Изменения

''… Но если бы молодой друкайи только знал, как далеко во тьму его на этот раз заведет жажда крови, признания и наживы…''

Зимняя буря преследовала несущийся по морю Злобы "Клинок тени" по пятам, и его широкие, в рост человека, паруса цвета индиго были надуты до предела, а хищно очерченный корпус с шипением резал поверхность сланцево-серых вод. Его экипаж из друкайи хорошо знал свое дело, стремительными тенями скользя по качающейся палубе, следуя сигналам капитанского свистка.

- А все-таки хорошо вернуться домой.

Ветер сменился, подув с северо-запада, и ноздри холодного затрепетали, когда он учуял рядом лошадь. Ничем не выдав своего намерения, зверь потянулся к боевому коню лорда гавани, и с резким костяным скрежетом щелкнул мощными здоровенными челюстями. Конь взвизгнул от ужаса, попятился и затанцевал, убираясь подальше от науглира, чем вызвал целый поток проклятий у своего хозяина. Открывая письмо, привезенное лордом гавани, Малус сделал вид, что ничего не заметил, быстро усмирив Зловреда рывком поводьев и шпорами.

- Возможно и так, - согласился он, затем снял с седла арбалет и выстрелил лорду Ворхану в лицо.

Проходя сквозь огромный кристалл, отголоски света из далекого внешнего мира освещали аудиенц-зал, окутывая внутренний дворик мерцающим полярным сиянием. Высоко над округлым помостом в центре сводчатого зала, возник драко Хаг Граэфа, беспощадный кулак Короля-Колдуна, выглядевший словно выходец из ночного кошмара.

«О, этого никто не знает, - исступленно подумал Малус. - Но я им покажу».

Развалившись в резном кресле из черного ясеня и перекинув ногу через один из изогнутых подлокотников, Малус рассматривал подергивающийся кусок мяса, висящий на крюках в центре небольшой комнаты. С каждой конвульсией цепи легонько позвякивали, и после напряжения предшествующих часов этот звук успокаивал. Чувствуя настроение хозяина, из теней по краю комнаты возникла полудюжина рабов и остановилась на почтительном расстоянии.

- Тогда останься со мной подольше братец, - сказала она. - Мы так давно не виделись, и нам надо многое наверстать.

Ледяной воды, растекающейся по коже, было достаточно, чтобы у Малуса перехватило дыхание, пока он оттирал кровь с рук и груди, но этого не хватило, чтобы изгнать ощущение червей, скользящих в его теле. Он боролся с мерзким ощущением во рту и на языке, от которого перехватывало горло.

Сайлар постоял в дверях, обдумывая слова высокородного. Затем ушел, возвращаясь к своим обязанностям.

Ночью пришли низкие облака, а в шпилях Хаг Граэфа завыл ветер. На высоте более ста футов над двором замка, из дверной ниши выглянула фигура в тяжелом плаще и посмотрела на пару лун, висящих в восточной части горизонта.

Нагайра пересекла комнату и схватилась за кольцо на дверях. Она обернулась, собираясь что-то ему сказать. Внезапно воздух потрясли завывания, а из чернильной глубины стен возникли три бесформенные фигуры.

Это были омерзительные кровожадные твари, с хлещущими по сторонам сегментированными хвостами, и множеством когтистых суставчатых ног. Крутя по сторонам луковицеобразными слепыми головами и широко разевая пасти, показывая зазубренные острые зубы, они бросились на незваных гостей.

- К загонам, - приказал он, надевая капюшон. - Я хочу быть в лиге от Хага, прежде чем Уриаль выяснит, кто обнес его жилище.

Воздух пах горячим железом и паленой плотью рабов. Едкий ночной туман кружился и скользил по дорогам и переулкам Хаг Граэфа, тонкими желто-зелеными прядями сочась из вентиляций кузниц на высоких горных склонах. Серебристая сталь, изумительный полумагический металл, производимый друкайи, была сложна в изготовлении, и ежегодно тысячи рабов умирали у огромных тиглей от того, что их легкие и глотки разъедали ядовитые испарения.

Высокородный углубился в лес, и один за другим, за ним потянулся весь отряд. Крики оставленного позади воина преследовали их, отражаясь среди заснеженных деревьев еще долго после того, как он скрылся из виду.

Зловред присел и прыгнул, цепляясь мощными когтями задних лап за мерзлую, усыпанную листвой землю. Под его левую лапу угодил тонкий побег. Мгновение молодое дерево держалось, а затем переломилось под весом огромного зверя. Холодный вновь заскользил, и Малус отклонился назад, колотя по всем его частям, до которых смог дотянуться. Уставший науглир, под понукания, неохотно прыгнул еще раз и раздраженно фыркнул на высокородного.

Нож у горла Малуса был холоден как лед.

Неожиданно, с другой стороны костра донесся вопль, и Призрак замер. Хриплый голос отдавал резкие команды на грубом друхире, а коротышка-Отари отвечал ему настолько быстро, что Малус ничего не разобрал.

- Мне бы такую уверенность, - прошептала она.

Прислонившись к грубой коре колючего дуба, Малус запрокинул голову, смотря на бледный свет, струящийся с затянутого облаками неба. Был поздний день. По его прикидкам, он одолел едва ли не три мили от лагеря Отари, но все еще не видел никакой реки, не говоря уже об Ивовой Ведьме.

В большом зале поднялся гвалт, но Малус уже падал, объятый долгожданным забытьем.

Было в старом черепе что-то замогильное, даже не смотря на обжигающе-теплую атмосферу палатки Отари. Изящная серебряная проволока под тонкими пальцами Малуса была холодна как лед, когда он пытался отследить ее прихотливые извивы. В течение первого, столь мучительного, взгляда на реликвию, он решил, что проволока нужна, чтобы скреплять воедино череп и нижнюю челюсть, но теперь он был в этом не столь уверен. Это была единственная петля, которая извивалась и изгибалась, повторяя сама себя несколько раз, покрывая кость узором самого безумного содержания.

- ''Кто тревожит наш покой''? - потребовал ответа принц мертвых. Его голос был тихим, резким шепотом, словно ветер, завывающий среди скал.

Шлем принца-нежити повернулся к Малусу, и вся мощь его пылающего взгляда обрушилась на высокородного, как удар меча. Он покачнулся под ненавидящим взглядом твари, чувствуя, как леденеет сердце, смутно отметив, как вокруг заволновался его отряд: прочие друкайи натягивали поводья в шоке и ужасе. Один из воинов начал подвывать от страха, и ряды мертвецов дрогнули, шагнув вперед, словно жаждали поскорее сцепиться с врагом, который сможет истечь кровью и умереть под их мечами.

«Вот теперь мы, наконец, добрались до пустошей», - хмуро подумал он, и провалился в глубокий сон.

Проклятые равнины казались бесконечными.

Как только отряд вышел из цитадели, на них напали.

Пиршественный зал цитадели соединялся с двором длинным коридором, который по существу занимал огромную комнату, отделяя, напротив двустворчатых дверей, закуток в треть ее длины. Проходя по нему, Малус и прочие разведчики-водоносы, могли видеть пробивающийся сквозь дверной проем серый дневной свет, вырисовывавший светлый участок на усыпанном песком полу. Никогда прежде мертвый дневной свет Пустошей не выглядел для них так гостеприимно.

- Приветствую тебя, друхи, - прорычал он на грубом друхире. - Я - Кул Хадар.

Пока отряд и стая зверолюдей двигались через лес, ум Малуса напряженно работал. На поле боя, в долине, Кул Хадар, могущественный колдун, почти ничего толком не сказал, сообщив лишь, что говорить они будут, когда доберутся до его лагеря, расположенного неподалеку. Эта идея не вызывала у высокородного бурного восторга, но он был не в том положении, чтобы возражать. Отряд колдуна почти не понес потерь, и был готов к следующей схватке, а Малус не имел ни малейшего представления о магической силе Кул Хадара. Высокородный даже помыслить не мог о прямом противостоянии, если повелитель зверолюдов решит сцепиться с друкайи.

- Мы выступим завтра ночью, и нанесем удар на рассвете, - сказал Малус. - Точите мечи и проверяйте броню. Нам предстоит тяжелый бой.

Оставаясь почти невидимым, часовой двигался по предсказуемому маршруту с запада на восток и обратно, пробираясь сквозь подлесок. «Вот дурак, - подумал Малус. - Ему бы засесть где-нибудь в точке с хорошим обзором и пользоваться своими длинными ушами, вместо того, чтобы бродить внизу». Очевидно, что орда не боялась Кул Хадара или кого-либо еще на этой части горного склона.

- Все нужные слова уже были сказаны, друкайи, - ответил Хадар, - Я вновь хозяин орды, и настает тот момент, которого я ждал десятилетиями. Мы не будем медлить ни минуты, лорд Малус. Нет, время уже пришло. Мы войдем в священную рощу и обретем там ключ ко Вратам Бесконечности немедленно.

Несмотря на слабость и волны боли, прокатывающиеся по его телу с каждым шагом, Малус заставил свой разум работать. Подниматься вверх по склону, даже используя меч Мачука как импровизированный костыль, было мучительно. Вытащив череп из седельной сумки, высокородный сунул его под левую руку. Льюнара и Дэльвар, как смогли, обработали его раны, но поскольку он все еще был в доспехах, могли они немногое.

Прежде, чем его забрала тьма, Малус все же успел всадить нож в живот одного из жрецов.

Очнувшись, Малус обнаружил, что завис внутри каменного круга, связанный петлями шипящего колдовского пламени.

«Ты сможешь разрушить тобой же сотворенное», - свирепо подумал Малус. И набравшись решительности, медленно и целеустремленно зашагал сквозь ужасные ворота.

«Однажды, ты уже говорил моими губами, когда боялся затеряться в стране мертвых, - думал Малус, шагая под грубую арку портала. - Но та опасность несопоставима с тем, что ждет тебя впереди. Действуй, Эренлиш! Открой мне врата или сгинь в шторме!»

- '''''А ведь ты дурак, Малус Темный Клинок. Из-за приглянувшейся побрякушки, ты добровольно стал моим рабом!'''''

Малус сложился вдвое, от его тела пошел дым, когда он пытался бороться с тем, что силой прорывалось внутрь его тела. Это было не то, что происходило в случае с Эренлишем: все было намного, намного хуже. Захвативший его дух прошел сквозь плоть и кости, и змеей свернулся вокруг сердца, оставив пустоту там, где только что была его душа. Он яростно восставал против ледяного касания сущности, собрав всю свою волю, чтобы изгнать ее из своего тела, но это не произвело даже малейшего впечатления на тварь. В его разуме эхом загуляли раскаты чужого хохота.

«Они все служили мне преданно и хорошо, и враги и союзники, - подумал он. - И лучше им быть мертвыми, чем видеть мой позор».

Зловред зарычал на приближающегося к нему Малуса. Глаза холодного остекленели от боли, а бока тяжело поднимались и опадали. Науглир смутно ощущал, что с его хозяином что-то не так, хотя и не понимал, что именно.

Под звук пробиваемого металла, его тело сковал ледяной шок. Высокородный смотрел, как Яхан потянул топор на себя и вытащил четырехдюймовый трехгранный шип его навершия из дыры в его животе. Из раны хлынула темная кровь, а затем пришла боль и затопила все вокруг.

Они отобрали его клинки и доспех, и били кулаками до тех пор, пока его одежда и кхейтан не пропитались кровью. Рана в животе продолжала кровоточить, а боль делала невозможным любое движение. Они привязали Малуса к одному из опорных шестов палатки Хадара, и шаман долго расспрашивал его о том, что он нашел в храме.

Сжимая в руках окровавленный меч, Малус побежал к пещере на вершине, в святилище.

У входа в пещеру прятались два жреца. Одного Малус ударил мечом в грудь, а второй пронесся мимо и с воплями побежал вниз по склону. Друзы кристаллов заливали маленькую, грубо высеченную палату зеленоватым светом. По комнате были расставлены малые алтари, посвященные звероголовым богам, возможно младшим сущностям, которым орда поклонялась в дополнение к правящим дальним севером Губительным Силам.

[[Категория:Хроники Малуса Тёмного Клинка]]

[[Категория:Тёмные Эльфы]]