Там, среди мертвецов / Down Amongst the Dead Men (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Там, среди мертвецов / Down Amongst the Dead Men (рассказ)
Автор	Стив Лайонс / Steve Lyons
Переводчик	Akmir
Редактор	Larda Cheshko, Татьяна Суслова, Нафисет Тхаркахова, Elvis
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Честь Империалис / Honour Imperialis
Год издания	2013
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Город был потерян уже давно.

Однако его защитники всё ещё сражались, упорно пытаясь оборонять его руины. Хотя они знали — всегда знали, — что это безнадёжная задача.

Молодой солдат укрылся в полуразрушенной кирпичной башне.

Уперев приклад лазвинтовки в плечо, он в прицел обозревал ядовитый ландшафт, простиравшийся перед ним.

Плечи солдата обдувал свистящий порывистый ветер, в его вихрях кружились частицы пепла. Солдат чувствовал его ледяное жалящее прикосновение даже сквозь тёмную шинель и толстые пластины панцирной брони. Но он никак не проявлял, что замёрз, не обнаруживал никаких признаков слабости. Он продолжал сидеть неподвижно, хотя его мышцы сводило от холода. Его палец замер на спусковом крючке лазвинтовки.

Солдат ждал.

Он ждал уже час или даже больше. С тех пор, как грохот осадных орудий, раскалывавший небо, наконец замолк. С тех пор, как на выжженную пустошь опустилась мёртвая тишина.

Кто знает, о чём он думал?

У молодого солдата не было имени. Ему и не нужно было имя. Вместо него у солдата был номер, выбитый на жетоне. Этот номер обозначал его боевое подразделение и место солдата в нём, а значит, говорил всё, что нужно было знать об этом солдате.

— Началось. Мы получили подтверждение: противник наступает.

Голос генерала — далёкий, раздающийся эхом, звучащий металлом. Молодому солдату пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова. Его позиция находилась далеко от ближайшего громкоговорителя.

— Сражайтесь стойко. Помните, чему вас учили. Помните ваши приказы. Вы должны быть готовы встретить противника смертоносным шквалом огня.

Молодой солдат носил противогазную маску. Из-за неё каждый вдох и выдох шумом отдавался в ушах. Ему пришлось затаить дыхание, чтобы лучше расслышать приказы генерала.

Воздух, которым он дышал, очищался фильтрами в нагрудном дыхательном аппарате, а затем по резиновому шлангу поступал в противогаз. Но даже после очистки он оставлял привкус горечи и пепла на языке. Солдат знал, что этот воздух медленно убивает его, несмотря на защитное снаряжение.

Задумывался ли он об этом? Приводила ли его в ужас мысль, что плоть сгниёт на его костях, а внутренние органы разжижатся?

Если он и думал об этом, то его могла утешить другая мысль: смерть от радиации медленна и мучительна, но он, скорее всего, просто не проживёт достаточно долго, чтобы умереть такой смертью.

Не просто так эту планету классифицировали как «мир смерти».

— По расчётам, вы не можете одержать победу в этом бою. Это и не является вашей задачей. Ваша задача — заставить противника дорого заплатить за победу.

Ресурсы противника значительно превосходят ваши. Но вы истощаете их с каждой секундой, пока противостоите его орудиям. Вы делаете противника слабее.

За это достижение мы платим лишь тем ресурсом, который имеется у нас в изобилии и легко восполним. Цена его — лишь то, что уже принадлежит Императору по праву. Слава нашему Отцу, нашему Защитнику.

Сегодня вы потерпите поражение и заплатите за это малую цену — лишь ваши ничего не стоящие жизни. Но умрите храбро, упорно сражаясь, и ваша малая жертва поможет проложить путь к Его славной победе в будущем. Слава Императору!

Воодушевляющая речь генерала завершилась металлическим звуком фанфар.

Молодой солдат теперь видел их. Точнее, он видел тучу пыли, клубившуюся на горизонте, предваряющую наступление вражеской армии. Порывы ветра донесли до него злобное рычание машинных духов. Скоро, в первый раз в своей короткой жизни, он вступит в бой.

Его первое поле боя. И, скорее всего, последнее.

Молодой солдат был обучен — более того, он был воспитан — не проявлять страха. Но значило ли это, что он не чувствовал страха? Он был обучен не задавать вопросов, но значило ли это, что он ни о чём не задумывался? Что он не думал о цене человеческой души?

Город был потерян очень давно. В действительности — тысячи лет назад.

Этот город не представлял ценности, ни стратегической, ни в плане минеральных ресурсов, по крайней мере, насколько знал молодой солдат. Но всё равно он умрёт за этот город, потому что он был рождён для этого. Это не только его долг — это его судьба.

И наконец, этот город был домом для него — в какой-то мере, — хотя до сего дня солдат не видел даже неба над ним. Бесчисленные поколения людей его народа сражались и умирали за эту бесплодную выжженную землю под его ногами. И каждый из них служил одной неосязаемой высшей цели, каждый умирал ради искупления грехов этого проклятого Богом-Императором мира.

Родного мира молодого солдата. Единственного мира, который он знал.

Мира смерти, называемого Криг.

Где-то в развалинах грохот боя пробудил нечто. Нечто, что спало уже много ночей и много дней и давно уже должно было умереть. Нечто, имевшее едва ли достаточно сил, чтобы поднять свою большую круглую голову. Но оно всё-таки подняло её и, напрягая мышцы своих шести почти иссохших конечностей, оторвало брюхо от земли. Пыль и обломки посыпались со спины существа, когда оно поднялось, приняв вертикальное положение.

Оно было мертво. По крайней мере, почти мертво. Жизнь в нём поддерживало лишь сильнейшее биологическое побуждение. Первичная потребность, которая не могла дать существу покоя, пока не будет удовлетворена. Потребность обеспечить дальнейшее существование своего генетического материала.

Потребность в размножении.

Наступавших солдат насчитывалось несколько тысяч.

По полю боя впереди них двигались — и частично защищали их — легкобронированные машины поддержки пехоты. Молодой солдат насчитал шесть или семь таких машин. Немного, и даже с такого расстояния они выглядели очень старыми, едва пригодными к службе.

Но в башне каждой машины сидели стрелки, и у солдата не было оснований сомневаться, что их тяжёлые пулемёты вполне исправны.

Однако наиболее грозное зрелище представляли сами наступавшие солдаты, маршировавшие строевым шагом, выпрямив спины и держа оружие в положении на плечо, очевидно, не обращая внимания на то, какому риску они подвергаются, шагая, словно на параде. Они как будто считали себя непобедимыми. Их лица были скрыты противогазными масками. Случайно ли эти маски придавали их лицам вид черепов с пустыми глазницами, символ самой смерти?

Конечно, эти солдаты были всего лишь людьми. Молодой солдат знал это, как знали это все. Он знал этих людей, многих из них, всю свою жизнь. Но он не мог сказать, с каким из них он рос, учился и проходил боевую подготовку. Как и у него, у этих солдат не было имён. И у них не было лиц.

Словно сила стихии — неостановимая, неумолимая сила, — Корпус смерти Крига наступал на одинокую позицию молодого солдата.

— Ждите, — предупредил голос генерала из громкоговорителя. — Не стреляйте, пока противник не подойдёт на такое расстояние, на котором ваш огонь будет максимально эффективным. Поспешный выстрел — зря потраченный выстрел.

Молодой солдат был обучен не проявлять страха.

Но большинство людей при виде такого зрелища бежали бы или, по крайней мере, застыли бы в ужасе.

— Гораздо лучше умереть с полностью заряженным оружием, чем потратить боеприпасы впустую. Ваше оружие всегда можно вернуть и использовать снова.

Молодой солдат сидел в полуразрушенной кирпичной башне, уперев в плечо приклад своей лазвинтовки М35. Он не проявлял слабости. Он сидел неподвижно, держа палец на спусковом крючке, хотя его мышцы сводило от холода. Он ждал.

Звук привлёк внимание существа. Оно резко повернуло свою круглую голову и устремило взгляд острых глаз в пыльный мрак.

Стена рухнула — только что — вместе с частью потолка. Обломки всё ещё осыпались. И снова раздался этот звук, громкий в наступившей пыльной тишине. Скрежет камня о камень. В груде обломков что-то двигалось.

Вот оно! Из обломков показалась рука в перчатке. Существо нетерпеливо бросилось к ней. Оно ходило на двух ногах, но сейчас пригнулось, используя остальные конечности — две руки и две лапы с когтями — для того, чтобы передвигаться с большей скоростью.

Здесь было именно то, в чём нуждалось это существо, что оно так искало. Жизнь!

В обломках лежал человек, придавленный балкой, упавшей ему на грудь. Он пытался подняться, но ему не хватало сил. Испустив тихий стон, он замер неподвижно. Он даже не обратил внимания на существо, нависшее над ним. И если бы оно не находилось в таком отчаянном положении…

Существо обратило свой взгляд на добычу, увидев своё отражение в паре тёмных линз противогазной маски. Они скрывали глаза человека, и существо не знало, действует ли на жертву его гипнотизирующий взгляд или нет.

В любом случае человек был не в том положении, чтобы сопротивляться.

Язык существа высунулся из-за клыков, когда оно искало шов или трещину в броне человека, уязвимое место. Самое подходящее для того, чтобы нанести удар и передать человеку свой генетический материал.

Если бы разум создания не был так затуманен после долгого сна, оно бы поняло, что его поиски тщетны.

Жертве существа даже не надо было сопротивляться. Достаточно было того, что в этот момент человек испустил последний вздох и умер.

Сначала существо не могло с этим смириться, не могло принять тот факт, что его самая отчаянная надежда рухнула. Оно вцепилось в мёртвого человека своими руками и лапами. Оно дёргало и толкало его, пытаясь заставить двигаться. Безрезультатно. Теперь он был совершенно бесполезен для существа. Не более чем кусок остывающего мяса.

Оно подняло свою круглую голову к небесам и в отчаянии завыло.

Снаряды с рёвом неслись по серому небу, оставляя за собой дымные следы, словно шрамы.

Солдаты Корпуса смерти увидели их и приступили к хорошо отработанным действиям. Их строй рассеялся, и они стали искать укрытия, где было возможно. Мгновение спустя три огненных вспышки расцвели в их рядах, поглотив десятки солдат.

Но остальные упорно продолжали наступление. Молодой солдат и не ожидал от них иного.

Многие наступавшие солдаты бросились на землю и дальше ползли, упираясь локтями. Они отвечали огнём из своих гранатомётов и тяжёлых пулемётов на бронемашинах. Некоторые из них, успевшие подобраться ближе всех к своей цели — разрушенному городу, метали крак-гранаты.

Их целью были орудия и окопы защитников — те, что удавалось обнаружить. Разрушенный город содрогался от разрывов их снарядов, и башня, в которой укрывался молодой солдат, угрожала обрушиться под ним.

Он услышал голос генерала, вещавший сквозь грохот боя:

— Цельтесь по тяжёлым орудиям противника. Уничтожая их, вы ослабляете его наступательный потенциал. Не отвлекайтесь на…

Остальные слова заглушило особенно сильным взрывом поблизости.

Но эти приказы слышали и другие оборонявшиеся солдаты.

Ещё два снаряда вылетели из города и пронеслись над головами атакующих в масках-черепах. За наступавшей пехотой виднелся неровный ряд артиллерийских орудий. Первый снаряд попал в пушку «Землетряс», разбив её бронированный щит. Но второй упал с недолётом, и его жертвами стали лишь пехотинцы.

Первые солдаты Корпуса смерти подошли на дистанцию стрельбы длинноствольных снайперских лазвинтовок. Настало время снайперам приступить к работе. В дверных проёмах и окнах, повсюду вокруг молодого солдата засверкали вспышки лазерных выстрелов. Но сам он пока не стрелял. Снайперских лазвинтовок на всех не хватало. Он помнил слова генерала: «Поспешный выстрел — зря потраченный выстрел».

Как бы то ни было, снайперы не остановили наступавших. На каждого солдата Корпуса смерти, убитого снайперскими выстрелами, вставали ещё четверо. Некоторые несли своих убитых товарищей перед собой, используя их тела как щиты. Их тоже учили наилучшим образом использовать все доступные ресурсы.

— Помните ваши приказы… по расчётам вы не можете одержать победу в этом бою… Сегодня вы потерпите поражение и заплатите за это малую цену — лишь ваши ничего не стоящие жизни. Но умрите храбро, упорно сражаясь… Слава Императору!

Решающий момент приближался.

Именно этого ждал молодой солдат — тот короткий период времени, когда наступавшие подойдут на дальность стрельбы, но ещё не успеют добраться до его позиции. Очень недолгий период. Беспокоился ли молодой солдат о том, что, возможно, он не сможет выполнить задачу, возложенную на него Императором? Молился ли он своему богу за свою бессмертную душу?

Он знал, что первый же выстрел выдаст его позицию. Значит, это должен быть хороший выстрел. Его лучший выстрел. Он выбрал себе цель. Это мог быть любой из наступавших солдат Корпуса смерти.

Он прицелился в линзы противогаза. Думал ли он о лице за этими тёмными линзами?

Спрашивал ли молодой солдат себя, могло ли это быть лицо, которое он знал?

Один лазерный выстрел в мозг. Но если даже противогаз будет только повреждён, это откроет кожу носящего его солдата воздействию ядовитой атмосферы. Это тоже будет верная смерть. Но смерть медленная и мучительная.

Одно мгновение. Но молодой солдат ждал его всю свою жизнь.

Он затаил дыхание и нажал спуск.

Голос — человеческий голос — выманил существо на огромную городскую площадь, всё ещё частично уцелевшую, хотя большинство выходивших с неё улиц и лестниц давно разрушились.

Однако что-то здесь было не так. Существо чувствовало в зловонном воздухе, что здесь была жизнь, и не так давно. Но сейчас площадь пустовала. Откуда же тогда звучал этот дразнящий голос?

Ответ пришёл в виде электронного визга, от которого существо ощетинилось. Короткий всплеск радиопомех. Потом голос зазвучал снова, пугающе громко и близко. Он раздавался из металлической коробки над головой создания. Динамик, прикреплённый к ржавой искорёженной решётчатой кабине лифта.

Существо снова взвыло и взмахнуло когтями. Первый удар перерубил кабели динамика, заставив его замолчать. Но слепая ярость создания не была удовлетворена. Оно потянулось вверх и, схватив динамик двумя руками, сорвало его с креплений и швырнуло на землю.

На мгновение наступила тишина. Она длилась достаточно долго, чтобы существо смогло понять свою ошибку и испытать скорбь от невозможности реализовать цель своего существования. Если, конечно, оно было способно на такие мысли.

А потом… Что-то новое. Новый звук. Безошибочно определяемый как топот приближающихся шагов. Прекрасный новый звук. И новый запах в воздухе.

Остановилось ли существо, чтобы осмыслить свою невероятную удачу? Вознесло ли оно благодарственную молитву своим тиранидским богам за то, что они послали ему эту прекрасную форму жизни — человека, одинокого человека — в час величайшей нужды?

Человек носил тёмную шинель, броню и противогаз. Этим он не отличался от своего мёртвого товарища. Скорее всего, его привлёк услышанный вой. Он держал оружие на изготовку, что затрудняло задачу для создания.

Если бы у него было больше времени — если бы оно знало, что кто-то идёт сюда, — оно бы нашло укрытие, подготовило бы засаду. Но его застали на открытом пространстве. Здесь оно было уязвимо.

Существо посмотрело в глаза человека, скрытые тёмными линзами. Он поднял своё оружие, но не стрелял. Задумалось ли существо почему? Или оно снова просто надеялось на удачу?

Оно должно было подойти близко к человеку, чтобы выполнить свою задачу. Но оно не рисковало делать резкие движения. Вот оно шагнуло раз, другой к своей жертве, не сводя с неё внимательного взгляда. Человек успел лишь отойти на один шаг. Он слишком долго смотрел в глаза существа. Он был загипнотизирован. Теперь он был лёгкой добычей.

Жалобный стон — возможно, попытка позвать на помощь — замер в глотке человека. Последняя попытка его воли сопротивляться. На самом деле он сопротивлялся дольше, чем большинство людей.

Он расслабился и опустил оружие.

Он сдался хищнику.

Существо совершило то, что должно было, за несколько секунд.

Молодой солдат успел сделать четыре лазерных выстрела. По крайней мере два из них попали в цель. Он не знал, убил ли он кого-нибудь. Реакция противника была слишком быстрой, слишком яростной.

Ему пришлось оставить свою позицию в кирпичной башне. Её обстреляли и полностью разрушили огнём пулемётов. Огнём пулемётов! Это значило, что противник потратил на него больше боеприпасов, чем израсходовал сам молодой солдат. Это был успех. И, что самое неожиданное, он был ещё жив.

— …повторяю, те из вас, кто ещё может, отступайте на запасные позиции. Те же, кто не может, если вы слышите эту передачу, мы приветствуем ваше самопожертвование.

Прямой путь к отступлению через разрушенный город для молодого солдата был отрезан. Бомбардировка Корпуса смерти обрушила туннель, и солдату пришлось идти в обход. По пути к нему присоединились ещё несколько защитников города — гораздо меньше, чем выходили на позиции вместе с ним перед боем.

Солдаты с масками-черепами на лицах не обменивались приветствиями, никак не проявляли, что узнают друг друга. Молодой солдат не был огорчён, увидев, что некоторые из его товарищей ранены. У одного из них левая рука ниже локтя была оторвана, кровь и грязь пропитали импровизированную повязку.

— Не задерживайтесь. Вы должны опередить противника. Он попытается не позволить вам сформировать новую линию обороны.

Ещё один участок крыши туннеля обрушился. Это произошло где-то впереди. Молодой солдат понял, что случилось, только по страшному грохоту, после чего в туннель хлынула туча клубящейся пыли.

Противогаз и дыхательный аппарат не позволили ему задохнуться. Он знал, что некоторые из его товарищей оказались не столь удачливы. Но у него не было времени скорбеть о них, даже если бы он и испытывал скорбь. Не было времени задумываться над тем, что на их месте вполне мог оказаться он, погребённый под обломками, рухнувшими с верхних уровней города.

В любом случае что такого было потеряно? Лишь жизни нескольких человек, что никогда не смогли бы стать солдатами Корпуса смерти или отцами. Ничего не стоящие жизни. Жизни отверженных. Таких, как он.

Второй раз ему пришлось искать новый путь к назначенной ему запасной позиции. Он пробрался сквозь руины разрушенного жилого блока. Прошёл под каменной аркой, осыпавшейся, но всё ещё стоявшей, на которой с упрямой гордостью по-прежнему красовалась повреждённая эмблема Администратума.

Молодой солдат вышел из туннеля, оказавшись на широком открытом пространстве. Он понял это главным образом потому, что от его шагов здесь стало раздаваться эхо, но увидеть или услышать что-то ещё здесь было трудно. Городская площадь. Её сводчатая крыша в основном осталась невредимой, пропуская лишь тонкий луч серого света с неба. У молодого солдата не было люминатора. Его глазам требовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к пыльному мраку.

Но этих секунд у него не оказалось. Во тьме перед ним появился силуэт, и в уши молодого солдата ворвался ужасный звук — резкий нечеловеческий хриплый крик, ударивший по его нервам.

Конечно, он знал о ксеносах. Ужасные богохульные чудовища, обитавшие в тёмных закоулках Империума, размножаясь, словно раковые опухоли. Но он не ожидал встретить ксеноса здесь. Только не на Криге. Он пришёл в ужас от этого? Испытал отвращение? Или, может быть, возблагодарил Императора за эту неожиданную возможность послужить Ему?

Так или иначе, молодой солдат поднял свою лазвинтовку, приготовившись стрелять. Он шёл мимо разбитых останков статуй и фонтанов. Он следовал за звуком хриплого дыхания и гнилостным зловонием, проникавшим даже сквозь фильтры противогаза.

И встретился лицом к лицу с чудовищем.

Оно почувствовало его приближение и выжидающе присело. Существо было двуногим, но больше похожим на насекомое, чем человекообразным. Две его верхних конечности оканчивались костяными руками, две средние — жутко выглядевшими когтями. Его защищала природная броня — хитиновый сине-фиолетовый экзоскелет. Круглая голова была слишком большой для его тела, а между мощными челюстями блестели длинные острые клыки.

Молодой солдат не знал, как называется эта конкретная разновидность ксеносов. Не знал, на что эти существа способны. Он лишь знал, что это был ксенос, а значит, угроза.

Во мраке за чудовищем он различил силуэт человека: солдат, такой же отверженный, как и он, стоявший на коленях. Очевидно, в сознании и без явных признаков ранений, но неподвижный. Покорный. И в то же мгновение, когда молодой солдат понял, что это должно означать, его приковал к месту взгляд ярких фиолетовых глаз ксеноса.

Он почувствовал, как этот взгляд проникает в его душу, прожигает путь в его мозг. И потерялся в нём…

Но лишь на секунду. Спасение явилось неожиданно, в образе двух его товарищей, явно тоже искавших безопасный путь по осаждённому городу и наткнувшихся на эту площадь, как и он.

Взор ксеноса обратился на них. Они направили на него своё оружие, но не стали стрелять. У них не было разрешения тратить ресурсы таким образом. Даже аккумуляторы лазвинтовок невозможно было перезаряжать до бесконечности.

Вместо этого они атаковали в штыки. Ксенос выставил когти и предупреждающе зашипел. Но если он ожидал испугать уроженцев Крига, то его ждало разочарование.

Существо встало на дыбы и нанесло удар когтями, вспоров живот первому солдату. В ответ второй ранил его штыком, пронзив сустав руки, которой ксенос защищал горло.

Молодой солдат, шатаясь, направился вперёд, чтобы принять участие в бою. Его разум освободился, глаза ксеноса не успели его загипнотизировать. Но ему понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя. Его чувства притупились, словно он очнулся после глубокого сна.

Существо понимало, когда силы противника были слишком велики. Оно повернулось и бросилось бежать. Не было смысла его преследовать; вскоре это стало очевидно. Оно было слишком быстрым, чтобы солдаты могли догнать его — нечеловечески быстрым, — и двигалось по обломкам куда более ловко и уверенно, чем они. За несколько секунд оно скрылось из виду.

Молодой солдат подошёл к жертве ксеноса. Загипнотизированный не двигался, даже во время короткого боя, который шёл прямо у него перед носом. Он был глубоко во власти гипноза ксеноса. Что чудовище сделало с ним? Несомненно, оно заразило его разум, если не тело. Инструкции на этот случай были вполне ясны.

Молодой солдат сломал шею своему загипнотизированному товарищу.

— Началось. Мы получили подтверждение: противник наступает.

Те же слова, что и раньше, эхом разносились по городу.

— Сражайтесь стойко. Помните, чему вас учили. Помните ваши приказы. Вы должны быть готовы встретить противника смертоносным шквалом огня.

Молодой солдат сейчас уже должен быть на позиции. Маленькое звено во второй линии обороны, более короткой, чем первая. Корпус смерти снова наступал. Солдат должен быть готов встретить их огнём. Ждать их на позиции.

Что же удерживало его здесь?

Его отвергли сержанты-вербовщики Корпуса смерти. Ему не сказали, по какой причине. Возможно, из-за недостатка способностей. Более вероятно, что они нашли некий изъян в его генетических характеристиках. Из тех, что проявляются лишь во взрослом возрасте, и их невозможно обнаружить в Лоне Жизни. Проклятая мутация!

И теперь он служил мишенью для других молодых солдат, которые ещё недавно были его товарищами. Последнее испытание для них перед тем, как корабли заберут их с этого мира к далёким полям сражений. Учения с боевыми стрельбами.

Но всё это… было раньше.

Молодой солдат остался один. Двое его товарищей обработали свои раны и последовали за голосом генерала. Знал ли кто-нибудь из них, что этот голос был лишь записью, прокручивавшейся тысячу раз — нет, по меньшей мере сотню тысяч раз — раньше?

Никому из отверженных не выдавали вокс-бусины. Несомненно, это тоже было сочтено напрасной тратой ресурсов. В конце концов, откуда командиры могли знать, что и отверженным будет что сообщить?

Но как тогда они узнают о новой угрозе, внезапно появившейся в их мире?

Когда раненый ксенос бежал с площади, он оставил за собой след зловонного ихора. Возможно, ксенос умирал. Но, возможно, он умирал с тех пор, как попал на Криг? И ещё не умер…

Из старого города могла существовать сотня путей вниз, к более новым туннелям под ним. Туннели, в которых родился и обучался молодой солдат, в которых техножрецы и специалисты-медики бесконечно формировали и улучшали единственный ресурс Крига. Технологии, которые они использовали, были запрещены во всех остальных имперских мирах, и не без причины. Лона Жизни были самым ценным достоянием этого мира, но они были уязвимы.

Сотня путей, каждый из которых должен был быть давно закрыт.

Но если ксенос найдёт доступный путь вниз? Что тогда?

— Ждите. Не стреляйте, пока противник не подойдёт на такое расстояние, на котором ваш огонь будет максимально эффективным. Поспешный выстрел — зря потраченный выстрел.

Молодой солдат не обратил внимания на голос давно умершего генерала. Всё равно ближайший динамик на площади был сломан.

Солдат решительно повернулся спиной к своим товарищам, уже скрывшимся из виду. И пошёл по следу ксеноса.

Несомненно, он считал это своим долгом. В конце концов, если бы его начальники знали то, что знал он; если бы они были здесь, чтобы отменить эти устаревшие приказы… Возможно, они даже похвалили бы его за инициативу.

Или, возможно, обвинили бы в невыполнении приказа.

Чувствовал ли молодой солдат трепет волнения — или, может быть, страха, — когда в первый раз в своей жизни он действовал как самостоятельная личность? Или он спрашивал себя, не этого ли ожидали сержанты-вербовщики, изучив его психологический профиль?

Может быть, по этой причине они и отвергли его.

След ксеноса уводил его от возобновившегося грохота миномётной стрельбы.

Молодой солдат оказался в той части города, которую уже много столетий не видели глаза человека. Он оставлял свежие следы в пыли и пепле прошедших веков. Радиоактивный ветер завывал в его ушах, словно плач древних призраков. Призраков полковника Юртена и его сторонников-лоялистов, которые когда-то сражались здесь за душу Крига и победили. Их крестовый поход — и победа — стоили своей ужасной цены.

Ксенос старался оставаться незамеченным, насколько это было возможно. Он скользил между наиболее сохранившимися из уцелевших зданий города, держась в их глубокой тени. Несколько раз он проскальзывал в узкие пространства, недоступные для его не столь гибкого преследователя. Но молодой солдат всегда находил обходной путь вокруг каждого препятствия и снова шёл по следу врага.

Пятна крови существа стали встречаться чаще. Тварь явно замедлилась. Наконец-то. Молодой солдат усилил бдительность. В обломках он нашёл древний сломанный щит и стёр с него пыль рукавом.

Шагая дальше, он держал щит перед собой под углом. Он надеялся найти ксеноса по его отражению в блестящей поверхности щита. Таким образом, возможно, удастся ослабить эффект гипнотического взгляда ксеноса.

Но это предположение так и не удалось проверить. Он услышал противника прежде, чем увидел его, услышал его низкое рычание и скрежет когтей — по металлу? Звуки слышались с другой стороны повреждённого участка стены. Почти рядом…

Звуки прекратились. Чудовище услышало, как он приближается, несмотря на его попытки двигаться бесшумно? Оно учуяло его запах на ветру? Ждало его в засаде?

Молодой солдат подкрался к повреждённой стене, присел и затаил дыхание, напряжённо прислушиваясь. Он ничего не услышал. Используя щит как зеркало, он заглянул за стену. И не увидел там угрозы.

На полу за стеной он нашёл люк, древний и ржавый, приплавленный к бетону жаром какого-то давнего взрыва. С люка были убраны обломки, а на его поверхности виднелись свежие царапины. Следы когтей. Самым заметным признаком была тёмная кровь, запёкшаяся на краях люка.

Ксенос был здесь. И он пытался пробраться вниз. Он отказался от дальнейших попыток, потому что его угасающей силы оказалось недостаточно, чтобы открыть люк? Или только потому, что почувствовал приближение человека?

Это доказывало, что молодой солдат поступил правильно, последовав за ним?

Несомненно, ксенос был ослаблен, иначе он бы не бежал, а сражался. Но теперь человек Крига стал хищником, а ксенос его жертвой.

Внушила ли эта мысль большую уверенность молодому солдату, когда он продолжил охоту?

Он забрался в арочное окно.

Проём оказался слишком узким для его плеч с бронированными наплечниками. Его шинель зацепилась за предательски торчавший осколок стекла, на мгновение сделав солдата уязвимой целью. Он поспешно вырвался и спрыгнул в неподвижную тьму.

Молодой солдат оказался внутри храма. По крайней мере, когда-то это здание было храмом. Его деревянные скамьи были расколоты в щепки, алтарь осквернён так, что молодому солдату было мучительно смотреть на него. Тяжкое напоминание о грехах его народа.

Он склонился, пытаясь разглядеть кровавый след. В такой темноте его было трудно увидеть, однако след нашёлся, он вёл по полу храма к пролому в противоположной стене. Лишь один инстинкт подсказал молодому солдату не идти по нему? Или это логика заставила его предположить, что след ведёт его сюда по некоей причине?

Или это сам Император хранил его даже в этом темнейшем месте?

Пригнувшись, он поднял зеркальный щит перед собой. Держа его под углом, он заглянул за левое плечо, потом за правое. И увидел: фиолетовый блеск во мраке, прямо позади него. Глаза ксеноса!

Он резко обернулся, и в этот момент тварь прыгнула на него с яростным шипением.

Должно быть, существо выбрало именно это тёмное место, чтобы принять бой. Оно вернулось по своему следу, чтобы обмануть преследовавшего человека.

Ксенос разочарованно взвыл, когда его когти ударили по металлу щита. Солдат узнал ужасный звук скрежета, слышанный им на площади и заставивший его содрогнуться.

Ксенос отступил в свой угол, злобно глядя на врага.

Молодой солдат теперь избегал взгляда фиолетовых глаз чудовища и смотрел только в его истекавшую слюной пасть. Щит смялся от силы удара когтей, и солдат был вынужден бросить его. Щит и так сослужил ему более чем хорошую службу.

Солдат поднял лазвинтовку.

Ксенос больше не мог прятаться во мраке. Такая угроза явно стоила того, чтобы потратить на неё несколько выстрелов лазвинтовки. Как бы то ни было, очевидно, так рассудил молодой солдат, и рядом не было никого, кто мог запретить ему это.

Ксенос, должно быть, знал, что не сможет убежать. Он снова бросился на молодого солдата — вихрь зубов и когтистых лап. Солдат, не дрогнув, сделал два выстрела в уродливое тело твари. Первый выстрел отразился от экзоскелета, второй прожёг круглую дыру в черепе существа. Но оно не умерло.

Если упорство твари и удивило молодого солдата, он не мог себе позволить проявить этого. Он приготовился встретить атаку ксеноса, перенеся вес тела на опорную ногу. Но даже так чудовище едва не повалило его на землю.

Костяные руки вцепились в лазвинтовку и попытались вырвать её из рук. В тот же момент когти метнулись к горлу солдата. Он отразил их удар локтем, защищённым броневой пластиной, и толкнул лазвинтовку вперёд, тогда как ксенос ожидал, что солдат будет пытаться вырвать оружие. Приклад врезался в челюсти твари, раскалывая зубы. Существо взвыло от боли и отпрянуло, но лазвинтовка была потеряна.

Солдат схватился за нож.

Но враг опередил его. Окровавленный язык ксеноса метнулся из пасти, словно плеть, нанеся удар с безупречной точностью. Острый наконечник языка пронзил тяжёлую шинель солдата, найдя промежуток между бронепластинами под ней. Язык вонзился в плечо над ключицей, впервые за день заставив солдата проявить слышимую реакцию на боль — издать резкий вздох.

Кровь бросилась ему в голову, и его колени подогнулись. Знал ли он в тот момент, что существо делает с ним? Возможно, если бы Империум не хранил так строго свои тайны… Если бы солдат знал, как называется его враг…

Генокрады существовали, чтобы размножаться. И в этом было всё. Этот генокрад, вероятно, попал на Криг — ради одной лишь этой цели, — спрятавшись в трюме судна снабжения или войскового транспорта. Его страшный язык одновременно выполнял функции чего-то вроде яйцеклада.

Ксенос пытался заразить солдата эмбриональным организмом, который переписал бы генетический код человека и извратил бы его разум. Любой потомок этого человека был бы и потомком генокрада — монстром-мутантом.

И единственной целью молодого солдата после заражения стало бы плодить таких чудовищ — как можно больше — и выращивать их.

Но это всё равно бы не сработало. Он был отверженным. А отверженные не участвовали в генетических программах Крига. Таким образом, независимо от исхода боя, род этого генокрада в любом случае должен был прерваться здесь. Если бы оба они — человек и ксенос — знали это. Если бы они могли оценить жестокую иронию этого.

Молодой солдат нанёс удар ножом со всей силой, которую только смог собрать. Это была отчаянная тактика, усилие последней надежды. И оно оправдалось. Клинок пронзил плотные мышцы, и солдата оглушил душераздирающий вопль твари. Зловонный ихор брызнул на линзы противогаза, ослепив его.

Отрубленный острый наконечник языка всё ещё торчал в его левом плече. Солдат нащупал его, схватил пальцами в перчатке и, вырвав слизистый отросток из своей кровоточащей плоти, с отвращением отбросил.

К тому времени, как он смог снова видеть и слышать, всё закончилось.

Ксенос уже был не в силах продолжать свою отчаянную борьбу и наконец умер от смертельных ран и радиации. Молодой солдат встал и бесстрастно посмотрел на мёртвую тварь. Его мысли были его собственными, как было всегда.

Но одна мысль, несомненно, должна была прийти ему в голову. Вероятно, он понимал, что сделал больше, чем просто убил врага. Благодаря ему — одинокому отверженному, сыну грешного и недостойного народа — ксеносская мразь умерла самой страшной смертью. Смертью, которой теперь не боялся сам молодой солдат.

Ксенос умер, не достигнув цели своей жизни.

Война закончилась.

Он снова слышал запись с голосом генерала:

— …повторяю, наступающие захватили город. Всем выжившим защитникам следует вернуться в свои казармы. Издал ли молодой солдат вздох облегчения, услышав это?

Его бой с ксеносом не прошёл бесследно для его тела. Плечо ещё болело там, где язык генокрада пронзил его кожу. В висках стучало, по лицу лился пот. Возможно, его рана была инфицирована.

— Сегодня вы потерпели поражение, но это неважно. Помните, что именно такой исход и ожидался. Важно то, что вы служили Императору храбро и верно. Вы оправдали жизни, которые Он даровал вам. Слава Императору!

Молодой солдат шатался под тяжестью туши ксеноса. Его нога поскользнулась на обломках, лодыжка подвернулась.

Тело ксеноса свалилось с его плеч и шлёпнулось на землю лицом вниз. Пустая оболочка. У солдата не было сил попытаться поднять его снова. И кто мог знать, зачем он вообще тащил труп твари?

Он думал, что тело ксеноса окажется полезным для специалистов в туннелях под землёй? Заинтересует их как объект для изучения? Или мотивы солдата были более эгоистичны?

— Помните, вы должны собрать как можно больше снаряжения с тел погибших.

Сквозь лихорадку молодой солдат узнал строение впереди — огромную каменную арку, которая вела на городскую площадь. Площадь, на которой он впервые встретился лицом к лицу со своей судьбой. Его казарма находилась недалеко оттуда. Если он доберётся туда, то сможет утолить голод, жажду, отдохнуть и получить медицинскую помощь.

И быть готовым сражаться снова и погибнуть завтра.

Если, конечно, его не казнят за невыполнение приказа.

Думал ли он, что его самовольное отсутствие могло быть замечено?

Молодой солдат услышал впереди движение. Сквозь туман — дым, оставшийся после боя, или туман в его глазах? — он увидел фигуры в противогазах. Такие же отверженные, как он? Нет, у этих было слишком хорошее снаряжение, на их ранцах и поясах было заметно много оружия и инструментов. У одного даже был огнемёт, который он нёс на левом плече.

Двое из них нагнулись над распростёртым телом третьего: или они обрабатывали его раны, или снимали с него снаряжение — молодой солдат не мог разглядеть точно.

Шесть лазвинтовок нацелились на него. Он не поднял оружие в ответ.

Просто потому, что у него уже не было сил? Или, возможно, молодой солдат считал это бесполезным? Или он полагал, что находится в безопасности, потому что учебный бой закончился? Понимал ли он, что эта новость могла дойти не до всех солдат Корпуса смерти?

Что приказ убивать защитников города фактически ещё не был отменён?

Пять из шести солдат не стреляли. Не было смысла тратить столько боеприпасов. Спуск нажал шестой, по общему согласию считавшийся лучшим стрелком в отделении. Он целился в линзы противогаза своей жертвы.

Один лазерный выстрел в мозг.

Какие последние мысли промелькнули в разуме молодого солдата, когда он умирал?

Возмущался ли он несправедливостью своей смерти: быть убитым своими соотечественниками после того, как он защитил их наследников от заразы ксеносов, защитил будущее своего народа? Разве он не доказал, что сержанты-вербовщики ошибались насчёт него? Или, может быть, он скорбел о том, что никто не узнает о его героизме?

Или ему достаточно было того, что о его героизме знал его бог, Император?

Возможно, он принял судьбу, к которой так тщательно был подготовлен. Возможно даже, что он был доволен тем, что дорого продал свою жизнь.

В конечном счёте, разумеется, это было неважно.

Не имело ни малейшего значения, что думал или чувствовал этот молодой солдат.

Никогда.

Первый войсковой транспорт прибыл тем же вечером.

Новые солдаты Корпуса смерти Крига стояли по стойке смирно. Ждали.

Они построились повзводно на окраине разрушенного города. Думал ли кто-то из них о телах, ещё лежавших в развалинах?

Каким-то образом они сумели построиться идеально ровно, несмотря на траншеи и воронки под ногами, шрамы, пересекавшие мёртвую поверхность их планеты. Они стояли прямо, держа оружие в положении на плечо.

Они пожертвовали многим ради этой бессмысленной победы. Но если их начальники сочли уровень потерь приемлемым, как могли солдаты возразить им?

Да, были убитые. Но выжившие вышли из этого учебного боя с отточенными навыками и опытом, который окажется бесценным для них на новых полях сражений.

— Сегодня вы одержали победу. Но помните, что именно такой исход и ожидался от этого боя.

Вокс-динамики крепились к остаткам разрушенных городских стен. И из каждого вещал голос давно умершего генерала, громкий, металлический, его эхо разносилось вокруг. Запись, прокручивавшаяся тысячи — сотни тысяч — раз до этого.

Новые солдаты Корпуса смерти повиновались приказам голоса.

Они продолжали стоять, когда два десантных корабля совершили посадку на равнину перед ними, их двигатели взметали ураганы пепла и сажи. Открылись люки и опустились трапы, но ни одно живое существо не вышло из кораблей, чтобы вдохнуть смертоносный воздух Крига. Лишь немногие когда-либо осмеливались на это.

Криговские солдаты двинулись к кораблям ещё до того, как улеглась пыль. Теперь они были лишь силуэтами, шагавшими сквозь смертоносные облака. Взвод за взводом они поднимались на борт сначала первого десантного корабля, потом второго.

— Важно то, что вы служили Императору храбро и верно и чтобы вы продолжали так служить и дальше.

Скоро эти молодые солдаты отправятся в путешествие к мрачному миру, расположенному у внешней границы сегментума Темпестус. Они заменят погибших в трёх полках Крига, сражавшихся в безнадёжном бою против древнего могущественного зла.

Их первое настоящее поле боя. И для многих из них — последнее.

И всё время голос их генерала будет звучать в их ушах:

— По расчётам, вы не сможете одержать победу в этой войне. Самая славная победа Императора не будет достигнута при вашей жизни.

Но с каждой секундой, что вы противостоите орудиям противника, вы истощаете его ресурсы. Вы делаете его слабее. Ваши жизни могут стоить дёшево, но вы можете дорого их продать.

Это и есть ваша задача. Это ваш долг и ваша судьба: умрите храбро, упорно сражаясь, и знайте, что даже эта ваша малая жертва будет отмечена и учтена в искуплении грехов ваших предков.

Вы ускоряете час — тот славный обещанный час, — когда грехи Крига будут наконец прощены, и его дети искупят свою вину во всевидящих глазах Императора. И этим будет оправдано ваше недолгое существование.