Послушник / Postulant (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Послушник / Postulant (рассказ)
Автор	Крис Форрестер / Chris Forrester
Переводчик	Alkenex
Редактор	Георгий Воронов, Татьяна Суслова, Larda Cheshko
Издательство	Black Library
Серия книг	Ересь Гора / Horus Heresy (серия)
Входит в сборник	Расплата Хтонии / Cthonia's Reckoning
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Караил безмолвно стоял во тьме и ощущал, как всё вокруг интенсивно вибрирует.

Система фиксации удерживала его на месте, а багряная лампа над головой служила единственным источником света в тесном нутре десантной капсулы. За лепестковыми дверьми раздавался глухой стук и хлопки от разрывов зенитных снарядов, звучавшие как прерывистые вздохи на фоне полного ненависти вопля, порождаемого спуском космодесантников. Скрипя зубами и щерясь волчьим оскалом, Тёмный Ангел проверил счётчик боекомплекта своего болтера.

— Мы пришли, — шептали его братья. — Мы — смерть.

Под воздействием адреналина и подаваемых доспехом химических смесей кровь Караила обратилась в жидкое пламя. Шёпот переродился в напев, в заявление о намерении, нарастая в мощи и уверенности, подобно тропическому циклону, набирая силу за секунды до соприкосновения с землёй.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Боевые корабли на орбите транслировали эти слова по всем активным вокс-частотам и сети передачи данных Хтонии, а библиарии наполняли ими астропатические каналы, рискуя рассудком ради того, чтобы сам варп выкрикивал их клятву, чтобы бесчестные предатели из подручных Хоруса знали, кто явился за ними.

Крыло Ужаса не стыдилось своего предназначения.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Караил же продолжал молчать. Он был послушником, и на его чёрных, как пустота, доспехах не имелось никаких геральдических символов, кроме крылатого меча и начертанных на наколенниках боевых отличий. Тёмный Ангел ещё не заслужил права присоединяться к напеву или же носить герб Крыла Ужаса — череп в песочных часах. Однако же это не умеряло мрачного удовольствия, которое он испытывал, предвкушая истребление ублюдков Хоруса.

— Братья, колбы перевернулись. — Голос лейтенанта Аннаила прорЕзал напев, словно заточенный клинок. Из-за ненависти каждый его слог щетинился шипами. — Да упадут песчинки.

Десантная капсула врезалась в землю. Удар сотряс кости Караила, после чего тот стукнул по защёлке системы фиксации. Находившийся напротив него интеремптор<>Интеремпторы (от лат. interemptor — истребитель, искоренитель) — воины Крыла Ужаса, оснащённые наиболее разрушительным оружием, в т.ч. химическим и радиационным.<> по имени Танис также привёл в действие механизм расцепления и взвесил в руках плазменный распылитель<>Плазменный распылитель — специальное плазменное вооружение Крыла Ужаса, особо эффективное против сил варпа, но нестабильное и поражающее своего владельца излучением.<>, чьи катушки ярко сияли неоново-голубым светом. Пули и лазерные разряды, попадая в корпус, высекали искры из перегретого керамита, а шипение остывающего материала приглушалось печатями герметизации внешней среды. Караил шёпотом произнёс клятву Льву и поднял болтер. Раздался треск вышибных зарядов.

Внутренности капсулы омыл чахлый сумрачный свет.

— Мы пришли! — взревели воины Крыла Ужаса. — Мы — смерть!

Караил выбрался наружу, ведя огонь.

Жертвой его первого убийства стал легионный серв в подбитом бронежилете и с намалёванным на нагруднике золотым оком Хоруса с прорезью. Реагирующие на массу снаряды разорвали смертного надвое, а следующая очередь проломила рёбра ещё двум людям и отшвырнула их в сторону. Из тел вываливались искромсанные потроха.

Потоки ионизированной плазмы с шипением вырвались из оружия Таниса, и его выстрелы слились с огнём других интеремпторов из перестроившегося отделения Дёруина. Предатели исчезали в надсадно свистящих клубах пепла или взметались фонтанами плоти, поражённые болтами Караила.

— Зачистить посадочную зону. — Голос префекта Дёруина представлял собой смешение тиков и жужжания, так как его горло и туловище полностью воссоздали с помощью аугметики. — Вторая волна на подходе.

— За Льва, — откликнулся Караил вместе с прочими воинами отделения, подтверждая, что услышал приказ.

Он извлёк опустошённый магазин и резким движением вставил новый. Интеремпторы рассредоточились по открытому участку, окружённому приземистыми жилблоками и обветшалыми многоквартирными домами. Тысячелетия назад здесь находился жилой сектор. Дешёвые пластековые каркасы растрескались и погнулись, а их поверхность испещряли пулевые отверстия и выцветшие пятна сажи. Противники, которые с разных сторон наступали на легионеров, занимали огневые позиции за обрушившимися стенами и в заброшенных квартирах.

И они скандировали.

Их возгласы перекрывали грохот болтеров и автовинтовок, злобное шипение плазменных залпов, шкварчание жира и треск разрываемой порченой плоти. Пули и лазразряды свистели и щёлкали по доспеху Караила, выжигая на нём следы размером с ноготь большого пальца. Космодесантник не обращал на это никакого внимания — его ярость затуманивала любые рациональные мысли. Вокс-горны, увенчанные пастями гаргулий, выкрикивали слова через решётки динамиков, протаскивая скорбь и боль через железный занавес, который опустил перед врагами Тёмный Ангел, из-за чего он рычал, будто один из зверей Ангрона.

«Император мёртв. Император мёртв».

Караил неустрашимо шагал прямо в огонь, а прицельные системы его болтера работали в синхронизации с ретинальным каналом. Поле зрения космодесантника заполнили перекрестия, каждое из которых фиксировалось на разных раздражителях. Одна из пуль вгрызлась в ребристый стык между наплечником и пластроном. Болты самого послушника растерзали в клочья какого-то хтонийского бандита с короткоствольными пистолетами. Сенсориум доспеха выводил шрифтом с засечками данные биоанализа и помещал за прицельными метками ровные строчки, что, шипя, исчезали после каждого убийства. Два человека развалились на куски, словно гнилое мясо. Ударом цепного меча Караил обезглавил молодую женщину с выжженными на щеках восьмиконечными звёздами.

Этого мало. И всегда будет мало.

— Где Сыны? — прорычал интеремптор по имени Маттиас.

Он швырнул рад-гранату в кучку изменников из Ауксилии. От её взрыва сожжённая броня развеялась пеплом, а с жутко изуродованных смертных, еле волочащих ноги и покрытых сочащимися ранами, начали сползать кожа и мышцы.

— Сосредоточиться на противнике, — прощёлкал Дёруин. — Вторая волна прибудет в течение одной минуты.

Караил согласно заворчал, потроша хтонийского головореза-изменника небрежным взмахом цепного меча, после чего отсёк обе руки члену банды, предплечья которому заменяли буры с адамантиевыми наконечниками. Выстрелом в сердце воин буквально уничтожил врага. Повесив цепной меч на маг-захват, Тёмный Ангел перезарядился, но затем поморщился, когда запитанный энергией клинок женщины-офицера Ауксилии задел его бок. Послушник раздавил ей горло. От страха и удушья глаза отступницы выпучились, а кожа побагровела.

Крыло Ужаса вело совершенно непреклонное наступление.

Воины игнорировали попадания из стрелкового оружия, хотя там, где неприятелю удавалось пробить сочленения или повредить кабели, по пустотно-чёрным доспехам стекали тоненькие струйки крови и смазки. Рад-ракеты очищали жилблоки и многоквартирные дома смертоносными осколками, резкие выбросы солнечного огня из плазменных распылителей и плазменного сжигателя Маттиаса испаряли вероломных солдат, а технику обращали в мерцающие лужи радиоактивного шлака. Воины не оставят здесь ничего живого, и Караил наслаждался такой чистотой их намерений.

Но скандирование не прекращалось.

«Император мёртв. Император мёртв».

Эти фразы громыхали из вокс-горнов, причём унылое и неприглядное завывание сервитора-громкоговорителя звучало оживлённее других таких вещаний, которые прежде слышал Караил. То же хрипели перед смертью гвардейцы-изменники и хтонийские бандиты, которые оказались достаточно глупы, чтобы оспаривать зону высадки Крыла Ужаса. Цепной меч Тёмного Ангела вскрывал каждую глотку, что проталкивала слова меж окровавленных губ, пронзал каждое сердце, не раскаявшееся в предательстве в последние мгновения жизни. Казалось, его трудам не будет конца.

— Неужто мы не можем истребить эту погань? — спросил Караил.

Дёруин размозжил голову хнычущему бандиту, наступив на неё сабатоном.

— Нет, — прощёлкал он, вытирая кровь и фрагменты костей о ближайший булыжник. — У нас не такое задание, послушник.

Тот кивнул и казнил бандита с химически наращёнными мышцами, чей пот вонял боевыми наркотиками, после чего услышал пронзительный вой турбин приближающихся самолётов. Обернувшись, Караил увидел четыре «Грозовых разряда», которые сопровождали к зоне высадки «Грозовую птицу» с позолоченными кромками. Другие десантно-штурмовые корабли тоже мчались по небесам, расчерченным зенитным огнём, чтобы доставить Тёмных Ангелов на битву против изменников. Горстка рухнула на землю, однако большинство преодолело обстрел.

Рампа «Грозовой птицы» опустилась.

Лейтенант Аннаил сошёл с корабля, не дожидаясь полной остановки двигателей. Этот офицер, доверенное лицо Мардука Седраса<>Мардук Седрас — один из наиболее известных воинов Крыла Ужаса, ветеран Объединительных войн на Терре, руководитель операции по фосфексной зачистке Трамаса во время Ереси Хоруса.<>, носил окаймлённые красным марсианским золотом боевые доспехи «Катафрактарий» с нагрудником, украшенным крылатым мечом, и блестящими поножами цвета граната и алебастра, на чьих навершиях виднелись символы Крыла Ужаса, сработанные из крошки чистого агата. Его кремовый табард хлопал на ветру, а с пояса на серебряных цепях свисали кадильницы и декоративные ключи.

За ним последовали Науфрагии<>Науфрагии — терминаторы Крыла Ужаса, оснащённые плазменным и фосфексным вооружением.<>, терминаторы-катафрактарии с поднятыми плазменными бластерами и калибанскими боевыми клинками, за которыми тянулись разряды смертоносных энергий. Далее спустились два отделения интеремпторов, чьи отдельные бронепластины цвета кости, выделявшиеся среди пустотно-тёмных элементов, обозначали их ветеранский статус. Они сопровождали матово-чёрную кубовидную глыбу высотой в рост космодесантника. Гравитационные импеллеры перемещали её на мерцающей энергетической подушке, а на одной из граней крепилась какая-то серебристая коробка.

— Что это? — спросил по воксу Караил, уже не думая о скандировании.

— Не знаю, — ответил первым Маттиас.

— В арсенале Крыла Ужаса хранятся реликвии Объединительных войн, — сказал Дёруин с нотками уклончивости в синтезированном голосе, что не понравилось Караилу. — Император даровал Шести Ангельским воинствам много уникального оружия, которое позже запретили для остальных легионов.

— Не забывай, что когда-то префект Дёруин был воином, — произнёс Танис, чья шутливость стала натужной из-за непрерывно звучащих лозунгов врага. — Его не сразу сделали боевым сервитором в керамитовой оболочке.

Другие интеремпторы хохотнули, и губы Караила сжались, образуя тонкую улыбку. Описание Таниса оказалось точным, но оба проявления веселья были в равной степени вымученными.

— Знание не твоё бремя, послушник, — сказал Аннаил, приветственно склонив голову в шлеме. Терминаторы и ветераны-интеремпторы прошагали мимо, а Караил занял место в строю отделения Дёруина. Все вместе они образовали почётную стражу кубоида. — И не ваше, братья-интеремпторы. Помните, что знание сопутствует опыту, будто тень его.

Караил знал эту аксиому так же хорошо, как и любой сын Калибана. Она содержалась в «Записи дословной» — пособии для рыцарей Ордена и новобранцев Первого легиона. В сём уроке подчёркивалось, что знания и умения следует передавать воинам, когда они достаточно наберутся опыта и будут готовы, каковая особенность находила отражение в тайных иерархиях и скрытых орденах Тёмных Ангелов.

— Да, повелитель, — произнёс Караил хмуро, но с уважением. Именно этим двум офицерам, Дёруину и Аннаилу, поручили определить, пригоден ли он для Крыла Ужаса. — Простите мне мою дерзость.

Грозные воины Льва шествовали по обломкам, и крупные глыбы ферробетона, пронизанные перекрученными обрезками арматуры, крошились под их поступью. Они перешагивали через тела, в нескольких из которых ещё теплилась жизнь, но не удостаивали и взглядом тянущиеся к ним хваткие пальцы. Караил всадил болт в женщину, что пыталась ухватить дробопушку, действуя скорее рефлекторно, нежели обдуманно.

— Ты её не выказывал. Это лишь урок, который следует помнить, — отозвался Аннаил. — Вижу, при высадке мы столкнулись с неким сопротивлением, префект. Ничего слишком затруднительного?

В воксе раздался хриплый синтезированный смех Дёруина.

— Нет, повелитель, — проскрежетал он. — Некоторые граждане Хтонии пожелали выразить своё недовольство. Мы приняли к сведению их жалобы, а затем просветили.

Они повернули направо, после чего зашагали вслед за терминаторами на восток, к промышленному сектору. Громоздкое устройство неуклюже развернулось вместе с ними. В развалинах юркнули какие-то тени, и Караил подал знак Маттиасу. Интеремптор кивнул и передал сообщение дальше. Учуять засаду тут несложно, но если враг действительно её устраивал, то Крыло Ужаса будет готово заранее.

— Меньшего я и не ожидал, брат, — сказал Аннаил. — Именно поэтому я запросил ваше отделение для выполнения этой задачи.

Слуховые рецепторы Караила уловили обрывки выкрикиваемых приказов и болтерного огня, но они не представляли особого интереса. А вот устройство — совсем наоборот. На его поверхности не имелось ни знаков биологической или радиационной опасности, ни каких-либо предупреждений, лишь стальная коробка с небольшим экраном и несколькими гаптическими модулями управления. Безликость придавала ему зловещий вид.

— И в чём заключается наша задача, повелитель? — прощёлкал Дёруин.

— Нести кару, брат мой, — ответил Аннаил.

Его голос сочился пылом, и Караил улыбнулся в ответ на слова лейтенанта. На задворках разума заворочалось какое-то беспокойство, но Тёмный Ангел лишь крепче сжал болтер. Вновь повернув, они двинулись строевым шагом по улице с пластековыми жилблоками по обеим сторонам. Тени исчезли, а вместе с ними и все признаки засады. Офицер продолжил:

— Сопроводить устройство в один из мануфакторумов на подземном уровне, запустить и отступить для эвакуации. Сегодня мы — ангелы возмездия, наносящие магистру войны и его ублюдочным сыновьям удар, который они никогда не забудут.

— Поэтому мы говорим по выделенному каналу, повелитель? — поинтересовался Маттиас.

— Сия задача должна храниться в секрете от всех, кто не выполняет её напрямую, и посему этот канал защищён гибридным шифрованием степени «вермильон», — произнёс Аннаил. Караилу пришлось скрывать удивление. Подобное шифрование применялось редко, и настолько же изумляла сама идея того, что существуют тайные операции, которые нужно скрывать от других бойцов Крыла Ужаса. — Секретность критически важна для достижения успеха. Приоритетные передачи будут пробиваться, но мы оставим их без ответа. Также нам приказано игнорировать любые полученные сигналы бедствия.

— А что насчёт Кулаков, повелитель? — спросил Дёруин.

— Авгуры флота не засекли передач Седьмого легиона, — ответил Аннаил так поспешно, что Караилу стало не по себе. — Наверное, они пали, как и все, кто принял их сторону.

Тёмные Ангелы в тишине продолжили движение по улицам, стиснутым дешёвыми пластековыми жилблоками и многоквартирными домами, которые занимали место более древних строений из камня, добытого в карьерах. Их оружие прикрывало все возможные секторы обстрела, и космодесантники меняли направление каждый раз, как Аннаил указывал дорогу терранским двуручным мечом. Терминаторы Науфрагии поворачивали за ним, будто стая птиц.

Спустя двадцать пять минут они перешли границу промышленного сектора, где многоквартирные дома и жилблоки уступили место складским постройкам и очистительным заводам из листовой стали. Легионеры проходили между ржавых цилиндров и открытых контейнеров, подмечая, что из каждого забрали все ресурсы и материалы. Караил, будучи Тёмным Ангелом, уже шагал по поверхности мёртвых миров и городам, давно превратившимся в развалины. Ни один из них не вызывал у воина тревогу, но Хтонии это удалось.

Через считаные минуты они обнаружили проход в подуровень.

Незатейливый ряд каменных ступеней, сглаженных временем, окружали ферробетонные стены. Так как все люменополосы и светошары разбились, лестница исчезала во тьме, и даже авточувства доспеха, обладавшие более широким диапазоном восприятия, ничего не различали во мраке.

— Других проходов на подуровень нет?

— Есть, префект. — Аннаил пошёл первым, с глухим стуком сабатонов спускаясь в темноту во главе терминаторов. Лучи их люменов на полукуполах брони танцевали в темноте. — Но этот обособлен, мы выйдем из него в километре от цели, и здесь нет ничего технологичного, что снижает риск вмешательства со стороны противника.

Караил последовал за Дёруином и его интеремпторами во тьму. Выщербленные и потрескавшиеся стены поросли прожилками лишайника, а тяжёлая поступь легионеров порождала в черноте эхо, словно бы преследующее их по пятам во время спуска. На столь труднопроходимой местности низкий гул гравитационных импеллеров устройства зазвучал более напряжённо, и космодесантники замедлили темп и чуть ли не шаркали ногами. Больше десяти минут Тёмные Ангелы шли по неосвещённым, сырым и тесным тоннелям, и трижды им приходилось возвращаться по своим следам, чтобы отыскать достаточно широкие для терминаторов проходы.

Послушник тихо вздохнул от облегчения, когда они выбрались на тропу, вырубленную в скале на самом краю большой пещеры. Подуровень занимали очистительные заводы, хранилища и трущобные посёлки, лежащие более чем в тридцати метрах под легионерами. Караил сразу же увидел нужный мануфакторум — брусок чёрного железа, явный предшественник тех уродливых, изрыгающих дым сооружений, что ныне возводил Механикум. К его складской площади примыкал небольшой ангар, а к боковой стороне цеплялись металлические лачуги, словно морские жёлуди. Аннаил не ошибся: цель находилась чуть больше чем в километре от них.

Тёмные Ангелы продолжили медленный спуск. Караил быстро переводил взгляд и мушку болтера между окнами, густо затянутыми паутиной, и узкими улочками, разделяющими здания. Сквозь помехи пробивались обрывки фраз и несвязные слова, будто дразнящие легионера. Они забрались слишком глубоко, чтобы слышать своих братьев на поверхности, так что, вполне вероятно, до него доносился вокс-обмен противника.

Биение сердец Караила участилось, а доспех впрыснул в кровь новые стимуляторы. На тропе Тёмные Ангелы были слишком уязвимы.

Последние несколько минут спуска прошли для него под аккомпанемент грохочущего стука крови в ушах: послушник ждал нападения из засады, и его дыхание наливалось ярким химическим привкусом адреналина. До дна они добрались невредимыми.

А затем Сыны Хоруса открыли огонь.

Первый же залп убил двух интеремпторов, чьи туловища изрешетили разрывные болты. Налётчики с рычащими цепными клинками и пистолетами, ярко полыхавшими дульными вспышками, выбрались из пыльного остова очистительного завода и бросились на Тёмных Ангелов. Упал ещё один интеремптор, голова которого исчезла в багровом фонтане, а по нагрудной пластине кого-то из терминаторов Науфрагии побежали трещины от попаданий.

— Сомкнуть ряды! — проревел Аннаил. Щупальца разрушительной энергии обвили его терранский клинок и силовой кулак. Терминаторы Науфрагии сформировали круг и, открыв огонь, выжгли внутренности двух налётчиков стрелами бело-голубой плазмы. — Не дать им добраться до устройства!

Караил послал три болта в налётчика-главаря с гладкими чертами лица, как у Хоруса. Братьев воина забрызгало кровью и осЫпало кусочками кости. Болтерные очереди скосили двух Сынов, вооружённых сверкающими силовыми клинками, но затем Маттиаса пронзил сгусток плазмы, и сын Льва рухнул на колени. Его жизненные показатели вспыхнули. Караил, вставляя свежий магазин, предположил, что его боевой брат потерял лёгкое. Тёмный Ангел выстрелил в налётчика с плазменным пистолетом, и болты раскололи керамит, а из разорванной груди предателя изверглась кровь.

Помехи всё так же изводили послушника голосами Легионес Астартес и бессмысленными фрагментами слов.

Наплечник Караила треснул под продолжительным шквалом огня из пистолета, и боль пронзила его плечо, словно нож. Снаряды самого послушника, рассекая воздух, выбили воронки размером с кулак в налётчике с потрескивающей силовой перчаткой, чьи костяшки были скользкими от крови. Выхватив цепной меч, Караил парировал удар, направленный в основное сердце, и провёл ложное атакующее движение, перетёкшее в выпад.

Вокс с шуршанием ожил, и Тёмный Ангел уловил слабый голос с некромундским акцентом, сочащийся скованным отчаянием.

— …из Седьмого легиона. Мы атакованы и нуждаемся в подкреплении. Всем выжившим имперским силам, говорит Ватрен из…

— Седьмой? — прокряхтел Маттиас, вставая на ноги. — Они живы?

Налётчик ответил блоком и контратаковал, целясь послушнику в горло, но Караил уклонился, а затем пробил клинком уплотнение горжета неприятеля. Жужжащие зубья начали плеваться кровью и мелкими кусочками мяса. Вытащив оружие, Тёмный Ангел тут же вскинул его, чтобы парировать выпад другого налётчика, пытавшегося обезглавить послушника. Он отразил серию молниеносных ударов, отвлекая внимание, проводя контрответы и демонстрируя терпеливость дуэлянта, пока Сын не вымотался. Караил рассёк врага от загривка до паха таким мощным взмахом, что его меч затем вонзился в землю.

— Они, верно, отчаялись, — произнёс Танис, чьи слова перемежались шипением продуваемого оружия. — Я трижды сражался бок о бок с ними в кампаниях Согласия и ни разу не слышал от них запросов о помощи.

— Забудьте о Седьмом! — рыкнул Аннаил, расщепляя силовым кулаком туловище налётчика. Рухнул один из терминаторов, разрубленный на части хтонийскими клинками. —Защищайте устройство. Прикрывайте его ценой собственных жизней, братья, а не то вихрь поглотит нас всех.

От таких слов мир Караила перевернулся.

Снаряды, с треском вылетевшие из дула его болтера, разнесли туловище и голову ещё одного налётчика, а затем Тёмный Ангел цепным мечом обезглавил Сына, чьи костяшки пальцев сочились чёрной вязкой жидкостью.

То, что сказал Аннаил, никак не укладывалось у послушника в голове. Вихревое оружие было самым опасным и мощным археотехом, когда-либо изобретённым человечеством. Оно не поражало цель мощной взрывчаткой или ядом, созданным биоинженерией, а распарывало саму реальность, после чего всё вокруг распадалось в необузданную варп-материю.

Это отвлечение едва не стоило Караилу жизни.

Налётчик с непокрытой головой нанёс удар с плеча, и жужжащие зубья его цепного топора жадно пропахали воздух на пути к шее послушника. Успев отразить выпад, Тёмный Ангел вбил гарду цепного меча в нос и челюсть Сына. Сломалась кость, хлестнула кровь. Противник отмахнулся не целясь, его рука блеснула серебром, и нагрудник Караила пересекла дымящаяся борозда. Космодесантника пронзила боль, а порез начал кровоточить. Дыхание воина шумно вырывалось сквозь зубы, капельки пота покрывали внутреннюю поверхность горжетного уплотнителя и висели на коротко остриженной бороде. Караил оттолкнул Сына Хоруса.

Всюду вокруг него налётчики бросались на Тёмных Ангелов в новом приступе рвения, хотя их численность медленно сокращалась. Предатели бились как великие звери, загнанные в угол, — только вдвое хитрее тех чудовищ и в три раза опаснее. Караил удивился, что врагов здесь так мало. Видимо, другие Тёмные Ангелы отвлекли противника на себя.

Налётчик, ранивший воина, снова кинулся на него. Глаза изменника покраснели: сосуды в них лопнули от ярости и отчаяния. Его рука с боевым клинком метнулась к шее послушника, однако Караил парировал выпад предплечьем. Раздался громогласный удар о керамит, плоть обуглилась от жаркого поцелуя расщепляющего поля, но Тёмного Ангела это не смутило. Сын Хоруса с размаху опустил топор, намереваясь разрубить Караила по диагонали. Воин Льва блокировал оружие врага цепным мечом, а затем, боднув налётчика головой, дёрнул клинок вниз и рассёк предателя от ключицы до таза.

Он оглянулся вокруг. Все остальные Сыны лежали мёртвыми, как и девять интеремпторов, и три терминатора Науфрагии. С ними не было апотекария, чтобы извлечь прогеноиды, и они не могли вызвать его по воксу. В груди Караила горел стыд. Сегодня эти павшие умрут дважды.

— Двигаемся, — сказал Аннаил, выстраивая своих терминаторов. Другие воины Крыла Ужаса, хромая, образовали боевой порядок. Из неровных пробоин в их доспехах сочилась кровь. — Нам нельзя медлить или допускать, что эти враги пришли одни.

— А как насчёт Кулаков, повелитель? И наших братьев, их наследия… — начал Караил.

— Их наследием станет возмездие Императора предателям, — сухо ответил лейтенант. — Мы ничего не можем сделать для Кулаков. Наше задание важнее любых иных соображений.

Послушник бросил взгляд на вихревое оружие и ощутил, что в нём растёт отвращение.

— Мы не можем обесчестить их жертву.

— Своей нерешительностью ты вполне с этим справляешься.

Караил отшатнулся, как от удара, и проглотил язык.

Он присоединился к братьям, хотя не мог отделаться от мыслей об оскорблении, нанесённом павшим. Послушник не сомневался, что офицеры отметили его замешательство.

Тёмные Ангелы двинулись дальше через тесный лабиринт подульевых улиц и лачуг. Они прокладывали себе дорогу напрямую через дома, перекрывавшие короткие маршруты, а устройство прикрывали своими телами в доспехах. Караил всё ещё с трудом верил, что это вихревое оружие. Сама ситуация и понимание того, что устройство применят как против врагов, так и против друзей, делали его зловещий облик ещё более угрожающим.

Они же из Первого легиона. Тёмные Ангелы. Они не обращаются против союзников и не убивают без разбора — то удел мерзостной пехтуры Мортариона и хмурых окопных кротов Пертурабо, но рыцари Калибана так себя не ведут.

Молчание Караила стало ещё более угрюмым, когда Имперский Кулак повторил свой мрачный призыв. Тот циклично передавался по воксу, а его источник находился менее чем в километре от ангара мануфакторума. Слова Ватрена перемежались раскатистым грохотом болтеров и шипением лазерного вооружения. Казалось, братья из Крыла Ужаса остались равнодушными к сообщению — всё своё внимание они уделяли защите жуткого устройства от падающих обломков и огня предателей. Судя по звукам из вокс-канала Ватрена, противник снова начал скандировать. Внутри послушника уже разливалось едкое, как кислота, море стыда и гнева, а теперь над ним поднялось чувство отвращения.

— Император мёртв! — глумились враги. — Мёртв. Мёртв. Мёртв!

Караил ускорил шаг, нагоняя братьев. Их безмолвие натянулось, как канат, сплетённый из кипящей ярости и подавленного горя, а их желание наказать изменников послушник ощущал так отчётливо, словно оно давило ему на кожу. Им не удалось добраться до Терры вовремя, чтобы защитить Императора, и теперь они могли лишь карать последователей Хоруса за вероломство. Караил отказывался верить в то, что Он погиб, однако испытывал неимоверное бессилие, совершенно чуждое воину. От него по всему телу бегали мурашки. Холодный сухой воздух смердел отчаянным неистовством, а голос Ватрена и лозунги изменников преследовали сынов Льва на каждом шагу.

— Мы не можем игнорировать их, братья. — Слова проскользнули через щели в сжатых зубах и прорвали тонкую линию сжатых губ. Караила порадовало, что он на выделенном канале. —Весь легион будет опозорен, если станет известно, что мы бросили наших кузенов.

Тёмные Ангелы пробежали трусцой через периметр мануфакторума, под пустыми башнями прометиевых резервуаров и сгорбленными подъёмными кранами. В ангар легионеры ворвались через гофрированную стальную дверь, предназначенную, судя по размерам, для наземных грузовозов. Их не заинтересовали запылённые трафаретные символы на стенах — обозначения кабинетов логистике, ярусов сборки и жилых помещений для рабочих. Сквозь щель в раздвижной крыше над воинами лился тусклый свет, а выше виднелась узкая трещина в потолке пещеры.

— Мы ничего не можем для них сделать, — сказал наконец Маттиас, проверяя один из углов ангара. Стальные контейнеры, в высоту достававшие легионерам до груди, были опустошены и оставлены ржаветь. — Мы рыцари-каратели, орудие взысканий Льва. Геройство оставь Крылу Смерти.

— Цель превыше всего, — согласился Танис. Когда Тёмные Ангелы взяли ангар под контроль, интеремпторы разбились на небольшие группы, а лейтенант и терминаторы Науфрагии занялись устройством. Аннаил набрал на гаптическом элементе управления некую последовательность. — Она значит больше, чем жизни и наших братьев, и нас самих.

— А что насчёт чести?

— Цель значит больше, чем понятия о чести и то, как воспринимают нас братья, — продолжил Танис. — Все воины Крыла Ужаса жертвуют честью. На службе Льву и во имя Императора мы пачкаем руки и очерняем собственные души бесчестием, исполняя долг, который другие не смогут или не захотят взять на себя.

Караил отключил режим выделенной вокс-связи.

— Лейтенант, могу я высказаться?

— Без ограничений, — произнёс Аннаил, попрежнему склоняясь над контрольной панелью.

Судя по голосу, он явно хмурился, но Караил твёрдо решил, что не бросит своих братьев.

— Не следует ли нам изменить наш план эвакуации или предупредить Седьмой? Подкреплений нет, а наши приказы должны допускать некоторую свободу действий.

— Мы — ангелы тьмы и возмездия, послушник, а не милосердия.

— Кулаки служили верно и с честью. — Караил не дал воли гневу, грозившему проявиться в голосе. — Они не заслуживают судьбы, которую вы уготовили им.

— Жертвы войны. — Аннаил выпрямился во весь рост под ворчание напрягающихся сервоприводов брони. — Прискорбные, но необходимые.

— Они наши братья, — сказал Караил. Чувство вины управляло его языком и голосовыми связками, как великий дирижёр. Как же невыносимо позорно… — Сама суть Легионес Астартес определяется честью и братством, и после вероломства магистра войны данное определение должно стать ещё более важным, а не умалиться. Если оставим Имперских Кулаков умирать, то чем мы лучше него?

— Твой идеализм заслуживает одобрения, брат, — ответил Аннаил. Раздался приглушённый вокс-щелчок, и они перешли на выделенный канал, недоступный остальным. В голос лейтенанта закрались скупые нотки уважения. — Эти качества должны определять Легионес Астартес, но в нынешние недобрые времена они не вправе мешать нам исполнять долг. Возможно, настанет день, когда Тёмные Ангелы сумеют вновь опираться на такие добродетели, но не сегодня. Решение принято. Мы не поможем Кулакам.

Аннаил закрыл канал прежде, чем послушник успел ответить.

Как ни смехотворно, на секунду Караил подумал, что заработал очко в свою пользу. Послушник взглянул на Дёруина и восьмерых выживших интеремпторов его отделения. Они ничем не выказывали, что беспокоятся за Имперских Кулаков или из-за того, что прикладывают руку к гибели верных сородичей. Тёмные Ангелы чинили повреждённые латы цементом для брони и проверяли оружие. Возможно, Танис говорил правильно. Возможно, это бремя уже хорошо им знакомо. Бойцы вели себя так, будто давно привыкли к чему-то подобному.

Стыд Караила, подобно немохианскому змею, метался и сбрасывал любые оковы, которые надевал на него послушник. Если он ничего не предпримет, то станет виновен в смерти верных космодесантников, преступит обет воина Легионес Астартес, а если предупредит их, то нарушит присягу, данную Крылу Ужаса.

Он ломал голову над тем, как выполнить обе клятвы, но ни одну не удавалось вывернуть так, чтобы согласовать с другой. Караил принадлежал к Тёмным Ангелам, а не к легиону Несущих Слово, для которых обеты податливы и переменчивы. Его череп ломило от тупой пульсирующей боли, но решение проблемы так и не приходило.

Снова услышав передачу Ватрена, он вырубил протоколы вокс-безопасности.

К чёрту послушничество.

— Ватрен. Не удерживайте позиции. Грядёт уничтожение. Отступайте.

Караил закрыл канал связи и снова включил протоколы. Аннаил рассерженно задышал — казалось, это басисто порыкивает калибанский лев. Послушник встретил враждебный взгляд глазных линз, готовый отвечать за свои действия.

— Что ты только что сделал?

Голос лейтенанта был угрожающе тихим, а гнев — холодным, тлеющим и более зловещим, чем неудержимый пожар.

— Сдержал свою легионерскую присягу, — совершенно спокойно ответил Караил. — Я не мог позволить Кулакам умереть.

— Твою легионерскую присягу, — повторил Аннаил, пробуя слова на вкус. Судя по тону, он не верил своим ушам.

Затем лейтенант ещё раз произнёс эту фразу, сдабривая её мрачной и злобной насмешкой.

— Я поклялся выполнить это задание, но ещё не принёс обет верности Крылу Ужаса. В качестве астартес я дал присягу Императору и не могу нарушить её бездействием.

— Имперские Кулаки подвели Императора! — прорычал Аннаил, чей фасад дисциплины и приверженности цели начал спадать. — Если Он и погиб, то лишь потому, что Дорн со своим твердолобым легионом не смог защитить Его! Этим воинам даже не удалось очистить Хтонию. Возможно, их неудача — часть общего провала, а потому они должны умереть.

— Ты знал, что они находятся здесь, — утвердительно произнёс Караил.

— Не важно, что я знал! — злобно ответил лейтенант. — Знание — бремя для тех, кто способен его нести. Неведение же — щит, за которым прячутся все остальные.

Караил ничего не сказал. Нечего было говорить.

— Теперь мы должны защищать это место и ждать эвакуации, — продолжил Аннаил, оборачиваясь к командирам отделений. — Барахиил, сообщи по вокс-ретранслятору объекта, что задействуется альтернативный вариант отхода. Тарахил, сооруди из тех контейнеров надёжную линию обороны. Дёруин, ты со своими бойцами и остатками отделения Думы сформируешь внешнюю линию.

Его братья принялись молча выполнять распоряжения. Тёмные Ангелы излучали гнев, но и мрачное предвкушение крови, которую ещё предстояло пролить. Пока они устраивались на огневых позициях, Караил надеялся, что Имперские Кулаки получили сообщение.

В ушах легионера звучали слова Аннаила, сказанные ему напоследок:

— Если у тебя есть хоть какая-то честь, ты примешь удел кающегося.

Сыны Хоруса атаковали через двадцать минут.

Они стремительно неслись волной керамита и дульных вспышек. Штурмовые десантники мчались вперёд на визжащих реактивных струях, сбившиеся в чёрный клубок налётчики выкрикивали племенные боевые кличи и разгоняли рычащие цепные клинки. Рядом с ними шагал «Контемптор», от поступи которого дрожала земля. Под одним плечом дредноута висела длинноствольная штурмовая пушка, а другая рука оканчивалась четырьмя зловеще изогнутыми когтями.

Презрительно скривив рот, Караил прицелился в одного из налётчиков и выстрелил. Череп предателя лопнул, из точки взрыва на миг протянулись ветви из крови и костей.

Полетевшие в ответ снаряды лязгали по контейнерам и раскалывали керамит. Караил пошатнулся назад с треснувшим нагрудником, и боль пронзила его тело. Послушник отмёл красные руны тревоги — его раны уже затягивала корка из крови. Болты пробили горжет одного из Сынов, который тут же оступился. Меж пальцев латной перчатки изменника брызнули алые струи. Разрывные снаряды и плазма полосовали вражеские ряды, тела в доспехах падали ничком, образуя буйную мешанину раскиданных конечностей и разбитой брони. Караил перевёл прицел, короткая болтерная очередь разнесла голову очередного еретика.

А затем «Контемптор» открыл огонь.

Три интеремптора повалились навзничь, их сигнум-руны в ретинальном канале погасли. Затем рухнул ещё один с оторванной болтами рукой. Бесполезный обрубок конечности покачивался сбоку, рассыпая искры и волокнистые ошмётки плоти. Воин продолжал стрелять из плазменного распылителя уцелевшей рукой, пока в его лицевой пластине не появилась воронка от нового снаряда. Рад-гранаты рвались среди Сынов, осколки прокусывали их керамит. Несколько противников оступились и замедлились, пока их улучшенные организмы боролись с облучённым металлом. Штурмовые десантники же вновь прыгнули.

Тёмные Ангелы рассредоточили огонь.

Плазма терзала шасси дредноута, вырывая громадные куски оттенка морской волны. Сам воздух вспыхивал небесно-голубым цветом, обретая привкус выжженного озона. Шагатель уже ковылял и скрежетал, с трудом переставляя одну из ног. Вырвавшиеся из штурмовой пушки болты выпотрошили двух интеремпторов, а шальная очередь попала в катушки плазменного сжигателя Маттиаса, после чего брат Караила исчез в бело-голубом шаре плазмы, подобном миниатюрному солнцу.

Перезарядив болтер, послушник застрелил ещё двух предателей. Его оружие не могло нанести урон дредноуту, а вот братьям изменника — вполне.

Болты сорвали с вышины штурмового десантника, чьи товарищи по отделению тут же ринулись в стороны, будто скворцы, летящие прочь от ястреба. Что-то пробило наплечник Караила, боль от разорванной плоти и мышц дотянулась до груди и плеча. Он выстрелил в Сына с громоздкой автопушкой. Череда детонаций расколола нагрудник и наплечник предателя, из возникших трещин потекла кровь. Враг не погиб, и снаряды загромыхавшей автопушки разорвали одного из интеремпторов в обугленные клочья. Караил выпустил вторую очередь, что растерзала глазницы и щёку Сына. Воин завыл — с его лица свисали влажные лоскуты кожи, один глаз превратился в желеобразное месиво. Тёмный Ангел навел мушку на глотку изменника.

А затем в него на огромной скорости врезалась сине-зелёная комета.

Перекатившись, Караил рывком поднялся на ноги, после чего поднырнул под неистовый обезглавливающий удар штурмовика и разорвал его болтерным огнём в упор. Второй штурмовой десантник бросился на послушника и провёл рубящий выпад в грудь, но Тёмный Ангел ушёл от атаки. Он пригибался и уворачивался от скрежещущих зубьев, пока быстрые удары врага перетекали один в другой. Караил просто не мог выстрелить без помех или же взяться за цепной клинок. У него осталось мало боеприпасов к болтеру — последний магазин почти опустел.

Наседая на послушника, Сын нанёс режущий удар в шею, но Тёмный Ангел блокировал его предплечьем. Цепные зубья, прогрызшие латную перчатку, принялись срезать кожу и мышцы. Зарычав, Караил врезал предателю головой. Штурмовик бросился вперёд с именем Хоруса на губах, обливаясь кровью из сломанного носа. Послушник выстрелил ему в лицо.

Изменники прорвали переднюю линию обороны.

— Отступаем! — проревел Дёруин. По его наплечнику стекала смазка, от нагрудной пластины остались лишь керамитовые осколки и искрящиеся фибросвязки, а на расщепляющем поле меча шипела кровь. Клинок прочертил дымящуюся дугу в груди одного из штурмовых десантников. —Назад, ко второй линии!

Отбросив свой болтер, Караил вырвал у убитого штурмовика болт-пистолет. В другую руку он взял цепной клинок. Выпустив несколько выверенных коротких очередей, Тёмный Ангел поразил очередного Сына. Из разорванного живота еретика вывалились кишки, а его череп испарился, снесённый детонациями.

Танис, ведущий рядом с послушником огонь из плазменного распылителя, поджарил налётчика и двух Сынов Хоруса в их латах. Интеремптор хромал и хрипел, с его изувеченной груди лились багровые потоки. Ещё один десантник с прыжковым ранцем исчез в облаке ионизированных частиц, но затем пропала и сигнум-руна Таниса. Тело воина раскромсала штурмовая пушка. Когда на дисплее Караила погасли ещё три жизненные руны, он осознал, что этих астартес сразила не только боевая машина, но и его ошибочное решение.

— Змиево пламя! — выкрикнул Аннаил.

Узнав фразу калибанского боевого жаргона, послушник прибавил шагу, борясь с мучительным чувством вины из-за того, что поневоле бросает тела братьев. Над головой у него пролетели крутящиеся гранаты. Тёмный Ангел понизил яркость ретинального канала, чтобы уберечь глаза.

Ярко вспыхнул бело-зелёный фосфекс. Наступающих Сынов обдало ползучим едким огнём, который растворял доспехи и пожирал живые ткани. Предатели падали, вопили, сгорали внутри своей брони. В ноздрях Караила прочно засел запах жареной плоти.

Сквозь пламя прошагал «Контемптор».

Штурмовые десантники перебросили себя через огонь, держа цепные клинки под углом для удара. Они прорвали вторую линию прежде, чем до неё успел добраться Караил. Зажав спусковой крючок, он выпустил очередь из болт-пистолета: один противник пошатнулся, другой рухнул. Краем глаза послушник увидел, как Аннаил и терминаторы Науфрагии грузно выдвигаются навстречу дредноуту. Здесь Караил ничего не мог сделать — он лишь сражался, прилагая всю свою силу и дисциплину, чтобы дойти до второй линии, связанной боем.

Она стала их крепостью.

Рычащий цепной меч послушника мелькал размытым пятном, волоча за собой по воздуху след из брызг артериальной крови. Оружие прогрызало плоть и керамит, а при парировании его зубья со свистом отлетали, но вражеские цепные клинки так же часто лишались клыков. Космодесантник проводил и отражал выпады, наносил удары от плеча и отвлекал, используя каждую йоту мастерства, обретённого им под руководством инструкторов Альдурука. Вокруг сынов Льва вырос бастион из мертвецов.

Караил обезглавил легионера в доспехе с плохо сочетающимися элементами сине-зелёного и солнечно-жёлтого цветов. Отразив неуклюжие выпады Сына, чьи черты искажали лицевые тики, Тёмный Ангел выпустил ему кишки. Такие, как он, — половинчатые легионеры, наскоро выращенные за несколько месяцев и обученные в гипноматах. Следующего врага послушник убил контрвыпадом, пробив мечом наспинную силовую установку.

Круг лоялистов сужался. Караил пробился к Дёруину, расчленив ещё трёх «новорождённых» астартес. Он ткнул цепным мечом в живот Сына Хоруса, но тот легко отбил атаку двуручным силовым топором. Раздался свист вылетающих зубьев, и предатель, отступив на шаг, встал лицом к лицу с двумя Тёмными Ангелами. Его доспех украшали племенные амулеты и тотемы, а о бёдра лязгали шлемы сыновей трёх легионов.

Послушник выстрелил в глотку какого-то чрезмерно пылкого салаги, одновременно наклоняясь в сторону, чтобы тело умирающего воина не рухнуло на него. Затем погибли ещё двое. Обернувшись, Караил едва успел отразить размашистый взмах клинком, несущимся по дуге к его шее. Контратакуя, послушник попытался рассечь горло и руки противника, однако Сын блокировал выпад лезвием топора и рукоятью — он намеревался то ли вынудить Тёмного Ангела покачнуться, то ли усыпить бдительность врага ложным чувством безопасности.

Такая дилетантская тактика вызвала улыбку у Караила, уже предвкушавшего, как он избавится от очередного врага. Однако же блок плавно сменился неожиданным ударом сверху из-за головы, который застал послушника врасплох. Он выругался и парировал его, но небезупречно. Лезвие топора вгрызлось глубоко в мясо бедра, а когда неприятель выдернул оружие, по нервам Тёмного Ангела стремительно промчалась боль.

Его доспех обильно окрасился алым.

Кровеносную систему Караила затопили болеотменители, но на секунду он замедлился, и Сыну хватило этого, чтобы провести молниеносный выпад в лицевую пластину лоялиста. Керамит раскололся, кости под ним сломались. Послушник рухнул, чувствуя во рту вкус крови. Возвышавшийся над ним еретик занёс топор, однако Тёмному Ангелу удалось блокировать первый нисходящий удар. После второго цепной меч разломился, и Караил встретился взглядом с красными смотровыми линзами, твёрдо решив не выказывать страха.

Рядом возник Дёруин.

Префект оттеснил Сына Хоруса серией сокрушительных выпадов. Он сражался, словно сам Лев, а подле него бился ещё один интеремптор. Доспех Дёруина покрывал матовый слой крови, немалая часть которой принадлежала ему. Он мастерски орудовал клинком, совершая каждый удар, блок и укол в идеально рассчитанный момент времени. Караил рывком поднялся на ноги, чувствуя зуд в лице из-за неприятного ощущения срастающихся костей. Послушник начал стрелять по предателям, хотя его поле зрения всё ещё застилали световые пятна.

Дёруин рухнул наземь, рассечённый почти напополам.

Второй интеремптор оттаскивал его назад, отражая яростную контратаку Сына подобранным силовым оружием. В тело воина впились болты. Караил поддержал огнём Аннаила и выживших терминаторов Науфрагии, которые срезали группу изменников перекрёстным обстрелом из болтерного и плазменного вооружения. Предатели неслись на уцелевших Тёмных Ангелов, глумясь и паля из болтеров от бедра, а Сын Хоруса с топором шагал вперёд, не скрывая мрачного наслаждения.

Их осветили прожекторы.

Турели на карданных подвесах «Грозовой птицы» разорвали наступающих Сынов в клочья. Висевшая на перьях плазменного огня машина повернулась вокруг своей оси, чтобы пустить в ход всё бортовое оружие. Дверцы люков отъехали в сторону, и Тёмные Ангелы внутри неё выпустили шквал болтерных очередей, скашивая предателей.

— Все на борт! — проревел Аннаил и просверлил Караила взглядом. — Включая тебя.

Послушник захромал к «Грозовой птице». Из-за трещины в ноге он последним добрался до посадочной зоны, где кто-то из братьев затащил его в десантно-штурмовой корабль. Раздались вопли турбин и стон корпуса — пилот направил машину в почти вертикальный подъём, чтобы покинуть радиус будущего взрыва. Караил опустился на фиксирующий трон, обводя глазами выживших братьев.

В черепе Аннаила зиял пролом, одна рука теперь оканчивалась в локте. Дёруин выглядел как мешанина разорванных органов и аугметики, а два уцелевших терминатора Науфрагии являли собой разбитое отражение прежней несокрушимости. Последнего интеремптора рвало кровью рядом с Дёруином. Танис погиб, как и Маттиас. Братья послушника по отделению были мертвы, как и слишком многие другие.

Услышав резкий визг наведённых помех, Караил обернулся к вмонтированному в переборку вид-экрану.

На коже реальности, будто сальный прыщ, вспучилась увитая молниями сфера извращённого света, которая насыщалась плотью, костями, кровью и керамитом. Снесённые до фундамента здания затягивало в вихрь, чей визг, похожий на трение клинка о точильный камень, терзал слух воина. Сам вид этих миазмов порождал мигрень, а изнутри на них, как вода на пластек, давили смазанные подобия зловеще ухмыляющихся пастей и загребущих когтей.

Несколько мгновений спустя вихрь свернулся, вырезав в скальном основании идеальную полусферу.

Десантно-штурмовой корабль продолжил подъём. Послушник же вырубил вокс-канал, так и не получив никаких вестей об Имперских Кулаках. Никто не подтвердил, что они услышали его предупреждение.

Тёмный Ангел повесил голову и ничего не сказал.