Последний Клинок / The Remnant Blade (роман)

Перевод в процессе: 1/? Перевод произведения не окончен. В данный момент переведена 1 часть из ?.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Последний Клинок / The Remnant Blade (роман)
Автор	Майк Винсент / Mike Vincent
Переводчик	Йорик
Издательство	Black Library
Год издания	2025
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Предыдущая книга	Злодейские Клинки / Blades of Atrocity

Действующие лица

Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи

Далчиан Рассак - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков

Зореан - заместитель

Крутаан - бывший командир когтя

Ки Умшар - хирург-апотекарий

Анг Хелтрис - легионер

Дагардис - легионер

Сариуз - легионер

Жикарга - легионер

Веллет - легионер

Кет Наа - легионер

Гамарт - легионер

Олокро - легионер

Род Преисподней

Лейл Яток - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа

Гирен Нарица - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”

Эндагур - возвышенный чемпион

Наллат - восходящий чемпион

Ларах - воин

Вурдомал - магистр одержимости

Багровая Резня

Фелиссик - Кровавый Владыка, верховный командующий союза

Дурвейст - возвышенный чемпион

Глаусий - палач

Имперский Флот

Ефрахим Скаллен - мичман, “Красная Галенция”

Керра Николд - старший лейтенант, “Горделивый”

Ирун Сибилла - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума

Лом Таригнал - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”

Оура Ула Остол - навигатор “Горделивого”

Орден Эбеновой Чаши

Беатриза Достоевска - командующая канонисса

Агнетта Гаулос - палатина

Другие

Тета-Ибриил-7-4 - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков

Эдал Барадоз - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”

Имал дю Голса - заклеймённый солдат

Пролог

Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.

Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.

На Узурмандию пришёл Архивраг. На его мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.

Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.

Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.

Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.

На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.

<Лорд-манипул, возможный контакт> - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.

<Разведать>

Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.

“Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.

Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.

<Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.>

<Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…>

<Контакт. Вступаю…>

<Ккккккккррррррр…>

Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.

Со всех сторон.

Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.

<Лорд-манипул> - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. <Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…>

Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.

Ещё один вопль.

Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.

<Требую ответа,> - отправил он послание принцепсу истребительной клады. <Как враг проник через кордон?>

<Неясно, господин.>

<Обнаружьте его>

Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.

<Мельта-бомбы> - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.

Ничего.

Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.

- Ублюдок!

Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.

Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.

Бум.

Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.

Паники.

Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. Похвально.

А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.

А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.

Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.

Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.

Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.

- Наши клинки ещё жаждут…

Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.

Первая глава

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.

Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.

Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать еретиками. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.

Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.

Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.

“Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.

Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением.

“Скулящий подхалим”.

Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.

- Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.

- Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.

- Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.

Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.

- Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.

Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.

- Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.

- Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?

“Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.

- Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?

Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.

- Нет, лорд Фелиссик.

- Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.

Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.

Напуганных до смерти.

Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.

Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.

- Расслабился? - раздался скрипучий голос.

Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.

- Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.

- Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик.

“А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.

“И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. Значили всё.”

Ему так хотелось снова дать волю когтям.

- Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.

- Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.

- Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.

- Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.

- И тебе больше нечего мне сказать?

- Если уж на то пошло, похоже нет.

- Хм?

- Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.

- Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан.

- Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.

- Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?

- Признание, что у нас достойный враг.

Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.

На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.

До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.

После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.

Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.

Нет, он просто так не сдастся.

- Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.

- Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?

Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.

- Не беспокойся о нём.

Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.

Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.

- Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.

Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.

Крутаан.

Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.

Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.

В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.

Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.

- Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.

Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.

- Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.

А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.

- Я хочу поговорить с Крутааном наедине.

Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.

- Крутаан, ты нужен Клинкам.

- Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.

- Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.

- А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.

- Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.

- И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.

- Другие могут взять с тебя пример.

- А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.

- А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.

Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.

- Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ничего! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!

Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.

- Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.

Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.

- Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.

Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.

- Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?

- Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.

- Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.

- Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.

- Какую?

Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.

Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом.

- Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.

- Говори.

- На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.

Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.

- У нас гости?

- Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.

- Не своди с них глаз.

- Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.

- Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.

- У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан.