Сердце разложения / Heart of Decay (аудиорассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Сердце разложения / Heart of Decay (аудиорассказ)
Автор	Бен Каунтер / Ben Counter
Переводчик	Translationmaker
Издательство	Black Library
Год издания	2017
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Входит в цикл	Гидарн
Предыдущая книга	Ярость Асмодея / The Rage of Asmodai

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Гидарн – капитан Реликторов

Ахаон – апотекарий Реликторов

Галлектус Урба – еретик-астартес из Гвардии Смерти.

(Гидарн приближается к Ахаону)

Ахаон: Капитан Гидарн, рад встрече.

Гидарн: Я тоже. Есть ли какие-нибудь изменения в состоянии заключённого, апотекарий?

Ахаон: Его жизненные показатели выходят за пределы нормы, но стабильны. Рад, что мы доставили его в целости и сохранности. Кто знает, что я мог бы обнаружить внутри в случае оперативного вмешательства?

Гидарн: Возможно, тебе все же придётся положить его на стол, Ахаон. Неизвестно, как далеко мне придётся зайти.

Ахаон: Возьмёшь всё на себя?

Гидарн: Иного способа нет, брат. Открывай камеру.

(Дверь камеры с шипением открывается, Гидарн медленно входит внутрь)

Урба (иронично): О, это счастливейший из дней! Наконец-то у меня гость!

(Гидарн подходит к пленнику)

Гидарн: Вижу, ты в приподнятом настроении?

Урба: Разумеется. Почему Реликторы всегда такие угрюмые? Всегда такие мрачные, совсем без чувства юмора.

Гидарн: Не вижу в твоём положении ничего радостного, Урба.

Урба: Так ты знаешь, моё имя? Чудеса за чудесами!

Гидарн: Нам многое о тебе известно, Галлектус Урба из легиона Гвардии Смерти. Специализация Реликторов, это нахождение сокрытого. Деяния Гвардии Смерти занесены в «Либрис Мортурус Этернум». Считается, что эта книга утеряна, но в нашей библиотеке есть её копия. И в этой книге есть твоё имя. Как видишь, если мы задаёмся целью раскрыть какой-то секрет, то мы его раскрываем.

Урба: Так значит предстоит состязание умов? (Смеётся) О, как весело! Так какой же секрет ты хотел от меня узнать? Имена твоих собратьев-космодесантников, чьи жизни я отнимал на протяжении тысячелетий? О мирах, полных невинных людей, что мы обрекли на смерть и безумие за годы наших компаний? Или о проблесках славы Нургла, которых я удостоился за службу Чумному богу? Ты хочешь об этом услышать, брат?

Гидарн: Я тебе не брат.

Урба: Кажется, я задел тебя за живое? (Саркастически) Приношу миллион извинений за бестактность. Откуда же мне было знать, что такое ничем не примечательное слово, как «брат», причинит тебе столько страданий? Похоже, мысли о том, что мы с тобой не такие уж и разные, даются с трудом, брат?

Гидарн: Тебя схватили во время абордажа, после того как наш ударный крейсер подбил твой корабль. Мой боевой брат Салтур погиб. Ты его убил.

Урба: Так вот как его звали? Как же горяча была его кровь, когда я выпустил её взмахом клинка. Я до конца своих дней буду помнить о том, как он умирал, сохраню это воспоминание как самое дорогое.

Гидарн: И сколько же, по-твоему, у тебя осталось дней?

Урба: Вот мы и перешли к угрозам. Ты собираешься меня убить? Верно? Возможно, причинить бесчисленные страдания, если я буду молчать? Как жаль, что это пустая трата времени. Я был создан, чтобы не ведать страха, как и ты, брат. Причинение боли – это всего лишь напоминание о благословенном разложении, которое проходит через меня. А лицезрение смерти делает меня на шаг ближе к единению со всем, что гниёт в великом котле Дедушки. Нет, брат, меня совершенно не волнует, сколько дней у меня осталось, как и то, чем они будут заполнены. (Эмоционально, почти плача) Я провёл десять тысяч лет в служении моему богу! Во вселенной не осталось ничего, что могло бы стать мне угрозой.

Гидарн (спокойно перебивает): Твой космический корабль, «Бубоникус». Он направлялся в район Вурдалачьих звёзд. Ты спешил. На борту были лишь ты, команда сервиторов и груз из свежих тел, собранных во время налёта на Катану. Куда ты направлялся и что планировал делать, когда доберёшься до цели?

Урба: Ааааа… Итак, теперь правила нашей игры установлены. Ты хочешь знать, что я собираюсь сделать с трупами. Тогда, чтобы обозначить своё мастерство в нашей игре, я дам тебе это знание. Благословлённые с Катаны стали сырьём для экспериментов.

Гидарн: Экспериментов с чем?

Урба (громко смеясь): Нет! Нет! Нет, братишка… Неужели ты думаешь, что я так легко откажусь от нашей игры? Мы только начали. Нет, капитан, тут должен быть какой-то компромисс. Ты ведь капитан Реликторов, не так ли? Должно быть, моя персона очень важна, раз удостоилась допроса со стороны такого важного человека. Нет, за каждый лакомый кусочек, что я тебе дам, ты должен отплатить мне тем же. Вот так мы будем играть.

Гидарн: Возможно, ты не до конца осознаешь, в каком положении находишься. Ты узник в нашей крепости-монастыре. Выхода нет. На твоём пути стоит целый орден космических десантников. И я отправлю тебя прямиком в реактор, если ты не сможешь убедить меня этого не делать.

Урба (как будто разочарованно): Но тогда наша игра будет окончена. Никто не выиграет.

Гидарн: Тогда что ты дашь мне, Гвардеец Смерти?

Урба: Я дам тебе величайшее благословение, которое когда-либо выпадало на долю любого живого существа – истинное понимание разложения.

Гидарн (собираясь уходить): Хах, этого недостаточно, Урба.

Урба (саркастически): О, нет... Ты меня покидаешь… Какой позор, а ведь я уже начал получать удовольствие от твоей компании.

Гидарн (открывая дверь): Надеюсь, твой бог тебя услышит, потому что времени на молитву у тебя не осталось.

Урба: Возвращайся скорее, брат.

(Дверь закрывается за капитаном)

Ахаон: Что ж, всё прошло точно так, как и ожидалось. Он действительно воспринимает это как игру?

Гидарн: Или он просто тянет время. (Переводит дыхание, чтобы все обдумать) Пусть немного помаринуется. Я бы хотел попросить тебя взять образец его геносемени к моему возвращению. Возможно, ты сможешь проанализировать его и рассказать нам немного больше о том, с чем мы имеем дело.

Ахаон: Не самая приятная задача, капитан, но она будет выполнена.

Урба: Итак, что тут у нас? Новый товарищ по игре?

Ахаон: Не утруждай себя попытками освободиться от пут. Они выдержат. Если повезёт, сейчас будет больно.

(Ахаон пытается взять генетический образец Гвардейца Смерти)

Урба: А-а-а-а! Боль – предвестник приближения Дедушки Нургла. Наши трусливые тела используют боль, чтобы сообщить, когда нам применяется вред. Но для знающих людей это радостный знак. Именно с болью наше тело сбрасывает оковы формы. Мне так жаль тебя, маленький апотекарий, что ты по-прежнему заключён в своё грубое, неподатливое тело. Если бы ты только мог понять, какие благословения дарует Дедушка Нургл. Если бы ты только мог освободиться.

Ахаон: Если бы ты только мог помолчать.

(Звуки сверления)

Урба (стонет от удовольствия): А-а-а-а! Боль! Будто возвращение старого друга. Оооо, как я скучал по тебе. Оооо, наконец-то я смог почувствовать боль, вестницу изменения плоти. Боль – священный катализатор.

(Урба кричит и начинает мутировать, его голос превращается в демоническое рычание)

Урба (в два голоса): Не хочешь присоединиться к веселью? Мой... новый… товарищ по игре...

Ахаон (в ужасе): Что за мерзкий…

(Урба хватает Ахаона за горло)

Урба (в два голоса): Может, ты и космодесантник, но ты всё ещё человек. Тебе по-прежнему нужно дышать.

(Ахаон падает на землю, высвобождаясь из хватки Урбана)

Ахаон: Протокол изоляции! Активировать карантинные поля!

(Включаются сирены)

Урба (хихикает в два голоса): А-ха-ха-ха-ха-ха!

(Ахаон сбегает из камеры)

Гидарн: Апотекарий, докладывай!

Ахаон: Он мутировал восемь часов назад, как только я оказался достаточно близко, чтобы сделать надрез для взятия образца геносемени. Биомасса увеличилась на сорок процентов. Новые органы, радикально изменённая скелетная структура. Я бы сказал, что все эти щупальца – это самая нормальная его часть. Жизненные показатели ухудшились. Я даже не могу сказать, сохранилось ли у него сердцебиение. Он продолжает меняться даже сейчас. Что планируешь делать, капитан?

Гидарн: Продолжаем. У нас есть приказ.

Ахаон: Ты пойдёшь туда?

Гидарн: Другого выхода нет. Открывай.

Ахаон: Капитан Гидарн, я... я пошёл на чрезмерно высокий риск. Я мог погибнуть. Всё, что орден вложил в меня, было бы потеряно.

Гидарн: Дело сделано, брат Ахаон. Разберемся с этим, когда выполним поставленную задачу.

Ахаон: Да, капитан.

(Дверь открывается, и Гидарн заходит в камеру)

Урба (ворчливо): День добрый, капитан. Рад, что ты вернулся. Мне очень понравилась наша предыдущая беседа.

Гидарн: Теперь я вижу, что ты есть на самом деле. Мерзкая, испорченная тварь.

Урба (рычит): Ага! Разве это не чудесно? Твоему другу-апотекарию тоже не понравилось. Он отрезал одно из моих щупалец. К счастью, я отрастил его обратно. Так реагируют непросвещенные, когда видят истину Нургла.

Гидарн: Тогда говори! Если ты так отчаянно хочешь наставить меня на путь своего бога, говори!

Урба (рычит): И ты будешь слушать, капитан?

Гидарн: Считай это испытанием веры. Если, услышав твои ядовитые слова я смогу противиться им, то укреплюсь в своей вере, что весь твой род должен быть уничтожен. Или же твои слова развратят меня, и тогда я едва ли буду достоин называть себя космодесантником Реликторов.

Урба (ворчливо): Но, брат, ты уже испорчен. Это первая из истин Дедушки. Каждая клеточка твоего тела распадается с каждым ушедшим мгновением. Даже сейчас, пока мы разговариваем, ты разлагаешься, ибо что является единственной силой, которая держит всё в своих руках? Разложение. Все живое, даже сами звезды, однажды сгниёт. Даже космодесантник, с его рукотворной мощью, доставшейся от примарха, в конце концов сбросит свою плоть и превратится в ничто.

Гидарн: А ты нет?

Урба: О, я сгнию, капитан! Но в этом и заключается дар Нургла, ибо разложение делает слабее тебя, оно при этом делает сильнее меня. Я управляю разложением в своём теле. Я подчиняю его собственной воле. Это даёт силу распространять мудрость Нургла среди тех, кто её увидит, и сокрушать тех, кто останется к ней слеп. Когда мы рождаемся, когда мы сражаемся и прилагаем усилия, когда мы умираем… Когда сама Галактика темнеет и гаснет, единственной постоянной становится разложение. Разложение – это и есть существование, капитан. И когда ты управляешь собственным разложением, ты управляете собственной вселенной.

Гидарн: Да… Да… И чтобы овладеть этой силой, я должен стать таким, как ты.

Урба (сердито): Если тебе повезёт...

Гидарн: И как же твоя миссия в Вурдалачьих звёздах помогла тебе во всем этом?

Урба: Гвардия Смерти в первую очередь поклоняется Дедушке Нурглу, а Дедушка так любит, когда его дети придумывают свои собственные рецепты, которыми можно заразить потенциальных почитателей. И разумеется, для этого требуется сырье. Поэтому неверующие Катаны, что никогда не были благословлены при жизни, были благословлены после смерти, чтобы служить этим сырьём.

Гидарн: Куда ты их дел?

Урба: Нет, нет, нет! Наша игра только началась. Сначала ты даёшь мне немного, а я отвечаю взаимностью. Ты узнаешь о подарке Дедушки – а я взамен дам тебе немного информации. Ты что, этого не понял, капитан?

Гидарн: Хорошо, что я должен сделать, чтобы перейти к следующему этапу этой твоей игры?

Урба: Теперь твоя задача проста. Нужно всего лишь подожди, просто... просто… немного… подольше.

(Урба со стоном продолжает мутировать)

Урба: Да… Да… Я чувствую… Всех маленьких детей Нургла, что живут во мне… Их миллиарды… Им нужно родиться, чтобы вырваться на свободу, чтобы заражать.

(Снова завыли сирены)

Ахаон (по воксу): Капитан, когитаторы только что зафиксировали массовый всплеск инфекционных бактерий.

Урба: Игра окончена, капитан. Побеждает Дедушка. Он всегда побеждает.

(Урба разрывает путы и освобождается)

Гидарн: Он высвободился!

Ахаон (по воксу): Капитан, убирайся оттуда!

(Гидарн пытается убить Урбу, раздаётся несколько выстрелов из болтера)

(Урба стонет и ломает стену камеры)

(Ахаон бежит к Гидарну)

Ахаон: Капитан, ты ранен?

Гидарн (восстанавливая дыхание): Нет. Трон, он прорвался прямо сквозь стену. Куда он побежал?

Ахаон: Биосканеры показывают, что он направляется к часовне.

Гидарн (переводя дыхание): Значит... мы должны... остановить его.

Ахаон: Ты сможешь с ним справиться?

Гидарн: До того, как он мутировал, я бы сказал «да», но сейчас… Что ж… Есть только один способ ответить на этот вопрос.

Ахаон: Что будем делать, если он сбежит?

Гидарн: Молится, брат.

Урба: Так вот что у вас считается святым местом? Такое холодное и стерильное, такое мёртвое. А статуя вашего любимого Императора и вовсе знавала лучшие времена. Видите, как разлагается даже безжизненный камень? Что даже лик Императора подвержен гниению?

Гидарн (приближается): Это статуя из дворца Экклезиархии, спасённая от пожаров эпохи Отступничества. Она простояла тысячи лет и будет стоять здесь же, когда нас с тобой уже не станет. Не всё подвержено разложению.

Урба: Образ Дедушки Нургла рассеял бы всю эту мрачность. Он смотрел бы на своих прихожан со смехом в глазах. Если бы ты только мог понять благословения Нургла, брат мой, ты бы перелез через врата его собора.

Гидарн: Если альтернативный путь сделает меня таким как ты, то я продолжу стоять за Императора.

Урба: Но ведь ты можешь стать таким, как я, капитан. Неужели ты до сих пор этого не поняли? Посмотри, что взрастил во мне Дедушка.

(Тело Урбы извергается, обнажая внутренности и выпуская на волю стаи мух)

Урба: Ты только взгляни, как красиво распухли эти органы. Здесь лежит самый прекрасный подарок Дедушки. Записали ли Реликторы в своих летописях славу Гнили Нургла? Эта болезнь настолько опасна, что одна лишь простая спора может взять над человеком верх и превратить получившего благословение в приверженца Нургла, заражённого как разумом, так и телом. Прекрасного, преображённого, свободного.

Гидарн (обнажая клинок): Не здесь, Урба. Сейчас всё закончится.

Урба (смеясь): А-ха-ха-ха-ха, какой у тебя красивый силовой меч, капитан. Даже жаль, что каждая отрубленная тобой конечность просто-напросто отрастёт заново.

Гидарн: Значит я отрублю тебе голову.

Урба (разочарованно): О, брат-капитан, ты так и не понял? Что бы со мной ни произошло, это не имеет значения. Наша маленькая игра была затеяна лишь для того, чтобы дать находящейся во мне Гнили Нургла время мутировать в штамм, способный заразить геносемя Реликторов. Споры распространяются по вашей крепости-монастырю даже сейчас. Каждый твой брат уже заражён.

Гидарн (бросаясь в атаку): Богохульник! Я обагрю это место твоей кровью.

Урба: Ты слышишь это, капитан? Дедушка смеётся над твоим бессильным гневом. Ты и правда верил, что кто-то из Гвардии Смерти позволил бы захватить себя живьём? Ты и правда думаешь, что заточил меня в камере, когда я мог выйти в любой момент? Теперь, когда во мне расцвела Гниль Нургла, я уже победил.

(Кожа Урбы трескается)

Урба: Мне не нужен силовой клинок, брат. Костяной меч не уступит ему в остроте.

(Гидарн и Урба схлестнули клинки)

Урба (фехтуя): А ты силён, капитан. Ты хорошо нам послужишь. Дедушка любит своих малышей. Дедушка любит своих маленьких питомцев.

Гидарн: Вашему богу здесь никогда не будут рады.

(Пищащий звук)

Урба: Фраг-граната? Как умно!

(Раздаётся взрыв)

Урба (стонет): Я не могу умереть. Меня невозможно остановить. Я – воплощение чумы.

Гидарн: Ахаон, сейчас!

Ахаон (делает укол успокоительного): Если ты – чума, то мы – лекарство.

Гидарн: Сделай ему ещё укол!

Ахаон: Доза будет смертельной.

Гидарн: Не для него, сейчас же!

(Ахаон делает вторую инъекцию)

Урба (стонет): Я… Я – чума… Я не могу… Не могу умереть…

Ахаон: Хм, состояние стабильное. Мозговые волны нормализуются. Он приходит в себя.

Гидарн: Ограничители держатся?

Ахаон: Это сплошные куски керамита, капитан. Ему не выбраться.

Гидарн: Что ж, это твоё царство, апотекарий. Продолжай!

(Урба медленно приходит в сознание)

Урба (просыпаясь, почти шёпотом): Что это за место? Где я?

Ахаон: Ты в нашем апотекарионе. Мы привезли тебя сюда после того, как обкололи седативами. Понадобилась немалая доза, её бы хватило, чтобы убить нескольких космодесантников, но тебя она лишь утихомирила, в конечном итоге…

Урба (спокойно): Что ты со мной сделал?

Ахаон: Ты находишься в саркофаге дредноута, в котором когда-то обитал великий чемпион нашего ордена. Он погиб в бою, а его дредноут был повреждён и не подлежал восстановлению. Но мы спасли машину, зная, что сможем найти ей достойное применение. Оказывается, саркофаг идеально подходит для того, чтобы запечатать в нем живое существо. Обездвижить, но при этом поддерживать в сознании.

Урба (спокойно): Значит, ты отомстил мне, но это не имеет значения. Весь ваш орден поражён Гнилью Нургла. Каждый из ваших боевых братьев погибнет и воскреснет вновь, став преданным Дедушке Нурглу, а вы отправитесь в лабораторные чаны Хелакрокса-Прайм, чтобы стать сырьём для наших экспериментов.

Ахаон: Вот, значит, как… Твоей целью был Хелакрокс-Прайм.

Урба (спокойно): Не важно. Вся эта крепость-монастырь заражена.

Ахаон: Ты не в нашей крепости-монастыре.

Урба (удивлённо): Что?

Ахаон: Ты спросил меня, действительно ли я верю в то, что Гвардейца Смерти можно захватить живьём, если он сам того не пожелает. Ты и впрямь думал, что мы притащили тебя в нашу крепость-монастырь? В самое сердце ордена? Нет, Урба, ты находишься на борту «Мрачной праведности». Корабль вывели из состава флота триста лет назад, и с тех пор он дрейфует по космосу. Когда Реликторы услышали о штамме Гнили Нургла, созданном для заражения космодесантников, мы переоборудовали «Мрачную праведность» в космическую лабораторию и приступили к поиску образца вируса, который и получили благодаря тебе.

Урба: Но вы двое заражены, ты и твой капитан.

Ахаон (мрачно): Это правда, мы заражены. Но теперь мы ждём, пока ты выведешь новый, мутировавший штамм вируса. Ты заточен в тюрьме, а у нас есть постоянный источник болезни, которую мы можем исследовать и подвергать экспериментам. Если у нас получится, мы сможем вылечить себя, если нет – за нами последуют другие и продолжат наши труды.

Урба: Но вы превратитесь в слуг Нургла. Станете просить благословения Дедушки.

Ахаон: В этом случае наши братья нас казнят. Мы смирились с этой жертвой, когда приняли задание. Кроме того, как я мог отказаться от возможности посмотреть на живого члена Гвардии Смерти? Любопытство взяло надо мной верх. Никогда не думал, что мне представится подобная возможность. Другие лояльные ордены далеко не всегда согласны с нашими методами. Лекарство от Гнили Нургла будет не лишним подспорьем в улучшении нашей репутации в их глазах. Я должен за многое поблагодарить тебя, Урба из Гвардии Смерти. И для этого у меня будет более чем достаточно времени.

(Ахаон начинает запирать саркофаг)

Урба (стонет): Что ты делаешь, слуга бога-трупа?

Ахаон: Процедуры требуют, чтобы ты оставался неподвижным, но был в сознании. Системы саркофага понизят температуру твоего тела, позволив разуму отправиться в свободное скитание. Я понимаю, что быть отрезанным от мира, но при этом лишиться забвения – крайне трансцендентный опыт. Твой мир будет ограничиваться рамками твоего же собственного больного разума. Возможно, ты найдёшь там своего бога, но, брат, я в этом сомневаюсь.

(Урба кричит, и саркофаг закрывается)