Герольд Сангвиния / Herald of Sanguinius (аудиорассказ)

Материал из Warpopedia
Версия от 17:25, 19 октября 2019; Brenner (обсуждение | вклад) (Новая страница: «{{Книга |Обложка =Herald of Sanguinius.jpg |Описание обложки = |Автор =Энди Смайли / Andy Smillie...»)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Герольд Сангвиния / Herald of Sanguinius (аудиорассказ)
Herald of Sanguinius.jpg
Автор Энди Смайли / Andy Smillie
Переводчик Чебурах
Издательство Black Library
Серия книг Ересь Гора / Horus Heresy
Входит в сборник Око Терры / Eye of Terra
Год издания 2014
Экспортировать Pdf-sign.png PDF, Epub-sign.png EPUB


То что знают двое, узнают все.

Эта истина стара как мир. И гораздо безжалостнее. Она разрушает узы Легиона, именно благодаря ей я стою здесь, мой клинок нацелен в горло брата.

Хакаил – почётный ветеран Сангвиниарной гвардии, доблестный чемпиона Ваала. Это последний раз когда звучит его имя. Сейчас он лишится всего, что стяжал, слава, деяния – всё это будет забыто, его даже не впишут в литанию Героев. Кровавый Ангел сейчас умрет – как и раньше, уйдет забытым и неоплаканным. Только в этот раз он умрет окончательно.

Хакаил стоит передо мной, подбородок поднят – к его чести ветеран приветствует свою судьбу, глаза полны уверенности, голова поднята, обнажая горло, руки свободно опущены, в то время как глаза наполнены уверенностью, а черные матовые зрачки принятием своей судьбы. Он чувствует мои сомнения.

– Долг требует этого, Азкаэллон! Не бесчести себя милосердием!

Я кивнул.

– Кровь защитит тебя.


Одним ударом я обезглавливаю брата, он умер ещё до того как тело коснулось пола. Зубы впиваются в плоть от печали, заполнившей горло и я поворачиваюсь к оставшемуся гвардейцу – Аратрону. Его челюсть сжата, внимание сосредоточено на хворосте в руке.

– Неподобающе, что ничто большее, чем судьба распоряжается теми, кто сражался и умер здесь. Если бы решали клинки, здесь лежал я.

Я вкладываею меч в ножны.

– Твой поступок, как и его, привел тебя сюда. Но в конце, Аратрон, не только наше мастерство и наше рвение будут вести нас. Мы тоже зависим от капризов судьбы.

Ветеран не ответил, но его лицо покрылось морщинами. Редко, когда воины доверяют свою судьбу другому. Мы видели слишком много случайных смертей.

– Не заблуждайся – ты умрёшь, как и он. Твоя жизнь закончится здесь, а имя никогда не будет произнесено или услышано. Мой клинок не вкусит твоей плоти, а судьба будет скреплена печатью и закончится под молотом оружейника.

Я подхожу к жаровне в углу и опускаю шлем. Огонь лижет мою латную перчатку, но она едва тлеет. Лицевая пластина шлема – искусно выполненная маска, копия лица нашего отца, я благоговею перед внимательным взором Сангвиния. На мгновение я оцениваю страх, внушаемой репликой, выполненной самим отцом. Я поворачиваюсь к Аратрону.

– Ты готов?

Он кивает и встает на колени передо мной.

Рука зажимает зажимаю затылок брата.

– Кровь даст тебе силы претерпеть!

Я вжимаю маску в его лицо.


Воздух был словно наэлектризован, напряжение росло, готовое вырваться на волю. Кровь могла пролиться в любой момент, и тогда хрупкий союз между братьями будет разрушен. Cтены крепости падут, как и Империум Секундус вместе с остатками владений Императора.

– Уйди с моего пути, ангел! Мне не требуется твое разрешение чтобы пройти.

Сардон Караашисон пытался пройти силой в сторону Нерии и Вуала, гнев пылал в его ретинальных линзах. Я двинулся навстречу и остановился перед ним.

– Ты готов стать виновником нашей гибели?

– Что?

– Обернитесь, сир.

Я сделал знак Сангвинарной Гвардии оцепить зал. Тонкая стена золотой брони колыхалась, гвардейцы пытались оттеснить легионеров требующих аудиенции с Императором Сангвинием.

– Мы стоим на лезвии ножа. Неуверенность, отчаяние, подозрение – враги, с которыми мы были неготовы сражаться.. Позволь гневу разрушить один из кирпичиков хрупкого царства Жиллиманна, и остальные последуют за ним.

Железнорукий начал понимать, что я имел ввиду.

– Ты дашь Гору повод наслаждаться?

Сардон отступил, его переполнял стыд.

– Мы тут ждём уже целый день. Лорд Сaнгвиний не может игнорировать Железный Десятый.

– Он не игнорирует вас и выслушает, но не сейчас.

– Когда?

– Я…

– Скажи моему брату, что я буду говорить с ним.

Я сразу узнал говорившего. Угроза в его мягком голосе, мне была мне хорошо знакома. Я успокоился, посмотрел на него и увидел лицо… Льва. Примарх Тёмных Ангелов был полностью закован в броню, одна рука держала шлем, другая покоилась на рукояти меча. Его окружали десять ветеранов в неуклюжей терминаторской броне.

– Внимание Императора Сангвиния занимают другие вопросы. Когда он освободится, я…

– Сейчас, командующий.

Лев нависал надо мной словно башня, как и все примархи он был богоподобным воином, и я испытал жгучее желание обнажить клинок. Опрометчивая игра мускулами повелителя Первого Легиона подвергает опасности всех нас. В конечном счете долг, а не страх заставил меня отступить.

– Со всем уважением мой лорд, но вы знаете правила. Только одна группа может беседовать с Сангвинием в тронном зале, не считая прямого требования Ангела. Я не получал других указаний.

– Ты не будешь бросать мне вызов.

Впервые за неделю наступила тишина. Не нужно быть провидцем, чтобы знать что последует потом. Я должен был осторожно делать следующий ход. Отступи я сейчас, и нынешний устрой, и так не отличающийся порядком рухнет. Противоречить Льву, означало угрожать целостности альянса.

– Я не могу не подчиняться моему отцу. Подождите здесь, лорд, и я доложу о вас.

– Не трать моё время впустую.

Азкаэллон повернулся и вошёл в зал,открывая вокс-канал связи с Сангвинарной Гвардией:

– Никто не пройдёт здесь. Никто.


Я вышел из холла и попал в коридор, в ширину не больше нескольких дюжин шагов. Справа и слева меня окружали ряды высоких, прозрачных окон. Центр помещения занимала мраморная статуя Императора, истинного Императора, Повелителя Человечества... Это было не самое прекрасное изображение Владыки которое я встречал, но она была нечто большим чем просто произведение искусства – сплавленная в мельчайшие гранулы взрывчатка ждала своего часа. При одной мысли о памятнике, взрывающимся под действием невидимого пускового импульса, прекрасных окнах, разлетающихся на мелкие осколки, о поражающих элементах разрывающих на части захватчиков, по моей спине пробежала дрожь.

”Кровь защитит нас от настолько отчаянных действий”

Помещение, как и многие другие в Крепости Геры, было олицетворением сути Жилиммана: холодное, функциональное, но при этом содержащее достаточно украшений, чтобы усыплять бдительность врагов. Я позволил себе не несколько мгновений наслаждаться моментом, утешаясь, пока шел к дверям, скрывающих за собой тронный зал.

Я обратился к отцу, поклонившись.

– Лорд Сангвиний.

Это был второй из великих тронных залов Геры, заполненный тесно стоящими гранитными колоннами. В центре, на багровом ковре, располагался трон. Тем не менее величайший зал все равно принадлежал примарху Тринадцатого, как Магистру Ультрамара. Отец не стал бы проявлять неуважение требуя его себе, тем не менее было еще что-то… положение беспокоило Ангела, оставаясь здесь он показывал свое возражение, безмолвное недовольство к роли, принять или не принять которую он не мог.

– Я уже говорил тебе, Азкаэллон, не кланяться перед мной здесь.

Мой примарх сидел в конце зала, крылья спрятаны в специальных нишах трона.

– Я попытаюсь исправить свое неповиновение, отец.

Сангвиний встал, чтобы спустится и поприветствовать меня. Его золотая нагрудная пластина отражала свет, крылья, словно плащ из девственно-чистого белого снега обвивали его. Я опустил взгляд, будучи не в силах прямо смотреть на его величественность. Если бы надежда приняла осязаемую форму, – это был бы Сангвиний.

– С чем ты пришел на этот раз?

Лицо Ангела было непроницаемо, но по тону было понятно, что он изможден.

– Собравшиеся здесь Легионы беспокоятся. Сардон Караашисон из Железных Рук добивается аудиенции с Вами как и сержант Роун из Седьмого, с ними сыны Хана, Ультрадесантники, деловые лица и чиновники лорда Жиллимана. Сейчас я не могу их пустить, они не проверены и каждый из них может нести угрозу.

– Но я не могу управлять из-за стены недоверия.

– Сейчас мы должны быть осторожны. Сангвинарная Гвардия готова рискнуть. Сделайте одного из нас своим герольдом.

– Я так и поступлю.

Я кивнул и приготовился сделать следующий ход.

– Подожди!

Я был в шлеме, чтобы лицо не выдало меня.

– Ты что-то недоговариваешь, Азкаэллон.

– Лев..

Я остановился осторожно подбирая слова.

– Бегство Кёрза...ударило по нему.

Я сглотнул, едва последние слова покинули мой шлем.

– Его рука лежит на рукояти клинка.

– Мой брат верен Императору! Он магистр I Легиона!

– Я не подвергаю сомнению его намерения, мой лорд. Но суждения…

– Оставь это в покое, Азкаэллон!

Сангвиний взмыл в воздух, поднявшись на крыльях во тьму. Я ударил кулаком по нагруднику, отсалютовав в сторону трона, и вышел. Только покидая зал, я заметил, что меч, лежащий там когда я вошел... пропал.


– Слава твоя, Азкаэллон. Только ты...

– Нет.

Я покачал головой, прерывая Аратрона.

– Я не могу быть герольдом Сангвиния и его стражем. Вы – величайшие из десяти Сангвинарных Гвардейцев, наследники Ваала, первые из Сынов Ангела. Эта честь принадлежит одному из вас.

Я посмотрел на десять Кровавых Ангелов – братьев и друзей, стоящих перед мной. Мы вместе проливали кровь, и сталкивались с неописуемыми ужасами. Без задней мысли я посылал их на трудные задания и сейчас, отдав свою душу на их суд, я чувствовал себя словно мне на горло поставили бронированный ботинок.

– Пора принять решение.

Хакаил как обычно шагнул первым. Я выдержал его взгляд, хотя мы не говорили, пока он тянул кусок пергамента и моей руки. Он развернул его и показал остальным – на нем алела одинокая капля крови. Остальные последовали за ним, пока Аратрон не вытянул второй пергамент, отмеченный кровью. Он кивает и занимает свое место рядом с Хакаилом.

Я забираю у своих братьев пергамент и подхожу к кафедре. Там лежала металлическая чернильница, чаша и перо, одно из многих, составлявших прекрасные крылья нашего повелителя..

– Плотью нашего отца да будет написана правда.

Я снимаю перчатку и окунаю перо в горячую чернильницу, предотвращавшую свертывание.

– Кровью Его сие запомнят! И кровью нашей сие будут чтить!

Я положил пергамент в чашу, разрезал свою ладонь и сжал кулак, капля крови упала в чашу. Каждый Сангвинарный Гвардеец, из тех кто покинет помещение, добавил свою кровь к моей. Затем я возжег тонкую свечу, превратившую синим пламенем бумагу в пепел, который я зачерпнул и проглотил. Мои губы сжались от резкого вкуса. Он не вызывает отвращения. Эта мысль дает мне силы. Хорошо, что я выношу печаль. С помощью языка я проталкиваю комок к горлу.

– Свершилось. Лорд Сангвиний, даруй нам сил дабы претерпеть все!

– Во славу Ваала!

Гвардейцы отсалютовали и покинули часовню, остались только Азкаэллон, Аратрон и Хакаил. Мгновение я не двигался, ошеломлённый вопросами, вихрем проносившимися в моей голове.

Как я приду сюда, чтобы сразить двух из моих братьев? Мои действия были рождены необходимостью или паранойей? Смогу ли я оправдать себя? Я обратился внутрь за ответами, но обнаружил только пустую боль сомнений. Иногда я думаю, что когда умру, а мой прах разметают ветра, история опять задаст эти вопросы. Будут ли у меня ответы? Я надеюсь, что к этому времени получу их.

– Да направит тебя кровь!

Я протягиваю руки, чтобы сжечь пергамент с именами Аратрона и Хакаила.


– Что это за уловка?

Лев кружит вокруг, глаза сужены, палец нацелен на золотую фигуру, сидевшую на троне.

– Это не Сангвиний!

Почетная гвардия Крыла Смерти нацелила на меня свое оружие.

Я поднимаю руки в знак мира.

– Вы правы. Мы не стремимся укрываться за завесой лжи, наше сходство рождено из уважения.

– Где...мой...брат?

– Если Император Сангвиний захочет чтобы ты знал, он сообщит.

– Ты скажешь мне.

Несмотря на то, что глаза примарха горели гневом, я выдержал его взгляд.

– Нет.

– Я слышу сталь в твоём сердце, ангел.

Лев подошёл ко мне вплотную, он стремительно терял самообладание. Гнев стал глубоким, а угроза – личной.

– Но мой меч все равно пронзит его, как и тысячи других.

Я обратил внимание на разрез расположившийся на лице примарха. Рана была незначительной, тоньше волоса. Но...Я чувствовал, что это не простой шрам, метка, какую не смог бы нанести ни один легионер.

– Я не боюсь смерти, лорд, от твоей руки или от любой другой. Долг требует от меня всего, даже после забвения.

– Только мой брат понимает долг настолько глубоко.

Лев встал около подножия трона.

– Как мне приветствовать герольда?

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Мой лорд, ты можешь обращаться к нему Сангвинор.