Фулгрим: Совершенный сын / Fulgrim: The Perfect Son (роман)

Перевод в процессе: 2/26 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 2 части из 26.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Фулгрим: Совершенный сын / Fulgrim: The Perfect Son (роман)
Автор	Джуд Рид / Jude Reid
Переводчик	Praesagius
Издательство	Black Library
Год издания	2025
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Слишком долго Детям Императора отказывали в том, что принадлежало им по праву. Когда-то славный легион раздроблен на отдельные банды, которым только и остается, что разорять миры один за другим в тщетной погоне за миражами и излишествами. Но теперь все изменится.

Прочитайте его, потому что

Фулгрим поручил своим сыновьям простую задачу, но что, если она намного сложнее, чем казалось на первый взгляд? Как поведут себя своенравные Дети Императора, когда дела пойдут не так гладко, как им хотелось бы – с их высокомерием, междоусобными конфликтами и несхожими взглядами?

Лорд Фулгрим – преображенный примарх Третьего легиона, Совершенный сын, Наследник Императора – поставил перед своими разобщенными воинами задачу: покорить имперский мир Тигель и добыть голову Черного Храмовника, возглавляющего оборону этого мира.

Но планы Фулгрима идут намного дальше покорения одной планеты. Стремительный и кровавый набег превращается в изнурительную осаду. Успех предприятия сомнителен, мир в огне, легион раздирают междоусобицы, и будущие чемпионы вынуждены посмотреть в лицо горькой истине. Чем им придется пожертвовать ради победы и благосклонности примарха, и что останется от них, когда война подойдет к концу?

Вот уже более ста веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Земли. Он — Повелитель Человечества. Благодаря мощи его несметных армий миллион миров противостоит тьме.

Однако сам он — гниющий полутруп, Разлагающийся Властелин Империума. Жизнь в нём продлевают чудеса из Тёмной эры технологий, и каждый день ему в жертву приносят по тысяче душ.

Быть человеком в такие времена — значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить, посреди вечных битв и кровопролития. Слышать, как крики боли и стенания заглушаются алчным смехом тёмных божеств.

Это беспросветная и ужасная эпоха, где вы найдёте мало утешения или надежды. Забудьте о силе технологий и науке. Забудьте о предсказанном прогрессе и развитии. Забудьте о привычной человечности и сострадании.

Нет мира среди звёзд, ибо во мраке далёкого будущего есть только война.

ПРОЛОГ

СОВЕРШЕННЫЙ СЫН

Давным-давно в далекой стране жил могущественный король. Он правил блистательней, чем все его предшественники, он принес мир в королевство и соседние страны, под его отеческим покровительством народ стал мудрым, процветающим и добрым. Но шли годы, преклонный возраст лег на короля тяжким бременем, и он задумался: кто будет править королевством после его смерти?

У него было много сыновей, все гордые, красивые и смелые, но никто не мог сравниться с третьим сыном. Уже в колыбели он был прекрасней всех смертных, а в его фиолетовых глазах светилась вековая мудрость. Но когда он подрос и возмужал, гордость короля обратилась в страх. То был сын, о котором он так горячо мечтал. Этот совершенный сын превзойдет отца во всем, о его жизни будут рассказывать легенды, а об отце никто и не вспомнит. Сердце короля терзала язва зависти. Он изгнал совершенного сына, и вскоре некогда процветающее королевство постигли голод, угнетение и война.

Одни говорят, что Принц-Изгнанник пал от руки древнего врага, другие – что враждующие братья отыскали его и попросили примирить их, положив конец мелким дрязгам. Но те, кто слышит истину, которую верные уста нашептывают верным сердцам, мудрее всех – они знают, что однажды Совершенный Сын придет во главе могучей армии, чтобы вернуть царство своего отца и восстановить его давно утраченное величие.

И когда он придет, одесную будет стоять его совершенный сын.

- Старинная народная сказка, автор неизвестен.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

«Какое расточительство».

Мардук Тамарис из Детей Императора, рыцарь-командор Совершенных, мастер клинка, присягнувший на верность самому Сияющему Фулгриму, обнажил клинок скорее от жалости, чем от гнева. Воющий сброд, что бесновался на дальнем конце поля боя, когда-то возможно, и состоял из подобных ему благородных воинов, но десятилетия прискорбной преданности богу гнева и разрушения превратили их в не более чем хищных зверей. Их предводитель, высокий воин в шлеме с гребнем и некогда великолепной красно-бронзовой силовой броне, теперь исцарапанной и истертой до состояния тускло-серого керамита, поднял над головой ржавеющий цепной топор и издал бессловесный рев ярости.

Тамарис подождал, пока отголоски крика не затихнут, а потом произнес:

– Мне горько видеть тебя таким опустившимся, родич.

– Родич? – Апотекарий рядом с ним издал резкий смешок. – Ну, мне этот недоумок никакой не родственник.

Тамарис покачал головой с шутливым упреком.

– Говори учтиво, как приличествует твоему положению, Венахар. Когда-то эта земля была священной.

Что бы ни собирался ответить Венахар, его ответ утонул в оглушительном вопле, который испустил окровавленный чемпион. Когда-то, в лучшие времена, развалины между ними были величественным мраморным храмом, посвященным погоне за болью и наслаждением, но какой-то священный обряд или, возможно, кощунственный ритуал затянул его в Мальстрем. Существующий за пределами реальности, сотрясаемый приливами и водоворотами варпа, храм теперь был не более чем остовом былого великолепия под вечно пылающим небом, и украшали его лишь кровавые потеки да содранные шкуры и скальпы.

Тамарис обнажил меч.

– Совершенные! – Словно одушевленные единой волей, его боевые братья вышли вперед. – Покажите мне свое мастерство!

Враги наступали. Их насчитывалось не больше двух дюжин, но лишь половину от этого числа составляли падшие космодесантники, остальные же были отребьем Нерожденных – бескожие гуманоиды с огромными мечами и четвероногие твари, напоминавшие гончих в тяжёлых ошейниках из шипованного железа.

Шлем скрыл улыбку Тамариса. С каким же удовольствием он отправит этот сброд обратно к их богу.

– Похоже, враг жаждет смерти, – пробормотал он. Воющая стая быстро приближалась. Воздух уже смердел кровью, небеса кружились в варп-водовороте, земля под ногами колыхалась и корчилась, словно ей тоже не терпелось вступить в бой.

Пора было показать врагу, каково это – враждовать с Детьми Императора.

Шесть игл одна за другой вонзились в шею чуть ниже затылка, по рукам и ногам пробежал холодок, а мысли прояснились. Венахару, возможно, и не хватало светских манер, но боевые эликсиры он составлял безупречно.

Внезапно ему показалось, что враги двигались ужасно медленно, и даже громадные боевые псы, чьи лапы так и ходили в мощных, стремительных прыжках, едва-едва приближались к нему. Венахар зашипел от наслаждения, и Тамарис понял, что апотекарий активировал собственную обойму стимуляторов; и вот уже вся банда рядом, клинки обнажены, все его двенадцать отборных воинов, его братья по геносемени и по вере, его избранные.

– Они посмели выступить против нас! – крикнул он. Даже собственные слова раздавались мучительно медленно – разум побуждал его действовать быстрее, чем позволяла сверхчеловеческая физиология; громадные охотничьи твари все приближались. Зияли разверстые челюсти, между окровавленными клыками болтались черные языки, когти прорывали в земле кровоточащие борозды. – Пусть узнают цену своей ошибке!

Тамарис поднял клинок и сделал выпад в тот самый момент, когда стимуляторы в его крови достигли максимального эффекта. Меч не был больше оружием – он стал живым продолжением его воли, такой же частью его, как язык, и столь же быстрым. Он шевельнул запястьем, и сияющий клинок рассек глотку чудовищной гончей, открыв вторую пасть, из которой хлынули потоки полузапекшейся черной крови. Тварь раззявила пасть для крика, и Тамарис тут же прикончил ее, вонзив клинок в открытый рот; злобный огонь еще не успел погаснуть в ее глазах, как он вывернул клинок и перешагнул через труп.

На него бросился кровопускатель с занесенным для удара огромным двусторонним топором, и он отступил в сторону, выжидая до последнего, прежде чем снести рогатую голову с костлявых плеч. Из его груди вырвался звонкий смех при мысли об абсурдности происходящего, о том, что эти глупцы вздумали ему противостоять. Нерожденные, конечно, не умирали – они и живыми-то никогда не были, но какое это имело значение? С каждым ударом, с каждым поверженным противником его мастерство владения клинком все росло, шаг за шагом приближаясь к совершенству.

Венахар рядом с ним тоже смеялся, сражаясь; его любимый цепной нож собирал кровавую жатву среди толп оборванных культистов, которые бросались на него, словно одержимые страстным желанием умереть от его руки. Некоторым это даже удавалось, но Тамарис хорошо знал привычные методы своего помощника. Он бил так, чтобы покалечить, но не убить, а после битвы собирал урожай еще живой плоти, чтобы переработать ее в своем апотекарионе в новые мощные зелья. Отвратительное занятие, чего уж там, но результат говорил сам за себя.

Но где же вожак?

Тамарис взлетел на обломки поверженной статуи и сверху обозрел битву. Выступавшее из-под окровавленной земли лицо ксеноса размером с «Носорог» все еще обладало жуткой, сверхъестественной красотой, но сейчас не время было любоваться мастерством древних резчиков. Вокруг него расстилалось поле боя, движения всех сражавшихся были для него так же ясны и предсказуемы, как если бы их траектории светились в воздухе огненными линиями. Он увидел вражеского чемпиона с парой телохранителей; запрокинув рогатую голову и завывая, тот неуклюже взмахивал цепным топором в попытках отбиться от наседавших на него троих Совершенных.

– Кровь для бога крови! Черепа для…

Тамарис прыгнул. Непревзойденный атлет, он легко покрыл бы это расстояние даже без доспеха и стимуляторов, но с ними он из просто превосходного воина превратился в живую торпеду. Чемпион повернул к нему свое уродливое лицо с налитыми кровью глазами, и Тамарис улыбнулся. Мир вокруг него словно застыл в кристалле; каждое движение было чётким, точным, идеально рассчитанным. Чудовищный вожак издал вызывающий рев, взмахнул двуручным топором, намереваясь снести Тамарису голову – и промахнулся.

– Назад! – приказал Тамарис, но не врагу, а Совершенным. Они послушно отступили, но приспешники Пожирателя Миров не проявили такой же любезности. Тамарис снова рассмеялся. Справиться с троими было бы едва ли сложнее, чем с одним. Он мог предугадать любое движение этого глупца и сражавшихся вместе с ним Астартес, мог увернуться и от цепных топоров, и от мечей, и от искрящегося клинка силовой глефы явно улучшенной конструкции.

Он сместил баланс на крошечную, но необходимую долю градуса и поразил правого Пожирателя Миров в соединение горжета с доспехом, а затем, использовав собственную инерцию космодесантника, поднял его в воздух и подставил под удар цепного топора его же предводителя. Кровь и кость разлетелись фонтаном. Тамарис отступил назад, уклоняясь от грязных брызг, и убил второго телохранителя точно рассчитанным ударом в грудину. На мгновение он позволил себе насладиться появившимся в глазах противника внезапным осознанием того, что тысячелетнюю жизнь, полную жестокости и гнева, сейчас оборвет Изощренный Клинок, а потом освободил меч и отшагнул назад. Свет в глазах погас.

Тамарис принял боевую стойку, и вожак повторил его движение: топор опущен, колени в помятой броне согнуты для устойчивости. Пожиратель Миров изучал его, будто бы наблюдение могло сделать их равными.

– А свой череп вместе с мозгами ты тоже принес в жертву Кровавому Богу? – спросил Тамарис, высоко поднимая меч. Сияющий клинок отбрасывал тень на искаженное лицо, и от этого оно походило на маску актера. – Или ты славился глупостью еще до того, как генный отец вбил железные гвозди в твою пустую башку?

Реакция Пожирателя Миров его разочаровала. Тамарис надеялся вызвать вопль ярости, бешеную атаку, но, похоже, существо еще обладало некоторой долей самоконтроля.

– Пижон, – прорычало оно перекошенным ртом. – Танцующий дурак. Сын легиона рабов и неудачников…

Тамарис вонзил клинок ему в рот не из-за гнева, а скорее благодаря представившемуся благоприятному случаю – один быстрый удар, и острие меча вышло из затылка Пожирателя Миров вместе с брызгами крови и ликвора. Позже ему вспоминалось лишь ощущение идеального момента, отчетливое понимание точного угла, под которым следовало бить. Он вталкивал клинок все глубже, глядя вожаку в глаза, пока крестовина меча не растянула тому рот в широкой, плотоядной улыбке. Тогда он выбил топор из ослабевшей руки Пожирателя Миров.

– Брат мой. – Тамарис покачал головой. Если бы из его глаз еще могли литься слезы, он уронил бы несколько слезинок над этим несчастным существом. – Как же низко ты пал.

Пожиратель Миров все еще не отрывал от него багровых глаз. Тамарис попытался вытащить меч, но зубы вожака крепко сжались на сердцевине клинка: они хрустели и крошились в голубоватом свечении силового поля, но каким-то образом не выпускали металл из своей хватки. Огромная бронированная рука сомкнулась на его собственной, вдавливая перчатку в рукоять меча. Тамарис бросил отчаянный взгляд на свой меч - неужели силовое поле дало сбой? – но руна активации горела ровным зелёным светом.

– Ты слаб. – Слова вышли из глотки Пожирателя Миров с влажным хрипом; чудом было, что оттуда вообще что-то вышло с такими повреждениями рта и пищевода, не говоря уже об энергии, поджаривавшей его череп изнутри. – И пока ты не постигнешь путь к славе… – их лица теперь были совсем рядом, так близко, что жар силового поля его собственного оружия перегружал линзы забрала, так близко, что его шлем наполнился запахом гниющего мяса, а рот с обломанными зубами широко раскрылся, словно угрожая поглотить его целиком, – ты останешься слабым!

Голова Пожирателя Миров исчезла во вспышке фиолетового пламени. Неодолимое давление на запястье Тамариса ослабло, меч внезапно высвободился, но облегчение и замешательство быстро сменились осознанием неприятного факта.

У колдовской стрелы мог быть только один возможный источник.

–  Похоже, я вовремя. – Чернокнижник Мовез выступил из тени разрушенной колонны и оправил свои изысканные пурпурно-золотые одеяния, что ниспадали тяжёлыми бархатными складками с наплечников его силовой брони, обрамляя палатинскую аквилу на груди, словно занавеси величественной оперной сцены. Его длинные чёрные волосы, схваченные на бледном лбу золотым обручем, который, как говорили, был даром самого Фениксийца, рассыпались по плечам тёмными, как ночь, волнами. На шее у него на тяжёлой адамантиновой цепи висел амулет резной кости с витиеватыми тайными знаками; фиолетовый дым лениво клубился у его ног, наполняя воздух ароматом благовоний.

— Господин чародей, — Тамарис отряхнул с доспехов бренные останки Пожирателя Миров и выпрямился. — Чем обязаны удовольствию вашего визита?

Губы Мовеза изогнулись в улыбке.

— Не стоило ожидать от тебя благодарности. — Он поднял руку, театральным жестом пресекая любую попытку ответить. — У тебя тут все было под контролем, я не сомневаюсь.

На поле боя стало тихо. Тамарис позволил раздражению прорваться из-под маски его обычной вежливости.

— Выкладывай уже. Что тебе нужно?

Прекрасное лицо чернокнижника разошлось в улыбке, совершенно не затронувшей его угольно-черных глаз.

— Так я нежеланный гость у моих братьев из Третьего легиона?

Тамарис стиснул зубы и подождал.

— Я принес послание, — сказал наконец Мовез после долгого молчания, склонив набок красивую голову. — Наш повелитель желает обратиться к своему легиону. Всех призывают явиться к нему на борт корабля «Беспокоящий».

— «Беспокоящий»? У него новый флагман? — Название судна было незнакомым, а факт, что генетический отец решил его использовать – неожиданным. Он-то считал, что Фулгриму флагманы не нужны. «Гордость Императора» была крепостью и домом примарха во времена Ереси, но даже если она еще дрейфовала где-то в пустоте, неуправляемая и заброшенная, или стала оплотом какого-то мелкого военачальника, Фулгрима это, похоже, вовсе не заботило.

Мовез фыркнул.

— Едва ли. Просто «Беспокоящий» пока служит его целям. — Улыбка скользнула по его губам. — В конце концов, предыдущему владельцу он больше не пригодится.

Тамарис постарался не показать своего удивления. Примарх Фулгрим редко призывал к себе сыновей, предоставляя им идти к совершенству собственными путями, пока сам он занимался делами, более подобающими его положению.

— Так ты теперь у него на посылках, Мовез? Надо же, какими почестями наш господин тебя осыпает.

— Любое поручение на службе у нашего повелителя – это честь и привилегия. — На щеках древнего космодесантника вспыхнули пятна румянца, черные акульи глаза засверкали яростью. — Для меня этого достаточно, Мардук Тамарис.

Тамарис погасил силовое поле меча и вытер клинок складкой одеяния.

— И по какой же причине лорд Фулгрим желает предстать перед нами собственной трансцендентной персоной?

— Твое дело, смутьян, не задавать вопросы, а подчиняться, — ответил Мовез. Он выгнул изящную бровь. — Впрочем, прийти или нет – выбор за тобой. Думаю, твое отсутствие вряд ли заметят.

Тамарис пропустил насмешку мимо ушей. От предвкушения по коже побежали мурашки. Сама мысль о полученном вызове взволновала его. Стоять перед лицом их божественного господина – наслаждение, которое немногие способны были выдержать.

— Совершенные! — Его голос разнесся над полем боя, чистый и ясный, как клинок. — Мы призваны к нашему повелителю! Готовьтесь, ибо «Беспокоящий» ждет! — Он обернулся к Мовезу. — А ты, колдун, отправишься с нами? Я с радостью приму тебя на нашем корабле.

— Не думаю. — Мовез едко усмехнулся. — Я скорее брошу вызов самому варпу, чем ступлю на борт этого ржавого сундука, который вы зовете пустотным кораблем.

Он поднял правую руку, произнес слово силы, и в воздухе перед ним возникла точка болезненно-фиолетового света. Сияние выплеснулось из нее и разливалось вокруг, пока не расширилось настолько, чтобы вместить чернокнижника вместе с силовой броней.

— Как пожелаешь, — сказал Тамарис. Он обернулся к Венахару. — Прикажи капитану как можно скорее отправить за нами десантные катера.

— Мы еще встретимся, смутьян. — Мовез шагнул в портал и теперь стоял там, окруженный ореолом имматериального сияния. На мгновение Тамарису показалось, что он увидел в пурпурном свете какое-то движение: очертания рук, жадно тянущихся к чернокнижнику, и противоестественных фигур, что прыгали и кривлялись во мраке, растянутые вопреки всякой человеческой физиологии. Затем портал закрылся, словно мигнул нечеловеческий глаз, и исчез окончательно.

Венахар фыркнул.

— Старый дурак всегда обожал драму. — Он хлопнул Тамариса по плечу, и тугой узел унижения у рыцаря-командора под ложечкой немного ослаб. — То-то его, должно быть, гложет, что когда-то он был любимцем нашего генетического отца, а теперь бегает у него на посылках.

Тамарис позволил себе бросить всего один печальный взгляд на горящие руины дважды осквернённого святилища. Не будет сегодня ни переосвящения, ни оргии экстатических мук в честь Госпожи Боли и Наслаждения.

Словно прочитав его мысли, Венахар сжал плечо Тамариса и шутливо тряхнул его.

— Пойдем, брат. Если уж наш господин посчитал нужным призвать нас, значит, впереди наверняка лежит множество возможностей. Только слабые тратят время, размышляя о прошлом.

Тамарис медленно кивнул. Венахар был прав.

Прошлое — ничто. Только будущее таит в себе совершенство.