развалины холодными вспышками. Он видел, как дрожит и мерцает кладка, каждый удар терзал его побагровевшие глаза. Налетчики пробежали сквозь врата, промчались мимо их огромного подножия, принюхиваясь и тяжело дыша, следуя за запахами отчаяния.

- До самой смерти, - прошептал Иона и шагнул в пасть ненависти.

Ракх, который никак не мог поверить в увиденное, съежился, как и все остальные кровавые налетчики. Мгновение назад они бежали по следу перепуганных смертных, а затем сами небеса распались на части, и безупречные золоченые создания устремились из разломов в вышине.

Пригнувшиеся каннибалы видели, как земля взрывается облаками каменных осколков. Вспыхнул серебристый купол, ярко, словно звездный свет, и разлетелся тысячью кружащихся фрагментов. Из-под свода возник золотой воин, огромный и величавый, с белыми перьями, которые простирались в стороны, будто гибельная тень ангела мщения. Гигант высоко воздел боевой молот, и молния, приветствуя его, обвилась вокруг рукояти. Буря шумно прогрохотала, сам воздух зазвенел от странного колдовства, и ангельский воин ринулся в сердце грозы, уносясь в вышину посреди безумной пляски света и пламени.

«Мы пришли слишком поздно. Мы не успеем открыть проход».

Кхул, путь которому преграждали толпы собственных воинов, ещё был далеко от врага, когда осознал истинную опасность. Сначала он принял огромные развалины впереди за заброшенную реликвию былых времён. Когда молотодержцы в золочёных доспехах выступили вперёд, чтобы окружить их, Коргос подумал, что они просто пытаются сохранить воспоминание о былых временах, решил, что они собрались защитить арку от потомков первых разрушителей.

Но постепенно, наблюдая затем, как пикируют и кружат крылатые ангелы, он осознал, в чём была их настоящая цель – не сохранить, но разрушить врата, и каждое их действие было нацелено на это. Кхул не имел ни малейшего представления, с чего бы им рисковать своими жизнями ради столь бессмысленной задачи, но был достаточно хитёр, чтобы предположить, что в ней заключена их единственная надежда на выживание. Впервые он ощутил отзвук сомнений – у него всё ещё было достаточное численное превосходство, чтобы со временем перебить их всех, но, если во Вратах была заключена некая тайная мощь, о которой знали только принесённые грозой, то нельзя было дать им пробудить её.

- Так настало время возмездия! – провозгласил Склепорождённый, высоко подняв реликварий, и выпустил из ларца холодное пламя. - Вперёд, братья мои, несите смерть врагам!

Когда это произошло, даже Кхул остановился в своем неистовстве. Он ощутил резкий порыв ураганного ветра, увидел, как гаснет багровое пламя Кхорна. Портал арки разлетелся на куски, и окруженных врагов отбросило от Врат, но их тут же сменила целая армия, в десять раз больше той, с которой Волна Кровопролития сражалась только что. И беспрерывно прибывали новые противники.

Владыка пристально изучал немыслимо совершенных воинов. Как и предыдущие, они были облачены в доспехи, сверкающие золотом и синью, и каждый нес на безупречной броне символ молота. Если до этого против военачальника вышел достойный враг, то теперь силы неприятеля стали поистине ошеломительными; сражение с ним стало бы испытанием для величайших правителей Владений.

И все, как один, Молоты Зигмара подхватили его клич, тесня врага со светом Небесных Владений, пылающим в их глазах.

Сражение продолжалось ещё много часов. Даже перед лицом неизбежного поражения последние враги сражались, яростно оспаривая каждую пядь земли, и многие Вечные пали, противостоя обезумевшей от крови орде.

Но Ванд вновь сражался вместе с ними, и теперь его сила была несравненной. Наконец, последнее сопротивление было сломлено. Кхул так и не вернулся. Никто не видел ни следа Векха Свежевателя, как и порабощённого им зверя. Лишенный руководства своего господина, Клеймитель Черепов был оттеснен на запад, а вместе с ним исчезли и остатки Владений Хаоса, растворившиеся в земле и оставившие лишь маслянистый дым. Фаланги Освободителей преследовали разбитую орду до тех пор, пока риск оторваться от главных сил не стал слишком велик. Затем они подняли развевающиеся знамёна Азира на разрушенных стенах и встали на стражу на опустевших башнях. К восходу солнца воинство взяло всю равнину и готовилось к новому наступлению. Другие пересекут пустоту, чтобы закрепить успех, но Молотам Зигмара не пристало отдыхать долго – им давно поставили задачи, а потому они выступят в путь вновь, прежде чем на поле боя остынет кровь.