Просмотр кода страницы Сильные среди нас / The Strong Among Us (рассказ)

{{Перевод_Д41Т}}{{Книга
|Обложка           =71wK6GdthoL._SL1500_.jpg
|Описание обложки  =
|Автор             =Стив Лайонс / Steve Lyons
|Переводчик        =Akmir
|Редактор=Larda Cheshko
|Редактор2=Татьяна Суслова
|Редактор3=Нафисет Тхаркахова
|Редактор4=Elvis
|Издательство      =Black Library
|Серия книг        =
|Сборник           =
|Предыдущая книга  =
|Следующая книга   =
|Год издания       =2019
}}
Кузница была в осаде семнадцать дней.

Казалось, что прошло больше времени. Джаррах пытался вспомнить, какой была жизнь раньше, когда он чувствовал себя защищённым. Он уже привыкал к ледяной хватке страха на своём сердце, и это пугало его ещё сильнее.

Тяжёлая работа была желанным способом отвлечься от этих мыслей. Сегодня он обслуживал орудийную платформу. Наполовину собранную пушку «Землетряс» установили у большого пролома в стене. Джаррах не знал, как стрелять из этого орудия, хотя и принимал некоторое участие в его производстве, — но он мог подтаскивать тяжёлые снаряды на плечах и передавать их другим рабочим, которые заряжали пушку.

Грохот тяжёлого орудия сначала заставил его содрогнуться. Теперь его уши привыкли к грому выстрелов, как и к рокоту орудий снаружи.

Джаррах не выглядывал за стены уже много дней. Он боялся того, что может там увидеть, хотя знал, что, скорее всего, не увидит ничего. Те, кто осаждал кузницу, были ещё далеко, прятались в своих траншеях и блиндажах. Джаррах видел их только один раз, вскоре после их прибытия — точки на горизонте, или, возможно, ему просто казалось. Теперь пелена дыма висела над выжженной землёй между ними и кузницей, заслоняя их.

Он знал, что осаждающие ещё здесь, по грохоту их пушек. От взрывов их хорошо нацеленных снарядов он чувствовал, как сотрясаются его кости. Возможно, он помогал собирать и их пушки. Кузница «Чёрное пламя» отправила бесчисленное множество «Землетрясов» войскам Императора. А именно войска Императора сейчас осаждали её неприступные стены.

Каждое утро, каждую ночь Джаррах молился, чтобы они прорвались.

Он молился, чтобы Император спас его.


Джаррах спал урывками. Самые лучшие места — немногочисленные жилые здания и административные помещения — были заняты новыми хозяевами кузницы. Джаррах спал у холодного железного бока сломанного кузнечного пресса, укрывшись от холода украденным куском брезента. Он не мылся уже несколько недель.

Кузница была размером с сотню городских кварталов. Её недра освещал только искусственный свет. Джаррах не мог следить за временем иначе, как по сиренам, которые по-прежнему включались, объявляя о начале новой рабочей смены. Он вставал не тогда, когда достаточно высыпался, а когда его мышцы начинали болеть слишком сильно, чтобы продолжать лежать.

Он ел ту пищу, которую ему выдавали. Раньше еды было много, но теперь порции, казалось, уменьшались с каждым днём. Джаррах сварил серые овсяные хлопья на шипящей плите и присоединился к группе усталых рабочих, которые ели и негромко разговаривали.

— Говорю вам, — сказал пожилой человек с землистым лицом. Джаррах не знал его имени, но полагал, что он работал на шлифовке. — Это Корпус смерти. Криговский полк. Вот кого послали отбить кузницу.

Половина слушавших его людей, включая Джарраха, удивлённо посмотрели на него, не зная, что это значит.

Пожилой рабочий вздохнул.

— Я видел их в пикт-фильме. Это было… уже не помню, лет двадцать назад. Они специалисты по осадам. Какой бы неприступной ни была цель, они окапываются и ждут, неделями, месяцами, если надо. Я слышал об одной осаде, которая длилась более десяти лет.

В глазах рабочего что-то блеснуло, он откашлялся и отвернулся. Мимо прошли двое культистов в рваных чёрных одеяниях, их лица были испещрены богохульными татуировками. Они не посмотрели на говорившего рабочего. Он продолжил свой рассказ, стараясь говорить спокойно.

— Я видел фильм о них. Они ничего не боятся. На место каждого убитого встают двое, трое, четверо, и они идут вперёд, не останавливаясь…

Джаррах представил войско имперских гвардейцев в сияющей броне, сокрушающих татуированных еретиков, захвативших кузницу, топчущих их трупы. Он ощутил прилив надежды, но подавил его. Как и этот пожилой рабочий, он не осмеливался открыто выражать, что верен Императору. Сейчас культисты не наблюдали за ним, но предатели были и среди его товарищей-невольников.

Пару ночей назад он проснулся от воплей одного такого предателя:

— Повелители! Повелители! Эти люди хотели убить ваших часовых и открыть ворота врагам!

Джаррах съёжился под своим тонким брезентом, заткнув уши и ненавидя себя за то, что не в силах ничего сделать. Он пытался не прислушиваться к звукам выстрелов и воплям, когда пришли культисты в чёрных одеяниях.

Они утащили окровавленные тела троих предполагаемых заговорщиков, труп четвёртого оставили гнить. Доносчик, схватившись за край одеяния одного из культистов, забормотал:

— Я хорошо вам послужил, повелители? Мне будет награда?

Получив вместо награды крепкий пинок, он с хныканьем забился в угол.

Когда Джаррах проснулся снова, доносчик был мёртв, его горло перерезано. По крайней мере, это убедило Джарраха, что не все его прежние товарищи-рабочие стали предателями. Большинство их затаилось, как и он, скрывая свою верность Императору и делая то, что должны, чтобы выжить. Но он не мог сказать, кто из них действительно верен Императору, а кто еретик, и не знал, кто может поддаться соблазну ереси в следующий раз.

— Я слышал… — сказал молодой человек со спутанными светлыми волосами, — слышал, что Гарран и другие мертвы.

Новость была встречена безразличным приглушённым ропотом, никто ей не удивился.

— Я слышал то же самое, — произнёс кто-то ещё. — От Тарна, он работает на утилизации отходов. Он видел их тела… — Послышался дрожащий вздох. — Он сказал, что они все были покрыты нарывами и язвами и ''деформированы''… Как будто их кожа и кости расплавились и потекли.

Несколько человек уже подняли руки, собираясь осенить себя знамением аквилы, но вовремя опомнились. Джаррах поглядел на безвкусные хлопья в своей ложке и снова опустил её, потеряв аппетит.

Когда культисты проникли в кузницу «Чёрное пламя» и захватили её два месяца назад, они убили всех служащих администрации и сотрудников службы безопасности. Рабочих они пощадили — тех, кто не пытался им сопротивляться. В первые же дни им приказали снова вернуться к работе — производству оружия, которое культисты намеревались использовать против солдат Императора.

Большая часть оборудования кузницы перестала функционировать. Культисты, подозревая саботаж, казнили десятки рабочих — или, по слухам, сделали с ними нечто худшее.

Скорее всего, культисты были виноваты сами. Они не имели представления, как управлять работой кузницы, как обслуживать машинных духов, контролировавших её механизмы. Они думали только о плотских удовольствиях и своих нечестивых ритуалах, которые они проводили за закрытыми дверями, запирая их на цепи. Они заставляли пленников работать до изнеможения, но приказ одного культиста часто противоречил приказу другого, что создавало беспорядок. Небольшими, но важными задачами пренебрегали, пока сложный процесс производства, основанный на них, не был полностью нарушен.

Работа Джарраха — сборка небольших деталей прицельной системы «Землетряса» — исчезла вместе с этими деталями. На новую работу его не определили, но он боялся, что его заметят болтающимся без дела. Ему не хотелось, чтобы его утащили за эти двери, закрытые цепями, не хотелось разделить участь несчастного Гаррана и его товарищей.

— Сколько ещё нам осталось ждать, как думаешь? — спросил молодой человек со светлыми волосами. — Солдаты здесь уже давно, но, похоже, они ничуть не продвинулись.

— Они пойдут в наступление, — с убеждённостью сказал пожилой рабочий с землистым лицом.

— Ты сказал, что они будут ждать. Месяцы, если понадобится.

Пожилой рабочий кивнул.

— Корпус смерти Крига прорвётся за эти стены, не сомневайтесь. Это лишь вопрос времени. Но, если хотя бы половина того, что мы слышим о культистах и силах, к которым они пытаются воззвать, — правда, Имперская Гвардия может и опоздать.

После этого все обедавшие собеседники погрузились в угрюмое молчание. Джаррах сложил свою миску в груду грязной посуды, которую никто не мыл, и пошёл обратно на своё рабочее место. Заметив катившуюся с грохотом попутную вагонетку, он догнал её и запрыгнул на прицеп-площадку.

Вагонетка катилась по тёмным жарким туннелям кузницы, подбирая и высаживая пассажиров по пути. Некоторые из них разговаривали между собой — обычная случайная болтовня. Но Джаррах прислушивался к их разговорам, всегда надеясь услышать какие-то новости.

Сам он ничего не говорил, как и не смотрел в злые глаза встречавшихся культистов. Так было безопаснее.


Джарраха не назначали в расчёт «Землетряса». Оказавшись без работы несколько дней назад, он лихорадочно пытался найти какое-то дело. Увидев, как двое рабочих трудятся, обслуживая огромную пушку, он предложил им свою помощь.

Он уже знал Таллена, заряжающего с бронзово-тёмной кожей и мощными мышцами, развитыми от многолетней работы тяжёлым молотом. Наводчика Джаррах не знал — тот был более худым и жилистым, с сухим лицом, и они так и не узнали имён друг друга.

По сравнению с Талленом Джаррах чувствовал себя слабым и неуклюжим. Сначала он с трудом подстраивался под темп работы могучего заряжающего. Но сейчас он уже отчасти привык к неизменной рутине переноски снарядов — или, возможно, Таллен устал и начал работать несколько медленнее.

Джаррах пытался не думать о том, что он делает. Он молил Императора, чтобы ни один из поднесённых им снарядов не отобрал ничью жизнь. Он надеялся, что солдаты, осаждавшие кузницу, были в безопасности в своих траншеях. Эта бомбардировка была предназначена прежде всего для того, чтобы помешать им пойти в атаку. Он лишь помогал задерживать их наступление — что само по себе его тревожило.

Более смелый человек поделился бы этими мыслями с другими. Он мог бы предложить стрелять из пушки менее часто, может быть, только тогда, когда за ними наблюдают культисты. Он мог бы предложить сбить настройку прицела, чтобы снаряды падали с недолётами. Они могли бы даже повредить орудие так, что оно не подлежало бы ремонту.

Таллен зарядил очередной снаряд и отошёл, вытирая лоб тыльной стороной руки.

— Надеюсь, этот снаряд разнесёт башку кому-нибудь из тех солдат, — прорычал он. — Почему бы им не оставить нас в покое? Мы их сюда не звали.

Джаррах посмотрел на здоровяка — внимательно, возможно, в первый раз за этот день — и внезапно почувствовал, что его боязнь высказывать свои мысли оказалась для него благословением. Лицо Таллена было испачкано не сажей, как он думал, а чернилами. На его щеке и частично на шее отчётливо виднелся несколько смазанный, но вполне различимый силуэт, который Джаррах много раз видел на лицах культистов.

Это была звезда — чёрный круг с исходящими из него восемью шипастыми лучами.

— Было бы здорово, если бы они ушли, — продолжал Таллен. — Тогда мы могли бы жить в своё удовольствие, как собираются наши повелители.

— Без защиты Императора, — проворчал наводчик, не отворачиваясь от прицела.

— Что сделал для нас Император? — Таллен сплюнул. — Больше двадцати лет я ломал спину, работая по десять часов в сутки для Него, и что в награду?

Он посмотрел на Джарраха, который неловко переминался.

Джаррах не был готов к такому испытанию. Он не решился произносить богохульства вслух и лишь сумел выдавить из себя слабую улыбку, которая, как он надеялся, в достаточной степени выражала поддержку словам Таллена. Но в душе Джаррах ненавидел себя за это.

— Думаешь, культ примет нас? — негромко спросил наводчик.

— Они же говорили об этом, разве нет? Они сказали нам, что любой из нас, кто примет их веру, будет принят. Они сказали, что мы могли бы быть спасены. Мы могли бы быть свободны.

Джаррах услышал внезапный звук позади и резко обернулся. Он ожидал увидеть у себя за спиной культиста, возможно с ножом, готового покарать его за крамольные мысли. Но вместо этого он увидел лишь мелькнувший тёмный сгорбленный силуэт, который быстро исчез за поворотом туннеля. Очертания и размер силуэта были гуманоидными, но было в нём что-то такое, от чего по спине Джарраха побежали мурашки ужаса.


Тем вечером за столами говорили о чудовищах.

Их — или, возможно, его, в точности никто не знал — замечали по всей кузнице, и всегда они скрывались в тенях. У чудовища (или чудовищ) было восемь конечностей — или только две. Одна истекающая слюной пасть, полная острых зубов, — или множество маленьких пастей по всему его бесформенному телу. У чудовищ были когти или щупальца с присосками, а также хвосты, тонкие как плеть, покрытые шипами или раздвоенные.

Свидетели соглашались в одном — что у чудовищ была бледная, серая кожа, складками свисавшая с их искривлённых скелетов, покрытая шрамами и распухшая от нарывов. Много говорили о тайных ритуалах культистов, и все соглашались с тем, что чудовища были связаны с ними.

— Их вызвали, чтобы защитить кузницу? — спросил кто-то.

— Или чтобы карать нас? — дрожащим голосом предположил другой.

Джаррах уже почти убедил себя, что тот силуэт ему привиделся. Теперь воспоминания о таинственном существе в туннеле вызывали у него тошноту.

Он не слышал упоминаний, что эти чудовища на кого-то нападали. Но много говорили о рабочих, которых не видели уже несколько дней. Некоторые из них вскоре появлялись, живые и здоровые. Об участи других можно было только гадать. Джаррах подумал, что осталось бы от него, от Таллена и наводчика, если бы чудовище не решило обойти их. Скучал бы тогда кто-нибудь по нему или хотя бы заметил его отсутствие?

Он понял, что всё плохо, когда культисты использовали систему общего оповещения, чтобы убедить их в обратном. Он уже давно не слышал треска и шипения старых вокс-динамиков, и они напугали его.

Культист, чей голос раздавался из динамиков, казался пьяным. Он много говорил о могуществе и свободе и постоянно проклинал Императора.

— ''Мы приветствуем отродий Хаоса, ибо они есть испытание нашей веры,'' — заявил он, — ''и нашей решимости сбросить имперские оковы. Сильные среди нас не должны бояться мутаций.''

Эти слова ещё больше встревожили Джарраха. Значит ли это, что чудовища — как и предполагали многие рабочие — будут убивать врагов культистов? Он вспомнил участь Гаррана и его товарищей-заговорщиков, ужасные рассказы о том, как были изуродованы их тела, и другая — куда более страшная — вероятность укоренилась в его кошмарах.

Он сделал большой глоток из стакана, отчасти чтобы скрыть отвращение, проявившееся на его лице. В туннелях под «Чёрным пламенем» было множество подземных рек, и у осаждённых имелось достаточно воды: её закачивали галлонами и использовали в кузнице как охладитель.

Той ночью Джаррах опустился на колени у сломанного пресса, повернувшись спиной к храпевшим товарищам. Дохнув на стекло над циферблатом, он тёр его грязным рукавом, пока не разглядел своё отражение в тусклом химическом свете. Поднял дрожащий палец, испачканный сажей.

Он вознёс молитву Императору, умоляя Его понять.

Не то чтобы он потерял веру. Но солдат Императора здесь не было. Они не могли защитить его. Пока они не придут, он должен защищать себя сам. Он не был бойцом и мог придумать только один способ защитить себя…

Джаррах приложил палец к щеке, вонзив в кожу отросший ноготь. Стиснув зубы, он выцарапал на своём лице восьмиконечную звезду.


На двадцатый день осады солдаты Корпуса смерти ворвались в кузницу «Чёрное пламя».

Джаррах узнал об этом, когда испуганный голос из вокс динамика объявил:

— ''Если вам дорога ваша свобода, если вам дорога ваша жизнь, вы должны сражаться с ними!''

Джаррах и его товарищи из расчёта «Землетряса» посмотрели друг на друга, и каждый видел в глазах других лишь растерянность.

— Нам надо продолжать стрелять? — беспомощно спросил Таллен.

Они не знали, где именно враг ведёт штурм: явно далеко от того места, где находилась их пушка. За проломом в стене ничего не изменилось: они видели только дым и слышали лишь грохот пушек. Джаррах так долго ждал этого момента, и теперь происходящее казалось чем-то нереальным.

— ''Не позвольте им помешать нам, особенно сейчас, когда мы так близко… Отразите их атаку! Не пропустите их к нам!''

После этого в динамиках послышались звуки ударов и грохот чего-то падающего. Потом раздался другой голос, более уверенный и повелительный:

— ''Всем рабочим прибыть в юго-западный сектор. Не исполнившие приказ будут наказаны.''

Товарищи Джарраха бросились исполнять приказ.

Он обнаружил, что бежит вместе с ними, хотя это было последнее, чего он бы желал. Ему хотелось удрать, спрятаться, пока бой не закончится. Но что, если это не конец? Что, если атака будет отражена? Что, если это ещё одно испытание?

Потом стало слишком поздно. Из туннелей вокруг выбегало всё больше людей, и Джаррах оказался зажат в толпе. В «Чёрном пламени» трудились многие десятки тысяч рабочих. Они значительно превосходили численностью культистов, захвативших кузницу, — но, как и Джаррах, они предпочли не сражаться, а выжить. В конце концов, что они делали всю свою жизнь, кроме как исполняли приказы?

Взвыл мотор, завизжали колёса, и внезапно рядом с ним оказалась вагонетка. В Джарраха вцепились чьи-то руки, затаскивая его на прицеп. Вагонетка была сильно перегружена, пассажиры висели на её бортах, но Джаррах был зажат в массе потных тел. Многие рабочие выглядели такими же растерянными и испуганными, как он, но среди них были культисты, одетые в чёрное, и никто из рабочих не осмеливался высказывать свои опасения.

Перегруженная вагонетка двигалась немногим быстрее бегущего человека. Стены туннеля тянулись мимо мучительно медленно. Впрочем, Джаррах не очень-то и стремился скорее доехать до конца маршрута.

Его пленители действительно ожидали, что он будет сражаться за них? Возможно, да. В первый раз он изумился тому, как много рабочих нанесли восьмиконечные звёзды на свои лица. Джаррах увидел знакомого — старого бригадира, которого он хорошо знал, — и ощутил ещё большую скорбь, поняв, что тот облачён в чёрное одеяние культиста.

Он почувствовал бой задолго до того, как увидел его.

Он ощущал взрывы гранат, от которых сотрясался пол. Волны сухого жара обдавали его лицо. Джаррах слышал вопли ярости, отчаяния, ужаса и смерти.

Туннель выходил в часть кузницы, в которой раньше ему не приходилось бывать. На пути вагонетки возникла колыхающаяся масса тел. Культисты выкрикивали приказы, но Джаррах не мог расслышать их сквозь шум боя. Другие пассажиры стали спрыгивать с вагонетки, и он последовал их примеру. Следующие несколько минут его то толкали в одну сторону, то тянули в другую. Куда бы он ни пытался идти, везде сталкивался с рабочими, бегущими в другом направлении. Наконец он увидел, что с другой вагонетки разгружают тяжёлые инструменты. Это придало его движениям какую-то цель, и он начал проталкиваться вперёд более целеустремлённо. С оружием в руках он чувствовал бы себя менее беспомощным.

Он почти добрался до вагонетки, когда чья-то рука крепко схватила его за плечо. Джаррах обернулся и в ужасе затаил дыхание, увидев перед собой культиста. Его ещё ни разу не касались культисты, и по коже Джарраха поползли мурашки.

Он чувствовал скверну дыхания еретика и лишь с трудом заставил себя не отшатнуться в страхе, а стоять твёрдо, как будто ему нечего было скрывать. Прищуренные тёмные глаза заглянули, казалось, в самую душу Джарраха. Потом, к его огромному удивлению, культист сунул ему в руки оружие. Это была лазвинтовка, новая и блестящая.

Джаррах изумлённо воззрился на оружие. Он хотел спросить: «Почему мне?» Но культист уже ушёл, и Джарраха снова подхватило потоком толпы. На этот раз толпа влекла его в определённом направлении — к широкой ограждённой галерее, откуда открывался вид на огромный зал с высоким потолком. Впереди и вокруг Джарраха запуганные рабочие вооружались молотами, гаечными ключами и паяльниками, готовясь сражаться за еретиков, которые держали их в заложниках, оскверняли и мучили их.

Они достигли галереи, где культисты в чёрных одеяниях делили толпу на два потока, направляя их направо и налево. Грохот боя здесь был оглушительным, он шёл снизу, заглушая топот ботинок по металлическому решётчатому полу галереи. В горячем воздухе висели чёрные облака сажи, сквозь них сверкали вспышки взрывов. Всё, что Джаррах мог сделать, — стиснуть зубы и попытаться пережить эту бурю.

Он споткнулся о заграждение галереи и одно ужасное мгновение думал, что сейчас перелетит через него. Схватившись за перила, он бросил взгляд в огненную яму и догадался, что это сборочный ангар. Шесть угловатых силуэтов машин стояли двумя рядами по три, словно готовясь выехать из ворот кузницы. «Василиски», самоходные артиллерийские установки. На четырёх из них уже были установлены орудия «Землетряс».

Атакующие разбили ворота и ворвались в них. Джаррах не мог разглядеть их сквозь дым, но видел, что сияющей брони на них нет. Их встретила десятикратно превосходящая масса вооружённых рабочих, врезавшись в атакующих с жуткими воплями, размахивая молотами и гаечными ключами. Многие рабочие пали в одно кровавое мгновение под лазерными выстрелами или ударами штыков.

Атакующие бросились на лишённые возможности маневрировать «Василиски». Болтеры, установленные в их корпусах, изрыгали очереди, сражая как врагов, так и своих. «Землетряс» с апокалиптическим грохотом выстрелил зажигательным снарядом. Снаряд пролетел в разбитые ворота, но волна ослепляющего пламени от его взрыва хлынула обратно в ангар, поглотив десятки рабочих.

Перед Джаррахом появились ещё культисты, они направляли рабочих в разрывы ограждения, с которых в ангар спускались длинные и узкие стальные лестницы. Тех, кто медлил спускаться, подгоняли ударами дубинок или тыкали ножами. Одного рабочего столкнули через ограждение, и он с воплем полетел вниз.

Потные руки Джарраха вцепились в лазвинтовку. Посреди такой резни от него будет мало пользы. Более смелый человек повернул бы оружие против ближайших культистов и, возможно, забрал бы одну жизнь еретика в обмен на свою. Возможно, если бы он был способен стрелять метко… Вместо этого, когда пришла его очередь, Джаррах, неуклюже сжимая оружие под мышкой, стал покорно спускаться по лестнице.

Спуск, казалось, длился вечность.


Культисты загоняли больше и больше рабочих на лестницу, скрипевшую и шатавшуюся под их тяжестью. Джаррах изо всех сил цеплялся за каждую ступеньку, но медлить было нельзя, иначе на его руку наступил бы тяжёлый ботинок следующего спускавшегося рабочего. Всё, что он мог делать, когда это случалось — а это случалось часто, — наступать на голову того, кто спускался ниже.

Не один раз рабочие падали мимо него, сорвавшись с лестницы. Один из них успел вцепиться в комбинезон Джарраха, но тот в панике стряхнул его руку, боясь, что падающий утянет его за собой.

Наконец Джаррах почувствовал что-то под ногами. Сначала он подумал, что это пол ангара, но это «что-то» продавливалось и двигалось под ногами. Он спустился на груду изуродованных трупов. Он не мог заставить себя смотреть на них и скорее пошёл дальше.

Его снова подхватил поток толпы. На этот раз Джаррах пытался ему сопротивляться. Он искал путь к бегству. Заметил дверь в задней части ангара, ведущую обратно в кузницу, но она охранялась. Всё больше рабочих спускалось по лестницам с галереи, и те, что не двигались вместе с толпой, оказывались затоптаны насмерть.

Джаррах обнаружил, что оказался между двух «Василисков». Экипажу одного из них удалось отбиться от атакующих, и машина медленно двинулась вперёд. Джаррах вздрогнул, когда орудие «Василиска» выстрелило, заглушив весь остальной шум. Другой «Василиск» был разбит, из трещин в его броне шёл дым, от экипажа в боевом отделении остались лишь обгорелые скелеты.

Он не видел атакующих, но понимал, что они где-то недалеко. Он ступал по трупам рабочих, которые спустились раньше него, и трупов становилось всё больше. Единственной надеждой Джарраха было как-то связаться с криговскими солдатами, сообщить им, что он их союзник, невинный человек, нуждающийся в защите. Отчаянная надежда. Скорее всего, взрыв снаряда разорвёт его прежде, чем криговцы даже заметят его.

Джаррах вспомнил про свою лазвинтовку. Культисты — и отчаявшиеся обезумевшие рабочие вокруг него — ожидали, что он будет стрелять из своего оружия. Джаррах не видел перед собой целей, но всё равно поднёс прицел к лицу и прищурился, чтобы культисты видели его готовность сражаться. Его толкали со всех сторон, и он едва не потерял равновесие. Времени целиться не было. Он поднял ствол над головами рабочих впереди, чтобы не попасть в них, и нажал спуск.

Лазвинтовка извергла очередь сияющих энергетических лучей. Джаррах вздрогнул и едва не вскрикнул, хотя отдачи почти не было. Был включён режим стрельбы очередями. Джаррах этого не знал. Он надеялся, что ни в кого не попал.

Ещё два человека впереди него упали — Джаррах не ведал, почему, что случилось с ними, — и он шагнул на освободившееся место.

И увидел их.

Криговские солдаты. Их было шесть. Неудивительно, что их было почти не видно сверху — они все были одеты в чёрное. Как культисты. На них были чёрные шинели, шлемы и пластины чёрной брони. Джаррах не мог оторвать взгляда от их чёрных противогазов, тёмные линзы которых придавали им жуткое подобие черепов с пустыми глазницами.

Бойцы в противогазах сражались с неутомимой настойчивостью. Окружённые обезумевшими от страха рабочими, в слишком тесном пространстве, чтобы использовать лазвинтовки, они сражались ножами, нанося удары с ужасной, почти ритмичной точностью, словно машины, работавшие в кузнице, прорезая кровавые просеки в рядах неумелых и неопытных врагов.

Сердце Джарраха замерло, когда сначала один криговец, потом ещё два пали под натиском массы рабочих. Он не знал, чувствовать скорбь или облегчение. По крайней мере один упавший солдат продолжал бороться, потянув за собой на пол двух рабочих. В тот же момент один из его товарищей сорвал с пояса гранату.

Криговец метнул гранату через головы рабочих. Она упала в толпу, где-то позади Джарраха, достаточно близко, чтобы его обдало жаром от её взрыва. Толпа конвульсивно содрогнулась, толкнув Джарраха вперёд, и внезапно прямо перед ним оказались четыре криговца.

Джаррах не мог отличить их от других криговцев: это вполне могли быть и упавшие солдаты, которые вдруг поднялись. Они носили такие же чёрные противогазы и сражались с такой же беспощадной целеустремлённостью.

Более смелый человек сделал бы что-нибудь. Более сообразительный, вероятно, знал бы, что делать. Джаррах застыл в страхе, когда чёрная маска, похожая на череп, повернулась к нему. «Союзник», — напомнил он себе, но он не видел ничего человеческого в пустых глазницах линз солдата Корпуса смерти. Ни милосердия, ни сочувствия, ни разума. Да и как их можно было там увидеть?

Криговец занёс руку в чёрной перчатке, в ней блеснул металл.

Джаррах едва заметил, как справа что-то мелькнуло, пролетев мимо его правого уха. Это «что-то» — многоногое серое чудовище в складках плоти — врезалось в криговца в вихре крови, когтей и зубов. Мгновение спустя оба они исчезли, словно никогда не были реальны, а являлись лишь видениями из кошмаров Джарраха.

Его прошиб пот при мысли, насколько он был близок к смерти и что именно спасло его — или, точнее, выиграло для него несколько лишних секунд.

Теперь солдаты заполняли всё его поле зрения: масса силуэтов в масках-черепах наступала прямо на него, неумолимо, неостановимо. Немногие рабочие, у которых было огнестрельное оружие, отчаянно стреляли в них, и некоторые криговцы падали, но их ряды не становились реже. Ни один солдат не сбавил шага. Они не боялись смерти. Каждый из них готов был оказаться разорванным на куски, лишь бы выиграть у врага ещё один дюйм.

Они не останавливались, чтобы отличить союзников среди рабочих от врагов.

С обеих сторон в этой войне сражались чудовища. Джаррах лишь удивился, почему не заметил этого раньше. Солдаты Корпуса смерти Крига были бесчеловечными машинами убийства. Император послал их не чтобы спасти Джарраха, а чтобы убить.

Это была его последняя сознательная мысль. Он не видел причины взрыва. Он лишь осознал, что взрыв произошёл, за долю секунды перед тем, как его чувства отключились, чтобы защитить разум.

Он подумал, что он, наверное, умер.


Когда Джаррах снова очнулся, он не мог дышать.

Его реакция была инстинктивной. Он начал пробиваться наверх, чувствуя, как тяжёлая масса соскальзывает с него. Выбравшись на тусклый свет, он свалился без сил, тяжело дыша. Лёгкие наполнял дым, и Джаррах захлебнулся кашлем, отхаркиваясь кровью и желчью. Его тело начало реагировать на пережитые страдания, каждый нерв вспыхнул пульсирующей болью.

Сначала он не понимал, где находится.

Голова была как будто наполнена ватой. Всё вокруг окутывал белый туман, и Джаррах мог видеть лишь на несколько футов в любом направлении. В пределах этих нескольких футов он видел развалины и разорванные тела. Когда способность мыслить наконец вернулась, Джаррах понял, что не мог оказаться где-то в другом месте. Скорее, это место вокруг него изменилось.

Передняя часть ангара рухнула. Джаррах, к счастью, оказался достаточно далеко и избежал ужасной участи быть погребённым под её развалинами. Но всё же тяжёлые куски чёрного камня упали почти на него. Он вполне мог погибнуть.

В мрачной скорбной тишине он слышал всхлипывающие рыдания и слабый голос, зовущий на помощь. Значит, не один он остался жив. Смутно, словно сквозь кошмарный туман, он осознал, что некоторые из предметов, придавливавших его, были мягкими и тёплыми. Ему повезло. Иного объяснения он придумать не мог.

Он не знал, давно ли лежит здесь. Его мысли словно врезались одна в другую. Он мог лишь предполагать, что ангар обрушили преднамеренно. Культисты послали рабочих умирать за них лишь с одной целью — выиграть время. Время, чтобы установить подрывные заряды. Они закрыли пролом в стене кузницы и одновременно раздавили под развалинами ангара атакующих — и вместе с ними множество рабочих.

Джаррах услышал знакомый приглушённый грохот пушек. Осадные орудия снаружи снова приступили к работе. Он вспомнил, что говорил пожилой рабочий о неистощимом терпении криговцев. Возможно, сейчас их заставили отступить, но далеко они не ушли.

Сейчас, однако, бой закончился. Джаррах закрыл глаза и, наверное, даже задремал. Он очнулся, когда обломки, на которых он лежал, вдруг начали сдвигаться. Он слышал голоса, но трудно было понять, насколько они далеко. Джаррах не стал окликать их, потому что не знал, кому эти голоса принадлежат.

Он попытался встать, но левая нога ещё оставалась придавлена обломками.

Джаррах попытался выдернуть её, но резкая боль пронзила лодыжку. Он в отчаянии попытался разбросать обломки, но лишь сломал себе ногти и изодрал ладони до крови. Голова кружилась, и Джарраху пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Прилив адреналина, поддерживавший его, закончился. Он чувствовал себя обессиленным.

Он заставил себя обдумать ситуацию более методично. Это заняло несколько долгих и тревожных минут, но наконец он сумел освободить ногу и встать. Бросив взгляд вниз, он увидел свою лазвинтовку, оказавшуюся между двумя обломками пластбетона, помятую и поцарапанную, и нагнулся, чтобы поднять оружие.

Он сделал один шатающийся, нетвёрдый шаг, потом другой. Обломки сдвигались под его тяжестью и угрожали обрушиться под его шагами и сбросить его обратно во тьму.

Внезапно из груды обломков перед ним поднялся тёмный силуэт. Джаррах отшатнулся, подняв оружие. В одном из массы мёртвых тел оказалась жизнь. Был это друг или враг?

Тело принадлежало солдату Корпуса смерти. Его правая рука висела под неестественным углом, явно сломанная. Он потерял шлем, и из его чёрного противогаза сочилась кровь. Шинель его была разорвана. Джаррах слышал его хриплое затруднённое дыхание. В первый раз он разглядел, что противогаз соединялся гибким шлангом с дыхательным аппаратом на груди солдата. Заурядная деталь, но благодаря ей Джаррах понял, что перед ним лишь человек. Раненый человек.

Солдат, заметив приближение Джарраха, присел, приняв боевую стойку. Больше в поле зрения поблизости никого не было. Это был шанс Джарраха. Он открыл рот, чтобы объяснить, почему он оказался здесь, через какой ад он прошёл, и спросить посланника Императора, что делать.

Он не знал, с чего начать. Он уже так давно не говорил, и слова — слишком много слов — застряли в его горле, вместе с дымом и пылью в воздухе душили его, заставляя молчать.

Джаррах увидел своё отражение в тёмных линзах противогаза. Он увидел, как он выглядит в глазах криговца в своём грязном разорванном комбинезоне, увидел восьмиконечную звезду на своём покрытом сажей лице. Увидел лазвинтовку, которую сжимал в руках, — винтовку, которую его повелители-культисты доверили ему, чтобы убивать их врагов.

В то же мгновение он увидел, что делал солдат.

Лазвинтовка висела в сломанных пальцах криговца. Но солдат как-то сумел не выронить оружие и теперь здоровой рукой осторожно тянулся к нему, не сводя взгляда пустых глазниц-линз с Джарраха.

Когда рука криговца сомкнулась вокруг лазвинтовки, из груди Джарраха вырвался вопль:

— Нет!

И почти прежде, чем сам понял это, не осмысливая свои действия, Джаррах выстрелил, снова закричав:

— Нет!

Лазерные лучи пронзали грудь криговца, словно иглы света. Его тело дёргалось и билось, но не падало. Джаррах в ужасе наблюдал, как медленно — или ему так казалось — ствол криговской лазвинтовки поворачивается к нему.

Он в третий раз завопил:

— Нет!

И снова нажал на спуск.

Он понял, что его глаза были зажмурены, и заставил себя открыть их.

Криговец лежал на спине у ног Джарраха. Он не двигался. Джаррах не знал, мёртв он или нет. Противогаз с его тёмными линзами создавал странное впечатление, что криговец ещё в сознании и глядит на своего убийцу.

Джаррах содрогнулся и снова выстрелил в тело солдата. И снова. Когда он нажал на спуск в пятый раз, лазвинтовка просто щёлкнула и взвизгнула, её аккумулятор полностью разрядился. Джаррах выпустил оружие из онемевших пальцев. Он дрожал, его комбинезон был мокрым от пота.

Он услышал шаги и голоса, приближавшиеся к нему.


Осада кузницы длилась уже двадцать восемь дней. Джаррах вернулся к своей пушке. Он научился стрелять из «Землетряса» — это оказалось проще, чем он думал, — и теперь служил его наводчиком. У него был новый заряжающий, чьего имени Джаррах не знал, но злился на него за его медлительность.

Его прежние товарищи из расчёта орудия пропали, почти наверняка они были мертвы. Тёмные туннели кузницы казались тише, чем когда-либо, и в их тенях мелькали призраки. Но, по крайней мере, запасов еды теперь должно было хватить на более долгое время.

Джаррах был рад, что всё стало более или менее прежним.

Солдаты Корпуса смерти продолжали прятаться в своих траншеях и обстреливать кузницу. Почему они не могут просто оставить его в покое? Он отвечал на их обстрел, производя один выстрел за другим. После каждого выстрела он менял настройку прицела «Землетряса». Чем более непредсказуемо падали его снаряды, тем больше неприятностей они могли доставить криговцам. Если ему повезёт, какие-то из его снарядов могли нанести реальный урон.

Джаррах больше не молился Императору. Он знал, что зашёл слишком далеко, чтобы его грехи простились ему. Но он и не стыдился этого. Что ему ещё оставалось? Он не предавал своего бога. Это его бог предал его.

Когда культисты нашли его в руинах ангара, стоящим над трупом криговца, они приветствовали его как героя. Восьмиконечная звезда на его лице была заново подведена чернилами. Он надел чёрный плащ, который они дали ему.

Они всё ещё не приглашали его принять участие в их тайных ритуалах, и Джаррах был рад этому. В погоне за могуществом уже два десятка культистов сошли с ума и подверглись ужасным мутациям. Но они продолжали утверждать, что близки к успеху. Им лишь нужно было больше времени.

Каждое утро, каждую ночь Джаррах молился — хотя он точно ещё и сам не знал кому — за их успех. Он молился, чтобы стены кузницы «Чёрное пламя» удержались. Он знал, что, если криговцы ворвутся сюда снова, второй раз ему так не повезёт. Эти чудовища убьют его и всех, кого он знал.

Он молился, чтобы его новые боги спасли его.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Имперская Гвардия / Астра Милитарум]]
[[Категория:Корпус Смерти Крига]]