Открыть главное меню

Изменения

Неравный бой / Outgunned (роман)

23 570 байт добавлено, 09:28, 24 сентября 2022
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1415
|Всего =33
}}
== '''Глава 14''' ==
Я проследил, как он шагает прочь. Остатки его еды были разбросаны по столу. Я не мог решить, много или мало узнал от Градеолуса. Мне было никак не проверить его слова, но у меня не сложилось впечатления, что он врал, а краткая консультация с когитатором Киказара подтвердила: тот не зафиксировал никаких признаков лжи в его биоритмах.
Однако это не означало, что командир звена говорил правду – только то, что он был уверен в своих убеждениях.  == '''Глава 15''' ==  Тот вечер я провел у окна, растягивая бокал сомнительного вина и вперив взгляд в далекий небосклон и осевший на западе шторм. Я готов был поклясться, что он подползает ближе. Находился ли он там, когда мы только высадились? Я помнил туман – возможно, это его скрывало. Или же он собрался уже после моего прибытия? Больше мне особо нечем было заняться в ожидании. Ранее я запросил связь по воксу с исповедником Мариком фон Шардом, и его путевой журнал показал, что корабль священника стоит в доке на Гедоне, пополняя припасы. Однако мое обращение дошло только до его подчиненного, и я сомневался, что оно будет передано до отправления звездолета. Рядом со мной висел Ивазар, готовый выступить в роли приемника. Я не был уверен, что Марик вообще ответит. Несмотря на всю его общительность, он вряд ли бы вспомнил времена нашей совместной работы. Пока свет мерк, я попытался напиться, но не сумел прикончить даже один бокал. Долос была вполне щедра в своих дарах – по крайней мере, в плане объемов. Но я начинал подозревать, что их качество зависело от ее текущего настроения. Горькое послевкусие свидетельствовало о том, что в настоящий момент я пользовался особым фавором. Тем не менее, непереваримость вина, вероятно, шла на пользу. Я уже побывал навеселе перед одним из братьев Шард и не хотел повторять этот опыт. Ивазар застыл. Его глаз вспыхнул, завертелся голопроектор, и в оконной раме возникло изображение, заслонившее облака. Я выпрямился, озираясь, куда бы поставить бокал, а трансляция сгустилась в человека, облаченного в жреческое одеяние. Его плечи украшала белая сутана, талию перетягивал золотой кушак. Накинутая на шею цепь несла на себе скромную аквилу, отлитую из непритязательной меди, а румяное от солнца лицо расплывалось в широкой улыбке, которая почти полностью охватывала округлые щеки. Он не был дородным в полном смысле слова, но в нем присутствовала мягкость, особенно в сравнении с его сестрой. За исключением глаз. – Исповедник фон Шард, – с поклоном произнес я. – Спасибо, что нашли для меня время. Он развел руками. – ''Как мог я отказать? Любой человек, заслуживший уважение моего брата Тобии, как минимум стоит моего времени''. – Я благодарен, исповедник. Мы кратко встречались. Не думаю, что вы помните… – ''Гигерийскую Чистку?'' – спросил он. – ''Да, конечно, помню. Ваши пикты помогли поднять имперских граждан против угрозы, которую представляло их так называемое правящее семейство. Бог-Император был доволен вашей работой. Как и я, Его смиренный слуга''. Он склонил голову, при этом удвоив число своих подбородков. – Спасибо, – сказал я. – Мне жаль, что я прошу вашей помощи сейчас, но я не уверен, что еще поделать. – ''О?'' – произнес он. – ''Вы страшитесь за вашу душу?'' – Временами. Но дело не в этом. Здесь складывается ситуация. Я боюсь, что конфликт между правящими силами Бахуса и армией… – ''Это духовный конфликт?'' – поинтересовался исповедник мягким тоном, но его глаза были жесткими. – Нет. – ''Тогда я не могу вам помочь. Экклезиархия не вмешивается в местную политику. Если только там нет признаков духовной скверны. Или ереси''. Он говорил с такой убежденностью, что я практически ему верил. И продолжал улыбаться с почти извиняющимся выражением лица. Я вздохнул. – Я не видел признаков ни того, ни другого. – ''Прискорбно'', – отозвался он. – ''Если увидите, сообщите мне. Но пока вы не найдете доказательств скверны, я не в силах вам содействовать. По крайней мере, напрямую''. – Значит, что-то вы можете сделать? – ''Конечно'', – произнес исповедник. – ''Я буду молиться о скором разрешении. Даю вам слово''. – Благодарю. – Я вновь вздохнул, загоняя вглубь разочарование. – Что ж, не стану более занимать ваше время. Мне… – ''Ерунда'', – сказал он. – ''Если я не могу предложить свои услуги встревоженному служителю Бога-Императора, что же я тогда за священник? Есть ли что-то, в чем вам нужно исповедаться?'' – Не думаю. Он улыбнулся. – ''Вас могло бы удивить, сколько людей придерживалось таких взглядов, пока не оказывались на покаянном кресле. Но я поверю вам на слово. Тогда скажите мне, как вы нашли мою сестренку, Люсиль?'' – Я… Она хороший воин и… – ''Полноте'', – произнес он. – ''Можете быть честны. Она мой родственник, помните?'' – Было несколько сложно, – сказал я. – Она… Я не уверен, как лучше выразиться. – ''Своенравна? Упряма? Сквернословит?'' – предложил исповедник с иронической улыбкой. – Я бы предпочел не говорить. Он рассмеялся. Его голос был густым и сладким, как патока. – ''Мне известны ее недостатки. Я едва ли стану вас осуждать за их признание''. – Я просто был удивлен тем, насколько она отличается. И от вас, и от комиссара фон Шарда. – ''Ну, в семьях так бывает'', – ответил он, пожав плечами. – ''В ней всегда была мятежная искра. Когда-то это меня волновало. Я беспокоился, что она может не окончить схолу прогениум.'' Его тон звучал небрежно, но у меня не было сомнений, что наказание для тех, кто провалил программу, оказывалось гораздо более суровым, чем выговор. – ''Это была тревожная пора'', – продолжил он, и его рука невольно двинулась к аквиле. – ''Помню, как в свое первое служение получил сообщения от прежнего аббата-инструктора: за время моего обучения между нами установилась своего рода связь. Неформальная, разумеется, но как старший брат он хотел, чтобы я знал, насколько она близка к неудаче''. – Я так понимаю, вы с ней поговорили? Наставили на путь истинный? – ''О, я хотел'', – вздохнул исповедник. – ''Но у меня было так много обязанностей, и мы нечасто встречались. Мне представилась возможность встретиться с ней лично только на вторых похоронах нашей матери''. – И она выслушала? – ''Нет. К сожалению, в тот день были насущные вопросы, и я не смог найти момент. Большую часть поминок она провела за разговором с теткой''. – Лордом-капитаном Эльсбефф фон Шард? Он улыбнулся. – ''Вы и вправду дотошны. Да, хотя не могу сказать, что одобрял их беседу. Последнее, чего желаешь для своенравного ребенка – наставление от вольного торговца, в чью сферу деятельности входит обирание галактики, чтобы набить свои карманы.'' Пока он говорил, его улыбка пропала. Я понимал, почему. Вольные торговцы исследовали края известного пространства, якобы на благо Империума. На самом деле они действовали с беспримерной автономностью, властвуя над своей судьбой. Наверное, не лучшая ролевая модель для юной бунтарки Шард. – ''И все-таки'', – произнес он, – ''пути Бога-Императора неисповедимы. Не знаю, что сказала в тот день наша тетя, но с тех пор Люсиль стала учиться по-другому. Начала прикладывать старания и усердно трудиться. Аббатам-инструкторам все еще не нравилось ее отношение, но она хотя бы пыталась его скрыть. Остальное вы знаете: она проявила талант к полетам и со временем превратилась в, возможно, лучшего аса-истребителя, какого когда-либо знал Империум. Это лишь подтверждает, что иногда орудием Его воли могут послужить самые неожиданные средства''. Он улыбнулся мне. – ''Скажите, вы считаете, что моя сестра замешана в этот конфликт, о котором вы говорили''? – Я так не думаю. Но все мы в него угодили. – ''Прискорбно'', – сказал он, постукивая по подбородкам. – ''Тем не менее, у Бога-Императора есть план. Уверен, что Он снабдил вас необходимым, чтобы преодолеть этот вызов. Я буду молиться, дабы Его воля исполнилась через вас.''   Не уверен, что подстегнуло меня к действию – Марик, или же мой опыт с колонной бронетехники. Возможно, я оказываю себе дурную услугу, и стимулом стало желание узнать правду. Как бы то ни было, следующие несколько дней прошли за расспросами пилотов и наземного персонала о конфликте. Когда я спрашивал о Зеленом Шторме, они поспешно отмахивались от этой опасности как от всего лишь очередного орка, делающего себе имя. Как и остальные, он потерпит неудачу против их асов. Никто не говорил, что бывал возле грозового фронта. Или видел зеленые молнии. Я посетил даже медблок, взяв интервью у тех, кто в наименьшей степени пострадал от столкновения. Многие с гордостью демонстрировали свои раны и делились историями. Однако хирургеон был менее радушен. Он ограничивал мои встречи пылкими юными солдатами, стремившимися вернуться к своему долгу, или направлял к седеющим ветеранам, которые с мрачной убежденностью проговаривали заученные фразы. Мне не разрешалось приближаться к самым дальним медотсекам, где находились самые больные, хотя их всхлипывания и вздохи были слышны чрезвычайно хорошо. Я не подумал снова поговорить с Плайнтом, так как полагал, что он слишком занят трудом в ангаре, обслуживая те немногие машины, которые еще могли подняться в небо. И был удивлен, когда сержант разыскал меня в столовой, улыбаясь так широко, что я испугался, не опьянел ли он, надышавшись парами прометия. Он настойчиво потащил меня обратно в ангар, но не желал говорить, зачем. До тех пор, пока мы не встали перед бесформенной фигурой, накрытой большой тряпкой. – Готовы, сэр? – спросил он. – Надеюсь, что да, – с некоторым трепетом отозвался я. Не то, чтобы я сомневался в намерениях Плайнта, скорее опасался разочаровать его. Он долго работал над проектом, который по его расчетам должен был мне помочь. Я не представлял, что это такое – только что оно пахло жженой проводкой и могло быть скрыто крупной накидкой. – Готовы, сэр? – повторил Плайнт, берясь за нее обеими руками. – По вашей готовности, старший сержант. Он сдернул покров, явив свое творение. Не знаю точно, какой реакции он ожидал. Могло бы помочь, если бы я имел хоть малейшее представление, что именно узрел. Оно было похоже на орудийный станок самолета, на котором размещался укрепленный узел размером примерно с человеческую голову. Я глянул на ожидающего Плайнта и беспомощно пожал плечами. – Неужели вы не видите, сэр? – произнес он. – Помните, что вы говорили, насчет невозможности снимать столкновения? Ну, я на скорую руку соорудил гнездо для одного из ваших черепов-наблюдателей. Это с «Гефеста», бомбардировщика «Мародер». Усиленные точки обычно используются для интеграции систем вооружения, но сейчас она должна вместить череп-наблюдатель. Думаю, что теперь, приноровившись, я смогу переоборудовать любую нашу машину. Он сиял от гордости. Я мог лишь таращить глаза. – Но… это разрешенная модификация? – нахмурившись, спросил я. – Техножрец ее одобрил? – Аа, – отозвался Плайнт, и улыбка чуть-чуть сползла. – Ну, сэр, не совсем. Но наш машинный провидец, Калов-7С разрешил нам проводить ремонт и необходимые модификации самолетов, подлежащие его инспекции и утверждению. – И вы считаете, он это утвердит? – Сомневаюсь, сэр. – Это вас не тревожит? – Меня бы больше встревожило, если бы он утвердил. Последний раз я его видел, когда транспортник, где он находился, столкнулся с орочьим истребителем. Взрыв был таким мощным, что миля болота пропеклась досуха. – То есть… вы завершаете ремонты самостоятельно? – О, я и еще несколько других, – ответил Плайнт. – Там в основном замена плит брони и латание дыр. Командир авиакрыла Просферус называет меня доказательством того, что это способен сделать любой кретин. Похоже, этот факт вызывал у него чрезмерно много гордости. – Вы не беспокоитесь, что произойдет, когда к подразделению припишут нового машинного провидца? – Слегка беспокоился, сэр, – произнес Плайнт. – Но командир авиакрыла Просферус меня обнадежил. – В самом деле? – О да. Он сказал, что к тому времени, как мы увидим еще одного техножреца, здесь вряд ли останется какой-то из тех самолетов, над которыми я работал. И меня, вероятно, тоже не будет. – Вы считаете это хорошими новостями? – Конечно, – ответил он. – Это значит, что мы, должно быть, близки к победе. И по правде говоря, жду перегруппировки с нетерпением. Не люблю здешний климат, слишком жарко и сыро. Я не придумал, что сказать, и просто кивнул, а мой взгляд перескочил на панель. Конструкция была знакомой. Мог ли я доверять его работе? Тайны машинных духов не укладывались у меня в голове. Я прошел обучение и получил от адепта разрешение эксплуатировать и обслуживать мои черепа-наблюдатели. Здесь действовал тот же принцип, хотя реализация выглядела довольно подозрительно. Плайнт был заслуживающим доверия парнем и имел исключительно наилучшие побуждения. Однако он совался в устройства, которые выходили за пределы понимания нас обоих. Но какой выбор у меня оставался? Если я действительно хотел летать, это был единственный способ. – Я… спасибо вам, Плайнт, – произнес я. – Командир авиакрыла Просферус это одобрил? – О да, сэр, – ответил Плайнт, кивая. – Командир авиакрыла сказал, что я должен сделать все необходимое, чтобы посадить этого… чтобы помочь пропагандисту Симлексу. Честно говоря, я слегка удивился, сэр. Не думал, что ему есть до вас дело, но после той миссии с «Валькирией» он совершенно переменился. Ему действительно хочется поднять вас в воздух. Это поразило меня и показалось неправильным. Но я тоже был слишком окрылен, чтобы размышлять о дурных предчувствиях. Ведь у меня наконец-то появились средства смотреть глазами асов, снимать бои так, словно я их настоящий участник. От возбуждения я не удосужился как следует подумать, что означает это слово.<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]