Темные Ангелы (статья)

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
Pepe coffee 128 bkg.gifПеревод в процессе: 2/?
Перевод произведения не окончен. В данный момент переведено 2 части из ?.


Темные Ангелы (статья)
DA1.png
Переводчик Alkenex
Издательство Forge World
Серия книг Ересь Гора / Horus Heresy
Входит в сборник Ересь Гора, том 9: Крестовый поход / Horus Heresy Book Nine, Crusade
Предыдущая книга Ключевые миры Восточной Окраины
Следующая книга Проклятый легион: Повелители Ночи в Трамасе
Год издания 2020
Экспортировать Pdf-sign.png PDF, Epub-sign.png EPUB


Нумерация: I Легион

Прародитель: Лев Эль’Джонсон

Прозвание (Ранее): Ангелы Смерти, Некоронованные Принцы (архаичное)

Замеченные стратегические предпочтения: Не имеется; на каждую дисциплину войны в Легионе имелось по меньшей мере одно Воинство или Орден.

Владения, заслуживающие упоминания: Калибан, Грамари, Терранские Анклавы

Преданность: Феделитас Константус

«Империи, монументы и легенды создаются теми, кто просто побеждает. Мы рождены убивать, а не строить. Мы не тратим время на то, чтобы оставлять монументы, и уничтожаем всякий след врага, способный породить легенды. Мы – Первой Легион, а по нашим стопам идет смерть.»

— приписывается Гектору Тране, Смотрителю Черных Врат и первому магистру Темных Ангелов, 828.М30

Стойкие и несгибаемые Темные Ангелы были первым из Легионов Императора и лучше остальных соответствовали образцу, по которому создали Легионес Астартес. Они – самые лучшие и безупречные убийцы, которые не ведают иной судьбы, нежели жизнь, посвященная войне, и смерть во имя Империума и человечества. Они не строили империй, не пытались освоить мирные пути или заняться ремеслами художников, ремесленников и дипломатов. Темные Ангелы не оправдывали свою натуру и не шли на уступки, выполняя возложенные на них обязанности. Первый Легион с готовностью платил любую цену, будь то собственная кровь, дурная слава или одиночество. Их величайших битв не найти в перечнях Согласия или на почетных досках, поэты не воспевают эти триумфы, а мудрецы не вспоминают тех, кто пал ради приближения одержанных побед, ибо легионеры сражались против врагов столь кошмарных, что Империум посчитал нужным стереть из истории все упоминания о них. Такова природа службы Темных Ангелов, которые не только двигали вперед Великий Крестовый поход, но и были самым крепким бастионом человечества на пути неведомых ужасов, скрывающихся во тьме меж звезд.

Происхождение: Выкованные из Тайн и Тьмы

Согласно геральдике Темных Ангелов, они были первыми из Легионес Астартес Императора, но помимо этого простого факта нам мало что известно о происхождении Легиона и его исходной генетической линии, да и тема возникновения Легионес Астартес сама по себе окутана плотной завесой секретности. Это, наверное, величайший и самый длительный из всех многочисленных проектов Императора, информацию о котором в поздние дни существования Его Империума держали подальше от ученых. С уверенностью можно говорить то, что из всех многочисленных представителей рода этих постчеловеческих воинов, именно Темные Ангелы задумывались Императором как шаблон для тех, кто последует за ними, ибо воины Первого Легиона несли в себе генокод самого стабильного из всех Его примархов. Кроме того, им не прививали специально какие-то особенности, а необычные свойства генетической линии, от которой произошли Темные Ангелы, никто не пытался обуздать. Но даже при всем при этом, процесс создания первых образцов оказался длинным и трудным. Он начался примерно за столетие или даже больше до конца войн Объединения, и прежде, чем удалось получить горстку стабильных прото-Астартес, погибло огромное количество подопытных. Найденные в имперских архивах обрывочные записи называют эти первые творения Первозданным Родом. Почти никто из них не пережил начальные боевые испытания и хирургические проверки, но именно они заложили основу ранних культур Первого Легиона, а учитывая то, что их создание позволило усовершенствовать процесс сотворения Астартес, эти воины также повлияли и на формирование других Легионов.

Извечный отец

Нам известны имена лишь горстки подопытных из всех тех десятков тысяч, что истекали кровью и умирали в тайных лабораториях Императора. Многие были и остаются безымянными сосудами, в которых выращивали первые партии не до конца созревшего геносемени, полученного из крови примархов, а так же ранние органы, культивированные благодаря этому самому геносемени. Все они считались расходуемым материалом, без которого бы не было космических десантников, однако некоторые стали чем-то большим: функциональными прототипами новой породы воинов, которых Император задумал как инструмент завоевания не только Старой Земли, но и всей галактики. Скорее всего, эти творения не очень походили на своих современных собратьев, ибо были недоработанными и уродливыми, хоть и могучими. Они также представляли собой мост между уникальной силой примархов и их сыновьями; формулу, позволяющую повторить и усовершенствовать процесс создания. Большая часть этих воинов несла в себе геносемя первого из примархов, известное своей стабильностью, а в старейших записях, которые удалось спасти и поднять из глубин Архивов Имперского Дворца, по имени был упомянут лишь один: Абраксас из четырнадцатого набора в Генте.

Эта личность больше не встречается ни в имперских анналах, ни в боевых расписаниях Легионес Астартес, и всплывает только в некоем загадочном тексте – кратком отчете, написанном одним из советников при Императоре во время Осады Имперского Дворца. Там можно прочесть о воине по имени Абраксус Гент, который носил неукрашенный силовой доспех и был одним из множества стражей, охраняющих необъятные залы того почитаемого сооружения. Он сражался вместе с аръергардом, в чью задачу входила защита внутренних районов Дворца от орд предателей, пока Император вместе со своими примархами возглавлял штурм флагмана Гора. В отчете не упомянута смерть Абраксуса, но его имя также не найти и на досках почета с длинными списками ветеранов кульминационного сражения, ни среди мертвых, ни среди живых.

Этот грандиозный эксперимент требовал сбора кровавой дани с контролируемых Императором территорий, ибо самым важным его компонентом являлись незапятнанные люди-подопытные определенного возраста и физического состояния. Учитывая состояние Терры после войн Старой Ночи, количество подходящих кандидатов было крайне ограничено, ибо поверхность планеты подверглась загрязнению из-за двух бедствий – ядерной бомбардировки и применения генофагов. Первые опыты ставились над детьми-подростками побежденных врагов Императора и теми, кого выкупали у многочисленных кочевых кланов рабовладельцев, обитающих в пустошах Терры времен до Объединения. Позже, все возвращенные в лоно Империума земли стали выплачивать десятины плотью, и не важно, пришлось ли их подчинять силой или они присоединились добровольно. В связи с этим, Темные Ангелы не несли на себе отпечаток какой-то одной генетической линии, как некоторые другие Легионы в ранние годы своего становления, чей характер определяли прирожденные качества членов начального набора. Первые рекруты Темных Ангелов отбирались в лучших источниках, доступных Императору, а также отличались друг от друга по происхождению и культурному наследию, которое влияло на то, как легионеры стали бы вести войны. Конечно же, многообразие корней новобранцев породило внутри зарождающегося Легиона огромное количество разношерстных воинских традиций. Непреклонные пехотинцы с франкских равнин и островов Альбии принесли с собой жестокую коду, позволившую завоевать половину опустошенных земель Европы, воины далеких анатолийских степей привнесли навыки применения в войне бронекавалерийских частей, а берсерки морозной Скандии поделились с Легионом своей кровожадной эффективностью. Дюжины прочих культур еще сильнее разнообразили искусство войны Первого Легиона – горнила, куда попали все свирепые учения Старой Ночи, все горькие знания и окровавленная мудрость. Эти плоды тысячелетий войны очистили и превратили в необычайно могущественное оружие.

В те ранние годы, когда грандиозный эксперимент под названием Легионес Астартес еще только делал нетвердые шаги, протовоины Первого Легиона, едва насчитывавшего несколько сотен бойцов, отказывались от имен своих народов и создавали новое единство, не отмеченное старыми привязанностями. Они часто брали себе имена героев из древних преданий, что пережили Эпоху Раздора. На первых досках почета Легиона можно увидеть Гильгамеша, Геракла, Тархона, Хенгиста и другие имена, вдохновленные силой из легендарных времен. Эти воины, которых геносемя первого примарха наделило несгибаемым характером, быстро заработали себе репутацию в разнородном сборище, в то время представляющим собой армию Императора, ибо легионеры казались смертным невиданными ранее, могучими богами. Поначалу они сражались в рядах воинства Императора небольшими группами и оттачивали свои навыки, дарованные им происхождением легионеров и менторами из имперских лабораторий. Вскоре они станут известны как Некоронованные Принцы или просто Венцы. Это было данью уважения как их месту на передовой линии, так и судьбе, дарованной им создателем. Сей титул вдохнет в первых космических десантников ощущение сплоченности и неизменное чувство превосходства, а также побудит их встать во главе растущего братства Легионес Астартес.

Уже в те ранние дни возникли Воинства Первого Легиона, которые примарх Лев Эль’Джонсон впоследствии усовершенствует и превратит в Крылья Темных Ангелов; внутри первых рот Легиона существовало бесчисленное множество неформальных объединений, занимавшихся адаптацией боевых доктрин, появившихся в результате разнообразного происхождения легионеров, и создававших коду войны, подходящую постчеловеческим армиям Императора. Воинства можно было найти по всему Легиону, и они стояли отдельно от рот и командиров. В каждой битве или столкновении присутствовало небольшое количество членов того или иного Воинства, которые могли помочь своим братьям советом и направить их. В первые годы своего существования Первый Легион насчитывал гораздо больше Воинств, чем сейчас, а в ранних записях о войнах Объединения можно обнаружить отличительную геральдику без малого 18 подобных формирований. В третьей осаде Антиоха, что произошла в 603.М30, приняли участие четыре роты Легиона, включающие в себя девять различных «Воинств», хотя на тот момент каждое насчитывало менее 30 воинов. Кроме того, их методы прорыва стен древнего анклава имели значительную тактическую схожесть между собой.

Многие Воинства, существовавшие в те полные хаоса годы, очень быстро растворились в более сосредоточенных формированиях, чье количество сократилось, но в самом начале пути, когда остальные Легионы еще не сформировались полноценно и насчитывали лишь горстку воинов, Первый Легион был чем-то вроде испытательной лаборатории тактик и доктрин, впоследствии использованных для создания «Принципии Беликоза». К тому моменту, как численность других Легионов позволила им принимать участие в мелкомасштабных боевых действиях, некоторые из узкоспециализированных Воинств устарели с появлением воинов, которые лучше осваивали эти методы ведения войны, а другие исчезали из-за непригодности их подхода и жестокой природы войн 30-го тысячелетия. Однако, сей процесс кровавой эволюции не нанес Первому Легиону вреда, а лишь сделал его сильнее, превратив в оружие, доведенное до совершенства сражениями на Терре. Он также выковал связь между сильно непохожими друг на друга воинами, составляющими ранний Легион; связь, в основе которой лежало чувство превосходства и отличия, привитое легионерам тренировавшими их слугами Императора, а также трепет, внушаемый членами Первого Легиона в тех, кто воевал рядом с ними.

Первый Легион

Первый Легион, как и все Легионес Астартес, должен был заменить бригады Громовых Воинов – нестабильный эксперимент, который к середине Войн Объединения уже исчерпал себя. Полки Громовых Воинов стали необходимым инструментом для своего времени, неотшлифованным и грозным оружием против безжалостных тиранов и развращенных монархов, унаследовавших Древнюю Терру. Тем не менее, на фоне Легионес Астартес Громовые Воины были грубой породой, несомненно могучей и может даже превосходящей своих новых родичей в индивидуальной силе, но неспособной обуздать гнев, чтобы действовать слаженно. Они представляли собой ораву, бурю ярости и клинков, что опрокидывала врага, в то время как Легионес Астартес сформировали настоящую армию, чья сплоченность позволила бы легионерам выдержать любой натиск.

DA2.png

Первый Легион наглядно продемонстрирует сей потенциал, ибо это был полноценный Легион, насчитывающий примерно 10,000 воинов. Остальные же, в свою очередь, состояли из всего нескольких сотен. В 668.М30 при Самеркенде Первый Легион впервые был развернут полным составом, а возглавил его Сам Император. Там Легионес Астартес предстояло пройти первое настоящее испытание – не проверку индивидуальной силы или генетической чистоты, а проверку их ценности как армии. 10,000 воинов Первого, поддержанные контингентами из четырех других Легионов, начали сражение против 200,000 генетически сотворенных Удуг Хул – элитных солдат-рабов Короля Аккада. Удуг Хул, по чьим венам вместо крови струился яд, и которые превосходили силой 10 не улучшенных воинов, были кошмаром Верхнего Азиатского Бассейна и врагом, что продолжал сдерживать наступление армий Императора.

После десятичасовой битвы Самеркенд лежал в руинах, Удуг Хул оказались разбиты и рассеяны, а голова Великого Короля Аккада висела трофеем на поясе новоназначенного великого магистра Первого Легиона по имени Гектор Тране. Восхвалявшие его за эту победу князья Терры даровали Гектору титул Синестры Императора – левой руки Полководца Терры и Его самого устрашающего орудия завоеваний. Император приказал Первому Легиону сравнять Самеркенд с землей, а почти все записи о встреченных в той битве ужасах были уничтожены. За триумфом последовало увеличение темпов набора и подготовки новых Легионов, так как победа наглядно продемонстрировала их потенциал, а Первый Легион заработал мрачную славу в рядах армий Объединения. Легионеры Первого зашли в пасть ада, и не только вернулись обратно, но и оставили за спиной разрушенную преисподнюю. Первая победа определила характер следующих битв Легиона во время покорения Старой Терры и системы Сол, ибо легионеров Первого натравливали на самых ужасных врагов с одной-единственной задачей – уничтожать противника под корень.

От Крепости Тридцать-один в Тулеанских пустошах Древней Терры до Битвы при Карнаконе среди криовуалканических гор Седны, Первый Легион встречался с худшими угрозами армиям Объединения и повергал их. Столь жуткими оказывались враги Первого Легиона, будь то ксено-кошмары, лежащие за гранью здравого смысла, или же психические феномены, грозившие разорвать реальность на части, что после битв с ними почти ничего не оставалось кроме воинских почестей легионеров, ибо все подробности стирались даже из инфостеков библиотеки Императора. Для ведения этих невероятных сражений Император даровал им доступ к оружейным хранилищам Имперского Дворца, где покоилось все запрещенное вооружение. Одному лишь Первому Легиону доверили свободно пользоваться страшнейшими творениями человечества. Именно по приказу великого магистра Гектора Тране были стерты с лица земли извращенные города Хадун и Моле в восточных пределах Древней Терры, а также развернуто генофаговое вооружение, с помощью которого легионеры очистили Энцелад от заражения хравами. Данные сражение наложили неизгладимый отпечаток как на способы ведения войны, так и на личности воинов, что добились в них победы, а Тране заслужил репутацию безжалостного и гордого полководца.

Среди армий Объединения Первый Легион стал ассоциироваться со смертью, ибо казалось, что следом за его легионерами неизбежно скачет бледный всадник. Это породило множество давних предрассудков касательно отчужденных воинов Первого. Трепет, испытываемый теми, кто служил рядом с Первым Легионом, лежал где-то между уважением и ужасом, ибо ходили слухи, что нанесший оскорбление легионерам Первого привлекал к себе пристальное внимание их покровителя, самой Смерти. В рядах воинства Императора они считались не героями, а породой чудовищ, чья верность обеспечивалась лишь волей повелителя этих монстров. Воинов Первого скорее задабривали, дабы смягчить их гнев, нежели восхваляли за храбрость. Когда прибывал Первый Легион, простые солдаты имперских армий часто нарушали предписания Имперской Истины и ставили на границах своих лагерей небольшие обереги и амулеты, чтобы отвести беды, которые, как казалось многим, следовали за первородным Легионом Императора. Подобные суеверия родились не на пустом месте, ибо те имперские соединения, коим выпадала доля поддерживать Первый Легион в бою, зачастую находили лишь свою кровавую смерть. С некоторыми солдатами жестоко расправлялись чудовища, что становились целью недавно получивших свое имя Ангелов Смерти, а другие просто исчезали. Как утверждается, их утихомиривал сам Первый Легион, дабы выжившие не несли обратно в лагеря рассказы об ужасном враге.

Помеченные как первые

Вокруг Громовых Воинов и их внезапного исчезновения из истории Империума ходит бесчисленное множество легенд и теорий, большая часть которых представляет собой гнусные вымыслы и софистику, хотя некоторые версии действительно заслуживают внимания. В частности, стоит отметить одно подобное сказание, что ходит среди кочевых племен, населяющих пустоши вокруг горы Арарат. Там говорится не только о Громовых Воинах, но и об армии бойцов «облаченных в серые, темные как грозовые облака доспехи, и помеченных как первые».

Они, если верить обитающим среди холмов кочевникам, ждали возвращения немногих выживших Громовых Воинов, изнуренных победой. Последним не отдали честь за проявленную доблесть, их скосили опустошительным шквалом болтов и плазмы. Это сказание сильно отличается от героических историй, коими летописцы отмечают конец Объединительных войн, однако прекрасно согласуется с жестокой необходимостью далеко идущих планов Императора. Возможно, те «помеченные как первые» воины могли быть легионерами Первого Легиона, которые носили на доспехах подчеркнуто выраженный символ своего цифрового обозначения. В конце концов, битвы Первого Легиона часто убирались из имперских записей, а детали о них уничтожались и забывались.

Тем не менее, полноценных доказательств этого не существует даже в архивах Имперского Дворца. Однако, несколько эпизодов из поздних лет Великого Крестового похода, судя по всему, можно считать подтверждением данной теории. Все они связаны с едва ли не одержимой озабоченностью выслеживанием и уничтожением тех немногих Громовых Воинов, которым удалось выжить и сбежать с Терры. Это усердие легионеров Первого выходило далеко за рамки положений Имперского Двора касательно устранения всех подобных ренегатов, и по меньшей мере трижды флоты Первого Легиона меняли курс, чтобы вступить в бой c Громовыми Воинами и уничтожить выживших. Зачастую, даже простых слухов об активности ренегатов хватало, чтобы воины Первого делали значительные изменения в изначальных маршрутах. Подобная одержимость примечательна для стоического во всех иных отношениях Легиона и намекает на более личную заинтересованность в устранении всех встречающихся Громовых Воинов. Может, здесь даже кроется чувство стыда за то, что легионеры позволили ренегатам выжить во время некоего сражения в прошлом. Учитывая знаменитую секретность Первого Легиона и ту частоту, с которых их кампании и деяния скрываются имперскими указами, истина, скорее всего, так никогда и не откроется.

Прагматичные воины Первого Легиона вскоре приняли тот облик, коим их наделяли другие, и взяли себе скелетообразный образ Смерти, начав украшать доспехи погребальными символами. Это добровольное изгнание из братства меньших слуг Императора стало поводом для гордости в рядах легионеров Первого, ибо такую жертву они принесли ради защиты смертной армии от кошмаров, с которыми мог справиться лишь Первый Легион, однако некоторые сражавшиеся вместе с Ангелами Смерти воины, особенно другие Легионес Астартес, видели в этом скорее тщеславие и высокомерие, нежели смиренную жертвенность. Владыки Первого не обращали особого внимания на подобное неуважение и ограничивались лишь тем, что поддерживали окружающие Легион дурные слухи, сражаясь в битвах, о которых нельзя было говорить вслух, дабы не сломить разум тех, кто смотрел на заработанные в них знаки отличия. В то время как более молодые Легионы заслуживали меньшие почести, одерживая заурядные победы в завоевательной войне, Первый Легион удостоился высшей чести, ибо он стал левой рукой Императора – зверски эффективным оружием, что отражало мрачную сторону Его планов, скрытую под ярким блеском Имперской Армии.