Развоплощение / Fleshworks (роман)

Перевод в процессе: 3/13 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 3 части из 13.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Развоплощение / Fleshworks (роман)
Автор	Люсьен Солбан / Lucien Soulban
Переводчик	Brenner
Издательство	Black Library
Год издания	2006
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Чтобы хотя бы начать понимать бесплодный мир Некромунды, сперва вы должны понять города-ульи. Эти рукотворные горы из пластали, керамита и скалобетона на протяжении столетий разрастались, чтобы защитить своих обитателей, так что чрезвычайно напоминают термитники. Население городов-ульев Некромунды исчисляется миллиардами, и они крайне индустриализированы. Каждый из них обладает промышленными мощностями целой планеты или колониальной системы, собранными на площади в несколько сотен квадратных километров.

Внутренняя стратификация городов-ульев также представляет собой познавательное зрелище. Вся структура улья является копией вертикального отображения социальных статусов его жителей. На вершине находится знать, под ней – рабочие, а под рабочими располагаются отбросы общества, изгои. Особенно это становится очевидно на примере улья Примус, резиденции губернатора планеты лорда Хельмавра Некромундского. Аристократы – дома Хельмавр, Каттал, Тай, Уланти, Грейм, Ран Ло и Ко`Айрон – обитают в «Шпиле» и редко выходят за «Стену», которая стоит между ними и громадными кузницами, а также жилыми зонами непосредственно города-улья.

Ниже города-улья располагается «Подулье»: фундаментообразующие слои с жилыми куполами, промышленными зонами и туннелями, которые были заброшены предшествующими поколениями, однако заново заселены теми, кому некуда больше податься.

Впрочем… люди – не насекомые. Они плохо уживаются вместе. Их может вынудить к этому необходимость, но в городах-ульях Некромунды сохраняется внутренняя разобщенность такой степени, что зверства и открытое насилие являются повседневной рутиной. Подулье при этом представляет собой совершенно беззаконное место, плотно забитое бандами и отступниками, где выживают лишь сильнейшие или наиболее хитрые. Голиафы, твердо верящие в право сильного; матриархальные мужененавистницы Эшеры; промышленники Орлоки; технологически мыслящие Ван Саары; Делаки, само существование которых зависит от их шпионской сети; неистовые фанатики из Кавдора. Все они ведут борьбу ради получения преимущества, которое возвысит их – неважно, на сколь краткий срок – над прочими домами и бандами подулья.

Поразительнее всего, когда отдельные личности пытаются преодолеть монументальные физические и социальные границы улья, чтобы начать новую жизнь. Принимая во внимание обстановку в обществе, возвыситься в улье практически невозможно, однако спуск вниз – в целом более легкий, пусть и менее привлекательный вариант.

– выдержка из книги Зонариария Младшего

«Nobilite Pax Imperator – Триумф аристократии над демократией»

Пролог

Сорен был уже покойником, с каждым шагом приближаясь к казни, однако это не мешало ему бежать ещё быстрее. Его больше не волновало, что икры ног онемели, или что рёбра сильно болят, и при любом движении в животе колет.

Пытаясь скрыться от преследователей в безумной, исступлённой панике, Сорен сворачивал в слишком много боковых коридоров, слишком много незнакомых проходов. Влево, вправо, снова влево, пока не перестал ориентироваться. Он заблудился и бежал вслепую мимо бесконечных стен из клёпаных листов цвета тусклого металла. Скатывался вниз по маршам решётчатых лестниц, придавленных сверху сокрушительным весом десяти миль дряхлеющего города.

В конце концов, усталость подкосила ноги Сорена: он поскользнулся на жирной луже скопившегося машинного масла, которое стекало из плетёных внутренностей труб и шлангов на потолке. В ушах грохотали стук прилившей крови и шипение поршней сервоприводов его аугметической руки. Звуки выстрелов, ранее преследовавшие его по лабиринтам подулья, прекратились. Было тихо, а сердце колотилось как будто прямо за барабанными перепонками.

Сорен утёр чёрное масло с лица и встал, опираясь рукой о стену. Ноги подрагивали от изнеможения, а искусственные глаза силились различить в окружающей обстановке термальные отклонения, но безрезультатно. Он находился возле плавильного завода, и жар всего этого раскалённого металла просачивался сквозь множество слоёв стен. Защитные корпуса имплантов нагревали соединительную ткань плоти, и хотя это не причиняло боли, но вскоре должно было стать дискомфортно. Воздух казался густым от влаги, стены покрывала испарина. Температура была на несколько градусов выше, чем в человеческом теле. Её рост сделал преследователей невидимыми для термальной оптики, а обычное зрение Сорена в коридоре справлялось не сильно лучше.

Сорену не удалось спастись. Он почувствовал это, и ощущение прорвалось паническим всхлипыванием. Судьба не отпускала так просто, если отпускала вообще. Судьба была терпелива. Судьба была голодна. И судьба, похоже, была благословлена бесконечным боезапасом. В коридоре раздались выстрелы, заряд оставил вмятину в стене над головой Сорена. Он повернулся и побежал, мельком заметив кого-то в темноте – термальный призрак, размытый окружающей жарой.

Сорен продолжал бежать, пока не прозвучал последний выстрел. Пока он не пошатнулся и не остановился – пьяно, неуклюже. Пока не опустил взгляд на влажный алый цветок, распускавшийся на рубахе, на лепестки из плоти вокруг почерневшей, обожжённой дыры в груди, откуда исходило шипение. Пока не задался безмолвным вопросом, это у него сердце разорвалось, или так и должно болеть, когда тебя подстрелили…

Глава 1

Хороший обман приятнее правды.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи»

Бьющий по ушам треск выстрелов и шипение лазеров были почти оглушающими. Их эхо отражалось от стен, усиливаясь до ураганной громкости толстым щербатым пластобетоном. Урия Штурм не обращал внимания на этот грохот. Он был сосредоточен на цели, обхватив рукоять болт-пистолета обеими руками и направляя оружие в пол. Взгляд его голубых глаз блуждал, словно он молча задумался над какой-то загадкой.

Внезапно, натренированным рывком, он вскинул пистолет – одна рука целится, вторая для опоры – и, едва касаясь пальцем чувствительного спускового крючка, выстрелил четыре раза. Неукротимое оружие брыкалось в руке при каждом выстреле; четыре заряда из четырёх попали в цель. По губам Урии пробежала мимолётная улыбка, и он усмехнулся. Он ощущал себя ребёнком, у которого появилась новая игрушка.

В тире сегодня было многолюдно, шеренга из двадцати мужчин и женщин вела ожесточённую беспощадную пальбу. Урия не смотрел на них. Вместо этого он наблюдал за мишенями из стального сплава, разбросанных по стрельбищу с разными интервалами, скрытыми за обрушившимися стенами и в разбитых арках. То, что все цели имели сходство с толстошеими и низколобыми представителями Дома Орлок, являлось чистым совпадением – ну, или так с улыбкой утверждали агенты Делаков. Тем не менее, слишком много выстрелов было неточными. Слишком многие члены дома полагали, что заполнить воздух непрерывным градом смерти равносильно точной стрельбе.

Урия цокнул языком и улыбнулся собственному озорному вдохновению. Он повернулся и сделал ещё четыре выстрела по другим мишеням на стрельбище, поражая те, по которым промазали прочие. Несколько человек прекратило огонь и повернуло головы в его сторону. Большинство стрелков насупилось, хотя пара ответила непринуждённой ухмылкой. У тех, кто не обладал чувством юмора, решил Урия, скорее всего были такие же проблемы с меткостью.

Довольный собой, Урия извлёк магазин пистолета и освободил патронник. Он беззвучно произнёс быстрое «благодарю тебя», обращаясь к Духу Машин, наделявшему оружие силой. И только отдавая пистолет мастеру-оружейнику, стоявшему рядом с ним, заметил, что тот что-то говорит.

– Громкая она, да? – сказал Урия, вынимая затычки из ушей. – Что ты говорил?

– Что ты там бормотал? – спросил мастер-оружейник Корьин.

– Ничего, – с ухмылкой ответил Урия и пренебрежительно махнул рукой. – Вообще, наверное, мантру. «Слава мне», или нечто вроде того.

Корьин хмыкнул.

– У тебя прицел плавает, – произнёс он. – Постоянно попадал по другим мишеням.

– Да, вот ведь удивительно, – сказал Урия, любуясь гравированной рукояткой. – Но она с характером. Мне нравится эта пушка. Она не приручена.

– Подозреваю, для таких, как ты, это перебор, – заметил Корьин. – И слишком громкая для твоей работы.

– Возможно, – отозвался Урия, не спеша развязав свою косичку, а затем собрав её в обычный хвост. Он отметил, что лысый Делак изучал его копну коричневых волос: редкость среди Делаков, однако необходимость для его роли. – Бывают случаи, когда годится только громкий ответ. Я хочу её.

– Пусть тебе подпишут заявку, и она твоя. О, Урия, и на этот раз никаких подделок. Я перепроверю каждую подпись Перкала. Ясно?

– Корьин, – произнёс Урия, похлопав собеседника по плечу. – Я никогда не стану использовать с тобой один трюк дважды.

Корьин нахмурился, а Урия со смехом зашагал прочь.

В коридорах было сумрачно, лампы работали в половину мощности. Делаки предпочитали, чтобы свет был темнее серого – он не так резал их обычно чувствительные глаза. И говорили они шёпотом, даже при беседах мимоходом. Опорный пункт Делаков Теневорот был типичным активом Дома в Улье Примус – кругом пластобетонные стены и полы из эндурастали, потолок низкий, тёмный и затянут трубами. На стенах просачивались тусклые пятна истории – копившаяся сотни лет влага и порой брызги крови с тех времён, когда войны Домов велись более открыто. Теневорот не разделял роскоши главного комплекса Дома, расположенного в нескольких милях над их головами, однако входил в число наиболее активных постов перехвата. Он находился ближе к улицам, а значит – ближе к событиям и суете. Кроме того, он считался частью окопов, первой линией обороны от других Домов.

Для Урии он был домом в недружелюбном семействе. По настоянию владык Дома в Теневороте обосновалось несколько банд Делаков. Это была уловка для чужаков, чтобы Дом Делак казался крупнее и организованнее любого прочего, однако внутри этих стен Урия являлся членом одной из фракций, и чтобы выжить, требовалось ориентироваться в других группах.

К счастью, он был хорош в своём деле. Хотя за счёт юной наружности Урия и выглядел немного моложе тридцати, в его профессии это значило, что он уже ветеран «игры» – той самой игры, которая с повседневной непринуждённостью губила шпионов Делаков. Однако если уровень смертности в игре и беспокоил Урию, то это никак не проявлялось. Он шагал по коридорам, раздражая серьёзных Сборщиков Информации своей улыбкой и интригуя Соблазнительниц её причинами. Урия сверкал зубами, чтобы обезоружить несведущих и вывести из равновесия тех, кто поумнее. Зачем решать одну задачу, когда действие может решить две?

Урия без раздумий двигался по запутанным проходам, игнорируя выгравированные метки, указывавшие в неверном направлении, официально выглядящие коридоры, внезапно упиравшиеся в тупик, и двери, за которыми были пластобетонные стены с амбразурами. Делаки считали настоящей защитой хороший обман, и эта аксиома находила отражение в самой архитектуре их баз. Именно поэтому Урия оказался у простой двери, скрытой в глубине теней узкого и как будто невостребованного коридора.

Он постучал пять раз в беспорядочном темпе, мысленно считая перед каждым ударом. После финального стука на той стороне что-то щёлкнуло. Урия так и не выяснил, что подразумевал этот звук – знал лишь, что входить, не услышав его, было плохой идеей. И даже с учётом этого вошёл он осторожно.

Комната была небольшой, однако подходила для нужд лысого человека, сидевшего за столом, хотя немного комфорта бы не помешало. В ней было неожиданно чисто, стоял металлический стол, пара стульев и чёрный пикт-экран, украшавшие в остальном аскетичное помещение.

Ну, на самом деле в стене была ещё тонкая щель, которая тянулась от пола до потолка, и Урия подозревал в ней потайную дверь. Он никогда не задавал вопросов и не высказывал своих подозрений, что там что-то есть. Ему было выгоднее делать вид, будто он ничего не знает.

Единственным интересным предметом в этой стандартной комнате была толстая доска для регицида с бронзовыми и серебряными клетками, которая стояла в углу на маленькой подставке. На её поверхности мерцали голографические фигуры в низком разрешении, застывшие посреди статичного балета партии. Как лысому человеку удалось раздобыть подобный экземпляр археотеха, оставалось загадкой, но к каждому визиту Урии фигуры успевали сменить положение. Партия всегда была другой.

Перкал, человек за столом, был дородным во всех пропорциях – с толстой грудью, руками, ногами и шеей. Он мог бы выглядеть как любой другой уважаемый, но относительно неприметный агент дома Делаков, если бы не шрам от пореза, придававший губам хмурую кривизну, и две щели на месте носа, которого его лишил нож Орлока. Он выступал доказательством того, что выживание в игре имело свою цену – цену, которую Урия не собирался платить добровольно.

Большинство людей не могло смотреть в чёрные бусинки глаз Перкала, один из которых был частично затянут белизной, однако Урия не испытывал никаких волнений, встречаясь взглядом со своим начальником, и проделал это с улыбкой.

– Садись, – велел Перкал, читая с инфопланшета в руках.

Урия закрыл за собой дверь и услышал знакомое «шшш-щёлк-бжж». Им явно не должны были мешать. Он уселся на один из неподатливых металлических стульев, и ему сразу же стало некомфортно. Фокус состоял в том, чтобы не выглядеть обеспокоенным. Именно так Перкал с Урией всегда и начинали свою игру.

– Удобно? – спросил Перкал, откладывая инфопланшет. Он разглядывал Урию глазами падальщика, выискивающего на подчинённом кусочки мяса повкуснее.

– Безусловно, – сказал Урия, прикидываясь полурассеянным. – Я запросил для своей квартиры точно такие же стулья.

– В самом деле?

– Да. Мне хотелось, чтобы мои гости ощущали тот же комфорт, который вы предоставляете посетителям.

Перкал слегка улыбнулся.

– Я тоже не выношу чужую компанию.

– Тогда чему обязан удовольствием быть приглашённым? – поинтересовался Урия.

– Работа.

– Как обычно.

– В этот раз не совсем, – промурлыкал Перкал. – Цель тебе известна.

Урия мгновенно осознал, что Перкал изучает его, желая оценить реакцию на что-то. Он ничего не сказал. Даже вопросы выдавали слишком много информации, по крайней мере, в теории.

Пусть лучше Перкал предоставляет информацию, подумал Урия, однако какая-то его часть требовала узнать. Она скреблась в груди и сушила горло, у него не получалось сглотнуть. Он понимал, что Перкал играет с ним, но старик поступал так лишь тогда, когда работа была неприятной.

Все предыдущие задания Урии в качестве Умельца требовали отстранённости, перспективы. Делаки предпочитали, чтобы их Умельцы действовали строго в интересах Дома. Любая личная сопричастность считалась угрозой этим интересам. Однако сейчас всё было иначе, а у Урии имелось слишком много скелетов в шкафу, чтобы не тревожиться, не поймали ли его с одним из них.

К его чести, он ничего не сказал, хотя и приготовился услышать набор потенциально роковых новостей. Вместо этого Урия улыбнулся с отработанной непринуждённостью и произнёс:

– Кто это?

Перкал кивнул на пикт-экран. На уровне глаз возникло зернистое чёрно-белое изображение человека, который шёл навстречу камере по замасленному коридору промышленного вида. На нём был лабораторный халат, вполне типичный для исследователей дома Ван Саар. Видимые имплантаты, оба глаза и рука, тоже были превосходного качества, а подбородок и рот окружала козлиная бородка того же цвета, что и волосы. Человек кивнул с приятной улыбкой и вышел из кадра. Видео закольцевалось, снова и снова повторяя одни и те же четыре секунды.

Урия узнал запись. Он сам её сделал два года назад, работая глубоко под прикрытием в тылу врага.

– Сорен? – спросил он у Перкала. – Что с ним случилось?

– Наш маленький крот исчез.

– Исчез.

– Он нёс нам на изучение новые имплантаты Ван Сааров. На точку рандеву так и не явился.

– Возможно, Ван Саары раскрыли его дела с нами. Может, они его схватили, – произнёс Урия, стараясь сохранять видимость профессионализма. Он боролся с градом эмоций, осаждавших его. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Это был не тот секрет, раскрытия которого он боялся – не тот, который бы его погубил. С другой, он был встревожен. Разумеется, Сорен являлся активом, но в процессе его вербовки на службу Делакам Урия проникся симпатией к этому человеку. Он был ушлым и разделял наиболее чёрный юмор Урии. Тот бы даже рискнул назвать Сорена другом, невзирая на то, что не мог брататься с представителями других Домов, кроме как в рамках исполнения обязанностей Умельца.

Используй всех и каждого, дабы преумножить славу дома…

Так гласила одна из самых излюбленных директив Делаков, и в настоящий момент Урия нарушал этот обет своей дружбой с Сореном.

– Схватили его? Возможно, – произнёс Перкал – Однако я сомневаюсь. Вот тут нам и требуются твои навыки. Найди Сорена и имплантаты, которые он нам обещал. Мне нужно, чтобы это было сделано тихо. Ван Саары не должны услышать об операции. Им нельзя знать, что у нас есть крот в их рядах, иначе ты поставишь под угрозу прочие наши активы в их лагере.

– Почему я? – спросил Урия. – Разве это не противоречит политике Делаков: никакой личной вовлечённости на задании?

– Сорен был твоим кротом. Ты с ним сдружился. Ты привёл его на нашу сторону. Если кто-то и знает, как его отыскать, то это ты. Если он кому-то и доверяет, так это тебе.

Урия кивнул.

– Хорошо. Я его найду. Мне нужно знать что-то ещё?

Перкал покачал головой. После этого Урия встал и собрался уходить. Он ждал звука открывания двери, но ничего не происходило. Он обернулся и бросил вопросительный взгляд на Перкала.

– Ничего не забыл? – поинтересовался Перкал с хитрой улыбкой на лице.

– А я забыл? – отозвался Урия, уже уставая от этих постоянных дуэлей.

– Ты не собираешься ни о чём попросить? О конкретном болт-пистолете из тира? Я думал, ты воспользуешься возможностью, чтобы запросить у меня это оружие.

– Мастер-оружейник Корьин рассказал?

Урия проклял себя за то, что настолько явно отвлёкся на новости. Возможно, он и не мог предугадать всё, что ему подкидывали, но в его деле удивлённое поведение являлось смертным грехом.

– Его недоверие меня ранит, – произнёс Урия, приняв беспечный вид. – К тому же, я не хотел беспокоить вас такими мелочами, как заявки.

– Заявки, – медленно проговорил Перкал, беря свой личный инфопланшет. – Ну, конечно. Тем не менее, я удовлетворил твой запрос на болт-пистолет. Он может тебе понадобиться. Возьми его у оружейника.

С этими словами Перкал вернулся к изучению записывающего устройства.

Дверь открылась.

Урия вышел из офиса, тихо ругаясь себе под нос. Он начинал игру уже в невыгодном положении, и ему не нравилось ощущение неуверенности.

Перкал дождался, когда Урия наконец-то покинул комнату, после чего положил инфопланшет. Он повернулся к стене и стал ждать, пока секретная панель не скользнула в сторону на хорошо смазанных перекидных механизмах. В потайной двери стоял молодой человек, не старше Урии – возможно, на середине третьего десятка, хорошо одетый, в чистом и отглаженном чёрном плаще. Его лицо и скальп обладали характерной для Делаков гладкостью, а черты лица были резкими и угловатыми. Он носил прямоугольные тёмные очки в проволочной оправе.

Человек вышел из маленькой и неожиданной пустой комнатки и бросил взгляд на панель, которая задвигалась на место.

– Ты что-нибудь пропустил, Кейден? – поинтересовался Перкал.

– Уловил каждое слово, – сказал Кейден.

– Хорошо, ведь мне не хотелось бы думать, что я совершил ошибку, задействовав тебя.

– Нет, – произнёс Кейден. – И ещё раз благодарю за шанс. Я был…

– Поблагодари меня, добившись успеха, – перебил юношу Перкал.

Кейден ничего не ответил и просто кивнул.

Дверь снова открылась, и Кейден оставил Перкала одного в комнате.

Начальник арсенала был хорошо знаком со сражениями: его шрамы, мраморный глаз и прикрученные болтами пластины на коже свидетельствовали о годах, проведённых в окопах подулья. Также они являлись платой за работу в подпольной медицинской «разборке», где так называемые доктора бросали отрезанные конечности в мусорные вёдра и использовали для неаппетитных экспериментов, а то и чего похуже. Урия не удосуживался узнать, для чего конкретно.

Урия задавался вопросом, не предстоит ли и ему однажды какое-нибудь обезображивающее лечение: нагнетающие трубки в черепе, неприкрытые стальные пластины на костях, псевдошарнирные механизмы вместо суставов. Жуткий список уродств был бесконечен. От этой мысли Урия холодел – как из-за перспективы подобной боли, так и из-за цены для тела.

Тщательно изучив заявку на экипировку, начальник арсенала уковылял в задние хранилища с низкими потолками и плотно забитыми стеллажами, оставив Урию наедине с раздумьями. Он тревожился за Сорена, но мысль о собственных травмах стала отрезвляющим и, честно говоря, желанным отвлечением. Ему доводилось оказаться близко к подобным увечьям в руках уличных хирургов, однако в конечном итоге удалось отыскать кое-кого с достаточными навыками, чтобы не остаться калекой навсегда. Это бы означало конец его карьеры Умельца. Урия полагался на свою способность сливаться с толпой и перемещаться незамеченным. Работа под прикрытием являлась критически важной для его средства заработка, равно как и возможность менять внешность. Любые необратимые изменения тела погубили бы один из главных инструментов ремесла Урии. Он стал бы бесполезен для своей банды, Умельцев, и для их руководителя – его руководителя – Перкала. Впрочем, именно хождение по грани этой угрозы и придавало работе остроты ощущений.

Урия получал удовольствие от мысли об опасности и имел на неё нюх. На самом деле исчезновение Сорена сулило больше, чем было сказано. Урия работал с Перкалом достаточно долго, чтобы знать: поручения руководителя всегда имеют двойное дно.

Через несколько секунд начальник арсенала вернулся со стандартным набором для заданий. На сумке со снаряжением до сих пор оставались крапинки высохшей крови после чьей-то неудачной вылазки. Урия взял сумку и улыбнулся оружейнику.

– Любитель? – спросил он.

– Все мы любители, когда подстрелят, – сказал начальник арсенала.

– Только не я, – отозвался Урия. – Я планирую проливать кровь, как профессиональный Умелец. Ни одна капля не упадёт на землю, пока все формы не будут подписаны и одобрены моим Куратором.

Начальник ухмыльнулся и вернулся к бумажной работе. Урия проверил предметы, хранившиеся внутри плотной кожаной ткани – сумка являлась своего рода инструментальным поясом для его занятий. Помимо обычных воровских принадлежностей, отмычек, ампул с кислотой и металлических универсальных ключей, в ней также содержались маленькие телескопы, подслушивающее оборудование и прочее снаряжение для выполнения задач шпиона.

Урия удовлетворённо кивнул, после чего начальник арсенала выложил на стол ещё несколько магазинов с боеприпасами.

– Трудное задание? – спросил он, скорее из вежливости, нежели из интереса.

– Деликатное, – ответил Урия, забирая припасы. – Хотя именно деликатные как раз дорого обходятся.

Что-то в этой фразе привлекло внимание начальника арсенала. Выражение его лица из вежливого стало озабоченным.

– Мальчик Перкала, верно? – уточнил он.

– Ну, не мальчик, но Перкал мой Куратор, да, – сказал Урия, не вполне понимая перемену заинтересованности начальника.

– Осторожнее с ним, – сказал оружейник небрежным шёпотом. Когтистым пальцем ржавеющей металлической руки он указал на свой мраморный глаз. – Дорого мне обошлось. Тоже первое задание.

– Ты Умелец? – спросил Урия, запихивая магазины в сумку. – Я не знал.

– Был Умельцем, – сказал начальник арсенала, слегка уязвлённый собственным признанием, но потом снова расслабился. – Теперь я с Заявителями, но такова уж натура нашего ремесла. Никто никогда не узнает, насколько ты хорош, и уж точно никогда не вспомнит, когда тебя не станет.

Урия улыбнулся.

– По правде говоря, звучит великолепно. Я был бы рад возможности уйти из всего этого.

– Это великолепно, если уходишь на своих условиях, – произнёс оружейник, шаркая обратно в хранилища. – Но в нашем деле отставка никогда не бывает ожидаемой или приятной, а часто наступает слишком рано, чтобы кто-либо успел к ней подготовиться.

Перед началом расследования Урии оставался ещё один последний шаг – нечто, выходившее далеко за рамки оперативного протокола Делаков. В этом районе повсюду были низкие потолки и стояло множество складов и контейнеров. О большинстве зданий и шкафов для хранения в подулье уже позабыли, а их содержимое бросили прежние хозяева. Однако достаточное их количество было снабжено ловушками, так что мародёры не утруждались разграблением товаров. Слишком многие погибли при попытке кражи, когда контейнеры оказывались под напряжением или изрыгали какой-нибудь ядовитый газ, от которого плавилась кожа.

Здесь не было официальных улиц, только кодовые номера, принадлежавшие как будто бесконечной сети рифлёных и проржавевших складских ячеек. Урия гнал по проулкам, и грохот его тёмно-зелёного байка эхом отражался от стен металлических контейнеров.

Он сделал несколько поворотов, игнорируя номера, которые часто переставляли, чтобы заманить ничего не подозревающих путников в засаду. Маршрут был заучен им до уровня повседневной привычности, и он ни разу не сбился. В конце концов, Урия прибыл в нужную секцию. Он остановился перед контейнером, украшенным цветастыми ругательствами, но остался в седле. До стены оставались считанные сантиметры. Двигатель Урия не глушил: он не собирался отходить.

Возле тяжёлой двери была решётка вокса, но без кнопок. Впрочем, Урии и не требовалось ничего нажимать.

– Назови своё дело! – потребовал женский голос сквозь скрип вокс-канала.

– Это Шутник, – произнёс Урия, используя свой оперативный псевдоним.

– Перестань крутить свой проклятый двигатель! – закричала женщина. – Кто это?

– Шутник! – повторил Урия, переводя двигатель на холостой ход. – Или у тебя снова камеры сломались, Голос?

– Ты знаешь порядок, – отозвалась женщина.

Урия слез с мотоцикла и медленно повернулся, позволяя всем скрытым вокруг камерам зафиксировать его в фас и профиль. Затем снова повернулся к интеркому и оседлал байк.

– Довольна? – спросил он.

– Ты можешь со мной расплатиться?

– Нет, Голос, я пришёл ради приятной компании.

– Я не в настроении для игр, Шутник.

– Да, я могу с тобой расплатиться, – со вздохом сказал он.

– Тогда я очень довольна, – отозвалась Голос, на сей раз с более непринуждённой интонацией. – Что я могу для тебя сделать, Шутник?

– Я на задании, и кое-что в нём меня беспокоит.

– Ты? Обеспокоен? Хочешь поделиться?

– С каких пор я делюсь? – поинтересовался Урия, с притворной невинностью разводя руками.

– Справедливо. Значит, как раньше? Ты ведёшь свою операцию, а я даю мудрые советы?

– Я был бы признателен. Твоё понимание Духа Машин…

– Ох, я тебя прошу! Только не это дерьмо снова. Нет никакого Духа Машин. Только машины. Провода, шланги, чипы и иногда подход. Но никакого Духа Машин!

– Хорошо, хорошо, – сказал Урия. – Забудь, что я о нём упоминал, Голос. Я буду на связи.

Урия помчался по улицам, торопясь добраться к следующей цели, однако продолжал думать о Голосе. Он редко полагался на чужую помощь: сущность его занятий требовала самодостаточности, а также они изобиловали возможностями для предательства. Тем не менее, Голос ему крайне рекомендовали некоторые знакомые, и в прошлом она показала себя чрезвычайно полезной – практически надёжной, если бы это слово не вызывало у Урии дискомфорта. И всё же его беспокоило, что он ни разу не встречался с ней лицом к лицу, но это являлось условием её услуг.

Как бы то ни было, мысль, что Голос теперь помогает ему, немало успокоила Урию. Она была хороша в своём ремесле и могла поддерживать его развязность и чувство юмора.

Урия добрался до маленького туннеля, высоты которого едва хватало, чтобы он смог проехать на байке. Одолел ещё несколько проходов, сворачивая в разные стороны по дороге, и в конце концов оказался у запертой решётки в стене. Он открыл её ключом и завёл мотоцикл вглубь тёмного бокового туннеля, за угол и в тупик. Выйдя наружу, запер ворота и посмотрел обратно. Байка не было видно. Не самое безопасное место для хранения, но оно хорошо подходило для нужд Урии, когда ему требовалось быстро проскочить подулье.

Урия пешком прошёл по туннелям и двинулся к давно забытой шахте подъёсника. Предстоял длинный день.

Глава 2

Ложь лучше всего работает, когда подкреплена долей правды… только помни, где ложь, а где правда.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Крыша района Сан-Вибо находилась на уровне трёхэтажного дома, но контейнеры жилблоков втиснули под неё по четыре в высоту, так что потолки были некомфортно низкими. Здешние жители утверждали, будто тысячи лет назад этот район располагался возле вершины Улья Примус. В те дни Сан-Вибо был богатым районом, пользовавшимся покровительством главенствующих Домов. Однако Улей Примус продолжал расти, и высокие потолки понемногу проседали под весом конструкции наверху.

Последние из процветающих семейств съехали столетиями ранее, когда между двумя массивными несущими стенами с толстой обшивкой лопнула забытая сточная труба. До неё было невозможно добраться, поэтому со стен Сан-Вибо до сих пор текли ручьи загрязняющих веществ, от чего многих местных детей поражали мутации и уродства. Мало кто из затронутых ими доживал до взрослых лет из-за банд Голиафов и Орлоков, которые временами устраивали прочёсывания для набора новобранцев по принципу «присоединяйся или умри», а также фатальности определённых пороков развития. Ещё в этом районе никто не лез в дела соседей и не встречался ни с кем взглядом. Так было безопаснее.

Первоначально жилблоки выглядели роскошно, пока в район не перебрался его основной работодатель – Муниторум с его складами боеприпасов. Администраторы Муниторума разделили каждый жилой блок пополам, и только потом позволили своим рабочим заселиться в тесные квартиры.

Урия держался в уличной тени, что было относительно несложно, поскольку светильники давно выгорели, а флюоресцентный покров лишайников окаменел. Никто не обращал на него внимания, но в своём грязном плаще с глубоким капюшоном он мог быть местным жителем или очередным наркоманом, ищущим место для ночлега.

Он ещё не успел добраться до пересечения с двухрядной улицей, усыпанной мусором, как перед ним метнулась какая-то женщина. Она не поднимала головы и двигалась в почти паническом темпе, таща за руку маленького мальчика. Урия подошёл к повороту и выглянул за него. И точно, у бордюра стояли на холостом ходу три бандитских байка, на толстых антеннах которых висели красные флаги Орлоков. Мотоциклы представляли собой просто двигатели с большими выхлопными трубами, парой широких колёс и пристёгнутым массивным седлом. Они издавали гортанный урчащий рокот, и их сторожил один боевик Орлоков с таким количеством шрамов на лице, что он явно повидал несколько войн между бандами.

Урия тихо выругался. Он знал, что в этом районе сильны позиции группировки Орлоков под названием Кровоточащее Железо. Не проявив осторожности, он легко мог накликать на свою голову всю банду. Урия двинулся обратно, возвращаясь той же дорогой, пока не оказался в замусоренном переулке. Он направился по этому маленькому коридору и в конечном итоге пришёл к башне жилблоков с боковым входом. Удачливые жильцы имели вид на внешнюю улицу. Невезучие были обращены к обветшалым строениям и ржавой несущей стене позади квартала.

Урия поднялся по решётчатой задней лестнице до площадки третьего этажа. Сделал крюк по зданию до обшитого фасада и на мгновение остановился, чтобы осмотреть улицу вниз. Орлок так и не сдвинулся с места, что позволило Урии тихо добраться до жилого блока №324.

Сдвижная дверь жилблока была отперта, так что оставался заметный просвет, однако местных мародеров нигде не было видно, несмотря на возможность поживиться за дверью. Урия знал: в любой другой ситуации падальщики утащили бы всё, что смогли унести. Заглянув в приоткрытую дверь, он увидел, что внутри его явочной квартиры царил погром, а тот, кто устроил этот бардак, всё ещё находился внутри и создавал много шума.

Урия вздохнул. Он заплатил бригадиру Бойни немалую сумму, чтобы получить этот жилой блок в личное пользование, и ещё за молчание. Жилблоки выдавали только работникам, однако для высокопоставленных участников бизнеса было обычным делом зарабатывать на стороне. В данном случае – продав Урии дом мёртвого работника, который продолжал числиться живым.

«Потерянные деньги», – подумал Урия, достав из кобуры недавно полученный болт-пистолет и шепча небольшую молитву Духу Машин. Вес хорошо лежал в руке, гравировка приятно ощущалась в ладони. Он достал из чехла, скрытого во внутреннем кармане плаща, маленькое прямоугольное устройство и быстро вознёс ещё одну молитву.

Дыша медленно и размеренно, Урия скользнул через открытую дверь во мрак своей явочной квартиры. Он легко переступил через разбитое стекло при входе и проигнорировал дырки от осколков в тонких металлических стенах. Из-за арочного проёма донёсся голос, резкий и гортанный. Ему ответила женщина. Сердце Урии пропустило пару ударов, и он подавил порыв ринуться внутрь.

Моргана там, подумал он, но вместо того, чтобы поспешить спасти её и погибнуть самому, заставил себя прислушаться к голосам.

– …последний шанс. Больше спрашивать не стану, – произнёс мужчина.

– Хорошо, – отозвалась женщина. – Я уже устала нюхать твоё дыхание.

Урия скривился, предчувствуя звук шлепка плоти о плоть. И действительно, последовала резкая оплеуха. Моргана – а Урия не сомневался, что удар получила она – не вскрикнула от боли, но и ничего больше не произнесла.

– Что? – поинтересовался мужской голос. – Нечего умного сказать?

Моргана продолжала молчать. Урия понял, что пришло время действовать. Он опустился на колени и прикрепил к розетке питания прямоугольное устройство. Со щелчком зажглась маленькая красная лампочка, которая начала медленно мигать в быстро ускорявшемся темпе.

У Урии было тридцать секунд. Он не стал подниматься с колен и откашлялся.

– Кто там? – требовательно спросил мужчина в соседней комнате.

– Сперва ты, – дружелюбно отозвался Урия.

Двадцать секунд, отсчёт продолжался. Стена у него над головой взорвалась металлическими осколками, пробитая несколькими громкими выстрелами тяжёлых пушек.

– Освежило память? – со смехом поинтересовался мужчина.

– Весьма, – сказал Урия. – Спасибо, но из-за стрельбы я не расслышал твоего имени.

Оставалось пятнадцать секунд.

– Хватит шуток! Выходи сюда, иначе эта женщина умрёт.

– Какая женщина?

Стену пробил ещё один выстрел, покрыв его куртку и волосы частицами ржавчины, краски и металла.

– Ладно, ладно, – произнёс Урия, стряхивая мусор с волос. – Не стреляйте.

Оставалось десять секунд. Урия встал и вошёл в открытую арку, разведя руки в стороны. Пистолет он держал на виду. В гостиной находилось четверо мужчин – Орлоки, судя по красным банданам, пластинчатым полулатам и колышущимся кителям на плотно сбитых телах. Они уступали Голиафам в габаритах, но всё же были крепкими. Кроме того, их было больше, чем Урия насчитал ранее, и все они наставили на него оружие. Женщина с вороными волосами и окровавленными губами, Моргана, спокойно сидела на диване, положив на колени руки, связанные на запястьях.

– Брось пистолет! – велел боевик с обилием пирсинга в носу и на бровях.

– Хорошо, – ответил Урия, пожав плечами. – Но вам не о пушке следует волноваться.

Прямоугольное устройство на стене испустило электрический импульс, который прошёл по проводке жилблока, нарушив подачу энергии от генераторов здания. Свет тут же погас, но должен был вернуться спустя несколько секунд. Последним, что увидел Урия, стали удивлённые выражения на лицах четверых мужчин. Смеясь про себя, он нырнул вбок и открыл огонь в темноту, где запомнил их позиции. Четыре быстрых выстрела, попытка поразить четыре разных объекта. Два первых отыскали свою цель, вознаградив Урию рычанием и звуком чьего-то падения на пол. Два других прошли мимо, угодив в стену и мебель. Через считанные мгновения в помещении грянула пальба, озарявшая комнату прерывистыми фотографическими вспышками. Трое Орлоков беспорядочно стреляли, пытаясь попасть во всё сразу в надежде попасть куда-нибудь.

Урия пригнулся поближе к полу, присев за мебелью и не спеша с ответным огнём. Он терпеливо подождал, сосредоточившись на дульных вспышках, а потом сделал ещё один выстрел по Орлоку с массивной цепью на кольце в носу. Мелькнула тёмная струя артериальной крови – заряд попал бандиту в шею и дёрнул его оружие вверх. Двое оставшихся боевиков стали палить, ориентируясь на дульную вспышку Урии и жаля его горячими осколками. Он уже менял позицию, перемещаясь по комнате.

С другого края помещения полыхнули раскалённые добела зелёные лазерные лучи, возвестившие о том, что в бой только что вступил ещё один стрелок. Урия мельком увидел Моргану, которая сидела на полу, привалившись спиной к стене, и стреляла из одной из трёх пушек, припрятанных на явке. Лазер обжёг руку одного бандита, заставив его выронить оружие. Тот взвыл от боли и метнулся к двери. Урия оставил убегавшего Орлока без внимания, сконцентрировавшись на последнем боевике, который переводил прицел на Моргану. Он разрядил в бандита весь магазин, свалив того с ног.

Заряжая в пистолет новый магазин, Урия устремился к двери жилблока. Он едва успел шагнуть на освещённую площадку, когда перила, стену и дверь искромсал мощный обстрел снизу. Орлок, присматривавший за мотоциклами, подавлял сектор прикрывающим огнём. Урия сильно ударился оземь, треснувшись подбородком о железный пол. К тому моменту, как в голове перестало звенеть, уже сердито взревели двигатели байков – стрельба прекратилась. Урия выглянул за разорванные перила как раз вовремя, чтобы увидеть, как раненый Орлок и его товарищ уносятся по улице. Он выпустил по ним пяток зарядов – скорее от досады, нежели реально надеясь попасть. Орлоки скрылись.

Урия пробормотал проклятие и побрёл обратно в жилблок через изъеденную выстрелами дверь. Свет появлялся, устройство больше не сбивало питание. Челюсть онемела, но он обрадовался, когда обнаружил в гостиной Моргану, которая засела за диваном со стальной подложкой, не сводя прицела с двери. При виде Урии она зримо расслабилась и опустила оружие.

– Как остальные? – спросил Урия, подразумевая три тела.

– Трупы, – отозвалась она. – Я об этом позаботилась.

Урия заметил на висках всех троих мужчин чёрные растрескавшиеся ожоги.

– Это слегка чересчур, – сказал он. – Я мог бы поклясться, что и так убил как минимум двоих из них.

– Наверное, мы уже не узнаем, – ответила Моргана, слегка ухмыльнувшись. – Прости, любовь моя. Я украла твои лавры?

Он покачал головой.

– Не так много, чтобы это имело значение. – С этими словами он обнял её и нежно поцеловал. – И спасибо. Тот электрификатор, что ты мне дала, пригодился. Ты в порядке?

– Буду, как только снимешь с меня эти оковы.

Урия секунду разглядывал железные кандалы, дьявольски улыбаясь.

– Уверена, что не хочешь их оставить? – поинтересовался он, подмигнув.

– Ну же, Урия! – сказала Моргана, ткнув в него лазпистолетом. И вытянула к нему руки ладонями кверху.

Убрав пистолет и достав что-то из внутреннего кармана куртки, Урия накрыл замок руками, а его пальцы практически незаметно зашевелились. Прошла секунда, и последовал тихий щелчок. Оковы свалились.

– Однажды, – произнесла Моргана, массируя покрасневшие запястья, – тебе придётся показать мне, как ты это делаешь.

– И с чем я тогда останусь? – спросил Урия.

– О, зная тебя, – ответила она, придвигаясь ближе, так что он ощутил запах гвоздики в её дыхании, – всё ещё с большим количеством трюков, чем у любого Умельца в вашем деле.

– Ну, да… – проговорил он, пожав плечами, а затем ласково поцеловал её, позаботившись о том, чтобы не задеть рассечение. – Что они тут делали? – спросил он наконец. – И ещё важнее, почему ты здесь?

– Сорен, – ответила она. – Это ответ на оба твоих вопроса.

Урия ходил по однокомнатному жилблоку, собирая те немногие безделушки, которые стоили того, чтобы прихватить с собой, и запихивая их в тканевый мешок. Они брали только то, что могли унести. Мебель оставалась, поскольку большая её часть и так была прикручена болтами к полу. Моргана сидела на диване лицом к двери и стреляла поверх голов мародёров, которые время от времени совали свои жадные носы в жильё.

– А боевики Кровоточащего Железа не сказали, зачем искали Сорена? – спросил Урия.

– Я не спрашивала, раз уж соврала, что вообще его не знаю.

– Хм. Значит, Орлоки не поняли, что ты из Ван Сааров. Повезло, – заметил Урия. – А Ван Саарам известно лишь то, что он пропал.

– Верно, – ответила Моргана, – но я ведь всего лишь дипломат между Домами. Я не в группе Сорена. Они бы мне не сказали, будь там нечто ещё. Я только знаю, что они издали инъюнкцию об его исчезновении с предписанием сообщить о местонахождении. Поскольку он знал про явку, я пришла сюда в надежде найти его.

Урия пожал плечами.

– Про явку знали только вы с Сореном. Я об этом позаботился. К несчастью, она скомпрометирована, поэтому мы должны её бросить.

– Жаль, – отозвалась Моргана. – У нас с ней связано много приятных воспоминаний.

– Я найду нам новую норку, – сказал Урия. – Запасём там новых воспоминаний.

– А до тех пор, – произнесла Моргана, – я должна вернуться к своим обязанностям.

Лицо Урии слегка насупилось. Эта идея ему не нравилась.

– Ты уверена, что это безопасно? – спросил он. – Если они узнают о нас, твоя жизнь будет под угрозой.

– Эта угроза для нас общая, – сказала Моргана. Она встала и подошла к Урии. – Если твои хозяева из Делаков когда-нибудь сообразят, что ты влюбился в дипломата Ван Сааров…

– Вообще, сперва они попытаются использовать это в свою пользу, – ответил Урия. – Но я понимаю, о чём ты. Ты уверена, что не раскрыта?

– Раскрыта тобой? Возможно, – произнесла Моргана с манящей улыбкой. – В остальном нет. Я вполне уверена. Мой дом уже бы меня арестовал, подозревай они что-либо, а Орлоки не знают, кто я.

Урия вздохнул.

– Но они знают меня.

– Ты не можешь быть уверен, – возразила она.

– Я седьмой в их списке самых разыскиваемых лиц, и я прибыл сюда без маскировки.

– Седьмой? – переспросила Моргана. – Сдаёшь.

– Только не после этой ночи, – ответил Урия. – Если Кровоточащее Железо сообщит в сам Дом, и им удастся связать этот инцидент со мной, то за мной явится сама знаешь кто.

Он осознал, что у него, должно быть, сделался встревоженный вид, поскольку черты Морганы смягчились, и она погладила его по лицу.

– Ты этого не знаешь, – произнесла она. – А если и явится, ты будешь готов.

– Хорошо бы. – сказал Урия. Его ноги до сих пор болели по ночам: болты каким-то образом вибрировали при далёких воспоминаниях о раздробленных костях. Перед его мысленным взором пронёсся образ Шлака, и Урия почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Моргана поцеловала его, явно пытаясь избавить от болезненных воспоминаний.

– Спасибо, что спас меня, – произнесла она.

– Всегда пожалуйста, – ответил Урия, благодарный за это прекрасное отвлечение. Он посмотрел на её припухшие губы. – Как ты собираешься объяснять травмы?

– Упала, – сказала она. – Это всё, что им нужно знать. Что насчёт тебя? Каков твой следующий шаг?

– Я должен найти Сорена.

– Но?

– Но меня тревожит неожиданное участие Дома Орлок. Я должен выяснить, зачем им нужен Сорен.

– Было непохоже, что они много знают, – заметила Моргана.

– Они знают достаточно, чтобы направить меня в нужную сторону. Тебе лучше уйти, – добавил он со вздохом. – Кровоточащее Железо уже скоро вернётся большим составом.

– А ты? – спросила Моргана, накидывая капюшон на голову.

– Я скроюсь через секунду, но оставлю Орлокам неприятный сюрприз.

– А падальщики?

– Им достанется не так много костей. А теперь иди.

Урия дождался, пока Моргана не удалилась, после чего включил ловушку и выскользнул из жилого блока. Через десять секунд должны были включиться лазерные растяжки, и тогда взрывчатка уничтожит всех и вся внутри. Ущерб смежным жилблокам был бы минимальным, однако Урия всё же постучал в соседнюю дверь.

Никто не ответил, но он был уверен, что услышал движение внутри.

– Здравствуйте, рад встрече, – окликнул он через дверь. – Хотя раньше мне не доводилось с вами разговаривать, советую не заходить в мой жилблок. Он заминирован. Незваного гостя ждёт большой взрыв. Слышите?

Урия отошёл от двери жилого блока.

– Как вам угодно, – пробормотал он себе под нос.

– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.

Урия прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.

– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картографа?

– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место, слишком неприятное для тонких чувств Умельца.

– Конечно, – сказал Урия. – Я до сих пор чую, как от тебя им разит. Или это присуще всем картографам?

Улыбка Бока чуть дрогнула, но удержалась.

– Что я могу для тебя сделать, Урия?

– Мне нужно вломиться в одно место, на объект Орлоков. Насколько свежие у тебя карты?

– Очень свежие. Больше половины ресурсов нашей секции посвящено зондированию и проверке активов Орлоков. Что тебе нужно? – спросил Бок, и его улыбка превратилась в небрежную, непринуждённую ухмылку.

– А, – произнёс Урия. – Вопрос скорее в том, что нужно тебе.

– Маркер, – сказал Бок, приглушив голос до шёпота. – Я хочу, чтобы мой маркер у тебя был стёрт.

– Не знаю, – проговорил Урия, почёсывая подбородок. Он тоже понизил голос. – Это немалая цена, учитывая то, какие у меня улики против тебя. Твой аппетит к проституткам Эшеров создаёт опасность для интересов Делаков. Однажды я тебя уже спас после твоей постельной болтовни и неудачно разгулявшегося языка… хотя я бы предпочёл не знать, где чей язык погулял.

– Да, да, – ответил Бок, оглянувшись убедиться, что никто не слушает. – Но я теперь другой человек. Больше не ходок к кобылкам Эшеров. И я могу снабдить тебя полными планами одного комплекса, литейного, включая маршруты патрулей и лучшие входы и выходы.

Урия улыбнулся и пожал плечами.

– Тогда кто я такой, чтобы стоять на чужом пути к самосовершенствованию. Достань мне карты, и если они так хороши, как ты утверждаешь, твой маркер будет стёрт, а мои улики станут твоими.

– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.

– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.

Кейден прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.

– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картолюба?

– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место. Тебе бы там понравилось.

– Забавно, но тебе это не кажется слегка рискованным, если учесть, что у меня на тебя есть? – поинтересовался Кейден, присаживаясь на край стола Бока.

– Что я могу для тебя сделать, Кейден? – спросил Бок со вздохом.

– Куда собирался Урия? Какую карту он хотел? И не упускай ни одной сочной подробности.

– А что в обмен на помощь? – шёпотом уточнил Бок.

– Будем считать, что мы квиты, и вся неприятная фактура с участием тебя и тех проституток исчезнет.

– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.

Глава 3

Ожесточи своё сердце… в качестве активов выступают все. Если из них не извлечёшь выгоду ты, это сделает кто-то другой.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Литейная располагалась внутри большого зала. Он имел куполообразный потолок где-то на высоте пятнадцати уровней, снабжённый поддерживающими распорками, которые раскинулись во мрак. В потолок были встроены шумные турбовентиляторы с колпаками, откуда на цементный пол внизу лился непрерывный поток конденсата, загрязнённого маслом. Сама литейная представляла собой ржавый стальной блок, немногочисленные окна и открытые ангарные двери озаряло магматическое свечение расплавленной руды. Единственным входом в зал с куполом служила откатная бункерная дверь. Она была высотой в три этажа и охранялась Стальными Часовыми, довольно авторитетной бандой Орлоков, а также огневыми точками. Проход строго запрещался всем, кроме имеющих отношение к делам Дома Орлок.

Урия обильно потел, чёрное одеяние липло к коже. Несмотря на дискомфорт, он терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на гнетущий жар, вытягиваемый турбовентиляторами из главного зала в воздуховод, где он сидел. Жар не давал дышать, давя на грудь своей рукой. Вдыхать было больно, поэтому Урия делал неглубокие глотки воздуха и мечтал о местах попрохладнее. Он представлял себя внутри морозной лаборатории Ван Сааров, охлаждённой для оптимизации использования электроники и предотвращения её перегрева. Похоже, Дух Машин предпочитал холод.

Ещё он представлял начищенную стерильную обстановку объекта Ван Сааров, куда внедрился столько лет назад. Она резко контрастировала со зловонными, мягкими от плесени и тесными внутренностями труб, по которым он прополз, чтобы добраться сюда. Ван Саары и их банды-сателлиты вызывали у него уважение. Для них личная гигиена являлась не просто второстепенным вопросом или чуждым принципом. Разумеется, Дом Делак состоял из чистых и ухоженных агентов, в отличие от фанатиков Дома Кавдор, накачанных Голиафов или потных обезьян из Дома Орлок.

Стоило признать, Урия наслаждался работой под прикрытием в лабораториях Ван Сааров не только из-за их повышенного качества жизни. На одном задании в банде Техно-Оружейников он подружился с Сореном и обеспечил потенциальный успех, убедив ущемлённого в правах инженера продавать секреты Делакам. На другом, в Судебной Гильдии Ван Сааров, Урия встретил Моргану. Даже сейчас эта интрижка ощущалась свежей, страстной и рискованной, ведь их роман не был санкционирован.

Урия позволил своим мыслям уплыть к тем интимным встречам в биолабораториях, где воздух был ледяным, и дыхание Морганы согревало ему рот. В то время он не ждал от их контактов ничего особенного. Ему уже доводилось соблазнять женщина на заданиях – кроме женщин Дома Эшер, которые чертовски его пугали – либо чтобы добыть что-нибудь ценное, либо потому, что лёгкое поручение требовало дополнительного элемента сложности для остроты ощущений.

Моргана была другой. Настолько другой, что Урия раскрыл ей свою роль шпиона. Настолько другой, что несмотря на первую вспышку ярости, она так и не выдала его тайну. Несколько мучительных недель они были порознь. Он вернулся увидеться с ней в последний раз и обнаружил, что она не хочет так легко его отпускать. Она продолжала его любить. Это было несколько лет назад.

Роман Урии с Морганой продолжался, несмотря на физическую дистанцию между ними – физическую дистанцию, которую они сознательно держали. Урия не мог отказаться от своей работы или покинуть свой дом точно так же, как и она. Они оба понимали, что раскрытие их отношений любому из домов повлечёт за собой конец их любви, их карьер, их жизней. Ван Саары и Делаки были слишком безжалостными и целеустремлёнными, чтобы не использовать связь Урии и Морганы ради своей выгоды. Они бы убили обоих участников просто потому, что пара любовников унизила их, продолжая отношения прямо у них под носом на протяжении четырёх лет. Никто не любит, когда его выставляют дураком.

Эта мысль вернула всё обратно к нынешнему сложному положению и душному пристанищу Урии внутри воздуховодов купола. Исчезновение Сорена – это одно, однако тот факт, что Орлоки также искали инженера Ван Сааров и подвергли опасности жизнь Морганы, было совершенно иным делом. Урия не мог стерпеть их действий. Практически на всех предыдущих заданиях он неизменно одерживал верх, но оставался вне происходящего. Работа была просто работой. Теперь стало иначе. Урия не контролировал обстоятельства, он реагировал на них, пытаясь подстроиться под удары невидимого оппонента.

Он сверился с часами. Они вели отсчёт до нуля, и оставалась минута. Урия открыл рот, имитируя зевок, чтобы выровнять давление в ушах. Это активировала приёмник, скрытый в ухе, и субвокализатор, в данный момент вставленный в горло. Это раздражало, но он быстро привык к ощущению.

– Собираюсь спускаться, – произнёс он.

– Поняла, – откликнулась Голос. – Удачи.

Не имея возможности нормально встать или сгорбиться в воздуховоде, Урия изменил позу, встав на колени с амортизирующими вставками. Он торопливо пополз к шумному турбовентилятору и непрерывному потоку горячего воздуха. Работая пальцами в считанных сантиметрах от крутящихся лопастей, он стал обыскивать футеровку вентилятора. Через секунду Урия отыскал подходящее место, чтобы зацепиться. Он втиснул в это маленькое пространство крюк-кошку, которая была привязана к струне, спрятанной в его поясе. Сильно потянул, удостоверяясь, что крюк держится хорошо.

Таймер на часах Урии дошёл до нуля, и по воздуховодам разнеслось эхо дружного вздоха. Турбовентиляторы отключились на несколько мгновений, чтобы остыть – лопасти перед Урией с жужжанием остановились. Он вытащил из кармана ампулу с кислотой и быстро вставил её между зубьями большой шестерни, которые сцеплялись с соседним приводом. Эти шестерни вращали вентилятор и, продолжая медленно проворачиваться, закусили ампулу и разбили её. Воздух заполнился едким запахом: кислота лишала шестерни зубьев. Когда турбовентиляторы заработают снова, этот останется тихим и неподвижным – беззубые шестерни будут крутиться, не зацепляясь друг за друга.

Проверив кошку последний раз, Урия соскользнул спиной вперёд между двух крупных щербатых лопастей, упёршись ногами в нижнюю кромку колпака и болтая задом над пустотой. Держа одну руку в перчатке на верёвке, а другую на зажимном тормозе, он оттолкнулся и поехал по тросу сквозь исходящую паром темноту, нацеливаясь на крышу литейной внизу. Он сомневался, что кто-то разглядит его во мраке купола, но лучше было действовать безопасно. Спуск занял секунды, Урия двигался на грани свободного падения, и крыша здания неслась ему навстречу с тревожной быстротой. В последний момент он стиснул зажим, чтобы замедлиться, и выполнил слегка дёрганую, но в остальном безупречную остановку.

Печи и расплавленная руда источали жар сквозь крышу и нагревали воздух. Ноги Урии припекало, но ещё неприятнее был запах. Из дымоходов и вентиляционных шахт в купол лилась удушливая смесь газов и растворителей, от которой рот заполнялся едким ассорти разных привкусов. Хуже того, Урия был не в себе, оторван от окружающей обстановки, и казалось, будто голова прикреплена к телу просто ниточкой. Он пошарил в одном из карманов и достал чашечный фильтр с двумя прикреплёнными металлическими цилиндрами. Урия накрыл этим маленьким респиратором рот и нос, радуясь кратким вдохам кислорода. Их хватило бы всего на пару минут – как раз достаточно, чтобы действовать.

Отцепившись от троса, Урия оставил его висеть для возвращения. С края крыши стены литейной выглядели семиэтажными утёсами, прямыми обрывами до земли. Ни один неповоротливый Орлок никогда бы не сумел лазать по этим стенам без помощи, однако Урия и не был Орлоком. Он обладал более лёгким телосложением, ловкостью, а также был благословлён шустрыми пальцами. Урия перебрался через край и быстро стал спускаться. Работая руками и ногами, он лез по стене, хватаясь за выступы шириной в дюйм и сточные трубы. Очень скоро он оказался на основном полу в тени строения, прислушиваясь к шумам вокруг себя.

На земле было прохладнее – не сильно, но достаточно, чтобы это воспринималось, как небольшая благодать. Урия спрятался в маленькой нише, которая вынудила его опуститься на колени. Он был окутан темнотой, но надеялся, что жар вокруг ослепит всех с термальным зрением. Он терпеливо ждал, впитывая все окружающие звуки и пытаясь привыкнуть к тому, что здесь считалось фоновым шумом. Ему требовалось глубоко понять эту какофонию, чтобы не прыгать в укрытие от каждого лязга или свиста выбросов огромных машин, конвейеров и грузовиков снабжения. Требовалось отличать голос от шипения расплавленного металла, а шаги – от стука поршней старых устройств.

Урия сверился с хронометром, пристёгнутым на запястье. Время уже пришло. Около тридцати секунд, плюс-минус минута. Он ещё сильнее сосредоточился на звуках, пытаясь отсечь окружающий гул. Просеивать лязг и грохот было нелегко, но Урия ловил в этом море шума всего одну вещь. И действительно услышал голоса, а потом и шаги за несколько секунд до того, как появились люди. Патруль, который он заметил раньше с турбовентилятора, прошёл мимо по графику. Они были вооружены цепными клинками и злыми гримасами на заросших щетиной лицах с широкими челюстями. Маршрут патрулирования обходил всё здание, и эта орбита подводила их вплотную к укрытию Урии. Впрочем, они не стали задерживаться и в течение минуты скрылись за углом.

Они исчезли, и Урия расслабился достаточно, чтобы выругаться про себя. Он услышал их за считанные секунды до появления. Времени и близко не хватит, чтобы среагировать, но может хватить, чтобы убить кого-то, прежде чем они успеют поднять тревогу или достать собственное оружие. Приходилось довольствоваться этим.

Урия снова сверился с хронометром и поблагодарил Духа Машин за его точность.

– Контроль один, – произнёс он.

– Вовремя, – сказала Голос. – Неплохо. У тебя есть ещё десять минут до возвращения этого патруля.

– Будем считать, что девять минут, просто для надёжности, – отозвался Урия. К тому моменту он надеялся уже находиться в здании, где избегать охранников было сложнее. Хотя схемы литейной, предоставленные Домом Делак, и дали Урии кое-какие важные данные, но они не сообщали позиции врагов или маршруты патрулей. Попав внутрь, Урия по сути действовал вслепую и на пределе смекалки. Впрочем, именно такое ему и нравилось.

Удостоверившись, что вокруг никого нет, Урия выскользнул из ниши и бесшумно двинулся к следующей цели: маленькой вентиляционной решётке где-то в десяти метрах дальше по той же стене. Добравшись до неё, он извлёк небольшую отвёртку и взялся за винты решётки, кривясь всякий раз, когда поворот сопровождался визгом или стоном. Впрочем, они были не настолько громкими, чтобы привлечь внимание, и Урия стал втискиваться в узкое отверстие ногами вперёд и лёжа на спине. Не самый любимый способ проникать в трубы, однако ему требовалось закрыть решётку за собой.

В канале было тесно, покрытый пылью и сажей потолок находился в нескольких сантиметрах от кончика носа Урии, а ширины стен хватило, чтобы вытянуть руки назад. Он запрокинул голову и при помощи маленького магнитного зажима закрепил решётку в металлическом воздуховоде. Удовлетворённый тем, что она будет держаться, Урия упёрся в пол мягкими каблуками ботинок и заскользил, подтягиваясь руками. Согласно плану здания, труба должна была скоро расшириться, но сантиметр на схеме в реальности мог оказаться километром.

– Уф, – проворчал Урия. – Тесно тут.

– Я же тебе говорила, – сказала Голос. – Если застрянешь, на помощь не приду.

– Принято к сведению.

По крайней мере, Урия был рад, что не страдает клаустрофобией, хотя ему и впрямь приходилось отгонять назойливые мысли о том, как проход сужается, и он застревает. Вместо них он концентрировался на лице Морганы, пока воздуховод не расширился у крупного и относительно просторного перекрёстка, где от него отделялся ещё один канал, уходивший вертикально вверх. Урия сменил позу, перевернувшись лицом вперёд и перекатившись на живот, чтобы была возможность отталкиваться ногами. Он продолжил двигаться к следующему вентиляционному каналу, радуясь, что до выхода остаются считанные метры.

Внутреннее пространство литейной представляло собой соты из взаимосвязанных пещер, каждая высотой от пяти до семи этажей. Несмотря на обширность, в них всё равно было тесно. Огромные нагреватели и генераторы стояли бок о бок, так что в промежутках между ними едва удавалось проскользнуть. Часть машин была ржавой и бесполезной, вышедшей из строя много лет назад. Другие изрыгали чёрный дым и работали так, словно бились в судорогах. Из трёхэтажных чанов с лужами магмообразного металла вверх сочились густые струи пара, а конвейеры перевозили всевозможные отливки или остывшие слитки из одной секции в другую. Небом над всем этим была сеть мостиков и переходов, выстроенных вокруг паровых колонн и соединённых с офисами, которые располагались на большой высоте от пола литейной.

– Я внутри, – произнёс Урия. – Вижу офисы, но на переходах наверху много людей, и они слишком на виду на мой вкус.

– Оставайся на земле, – сказала Голос. – Согласно карте, прямо сейчас подниматься нет нужды.

Урия остался внизу, скрываясь между опор гигантских машин непонятного назначения, проскакивая из одной тени в другую. По земле мало кто ходил, и на то была причина. Из чанов наверху с неравномерными промежутками проливался дождь раскалённых искр, которые быстро шипели, гасли и остывали на изъеденном полу. Со своего наблюдательного поста Урия видел тех, кто пережил обезображивающее прикосновение этих смертоносных ливней – их кожа была обесцвечена, и на ней остались следы от капель руды. Он особенно старался перемещаться в стороне от чанов, когда мог.

Спустя целую вечность пряток в темноте и медленного продвижения по разным залам, Урия добрался до точки назначения.

– Наконец-то здесь, – сказал он.

– И всего час, чтобы оказаться там, – отозвалась Голос.

– Ты разве не рада, что берешь почасовую оплату?

– Как посмотреть, – ответила Голос с ноткой озорства. – Большинство мужчин на час не хватает.

Прежде чем Урия успел ответить, она перешла к делу:

– Ты видишь офис главного бригадира?

– Стою прямо под ним. Ну, или это он в шести этажах надо мной.

Офис главного бригадира представлял собой прямоугольный контейнер с грязными окнами с четырёх сторон, все они были тёмными. С мостиками соприкасалась только одна стена. Остальные были практически недоступны. Практически. Урия присел в тени рамы, помогавшей поддерживать сеть нижних переходов. Он изучил окружающую обстановку, проверяя наличие патрулей и наблюдателей. Большинство Орлоков находилось на нижних мостиках, хотя несколько подсобных рабочих бегало по полу. Это был лучший шанс: в ночную смену входило меньше всего человек.

Сделав глубокий вдох, Урия забрался на раму и полез по балке, поднимавшейся вверх под углом сорок пять градусов. Дважды его нога соскользнула с закопчённой конструкции, но он держался крепко, несмотря на нараставшую боль в пальцах. Он добрался до стыка балки с опорой непосредственно мостика и сменил позицию – обхватил пальцами опору с обеих сторон, а спиной и ногами прочно упёрся в балку.

Прямо у него над головой залязгали металлом шаги: на мостике наверху был один из Орлоков. Урия ждал, остро осознавая, что ноги понемногу соскальзывают по сальному откосу балки. Он вцепился крепче, пытаясь оставаться на месте, но пальцы немели. Шаги сохраняли медленный, неспешный темп, Орлок не торопился уходить. Урия беззвучно выругался и сконцентрировался на своём дыхании.

От тупой боли в пальцах руки скрючились, как при артрите, и Урия задавался вопросом, сумеет ли разжать их и вообще подтянуться между прутьями перил мостика. Однако он продолжал держаться и ждал, когда медлительный Орлок пройдёт. Минула ещё одна вечность, а потом ещё одна, и Урия уже был на грани того, чтобы сдаться и жёстко упасть, съехав обратно до самого пола. Шаги у него над головой двинулись дальше. Через несколько мгновений стук ног в тяжёлых ботинках по настилу затих. Урия уже не был уверен, нет ли ещё кого-то на переходе наверху, но теперь у него уже не оставалось выбора.

Приложив исключительное усилие, он использовал остатки угасавших сил, чтобы подтянуться наверх. Ухватился за горизонтальные прутья и проскользнул под самым нижним из них. Пальцы выли от боли, и даже попытка разжать их из состояния оцепенелых когтей приносила мучения. Урия помассировал обе кисти о штаны и повертел головой, осматриваясь. Нигде рядом с ним или на его участке мостика не было никого из Орлоков, включая и того, который задержал его подъём.

Урия пробормотал короткое проклятие в адрес Стального Часового, доставившего ему столько страданий, и потратил лишнюю секунду, чтобы проклясть весь род этого Орлока, а заодно и его домашнее животное. Впрочем, он сомневался, что Орлок был достаточно домовитым, чтобы вообще завести питомца.

– Что это было? – спросила Голос.

Урия скривился; впредь требовалось помнить, что микрофон в горле чрезмерно чувствителен. Больше никакого проговаривания внутренних диалогов.

– Ничего, – сказал он. – Просто отдыхаю немного перед тем, как продолжать.

Когда к пальцам стала возвращаться чувствительность, Урия встал и осторожно двинулся по мостику. Он крутил головой из стороны в сторону, словно хищник на охоте, и перемещался скачками, держась поближе к настилу. Одна рука оставалась на перилах на тот случай, если понадобится мгновенно прыгнуть за край, хотя, по правде говоря, пальцы протестующе болели от одной мысли о том, чтобы повторить прошлый номер. К счастью, нижние переходы патрулировались не так часто, как сеть несколькими метрами выше, и оставались скрыты более крупными участками тени.

Теперь Урию отделяло от кабины мастера примерно три этажа. Чтобы попасть к входной двери, требовалось подняться на верхние мостики, которые лучше освещались, и там трудилось больше Орлоков. Это был не вариант. Вместо этого Урия приготовился к неизбежному подъёму по ближней опорной раме верхних переходов. При должном умении так он должен был оказаться прямо перед одним из тёмных окон кабины. После этого оставалось найти путь внутрь, что Урию не беспокоило. Дождавшись, пока переход наверху освободился, Урия взобрался на наклонные козлы и снова быстро полез наверх. На сей раз на первом месте стояла скорость, и через несколько секунд он достиг верхнего мостика ровно в тот момент, когда никого не было достаточно близко, чтобы увидеть его. Убедившись через окна, что в офисе главного бригадира темно и пусто, Урия вскарабкался на перила и подпрыгнул к выступу крыши кабины. Практически беззвучно подтянулся на крышу и перекатился вбок, чтобы остаться невидимым. Поскольку сеть подвесных переходов располагалась ниже, он был уверен, что никто не может шпионить за ним сверху. Урия выглянул за край с каждой стороны, пытаясь найти лучший, самый незаметный способ попасть в кабину.

Кейден подавил кашель, вызванный пыльным, промасленным нутром воздуховода. Несколько мгновений назад заработали турбовентиляторы, вытягивавшие из-под купола литейной загрязнённый воздух – все, кроме того, что стоял в трубе Кейдена. Тот приблизился к молчащему вентилятору и сразу же уловил медный запах кислоты. Ну конечно, пара шестерней лишилась зубьев. Они прокручивались без усилия, а лопасти вентилятора оставались неподвижны. Кейден увидел кошку, зацепленную за край колпака турбовентилятора, и трос, который уходил во тьму внизу. Улыбаясь, он стал втягивать верёвку Урии обратно между лопастей.

Урия спрыгнул в комнату из вентиляционного отверстия в потолке и быстро огляделся. Кабина представляла собой единое помещение, если не считать отхожего места, и была неожиданно аккуратной для логова Орлока. Всё ещё грязной по меркам Урии, но ему хотя бы не хотелось отскрестись дочиста, будучи рядом.

Комната была покрыта пятнами пыли и паутиной по углам. Стол загромождали пачки рабочих нарядов из переработанной веленевой бумаги, а диван и маленькая кухня свидетельствовали о множестве двойных и тройных смен, которыми Орлоки, видимо, нагружали литейную Стальных Часовых. В одном углу груды вынутых внутренностей различных машин соседствовали с небольшим верстаком. В центре комнаты, а как следствие и внимания Урии, находился большой рабочий стол, заваленный планшетами и кучами пергамента.

В горе мусора на столе практически терялся логический узел Орлоков. Это было старинное устройство, и оно выглядело слишком кустарно сработанным, чтобы к нему прикладывал руку инженер Ван Сааров. Ещё оно являлось одной из нескольких логических машин, размещённых по всему комплексу, если Орлоки оставались верны себе. Хотя бригадир, скорее всего, использовал его для ведения отчётности и прочих деловых нужд, необходимых для управления фабрикой, устройство также было подключено к примитивной сети, общей для большинства объектов Орлоков. Как они поддерживали столь сложную технологию, оставалось загадкой для Урии, но наверняка делали нечто правильное, чтобы задобрить Духа Машин.

– Я нашёл логический узел, – произнёс Урия.

– Это две жестянки, соединённые струной? Урия тихо усмехнулся.

– Вижу, мы одинаково оцениваем технологии Орлоков.

– Кавдоры, Голиафы, Орлоки… одна и та же вонючая порода.

– Ясно, – сказал Урия. – Нет, узел выглядит посложнее.

– Тогда ладно. Запускай его. Я тебя проинструктирую.

Не имея возможности особо терять время, Урия включил машину и стал молиться, чтобы код шифрования был простым. Компьютер с шипением ожил, издавая такие звуки, словно отправлялся в свой последний путь. Он давился механической икотой и тяжело жужжал. Урия дожидался экрана запроса, чтобы начать штурм.

Ухмыляясь до ушей, Кейден протащил через турбовентилятор остаток троса. Щелчок и поршневой вздох за спиной переключили его на следующую задачу. Он обернулся к крошечному дрону, летучему детскому черепу с пиктоснимателем в одной глазнице. Тот парил в воздуховоде позади Кейдена, послушно дожидаясь следующих приказов.

– Заваришь кашу, а? – произнёс Кейден.

Дрон проплыл мимо него, держась на весу за счёт миниатюрного антигравитационного генератора, и провалился в зал.

– И постарайся, чтобы в этот раз тебя не подстрелили, – прошептал ему вслед Кейден.

Урия досадливо хлопнул по боковине логического узла и принялся уговаривать его ожить. Дело шло медленно, и насколько он видел, убогая претензия Орлоков на пользовательский интерфейс представляла собой нагромождение разрозненных файлов, выстроенных без какого-либо порядка или здравого смысла.

– Ты ударил по машине? – спросила Голос.

– Возможно, – произнёс озадаченный Урия. – А если и да, как бы ты узнала?

– Ц-ц-ц, – отозвалась Голос. – Я знаю всё. И что бы сказал твой драгоценный Дух Машин на столь грубое обращение?

– Может, «спасибо, что разбудил»?

– Сомневаюсь. Продолжай искать директорию.

Урия вздохнул и стал рыться в системе. В конце концов, он нашёл директорию, которую искал – ту, что давала доступ к сети Орлоков. Логический узел ожидал ввода пароля.

– Нашёл!

– Радуйся, что Орлоки не опираются на протоколы Ван Сааров, – заметила Голос. – Пароли нужно вводить за установленное число секунд. Допускается всего три ошибки, прежде чем терминал отключится. Потом срабатывает тревога.

Урия кивнул.

– Я знаю, что у Орлоков нет таких сложностей, хотя наиболее хитрые их представители минируют своё железо.

– Это по личному опыту?

– Возможно, – ответил Урия. – Уж точно не невежественное мнение.

Глядя на этот терминал с высохшими трубками для смазки и открытыми проводами, он сомневался, что узел заминирован.

Урия зашёл в корневые файлы, надеясь найти какой-то способ обойти пароль. Его пальцы плясали на устройстве ввода, повинуясь распоряжениям Голоса, однако система была хорошо защищена – намного лучше, чем при прошлом вторжении.

Внезапно и резко по всему комплексу зазвучали сирены, и сердце Урии подпрыгнуло до самого горла.

– Шутник, в чём дело? – спросила Голос.

– Пока не знаю. Подожди. – Урия подобрался к окну и посмотрел наружу. Орлоки бежали по мостикам в разные стороны, а через громкоговорители литейной гремел чей-то голос:

– Снаружи нарушители. Они могут быть и внутри. Обыскать весь объект!

Урия выругался. У него на губах вертелась целая лавина вопросов. Они заметили его верёвку? Это другой лазутчик? Каковы шансы на то, что в эту ночь здесь оказался ещё один вор? Сколько времени им понадобится, чтобы добраться до этого офиса? Он тряхнул головой, стараясь избавиться от какофонии, которая запутывала мысли, и вернулся к компьютерному терминалу.

– На заводе тревога. Я должен двигаться быстро.

– Отход? – спросила Голос.

– Нет. Продолжаем, но торопимся.

Печатая в яростном темпе, Урия пролетал всевозможные директории, пытаясь обнаружить обход блокировки паролем. В кабине слышались и затихали голоса: Орлоки подходили ближе, а потом удалялись. Это было лишь вопросом времени и подгоняло Урию работать ещё быстрее.

По переходу, ближайшему к окнам кабины, стали приближаться шаги. Урия отключил пикт-экран, подключённый к логическому узлу, и скользнул со стула под стол. Шаги остановились, и он затаил дыхание, силясь расслышать разговор снаружи.

– Шутник, – позвала Голос.

Ответа не последовало.

– Не смотри так, будто внутри кто-то есть, – произнёс женский голос снаружи офиса бригадира.

– Проверь внутри, – велел её спутник-мужчина.

– У меня нет ключа.

– Так достань ключ, – отозвался тот.

– Но он же на посту охраны, – сказала она с нетерпением в голосе.

– Тогда хорошо, что у тебя есть ноги, – ответил он, положив конец спору.

Шаги удалились, и Урия рискнул выглянуть. На мостиках снаружи снова было пусто, но это также означало, что до их возвращения у него оставалось в лучшем случае несколько минут.

Урия уже собирался подниматься обратно, когда его взгляд за что-то зацепился. На краю самого стола была нацарапана последовательность цифр: 38452.

– Не может же всё быть настолько просто, – пробормотал Урия себе под нос, а затем снова устроился на стуле.

– Что?

– Кажется, я нашёл код.

Он снова включил экран и вернулся к запросу пароля. И действительно, 38452 сработало – открылась сеть Орлоков. Урия запустил поиск по ключевому слову «Сорен» и был вознаграждён единственной записью, дополненной изображением Сорена:

Внимание всем объектам Орлоков:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ! Живым или мёртвым.

Сорен Каар, Дом Ван Саар: Техно-Оружйники.

Награда: в зависимости от условий, указанных ниже.

Каар – предатель. Он продавал технологии Дому Делак и Дому Орлок.

За этот ущерб он должен заплатить.

ВАЖНО! Приведите Каара живым ИЛИ доставьте его имплантаты неповреждёнными. Награда зависит от состояния имплантатов!

– Сорен, – прошептал Урия. – Вот идиот. Ты чем занимался?

– Достал?

– Да.

– Тогда уходи!

– Ещё нет! Свяжусь с тобой позже! – сказал Урия. Задумавшись о сделанном открытии, что Сорен продавал секреты и Орлокам тоже, он пробежался по другим файлам, пытаясь найти лакомые кусочки информации. Награда определённо объясняла, почему Орлоки охотились за Сореном, но тот факт, что она до сих пор оставалась в силе, означал: они подобрались к местонахождению Техно-Оружейника не ближе, чем Урия. Увы, если Орлоки и знали что-то ещё, этого не было в их сети.

Голоса снаружи кабины стали громче. Двое Орлоков возвращались с ключом и направлялись прямиком к двери. Урия быстро отключил питание терминала и понёсся к дыре в потолке, где ранее вынул решётку. Пока голоса приближались, он подпрыгнул и ухватился за кромки вентиляционного канала. Подтянулся, но грудь упёрлась в края.

Урия выдохнул, выдавливая весь воздух из лёгких и сжимая грудь с торсом на необходимые сантиметры.

Ключ зацарапал по двери, после чего попал в замок.

Урия подтянулся, протискивая тело в отверстие. Пояс зацепился за край.

Дверной замок со щелчком открылся.

Урия прижал пояс, чтобы тот попал в проём, и залез наверх.

"Недостаточно быстро!" – осознал он, услышав из кабины внизу крик Орлоков:

– Нарушитель!

Урия выругался. Скорее всего, они увидели его ноги, исчезавшие в дыре.

Через секунду, когда Урия вскарабкался вверх, выстрелы вспороли потолок и искромсали крышу у него под ногами. Мимо него просвистели шальные пули, а по всему комплексу зазвучали новые крики. Пришло время уходить.

Урия спрыгнул с крыши на переходы верхнего уровня, легко приземлившись на ноги. Он едва успел увидеть двух чрезмерно рьяных Орлоков внутри кабины, а затем пригнулся. Беспорядочные выстрелы изрешетили стены и окна офиса, визжа над головой Урии. Рядом зажужжали и другие, рикошетившие от металлических перил и двутавровых балок. Новые Орлоки вступали в бой и палили с бешеной самозабвенностью.

– Слишком много пуль! Бежать, бежать, бежать, – пробормотал Урия самому себе. Он по-кошачьи нырнул через перила и на лету ухватился за них обеими руками. Качнулся, словно маятник, и болезненно врезался спиной в мостик. Он извернулся лицом к переходу и снова упал, быстро уцепившись за нижний край. Наклонная козловая опора находилась в сантиметрах от вытянутых пальцев ног Урии, а его голова – под настилом мостика, так что он мог видеть суматоху на нижних уровнях и на земле.

Снова раздались выстрелы, лязгавшие по металлу вокруг него. Урия оттолкнулся и качнулся под мостик, в направлении рамы, уходившей вниз под сорок пять градусов. Он опять разжал руки и пролетел несколько сантиметров до балки. Заскользил по ней, сперва на ногах, а затем завалился на спину, кряхтя от заклёпок, которые во время спуска били в тазовую кость и мягкую плоть ягодиц.

Урия ехал к полу, где наклонные козлы смыкались с вертикальным двутавром, уходившим строго вверх. Он вцепился в край балки обеими перчатками, пытаясь замедлить почти свободное падение и избежать неизбежного столкновения. Металл вспорол набивку перчатки и пустил кровь из замученных пальцев, однако Урии удалось вовремя затормозить. Ноги врезались в двутавр не на смертельной скорости, и инерция вздёрнула его из сидячего положения. Он ударился плечом о балку, и за тошнотворным треском пришла острая, словно рапира, боль.

Будучи едва в состоянии действовать в мучительном помутнении от вывихнутого плеча, но среагировав инстинктивно, Урия снова впечатал плечо в балку. Он вправил сустав и рухнул на пол, чуть не отключившись от усилия. Урия силился оставаться в сознании, силился удержаться на поверхности чёрных вод, которые грозили поглотить его. Где-то очень далеко раздались выстрелы, и в глубине разума угнездилась слабенькая мысль. «Хорошо», – подумалось ему. «Они стреляют в кого-то другого».

Только когда один из зарядов ударил в бетон и обдал Урию кусачими осколками, до него дошло, что охота всё ещё идёт за ним. Действуя рефлекторно, но уже более сосредоточенно, он откатился в сторону и кое-как поднялся на ноги. К тому моменту, как к нему вернулся здравый рассудок, он уже бежал, перескакивая между крупных машин, ни одна из которых не избежала безжалостных залпов со стороны преследующих Орлоков. Стрельба без разбора натолкнула Урию на ехидное заключение, что Орлоки специально промахивались, чтобы повредить фабрику и тем самым избавить себя от дальнейших мытарств.

Пока погоня продолжалась, Урия получше пришёл в себя. Острая боль в плече ослабла до тупой пульсации, но сулила уйму страданий завтра. Однако пока что она отступила в достаточной мере, чтобы Урия мог планировать стратегию. «Вечно бежать нельзя», – подумал он, когда шальной выстрел попытался отыскать цель. «Надо сбросить их с хвоста».

Стрельба прекратилась, и Урия осознал, что оторвался от погони Орлоков в последнем нагромождении машинерии. Это была короткая передышка. Орлоки на мостиках довольно скоро должны были его заметить. Урия быстро изучил обстановку, его взгляд заплясал на тяжёлых агрегатах, конвейерных лентах, плавильных чанах и переходах, рассматривая все варианты.

А потом он увидел.

Не сами плавильные чаны, а удерживавшие их подвесы – те же самые подвесы, которые наклоняли чаны, чтобы вылить расплавленное содержимое, когда руда достигала достаточной чистоты. Урии требовалось добраться до панели управления, невзирая на идущих по пятам преследователей.

К счастью, на сей раз ему не нужно было взбираться по козлам, чтобы достичь цели. Потолок покрывала сеть рельсовых направляющих, благодаря которым гидравлические каретки с катушками мощных цепей могли поднимать и транспортировать тяжёлое оборудование по заводу. Несколько цепей были такими длинными, что скребли по полу.

Урия держался в тени, пока не оказался достаточно близко к одной группе цепей, чтобы сделать перебежку. Он ожидал, что снова раздадутся выстрелы, но ни Орлоки на мостиках, ни те, кто находился на полу, его не заметили. Урия ухватился за четыре цепи, которые были практически сплетены воедино, и стал карабкаться, прилагая всю силу до последней капли. Плечи и пальцы протестовали против нагрузки, но Урия не мог терять время.

Он успел подняться на высоту трёх этажей, когда прозвучала череда одиночных выстрелов. Один рьяный Орлок засёк Урию, и его внимание привлекало сюда остальных.

Славно, подумал Урия. Проще, когда они все в одном удобном месте. Он взобрался до четвёртого уровня, после чего последовали новые выстрелы, и остановка стала решительно опасной. Орлоки, хоть и редко были меткими стрелками, считали, что количество хорошо заменяет мастерство.

Толкнув связку цепей вперёд, Урия закачался быстрее. К хору выстрелов присоединялись всё новые, несколько со звоном отскочили от цепей, однако Урия был сосредоточен на том, чтобы запрыгнуть на прилегающий переход, пока никто не успел туда раньше него. Когда мостик появился в поле зрения под ногами, он отпустил цепи и устойчиво приземлился. Ещё не сориентировавшись, он уже побежал, а повсюду вокруг грянули крики и пальба. Урия был рядом с нужным ему местом, на укреплённых мостиках над чанами.

Хотя жар проедал насквозь, но чаны также испускали столбы пара, маскировавшие его бег по переходу. Шквальный огонь кромсал воздух, и теперь куда беспорядочнее, чем раньше. Урия стал искать панель управления или аварийный пост. И через мгновение наткнулся на него – там дежурил исполинский Орлок, голый по пояс, и жира в нём было не меньше, чем мускулов. На панели плашмя лежал автомат: Орлок явно сознавал угрозу и был готов действовать, однако пар скрыл приближение Урии. Лишь в последнюю секунду Орлок уголком глаза уловил движение. К этому моменту Урия уже прицеливался на бегу. Он сделал выстрел, который угодил Орлоку в лицо. Попадание отозвалось металлическим эхом.

Орлок пошатнулся и припал на одно колено. Его лицо превратилось в красное кашеобразное месиво везде, кроме мест, где к черепу были приклёпаны стальные пластины. Рука метнулась вперёд, нащупывая оружие на панели.

– Убью! – взревел великан.

– Не сомневаюсь, – произнёс Урия, удивлённый его стойкостью. – Слушай, а ты почему не умер? А, неважно.

Он выпустил в череп Орлока ещё два заряда, уложив того.

– Ненавижу Орлоков, – пробормотал Урия, изучая панель. – Ну серьёзно, кто станет приклёпывать броню себе на череп? Орлоки, вот кто.

На первый взгляд казалось, что пять больших рычагов на панели управляли пятью гигантскими чанами по соседству от мостика. Рычаги были промаркированы с шагом в три градуса – видимо, наклон каждого чана.

– Есть только один способ выяснить, – сказал себе Урия и потянул рычаги вниз до ста восьмидесяти градусов. Громадные цепи, соединявшие днища чанов с моторизованными барабанами на потолке, протестующе застонали, наматываясь обратно. В процессе они натянулись и медленно наклонили чаны. Поначалу с горловины каждого из них полился небольшой поток расплавленного металла. А потом, светясь оранжевым и жёлтым, вниз хлынули водопады жидкой руды, захлестнувшие пустые конвейеры и искорёжившие их своим жаром. Руда превратилась в смертоносную реку, которая текла между оборудованием и опорными балками, заливая пол мгновенной смертью. Все крики боли, доносившиеся до Урии, тут же оборвались. Остались только панические вопли спасавшихся выживших.

Повернувшись, чтобы уйти, Урия услышал стон металла, и одна секция перехода у него на пути обрушилась с громким грохотом. Он торопливо изучил творившееся внизу побоище и осознал глупость своего плана.

Это глупость только если меня тоже зацепит, подумал он. В расплавленном металле было полно примесей. Чистая руда просто текла, пока не загустевала и остывала, однако примеси прилипали ко всему, с чем соприкасались. Они плавили и без того ржавые опоры и напольное оборудование, будто капли кислоты. И пускай жар они хранили не настолько долго, чтобы полностью разъесть окружающие предметы, но этого хватало, чтобы масса и старость взяли своё.

Тем не менее, отвлекающий фактор есть отвлекающий фактор, и Урия обратил момент себе на пользу. Он побежал, теперь быстрее, пока его секция мостика ещё не успела тоже обвалиться. План сработал. Орлоки были слишком увлечены паникой или попытками остановить разрушения, чтобы преследовать его. Урия снова воспользовался козловыми рамами, перепрыгнул на нижние мостики, а оттуда на пол, к своему выходу из здания.

Мало когда Урия оказывался по-настоящему ошарашен, но сейчас был именно такой случай. Спусковой трос, который он оставил для быстрого отхода, исчез. Посмотрев вверх, он не увидел никаких следов верёвки и тем более открытого турбовентилятора, откуда он выбрался – было слишком темно.

В куполе же раздавался шум машин и крики разъярённых Орлоков. Реки расплава нанесли ущерб, обрушив переходы вместе с фрагментом потолка и частично вывели литейную из строя. Урия знал: если его схватят, то порвут на куски. А теперь трос загадочно пропал, из-за чего он застрял на крыше и заподозрил, что в деле замешано что-то ещё. Ну, почти застрял. На этом задании всегда оставалась вероятность, что кто-нибудь обнаружит верёвку, или что Урию по какой-то причине отрежут от крыши. Поэтому, как и во всех его планах, всегда имелись резервные варианты. В данном случае – два других выхода, один из которых был подходящим, пусть и неприятным. Он представлял собой люк старой канализационной трубы, и хотя добраться до него не составляло проблемы, дорога в окружении зловония отходов Орлоков была опасна сама по себе.

Урия покачал головой от такой перспективы и двинулся в путь.

Орлоки прочесали купол множество раз, но не нашли никаких следов незваного гостя. Часть строения была разрушено, и по меньше мере пять человек погибло. Орлоки не умели проигрывать, поэтому среди поисковых групп вспыхивали драки из-за пустых мелочей или простого недопонимания. Тем не менее, четверо как следует разглядели лазутчика, а один даже смог опознать его по списку разыскиваемых. Имя Урии Штурма разошлось по всем опорным пунктам и бандам Орлоков, и в течение часа награда за его голову поднялась на кругленькую сумму. Поднялся и его ранг.

А ещё, что важнее всего, это привлекло внимание Шлака.

Появление Шлака напоминало потоп, который заглушил все разговоры в его присутствии и стал распространяться вширь. Вскоре все общались только шёпотом и эхом повторяли одни и те же слова: «Шлак здесь».

При приближении Шлака сильные Орлоки, которых нелегко было напугать, расступались в стороны. Они встречались с ним взглядами и кивали, выражая почтение. Однако Шлак редко отвечал им такой же любезностью. Тем не менее, заводские рабочие не могли отвести глаз от внушительного лысого мужчины. Плечи шириной со стеллаж, безупречно прочерченные на коже мышечные волокна, чёрные зазубренные татуировки, которые спиралями поднимались по обеим мощным рукам и охватывали толстую шею. Всё это впечатляло, но не являлось самой характерной чертой Шлака. Вот его лицо ни с кем нельзя было спутать: при несчастном случае в литейной волна жара превратила плоть в восковую пародию, капли брызг металла прожгли кожу и мускулы, вплавившись в череп, а к кости вокруг глазницы был грубо приклёпан сферический зрительный имплантат. Однако Шлак славился не только статью или внешностью. Его репутация была заработана демонстрациями безжалостной хитрости. Он входил в число самых умных Орлоков в том аспекте, который они уважали больше всего.

Шлак был их святым и их дьяволом, и этой ночью он находился среди них.

Несколько Орлоков попыталось представить Шлаку сводку по событиям вечера, но его, похоже, больше интересовало, где Урия побывал, а не какой ущерб причинил. Так он оказался в офисе, где нервничающий бригадир Стальных Часовых клацал по логическому узлу.

– Есть, – произнёс бригадир, радуясь, что отыскал информацию. – Лазутчик выводил вот этот файл.

Шлак подался поближе, изучая экран.

– Инженер Ван Сааров? Ты тоже его ищешь, Урия? – пробормотал он. Затем бросил быстрый взгляд через плечо на своих людей. – Перестрелка ранее сегодня. Парни искали Сорена в каком-то жилом блоке. Кто-то вломился без предупреждения. Думаю, Урия Штурм. Проверьте, смогут ли выжившие это подтвердить.

– Тебе нужно что-то ещё? – спросил бригадир, указывая на дисплей.

– Да. Удали Урию из списка разыскиваемых. Вот авторизация, – произнёс Шлак, наклоняясь, чтобы самостоятельно ввести пароль.

– Но…

– Сейчас же, – только и сказал Шлак. Без единого слова благодарности или ещё какого-либо он вышел из офиса на мостики снаружи и стал озирать разрушения внизу, дожидаясь, когда бригадир снова присоединится к нему.

– Я сделал, как ты просил, – доложил бригадир.

– Сколько мертво?

– Девять, скорее всего, будет больше. Троих до сих пор не могут найти. Дюжина с ожогами, но мы знаем, как он попал внутрь. Один турбовентилятор…

– Мне всё равно, – ответил Шлак. – Охрана была никчёмной. Сотни Орлоков и один Делак. Расклад был в вашу пользу, не в его.

– Я знаю, – сказал бригадир, и его голос чуть дрогнул. – И принимаю на себя всю ответственность за…

Шлак уже уходил, уже планировал следующие шаги. Его свита из пятерых хорошо вооружённых и мускулистых Орлоков быстро последовала за ним. Бригадир догнал замыкающего Орлока и притормозил того, чтобы шёпотом задать вопрос:

– Зачем Шлак велел мне убрать Урию Штурма из списка разыскиваемых?

На губах Орлока заиграла ухмылка.

– Затем, – ответил он, – что ему не нужны помехи, когда он отправится за Урией лично.

Шлак едва успел выйти из купола вместе с пятёркой своих людей, как уже развернулся к ним.

– Найти Штурма, – лаконично велел он.

– Разошлём весть, что нам нужна голова Урии… – начал было один из Орлоков, пока не заметил, что Шлак хмуро смотрит на него практически со злобой.

– Кто-то менее тупой хочет ответить? – поинтересовался Шлак.

– Найдём Урию, отправившись за инженером Ван Сааров? – предложил другой Орлок. – Так Урия сам придёт к нам.

– Умница, – произнёс Шлак, шагая прочь.