Слеза Селевии / The Tear of Selevia (рассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Слеза Селевии / The Tear of Selevia (рассказ)
Автор	Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик	Alkenex
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Inferno!: Инквизиция / Inferno!: The Inquisition
Год издания	2021
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Этот большой магазин – роскошное место, и дело не только в его содержимом. Изделия из сверкающих драгоценных камней и мерцающих благородных металлов, безусловно, ценны, но атмосфера богатства создаётся за счёт того, что их окружает. Товары не висят на голых выставочных щитах из серого пластека, где они напоминали бы трупы на столе мортариума, а лежат на плюшевых подушечках словно любовники в будуарах и держатся внутри витринных шкафов, вырезанных из дерева ценной породы, которое некогда имело запах, однако, со временем растеряло свой аромат. За цену одного такого изделия можно купить целые семьи с нижних уровней улья здесь, на планете Ранистат. Женщина одета изящно, как и любой приходящий сюда покупатель, хотя её одежда выглядит не столь экстравагантно, как диктует местная мода. Короткие тёмные волосы подстрижены так, что под ними видна тёмная кожа. Она безмолвно обводит товары оценивающим взглядом и, кажется, по мнению женщины им чего-то не хватает.

— Я могу вам помочь, миледи? — спрашивает владелец магазина, ибо она создаёт впечатление того, кто ищет нечто особенное, а такие покупатели могут быть самыми прибыльными.

Женщина поворачивается к нему и улыбается, отчего немного смягчается её пристальный взгляд.

— У вас тут много прекрасных изделий, — вежливо говорит она.

— Очень любезно с вашей стороны, — скромно отвечает владелец магазина.

Его зовут Маррек, и он уже давно понял, сколь полезна скромность, когда ведёшь дела с аристократией. За дверью магазина двигается тень: огромный мужчина с бионической правой рукой и обезображенным ожогами лицом. Он явился сюда вместе с женщиной, но внутрь не вошёл. Маррек подмечает такие вещи.

— Они все новые?

— Да, моя госпожа, — произносит Маррек с улыбкой, которая немного меркнет, когда женщина слегка надувает губы. — А это проблема?

— Я… Я, скажем так, выполняю поручение, — говорит она, чуть смущённо улыбаясь, и у Маррека возникает вопрос, перед кем может отчитывать подобная женщина.

Ему сложно определить её возраст, но хоть женщина и не стара, она уж точно и не молода. А как себя держит! Не создаёт впечатление человека, получающего от кого-то указания.

— Я ищу изделие с историей, если вы меня понимаете, — продолжает женщина.

Маррек кивает, потому что действительно понимает.

— Не последуете ли за мной, миледи?

Он включает своего охранного сервитора, который проинформирует любого вошедшего о том, что владелец магазина временно отсутствует, и не позволит никому воровать товары, после чего проводит женщину через занавеску в заднюю комнату. Та меньше и не столь ярко освещена, однако, атмосфера древности и богатства здесь даже наоборот, ещё более осязаемая.

— Возможно, некоторые изделия тут подойдут, — как бы беззаботно произносит Маррек, нажимая на кнопку. Под тихое жужжание механизмов появляется около десятка предметов ювелирного искусства, которые поднимаются на небольших подиумах или возникают перед взорами, когда открываются двухстворчатые двери. В процессе таких продаж ощущение секретности почти столь важно, сколь и качество самих товаров. — Все они принадлежали тем или иным благородным семьям. Им не повезло, поэтому пришлось продать свои ценности по различным причинам.

Некоторые богачи любят носить прежнее великолепие других. Возможно, так они хотят присвоить историю, которая к ним никак не относится, а может, желают покозырять тем, что сами не стали жертвой трагедии, постигшей тех, кто прежде считался их ровней. Вероятно, в некоторых случаях имеет место быть насмешка над загнанным в нищету соперником путем приобретения некогда принадлежавшей ему собственности.

Марреку плевать. Всё это приносит деньги.

— Он выглядит ничего, — говорит женщина, подцепляя пальцем рубин размером с её ноготь – основной элемент прекрасно сработанного браслета. Она смотрит на Маррека. — Думаю, может подойти.

— У миледи отличный вкус, — на автомате отвечает Маррек.

Хотя, выбор действительно хороший. Вещица роскошная, но не слишком броская.

— Я полагаю, браслет не проклят, — произносит женщина с лёгким смешком, показывающим, что она шутит и понимает, что шутка не особо удачная.

— О, нет, миледи! — восклицает Маррек, тоже посмеиваясь. — За этим вам на Селевию!

Он берёт браслет и оборачивает цепочку вокруг запястья женщины, чтобы та могла взглянуть, как смотрится украшение.

— Селевия? — спрашивает она.

В её тоне лёгкие нотки любопытства, но, когда Маррек на мгновение встречается с женщиной взглядом, ему вдруг начинает казаться, будто температура упала на градус или два.

— О, я ничего не имел в виду своим комментарием, миледи, — лепечет Маррек. Женщина с Селевии? Он только что оскорбил её и лишился потенциального покупателя? — Просто ходят рассказы о проклятом ожерелье оттуда, вот и всё. Не то чтобы я верил в подобные суеверия, конечно, — спешно добавляет Маррек. — Уверен, это просто легенда. — Он протягивает браслет. — Позволите?

— Будьте добры, — отвечает женщина и вновь улыбается.

Недопонимание остаётся в прошлом.

— Итак, расскажите о нашем пункте назначения, командующий Треллавин, — просит женщина, неспешно изучая свои карты.

Она сидит за столом хозяина комнаты отдыха. По правую руку от неё стоит наполовину заполненный амасеком бокал, а по левую лежит горстка монет. Данид Треллавин не капитан корабля – та подсоединена к мостику, откуда и управляет всем процессами на борту – но его командующий. Именно он владеет «Улыбкой Императора» и решает, куда полетит звездолёт и какой груз или пассажиров возьмёт. Мужчина редко приглашает чужаков в свою личную комнату отдыха, однако, манеры гостьи напротив крайне показались ему крайне интригующими. Её некрупный спутник по имени Кантид, чья личность по увлекательности где-то на уровне машинного масла, интересует командующего Треллавина куда меньше, однако, женщина ясно дала понять, что приглашение автоматически распространяется и на него. Судя по Кантиду, он неприятно поражён картами на руках.

— Селевия, мамзель Доллани? Это недавно захваченная имперская система, — отвечает Треллавин, потирая подбородок. Командующий смотрит на свой расклад и пытается определить, с какой вероятностью ему попадутся нужные карты. — Когда я говорю «недавно захваченная», я имею в виду пару сотен лет, не больше.

— И миры там славные, как для планет, — добавляет Натор – его каптенармус. — Я бы не поменял свою каюту на «Улыбке» ни на один из них, но они зелёные и плодородные. То, что их отбили у тех ублюдков-ксеносов – великая победа. Прошу прощения за брань, мамзель, — спустя мгновение добавляет он, хотя женщина с улыбкой отмахивается.

— Я вас умоляю, сударь, слышала и гораздо хуже. — Она барабанит пальцами по столу и кладёт в центр стола три монеты с номиналом в пятьдесят тронов. — Ксеносы, говорите?

— Ага, альдари, — отвечает Треллавин.

Он бросает взгляд на Кантида, который кривит лицо и сбрасывает свои карты рубашкой вверх. Наверное, мудрое решение, учитывая его игру.

— Альдари?

Глаза женщины широко раскрыты, взгляд пристальный.

— Безматерное пустотное отребье, все до единого, — яростно произносит Натор. Треллавин принимает решение и уравнивает ставку Доллани. Вероятно, желание услышать больше отвлечёт её. — Обычно они пиратствуют, захватывая небольшие грузовые суда и подобные им корабли – ничего, что имеет размеры «Улыбки», тут можете не беспокоиться, миледи – но, как гласит сказание, ксеносы оказали изрядное сопротивление в системе Селевия. На планетах было много ожесточённых боёв.

— И Астра Милитарум катком по ним прошлись, — хохочет Треллавин. — Твой черёд, Натор.

— М-м? О, прошу прощения. — Натор без колебаний толкает вперёд собственные деньги. — А вот расскажите мне, мамзель, вы летите к Селевии, однако, столь мало о ней знаете. Как так?

Треллавин смотрит на свои карты. Ему и самому интересно услышать, но манеры не позволяют задавать такие вопросы. Одним из преимуществ игры в карты с Натором является то, что обычно он спрашивает обо всём, о чём пожелает, избавляя от этого командующего «Улыбкой Императора».

— Я не путешествую по галактике лишь исходя из своих прихотей, джентльмены, — с улыбкой отвечает женщина. — Я отправляюсь туда, куда должна, причём иногда по велению других. Кроме того, слишком уж часто официальные отчёты о системе идут вразрез с опытом тех, кто там бывал. — Натор переворачивает следующую карту. — Ах. Ну, в таком случае…

Она толкает ещё три пятидесятитронника.

— И какие у вас там дела, осмелюсь спросить? — интересуется Натор.

Треллавин уравнивает ставку Доллани, но не поднимает. До сих пор она играла хорошо, и командующий проявляет осторожность. Натор тоже уравнивает ставку.

— Командующий Треллавин, вы пригласили меня лишь ради допроса со стороны вашего офицера? — беззаботно отвечает женщина.

Она отпивает амасек, когда Натор переворачивает последние две карты. Треллавин скрывает своё нетерпение. Да, его расклад не назвать беспроигрышным, однако, сильным вполне.

— Ну конечно нет, мамзель, — успокаивает её Треллавин и зыркает на Натора.

Пусть командующий и обуян любопытством, оно не настолько сильно, чтобы рисковать, ведь женщина могла воспринять всё как оскорбление и выйти из игры. Империум – это огромный и пёстрый зверь, а на борту «Улыбки Императора» гостья нашла бы немало занятий, многие из которых полностью законны. Треллавин не уверен, что её действительно зовут мамзель Доллани, хотя так даже интереснее. Переход через варп до пункта назначения займёт около недели, и командующий попробует сам понять, кем она является на самом деле. Кроме того, у него есть сканированные копии документов женщины, прошедших все проверки. Если вдруг власти спросят Треллавина о том, кто такая Доллани и почему ей позволили попасть на борт, ему будет что им предоставить.

— Итак, командующий Треллавин, — говорит женщина в ходе последнего раунда торговли. — Вы когда-нибудь сталкивались с этими… альдари?

На мгновение возникает соблазн что-нибудь выдумать. Нечто звучащее лихо и опасно: может, отражение абордажа, предпринятого кровожадными разбойниками, или же уничтожение одного из их кораблей метким залпом орудий «Улыбки». Однако, Треллавин передумывает, хотя не знает, почему. Мужчина твердит себе, что не пытается впечатлить её и уж точно не флиртует, просто находит гостью интригующей. Возможно, дело тут и в чём-то другом, в некоем инстинкте, который командующий и сам не осознаёт. Своего рода подсознательная проницательность бороздящего пустоту независимого капитана, от которой может зависеть, добьётся ли тот успеха или потерпит поражение.

В данном случае лучше всего подойдёт правда.

— Лишь раз, мамзель, и нас разделяло огромное расстояние, — хладнокровно отвечает Треллавин. — Лет десять назад сенсоры нашего звездолёта мельком засекли один из их кораблей. Он скрывался далеко от нас, возле большого астероида в системе Селевия. Мы не стали изменять курс, а вскоре всякий признак присутствия ксеносов пропал. Вот единственный раз, когда я видел альдари, и не скажу, что я расстроен.

Доллани кивает, словно именно этого ответа и ждала. Все трое по очереди переворачивают свои карты.

— Ну, — радостно произносит Натор, сгребая куш, — сегодня Император улыбается мне!

— Простите, добрый господин?

Женщина одета консервативно, но со вкусом. Второй младший архивариус справочных палат Рока-града – самых крупных на всей Селевии-Прайм – отрывает взгляд от текстов, систематизацией которых занимался. Его зовут Ветан Гуррил, и он улыбается ей по привычке, хотя на самом деле ему не хочется, чтобы его прерывали.

— Да, мамзель?

— Я изучала историю Селевии, — говорит женщина, — и хотела бы задать вам о ней несколько вопросов.

— Боюсь, в данный момент я занят своей работой, — отвечает Ветан.

Архивариус выдаёт виноватую улыбку обременённого заботами человека, которая, обычно, заставляет пользователей архивов приносить извинения за то, что они доставили Ветану неудобства, и отправляться доставлять ему неудобства уже другим способом – привнесением беспорядка в его информационно-поисковую систему в ходе розыска желаемого.

Женщина улыбается в ответ так, словно архивариус сразу же проявил готовность помочь. Она делает шаг вперёд и стучит по инфопланшету в руке, после чего возникает гололитическое изображение высокой, богато одетой леди. Ветан замечает, как на правом запястье незнакомки сверкает что-то тёмно-красное, и чуть не открывает рот от удивления, когда видит там браслет с драгоценными камнями. А она храбра, раз открыто демонстрирует подобное богатство!

— Это же первый губернатор Селевии, верно?

Гололитовое изображение более чем способно и само дать ей ответ. У Ветана нет времени на тех, кто ищет ртом, а не глазами.

— Да, мамзель. Прошу прощения, но я правда не могу–

— Добрый господин, прошу, — произносит женщина, кладя два пальца на его предплечье. — Это не займёт много времени.

Ветан инстинктивно напрягается. Не то что бы он непривычен к касаниям, ибо пространство между стеллажами с информацией тесное, и, зачастую, просто невозможно не налететь или не толкнуть кого-нибудь, пока идёшь по проходам, особенно если речь о тех его коллегах, которые настолько погружаются в свою работу, что лишаются всякой осведомлённости об окружающем мире. Да и не в тоне дело, ведь он спокойный и приятный, без единого намёка на угрозу. Выражение лица незнакомки умиротворённое, у неё нет ни должного роста, ни ширины для физического устрашения.

И тем не менее, есть в ней нечто такое…

Если рассматривать всё вместе, у Ветана Гуррила возникает ощущение, будто не в его интересах отказывать этой женщине. Возможно, дело лишь в её светящимся надеждой лике, в очевидной и непоколебимой вере в то, что он выполнит просьбу. А может, в чём-то другом. Когда архивариус исключительно в рамках мысленного эксперимента пытается представить, какие события повлечёт за собой отказ, разум отпрядывает от возникающей картины. Ветан Гуррил подсознательно понимает – он должен излагать всё кратко и поддерживать хорошее расположение духа у стоявшей рядом с ним женщины.

— Ну хорошо, — говорит архивариус. — Если это ненадолго. Чем я могу помочь?

— Здесь пост губернатора наследуется, да? — спрашивает женщина, и Ветан кивает.

— Всё верно. Однако, наш текущий губернатор, конечно же, не является потомком первого – Сирлены Раск. Её семья погибла спустя примерно двадцать лет после официального назначения.

— Несчастный случай? — интересуется незнакомка, пристально смотря на него тёмными глазами.

— Я… — Ветан запинается. — Неясно. Имение губернатора Раск сгорело, в пожаре погибла и она, и её ближайшие родственники. Ничто не указывало на совершённый врагами террористический акт, да и, согласно записям того времени, поведение губернатора начало становиться всё более эксцентричным как минимум за год до случившегося. Принимаемые ею решения во благо системы оставались здравыми, вот только совершаемые лично поступки были странными. К примеру, незадолго до пожара она, по имеющимся сведениям, сожгла всю прислугу, якобы та изводила её непрекращающимся шёпотом.

Женщина кивает.

— Понятно. Значит, если верить слухам, она могла устроить самосожжение?

Ветан морщится.

— Лишь согласно слухам, мамзель, и в приличном обществе такие слухи не повторяют, если вы понимаете, о чём я. Губернатор Раск была всеми любима и являлась символом статуса нашей системы, как недавно завоёванной Империумом. Обычно трагедия считается несчастным случаем, но мы, архивариусы, наверняка этого не знаем, следовательно, все касающиеся этого дела детали я упоминаю исключительно ради полноты картины.

— А тут что такое? — спрашивает женщина, указывая на изображение.

Её палец слегка искажает гололитовую проекцию, но и так ясно, что интересует незнакомку. Она показывает на ожерелье вокруг шеи губернатора Раск, а конкретно на крупный овальный драгоценный камень тёмно-синего цвета, служащий основным элементом украшения.

— Это? — Ветан вздыхает. — А, знаменитая Слеза Селевии. Драгоценность, снятая с трупа командира ксеносов, которая возглавляла их гнусное и обречённое сопротивление против славных сил Астра Милитарум. Она была ведьмой необычайной силы, если верить записям. Полковник Гривс забрал камень с тела и преподнёс в дар свеженазначенному губернатору в день торжественного введения в должность. Вставленным в цепочку ожерелья, как видно здесь. — Он начинает говорить немного тише, хотя вокруг никого нет. — Существует предположение, что полковник и губернатор имели более близкие отношения, нежели подобает их постам, но это – безосновательная молва, которую, повторюсь, я упоминаю лишь ради полноты картины.

— Губернатор часто его носила? — интересуется женщина.

— Очень. Слеза Селевии практически стала символом её должности, — подтверждает Ветан. — Поэтому, вероятно, и распространились столь непристойные слухи.

— И ожерелье было утеряно в пожаре?

— Нет, не было, — поправляет незнакомку архивариус. — Оно пережило несчастный случай, однако, следующий назначенный губернатор – дедушка достопочтенного Дована Мабба, который правит на сегодняшний день – сказал, что не будет его носить. Более того, он… Ну, губернатор не зашёл настолько далеко, чтобы назвать украшение проклятым, хотя предвещающим несчастья считал явно. Ожерелье выставили напоказ в хрустальной витрине, в стазисе, и никому не дозволялось касаться его.

— А где оно сейчас? — задаёт вопрос женщина. — До сих пор там?

— Нет, мамзель, неизвестные украли ожерелье из имения губернатора около десяти лет назад, — информирует её Ветан. — С тех пор никто его не видел.

Она медленно кивает.

— А камень приметный. Полагаю, исходя из вашего объяснения, многие жители Селевии узнали бы его, если бы тот попался им на глаза?

— Конечно, мамзель, — соглашается архивариус и морщится. — Не хочу унижать своё достоинство слухами, но определенно есть те, кто считают, что ожерелье должно находиться в частной коллекции какого-нибудь богача на этой планете. У человека, — Ветан шевелит бровями, показывая, как он недоволен испорченной элитой, — который собственное наслаждение ставит превыше истории.

Женщина натянуто улыбается.

— Понятно. Благодарю вас за ваше время, архивариус Гуррил.

Она разворачивается и идёт туда, откуда пришла.

— Пожалуйста, мамзель, — по привычке бормочет Ветан, после чего возвращается к прерванной работе.

Лишь спустя несколько секунд он понимает, что не представлялся ей, а ведь на одежде и значке дипломированного архивариуса не написано его имя.

В воздухе висит густой дым от палочек лхо, хотя ликёр на основе плаэри, который налит в бокал Джезамана До’Эны, всё ещё достаточно кислый, чтобы пробиться до вкусовых рецепторов языка сквозь слой осевших из дыма веществ. Когда дверь открывается, он не поднимает взгляд. Пусть лучше покупатель не видит особой заинтересованности с его стороны.

— Хег грит вам надо кой-чё продать, — произносит Джезаман полным скуки голосом.

Хег сказал, что вещь выглядит ценной, но он-то не эксперт. Он просто стоит на дверях и избавляется от тех, кто попусту тратит время. В рабочий кабинет Джезамана попадают только те, у кого, по мнению Хега, есть нечто, способное заинтересовать босса.

На барную стойку перед ним падает гремящий браслет, и Джезаман удивленно поднимает глаза. Вошедшая женщина носит тяжёлые ботинки, толстые прочные лосины, запачканные, вероятно, маслом, и жилет, судя по всему, из гроксовой шкуры. Её левый бицепс обвязан красной банданой, а на предплечьях видны мощные нарукавники. Горло же скрыто за шипованным воротником. Он не видит глаз незнакомки из-за носимых ею фото-очков. Это не форма банды, по крайней мере ни одной из известных Джезаману, но женщина уж точно не стала бы выделяться в их тусовках.

— Хег прав, — говорит она, демонстрируя белые зубы, что ярко выделяются на фоне тёмного лица.

Джезаман ещё мгновение смотрит на неё, затем начинает изучать браслет.

Хег не ошибся: вещица действительно ценная. Джезаман сразу это видит. Превосходно сделанная, с большими рубинами. Такие изделия вряд ли увидишь за пределами кругов высшего общества.

— Шесть соток тронов, — заявляет Джезаман, заканчивая беглый осмотр.

— Двенадцать сотен, — сразу же отвечает женщина.

Он вновь поднимает на неё взгляд, ведь незнакомка даже не стала обдумывать его предложение. Ценник в двенадцать сотен, возможно, и более справедливый, если бы Джезаман вообще был заинтересован в справедливых расценках, но либо женщина многое знает о текущих ценах на краденную ювелирку, включая то, сколько уходит на взятки, а также на все траты, возникающие в ходе передачи подобных изделий в руки тех, кто может себе их позволить и кто уж точно не приходит лично в такие места, как у Джезамана – либо же здесь кроется что-то ещё.

— Вы походу некисло так в себе уверенны, — произносит он. — Хотите толкнуть, я, возможно, возьму. — Джезаман указывает то на неё, то на себя. — Мы ж тут собираемся договориться. Эт не вам диктовать условия.

Женщина ухмыляется.

—Думаете, мы не договоримся на двенадцати сотнях?

Судя по акценту, она не из окрестных мест: не со Ржавого склона, не с Холмов Торрана и не из Кельвийской лощины. Вообще, Джезаман вполне уверен, что незнакомка вообще не селевийка. Он стучит ногтем по барной стойке.

— Ну ладно, мисс, тады расскажите мне, с чего б вам думать, будто цена двенадцать соток.

Женщина отворачивается от него и оглядывается по сторонам. Здесь не сверкающий большой магазин на верхних уровнях улья с роскошными товарами, а грязная дыра в грязном квартале грязного города. Коллекционируемые Джезаманом вещицы, которые он достаёт различными методами, разложены без особого внимания или аккуратности. Если хочешь что-то найти, то тебе, чёрт подери, придётся хорошенько осмотреться.

— Говорила кое с кем, кто называется себя Князёк Ножей, — непринуждённо сообщает женщина. — Он сказал, что знает вас и уже имел с вами дела.

— Кавин Дорра? — Джезаман усмехается. — Ага, знаю его. Мелкий высокомерный ласкатель гроксов, шибко обожающий свои клинки. И что он?

Как бы Дорра ни балдел от ножей, он – хороший источник товаров до тех пор, пока ты не спрашиваешь откуда тот их достаёт и не против смывать иногда попадающиеся пятна крови. Джезамана не волнует ни то, ни другое, хотя вот последнее он использует для снижения цены, когда получается.

— Посоветовал никогда не принимать ваше первое предложение, — отвечает незнакомка, беря кольцо и рассматривая его. — Сказал всегда поднимать цену вдвое, потому что так ближе к справедливой.

— Ему бы думать о своём грёбаном бизнесе, — рычит Джезаман. — Я тя не знаю, девчонка, и не знаю с какими неприятностями идёт эта вещь. И ещё мне чёт не особо нравится твоё поведение. Можешь получить девять соток, а если хочешь больше – дуй сама забирать бабки из нычки Дорры.

— Он рассказал и кое-что другое, — говорит женщина, надевая кольцо на палец. — Что ты поделишься нужной мне информацией.

Джезаман щурится и тянется одним пальцем к руне под барной стойкой, которая вызовет Хега. Да, потом будет беспорядок, но, возможно, иначе никак.

— Вряд ли. Я ж уже сказал – мне твоё поведение не нравится.

— По его словам, ты постоянно блефуешь и хорохоришься, — продолжает поворачивающаяся к нему незнакомка, — но сразу же сдаёшься, стоит на тебя надавить. — Она кладёт обе руки на барную стойку. — Хочешь, чтобы я надавила, Джезаман?

Он жмёт кнопку. Всего через несколько секунд внутрь зайдёт Хег.

— А что ещё рассказал Князёк Ножей, мисс?

Та пожимает плечами.

— Всё остальное по большей части было различными вариациями на тему «О, Бог-Император, нет!» и множеством криков.

Джезаман пытается сглотнуть, но в горле вдруг оказывается сухо. Да, Кавин Дорра, конечно, мелкий высокомерный ласкатель гроксов, вот только он высокого о себе мнения, и у него есть очень острые клинки. Ты будешь говорить о нём так лишь в двух случаях: либо ты идиот, либо тебе вообще плевать, как Князёк Ножей отреагирует на твои слова, когда узнает о них. Последнее, возможно, проистекает из того факта, что от Дорры уже мало что осталось.

Вот только женщина явно идиотка, ведь уже сейчас придёт Хег и…

Секунды проходят одна за другой, на Джезамана До’Эну смотрят непроницаемые линзы фото-очков, а Хег всё не приходит. Чем там занят этот бесполезный кабан?

— Ждёшь кого-то? — спрашивает незнакомка.

Трон Терры, она знает! Значит, пришла не одна. Должно быть, снаружи её сообщники, которые каким-то образом одолели Хега так, что Джезаман ничего не услышал…

Женщина улыбается, видя, как его захлёстывает ужас.

— Обычно я предпочитаю действовать более осторожно, но время поджимает и… Как ты там сказал? Мне не нравится твоё поведение. Рассказывай о Слезе Селевии.

Джезаман пятится назад до тех пор, пока не врезается в стену. Она оказывается гораздо ближе, чем ему хотелось бы.

— Я никогда её не видел! Я никогда не видел её, и Слеза никогда не проходила через меня! Я уже говорил Ржавомастеру, можешь сказать ему–

— Я не прислуживаю вашему местном криминальному боссу! — рявкает женщина, перегибаясь через барную стойку.

Джезаман мигает.

— Реально?

— Да, я представляю кое-кого гораздо более страшного. — Незнакомка качает головой. — Поверь, тебе бы не хотелось, чтобы она оказалась здесь. Будь благодарен, что сюда пришла я. — Женщина вздыхает. — Но ей нужны результаты, и я их предоставлю. Начнём сначала, давай? Ты покупаешь и продаёшь краденные драгоценности. Слезу Селевии украли десять лет назад. У меня есть все причины полагать, что ты, возможно, слышал слухи на этот счёт.

Она сжимает правый кулак, и из нарукавника выдвигается клинковое оружие, короткое и светящееся. Джезаман узнаёт его: силовой клинок «Дезолеум», который рассечёт плоть и кость с такой же лёгкостью, с какой пальцы пройдут через воду.

— Так почему бы тебе не подумать хорошенько, — говорит женщина, поднимая руку так, что светящееся поле силового клинка отражается в её очках, — и не найти способ помочь мне, избежав судьбы Князька Ножей…

Женщина шагает по улице, не спеша, но и не плетясь. Звезда Селевии уже опустилась за горизонт, а люменов здесь мало, да и поддерживаются они не в лучшем состоянии. Озёра тьмы тут широки, другие пешеходы встречаются редко. Этим путём люди не ходят и обычно идут иным маршрутом. Улица не попадает на пикт-каналы камер безопасности, её не патрулируют местные прокторы.

Позади раздаётся стук двигателя приближающейся машины. Она резко поворачивает к женщине без предупреждения, и та делает шаг в сторону за миг до удара, избегая столкновения. Машина с визгом останавливается метрах в двадцати впереди. Из неё тут же выбирается четверо человек с орудиями своего ремесла: тяжёлой цепью, длинным ножом, гаечным ключом длиной с руку и крупнокалиберным пистолетом.

— Шибко много вопросов ты задавала об ожерелье, — говорит одна из неизвестных, целясь из оружия.

Она являет собой не более чем силуэт, подсвеченный далёким люменом.

Женщина улыбается.

— Ну, у меня любознательная натура. — Её руки скрыты под плащом-накидкой, а сама она продолжает шагать в их сторону. — Почему бы вам не рассказать мне, кого так огорчили мои вопросы?

— Чересчур любознательная, — отвечает женщина, после чего нажимает на спусковой крючок.

Она не стремится убить, не сразу. Попадание в живот лишает жертву возможности что-либо предпринимать, но позволяет отвечать на вопросы вроде того, кто она и на кого работает. А ещё подобная рана даёт очевидную болевую точку для подчёркивания важности расспросов.

Проблема лишь в том, что через женщину больше не проходит траектория полёта пули.

Она не телепортировалась, не исчезла, ничего столь мудрёного. Тут всё проще, как и в том случае, когда женщина отступила в сторону, избегая столкновения с машиной. Она просто начала уворачиваться ещё прежде, чем стреляющая осознанно решила открыть огонь, словно её предупредили. Женщина перекатывается и поднимается на одно колено с компактным блочным пистолетом в левой руке. Из правой же выдвигается светящийся силовой клинок «Дезолеум».

Пистолет говорит трижды ещё до того, как нападающая успевает прицелиться получше и вновь выстрелить. Три сгустка ослепительной голубовато-белой энергии попадают точно в цели, а в воздухе вдруг повисает запах изжаренной человеческой плоти. Вооружённая пистолетом, размахивающий цепью и держащий гаечный ключ сгорают, у них даже не было возможности закричать. Последний – мужчина по имени Тайнар с длинным ножом – тщетно прикрывается руками, что выглядит комично.

Женщина поднимается на ноги, продолжая держать его на прицеле. Это не очень сложно, ведь у неё гиростабилизируемый импульсный пистолет т’ау. На селевийском чёрном рынке такое оружие стоило бы целое состояние, хотя любой, кто завладел бы им, подписал бы себе смертный приговор за обладание запрещённой технологией ксеносов, если бы вообще узнал её.

Тайнар не узнаёт. Он даже никогда не слышал о т’ау. Мужчина знает лишь одно – ночь для него вдруг стала кошмарной.

— Бросай нож, — спокойно говорит шагающая к нему женщина. Тайнар немедленно подчиняется. — Кто вас послал?

Он смотрит на неё молча, ибо понимает, что если заговорит, то его ждёт гораздо более медленная и мучительная смерть в сравнении с обжигающей бело-голубой агонией. По крайней мере, по совокупности ощущений.

Женщина вздыхает.

— Вот что мне не нравится в мелких бандитах. Вы все считаете, будто ваши местные боссы – это худшая вещь в галактике. У вас нет воображения, что причиняет неудобства нам обоим.

К ним приближается ещё одна машина, и Тайнар в отчаянной надежде мечет в её сторону взгляд. Возможно, босс отправил больше людей, а может, просто проезжающий, который отвлечёт женщину и повернёт ситуацию в его пользу. Вероятно, едут прокторы, коим он обрадуется впервые в жизни.

Вторая машина останавливается, после чего из неё выходят двое мужчин: здоровяк с бионической рукой и ожогами и человек поменьше, выглядящий как воплощение слова «увёртливость». Тайнар не узнает ни одного из них, но хуже то, что их явно узнаёт женщина.

— А вы не торопились, — замечает она.

— Чего не сказать о тебе, — ворчит здоровяк, демонстративно оглядывая трупы. — Кровь Императора, Неро! Только не говори, что опять пользуешься этой чёртовой штуковиной! — шипит он сквозь зубы, заметив оружие в её руке.

— Зато действенно, — отвечает Алисс Неро. — Ладно, тогда держи его на мушке, Фелл. Кантид, давай к машине.

Мужчина поменьше, Авос Кантид, переступает через тела и начинает осматривать машину изнутри. Аберфелл Дускарис же вытаскивает из наплечной кобуры тяжёлый автопистолет «Гекутер» и целится в Тайнара, который ни разу не шевельнулся даже после того, как своё оружие убрала Неро. «Гекутеру» недостаёт боевой мощи болтера-огнемёта, которым обычно пользовался Фелл, но его гораздо легче спрятать. Кроме того, после Ворлезе огонь ему разонравился, ибо по итогу тех событий мужчине потребовалось новое лицо.

— Я же говорила вам, что они придут за мной, — говорит Неро, доставая из кармана плаща-накидки небольшой контейнер.

— Так ты же видишь будущее, — произносит Фелл.

— Не настолько далеко, — поправляет его женщина. — Моих способностей хватает, чтобы не попасть под машину или увернуться от выстрела. В большинстве случаев. — Неро шагает к Тайнару, но линию огня Фелла не пересекает. Она поднимает контейнер. — Знаешь, что это?

Бандит смотрит на предмет и едва сдерживает тошноту. Внутри контейнера горит маленький люмен, которого едва хватает для освещения чего-то тонкого и извивающегося за пластистеклянными стенками.

— Значит, про синофийских червей-бурильщиков тебе известно? — мягким тоном спрашивает Неро. — И известно, что случится, если я позволю одному такому проникнуть в твоё тело?

Тайнар начинает сильно нервничать. Ему известно. Ему очень хорошо известно.

— Ты изменилась, Неро, — замечает Фелл, который даже не скрывает неодобрения в голосе.

— А ты – нет, — отвечает она, не сводя глаз с Тайнара. — Вот почему именно я возглавляю это расследование. — Женщина вновь переводит внимание на бандита. — Полагаю, ты расскажешь мне, на кого работаешь. И я не про велевшего тебе явиться сюда сегодня ночью, а про того, кто на самой вершине. Ты боишься, я знаю, но просто дай имя, и, если я тебе поверю, беспокоиться о мести с его стороны не придётся. Ему и так будет, о чём беспокоиться. Много о чём.

Тайнар сглатывает.

— Я даже забуду, что ты пытался меня убить, — добавляет Неро. — В конце концов, ты не сидел за рулём и не стрелял. И уж ты точно не мог знать, что я – агент Инквизиции Императора, верно?

И…

Императора…

— Он обмочился, — бормочет Фелл. — Сразу бы так и сказала. Не пришлось бы доставать это существо.

Тайнар запинаясь произносит имя, после чего падает на колени. Ноги его больше не держат. Насколько он знает, имя правильное.

— Благодарю, — говорит Алисс Неро, а затем прячет контейнер с червём-бурильщиком обратно в карман плаща. — Теперь беги. Пару дней не высовывайся и держи рот на замке, и всё с тобой будет нормально.

Бандит удирает. Несмотря на ватные ноги, он бежит так, как никогда не бежал прежде.

Частное владение торгового мастера Янова Кили занимает такую же площадь, как и какой-нибудь небольшой район Рока-града, изобилуя зелёными аллеями, о существовании которых в большинстве имперских миров нельзя и помыслить. В отличие от грязных, укутанных смогом улиц столицы Селевии-Прайм, это – прекрасное цветущее место с покрытыми травой пологими холмами и искусно постриженными молодыми кустарниками.

По крайней мере, было таким, пока не приземлились прокторы.

Дюжина десантных кораблей садится на землю, и с каждого сходит по отряду из десяти прокторов в полных комплектах панцирной брони, вооружённых боевыми дробовиками, шоковыми дубинками и щитами для разгона толпы. Часть личной охраны Кили решает оказать сопротивление этому выражению воли Императора, и за это они умирают. Потенциальные укрытия и опорники сжигаются, поэтому, когда приземляется челнок «Аквила» с Алисс Неро, Аберфеллом Дускарисом, Авосом Кантидом и арбитратором Манией Тиллун, вокруг них уже поднимаются толстые столбы тёмного дыма.

— Надеюсь, ваши люди проявляют осторожность, — строго произносит Неро, когда начинает опускаться десантный трап. — Сейчас не время для бессмысленных разрушений.

— Позвольте мне напомнить вам, дознаватель Неро, что, по вашим словам, торговый мастер симпатизирует ксеносам, — отвечает Тиллун, чей голос искажается вокс-усилителем шлема и хрипит. — Я уважаю печать Инквизиции, даже если она не в руках инквизитора, но не вижу причин рисковать безопасностью моих сил или давать еретику возможность сбежать, проявляя мягкость и полумеры, которые воодушевят его.

— Я понимаю, — говорит Неро учтивым, но отрывистым тоном. — Однако, мы не знаем, какого рода артефакты ксеносов есть в коллекции торгового мастера.

— А почему меня должно это заботить? — требовательно спрашивает Тиллун.

— Потому что иногда, — рычит Фелл, — если вы делаете нечто глупое типа, ну не знаю, поджигаете их, они взрываются. — Здоровяк округляет глаза, подчеркивая слова. — Мощно взрываются.

— Арбитратор Тиллун, — встревает Авос Кантид, чей голос спокоен и примирителен, — мы, конечно же, согласны с тем, что нельзя проявлять пощаду по отношению к тем, кто сопротивляется, но нам необходимо найти и забрать те артефакты для подтверждения наших подозрений. Торгового мастера нужно схватить живым, чтобы допросить и узнать про его источники, а также про других девиантов, с которыми он контактирует. Мы просим о точечной ликвидации враждебных элементов, а не о… — Он обводит рукой бушующий огненный ад на месте амбара. — Неизбирательном подходе. В противном случае наша госпожа будет крайне недовольна.

Выражения лица Тиллун не видно, но лёгкий кивок головой в шлеме говорит о согласии, пусть даже и неохотном. Арбитратор начинает тихо говорить по личному воксу, раздавая приказы. Кантид и Фелл обмениваются взглядами – двое профессионалов удовлетворены исходом, но взгляд Алисс Неро сосредоточен на башнях поместья Кили, которое располагается на вершине пригорка.

Она уже так близко. Так близко.

Группа движется по гравийным дорожкам с ухоженными газонами вокруг, а за ней следуют прикрывающие её прокторы в тёмной броне. Неро не теряет бдительности, хотя тошноты – постоянного спутника предвидения — всё нет и нет, то есть ничто не предупреждает женщину о неожиданной атаке или ловушке. Признаков опасности не возникает даже когда главные двери поместья выбиваются одновременными ударами двух ручных штурмовых таранов.

Внутри, в роскошно украшенном вестибюлю и на большом удалении от выломанных дверей, стоит тот, кого Неро сразу же узнаёт как торгового мастера Кили. Его голова выбрита по бокам, а оставшиеся волосы зализаны назад. Узкая борода, тянущаяся от подбородка, свисает до самого живота. Он смотрит на них глазами, в которых ненависть и презрение борются со страхом и обречённостью. Облечённый властью всегда стремится получить её ещё больше, дабы его было сложнее сбросить вниз, но никто в Империуме не обладает такой властью, чтобы игнорировать Инквизицию, ибо последняя вещает голосом Императора.

— Торговый мастер Кили, — говорит Неро, шагая вперёд. — Вы – коллекционер запрещённых артефактов ксеносов, вы сотрудничаете с еретиками и преступниками. Вам придётся–

Тошнота скручивает желудок женщины.

Неро бросается в сторону одновременно с тем, как Кили стремительно вскидывает руку, и что-то вылетает из его рукава. Оно чуть не попадает в дознавателя, вслед за чем Фелл ловит нечто в воздухе бионической конечностью и давит.

Два десятка пушек резко поднимаются, готовые стрелять.

— Стойте! Не открывать огонь! — кричит Неро, вставая между Кили и остальными. Она поворачивается обратно к торговому мастеру, в чьём выражении лица уже более отчётливо видны ненависть и страх. — Последний акт злобы? Забираешь с собой в могилу одного из членов Инквизиции, и тебя убивают прежде, чем полноценно допросить? — Женщина усмехается. — Если ты собирался расстаться с жизнью, то тебе следовало сделать это прежде, чем мы вошли сюда. Взять его! — рявкает Неро, и четверо прокторов выбегают с маг-кандалами.

Кили не сопротивляется, но метает в дознавателя отчасти ядовитый взгляд. Он уже знает, что проиграл.

— Дёргохвост, — бормочет Фелл, выходя вперёд и раскрывая ладонь, чтобы показать ей раздавленные останки нелегального биосконструированного существа-оружия. — Одного этого уже хватит для признания его виновным. Кто вообще посмеет бросить подобное в агента Инквизиции?

— Тот, кто скрывает столько, что не осталось никакой надежды, лишь злоба, — отвечает Неро. Её желудок до сих пор словно скручен в узел, однако, уже не от сопровождающей предвидение тошноты, а от возбуждения и предвкушения. Она поворачивается к прокторам. — Разберите это поместье на кирпичики, но аккуратно. Остерегайтесь ловушек и всего, что может быть установлено для уничтожения содержимого комнаты, шкафа, сундука. Если не можете сразу понять, с чем столкнулись, вызывайте одного из нас. — Дознаватель издаёт смешок. — Не хочу звучать как персонаж из дешёвой голодрамы, но прошу, поверьте мне, когда я говорю, что подобная беспечность может привести к судьбе худшей, нежели смерть.

Прокторы подтверждают получение её инструкций. Они послушаются, считает Неро. Пусть их умы, по большей части, грубы, будучи разломанными в ходе тренировок и собранными обратно так, чтобы прокторы стали орудиями исполнения воли Императора без проявления особой индивидуальности, вот только это не означает отсутствия у них страха. Может, они и не страшатся смерти в бою с чужаками в случае, если принести жертву необходимо, однако, прокторы будут остерегаться уловок ксеносов.

Как и должно.

— Неро. Мы нашли её.

Голос Кантида доносится из комм-бусины, и Алисс Неро отворачивается от небольшой сферы из гравированного металла. Предмет не подпадает под то, что дознаватель слышала о чужацких артефактах, но ведь они столь много не знают о ксеносах: как вымерших, так и тех, кто до сих пор досаждают человечеству.

— Пока не трогайте, — приказывает она трём сопровождающим её прокторам, выбегая из помещения и устремляясь по коридору.

У Янова Кили большая личная коллекция ценностей, которую он наверняка любил показывать избранным гостям. Некоторые исключительно человеческие – старые предметы искусства или какая-нибудь фаланга пальца кисти, предположительно принадлежавшая святому – в то время как другие явно имеют чужацкое происхождение. Кили проклял бы себя множество раз даже без попытки убить дознавателя.

Но как только Неро прибывает к Авосу Кантиду, она видит главное украшение коллекции.

Гололитическое изображение и близко не отражало реального великолепия Слезы Селевии. Та являет собой драгоценный камень непревзойдённой красоты, тёмно-синего цвета и с едва заметными завихрениями в его глубинах, что должно быть невозможно для камня таких размеров. Само ожерелье искусно сработано, однако, никто не посмотрит на него во второй раз, ибо взгляды приковывает к себе самоцвет.

— Это то, о чём я думаю, верно? — негромко спрашивает Кантид.

— Камень души, — шепчет Неро.

И не какой-то там: судя по отчётам, камень души мёртвой ведьмы-альдари. Насколько знает дознаватель, он принадлежал могучему ксеносу-псайкеру, убитому воином Империума. Неужели губернатор Раск носила его на шее двадцать лет? Тогда неудивительно, что женщина начала сходить с ума.

— Принести стазис-шактулку, — приказывает Неро ближайшему проктору.

Неизвестно, знал ли первый губернатор из рода Маббов об истинной природе Слезы, но, случайно ли или нет, он выбрал наилучший способ хранения артефакта. Проктор кивает, разворачивается и уходит, прошмыгивая мимо приближающегося здоровяка Фелла.

— Смотрите, что я нашёл, — говорит протягивающий бионическую руку мужчина.

Неро смотрит на его ладонь и видит несколько фрагментов тёмно-серого кристалла.

Она сощуривается.

— Это же…?

— Осколки Саллюдо, — кивая подтверждает Фелл. Пусть здоровяк и бывший солдат Астра Милитарум, который, возможно, так никогда и не разовьёт интуицию и инициативу, необходимые для того, чтобы стать инквизитором, но он наблюдателен и далеко не глуп. — Я думал, их след затерялся.

— Так и есть, — соглашается Неро, чьи уголки губ дёргаются вверх. Им удалось добиться даже большего успеха, чем она представляла. Теперь уж явно, явно, собственная розетта почти была в её руках. — О, хорошая работа, Фелл. Просто отлично. У нас появилась абсолютно новая тема для обсуждения с торговым мастером Кили.

Здоровяк кивает, а затем подходит ближе к дознавателю и начинает говорить тише. Когда-то давно, сразу после выпуска из схоламы, Алисс Неро могла бы испугаться кого-то таких размеров, стоящего столь близко. Однако, те дни давно позади. Женщина успела столкнуться и с танцорами смерти альдари, и с убийцами, способными ходить сквозь тени, и прочими всевозможными кошмарами.

— Собираешься довести всё до конца? — негромко спрашивает Фелл.

— Да, — отвечает Неро.

В душе её холодная твёрдая уверенность.

— Боссу это не понравится.

Дознаватель смотрит на него.

— О Нгири беспокоиться мне.

«Улыбка Императора» висит в пустоте, а Селевия-Прайм выглядит как неяркая далёкая точка. За планетой находится её звезда. Где-то там далеко, на другой стороне орбитальной плоскости системы, вращаются Селевия-Секундус – газовый гигант с тремя лунами, которые размерами почти не уступают настоящим планетам – и Селевия-Терциус – ледяной скалистый мир. Больше ничего, за исключением нескольких астероидов.

Данид Треллавин раз за разом сжимает и разжимает кулаки. Он говорит себе, что так снимает напряжение в теле, но это никак не помогает.

Ему следовало догадаться о проблемности мамзель Доллани. Ему следовало быстрее найти себе груз и поскорее покинуть Селевию. Теперь она назвала другое имя и показала командующему инсигнию, от которой у него кровь застыла в жилах.

Женщина не инквизитор и не заявляет себя таковым. Тем не менее, очевидно, на кого та работает, да и прежде она уже упоминала, что путешествует по велению других. По велению инквизитора, подозревает Треллавин. Командующему не хочется оказаться выслеженным им и подвергнуться расспросам насчёт того, почему было отказано в помощи его подчинённой.

И всё же, то, о чём Треллавина попросили, противоречит всем инстинктам и большинству моральных принципов командующего.

— Есть что-нибудь? — спрашивает он ауспик-офицера, которая качает головой.

— Нет, командующий, мы одни.

— Связь? — зовёт Треллавин.

— Ничего, командующий, только фоновые помехи и… Погодите.

Его сердце пропускает удар. Слева от себя он видит смотрящую на него Алисс Неро. Она на мостике корабля Треллавина. Да и как командующий мог её остановить?

— Что там? — требователь вопрошает Треллавин, молясь, чтобы это был блуждающий сигнал: какая-нибудь искажённая, давно потерянная вокс-передача, путешествующая сквозь черноту космоса с тех пор, как её отправили.

— Нас вызывают, командующий, — твёрдым и уверенным тоном докладывает офицер связи.

В его голосе нет страха, когтями впивающегося в желудок Треллавина, но ведь офицер связи и не знает, кого они ждут.

— Воспроизведи, — приказывает Неро.

Офицер связи смотри на Треллавина, который машет рукой, веля подчиняться.

Из динамиков на мостике словно бы выскальзывает чей-то голос. Он ровный, но ровный подобно льду, сковывающему глубокое озеро, а потому без единого намека на теплоту и радушие. Слоги неизвестный произносит чётко и безукоризненно, наверное, даже совершеннее, чем большинство людей, с коими доводилось встречаться Даниду Треллавину, хотя сразу же становится очевидно, что голосовые связки говорящего никогда не предназначались для такого языка.

—е буду повторять. Назовите себя.

Командующий открывает рот, однако, Алисс Неро поднимает руку, и Треллавин замирает даже без единого слова, слетевшего с её губ. Дознаватель щёлкает пальцами, а вокс-офицеру хватает догадливости открыть обратный канал.

— Меня зовут Алиссана Неро. С кем я говорю?

— Не твоё дело. На вашем корабле есть кое-что принадлежащее нам. Мы это у вас заберём.

— Заберёте, — без промедления отвечает Неро. — А в ответ я попрошу информацию.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

Треллавин переводит взгляд на показания сенсора. Там что-то есть: нечто мелькающее и непостоянное, словно ауспики не могут полноценно его зафиксировать, но что-там точно есть. Элегантный стреловидный силуэт корабля альдари, который находится гораздо ближе, чем когда-либо видел командующий, и гораздо ближе, чем ему бы хотелось. Мужчина сглатывает. Они явно не в том положении, чтобы торговаться. Треллавин не знаком с различными типами зведолётов альдари, однако, необходимо предполагать, что это какое-нибудь военное судно, в то время как «Улыбка Императора» является торговым всего с несколькими орудиями.

— Я всегда в том положении, чтобы торговаться, — говорит Неро. — Вопрос стоит другой – в том ли вы положении, чтобы слушать? Вы бы могли расстрелять корабль вместе со мной, хотя потом вам пришлось бы очень долго искать желаемое. Возможно, для вас это ничего не значит, с учётом вашего долголетия, но какие гарантии, что я не успею уничтожить предмет ваших поисков. Думаю, я знаю, насколько он для вас важен, и, думаю, для вас самое главное избежать его уничтожения.

— Это будет страшной ошибкой.

— Человек, совершающий ошибки? Уверена, вы к такому привыкли. — Дознаватель вздыхает. — Помогите мне избежать ошибок, дав то, что мне нужно. Информация в обмен на вашу собственность.

В голосе начинают слышаться нотки эмоции. Может, веселье? Если и так, то это насмешливость.

— И какая информация тебе нужна?

— Могу обсудить это лично, — отвечает Неро. — Отправьте то, что служит вам челноком. Стыковочный отсек нашего корабля будет открыт для вас. Берите с собой ещё одного, если хотите. Со мной тоже придёт один. Отправите больше, и я уничтожу объект ваших поисков.

Возникает пауза, в ходе которой Данит Треллавин раздумывает над тем, чтобы не позволить ксеносам взойти на борт его корабля, хотя тогда он столкнётся не только с Инквизицией, но и с пушками висящего где-то там, в пустоте, звездолёта.

— Ну хорошо, Алиссана Неро. Посмотрим, настолько же ты вероломна, как и большинство представителей твоего рода.

В стыковочном отсеке отсутствуют челноки, но это меняется, когда корабль альдари проходит сквозь ионное поле, удерживающее атмосферу внутри, и приземляется. Куда ни глянь на его корпус, всюду плавные изгибы да острые концы, словно он является оружием сам по себе. Рампа опускается, вслед за чем по ней спускаются два ксеноса.

У каждого рост за метр восемьдесят, оба тонкие будто лозина, но Неро знает, что они сильнее её. Возможно, даже сильнее Фелла, хотя тот в два раза шире их. На тёмно-серой броне чужаков видны поблескивающие тёмно-синие точки, а шлемы увенчаны высокими плюмажами либо из волос, либо из тонкой волосоподобной ткани. На левом бедре висят ножны с длинным клинком, на правом – кобура с пистолетом. Отражающие глазные линзы придают ксеносам схожесть с насекомыми. Неро бы хотелось видеть лица. Это не первая её встреча с альдари, однако, она впервые приближается к ним не как к врагам.

Тот, что впереди, останавливается где-то метрах в трёх от того места, где стоят Неро и Фелл, после чего заговаривает:

— Покажи нам камень.

Неро достаёт из-за спины стазис-шкатулку – маленькую вещицу, напоминающую клетку, в которой могло бы содержаться крошечное пернатое животное.

Женщине сложно «читать» их, особенно с надетыми шлемами, но Неро замечает, как слегка меняются позы чужаков. Камень точно является объектом их поисков, что неудивительно, ведь они явно его чувствуют.

Один протягивает руку.

Неро достаёт свой импульсный пистолет и целится в камень. Энергетические лучи оружия ничего ему не сделают, пока активно стазис-поле, однако, именно поэтому женщина держит палец на кнопке шкатулки.

Альдари замирают. Один из них шипит.

— Просто для ясности, — говорит Неро, — я бы могла уничтожить его ещё до того, как вы бы ко мне приблизились.

Секунду или две она выдерживает на себе пустые взгляды их глазных линз, а затем опускает пистолет и толкает шкатулку. Встроенные в основание антигравитационные двигатели удерживают её чётко на высоте чуть больше метра над полом, и она плывет по воздуху к ксеносам. Стоящий впереди хватает шкатулку чуть ли не с жадностью.

— А ведь мы могли бы зайти в тупик касательно того, что произойдёт в первую очередь: вы получаете камень или я – информацию, — говорит им Неро. Во рту у неё сухо из-за тревоги вперемешку с сильным желанием. — Считайте это жестом доброй воли, как и передачу камня здесь, вдали от систем обороны наших миров.

— Ваших миров? — резко спрашивает альдари позади, чьи слова будто бы рассекают воздух подобно лезвиям.

Неро пожимает плечами.

— Я говорю то, как оно на самом деле, без оторванности от реальности. Если бы у вас была возможность забрать камень раньше, вы бы так и сделали, однако, Селевия-Прайм укреплена Империумом, поэтому вы не осмелились.

Ксенос впереди вновь отводит взгляд от камня душ и смотрит на женщину.

— Твоя цена – информация, но ты уже отдала то, что нам нужно.

— Наши народы сражались прежде, — отвечает Неро. — Будут сражаться и ещё. Тут не нужно обладать какими-то выдающимися пророческими способностями, вот только нет необходимости конфликтовать постоянно. В некоторых случаях, как сейчас, мы способны помочь друг другу. Думаю, следует пользоваться такими возможностями, ведь есть те, кто с удовольствием посмотрел бы на оба наших народа, сгорающих в пламени.

Альдари смотрит на неё ещё несколько долгих секунд, затем подаёт голос:

— В твоих словах нет мудрости, но и совсем уж глупыми их не назвать. Задавай свой вопрос. Может, я отвечу, может, нет.

Неро собирается с мыслями. Дышит. Вероятно, это первая серьёзная зацепка в хаотичном переплетении слухов и полуправды, с которыми она и её госпожа работали на протяжении большей части последних десяти лет. Инквизитор Нгири никогда бы не обратилась к альдари за ответами, а вот Алисс Неро решилась. Сейчас станет понятно, стоил ли выбор дознавателя того.

— Мне нужна информация кое о чём. На моём языке это называется Столп Грёз.

Альдари не двигаются, однако, женщине удаётся расслышать тихие шипящие звуки, раздающиеся за их масками. Они негромко говорят на собственном языке?

— Тебе известно его местоположение? — спустя несколько секунд интересуется стоящий позади.

Неро качает головой.

— Не совсем, хотя я слышала слухи. Я знаю, что Столп Грёз обладает некоей важностью, и у меня есть некоторые ведущие к нему зацепки, но мне необходимо знать, что это.

— Он представляет опасность, — говорит ближайший к ней. — Большую опасность.

— Но как он выглядит? — требовательно спрашивает Неро. — Что из себя представляет? Судя по найденным мною писаниям, Столп Грёз как-то связан с вашим народом, но никаких описаний!

Женщина в раздражении скрежещет зубами. Возможно, альдари способны чувствовать камни душ и Император знает, что ещё, вот только ей-то приходится полагаться на свои глаза.

Неро заставляет себя сохранять спокойствие. Она надеется создать у ксеносов впечатление безрассудного и чрезмерно амбициозного человека. Она надеется, альдари дадут ей необходимую информацию об артефакте, пусть даже из желания потом отнять его, хотя дознаватель будет готова к любому подобному предательству.

— Он создан не нами, — твёрдо заявляет стоящий впереди. — Это – извращённая вещь, которая уничтожает разумы тех, кто пытается ею воспользоваться.

Неро хмурится.

— Значит, Столп Грёз нужно уничтожить?

— Безусловно.

Дознаватель сдерживает улыбку. Это уж она сама решит после того, как узнает, какую функцию выполняет Столп, и плевать на манипуляции ксеносов.

— Я спрошу ещё раз. Что это такое?

— Колонна из материала, который вы бы могли принять за камень. Она чуть выше меня, шире в верхней части, а в нижней…

Алисс Неро слушает чужака со всё нарастающим возбуждением. У альдари явно свои планы на Столп Грёз, но действия разумных существ, имеющих какие-то планы, можно предсказать, а что можно предсказать, на то можно и повлиять. Этому дознавателя научила инквизитор Нгири, вот только с возрастом наставница Неро стала более пассивной, начала сильнее склоняться к пуританству.

Возможно, пришло время для нового подхода…