Развоплощение / Fleshworks (роман)

Перевод в процессе: 10/13 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 10 частей из 13.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Развоплощение / Fleshworks (роман)
Автор	Люсьен Солбан / Lucien Soulban
Переводчик	Brenner
Издательство	Black Library
Год издания	2006
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Чтобы хотя бы начать понимать бесплодный мир Некромунды, сперва вы должны понять города-ульи. Эти рукотворные горы из пластали, керамита и скалобетона на протяжении столетий разрастались, чтобы защитить своих обитателей, так что чрезвычайно напоминают термитники. Население городов-ульев Некромунды исчисляется миллиардами, и они крайне индустриализированы. Каждый из них обладает промышленными мощностями целой планеты или колониальной системы, собранными на площади в несколько сотен квадратных километров.

Внутренняя стратификация городов-ульев также представляет собой познавательное зрелище. Вся структура улья является копией вертикального отображения социальных статусов его жителей. На вершине находится знать, под ней – рабочие, а под рабочими располагаются отбросы общества, изгои. Особенно это становится очевидно на примере улья Примус, резиденции губернатора планеты лорда Хельмавра Некромундского. Аристократы – дома Хельмавр, Каттал, Тай, Уланти, Грейм, Ран Ло и Ко`Айрон – обитают в «Шпиле» и редко выходят за «Стену», которая стоит между ними и громадными кузницами, а также жилыми зонами непосредственно города-улья.

Ниже города-улья располагается «Подулье»: фундаментообразующие слои с жилыми куполами, промышленными зонами и туннелями, которые были заброшены предшествующими поколениями, однако заново заселены теми, кому некуда больше податься.

Впрочем… люди – не насекомые. Они плохо уживаются вместе. Их может вынудить к этому необходимость, но в городах-ульях Некромунды сохраняется внутренняя разобщенность такой степени, что зверства и открытое насилие являются повседневной рутиной. Подулье при этом представляет собой совершенно беззаконное место, плотно забитое бандами и отступниками, где выживают лишь сильнейшие или наиболее хитрые. Голиафы, твердо верящие в право сильного; матриархальные мужененавистницы Эшеры; промышленники Орлоки; технологически мыслящие Ван Саары; Делаки, само существование которых зависит от их шпионской сети; неистовые фанатики из Кавдора. Все они ведут борьбу ради получения преимущества, которое возвысит их – неважно, на сколь краткий срок – над прочими домами и бандами подулья.

Поразительнее всего, когда отдельные личности пытаются преодолеть монументальные физические и социальные границы улья, чтобы начать новую жизнь. Принимая во внимание обстановку в обществе, возвыситься в улье практически невозможно, однако спуск вниз – в целом более легкий, пусть и менее привлекательный вариант.

– выдержка из книги Зонариария Младшего

«Nobilite Pax Imperator – Триумф аристократии над демократией»

Пролог

Сорен был уже покойником, с каждым шагом приближаясь к казни, однако это не мешало ему бежать ещё быстрее. Его больше не волновало, что икры ног онемели, или что рёбра сильно болят, и при любом движении в животе колет.

Пытаясь скрыться от преследователей в безумной, исступлённой панике, Сорен сворачивал в слишком много боковых коридоров, слишком много незнакомых проходов. Влево, вправо, снова влево, пока не перестал ориентироваться. Он заблудился и бежал вслепую мимо бесконечных стен из клёпаных листов цвета тусклого металла. Скатывался вниз по маршам решётчатых лестниц, придавленных сверху сокрушительным весом десяти миль дряхлеющего города.

В конце концов, усталость подкосила ноги Сорена: он поскользнулся на жирной луже скопившегося машинного масла, которое стекало из плетёных внутренностей труб и шлангов на потолке. В ушах грохотали стук прилившей крови и шипение поршней сервоприводов его аугметической руки. Звуки выстрелов, ранее преследовавшие его по лабиринтам подулья, прекратились. Было тихо, а сердце колотилось как будто прямо за барабанными перепонками.

Сорен утёр чёрное масло с лица и встал, опираясь рукой о стену. Ноги подрагивали от изнеможения, а искусственные глаза силились различить в окружающей обстановке термальные отклонения, но безрезультатно. Он находился возле плавильного завода, и жар всего этого раскалённого металла просачивался сквозь множество слоёв стен. Защитные корпуса имплантов нагревали соединительную ткань плоти, и хотя это не причиняло боли, но вскоре должно было стать дискомфортно. Воздух казался густым от влаги, стены покрывала испарина. Температура была на несколько градусов выше, чем в человеческом теле. Её рост сделал преследователей невидимыми для термальной оптики, а обычное зрение Сорена в коридоре справлялось не сильно лучше.

Сорену не удалось спастись. Он почувствовал это, и ощущение прорвалось паническим всхлипыванием. Судьба не отпускала так просто, если отпускала вообще. Судьба была терпелива. Судьба была голодна. И судьба, похоже, была благословлена бесконечным боезапасом. В коридоре раздались выстрелы, заряд оставил вмятину в стене над головой Сорена. Он повернулся и побежал, мельком заметив кого-то в темноте – термальный призрак, размытый окружающей жарой.

Сорен продолжал бежать, пока не прозвучал последний выстрел. Пока он не пошатнулся и не остановился – пьяно, неуклюже. Пока не опустил взгляд на влажный алый цветок, распускавшийся на рубахе, на лепестки из плоти вокруг почерневшей, обожжённой дыры в груди, откуда исходило шипение. Пока не задался безмолвным вопросом, это у него сердце разорвалось, или так и должно болеть, когда тебя подстрелили…

Глава 1

Хороший обман приятнее правды.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи»

Бьющий по ушам треск выстрелов и шипение лазеров были почти оглушающими. Их эхо отражалось от стен, усиливаясь до ураганной громкости толстым щербатым пластобетоном. Урия Штурм не обращал внимания на этот грохот. Он был сосредоточен на цели, обхватив рукоять болт-пистолета обеими руками и направляя оружие в пол. Взгляд его голубых глаз блуждал, словно он молча задумался над какой-то загадкой.

Внезапно, натренированным рывком, он вскинул пистолет – одна рука целится, вторая для опоры – и, едва касаясь пальцем чувствительного спускового крючка, выстрелил четыре раза. Неукротимое оружие брыкалось в руке при каждом выстреле; четыре заряда из четырёх попали в цель. По губам Урии пробежала мимолётная улыбка, и он усмехнулся. Он ощущал себя ребёнком, у которого появилась новая игрушка.

В тире сегодня было многолюдно, шеренга из двадцати мужчин и женщин вела ожесточённую беспощадную пальбу. Урия не смотрел на них. Вместо этого он наблюдал за мишенями из стального сплава, разбросанных по стрельбищу с разными интервалами, скрытыми за обрушившимися стенами и в разбитых арках. То, что все цели имели сходство с толстошеими и низколобыми представителями Дома Орлок, являлось чистым совпадением – ну, или так с улыбкой утверждали агенты Делаков. Тем не менее, слишком много выстрелов было неточными. Слишком многие члены дома полагали, что заполнить воздух непрерывным градом смерти равносильно точной стрельбе.

Урия цокнул языком и улыбнулся собственному озорному вдохновению. Он повернулся и сделал ещё четыре выстрела по другим мишеням на стрельбище, поражая те, по которым промазали прочие. Несколько человек прекратило огонь и повернуло головы в его сторону. Большинство стрелков насупилось, хотя пара ответила непринуждённой ухмылкой. У тех, кто не обладал чувством юмора, решил Урия, скорее всего были такие же проблемы с меткостью.

Довольный собой, Урия извлёк магазин пистолета и освободил патронник. Он беззвучно произнёс быстрое «благодарю тебя», обращаясь к Духу Машин, наделявшему оружие силой. И только отдавая пистолет мастеру-оружейнику, стоявшему рядом с ним, заметил, что тот что-то говорит.

– Громкая она, да? – сказал Урия, вынимая затычки из ушей. – Что ты говорил?

– Что ты там бормотал? – спросил мастер-оружейник Корьин.

– Ничего, – с ухмылкой ответил Урия и пренебрежительно махнул рукой. – Вообще, наверное, мантру. «Слава мне», или нечто вроде того.

Корьин хмыкнул.

– У тебя прицел плавает, – произнёс он. – Постоянно попадал по другим мишеням.

– Да, вот ведь удивительно, – сказал Урия, любуясь гравированной рукояткой. – Но она с характером. Мне нравится эта пушка. Она не приручена.

– Подозреваю, для таких, как ты, это перебор, – заметил Корьин. – И слишком громкая для твоей работы.

– Возможно, – отозвался Урия, не спеша развязав свою косичку, а затем собрав её в обычный хвост. Он отметил, что лысый Делак изучал его копну коричневых волос: редкость среди Делаков, однако необходимость для его роли. – Бывают случаи, когда годится только громкий ответ. Я хочу её.

– Пусть тебе подпишут заявку, и она твоя. О, Урия, и на этот раз никаких подделок. Я перепроверю каждую подпись Перкала. Ясно?

– Корьин, – произнёс Урия, похлопав собеседника по плечу. – Я никогда не стану использовать с тобой один трюк дважды.

Корьин нахмурился, а Урия со смехом зашагал прочь.

В коридорах было сумрачно, лампы работали в половину мощности. Делаки предпочитали, чтобы свет был темнее серого – он не так резал их обычно чувствительные глаза. И говорили они шёпотом, даже при беседах мимоходом. Опорный пункт Делаков Теневорот был типичным активом Дома в Улье Примус – кругом пластобетонные стены и полы из эндурастали, потолок низкий, тёмный и затянут трубами. На стенах просачивались тусклые пятна истории – копившаяся сотни лет влага и порой брызги крови с тех времён, когда войны Домов велись более открыто. Теневорот не разделял роскоши главного комплекса Дома, расположенного в нескольких милях над их головами, однако входил в число наиболее активных постов перехвата. Он находился ближе к улицам, а значит – ближе к событиям и суете. Кроме того, он считался частью окопов, первой линией обороны от других Домов.

Для Урии он был домом в недружелюбном семействе. По настоянию владык Дома в Теневороте обосновалось несколько банд Делаков. Это была уловка для чужаков, чтобы Дом Делак казался крупнее и организованнее любого прочего, однако внутри этих стен Урия являлся членом одной из фракций, и чтобы выжить, требовалось ориентироваться в других группах.

К счастью, он был хорош в своём деле. Хотя за счёт юной наружности Урия и выглядел немного моложе тридцати, в его профессии это значило, что он уже ветеран «игры» – той самой игры, которая с повседневной непринуждённостью губила шпионов Делаков. Однако если уровень смертности в игре и беспокоил Урию, то это никак не проявлялось. Он шагал по коридорам, раздражая серьёзных Сыщиков своей улыбкой и интригуя Соблазнительниц её причинами. Урия сверкал зубами, чтобы обезоружить несведущих и вывести из равновесия тех, кто поумнее. Зачем решать одну задачу, когда действие может решить две?

Урия без раздумий двигался по запутанным проходам, игнорируя выгравированные метки, указывавшие в неверном направлении, официально выглядящие коридоры, внезапно упиравшиеся в тупик, и двери, за которыми были пластобетонные стены с амбразурами. Делаки считали настоящей защитой хороший обман, и эта аксиома находила отражение в самой архитектуре их баз. Именно поэтому Урия оказался у простой двери, скрытой в глубине теней узкого и как будто невостребованного коридора.

Он постучал пять раз в беспорядочном темпе, мысленно считая перед каждым ударом. После финального стука на той стороне что-то щёлкнуло. Урия так и не выяснил, что подразумевал этот звук – знал лишь, что входить, не услышав его, было плохой идеей. И даже с учётом этого вошёл он осторожно.

Комната была небольшой, однако подходила для нужд лысого человека, сидевшего за столом, хотя немного комфорта бы не помешало. В ней было неожиданно чисто, стоял металлический стол, пара стульев и чёрный пикт-экран, украшавшие в остальном аскетичное помещение.

Ну, на самом деле в стене была ещё тонкая щель, которая тянулась от пола до потолка, и Урия подозревал в ней потайную дверь. Он никогда не задавал вопросов и не высказывал своих подозрений, что там что-то есть. Ему было выгоднее делать вид, будто он ничего не знает.

Единственным интересным предметом в этой стандартной комнате была толстая доска для регицида с бронзовыми и серебряными клетками, которая стояла в углу на маленькой подставке. На её поверхности мерцали голографические фигуры в низком разрешении, застывшие посреди статичного балета партии. Как лысому человеку удалось раздобыть подобный экземпляр археотеха, оставалось загадкой, но к каждому визиту Урии фигуры успевали сменить положение. Партия всегда была другой.

Перкал, человек за столом, был дородным во всех пропорциях – с толстой грудью, руками, ногами и шеей. Он мог бы выглядеть как любой другой уважаемый, но относительно неприметный агент дома Делаков, если бы не шрам от пореза, придававший губам хмурую кривизну, и две щели на месте носа, которого его лишил нож Орлока. Он выступал доказательством того, что выживание в игре имело свою цену – цену, которую Урия не собирался платить добровольно.

Большинство людей не могло смотреть в чёрные бусинки глаз Перкала, один из которых был частично затянут белизной, однако Урия не испытывал никаких волнений, встречаясь взглядом со своим начальником, и проделал это с улыбкой.

– Садись, – велел Перкал, читая с инфопланшета в руках.

Урия закрыл за собой дверь и услышал знакомое «шшш-щёлк-бжж». Им явно не должны были мешать. Он уселся на один из неподатливых металлических стульев, и ему сразу же стало некомфортно. Фокус состоял в том, чтобы не выглядеть обеспокоенным. Именно так Перкал с Урией всегда и начинали свою игру.

– Удобно? – спросил Перкал, откладывая инфопланшет. Он разглядывал Урию глазами падальщика, выискивающего на подчинённом кусочки мяса повкуснее.

– Безусловно, – сказал Урия, прикидываясь полурассеянным. – Я запросил для своей квартиры точно такие же стулья.

– В самом деле?

– Да. Мне хотелось, чтобы мои гости ощущали тот же комфорт, который ты предоставляешь посетителям.

Перкал слегка улыбнулся.

– Я тоже не выношу чужую компанию.

– Тогда чему обязан удовольствием быть приглашённым? – поинтересовался Урия.

– Работа.

– Как обычно.

– В этот раз не совсем, – промурлыкал Перкал. – Цель тебе известна.

Урия мгновенно осознал, что Перкал изучает его, желая оценить реакцию на что-то. Он ничего не сказал. Даже вопросы выдавали слишком много информации, по крайней мере, в теории.

Пусть лучше Перкал предоставляет информацию, подумал Урия, однако какая-то его часть требовала узнать. Она скреблась в груди и сушила горло, у него не получалось сглотнуть. Он понимал, что Перкал играет с ним, но старик поступал так лишь тогда, когда работа была неприятной.

Все предыдущие задания Урии в качестве Умельца требовали отстранённости, перспективы. Делаки предпочитали, чтобы их Умельцы действовали строго в интересах Дома. Любая личная сопричастность считалась угрозой этим интересам. Однако сейчас всё было иначе, а у Урии имелось слишком много скелетов в шкафу, чтобы не тревожиться, не поймали ли его с одним из них.

К его чести, он ничего не сказал, хотя и приготовился услышать набор потенциально роковых новостей. Вместо этого Урия улыбнулся с отработанной непринуждённостью и произнёс:

– Кто это?

Перкал кивнул на пикт-экран. На уровне глаз возникло зернистое чёрно-белое изображение человека, который шёл навстречу камере по замасленному коридору промышленного вида. На нём был лабораторный халат, вполне типичный для исследователей дома Ван Саар. Видимые имплантаты, оба глаза и рука, тоже были превосходного качества, а подбородок и рот окружала козлиная бородка того же цвета, что и волосы. Человек кивнул с приятной улыбкой и вышел из кадра. Видео закольцевалось, снова и снова повторяя одни и те же четыре секунды.

Урия узнал запись. Он сам её сделал два года назад, работая глубоко под прикрытием в тылу врага.

– Сорен? – спросил он у Перкала. – Что с ним случилось?

– Наш маленький крот исчез.

– Исчез.

– Он нёс нам на изучение новые имплантаты Ван Сааров. На точку рандеву так и не явился.

– Возможно, Ван Саары раскрыли его дела с нами. Может, они его схватили, – произнёс Урия, стараясь сохранять видимость профессионализма. Он боролся с градом эмоций, осаждавших его. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Это был не тот секрет, раскрытия которого он боялся – не тот, который бы его погубил. С другой, он был встревожен. Разумеется, Сорен являлся активом, но в процессе его вербовки на службу Делакам Урия проникся симпатией к этому человеку. Он был ушлым и разделял наиболее чёрный юмор Урии. Тот бы даже рискнул назвать Сорена другом, невзирая на то, что не мог брататься с представителями других Домов, кроме как в рамках исполнения обязанностей Умельца.

Используй всех и каждого, дабы преумножить славу дома…

Так гласила одна из самых излюбленных директив Делаков, и в настоящий момент Урия нарушал этот обет своей дружбой с Сореном.

– Схватили его? Возможно, – произнёс Перкал – Однако я сомневаюсь. Вот тут нам и требуются твои навыки. Найди Сорена и имплантаты, которые он нам обещал. Мне нужно, чтобы это было сделано тихо. Ван Саары не должны услышать об операции. Им нельзя знать, что у нас есть крот в их рядах, иначе ты поставишь под угрозу прочие наши активы в их лагере.

– Почему я? – спросил Урия. – Разве это не противоречит политике Делаков: никакой личной вовлечённости на задании?

– Сорен был твоим кротом. Ты с ним сдружился. Ты привёл его на нашу сторону. Если кто-то и знает, как его отыскать, то это ты. Если он кому-то и доверяет, так это тебе.

Урия кивнул.

– Хорошо. Я его найду. Мне нужно знать что-то ещё?

Перкал покачал головой. После этого Урия встал и собрался уходить. Он ждал звука открывания двери, но ничего не происходило. Он обернулся и бросил вопросительный взгляд на Перкала.

– Ничего не забыл? – поинтересовался Перкал с хитрой улыбкой на лице.

– А я забыл? – отозвался Урия, уже уставая от этих постоянных дуэлей.

– Ты не собираешься ни о чём попросить? О конкретном болт-пистолете из тира? Я думал, ты воспользуешься возможностью, чтобы запросить у меня это оружие.

– Мастер-оружейник Корьин рассказал?

Урия проклял себя за то, что настолько явно отвлёкся на новости. Возможно, он и не мог предугадать всё, что ему подкидывали, но в его деле удивлённое поведение являлось смертным грехом.

– Его недоверие меня ранит, – произнёс Урия, приняв беспечный вид. – К тому же, я не хотел беспокоить тебя такими мелочами, как заявки.

– Заявки, – медленно проговорил Перкал, беря свой личный инфопланшет. – Ну, конечно. Тем не менее, я удовлетворил твой запрос на болт-пистолет. Он может тебе понадобиться. Возьми его у оружейника.

С этими словами Перкал вернулся к изучению записывающего устройства.

Дверь открылась.

Урия вышел из офиса, тихо ругаясь себе под нос. Он начинал игру уже в невыгодном положении, и ему не нравилось ощущение неуверенности.

Перкал дождался, когда Урия наконец-то покинул комнату, после чего положил инфопланшет. Он повернулся к стене и стал ждать, пока секретная панель не скользнула в сторону на хорошо смазанных перекидных механизмах. В потайной двери стоял молодой человек, не старше Урии – возможно, на середине третьего десятка, хорошо одетый, в чистом и отглаженном чёрном плаще. Его лицо и скальп обладали характерной для Делаков гладкостью, а черты лица были резкими и угловатыми. Он носил прямоугольные тёмные очки в проволочной оправе.

Человек вышел из маленькой и неожиданной пустой комнатки и бросил взгляд на панель, которая задвигалась на место.

– Ты что-нибудь пропустил, Кейден? – поинтересовался Перкал.

– Уловил каждое слово, – сказал Кейден.

– Хорошо, ведь мне не хотелось бы думать, что я совершил ошибку, задействовав тебя.

– Нет, – произнёс Кейден. – И ещё раз благодарю за шанс. Я был…

– Поблагодари меня, добившись успеха, – перебил юношу Перкал.

Кейден ничего не ответил и просто кивнул.

Дверь снова открылась, и Кейден оставил Перкала одного в комнате.

Начальник арсенала был хорошо знаком со сражениями: его шрамы, мраморный глаз и прикрученные болтами пластины на коже свидетельствовали о годах, проведённых в окопах подулья. Также они являлись платой за работу в подпольной медицинской «разборке», где так называемые доктора бросали отрезанные конечности в мусорные вёдра и использовали для неаппетитных экспериментов, а то и чего похуже. Урия не удосуживался узнать, для чего конкретно.

Урия задавался вопросом, не предстоит ли и ему однажды какое-нибудь обезображивающее лечение: нагнетающие трубки в черепе, неприкрытые стальные пластины на костях, псевдошарнирные механизмы вместо суставов. Жуткий список уродств был бесконечен. От этой мысли Урия холодел – как из-за перспективы подобной боли, так и из-за цены для тела.

Тщательно изучив заявку на экипировку, начальник арсенала уковылял в задние хранилища с низкими потолками и плотно забитыми стеллажами, оставив Урию наедине с раздумьями. Он тревожился за Сорена, но мысль о собственных травмах стала отрезвляющим и, честно говоря, желанным отвлечением. Ему доводилось оказаться близко к подобным увечьям в руках уличных хирургов, однако в конечном итоге удалось отыскать кое-кого с достаточными навыками, чтобы не остаться калекой навсегда. Это бы означало конец его карьеры Умельца. Урия полагался на свою способность сливаться с толпой и перемещаться незамеченным. Работа под прикрытием являлась критически важной для его средства заработка, равно как и возможность менять внешность. Любые необратимые изменения тела погубили бы один из главных инструментов ремесла Урии. Он стал бы бесполезен для своей банды, Умельцев, и для их руководителя – его руководителя – Перкала. Впрочем, именно хождение по грани этой угрозы и придавало работе остроты ощущений.

Урия получал удовольствие от мысли об опасности и имел на неё нюх. На самом деле исчезновение Сорена сулило больше, чем было сказано. Урия работал с Перкалом достаточно долго, чтобы знать: поручения руководителя всегда имеют двойное дно.

Через несколько секунд начальник арсенала вернулся со стандартным набором для заданий. На сумке со снаряжением до сих пор оставались крапинки высохшей крови после чьей-то неудачной вылазки. Урия взял сумку и улыбнулся оружейнику.

– Любитель? – спросил он.

– Все мы любители, когда подстрелят, – сказал начальник арсенала.

– Только не я, – отозвался Урия. – Я планирую проливать кровь, как профессиональный Умелец. Ни одна капля не упадёт на землю, пока все формы не будут подписаны и одобрены моим Куратором.

Начальник ухмыльнулся и вернулся к бумажной работе. Урия проверил предметы, хранившиеся внутри плотной кожаной ткани – сумка являлась своего рода инструментальным поясом для его занятий. Помимо обычных воровских принадлежностей, отмычек, ампул с кислотой и металлических универсальных ключей, в ней также содержались маленькие телескопы, подслушивающее оборудование и прочее снаряжение для выполнения задач шпиона.

Урия удовлетворённо кивнул, после чего начальник арсенала выложил на стол ещё несколько магазинов с боеприпасами.

– Трудное задание? – спросил он, скорее из вежливости, нежели из интереса.

– Деликатное, – ответил Урия, забирая припасы. – Хотя именно деликатные как раз дорого обходятся.

Что-то в этой фразе привлекло внимание начальника арсенала. Выражение его лица из вежливого стало озабоченным.

– Мальчик Перкала, верно? – уточнил он.

– Ну, не мальчик, но Перкал мой Куратор, да, – сказал Урия, не вполне понимая перемену заинтересованности начальника.

– Осторожнее с ним, – сказал оружейник небрежным шёпотом. Когтистым пальцем ржавеющей металлической руки он указал на свой мраморный глаз. – Дорого мне обошлось. Тоже первое задание.

– Ты Умелец? – спросил Урия, запихивая магазины в сумку. – Я не знал.

– Был Умельцем, – сказал начальник арсенала, слегка уязвлённый собственным признанием, но потом снова расслабился. – Теперь я с Реквизиторами, но такова уж натура нашего ремесла. Никто никогда не узнает, насколько ты хорош, и уж точно никогда не вспомнит, когда тебя не станет.

Урия улыбнулся.

– По правде говоря, звучит великолепно. Я был бы рад возможности уйти из всего этого.

– Это великолепно, если уходишь на своих условиях, – произнёс оружейник, шаркая обратно в хранилища. – Но в нашем деле отставка никогда не бывает ожидаемой или приятной, а часто наступает слишком рано, чтобы кто-либо успел к ней подготовиться.

Перед началом расследования Урии оставался ещё один последний шаг – нечто, выходившее далеко за рамки оперативного протокола Делаков. В этом районе повсюду были низкие потолки и стояло множество складов и контейнеров. О большинстве зданий и шкафов для хранения в подулье уже позабыли, а их содержимое бросили прежние хозяева. Однако достаточное их количество было снабжено ловушками, так что мародёры не утруждались разграблением товаров. Слишком многие погибли при попытке кражи, когда контейнеры оказывались под напряжением или изрыгали какой-нибудь ядовитый газ, от которого плавилась кожа.

Здесь не было официальных улиц, только кодовые номера, принадлежавшие как будто бесконечной сети рифлёных и проржавевших складских ячеек. Урия гнал по проулкам, и грохот его тёмно-зелёного байка эхом отражался от стен металлических контейнеров.

Он сделал несколько поворотов, игнорируя номера, которые часто переставляли, чтобы заманить ничего не подозревающих путников в засаду. Маршрут был заучен им до уровня повседневной привычности, и он ни разу не сбился. В конце концов, Урия прибыл в нужную секцию. Он остановился перед контейнером, украшенным цветастыми ругательствами, но остался в седле. До стены оставались считанные сантиметры. Двигатель Урия не глушил: он не собирался отходить.

Возле тяжёлой двери была решётка вокса, но без кнопок. Впрочем, Урии и не требовалось ничего нажимать.

– Назови своё дело! – потребовал женский голос сквозь скрип вокс-канала.

– Это Шутник, – произнёс Урия, используя свой оперативный псевдоним.

– Перестань крутить свой проклятый двигатель! – закричала женщина. – Кто это?

– Шутник! – повторил Урия, переводя двигатель на холостой ход. – Или у тебя снова камеры сломались, Голос?

– Ты знаешь порядок, – отозвалась женщина.

Урия слез с мотоцикла и медленно повернулся, позволяя всем скрытым вокруг камерам зафиксировать его в фас и профиль. Затем снова повернулся к интеркому и оседлал байк.

– Довольна? – спросил он.

– Ты можешь со мной расплатиться?

– Нет, Голос, я пришёл ради приятной компании.

– Я не в настроении для игр, Шутник.

– Да, я могу с тобой расплатиться, – со вздохом сказал он.

– Тогда я очень довольна, – отозвалась Голос, на сей раз с более непринуждённой интонацией. – Что я могу для тебя сделать, Шутник?

– Я на задании, и кое-что в нём меня беспокоит.

– Ты? Обеспокоен? Хочешь поделиться?

– С каких пор я делюсь? – поинтересовался Урия, с притворной невинностью разводя руками.

– Справедливо. Значит, как раньше? Ты ведёшь свою операцию, а я даю мудрые советы?

– Я был бы признателен. Твоё понимание Духа Машин…

– Ох, я тебя прошу! Только не это дерьмо снова. Нет никакого Духа Машин. Только машины. Провода, шланги, чипы и иногда подход. Но никакого Духа Машин!

– Хорошо, хорошо, – сказал Урия. – Забудь, что я о нём упоминал, Голос. Я буду на связи.

Урия помчался по улицам, торопясь добраться к следующей цели, однако продолжал думать о Голосе. Он редко полагался на чужую помощь: сущность его занятий требовала самодостаточности, а также они изобиловали возможностями для предательства. Тем не менее, Голос ему крайне рекомендовали некоторые знакомые, и в прошлом она показала себя чрезвычайно полезной – практически надёжной, если бы это слово не вызывало у Урии дискомфорта. И всё же его беспокоило, что он ни разу не встречался с ней лицом к лицу, но это являлось условием её услуг.

Как бы то ни было, мысль, что Голос теперь помогает ему, немало успокоила Урию. Она была хороша в своём ремесле и могла поддерживать его развязность и чувство юмора.

Урия добрался до маленького туннеля, высоты которого едва хватало, чтобы он смог проехать на байке. Одолел ещё несколько проходов, сворачивая в разные стороны по дороге, и в конце концов оказался у запертой решётки в стене. Он открыл её ключом и завёл мотоцикл вглубь тёмного бокового туннеля, за угол и в тупик. Выйдя наружу, запер ворота и посмотрел обратно. Байка не было видно. Не самое безопасное место для хранения, но оно хорошо подходило для нужд Урии, когда ему требовалось быстро проскочить подулье.

Урия пешком прошёл по туннелям и двинулся к давно забытой шахте подъёсника. Предстоял длинный день.

Глава 2

Ложь лучше всего работает, когда подкреплена долей правды… только помни, где ложь, а где правда.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Крыша района Сан-Вибо находилась на уровне трёхэтажного дома, но контейнеры жилблоков втиснули под неё по четыре в высоту, так что потолки были некомфортно низкими. Здешние жители утверждали, будто тысячи лет назад этот район располагался возле вершины Улья Примус. В те дни Сан-Вибо был богатым районом, пользовавшимся покровительством главенствующих Домов. Однако Улей Примус продолжал расти, и высокие потолки понемногу проседали под весом конструкции наверху.

Последние из процветающих семейств съехали столетиями ранее, когда между двумя массивными несущими стенами с толстой обшивкой лопнула забытая сточная труба. До неё было невозможно добраться, поэтому со стен Сан-Вибо до сих пор текли ручьи загрязняющих веществ, от чего многих местных детей поражали мутации и уродства. Мало кто из затронутых ими доживал до взрослых лет из-за банд Голиафов и Орлоков, которые временами устраивали прочёсывания для набора новобранцев по принципу «присоединяйся или умри», а также фатальности определённых пороков развития. Ещё в этом районе никто не лез в дела соседей и не встречался ни с кем взглядом. Так было безопаснее.

Первоначально жилблоки выглядели роскошно, пока в район не перебрался его основной работодатель – Муниторум с его складами боеприпасов. Администраторы Муниторума разделили каждый жилой блок пополам, и только потом позволили своим рабочим заселиться в тесные квартиры.

Урия держался в уличной тени, что было относительно несложно, поскольку светильники давно выгорели, а флюоресцентный покров лишайников окаменел. Никто не обращал на него внимания, но в своём грязном плаще с глубоким капюшоном он мог быть местным жителем или очередным наркоманом, ищущим место для ночлега.

Он ещё не успел добраться до пересечения с двухрядной улицей, усыпанной мусором, как перед ним метнулась какая-то женщина. Она не поднимала головы и двигалась в почти паническом темпе, таща за руку маленького мальчика. Урия подошёл к повороту и выглянул за него. И точно, у бордюра стояли на холостом ходу три бандитских байка, на толстых антеннах которых висели красные флаги Орлоков. Мотоциклы представляли собой просто двигатели с большими выхлопными трубами, парой широких колёс и пристёгнутым массивным седлом. Они издавали гортанный урчащий рокот, и их сторожил один боевик Орлоков с таким количеством шрамов на лице, что он явно повидал несколько войн между бандами.

Урия тихо выругался. Он знал, что в этом районе сильны позиции группировки Орлоков под названием Кровоточащее Железо. Не проявив осторожности, он легко мог накликать на свою голову всю банду. Урия двинулся обратно, возвращаясь той же дорогой, пока не оказался в замусоренном переулке. Он направился по этому маленькому коридору и в конечном итоге пришёл к башне жилблоков с боковым входом. Удачливые жильцы имели вид на внешнюю улицу. Невезучие были обращены к обветшалым строениям и ржавой несущей стене позади квартала.

Урия поднялся по решётчатой задней лестнице до площадки третьего этажа. Сделал крюк по зданию до обшитого фасада и на мгновение остановился, чтобы осмотреть улицу вниз. Орлок так и не сдвинулся с места, что позволило Урии тихо добраться до жилого блока №324.

Сдвижная дверь жилблока была отперта, так что оставался заметный просвет, однако местных мародеров нигде не было видно, несмотря на возможность поживиться за дверью. Урия знал: в любой другой ситуации падальщики утащили бы всё, что смогли унести. Заглянув в приоткрытую дверь, он увидел, что внутри его явочной квартиры царил погром, а тот, кто устроил этот бардак, всё ещё находился внутри и создавал много шума.

Урия вздохнул. Он заплатил бригадиру Бойни немалую сумму, чтобы получить этот жилой блок в личное пользование, и ещё за молчание. Жилблоки выдавали только работникам, однако для высокопоставленных участников бизнеса было обычным делом зарабатывать на стороне. В данном случае – продав Урии дом мёртвого работника, который продолжал числиться живым.

«Потерянные деньги», – подумал Урия, достав из кобуры недавно полученный болт-пистолет и шепча небольшую молитву Духу Машин. Вес хорошо лежал в руке, гравировка приятно ощущалась в ладони. Он достал из чехла, скрытого во внутреннем кармане плаща, маленькое прямоугольное устройство и быстро вознёс ещё одну молитву.

Дыша медленно и размеренно, Урия скользнул через открытую дверь во мрак своей явочной квартиры. Он легко переступил через разбитое стекло при входе и проигнорировал дырки от осколков в тонких металлических стенах. Из-за арочного проёма донёсся голос, резкий и гортанный. Ему ответила женщина. Сердце Урии пропустило пару ударов, и он подавил порыв ринуться внутрь.

Моргана там, подумал он, но вместо того, чтобы поспешить спасти её и погибнуть самому, заставил себя прислушаться к голосам.

– …последний шанс. Больше спрашивать не стану, – произнёс мужчина.

– Хорошо, – отозвалась женщина. – Я уже устала нюхать твоё дыхание.

Урия скривился, предчувствуя звук шлепка плоти о плоть. И действительно, последовала резкая оплеуха. Моргана – а Урия не сомневался, что удар получила она – не вскрикнула от боли, но и ничего больше не произнесла.

– Что? – поинтересовался мужской голос. – Нечего умного сказать?

Моргана продолжала молчать. Урия понял, что пришло время действовать. Он опустился на колени и прикрепил к розетке питания прямоугольное устройство. Со щелчком зажглась маленькая красная лампочка, которая начала медленно мигать в быстро ускорявшемся темпе.

У Урии было тридцать секунд. Он не стал подниматься с колен и откашлялся.

– Кто там? – требовательно спросил мужчина в соседней комнате.

– Сперва ты, – дружелюбно отозвался Урия.

Двадцать секунд, отсчёт продолжался. Стена у него над головой взорвалась металлическими осколками, пробитая несколькими громкими выстрелами тяжёлых пушек.

– Освежило память? – со смехом поинтересовался мужчина.

– Весьма, – сказал Урия. – Спасибо, но из-за стрельбы я не расслышал твоего имени.

Оставалось пятнадцать секунд.

– Хватит шуток! Выходи сюда, иначе эта женщина умрёт.

– Какая женщина?

Стену пробил ещё один выстрел, покрыв его куртку и волосы частицами ржавчины, краски и металла.

– Ладно, ладно, – произнёс Урия, стряхивая мусор с волос. – Не стреляйте.

Оставалось десять секунд. Урия встал и вошёл в открытую арку, разведя руки в стороны. Пистолет он держал на виду. В гостиной находилось четверо мужчин – Орлоки, судя по красным банданам, пластинчатым полулатам и колышущимся кителям на плотно сбитых телах. Они уступали Голиафам в габаритах, но всё же были крепкими. Кроме того, их было больше, чем Урия насчитал ранее, и все они наставили на него оружие. Женщина с вороными волосами и окровавленными губами, Моргана, спокойно сидела на диване, положив на колени руки, связанные на запястьях.

– Брось пистолет! – велел боевик с обилием пирсинга в носу и на бровях.

– Хорошо, – ответил Урия, пожав плечами. – Но вам не о пушке следует волноваться.

Прямоугольное устройство на стене испустило электрический импульс, который прошёл по проводке жилблока, нарушив подачу энергии от генераторов здания. Свет тут же погас, но должен был вернуться спустя несколько секунд. Последним, что увидел Урия, стали удивлённые выражения на лицах четверых мужчин. Смеясь про себя, он нырнул вбок и открыл огонь в темноту, где запомнил их позиции. Четыре быстрых выстрела, попытка поразить четыре разных объекта. Два первых отыскали свою цель, вознаградив Урию рычанием и звуком чьего-то падения на пол. Два других прошли мимо, угодив в стену и мебель. Через считанные мгновения в помещении грянула пальба, озарявшая комнату прерывистыми фотографическими вспышками. Трое Орлоков беспорядочно стреляли, пытаясь попасть во всё сразу в надежде попасть куда-нибудь.

Урия пригнулся поближе к полу, присев за мебелью и не спеша с ответным огнём. Он терпеливо подождал, сосредоточившись на дульных вспышках, а потом сделал ещё один выстрел по Орлоку с массивной цепью на кольце в носу. Мелькнула тёмная струя артериальной крови – заряд попал бандиту в шею и дёрнул его оружие вверх. Двое оставшихся боевиков стали палить, ориентируясь на дульную вспышку Урии и жаля его горячими осколками. Он уже менял позицию, перемещаясь по комнате.

С другого края помещения полыхнули раскалённые добела зелёные лазерные лучи, возвестившие о том, что в бой только что вступил ещё один стрелок. Урия мельком увидел Моргану, которая сидела на полу, привалившись спиной к стене, и стреляла из одной из трёх пушек, припрятанных на явке. Лазер обжёг руку одного бандита, заставив его выронить оружие. Тот взвыл от боли и метнулся к двери. Урия оставил убегавшего Орлока без внимания, сконцентрировавшись на последнем боевике, который переводил прицел на Моргану. Он разрядил в бандита весь магазин, свалив того с ног.

Заряжая в пистолет новый магазин, Урия устремился к двери жилблока. Он едва успел шагнуть на освещённую площадку, когда перила, стену и дверь искромсал мощный обстрел снизу. Орлок, присматривавший за мотоциклами, подавлял сектор прикрывающим огнём. Урия сильно ударился оземь, треснувшись подбородком о железный пол. К тому моменту, как в голове перестало звенеть, уже сердито взревели двигатели байков – стрельба прекратилась. Урия выглянул за разорванные перила как раз вовремя, чтобы увидеть, как раненый Орлок и его товарищ уносятся по улице. Он выпустил по ним пяток зарядов – скорее от досады, нежели реально надеясь попасть. Орлоки скрылись.

Урия пробормотал проклятие и побрёл обратно в жилблок через изъеденную выстрелами дверь. Свет появлялся, устройство больше не сбивало питание. Челюсть онемела, но он обрадовался, когда обнаружил в гостиной Моргану, которая засела за диваном со стальной подложкой, не сводя прицела с двери. При виде Урии она зримо расслабилась и опустила оружие.

– Как остальные? – спросил Урия, подразумевая три тела.

– Трупы, – отозвалась она. – Я об этом позаботилась.

Урия заметил на висках всех троих мужчин чёрные растрескавшиеся ожоги.

– Это слегка чересчур, – сказал он. – Я мог бы поклясться, что и так убил как минимум двоих из них.

– Наверное, мы уже не узнаем, – ответила Моргана, слегка ухмыльнувшись. – Прости, любовь моя. Я украла твои лавры?

Он покачал головой.

– Не так много, чтобы это имело значение. – С этими словами он обнял её и нежно поцеловал. – И спасибо. Тот электрификатор, что ты мне дала, пригодился. Ты в порядке?

– Буду, как только снимешь с меня эти оковы.

Урия секунду разглядывал железные кандалы, дьявольски улыбаясь.

– Уверена, что не хочешь их оставить? – поинтересовался он, подмигнув.

– Ну же, Урия! – сказала Моргана, ткнув в него лазпистолетом. И вытянула к нему руки ладонями кверху.

Убрав пистолет и достав что-то из внутреннего кармана куртки, Урия накрыл замок руками, а его пальцы практически незаметно зашевелились. Прошла секунда, и последовал тихий щелчок. Оковы свалились.

– Однажды, – произнесла Моргана, массируя покрасневшие запястья, – тебе придётся показать мне, как ты это делаешь.

– И с чем я тогда останусь? – спросил Урия.

– О, зная тебя, – ответила она, придвигаясь ближе, так что он ощутил запах гвоздики в её дыхании, – всё ещё с большим количеством трюков, чем у любого Умельца в вашем деле.

– Ну, да… – проговорил он, пожав плечами, а затем ласково поцеловал её, позаботившись о том, чтобы не задеть рассечение. – Что они тут делали? – спросил он наконец. – И ещё важнее, почему ты здесь?

– Сорен, – ответила она. – Это ответ на оба твоих вопроса.

Урия ходил по однокомнатному жилблоку, собирая те немногие безделушки, которые стоили того, чтобы прихватить с собой, и запихивая их в тканевый мешок. Они брали только то, что могли унести. Мебель оставалась, поскольку большая её часть и так была прикручена болтами к полу. Моргана сидела на диване лицом к двери и стреляла поверх голов мародёров, которые время от времени совали свои жадные носы в жильё.

– А боевики Кровоточащего Железа не сказали, зачем искали Сорена? – спросил Урия.

– Я не спрашивала, раз уж соврала, что вообще его не знаю.

– Хм. Значит, Орлоки не поняли, что ты из Ван Сааров. Повезло, – заметил Урия. – А Ван Саарам известно лишь то, что он пропал.

– Верно, – ответила Моргана, – но я ведь всего лишь дипломат между Домами. Я не в группе Сорена. Они бы мне не сказали, будь там нечто ещё. Я только знаю, что они издали инъюнкцию об его исчезновении с предписанием сообщить о местонахождении. Поскольку он знал про явку, я пришла сюда в надежде найти его.

Урия пожал плечами.

– Про явку знали только вы с Сореном. Я об этом позаботился. К несчастью, она скомпрометирована, поэтому мы должны её бросить.

– Жаль, – отозвалась Моргана. – У нас с ней связано много приятных воспоминаний.

– Я найду нам новую норку, – сказал Урия. – Запасём там новых воспоминаний.

– А до тех пор, – произнесла Моргана, – я должна вернуться к своим обязанностям.

Лицо Урии слегка насупилось. Эта идея ему не нравилась.

– Ты уверена, что это безопасно? – спросил он. – Если они узнают о нас, твоя жизнь будет под угрозой.

– Эта угроза для нас общая, – сказала Моргана. Она встала и подошла к Урии. – Если твои хозяева из Делаков когда-нибудь сообразят, что ты влюбился в дипломата Ван Сааров…

– Вообще, сперва они попытаются использовать это в свою пользу, – ответил Урия. – Но я понимаю, о чём ты. Ты уверена, что не раскрыта?

– Раскрыта тобой? Возможно, – произнесла Моргана с манящей улыбкой. – В остальном нет. Я вполне уверена. Мой дом уже бы меня арестовал, подозревай они что-либо, а Орлоки не знают, кто я.

Урия вздохнул.

– Но они знают меня.

– Ты не можешь быть уверен, – возразила она.

– Я седьмой в их списке самых разыскиваемых лиц, и я прибыл сюда без маскировки.

– Седьмой? – переспросила Моргана. – Сдаёшь.

– Только не после этой ночи, – ответил Урия. – Если Кровоточащее Железо сообщит в сам Дом, и им удастся связать этот инцидент со мной, то за мной явится сама знаешь кто.

Он осознал, что у него, должно быть, сделался встревоженный вид, поскольку черты Морганы смягчились, и она погладила его по лицу.

– Ты этого не знаешь, – произнесла она. – А если и явится, ты будешь готов.

– Хорошо бы. – сказал Урия. Его ноги до сих пор болели по ночам: болты каким-то образом вибрировали при далёких воспоминаниях о раздробленных костях. Перед его мысленным взором пронёсся образ Шлака, и Урия почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Моргана поцеловала его, явно пытаясь избавить от болезненных воспоминаний.

– Спасибо, что спас меня, – произнесла она.

– Всегда пожалуйста, – ответил Урия, благодарный за это прекрасное отвлечение. Он посмотрел на её припухшие губы. – Как ты собираешься объяснять травмы?

– Упала, – сказала она. – Это всё, что им нужно знать. Что насчёт тебя? Каков твой следующий шаг?

– Я должен найти Сорена.

– Но?

– Но меня тревожит неожиданное участие Дома Орлок. Я должен выяснить, зачем им нужен Сорен.

– Было непохоже, что они много знают, – заметила Моргана.

– Они знают достаточно, чтобы направить меня в нужную сторону. Тебе лучше уйти, – добавил он со вздохом. – Кровоточащее Железо уже скоро вернётся большим составом.

– А ты? – спросила Моргана, накидывая капюшон на голову.

– Я скроюсь через секунду, но оставлю Орлокам неприятный сюрприз.

– А падальщики?

– Им достанется не так много костей. А теперь иди.

Урия дождался, пока Моргана не удалилась, после чего включил ловушку и выскользнул из жилого блока. Через десять секунд должны были включиться лазерные растяжки, и тогда взрывчатка уничтожит всех и вся внутри. Ущерб смежным жилблокам был бы минимальным, однако Урия всё же постучал в соседнюю дверь.

Никто не ответил, но он был уверен, что услышал движение внутри.

– Здравствуйте, рад встрече, – окликнул он через дверь. – Хотя раньше мне не доводилось с вами разговаривать, советую не заходить в мой жилблок. Он заминирован. Незваного гостя ждёт большой взрыв. Слышите?

Урия отошёл от двери жилого блока.

– Как вам угодно, – пробормотал он себе под нос.

– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.

Урия прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.

– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картографа?

– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место, слишком неприятное для тонких чувств Умельца.

– Конечно, – сказал Урия. – Я до сих пор чую, как от тебя им разит. Или это присуще всем картографам?

Улыбка Бока чуть дрогнула, но удержалась.

– Что я могу для тебя сделать, Урия?

– Мне нужно вломиться в одно место, на объект Орлоков. Насколько свежие у тебя карты?

– Очень свежие. Больше половины ресурсов нашей секции посвящено зондированию и проверке активов Орлоков. Что тебе нужно? – спросил Бок, и его улыбка превратилась в небрежную, непринуждённую ухмылку.

– А, – произнёс Урия. – Вопрос скорее в том, что нужно тебе.

– Маркер, – сказал Бок, приглушив голос до шёпота. – Я хочу, чтобы мой маркер у тебя был стёрт.

– Не знаю, – проговорил Урия, почёсывая подбородок. Он тоже понизил голос. – Это немалая цена, учитывая то, какие у меня улики против тебя. Твой аппетит к проституткам Эшеров создаёт опасность для интересов Делаков. Однажды я тебя уже спас после твоей постельной болтовни и неудачно разгулявшегося языка… хотя я бы предпочёл не знать, где чей язык погулял.

– Да, да, – ответил Бок, оглянувшись убедиться, что никто не слушает. – Но я теперь другой человек. Больше не ходок к кобылкам Эшеров. И я могу снабдить тебя полными планами одного комплекса, литейного, включая маршруты патрулей и лучшие входы и выходы.

Урия улыбнулся и пожал плечами.

– Тогда кто я такой, чтобы стоять на чужом пути к самосовершенствованию. Достань мне карты, и если они так хороши, как ты утверждаешь, твой маркер будет стёрт, а мои улики станут твоими.

– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.

– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.

Кейден прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.

– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картолюба?

– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место. Тебе бы там понравилось.

– Забавно, но тебе это не кажется слегка рискованным, если учесть, что у меня на тебя есть? – поинтересовался Кейден, присаживаясь на край стола Бока.

– Что я могу для тебя сделать, Кейден? – спросил Бок со вздохом.

– Куда собирался Урия? Какую карту он хотел? И не упускай ни одной сочной подробности.

– А что в обмен на помощь? – шёпотом уточнил Бок.

– Будем считать, что мы квиты, и вся неприятная фактура с участием тебя и тех проституток исчезнет.

– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.

Глава 3

Ожесточи своё сердце… в качестве активов выступают все. Если из них не извлечёшь выгоду ты, это сделает кто-то другой.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Литейная располагалась внутри большого зала. Он имел куполообразный потолок где-то на высоте пятнадцати уровней, снабжённый поддерживающими распорками, которые раскинулись во мрак. В потолок были встроены шумные турбовентиляторы с колпаками, откуда на цементный пол внизу лился непрерывный поток конденсата, загрязнённого маслом. Сама литейная представляла собой ржавый стальной блок, немногочисленные окна и открытые ангарные двери озаряло магматическое свечение расплавленной руды. Единственным входом в зал с куполом служила откатная бункерная дверь. Она была высотой в три этажа и охранялась Стальными Часовыми, довольно авторитетной бандой Орлоков, а также огневыми точками. Проход строго запрещался всем, кроме имеющих отношение к делам Дома Орлок.

Урия обильно потел, чёрное одеяние липло к коже. Несмотря на дискомфорт, он терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на гнетущий жар, вытягиваемый турбовентиляторами из главного зала в воздуховод, где он сидел. Жар не давал дышать, давя на грудь своей рукой. Вдыхать было больно, поэтому Урия делал неглубокие глотки воздуха и мечтал о местах попрохладнее. Он представлял себя внутри морозной лаборатории Ван Сааров, охлаждённой для оптимизации использования электроники и предотвращения её перегрева. Похоже, Дух Машин предпочитал холод.

Ещё он представлял начищенную стерильную обстановку объекта Ван Сааров, куда внедрился столько лет назад. Она резко контрастировала со зловонными, мягкими от плесени и тесными внутренностями труб, по которым он прополз, чтобы добраться сюда. Ван Саары и их банды-сателлиты вызывали у него уважение. Для них личная гигиена являлась не просто второстепенным вопросом или чуждым принципом. Разумеется, Дом Делак состоял из чистых и ухоженных агентов, в отличие от фанатиков Дома Кавдор, накачанных Голиафов или потных обезьян из Дома Орлок.

Стоило признать, Урия наслаждался работой под прикрытием в лабораториях Ван Сааров не только из-за их повышенного качества жизни. На одном задании в банде Техно-Оружейников он подружился с Сореном и обеспечил потенциальный успех, убедив ущемлённого в правах инженера продавать секреты Делакам. На другом, в Судебной Гильдии Ван Сааров, Урия встретил Моргану. Даже сейчас эта интрижка ощущалась свежей, страстной и рискованной, ведь их роман не был санкционирован.

Урия позволил своим мыслям уплыть к тем интимным встречам в биолабораториях, где воздух был ледяным, и дыхание Морганы согревало ему рот. В то время он не ждал от их контактов ничего особенного. Ему уже доводилось соблазнять женщина на заданиях – кроме женщин Дома Эшер, которые чертовски его пугали – либо чтобы добыть что-нибудь ценное, либо потому, что лёгкое поручение требовало дополнительного элемента сложности для остроты ощущений.

Моргана была другой. Настолько другой, что Урия раскрыл ей свою роль шпиона. Настолько другой, что несмотря на первую вспышку ярости, она так и не выдала его тайну. Несколько мучительных недель они были порознь. Он вернулся увидеться с ней в последний раз и обнаружил, что она не хочет так легко его отпускать. Она продолжала его любить. Это было несколько лет назад.

Роман Урии с Морганой продолжался, несмотря на физическую дистанцию между ними – физическую дистанцию, которую они сознательно держали. Урия не мог отказаться от своей работы или покинуть свой дом точно так же, как и она. Они оба понимали, что раскрытие их отношений любому из домов повлечёт за собой конец их любви, их карьер, их жизней. Ван Саары и Делаки были слишком безжалостными и целеустремлёнными, чтобы не использовать связь Урии и Морганы ради своей выгоды. Они бы убили обоих участников просто потому, что пара любовников унизила их, продолжая отношения прямо у них под носом на протяжении четырёх лет. Никто не любит, когда его выставляют дураком.

Эта мысль вернула всё обратно к нынешнему сложному положению и душному пристанищу Урии внутри воздуховодов купола. Исчезновение Сорена – это одно, однако тот факт, что Орлоки также искали инженера Ван Сааров и подвергли опасности жизнь Морганы, было совершенно иным делом. Урия не мог стерпеть их действий. Практически на всех предыдущих заданиях он неизменно одерживал верх, но оставался вне происходящего. Работа была просто работой. Теперь стало иначе. Урия не контролировал обстоятельства, он реагировал на них, пытаясь подстроиться под удары невидимого оппонента.

Он сверился с часами. Они вели отсчёт до нуля, и оставалась минута. Урия открыл рот, имитируя зевок, чтобы выровнять давление в ушах. Это активировала приёмник, скрытый в ухе, и субвокализатор, в данный момент вставленный в горло. Это раздражало, но он быстро привык к ощущению.

– Собираюсь спускаться, – произнёс он.

– Поняла, – откликнулась Голос. – Удачи.

Не имея возможности нормально встать или сгорбиться в воздуховоде, Урия изменил позу, встав на колени с амортизирующими вставками. Он торопливо пополз к шумному турбовентилятору и непрерывному потоку горячего воздуха. Работая пальцами в считанных сантиметрах от крутящихся лопастей, он стал обыскивать футеровку вентилятора. Через секунду Урия отыскал подходящее место, чтобы зацепиться. Он втиснул в это маленькое пространство крюк-кошку, которая была привязана к струне, спрятанной в его поясе. Сильно потянул, удостоверяясь, что крюк держится хорошо.

Таймер на часах Урии дошёл до нуля, и по воздуховодам разнеслось эхо дружного вздоха. Турбовентиляторы отключились на несколько мгновений, чтобы остыть – лопасти перед Урией с жужжанием остановились. Он вытащил из кармана ампулу с кислотой и быстро вставил её между зубьями большой шестерни, которые сцеплялись с соседним приводом. Эти шестерни вращали вентилятор и, продолжая медленно проворачиваться, закусили ампулу и разбили её. Воздух заполнился едким запахом: кислота лишала шестерни зубьев. Когда турбовентиляторы заработают снова, этот останется тихим и неподвижным – беззубые шестерни будут крутиться, не зацепляясь друг за друга.

Проверив кошку последний раз, Урия соскользнул спиной вперёд между двух крупных щербатых лопастей, упёршись ногами в нижнюю кромку колпака и болтая задом над пустотой. Держа одну руку в перчатке на верёвке, а другую на зажимном тормозе, он оттолкнулся и поехал по тросу сквозь исходящую паром темноту, нацеливаясь на крышу литейной внизу. Он сомневался, что кто-то разглядит его во мраке купола, но лучше было действовать безопасно. Спуск занял секунды, Урия двигался на грани свободного падения, и крыша здания неслась ему навстречу с тревожной быстротой. В последний момент он стиснул зажим, чтобы замедлиться, и выполнил слегка дёрганую, но в остальном безупречную остановку.

Печи и расплавленная руда источали жар сквозь крышу и нагревали воздух. Ноги Урии припекало, но ещё неприятнее был запах. Из дымоходов и вентиляционных шахт в купол лилась удушливая смесь газов и растворителей, от которой рот заполнялся едким ассорти разных привкусов. Хуже того, Урия был не в себе, оторван от окружающей обстановки, и казалось, будто голова прикреплена к телу просто ниточкой. Он пошарил в одном из карманов и достал чашечный фильтр с двумя прикреплёнными металлическими цилиндрами. Урия накрыл этим маленьким респиратором рот и нос, радуясь кратким вдохам кислорода. Их хватило бы всего на пару минут – как раз достаточно, чтобы действовать.

Отцепившись от троса, Урия оставил его висеть для возвращения. С края крыши стены литейной выглядели семиэтажными утёсами, прямыми обрывами до земли. Ни один неповоротливый Орлок никогда бы не сумел лазать по этим стенам без помощи, однако Урия и не был Орлоком. Он обладал более лёгким телосложением, ловкостью, а также был благословлён шустрыми пальцами. Урия перебрался через край и быстро стал спускаться. Работая руками и ногами, он лез по стене, хватаясь за выступы шириной в дюйм и сточные трубы. Очень скоро он оказался на основном полу в тени строения, прислушиваясь к шумам вокруг себя.

На земле было прохладнее – не сильно, но достаточно, чтобы это воспринималось, как небольшая благодать. Урия спрятался в маленькой нише, которая вынудила его опуститься на колени. Он был окутан темнотой, но надеялся, что жар вокруг ослепит всех с термальным зрением. Он терпеливо ждал, впитывая все окружающие звуки и пытаясь привыкнуть к тому, что здесь считалось фоновым шумом. Ему требовалось глубоко понять эту какофонию, чтобы не прыгать в укрытие от каждого лязга или свиста выбросов огромных машин, конвейеров и грузовиков снабжения. Требовалось отличать голос от шипения расплавленного металла, а шаги – от стука поршней старых устройств.

Урия сверился с хронометром, пристёгнутым на запястье. Время уже пришло. Около тридцати секунд, плюс-минус минута. Он ещё сильнее сосредоточился на звуках, пытаясь отсечь окружающий гул. Просеивать лязг и грохот было нелегко, но Урия ловил в этом море шума всего одну вещь. И действительно услышал голоса, а потом и шаги за несколько секунд до того, как появились люди. Патруль, который он заметил раньше с турбовентилятора, прошёл мимо по графику. Они были вооружены цепными клинками и злыми гримасами на заросших щетиной лицах с широкими челюстями. Маршрут патрулирования обходил всё здание, и эта орбита подводила их вплотную к укрытию Урии. Впрочем, они не стали задерживаться и в течение минуты скрылись за углом.

Они исчезли, и Урия расслабился достаточно, чтобы выругаться про себя. Он услышал их за считанные секунды до появления. Времени и близко не хватит, чтобы среагировать, но может хватить, чтобы убить кого-то, прежде чем они успеют поднять тревогу или достать собственное оружие. Приходилось довольствоваться этим.

Урия снова сверился с хронометром и поблагодарил Духа Машин за его точность.

– Контроль один, – произнёс он.

– Вовремя, – сказала Голос. – Неплохо. У тебя есть ещё десять минут до возвращения этого патруля.

– Будем считать, что девять минут, просто для надёжности, – отозвался Урия. К тому моменту он надеялся уже находиться в здании, где избегать охранников было сложнее. Хотя схемы литейной, предоставленные Домом Делак, и дали Урии кое-какие важные данные, но они не сообщали позиции врагов или маршруты патрулей. Попав внутрь, Урия по сути действовал вслепую и на пределе смекалки. Впрочем, именно такое ему и нравилось.

Удостоверившись, что вокруг никого нет, Урия выскользнул из ниши и бесшумно двинулся к следующей цели: маленькой вентиляционной решётке где-то в десяти метрах дальше по той же стене. Добравшись до неё, он извлёк небольшую отвёртку и взялся за винты решётки, кривясь всякий раз, когда поворот сопровождался визгом или стоном. Впрочем, они были не настолько громкими, чтобы привлечь внимание, и Урия стал втискиваться в узкое отверстие ногами вперёд и лёжа на спине. Не самый любимый способ проникать в трубы, однако ему требовалось закрыть решётку за собой.

В канале было тесно, покрытый пылью и сажей потолок находился в нескольких сантиметрах от кончика носа Урии, а ширины стен хватило, чтобы вытянуть руки назад. Он запрокинул голову и при помощи маленького магнитного зажима закрепил решётку в металлическом воздуховоде. Удовлетворённый тем, что она будет держаться, Урия упёрся в пол мягкими каблуками ботинок и заскользил, подтягиваясь руками. Согласно плану здания, труба должна была скоро расшириться, но сантиметр на схеме в реальности мог оказаться километром.

– Уф, – проворчал Урия. – Тесно тут.

– Я же тебе говорила, – сказала Голос. – Если застрянешь, на помощь не приду.

– Принято к сведению.

По крайней мере, Урия был рад, что не страдает клаустрофобией, хотя ему и впрямь приходилось отгонять назойливые мысли о том, как проход сужается, и он застревает. Вместо них он концентрировался на лице Морганы, пока воздуховод не расширился у крупного и относительно просторного перекрёстка, где от него отделялся ещё один канал, уходивший вертикально вверх. Урия сменил позу, перевернувшись лицом вперёд и перекатившись на живот, чтобы была возможность отталкиваться ногами. Он продолжил двигаться к следующему вентиляционному каналу, радуясь, что до выхода остаются считанные метры.

Внутреннее пространство литейной представляло собой соты из взаимосвязанных пещер, каждая высотой от пяти до семи этажей. Несмотря на обширность, в них всё равно было тесно. Огромные нагреватели и генераторы стояли бок о бок, так что в промежутках между ними едва удавалось проскользнуть. Часть машин была ржавой и бесполезной, вышедшей из строя много лет назад. Другие изрыгали чёрный дым и работали так, словно бились в судорогах. Из трёхэтажных чанов с лужами магмообразного металла вверх сочились густые струи пара, а конвейеры перевозили всевозможные отливки или остывшие слитки из одной секции в другую. Небом над всем этим была сеть мостиков и переходов, выстроенных вокруг паровых колонн и соединённых с офисами, которые располагались на большой высоте от пола литейной.

– Я внутри, – произнёс Урия. – Вижу офисы, но на переходах наверху много людей, и они слишком на виду на мой вкус.

– Оставайся на земле, – сказала Голос. – Согласно карте, прямо сейчас подниматься нет нужды.

Урия остался внизу, скрываясь между опор гигантских машин непонятного назначения, проскакивая из одной тени в другую. По земле мало кто ходил, и на то была причина. Из чанов наверху с неравномерными промежутками проливался дождь раскалённых искр, которые быстро шипели, гасли и остывали на изъеденном полу. Со своего наблюдательного поста Урия видел тех, кто пережил обезображивающее прикосновение этих смертоносных ливней – их кожа была обесцвечена, и на ней остались следы от капель руды. Он особенно старался перемещаться в стороне от чанов, когда мог.

Спустя целую вечность пряток в темноте и медленного продвижения по разным залам, Урия добрался до точки назначения.

– Наконец-то здесь, – сказал он.

– И всего час, чтобы оказаться там, – отозвалась Голос.

– Ты разве не рада, что берешь почасовую оплату?

– Как посмотреть, – ответила Голос с ноткой озорства. – Большинство мужчин на час не хватает.

Прежде чем Урия успел ответить, она перешла к делу:

– Ты видишь офис главного бригадира?

– Стою прямо под ним. Ну, или это он в шести этажах надо мной.

Офис главного бригадира представлял собой прямоугольный контейнер с грязными окнами с четырёх сторон, все они были тёмными. С мостиками соприкасалась только одна стена. Остальные были практически недоступны. Практически. Урия присел в тени рамы, помогавшей поддерживать сеть нижних переходов. Он изучил окружающую обстановку, проверяя наличие патрулей и наблюдателей. Большинство Орлоков находилось на нижних мостиках, хотя несколько подсобных рабочих бегало по полу. Это был лучший шанс: в ночную смену входило меньше всего человек.

Сделав глубокий вдох, Урия забрался на раму и полез по балке, поднимавшейся вверх под углом сорок пять градусов. Дважды его нога соскользнула с закопчённой конструкции, но он держался крепко, несмотря на нараставшую боль в пальцах. Он добрался до стыка балки с опорой непосредственно мостика и сменил позицию – обхватил пальцами опору с обеих сторон, а спиной и ногами прочно упёрся в балку.

Прямо у него над головой залязгали металлом шаги: на мостике наверху был один из Орлоков. Урия ждал, остро осознавая, что ноги понемногу соскальзывают по сальному откосу балки. Он вцепился крепче, пытаясь оставаться на месте, но пальцы немели. Шаги сохраняли медленный, неспешный темп, Орлок не торопился уходить. Урия беззвучно выругался и сконцентрировался на своём дыхании.

От тупой боли в пальцах руки скрючились, как при артрите, и Урия задавался вопросом, сумеет ли разжать их и вообще подтянуться между прутьями перил мостика. Однако он продолжал держаться и ждал, когда медлительный Орлок пройдёт. Минула ещё одна вечность, а потом ещё одна, и Урия уже был на грани того, чтобы сдаться и жёстко упасть, съехав обратно до самого пола. Шаги у него над головой двинулись дальше. Через несколько мгновений стук ног в тяжёлых ботинках по настилу затих. Урия уже не был уверен, нет ли ещё кого-то на переходе наверху, но теперь у него уже не оставалось выбора.

Приложив исключительное усилие, он использовал остатки угасавших сил, чтобы подтянуться наверх. Ухватился за горизонтальные прутья и проскользнул под самым нижним из них. Пальцы выли от боли, и даже попытка разжать их из состояния оцепенелых когтей приносила мучения. Урия помассировал обе кисти о штаны и повертел головой, осматриваясь. Нигде рядом с ним или на его участке мостика не было никого из Орлоков, включая и того, который задержал его подъём.

Урия пробормотал короткое проклятие в адрес Стального Часового, доставившего ему столько страданий, и потратил лишнюю секунду, чтобы проклясть весь род этого Орлока, а заодно и его домашнее животное. Впрочем, он сомневался, что Орлок был достаточно домовитым, чтобы вообще завести питомца.

– Что это было? – спросила Голос.

Урия скривился; впредь требовалось помнить, что микрофон в горле чрезмерно чувствителен. Больше никакого проговаривания внутренних диалогов.

– Ничего, – сказал он. – Просто отдыхаю немного перед тем, как продолжать.

Когда к пальцам стала возвращаться чувствительность, Урия встал и осторожно двинулся по мостику. Он крутил головой из стороны в сторону, словно хищник на охоте, и перемещался скачками, держась поближе к настилу. Одна рука оставалась на перилах на тот случай, если понадобится мгновенно прыгнуть за край, хотя, по правде говоря, пальцы протестующе болели от одной мысли о том, чтобы повторить прошлый номер. К счастью, нижние переходы патрулировались не так часто, как сеть несколькими метрами выше, и оставались скрыты более крупными участками тени.

Теперь Урию отделяло от кабины мастера примерно три этажа. Чтобы попасть к входной двери, требовалось подняться на верхние мостики, которые лучше освещались, и там трудилось больше Орлоков. Это был не вариант. Вместо этого Урия приготовился к неизбежному подъёму по ближней опорной раме верхних переходов. При должном умении так он должен был оказаться прямо перед одним из тёмных окон кабины. После этого оставалось найти путь внутрь, что Урию не беспокоило. Дождавшись, пока переход наверху освободился, Урия взобрался на наклонные козлы и снова быстро полез наверх. На сей раз на первом месте стояла скорость, и через несколько секунд он достиг верхнего мостика ровно в тот момент, когда никого не было достаточно близко, чтобы увидеть его. Убедившись через окна, что в офисе главного бригадира темно и пусто, Урия вскарабкался на перила и подпрыгнул к выступу крыши кабины. Практически беззвучно подтянулся на крышу и перекатился вбок, чтобы остаться невидимым. Поскольку сеть подвесных переходов располагалась ниже, он был уверен, что никто не может шпионить за ним сверху. Урия выглянул за край с каждой стороны, пытаясь найти лучший, самый незаметный способ попасть в кабину.

Кейден подавил кашель, вызванный пыльным, промасленным нутром воздуховода. Несколько мгновений назад заработали турбовентиляторы, вытягивавшие из-под купола литейной загрязнённый воздух – все, кроме того, что стоял в трубе Кейдена. Тот приблизился к молчащему вентилятору и сразу же уловил медный запах кислоты. Ну конечно, пара шестерней лишилась зубьев. Они прокручивались без усилия, а лопасти вентилятора оставались неподвижны. Кейден увидел кошку, зацепленную за край колпака турбовентилятора, и трос, который уходил во тьму внизу. Улыбаясь, он стал втягивать верёвку Урии обратно между лопастей.

Урия спрыгнул в комнату из вентиляционного отверстия в потолке и быстро огляделся. Кабина представляла собой единое помещение, если не считать отхожего места, и была неожиданно аккуратной для логова Орлока. Всё ещё грязной по меркам Урии, но ему хотя бы не хотелось отскрестись дочиста, будучи рядом.

Комната была покрыта пятнами пыли и паутиной по углам. Стол загромождали пачки рабочих нарядов из переработанной веленевой бумаги, а диван и маленькая кухня свидетельствовали о множестве двойных и тройных смен, которыми Орлоки, видимо, нагружали литейную Стальных Часовых. В одном углу груды вынутых внутренностей различных машин соседствовали с небольшим верстаком. В центре комнаты, а как следствие и внимания Урии, находился большой рабочий стол, заваленный планшетами и кучами пергамента.

В горе мусора на столе практически терялся логический узел Орлоков. Это было старинное устройство, и оно выглядело слишком кустарно сработанным, чтобы к нему прикладывал руку инженер Ван Сааров. Ещё оно являлось одной из нескольких логических машин, размещённых по всему комплексу, если Орлоки оставались верны себе. Хотя бригадир, скорее всего, использовал его для ведения отчётности и прочих деловых нужд, необходимых для управления фабрикой, устройство также было подключено к примитивной сети, общей для большинства объектов Орлоков. Как они поддерживали столь сложную технологию, оставалось загадкой для Урии, но наверняка делали нечто правильное, чтобы задобрить Духа Машин.

– Я нашёл логический узел, – произнёс Урия.

– Это две жестянки, соединённые струной? Урия тихо усмехнулся.

– Вижу, мы одинаково оцениваем технологии Орлоков.

– Кавдоры, Голиафы, Орлоки… одна и та же вонючая порода.

– Ясно, – сказал Урия. – Нет, узел выглядит посложнее.

– Тогда ладно. Запускай его. Я тебя проинструктирую.

Не имея возможности особо терять время, Урия включил машину и стал молиться, чтобы код шифрования был простым. Компьютер с шипением ожил, издавая такие звуки, словно отправлялся в свой последний путь. Он давился механической икотой и тяжело жужжал. Урия дожидался экрана запроса, чтобы начать штурм.

Ухмыляясь до ушей, Кейден протащил через турбовентилятор остаток троса. Щелчок и поршневой вздох за спиной переключили его на следующую задачу. Он обернулся к крошечному дрону, летучему детскому черепу с пиктоснимателем в одной глазнице. Тот парил в воздуховоде позади Кейдена, послушно дожидаясь следующих приказов.

– Заваришь кашу, а? – произнёс Кейден.

Дрон проплыл мимо него, держась на весу за счёт миниатюрного антигравитационного генератора, и провалился в зал.

– И постарайся, чтобы в этот раз тебя не подстрелили, – прошептал ему вслед Кейден.

Урия досадливо хлопнул по боковине логического узла и принялся уговаривать его ожить. Дело шло медленно, и насколько он видел, убогая претензия Орлоков на пользовательский интерфейс представляла собой нагромождение разрозненных файлов, выстроенных без какого-либо порядка или здравого смысла.

– Ты ударил по машине? – спросила Голос.

– Возможно, – произнёс озадаченный Урия. – А если и да, как бы ты узнала?

– Ц-ц-ц, – отозвалась Голос. – Я знаю всё. И что бы сказал твой драгоценный Дух Машин на столь грубое обращение?

– Может, «спасибо, что разбудил»?

– Сомневаюсь. Продолжай искать директорию.

Урия вздохнул и стал рыться в системе. В конце концов, он нашёл директорию, которую искал – ту, что давала доступ к сети Орлоков. Логический узел ожидал ввода пароля.

– Нашёл!

– Радуйся, что Орлоки не опираются на протоколы Ван Сааров, – заметила Голос. – Пароли нужно вводить за установленное число секунд. Допускается всего три ошибки, прежде чем терминал отключится. Потом срабатывает тревога.

Урия кивнул.

– Я знаю, что у Орлоков нет таких сложностей, хотя наиболее хитрые их представители минируют своё железо.

– Это по личному опыту?

– Возможно, – ответил Урия. – Уж точно не невежественное мнение.

Глядя на этот терминал с высохшими трубками для смазки и открытыми проводами, он сомневался, что узел заминирован.

Урия зашёл в корневые файлы, надеясь найти какой-то способ обойти пароль. Его пальцы плясали на устройстве ввода, повинуясь распоряжениям Голоса, однако система была хорошо защищена – намного лучше, чем при прошлом вторжении.

Внезапно и резко по всему комплексу зазвучали сирены, и сердце Урии подпрыгнуло до самого горла.

– Шутник, в чём дело? – спросила Голос.

– Пока не знаю. Подожди. – Урия подобрался к окну и посмотрел наружу. Орлоки бежали по мостикам в разные стороны, а через громкоговорители литейной гремел чей-то голос:

– Снаружи нарушители. Они могут быть и внутри. Обыскать весь объект!

Урия выругался. У него на губах вертелась целая лавина вопросов. Они заметили его верёвку? Это другой лазутчик? Каковы шансы на то, что в эту ночь здесь оказался ещё один вор? Сколько времени им понадобится, чтобы добраться до этого офиса? Он тряхнул головой, стараясь избавиться от какофонии, которая запутывала мысли, и вернулся к компьютерному терминалу.

– На заводе тревога. Я должен двигаться быстро.

– Отход? – спросила Голос.

– Нет. Продолжаем, но торопимся.

Печатая в яростном темпе, Урия пролетал всевозможные директории, пытаясь обнаружить обход блокировки паролем. В кабине слышались и затихали голоса: Орлоки подходили ближе, а потом удалялись. Это было лишь вопросом времени и подгоняло Урию работать ещё быстрее.

По переходу, ближайшему к окнам кабины, стали приближаться шаги. Урия отключил пикт-экран, подключённый к логическому узлу, и скользнул со стула под стол. Шаги остановились, и он затаил дыхание, силясь расслышать разговор снаружи.

– Шутник, – позвала Голос.

Ответа не последовало.

– Не смотри так, будто внутри кто-то есть, – произнёс женский голос снаружи офиса бригадира.

– Проверь внутри, – велел её спутник-мужчина.

– У меня нет ключа.

– Так достань ключ, – отозвался тот.

– Но он же на посту охраны, – сказала она с нетерпением в голосе.

– Тогда хорошо, что у тебя есть ноги, – ответил он, положив конец спору.

Шаги удалились, и Урия рискнул выглянуть. На мостиках снаружи снова было пусто, но это также означало, что до их возвращения у него оставалось в лучшем случае несколько минут.

Урия уже собирался подниматься обратно, когда его взгляд за что-то зацепился. На краю самого стола была нацарапана последовательность цифр: 38452.

– Не может же всё быть настолько просто, – пробормотал Урия себе под нос, а затем снова устроился на стуле.

– Что?

– Кажется, я нашёл код.

Он снова включил экран и вернулся к запросу пароля. И действительно, 38452 сработало – открылась сеть Орлоков. Урия запустил поиск по ключевому слову «Сорен» и был вознаграждён единственной записью, дополненной изображением Сорена:

Внимание всем объектам Орлоков:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ! Живым или мёртвым.

Сорен Каар, Дом Ван Саар: Техно-Оружйники.

Награда: в зависимости от условий, указанных ниже.

Каар – предатель. Он продавал технологии Дому Делак и Дому Орлок.

За этот ущерб он должен заплатить.

ВАЖНО! Приведите Каара живым ИЛИ доставьте его имплантаты неповреждёнными. Награда зависит от состояния имплантатов!

– Сорен, – прошептал Урия. – Вот идиот. Ты чем занимался?

– Достал?

– Да.

– Тогда уходи!

– Ещё нет! Свяжусь с тобой позже! – сказал Урия. Задумавшись о сделанном открытии, что Сорен продавал секреты и Орлокам тоже, он пробежался по другим файлам, пытаясь найти лакомые кусочки информации. Награда определённо объясняла, почему Орлоки охотились за Сореном, но тот факт, что она до сих пор оставалась в силе, означал: они подобрались к местонахождению Техно-Оружейника не ближе, чем Урия. Увы, если Орлоки и знали что-то ещё, этого не было в их сети.

Голоса снаружи кабины стали громче. Двое Орлоков возвращались с ключом и направлялись прямиком к двери. Урия быстро отключил питание терминала и понёсся к дыре в потолке, где ранее вынул решётку. Пока голоса приближались, он подпрыгнул и ухватился за кромки вентиляционного канала. Подтянулся, но грудь упёрлась в края.

Урия выдохнул, выдавливая весь воздух из лёгких и сжимая грудь с торсом на необходимые сантиметры.

Ключ зацарапал по двери, после чего попал в замок.

Урия подтянулся, протискивая тело в отверстие. Пояс зацепился за край.

Дверной замок со щелчком открылся.

Урия прижал пояс, чтобы тот попал в проём, и залез наверх.

"Недостаточно быстро!" – осознал он, услышав из кабины внизу крик Орлоков:

– Нарушитель!

Урия выругался. Скорее всего, они увидели его ноги, исчезавшие в дыре.

Через секунду, когда Урия вскарабкался вверх, выстрелы вспороли потолок и искромсали крышу у него под ногами. Мимо него просвистели шальные пули, а по всему комплексу зазвучали новые крики. Пришло время уходить.

Урия спрыгнул с крыши на переходы верхнего уровня, легко приземлившись на ноги. Он едва успел увидеть двух чрезмерно рьяных Орлоков внутри кабины, а затем пригнулся. Беспорядочные выстрелы изрешетили стены и окна офиса, визжа над головой Урии. Рядом зажужжали и другие, рикошетившие от металлических перил и двутавровых балок. Новые Орлоки вступали в бой и палили с бешеной самозабвенностью.

– Слишком много пуль! Бежать, бежать, бежать, – пробормотал Урия самому себе. Он по-кошачьи нырнул через перила и на лету ухватился за них обеими руками. Качнулся, словно маятник, и болезненно врезался спиной в мостик. Он извернулся лицом к переходу и снова упал, быстро уцепившись за нижний край. Наклонная козловая опора находилась в сантиметрах от вытянутых пальцев ног Урии, а его голова – под настилом мостика, так что он мог видеть суматоху на нижних уровнях и на земле.

Снова раздались выстрелы, лязгавшие по металлу вокруг него. Урия оттолкнулся и качнулся под мостик, в направлении рамы, уходившей вниз под сорок пять градусов. Он опять разжал руки и пролетел несколько сантиметров до балки. Заскользил по ней, сперва на ногах, а затем завалился на спину, кряхтя от заклёпок, которые во время спуска били в тазовую кость и мягкую плоть ягодиц.

Урия ехал к полу, где наклонные козлы смыкались с вертикальным двутавром, уходившим строго вверх. Он вцепился в край балки обеими перчатками, пытаясь замедлить почти свободное падение и избежать неизбежного столкновения. Металл вспорол набивку перчатки и пустил кровь из замученных пальцев, однако Урии удалось вовремя затормозить. Ноги врезались в двутавр не на смертельной скорости, и инерция вздёрнула его из сидячего положения. Он ударился плечом о балку, и за тошнотворным треском пришла острая, словно рапира, боль.

Будучи едва в состоянии действовать в мучительном помутнении от вывихнутого плеча, но среагировав инстинктивно, Урия снова впечатал плечо в балку. Он вправил сустав и рухнул на пол, чуть не отключившись от усилия. Урия силился оставаться в сознании, силился удержаться на поверхности чёрных вод, которые грозили поглотить его. Где-то очень далеко раздались выстрелы, и в глубине разума угнездилась слабенькая мысль. «Хорошо», – подумалось ему. «Они стреляют в кого-то другого».

Только когда один из зарядов ударил в бетон и обдал Урию кусачими осколками, до него дошло, что охота всё ещё идёт за ним. Действуя рефлекторно, но уже более сосредоточенно, он откатился в сторону и кое-как поднялся на ноги. К тому моменту, как к нему вернулся здравый рассудок, он уже бежал, перескакивая между крупных машин, ни одна из которых не избежала безжалостных залпов со стороны преследующих Орлоков. Стрельба без разбора натолкнула Урию на ехидное заключение, что Орлоки специально промахивались, чтобы повредить фабрику и тем самым избавить себя от дальнейших мытарств.

Пока погоня продолжалась, Урия получше пришёл в себя. Острая боль в плече ослабла до тупой пульсации, но сулила уйму страданий завтра. Однако пока что она отступила в достаточной мере, чтобы Урия мог планировать стратегию. «Вечно бежать нельзя», – подумал он, когда шальной выстрел попытался отыскать цель. «Надо сбросить их с хвоста».

Стрельба прекратилась, и Урия осознал, что оторвался от погони Орлоков в последнем нагромождении машинерии. Это была короткая передышка. Орлоки на мостиках довольно скоро должны были его заметить. Урия быстро изучил обстановку, его взгляд заплясал на тяжёлых агрегатах, конвейерных лентах, плавильных чанах и переходах, рассматривая все варианты.

А потом он увидел.

Не сами плавильные чаны, а удерживавшие их подвесы – те же самые подвесы, которые наклоняли чаны, чтобы вылить расплавленное содержимое, когда руда достигала достаточной чистоты. Урии требовалось добраться до панели управления, невзирая на идущих по пятам преследователей.

К счастью, на сей раз ему не нужно было взбираться по козлам, чтобы достичь цели. Потолок покрывала сеть рельсовых направляющих, благодаря которым гидравлические каретки с катушками мощных цепей могли поднимать и транспортировать тяжёлое оборудование по заводу. Несколько цепей были такими длинными, что скребли по полу.

Урия держался в тени, пока не оказался достаточно близко к одной группе цепей, чтобы сделать перебежку. Он ожидал, что снова раздадутся выстрелы, но ни Орлоки на мостиках, ни те, кто находился на полу, его не заметили. Урия ухватился за четыре цепи, которые были практически сплетены воедино, и стал карабкаться, прилагая всю силу до последней капли. Плечи и пальцы протестовали против нагрузки, но Урия не мог терять время.

Он успел подняться на высоту трёх этажей, когда прозвучала череда одиночных выстрелов. Один рьяный Орлок засёк Урию, и его внимание привлекало сюда остальных.

Славно, подумал Урия. Проще, когда они все в одном удобном месте. Он взобрался до четвёртого уровня, после чего последовали новые выстрелы, и остановка стала решительно опасной. Орлоки, хоть и редко были меткими стрелками, считали, что количество хорошо заменяет мастерство.

Толкнув связку цепей вперёд, Урия закачался быстрее. К хору выстрелов присоединялись всё новые, несколько со звоном отскочили от цепей, однако Урия был сосредоточен на том, чтобы запрыгнуть на прилегающий переход, пока никто не успел туда раньше него. Когда мостик появился в поле зрения под ногами, он отпустил цепи и устойчиво приземлился. Ещё не сориентировавшись, он уже побежал, а повсюду вокруг грянули крики и пальба. Урия был рядом с нужным ему местом, на укреплённых мостиках над чанами.

Хотя жар проедал насквозь, но чаны также испускали столбы пара, маскировавшие его бег по переходу. Шквальный огонь кромсал воздух, и теперь куда беспорядочнее, чем раньше. Урия стал искать панель управления или аварийный пост. И через мгновение наткнулся на него – там дежурил исполинский Орлок, голый по пояс, и жира в нём было не меньше, чем мускулов. На панели плашмя лежал автомат: Орлок явно сознавал угрозу и был готов действовать, однако пар скрыл приближение Урии. Лишь в последнюю секунду Орлок уголком глаза уловил движение. К этому моменту Урия уже прицеливался на бегу. Он сделал выстрел, который угодил Орлоку в лицо. Попадание отозвалось металлическим эхом.

Орлок пошатнулся и припал на одно колено. Его лицо превратилось в красное кашеобразное месиво везде, кроме мест, где к черепу были приклёпаны стальные пластины. Рука метнулась вперёд, нащупывая оружие на панели.

– Убью! – взревел великан.

– Не сомневаюсь, – произнёс Урия, удивлённый его стойкостью. – Слушай, а ты почему не умер? А, неважно.

Он выпустил в череп Орлока ещё два заряда, уложив того.

– Ненавижу Орлоков, – пробормотал Урия, изучая панель. – Ну серьёзно, кто станет приклёпывать броню себе на череп? Орлоки, вот кто.

На первый взгляд казалось, что пять больших рычагов на панели управляли пятью гигантскими чанами по соседству от мостика. Рычаги были промаркированы с шагом в три градуса – видимо, наклон каждого чана.

– Есть только один способ выяснить, – сказал себе Урия и потянул рычаги вниз до ста восьмидесяти градусов. Громадные цепи, соединявшие днища чанов с моторизованными барабанами на потолке, протестующе застонали, наматываясь обратно. В процессе они натянулись и медленно наклонили чаны. Поначалу с горловины каждого из них полился небольшой поток расплавленного металла. А потом, светясь оранжевым и жёлтым, вниз хлынули водопады жидкой руды, захлестнувшие пустые конвейеры и искорёжившие их своим жаром. Руда превратилась в смертоносную реку, которая текла между оборудованием и опорными балками, заливая пол мгновенной смертью. Все крики боли, доносившиеся до Урии, тут же оборвались. Остались только панические вопли спасавшихся выживших.

Повернувшись, чтобы уйти, Урия услышал стон металла, и одна секция перехода у него на пути обрушилась с громким грохотом. Он торопливо изучил творившееся внизу побоище и осознал глупость своего плана.

Это глупость только если меня тоже зацепит, подумал он. В расплавленном металле было полно примесей. Чистая руда просто текла, пока не загустевала и остывала, однако примеси прилипали ко всему, с чем соприкасались. Они плавили и без того ржавые опоры и напольное оборудование, будто капли кислоты. И пускай жар они хранили не настолько долго, чтобы полностью разъесть окружающие предметы, но этого хватало, чтобы масса и старость взяли своё.

Тем не менее, отвлекающий фактор есть отвлекающий фактор, и Урия обратил момент себе на пользу. Он побежал, теперь быстрее, пока его секция мостика ещё не успела тоже обвалиться. План сработал. Орлоки были слишком увлечены паникой или попытками остановить разрушения, чтобы преследовать его. Урия снова воспользовался козловыми рамами, перепрыгнул на нижние мостики, а оттуда на пол, к своему выходу из здания.

Мало когда Урия оказывался по-настоящему ошарашен, но сейчас был именно такой случай. Спусковой трос, который он оставил для быстрого отхода, исчез. Посмотрев вверх, он не увидел никаких следов верёвки и тем более открытого турбовентилятора, откуда он выбрался – было слишком темно.

В куполе же раздавался шум машин и крики разъярённых Орлоков. Реки расплава нанесли ущерб, обрушив переходы вместе с фрагментом потолка и частично вывели литейную из строя. Урия знал: если его схватят, то порвут на куски. А теперь трос загадочно пропал, из-за чего он застрял на крыше и заподозрил, что в деле замешано что-то ещё. Ну, почти застрял. На этом задании всегда оставалась вероятность, что кто-нибудь обнаружит верёвку, или что Урию по какой-то причине отрежут от крыши. Поэтому, как и во всех его планах, всегда имелись резервные варианты. В данном случае – два других выхода, один из которых был подходящим, пусть и неприятным. Он представлял собой люк старой канализационной трубы, и хотя добраться до него не составляло проблемы, дорога в окружении зловония отходов Орлоков была опасна сама по себе.

Урия покачал головой от такой перспективы и двинулся в путь.

Орлоки прочесали купол множество раз, но не нашли никаких следов незваного гостя. Часть строения была разрушено, и по меньше мере пять человек погибло. Орлоки не умели проигрывать, поэтому среди поисковых групп вспыхивали драки из-за пустых мелочей или простого недопонимания. Тем не менее, четверо как следует разглядели лазутчика, а один даже смог опознать его по списку разыскиваемых. Имя Урии Штурма разошлось по всем опорным пунктам и бандам Орлоков, и в течение часа награда за его голову поднялась на кругленькую сумму. Поднялся и его ранг.

А ещё, что важнее всего, это привлекло внимание Шлака.

Появление Шлака напоминало потоп, который заглушил все разговоры в его присутствии и стал распространяться вширь. Вскоре все общались только шёпотом и эхом повторяли одни и те же слова: «Шлак здесь».

При приближении Шлака сильные Орлоки, которых нелегко было напугать, расступались в стороны. Они встречались с ним взглядами и кивали, выражая почтение. Однако Шлак редко отвечал им такой же любезностью. Тем не менее, заводские рабочие не могли отвести глаз от внушительного лысого мужчины. Плечи шириной со стеллаж, безупречно прочерченные на коже мышечные волокна, чёрные зазубренные татуировки, которые спиралями поднимались по обеим мощным рукам и охватывали толстую шею. Всё это впечатляло, но не являлось самой характерной чертой Шлака. Вот его лицо ни с кем нельзя было спутать: при несчастном случае в литейной волна жара превратила плоть в восковую пародию, капли брызг металла прожгли кожу и мускулы, вплавившись в череп, а к кости вокруг глазницы был грубо приклёпан сферический зрительный имплантат. Однако Шлак славился не только статью или внешностью. Его репутация была заработана демонстрациями безжалостной хитрости. Он входил в число самых умных Орлоков в том аспекте, который они уважали больше всего.

Шлак был их святым и их дьяволом, и этой ночью он находился среди них.

Несколько Орлоков попыталось представить Шлаку сводку по событиям вечера, но его, похоже, больше интересовало, где Урия побывал, а не какой ущерб причинил. Так он оказался в офисе, где нервничающий бригадир Стальных Часовых клацал по логическому узлу.

– Есть, – произнёс бригадир, радуясь, что отыскал информацию. – Лазутчик выводил вот этот файл.

Шлак подался поближе, изучая экран.

– Инженер Ван Сааров? Ты тоже его ищешь, Урия? – пробормотал он. Затем бросил быстрый взгляд через плечо на своих людей. – Перестрелка ранее сегодня. Парни искали Сорена в каком-то жилом блоке. Кто-то вломился без предупреждения. Думаю, Урия Штурм. Проверьте, смогут ли выжившие это подтвердить.

– Тебе нужно что-то ещё? – спросил бригадир, указывая на дисплей.

– Да. Удали Урию из списка разыскиваемых. Вот авторизация, – произнёс Шлак, наклоняясь, чтобы самостоятельно ввести пароль.

– Но…

– Сейчас же, – только и сказал Шлак. Без единого слова благодарности или ещё какого-либо он вышел из офиса на мостики снаружи и стал озирать разрушения внизу, дожидаясь, когда бригадир снова присоединится к нему.

– Я сделал, как ты просил, – доложил бригадир.

– Сколько мертво?

– Девять, скорее всего, будет больше. Троих до сих пор не могут найти. Дюжина с ожогами, но мы знаем, как он попал внутрь. Один турбовентилятор…

– Мне всё равно, – ответил Шлак. – Охрана была никчёмной. Сотни Орлоков и один Делак. Расклад был в вашу пользу, не в его.

– Я знаю, – сказал бригадир, и его голос чуть дрогнул. – И принимаю на себя всю ответственность за…

Шлак уже уходил, уже планировал следующие шаги. Его свита из пятерых хорошо вооружённых и мускулистых Орлоков быстро последовала за ним. Бригадир догнал замыкающего Орлока и притормозил того, чтобы шёпотом задать вопрос:

– Зачем Шлак велел мне убрать Урию Штурма из списка разыскиваемых?

На губах Орлока заиграла ухмылка.

– Затем, – ответил он, – что ему не нужны помехи, когда он отправится за Урией лично.

Шлак едва успел выйти из купола вместе с пятёркой своих людей, как уже развернулся к ним.

– Найти Штурма, – лаконично велел он.

– Разошлём весть, что нам нужна голова Урии… – начал было один из Орлоков, пока не заметил, что Шлак хмуро смотрит на него практически со злобой.

– Кто-то менее тупой хочет ответить? – поинтересовался Шлак.

– Найдём Урию, отправившись за инженером Ван Сааров? – предложил другой Орлок. – Так Урия сам придёт к нам.

– Умница, – произнёс Шлак, шагая прочь.

Глава 4

Планируй стратегии заранее и рассматривай все исходы, сколь бы маловероятны они ни были. В игре следует побеждать до того, как вообще ступишь на поле.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

– Фу! От тебя воняет!

Урия улыбнулся и кивнул сотруднице Делаков в вестибюле. Было нелегко вести себя столь непринуждённо по поводу мерзкого смрада, когда самому Урии хотелось проблеваться, но приходилось признать, что он получал от пережитого некоторое удовольствие.

– Да, благодарю вас, – сказал он, шагая по залу и обращаясь ко всем вне зависимости от того, хотелось им слушать или нет. – Я открыл этот запах недавно. Это моя новейшая маскировка, чтобы входить в доверие к канализационным падальщикам, водопроводчикам Орлоков, пленникам Кавдоров и в целом к тем, кто страдает недержанием. Расскажите всем своим друзьям. А ещё лучше – пусть сами понюхают!

Вздохнув, Урия отпер замок на двери и протиснулся в свою квартирку. Почти сразу же сырая, вызывающая зуд одежда слетела и отправилась в мусороприемник, чтобы никогда больше ей не пользоваться. Затем последовал химический скраб – не совсем нормальная для Делаков процедура, но ингредиенты появились благодаря Моргане и были предназначены для устранения вредных бактерий. Ван Саары бывали особенно въедливы, когда дело касалось гигиены.

Урия вышел из ванной и направился к столу. Он вынул ящик, обнажив фальшивую заднюю стенку, и достал небольшой кулон в форме слезы. Это был чёрный бриллиант, обрамлённый паутиной золотой решётки и подвешенный на тонкой цепочке. Урия проследил за тем, как он крутится, и улыбнулся любимому подарку Морганы. Она вручила ему кулон в качестве символа своей любви, и Урия забылся в тот идеальный момент, когда ничто в мире не имело значения, когда всё казалось правильным. В конце концов, он отложил украшение, чувствуя себя опечаленным, но гораздо лучше, чем раньше.

На его пикт-экране замигал огонёк сообщения. Он ввёл свой код доступа, поблагодарил Дух Машин за старание и воспроизвёл грубую картинку. Представшее ему лицо было знакомым, со сплющенным носом и глазами-бусинками. Человек заговорил и втянул воздух ртом, словно ему не давала дышать собственная застоявшаяся кровь.

– Урия. Слыхал, ты потерял агента у Ван Сааров, - с некоторым удовлетворением произнесло изображение. – У меня есть информация о его местонахождении, если сойдёмся в цене…

Встреча была назначена в баре «Пары». Этот бар, расположенный около работающего промышленного комплекса и зачастую принадлежавший тем же владельцам, входил в число тех нескольких, куда в низких концентрациях закачивались газы с близлежащих фабрик. Испарения оказывали на клиентуру дешёвый наркотический эффект – постоянное ощущение эйфории в обмен всего лишь на мозговые клетки.

Урия избегал подобных заведений, но дела часто приводили его в такие места. К счастью, клиенты, по каким-либо причинам носящие дыхательные устройства, были там обычным зрелищем, поэтому никто даже не моргнул заторможенным глазом, когда он появился в респираторе.

Бар представлял собой небольшое комфортное местечко: не более дюжины столиков на открытом пространстве и стойка у дальней стены. Воздух был мутным от удушливого коктейля из дыма и всевозможных газов. Урия поправил тяжёлый пыльник и оглядел бар на предмет подозрительного поведения, после чего наконец-то направился к столу, пристроенному в тени.

– Хейл, – произнёс он усаживаясь.

Хейл, мужчина с раздавленным носом, секунду изучал его, словно пытаясь опознать. Налитые кровью глаза были отяжелевшими от испарений, а язык пьяно цедил слова.

– Ты выглядишь по-другому, – сказал Хейл. – Подстригся?

– Ты меня об этом спрашиваешь при каждой встрече. Это маска. Я выгляжу по-другому из-за маски.

– Быть того не может.

– Ладно, – сказал Урия. – Я подстригся.

– Вот это наверняка, – проговорил Хейл, а затем вернулся к своей выпивке.

Урия выждал несколько секунд, после чего вздохнул.

– Ты меня вызывал? – спросил он, пытаясь подтолкнуть беседу.

– О, ага. Сорен. Я знаю, что случилось с твоим шпионом у Ван Сааров.

– И откуда же ты узнал, что я его ищу?

– Да брось! – отозвался Хейл, и его взгляд на миг стал трезвым.

– Признаюсь, – сказал Урия, – несмотря на твой выбор способов отвлечься, ты на удивление наблюдателен. Не понимаю, как тебе удаётся функционировать в такой среде.

– Думай об этом, как об испытании силы воли, – с улыбкой произнёс Хейл. – Если я могу работать в этой обстановке, просто представь, как я опасен, когда полностью трезв. Я настолько опасен, что держу себя в таком состоянии ради безопасности окружающих.

Он махнул рукой, обведя ей всю комнату.

Урия покачал головой.

– Великодушно с твоей стороны, но логика абсолютно сомнительная. В этом не было смысла! – добавил он со смехом.

– Что верно, то верно, – согласился Хейл и снова принялся баюкать уже пустую кружку.

– Так что насчёт Сорена? – спросил Урия.

– Моё горло, – сказал Хейл, для пущего эффекта сжимая шею. – Ужасно пересохло. Говорить не могу.

Урия повернулся к стойке и кивнул человеку в полном противогазе, занимавшемуся выпивкой. Бармен подошёл с ещё одной кружкой и бутылкой «Крысиной желчи».

– Оставь бутылку, – произнёс Урия, уронив монеты ему в руку и отослав обратно за стойку. Шутник налил себе и Хейлу, молча поднял тост и сдвинул респиратор, после чего залпом осушил жгучее пойло.

– Полегчало? – поинтересовался он. Горло раздирало.

– О да! – с гримасой ответил Хейл. – И за это ты получишь лакомый кусочек информации. Сорен мёртв. Его труп нашли где-то в недрах металлического брюха подулья.

Бутылка «Крысиной желчи» была уже практически пуста, когда Урия наконец-то заговорил:

– Так что ты там придерживаешь?

– Ты принёс мне мой товар?

Урия полез под пыльник и подвинул через стол пакетик из чёрной ткани.

– Осторожно, – произнёс он, прежде чем Хейл успел изучить содержимое. – Тут хватит, чтобы целая банда одурела.

Хейл открыл тряпичный клапан и пересчитал сорок зелёных пилюль. Он улыбнулся от резкого запаха, который они издавали, и уже собирался убрать их в карман, когда Урия положил руку ему на запястье.

– Информация. Что я покупаю?

– Короче, Сорена не просто застрелили. Его растерзали, разделали!

– Этого тебе хватит на десять пилюль, – сказал Урия, не разжимая хватку.

– Ну ладно. Кто-то поснимал с него все классные имплантаты.

– Это в лучшем случае ещё пять, – отозвался Урия. – Падальщики постоянно крадут имплантаты с трупов.

– Падальщики не вынимают имплантаты с хирургической точностью, верно? Разрезы были сделаны реально умело.

– Хорошо, это стоит ещё десяти пилюль. Итого на пятнадцать меньше, чем по моим прикидкам полагалось за эту цену.

– Ну а как насчёт такого? – произнёс Хейл, явно приберегавший лучшее напоследок, если Урия верно его прочитал. – Не знаю, как они к нему попали, но имплантаты Сорена продавал подпольный биохирург, который представляется Кантраллом. Лютые расценки за премиальную технику Ван Сааров.

Ниточка была тонкой, однако пока что Кантралл являлся единственной зацепкой Урии. Пока трамвай грохотал по потолочным направляющим, подвешенным высоко над улицами, он размышлял. Кантралл был ему известен сугубо понаслышке, но этого хватило, чтобы направить в правильную сторону. Откуда биохирург взял имплантаты Сорена, Урия очень хотел спросить у самого Кантралла, а затем, разумеется: «Кто убил Сорена?».

Трамвай проехал по рельсам, после чего нырнул в туннель в крыше, отделявшей этот район от верхнего. У Урии колыхнулся желудок, когда состав взмыл по направляющим к потолку. Через несколько мгновений трамвай выровнялся и замедлил ход у подвесной платформы, присоединённой к высокой башне. Урия вышел на остановке и последовал за уходящей толпой к лифтам. Спустя считанные секунды он был уже на улице и приближался к зоне, где работал Кантралл. Над головой прогромыхал трамвай, набиравший скорость на пути к следующей станции.

Район представлял собой лабиринт тесных переулков с низкими потолками, усугублявшими клаустрофобию. Это был своего рода швейный квартал: рабочие жили и трудились в однокомнатных жилблоках, и каждый из них являлся индивидуальным подрядчиком для консорциума интересов. Здесь сторонники Домов перемешались с несколькими предприимчивыми – но мелкими – бандами, заключив пакт о ненападении, чтобы обеспечить течение коммерции.

Подходя к той части улицы, где располагалось заведение Кантралла, Урия сразу же заметил местных, бежавших в его сторону. Навстречу ему всё громче доносился неравномерный шум стрельбы. Шла осада, и Урия всё сильнее подозревал, что её эпицентр – контора Кантралла.

– Голос, - произнёс Урия. – Мне нужна твоя помощь.

– Голос слушает, - протрещал у него в ушах ответ Голоса. – Что происходит? Где ты? Этого не было в твоем плане.

– Да, да, - со смешком отозвался Урия. – Считай это необходимым отклонением. Тебе достаточно платят. У меня есть зацепка по заданию. Что ты можешь рассказать мне про Кантралла?

– Кантралл? Гм. Хирург с чёрного рынка, к тому же дорогой. Самомнение у него соответствующее.

– То есть он обычно скидок не даёт? – уточнил Урия.

– Обычно? Как насчёт никогда?

– Спасибо. Можешь остаться со мной на случай, если понадобится помощь? Думаю, я иду на перестрелку.

– Сдерживать твою руку, так сказать?

– Если это означает, что мы наконец-то встретимся лицом к лицу, то почему бы и нет? – ответил Урия. Проверив болтер и боеприпасы, он направился на звуки стрельбы и притормозил, чтобы схватить за руку невзрачного мужчину, который пытался пробежать мимо.

– Что происходит? – спросил Урия.

– Сам-то как думаешь?! Орлоки и Кавдоры друг друга на куски разносят!

С этими словами мужчина вырвался и продолжил бешено продираться в безопасное место.

Урия двинулся дальше, держась вплотную к тени зданий и ныряя за мелкие укрытия на подходе к Т-образному перекрёстку. Пальба становилась оживлённее, более яростной. Это был полномасштабный бой, схватка перемежалась криками, ругательствами и бесконечными залпами, и они только усиливались. Злые вооружённые соседи высовывались из окон ровно настолько, чтобы внести свой вклад в стычку. Они швырялись предметами или иногда постреливали из автоматов. Основных участников сражения Урия не видел.

– Невероятно, – пробормотал он.

– Что? – спросила Голос.

– Это всё равно, что пытаться кого-то заткнуть, крича громче него.

Перестрелка разворачивалась прямо за углом, хотя Урия видел, что местные жители время от времени отваживались выстрелить из окна. Рикошет пробил дыру в пластобетонной стене у него над головой. Урия пригнулся и приблизился к краю здания, периодически поглядывая на соседей. Выглянул за угол – и действительно, среди мёртвых и умирающих, которыми были усыпаны улицы, находилась банда Орлоков, засевших за всеми доступными укрытиями. Они вели огонь по зданию перед ними, азартно перестреливаясь со спрятавшимися внутри Кавдорами.

Урия ещё оценивал ситуацию, когда его взгляд привлекла одна из фигур. Шлак руководил стрельбой и раздавал приказы в своей обычной отрывистой манере. Урия застыл, а кости его ног вдруг ощутили холодные штифты, которые их скрепляли. Он до сих пор слышал тот звук…

…резкий треск… кости ломаются… слепящая боль… зрение искажается дурманом агонии.

Его прошиб холодный пот, и за секунды он весь взмок. Урия нырнул обратно за угол, тихо бормоча проклятие.

– Что это было? – спросила Голос. – Я не уловила.

– Шлак, – произнёс Урия, чувствуя себя так, словно его ударили кулаком в грудь. – Шлак здесь?

– Боевик Орлоков. Как называется его банда?

– Душерубы, и он скорее мясник.

– Встречался с ним, да? Он знает, что ты там?

– Нет, - сказал Урия. – Он меня пока не увидел.

– Если он тебя так беспокоит, то может пора оказать ему недобрую любезность? Ты хороший стрелок. Пуля в затылок должна справиться.

– Верно, – ответил Урия, пытаясь очистить голову от болезненных воспоминаний в достаточной степени, чтобы действовать. – Ты права.

– Конечно, права.

Урия снова выглянул из-за угла. Сражение совершенно не ослабевало, поскольку обе группы очень хорошо окопались. Урия тщательно прицелился, наводя мушку болт-пистолета на затылок Шлака…

…ноги перебиты, тяжёлые ботинки давят на берцовые кости, небрежно ломая их своим весом…

Он до сих пор слышал тот хруст и последовавшие за ним крики, его собственные крики. Воспоминания о прошлом были слишком сильны, чтобы с ними удалось примириться здесь и сейчас. Мушка и целик заплясали, будучи не в состоянии замереть на затылке Шлака. У Урии поплыло в глазах, а рукоятка пистолета во вспотевших ладонях показалась сальной.

– Не могу, - произнёс он. Сердце колотилось так быстро, что казалось, будто он не может вздохнуть.

– В чём проблема, Шутник? – спросила Голос. В её тоне слышалась тревога.

– Я… У меня нет позиции для стрельбы, - сказал Урия.

На том конце последовала пауза, словно Голос разбирала его ложь и взвешивала её.

– Есть способ его обойти? – спросила она.

– Пока не знаю, - ответил Урия, благодарный, что Голос не стала дальше давить на него. – Вероятно.

– Более чем вероятно, - сказала Голос. – Даже в лучших условиях хирургия не даёт гарантий. Пациенты умирают или часто оказываются изуродованы.

– Точно, - произнёс Урия, стараясь сосредоточиться на других вещах. – А значит у Кантралла, как у всех опытных хирургов, скорее всего есть кроличья нора для побега.

– Канализация? – спросила Голос.

– Нет, - отозвался Урия. – Готов ручаться, это малость низковато для человека уровня Кантралла. Слишком похоже на унижение для того, кто столь высоко себя ставит. Я проверю соседнее здание.

– С чего начать? – спросил Урия, двигаясь по щербатым вестибюлям здания. Металлические сдвижные двери в жилблоки были закрыты: снаружи продолжалось ожесточённое сражение.

Урию радовала эта дистанция между ним и Шлаком. Каждая стена, разделявшая их, казалась целым миром, однако Урия знал Шлака. Этот Орлок был упорным, целеустремлённым. Рано или поздно он попал бы в заведение Кантралла, а зная Шлака, это должно было произойти рано.

– Шутник, – произнесла Голос, – если у Кантралла есть путь отхода через это здание, то он, скорее всего, владеет здесь недвижимостью.

– Или, – добавил Урия, – знаком с префектом. В любом случае именно префект нам и нужен.

– Но… – Голос помедлила. – Что, если он уже сбежал?

– Увидим, когда доберёмся.

Найти префекта здания было довольно легко. Обычно они занимали самую удобную для обороны позицию, которой в данном случае являлся подвал. Он выглядел как защищённое бомбоубежище с окнами, забранными мощными решётками. Вероятно, подвал мог бы выдержать обрушение здания – частое событие в Улье Примус – без вреда для обитателей. Урия присел на колено перед дверью префекта, сплошь исписанной непристойностями, и стал возиться со вскрытой панелью безопасности, которая имела все признаки доработки.

– Что ты видишь? – спросила Голос.

– К клавиатуре ведёт тринадцать проводов, – прошептал Урия. – Три обгорели на контактах. Похоже на плохую пайку.

– Она разве не везде? Проблема в тринадцатом проводе. Он должен вести к небольшому блоку конденсаторов.

– Так и есть. Ловушка?

– Электрический разряд. Достаточный, чтобы оглушить тебя и, возможно, сжечь несколько имплантатов. Обрежь провод и сними изоляцию.

Урия последовал указаниям Голоса, но молча извинился перед Духом Машин за вторжение.

– Готово, – сказал он.

– Используй провод от конденсаторов, чтобы закоротить саму панель, но будь готов двигаться.

Урия провёл проводом под напряжением по контактам, полыхнули искры. Воздух заполнился едким запахом гари, и металлическая дверь отодвинулась. Урия быстро оказался в прихожей жилблока, держа болт-пистолет наготове. Префект здания стоял в дверях спальни, лицом в комнату, с автоматом в руке. Он даже не заметил Урию, пока тот не налетел на него и не упёр пистолет в затылок лысеющей головы.

– Привет, я ищу друга, – произнёс Урия с ухмылкой.

– Это лучшее, на что ты способен? – поинтересовалась Голос у него в ухе.

Урия порадовался, что только он её слышал.

– Ты кто? Чего тебе надо? – спросил префект.

– Брось пушку, и я тебе скажу. Не бросишь, тогда… – Урия постучал префекта по затылку. Через мгновение автомат упал на пол.

Именно в этот момент Урия понял, почему префект смотрел в спальню. К двери шкафа были привалена куча мебели: матрасы, рама кровати, тумбочка и гардероб. За шкафом и прилегающей стеной продолжал звучать сбивчивый хор выстрелов. Урия начал смеяться, и, хотя его оружие ни разу не дрогнуло, какое-то время не мог остановиться.

– Что там? – трескуче произнесла Голос.

– Кажется, я нашёл аварийный выход Кантралла, - сказал Урия, отчасти вернув себе самообладание, несмотря на временами прорывавшееся хихиканье.

– Что такого смешного? – спросила Голос.

– Ты это мне? – спросил префект Урию.

– Итак, давай убедимся, правильно ли я понял, - произнёс Урия, озвучивая это и префекту, и Голосу. – Кантралл платит тебе за отходной путь, а ты при первых признаках проблем баррикадируешь его единственный выход?

– Ааа… - проговорила Голос, а префект пробормотал что-то, чего Урия не расслышал. – Теперь ясно. Это забавно.

– Значит, Кантралл не сбежал? – поинтересовался Урия у префекта. Когда тот не ответил, он пихнул его пистолетом.

– Нет.

– Ты мне действительно помог, – сказал Урия. – И за это, добрый человек, ты будешь жить… с головной болью за труды.

Один удар по затылку – и префект осел на пол, застеленный тонким ковром.

Урии понадобилось немного времени, чтобы разобрать мебель и спихнуть её в сторону. Держа в руке пистолет, он осторожно приоткрыл дверь шкафа и вгляделся внутрь. Вид был типичный для холостяцкого стенного шкафа, где мусор свален кучами у стен и разбросан по полу. Однако задняя стенка была приоткрыта, так что виднелась полоска света из другого помещения. Где-то снаружи, на верхних этажах, продолжалась стрельба, но уже гораздо реже. Перестрелка подходила к концу. Урия понял, что должен действовать быстро.

За потайной дверью находилось хирургическое отделение – операционный стол с фиксаторами, мясницкий набор медицинских инструментов, металлические шкафчики, холодильники и баки для отходов. Несмотря на приличный уровень оборудования, стены всё равно были заляпаны кровью и машинным маслом. На операционном столе покоилось тело бандита из Кавдора. На полу лежало ещё два трупа: один Кавдор, второй в грязном хирургическом облачении.

Урия вошёл в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то скрывается за единственной двойной дверью. Он двинулся следом, держа болт-пистолет наготове, и оказался в коротком коридоре, который заканчивался лестницей, а по обе стороны тянулись двери. Цель, одетая в длинный плащ, уже перескакивала по две ступеньки за раз. Урия снова выстрелил и промахнулся на считанные сантиметры.

Поднявшись по лестнице, Урия уставился в очередной коридор. У него было всего несколько секунд, чтобы зафиксировать происходящее. В проходе мёртвые бойцы Кавдора, его лысая цель стремительно ныряет в другую дверь, бережно неся механическую руку, а по коридору вышагивают боевики Орлоков, во главе которых уверенно идёт Шлак.

Незнакомец был достаточно быстр, чтобы избежать внимания Душерубов.

Урии настолько не повезло.

Он замер на месте. Шлак встретился с ним глазами и улыбнулся неожиданному подарку. В этот момент Урия понял, что у него проблемы. Кем бы ни был этот неизвестный, он украл из хирургического отсека имплантат – скорее всего, имплантат Сорена – и теперь ушёл от погони. Хуже того, Шлак успел нацелиться на Урию, а такую кость он бы уже не бросил. Урия практически нырнул вниз по лестнице, а стены и потолок вокруг него распались под яростным натиском огня болтеров и лазеров.

Урия перекувырнулся через пару ступеней и упал на пол подвала. Он перекатился на ноги и побежал к операционной.

– Проклятье!

– В чём дело? – спросила Голос.

– Кто-то стащил имплантат у меня из-под носа, а теперь здесь Шлак. – Урия добрался до хирургического отделения и торопливо бросил в коридор круглый плоский предмет. – О, и напомни мне достать новые бомбы! – добавил он, бросаясь через двойную дверь.

– Бомбы? Зачем?..

Ответом на вопрос Голоса стал громкий взрыв. Граната сработала у подножия лестницы и сотрясла здание. Это было скорее ради эффекта, нежели для реального ущерба, однако взрыва хватило, чтобы повредить каменные ступени и замедлить продвижение людей Шлака. Урия снова встал и двинулся к секретной двери. Он быстро огляделся, но брать было особо нечего. Ему требовалось поговорить с Кантраллом, а Кантралл погиб. Кем бы ни был вор, похитивший имплантаты, он профессионально прикончил всех троих.

– Выбирайся! – сказала Голос.

– Рано, – произнёс Урия, внезапно заметив сферический зрительный имплантат в левом глазу Кантралла. Он достал нож и принялся поддевать края имплантата, разрезая кожу и мускулы.

– Что ты делаешь? – спросила Голос, услышав его кряхтение.

– Доверяюсь интуиции, – отозвался Урия. Он вытащил имплантат из глазницы, игнорируя влажный всасывающий звук, и стал тянуть за зрительный кабель, пока тот не выскочил. Не обращая внимания на кусочки серого вещества, приставшие к приёмным разъёмам кабеля, Урия затолкал эту окровавленную кашу в поясной подсумок.

Пока он поднимался на ноги, двойные двери распахнулись, и Урия оказался под дулами полудюжины стволов, а также лукавым взглядом Шлака.

– Урия Штурм, – почти что промурлыкал Шлак.

У Урии пересохло в горле, но всего на миг. Он не собирался умирать здесь и уж точно – доставлять Шлаку удовольствие, проявляя испуг в его присутствии.

– Пожалуйста, – произнёс Урия с улыбкой. – Люди, которых я одурачил, называют меня Шутником. Я настаиваю, чтобы ты делал так же.

– Ты забавный. Но трупы обычно всегда такие.

– Ах! – сказал Урия. – Подколка от Орлока без стрельбы и рычания.

– Вот тут ты прав наполовину, – отозвался Шлак, поднимая свой тяжёлый болтер и наводя его в лицо Урии.

– Надо же! – произнёс Урия, пожав плечами. – Я ошибся, у меня есть ещё бомбы.

Орлоки заметили гранату в руке Урии только когда та выпала и ударилась об пол. Глаза Шлака расширились. Почти все бросились в укрытие или обратно за дверь. Однако Урия уже бежал к тайному выходу, а Шлак, прежде чем нырнуть в сторону, швырнул поверх шайбы одного из своих людей.

У бомб был шестисекундный запал, и Урия уже вёл отсчёт с момента, когда граната покинула его руку. Одна секунда прошла за время полёта. Ещё одна была потрачена на ожидание, пока Орлоки осознают, что имеют дело со взрывчаткой, чтобы они не стали стрелять в скрывающегося Урию. Три секунды на то, чтобы добежать до потайной двери, которую слегка заклинило, и протиснуться в неё.

Оставшаяся секунда испарилась во взрыве, который захлопнул дверь, избавив Урию от основного удара. Придя в себя от звона в голове, который как будто длился несколько минут, Урия вывалился через дверь шкафа и вышел из жилблока префекта. Только добравшись до улицы, он услышал в наушнике Голос:

– …всё нормально?

– Я в порядке, в порядке, - пробормотал Урия. Он нетвёрдо двинулся по улице, теряясь в толпе людей, которым хватило смелости удовлетворить своё любопытство. – Не слышу тебя толком. Свяжусь позже. Он побрёл прочь на подрагивающих ногах.

Шлак встал в вестибюле, игнорируя стоны своих людей. Несколько выглядели мёртвыми или тяжело ранеными, но их было легко заменить. Двери защитили Шлака и пару его более способных бойцов от взрыва, однако операционная была разрушена.

– Вы двое. Найти имплантат, – велел Шлак. – Остальным найти Урию!

– А что с ранеными? – спросил один из подчинённых.

Шлак повёл тяжёлым болтером и выстрелил в раненого Орлока, лежавшего у его ног. Конец стенаниям пришёл так же быстро, как и самому человеку.

– Не расслышал тебя из-за его стонов, – произнёс Шлак, приближаясь к спросившему. – Так что там с ранеными?

– Ничего, Шлак. Мы найдём имплантат.

– Хорошая идея, – сказал Шлак. Он убрал оружие в кобуру и осмотрел стену, через которую ускользнул Урия. На его губах промелькнула лёгкая улыбка в предвкушении достойной охоты.

Глава 5

Выбирай свои битвы до того, как они выберут тебя.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

После недавней стычки Урия снова был растрёпан и щеголял новыми порезами и царапинами. Мышцы ныли от перенесённых испытаний, однако Урия знал, что и возраст понемногу брал своё. К счастью, ему скорее нравилась боль, которая распространялась по каждому уголку тела. Она заставляла его чувствовать себя живым и поддерживала остроту ума.

Это было необходимо в его сфере деятельности, особенно когда за его головой охотились двое людей. Первым был Шлак, и при мысли о громиле-Душерубе Урию прошибал холодный пот. Однако второй человек, возможно, вызывал немного больше беспокойства. Вторым был тот, кто украл имплантат.

Урия прошёл по знакомым коридорам Теневорота, пока не оказался у неприметной двери Перкала. Он набрал код и долгий миг ждал, пока скрытые механизмы не издали привычный щелчок и жужжание. Дверь открылась.

– В чём дело, Урия? – спросил Перкал, не поднимая глаз от своего инфопланшета. – Я занят работой.

– Тогда на этот раз тебе придется пойти мне навстречу, – произнёс Урия, входя в комнату. Он коснулся неудобных металлических стульев и ощутил задержавшееся тепло чужого присутствия. – Можешь сказать ему, чтобы он выходил.

– Прошу прощения? – спросил Перкал с раздражённым видом отрываясь от работы.

– Тот, кто сидел на этом стуле. Тот, кто сейчас прячется в комнатке за потайной дверью, – сказал Урия, кивая на соседнюю стену. – Ну, знаешь, другой Умелец, которого ты послал по делу Сорена. Перкал, ты же слишком хорошо меня учил.

– Ты скор на обвинения, – заметил Перкал.

– Но никогда не ошибаюсь в них, – ответил Урия.

– Поглядим. «Никогда не ошибаюсь» и «никогда не ошибался» – две разные вещи. На чём основаны твои утверждения? – поинтересовался Перкал.

– Да будет тебе, – со смехом произнёс Урия. – В следующий раз, когда отправишь второго Умельца для гарантии успеха миссии, посылай кого-нибудь, кого не застигнут при побеге с имплантатом.

– Ты видел лицо?

– Нет, но другого Делака-Умельца я бы узнал где угодно.

– И на этом строится твоё обвинение? – спросил Перкал, подергивая обрубком носа. Он вернулся к изучению инфопланшета. – У меня есть работа, Урия.

– Ты меня удивляешь, – сказал Урия. – Раньше ты никогда не терпел провалов. Почему ты защищаешь того, кто так явно привёл меня прямо к тебе?

– Это если твои обвинения обоснованны.

– Ладно, – сказал Урия, вставая. – Тогда я предположу, что рука Сорена у тебя, и продолжу расследование.

– Сорен мёртв, – заявил Перкал, оставаясь сосредоточенным на своей работе. – Кто-то украл имплантат у тебя из-под носа, а ты при этом обвиняешь меня в терпимости к неудачам?

– Кто сказал, что я потерпел неудачу? – спросил Урия, и на его лице появилась спокойная злая улыбка.

Перкал поднял глаза.

– У тебя что-то есть?

– Спроси своего второго Умельца, – ответил Урия, направляясь к двери. – И, может быть, сумеешь выяснить, что он упустил, когда украл имплантат Сорена.

– Урия, – произнёс Перкал. – Имплантаты. Они мне всё ещё нужны. Найди их любой ценой.

Потайная панель отодвинулась, и Кейден вышел наружу, качая головой.

– Он лжёт, – сказал он, проведя рукой сквозь голографические фигуры на доске для регицида.

– В самом деле? – спросил Перкал. – Он видел, как ты убегал. Скажи спасибо, что он не увидел твоего лица.

– Урия Штурм меня не пугает, – произнёс Кейден с насмешливой улыбкой.

– А должен бы. Это я его обучал.

Это вызвало у Кейдена короткое неловкое молчание.

– Ты что-то упустил? В операционной Кантралла?

– Нет, – ответил Кейден. – Я обыскал её сверху донизу. Там ничего не было. Ну, кроме руки, которую я забрал.

Перкал на мгновение задумался, а затем качнул головой.

– Нет, ты что-то упустил. Урия не из тех, кто хвастается просто так.

– Клянусь, там ничего не было, – запротестовал Кейден.

– Садись. Перескажи каждую деталь своего задания. Не оставляй никаких расплывчатых описаний.

– Хорошо, – отозвался Кейден, садясь. – Но говорю вам, это трата времени. Нужно вернуть и другие имплантаты. Урия продвигается, а меня там нет, чтобы присматривать за происходящим.

– Значит, тебе придётся навёрстывать, – сказал Перкал, поглаживая шрам на губе. – Итак, с самого начала...

Урию ждал верстак, но его отвлекла одна мысль. Он подошёл к столу и вытащил маленький кулон, спрятанный в ящике. Урия поднёс его к носу и ощутил сладкий аромат духов Морганы, до сих пор витавший на сувенире. Это вызвало тёплую улыбку на его губах и смыло недавние заботы. Мысли о Шлаке отдалились, а со смертью Сорена стало легче смириться. Урия скучал по Моргане, но был благодарен ей за подарок.

Удовлетворённый мигом покоя, Урия поцеловал кулон, а затем вернул его на место. И переместился к верстаку.

Он оглядел инструменты, ждавшие, когда за них возьмутся. Освещение в его жилом блоке было приглушено, единственным источником света служил яркий круг на столе от потолочного прожектора. В центре пятна лежал зрительный имплантат Кантралла, с которого были удалены все биологические фрагменты. Урия прикрыл глаза и забормотал бессловесную молитву.

– Что? Я не расслышала, – сказала Голос.

Урия закончил молитву, прежде чем ответить.

– Ничего. Я просто молился Духу Машин в глазе, чтобы он простил нам вторжение.

– Ты прямо как Ван Саар, молишься машинам.

– Учитывая их умение обращаться с устройствами, благодарю за комплимент.

– Не такой уж и комплимент, – проворчала Голос. – Тебя когда-нибудь обвиняли в том, что ты Ван Саар?

– А откуда ты знаешь, что это не так? – спросил Урия.

– Потому что ни один Ван Саар никогда не стал бы обращаться за помощью извне – моей помощью – при обращении с технологиями. Ты же знаешь, что нет никакого Духа Машин. Это просто схемы и реле, ничего больше.

– Для некоторых это ересь, – отозвался Урия.

– А для других музыка. Чем больше мы относимся к технике как к загадке, тем меньше мы по-настоящему понимаем механику. Знаешь, я и вправду видела, как какой-то бедный дурачок молился клавиатуре. Он забыл свой код, упрашивал Духа Машин открыть.

– Некоторые люди не хотят понимать машины, Голос. Они находят утешение, веря в дух устройства. Для них причастие и молитва – это ношение имплантатов.

– Ах да, развоплощение, – ответила Голос. – Но к тебе это не совсем относится, верно? Конечно, ты незаслуженно отдаёшь должное Духу Машин, но при этом разбираешься в потрохах машин.

– Так, что делаю ошибки. Именно поэтому мне нужна твоя помощь.

– Скромность? От тебя? Как нетипично для Шутника, – произнесла Голос, посмеиваясь.

– Серьёзно, Голос. Ты знаешь, почему я украл имплантат Кантралла?

– Да, – сказала Голос.

– Значит, ты знаешь, что мне нужно?

– Достаточно, чтобы проинструктировать. У тебя есть под рукой пикт-экран и устройство ввода?

Урия похлопал по маленькому чёрному монитору с выпуклым экраном, стоявшему в углу стола. Экран отображал хаотичные всплески помех.

– Да, и они готовы.

– Очень хорошо, пора тебе всё разъяснить, – ответила Голос и стала медленно проходить с Урией весь процесс.

Первый шаг состоял в том, чтобы соединить сенсорные микропучки имплантата с разъёмом передачи данных, который был тут же подключён к монитору. Помехи поплыли, но в остальном остались прежними.

– Я всё ещё вижу помехи, – сказал Урия.

– Это потому, что разъем для передачи данных не может интерпретировать сигналы имплантата. Он не предназначен для этого.

– Тогда как?..

– Имей веру, – произнесла Голос.

Урии потребовалась секунда, чтобы понять шутку.

– Забавно, – ответил он, – для еретички...

– Ах, лесть, – отозвалась Голос, после чего продолжила свои инструкции.

Соблюдая осторожность, Урия медленно вскрыл внешний корпус имплантата и обнажил внутренности. Ещё один прекрасный образчик технологии Ван Сааров – футеровка имплантата не дала телесным жидкостям затечь в безупречно выглядящее устройство. Урия осмотрел содержимое и, наконец, обнаружил свою цель – небольшую плату, подключённую к проводам. Использовав щипцы, он зажал то, что Голос называла «оптическими пучками».

– И всё? – поинтересовался он вслух. – Зажать пучки?

– Теперь осторожнее. Вытащи провод, он вставлен в разъём.

– Что дальше?

– Ищи зелёный чип рядом с печатной платой. Это тонкая работа, но там есть пустое гнездо для пучка. Вставь его туда, должно хватить.

– Перестановка проводов кажется малость примитивной для технологии Ван Сааров.

– На самом деле у Ван Сааров есть машины, которые делают это за них, даже не вскрывая корпус имплантата. У нас нет такой роскоши. Остаётся обмануть устройство, чтобы оно заработало.

– Готово, – произнёс Урия через мгновение. Экран замерцал и вывел систему меню. Нажатием двух кнопок можно было воспроизводить видеозаписи имплантата. Он мог просмотреть всё, что Кантралл видел искусственным глазом, зафиксированное грубоватыми, но в остальном чёткими чёрно-белыми кадрами.

– Есть! – сказал Урия, чуть не запев от успеха. Он стал изучать изображения. – Вот так Кантралл видел мир? Чёрно-белым?

– Кантралл, скорее всего, нет, – ответила Голос. – Подозреваю, что чёрно-белые только записи. Вероятно, у него был цветной ввод в реальном времени. Но теперь ты понимаешь первую причину, почему я не люблю сенсорные имплантаты. Это всё равно что жить внутри монитора, с экранами вместо глаз.

– А вторая причина? – спросил Урия.

Голос помедлила, думая.

– Развоплощение, – произнесла она.

– Ты упоминала это раньше, – сказал Урия. – Но что это значит?

– Это когда имплантаты, сама операция, становятся ценнее, чем человек, который к ним прибегает. Плоть превращается в инструмент для машины, а не наоборот. Это когда мы калечим свою плоть, чтобы улучшить себя, но при этом принижаем. Развоплощение.

– Ты не одобряешь имплантаты.

Голос вздохнула.

– Ты платишь мне по часам, Шутник, – ответила она. – Разве тебе не хочется узнать что-нибудь, более относящееся к твоему делу?

– Ты права, – сказал Урия, чувствуя нетерпение Голоса. – Сколько часов записей содержится в устройстве?

– Как насчёт недель?

– Впечатляюще, – проговорил Урия, сосредоточившись на различных файлах, рассортированных по датам. – Ван Саары умеют шпионить.

– Так и есть. Имплантаты Ван Сааров, продаваемые посторонним, часто содержат записывающие устройства. Так они никогда не будут утруждать себя допросом ради получения информации. Просто извлекут имплантат и возьмут необходимые им данные.

В разговоре наступила пауза, пока Урия изучал видео, наугад открывая файлы и просматривая их с вуайеристским ликованием. Тишину нарушила Голос:

– Шутник, ты был прав насчёт того, что это технология Ван Сааров. Откуда ты узнал об их скрытых протоколах?

Урия улыбнулся.

– Ты не единственный мой друг, кому известны такие вещи.

Урия прокрутил записи, используя в качестве приблизительного ориентира для начальной даты пропущенное Сореном рандеву. Даже при этом материала хватило на несколько дней. К счастью, имплантат был достаточно умным, чтобы прекращать запись, когда Кантралл закрывал здоровый глаз и засыпал, а Урия игнорировал прочие мёртвые зоны и процедурные эпизоды, когда биохирург оперировал пациентов или работал с имплантатами. Вместо этого он искал лица; лица тех, кто получил имплантаты Сорена, лица тех, кто их продал.

После нескольких часов поисков у Урии отяжелели веки. Глаза щипало от работы, и он был уже готов к глубокому, комфортному сну.

Он едва не пропустил изображение, промелькнувшее на экране.

Запись была сделана в день исчезновения Сорена, через несколько часов после пропущенной встречи. Кантралл работал в своём офисе – вероятно, том самом, который был разрушен во время перестрелки – когда ответил на звонок в дверь. Там стоял молодой человек – чёрные волосы, обычное лицо, никаких бандитских опознавательных знаков – с несколькими пакетами, пристёгнутыми к тележке с массивной рамой.

Посыльный, понял Урия.

Курьер занёс коробки в офис Кантралла и ушёл. Похоже, во время обмена он особо не говорил.

Кантралл ожидал доставку, подумал про себя Урия. Значит, ему позвонили, или он подготовился заранее.

Урия понаблюдал, как Кантралл распаковал в общей сложности шесть имплантатов: два глаза, руку, два непонятных внутренних органа и одну ногу. Все они служили заменой частей тела, которых Сорен лишился при взрыве в лаборатории. Кантралл начал осматривать имплантаты, попутно очищая их, но Урия уже перестал смотреть. Несмотря на его обычно крепкую выдержку, это выглядело слишком жутко даже для него.

Вместо этого он вернулся к более ранним записям, ища дополнительные подсказки.

Минуло ещё несколько часов, однако Урия собрал ещё несколько кусочков головоломки. Во время исчезновения Сорена Кантралл получил несколько звонков, но без аудиозаписи Урия не мог быть уверен, были ли какие-то из них связаны с доставкой. Поскольку эта зацепка представлялась глухой, Урия перешёл к следующей смежной задаче, касавшейся непосредственно имплантатов.

С монитора на него глядело шесть лиц, шесть лиц в стоп-кадрах из видеозаписи. Пятеро мужчин, одна женщина – все из клиентов Кантралла, все бандиты или уличные бродяги различной принадлежности, все получили по одному из взятых у Сорена имплантатов. Последнего Урия уже знал. Это был тот боевик Кавдора, который лежал мёртвым на операционном столе Кантралла, а обещанная ему рука оказалась у его палача и вора. К счастью, Урия опознал ещё двоих – одного по собственному опыту, а другого чисто по описанию.

Кантралл быстро распродал оборудование, но ведь у большинства хороших биохирургов есть очередь клиентов и запас желаемого. И тут Урия хлопнул себя по лбу. Если Кантралл действительно вёл список, тот находился в его хирургическом отделении. Хуже того, приходилось предположить, что Шлак уже мог найти этот список при обыске офиса, а это значило, что у них, вероятно, была одна и та же пятёрка оставшихся целей. Обладатель списка определённо имел преимущество, поскольку Урия узнал по изображениям только двоих из пяти человек, получивших имплантаты.

По крайней мере, у него появились две новые зацепки.

Но за чем гнаться в первую очередь – за имплантатом или за списком, который могли уже забрать? Если сперва украсть имплантат, подумал Урия, то могу потерять список и не сумею опознать трёх других бандитов. Если отправиться за списком, который, возможно, и не существует или уже пропал, то могу упустить те имплантаты, местоположение которых мне только и известно...

Урия вздохнул. Вот и весь сон. Он схватил плащ и направился к выходу.

В сущности, решать было нечего, по крайней мере, с точки зрения Урии. Два имплантата, несмотря на их ценность, являлись краткосрочными победами. Для дальней перспективы было критически важно отыскать список. К сожалению, хотя мародёры ещё не успели обчистить заведение Кантралла, но удержало их присутствие Орлоков.

– У тебя, похоже, хобби убивать Орлоков, Шутник, – сказала Голос, когда он подходил к тому же зданию, где пресёк попытки Шлака убить его.

– Это работа, – ответил Урия. – Я не получаю удовольствия от их убийства, хотя в последнее время, кажется, и впрямь убиваю довольно много.

Перестрелка была яростной, комнаты озарялись молниеносными вспышками болтов и дульного пламени. Урия наткнулся на Душерубов, когда те обыскивали контору Кантралла. Возможно, он приободрился, не заметив нигде бронированного мотоцикла Шлака. Возможно, причина заключалась просто в глупости. Сейчас значение имело лишь то, что Урия вошёл в коридоры, оставаясь незамеченным, пока за одним из поворотов не увидел Душерубов, которые направлялись в его сторону с пластиковыми контейнерами, наполненными инфопланшетами и папками.

– Спасибо, не нужно было… – вот и всё, что он успел сказать, прежде чем Душерубы побросали свои ящики и потянулись за оружием. Однако Урия оказался быстрее, с головокружительной скоростью выхватив болт-пистолет и прострелив череп переднему Орлоку. Остальные нырнули в соседние двери, стреляя и крича на ходу. Урия юркнул вправо, обратно за угол. Увы, теперь перестрелка разгорелась в полную силу.

– Проблемы? – спросила Голос.

– Ничего такого, чего не смогли бы решить несколько магазинов, – ответил Урия, а затем выпустил в коридор несколько зарядов.

– Что у тебя за ситуация?

– У меня несколько Душерубов заперто в тупиковом коридоре. Это плохие новости, – произнёс Урия, выпустив шквал зарядов сквозь стены в надежде попасть в какого-нибудь Орлока.

– Это плохо? – спросила Голос, но её расспросы прервала перестрелка.

– Да, плохо, – сказал Урия. – Они в ловушке, но хорошо защищены. Я не могу добраться до них, не пробежав по коридору.

Практически в ответ на это мощный град выстрелов искромсал край стены Урии, а также стену, обращённую к проходу.

Урия сразу понял, что пытаются сделать Душерубы, и присел пониже. Он высунулся из-за угла и дважды выстрелил в грудь рыжеволосому бандиту, который попробовал прокрасться вперёд под прикрытием огня.

– У меня ни хватит ни зарядов, ни терпения, чтобы выдержать длительную перестрелку, – произнёс он.

– Так ты собираешься отступить? Погоди, я же забыла, с кем говорю. А что со списком?

Оставаясь на корточках, Урия снова выглянул из-за угла и оглядел ящики, лежавшие на ничейной полосе между ним и гнездом Орлоков.

– Я работаю над этим, – сказал он.

Прежде чем Урия успел что-либо предпринять, в коридоре позади него началось движение, чьи-то ноги заскребли по полу. Он крутанулся и упал на спину. Два выстрела вспороли воздух у него над головой. Он открыл огонь по приближавшемуся Душерубу в плотных лохмотьях и уложил того.

– Решено, – произнёс он. – Я не могу остаться. Теперь они наступают с двух сторон.

– Сможешь сбежать?

– Да, – сказал Урия, сделав достаточно длинную паузу, чтобы пострелять в оба коридора. – Но меня не слишком радует то, что я собираюсь сделать.

– Что именно? – спросила Голос с настороженной интонацией.

– Cюрприз, – произнёс Урия. С этими словами он швырнул в коридор гранату, закинув её прямо в открытый контейнер. Взрыв разнёс в клочья ящики вместе с содержимым, уничтожив инфопланшеты и воспламенив папки с пергаментными распечатками.

– Готово! – сказал он и помчался по оставшемуся коридору. Позади раздалось несколько выстрелов, но он уже закладывал повороты и выбирался наружу, пока никто не успел понять, что произошло.

– Ты уничтожил зацепку? – спросила Голос.

– Тсс, тсс. Это утверждение в духе «стакан наполовину пуст», – ответил Урия. – Я помешал Шлаку получить преимущество. Для меня он наполовину полон.

– Откуда ты знаешь, что у него нет списка?

– Не знаю. Но будь это так, зачем утруждаться и обыскивать офис Кантралла? – спросил Урия. Он незаметно вошёл в комнату и направился к одному из разбитых пулями окон. – Люди Шлака задержались, чтобы что-то найти, и если бы они уже отыскали список, то не стали бы возиться с другими ящиками.

– Звучит правдоподобно. Надеюсь, ты прав.

– Я тоже, – сказал Урия, выскальзывая через окно во мрак окружающих зданий. – Полагаю, достаточно скоро узнаю.

– Тогда куда?

– К изначальной цели. Одному из людей, которых я узнал среди клиентов Кантралла. Головорезу-Голиафу по имени Джаффа Гур.

Глава 6

Вступай в дело с убеждённостью или готовься к короткой жизни, полной неудач.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Прежде в этой части подулья располагался какой-то район, но город наверху стал слишком тяжёлым. Первыми, подмятые давлением потолка, обрушились самые высокие здания, похожие на муравейники. За ними последовали другие, пока район не стал вдвое ниже, а улицами не завладели мародёры и бандиты. Когда основные пещеры в конце концов опустошил пожар топлива, остались стоять только шероховатые почерневшие развалины. Люди даже не потрудились сохранить название этого места, и оно тоже вышло из употребления.

Потолок продолжал проседать по дюйму в год и теперь находился примерно на высоте трёх этажей над землёй. И это без учёта огромных куч щебня, которые завалили целые пещеры и позволяли дотронуться до свода. На оставшихся островках раскинулся трущобный посёлок из хлипких лачуг и палаток, втиснутых бок о бок. Между различными анклавами и палаточными городками были расчищены дорожки, но по некоторым тропам путешественникам всё равно требовалось ходить, согнувшись.

Здесь царил мрак, освещение исходило только от врытых в землю столбов со светящейся радиоактивной жидкостью, подвешенной в сферах из толстого грязного стекла. Они отмечали территорию Голиафов, Повелителей Руин.

Урия карабкался вверх по каменистому склону, подальше от освещенных троп и патрулей Голиафов, которые перемещались от одного лагеря к другому. Темнота окутывала его уютной анонимностью, а чёрная одежда и термозащитный плащ дополняли камуфляж. Очки усиливали окружающий свет, позволяя видеть более чётко. Ноги легко ступали по земле, но всё равно время от времени натыкались на кучки щебня. После каждого неверного шага Урия останавливался, плотнее запахивая плащ, чтобы защититься от тепловизионной оптики. Впрочем, никто не выяснял, в чём дело – то ли у местных крысокабанов была походка тяжелее, чем у Урии, то ли Повелителям Руин было всё равно.

Наконец, Урия добрался до края склона кратера среди обломков. Воронка под ним была неглубокой – в три этажа, – но достаточно широкой, чтобы её окраины оставались скрытыми в тени. Поверхность кратера покрывало скопление из более чем сотни палаток различного размера цвета и материала. Наиболее крупные представляли собой павильоны, в которых легко мог разместиться десяток человек, а самые маленькие были тесным убежищем для двоих. Посередине Голиафы расчистили завалы до изначального пола района. В центре располагался большой круг шириной больше дюжины метров, наполовину окаймлённый стеной из булыжников. Он была хорошо освещён, стены покрывала светящаяся жидкость. Над ним нависала платформа, огромная каменная плита, которая когда-то была стеной здания, и по бокам из неё торчали разорванные арматурные прутья.

Урия узнал конструкцию круга. Это была арена, где Голиафы сражались и калечили друг друга ради забавы и престижа. Этой ночью её заполонили аукционисты, пытавшиеся поторговаться за последние экспонаты.

– Чудесно... – пробормотал Урия в радиопередатчик.

– Что? – спросила Голос.

– Это аукцион рабов, – ответил Урия, глядя на шеренгу сломленных рабов, закованных в цепи и одетых в лохмотья, которые грозили развалиться от одного прикосновения.

– Погоди-ка! – сказал Урия, наблюдая за различными группами. – На самом деле это может сработать в мою пользу.

– Каким образом?

– Я могу влиться в толпу людей, собравшихся на аукцион. Кто заметит ещё одного покупателя, идущего по улицам?

– Это может быть опасно, – произнесла Голос. – А если там только по приглашению?

Урия улыбнулся.

– Риск, надо признать, но небольшой. Почему-то мне не представить, чтобы работорговцы Повелителей Руин распечатывали приглашения на вечер.

– Верно. Тогда удачи.

Урия пересёк край кратера и медленно стал спускаться к первым скоплениям палаток. Он поднял очки на лоб и поплотнее натянул капюшон. Удовлетворённый, он вышел на свет и пошёл по наклонным щебневым улицам. Палатки вокруг него стояли всё плотнее, а на открытом пространстве готовили, мылись и ужинали мужчины, женщины и дети Голиафов. Некоторые обладали огромными телами с накачанными мышцами, но большинство местных жителей были обычного сложения; скорее всего, они платили Повелителям Руин за защиту или оказывали услуги вроде приготовления пищи и ремонта.

Несколько человек проследило за шагавшим по улицам Урией, прежде чем их внимание привлекли другие посторонние. Было очевидно, что эти люди не доверяли незнакомцам, терпя их только на время аукциона. Урия внимательно смотрел по сторонам, пытаясь различить типы шатров. Он подозревал, что помеченные красками принадлежали пехотинцам Повелителей Руин, и эту версию подкрепляли мускулистые женщины и дети вокруг палаток.

Урия продолжал медленно идти по улицам кратера, всё больше осваиваясь в окружающей обстановке. Приближаясь ко дну, он миновал ограду из искорёженных балок, которые торчали наружу, словно пики. По двум гниющим трупам, насаженным на балки, и раскрашенным черепам, свисавшим с погнутого металла, Урия понял: она служила предупреждением. Дно кратера предназначалось только для Повелителей Руин, и это подозрение усиливали более крупные шатры и замысловатые символы, нанесённые на их бока.

Палатки на дне кратера являлись частью лагеря работорговцев. Вдоль улицы тянулись металлические загоны, в которых были заключены всевозможные бедолаги, а территорию патрулировали Голиафы с тяжёлым оружием и недобрыми лицами. Толпа здесь также была гуще, люди толкались, чтобы попасть на аукцион. Несмотря на шум, голос зазывалы перекрывал все остальные, продавая голодной толпе неиссякающий поток рабов. Урия почувствовал укол жалости к несчастным на сцене: мужчинам, обречённым на непосильный физический труд, и женщинам для домашней работы или удовлетворения чьих-то плотских утех.

– Есть что-нибудь? – спросила Голос.

– Пока ничего, – ответил Урия, говоря не громче шёпота. Он прошёл возле нескольких богатых покупателей, наряженных в богатые одежды, и в конце концов остановился на краю улицы, возле открытой канализационной канавы, и позволил людям идти мимо него. Запах был ужасен. Никому не хотелось останавливаться и ждать под гнётом этого зловония. Урия держался, поскольку почти никто из торопившихся мимо не обращал на него внимания. Это дало ему несколько мгновений, чтобы осмотреть местность.

– Не могу найти палатку Джаффы Гура, – прошептал Урия.

– Ну и? Ты уверен, что на записях Кантралла был именно он?

– Да, – сказал Урия. – Он был одним из пятерых, получивших имплантат. Я уже видел его лицо раньше.

– А он твоё видел?

– Не это лицо, – произнёс Урия с улыбкой. – Он видел другое. Он меня не узнает.

– Хотелось бы надеяться, – отозвалась Голос. – Вообще, у меня есть мысль. Скорее всего, Джаффа сегодня устроит приём. Чтобы впечатлить всех этих посетителей.

– И где же это будет? – спросил Урия.

– Где угодно, – сказала Голос. – Он может быть на аукционе. Или в личной палатке.

– И чем мне это поможет?

– Он будет ожидать, что богатые гости засвидетельствуют ему своё почтение.

– Хочешь сказать, следить за богатыми покупателями, пока их не притянет на его орбиту?

– Это вариант. Или броди в темноте. Молись, чтобы повезло.

– Это я уже сделал, – сказал Урия, разглядывая людей, которые заходили на шумную аукционную площадку и покидали её. Он выбрал группу из трёх мужчин и двух женщин, поголовно хорошо одетых, несмотря на окружающую обстановку, и последовал за ними вверх по склону, пока не стало очевидно, что они покидают кратер. Урия направился обратно вниз.

Он дождался, пока с аукциона не вышла ещё пара мужчин. Эти двое носили плащи, но их ботинки были прочными и сработанными с той тщательностью, какую могли позволить себе только богатые. Они неспешно двинулись по улицам, а Урия двинулся следом. Мужчины говорили вполголоса и внимательно осматривались. Свернули на одну улицу, затем на другую, как будто бесцельно. В конце концов они зашли за угол какой-то палатки, и Урия последовал за ними.

Меч был на уровне его груди, и он едва не напоролся на острие, когда обходил шатёр.

– Что ж, похоже, у нас тут вор, – произнёс мечник с заросшим бородой лицом. Его компаньон со светлыми усами и золотистыми локонами кивнул.

Урия понял, что они заметили, как он следовал за ними, хотя явно неправильно истолковали его намерения.

– Едва ли, – сказал он. – Я думал, вы идёте к Джаффе Гуру. Шёл за вами, чтобы выразить ему своё почтение.

– И зачем ему почтение какого-то уличного отребья? – поинтересовался мечник. – Более вероятно, что ты посчитал нас лёгкой добычей для грабежа.

Урия огляделся. Улица была относительно пустой, хотя как минимум один Голиаф с двумя ирокезами наблюдал за разговором с жестоким интересом.

– Как я мог, один человек, ограбить двух таких мастеров? – спросил Урия. – Я искал Джаффу Гура. Прошу прощения за путаницу.

Прежде чем Урия успел повернуться и уйти, мечник взмахнул своим клинком и полоснул его по щеке. Сильно обожгло. Урия поднёс руку к ране, пытаясь остановить кровь, которая сочилась между покрасневшими пальцами. Он встретился взглядом с двумя мужчинами, но в их глазах была только злобная насмешка. Они собирались причинить ему боль в любом случае. Урия улыбнулся в ответ и неуловимым движением вытащил свой болт-пистолет.

Улыбка так и застыла на его лице. Он крутанулся мимо клинка, на миг ослепив мечника своим плащом, а затем ткнул стволом пистолета прямо мужчине в живот. Урия дважды нажал на спусковой крючок; тело мечника приглушило выстрелы. Воин повалился на землю прежде, чем его друг вообще успел отреагировать. Урия также не собирался давать ему такого шанса. Он снова исполнил пируэт, на сей раз с разворота ударив второго мужчину ногой в живот. За ударом последовал пистолет, и Урия сделал ещё два приглушенных выстрела, теперь в грудь.

Урия снова огляделся по сторонам, выискивая Голиафа, который наблюдал за дракой. Боевик Повелителей Руин так и стоял в тени, но выражение его лица сменилось с жестокого на звериную осторожность. Урия наклонился и снял с обоих тел кошельки с деньгами. Один он бросил Голиафу, который поймал его, даже не отводя взгляда от Урии.

– Джаффе не нравятся трупы в ночь аукциона. Плохо для бизнеса, – произнёс бандит.

– Тогда лучше позаботься о том, чтобы их никто не нашёл, – сказал Урия, кинув Голиафу второй кошелек с деньгами.

Голиаф взвесил оба мешка в своей большой руке и кивнул. Урия зашагал прочь.

Урия сидел на корточках за тёмным шатром; он был скрыт в тени и избавлен от пытливых взглядов с улицы. Полоска медицинского пластыря, которую он прикрепил к лицу, жгла, но не давала ране открыться. Чуть погодя он смочил полоску водой из бутылки и почувствовал, как она запузырилась на коже. Ещё несколько секунд – и пластырь растворился, оставив его с заклеенной раной и, хотелось надеяться, без шрама.

«Снова чудеса технологии Ван Сааров», – подумал Урия. Нужно было не забыть поблагодарить Моргану за её чудесные подарки.

Из соседнего переулка до позиции Урии донеслись негромкие голоса. Урия быстро забрался поглубже в тень, за стойку с сохнущей одеждой, плотнее натянув плащ на плечи.

– ...видела их, всех в крови, – произнёс женский голос. – Он нырнул сюда. Думаю, ничего хорошего.

Урия приготовил свой болт-пистолет и стал ждать, кто появится. Их было двое. Говорила крупная женщина с мускулистым телом Голиафа и длинным хвостом волос на выбритой голове. Её спутник был такого же телосложения, с сетью шрамов на полуобнажённом теле и высоким зелёным ирокезом. Ни у кого из них не было зрительных имплантатов, чему Урия порадовался.

– Никого не вижу, – сказал мужчина.

– Он проходил здесь. Я видел его!

– Сейчас его здесь нет.

– Может, туда, – произнесла женщина, зашагав в переулок. Мужчина последовал за ней, качая головой.

Урия подождал, пока шаги стихнут вдали, после чего вылез из своей норы и нырнул в другой переулок, подальше от двух Повелителей Руин.

– Нехорошо, – сказал он себе под нос, надвинув капюшон и выходя обратно на улицу.

– Опять проблемы? – спросила Голос.

– Я навлёк на себя слишком много подозрений.

– Что ж, тебе повезло, – сказала Голос. – Я поговорила с другом. Тем, кто бывал в этом районе раньше.

– Он знает, где палатка Джаффы Гура? – спросил Урия, внимательно озираясь. Он направился обратно к кратеру, где толпа была гуще всего.

– Подойди к аукционной площадке и повернись к сцене.

Урия проскользнул сквозь толпу на рабском аукционе, под вскинутыми руками тех, кто торговался за текущие лоты. Было трудно игнорировать крики, привлекавшие внимание аукциониста, но Урия всё же оказался лицом к сцене.

– Готово, – сказал он и изо всех сил постарался расслышать инструкции.

– Поворачивайся направо, – велела Голос, которую почти заглушала толпа вокруг, – пока не увидишь улицу с высоким шестом, на который надет череп.

– А! Вижу его и, кажется, вижу палатку Джаффы Гура, – произнёс Урия, миновав взглядом половину кратера. Он смотрел на огромный чёрный павильон, который был немного больше окружающих.

– Если она помечена красной краской, то да.

– Не думаю, что это краска, – сказал Урия, направляясь к улице.

Он был в нескольких ярдах от склона с улицей, когда краем глаза уловил движение. Один из Повелителей Руин, сложенный поплотнее своих товарищей, шёл параллельным курсом и внимательно наблюдал за ним.

– Меня заметили, – шепнул Урия Голосу. – Полагаю, бандит, который видел, как я убил тех двоих, выдал меня.

– Будь осторожен. Возможно, пора отступить. Назвать это безнадёжным делом.

– Мой дорогой Голос. Авантюры требуют риска, – произнёс Урия, а потом снова смешался с толпой. Перед ним мелькали лица, но в промежутках между ними он видел другого Голиафа, который пытался преследовать его. Это определённо была охота, однако Урия не имел никакого желания оставаться добычей.

Толпа посетителей аукциона была плотнее всего возле платформы для рабов, а бандиты ждали по краям. Урия переместился в центр сборища. Он прикрепил ко рту свой верный дыхательный аппарат и надвинул очки, чтобы защитить глаза. И бросил дымовую шашку.

Урия стоял на месте, пока пепельное облако окутывало его. Затем раздались крики и сердитые голоса: дым распространялся, вызывая у попавших в него удушающий отрывистый кашель и спазмы. Толпа стала рассеиваться в разные стороны, и Урия двинулся вместе с паникующими людьми прямо на Голиафов, которые охраняли периметр.

Путь Урии пролегал мимо одного из крупных бандитов. Он надеялся проскользнуть незамеченным, но татуированный Повелитель Руин заметил его.

Амбал-Голиаф протолкнулся сквозь толпу и, протянув руку мимо людей, схватил Урию за край плаща. Урия позволил подтащить себя поближе – достаточно близко, чтобы бандит не увидел болт-пистолет, пока ствол не упёрся ему в грудную клетку. Одного приглушённого выстрела, потонувшего в нараставшей давке, хватило, чтобы свалить громилу.

Убегающие посетители аукциона быстро заполонили наклонные улицы, и Урия позволил им нести его в сторону павильона Джаффы. Когда толпа немного потеряла разгон, он нырнул в проулки между палатками. Он стал пробираться наверх окольными путями, уверенный, что суматоха стянет всех на главные улицы.

Приблизиться к палатке Джаффы оказалось меньшей проблемой, чем первоначальные попытки Урии отыскать её. Толпы людей продолжали беспорядочно кружить по улицам, пока Повелители Руин пытались пробраться сквозь них, чтобы найти Урию. Уже скоро они должны были в своих поисках двинуться в боковые улочки и проходы между палаток. У Урии оставалось не так много времени.

Шатёр Джаффы Гура представлял собой павильон с треугольной крышей. К стенам была пристрочена обшивка из пластика и листового металла, а растекающиеся красные отметины служили грубыми предупреждениями соперникам. Впрочем, Урия не слишком владел языком Голиафов и с улыбкой проигнорировал эти послания. Он присел на корточки и прорезал небольшую V-образную щель между двумя пластинами. Следя за тем, чтобы не налегать на стену палатки, Урия заглянул в щель. Комната с той стороны была тёмной, освещённой тремя или четырьмя свечами. Павильон разделяла тяжёлая штора, находившаяся в пяти футах от стены. В сущности, это было всё, что Урия мог разглядеть, если не считать углов двух предметов мебели. Сундука, обитого прошитой кожей, и где-то подобранного шкафчика с царапинами и потёртым лаком. Слышался также ритм натужного дыхания и перешёптывание.

– Вам лучше его не беспокоить, – сказал женский голос. – Началась инфекция.

Эта новость была встречена двумя возгласами, и люди отошли. Их тени, отбрасываемые в свете свечей, плясали на стене.

Урия подождал, пока шум внутри павильона полностью стихнет, а затем обратился к Голосу:

– Кажется, Джаффа Гур ещё оправляется после операции. Что-то насчёт инфекции.

– Он и впрямь получил внутренний орган. Сердечный ускоритель, так?

– Кажется, да. Я не эксперт.

– Это серьёзное вмешательство. Ему нужно время на восстановление. И, честно говоря, отторжение трансплантата и инфекции убивают больше пациентов, чем сама операция.

– Действительно, – сказал Урия. – Отключаюсь.

Он проделал ножом вертикальный разрез в ткани. Быстрый взгляд внутрь подтвердил его подозрения. Это была своего рода спальня, где в постели лежал без сознания могучий Джаффа Гур. Его обнаженную грудь и живот покрывали пропитанные кровью бинты, а кожа блестела от обильного пота. Рядом с койкой стоял пустой стул для кого-то, кто присматривал за громилой-бандитом.

Проскользнуть в щель было легко. Урия держался поближе к полу, ниже мерцающих огоньков свечей. Он всё ещё слышал приглушённые голоса у входа в павильон – какая-то женщина снова говорила об уходе за Джаффой. Вероятно, это была местная акушерка. К несчастью для Урии, это означало, что сиделку предстояло нейтрализовать так же, как и всех телохранителей Джаффы, находившихся внутри павильона.

«Не забегай вперёд», – подумал Урия. Он притаился сбоку от шкафа, который прикрывал его со стороны шторы. Убежище было скверным, но любой вошедший в комнату не заметил бы его с первого взгляда. На самом деле, при удачном раскладе к нему бы повернулись спиной, направляясь к креслу. Урия достал нож, чтобы убить бесшумно.

Он дождался, пока голоса в соседней комнате наконец-то попрощались. Две женщины и как минимум один мужчина, понял Урия. Он выругался про себя. Послышались приближающиеся шаги, и его опасения оправдались. Сиделкой Джаффы Гура была женщина из местных. Не такая крепкая, как сами Повелители Руин, но с рельефными мускулами и достаточным количеством шрамов для того, кто сам побывал в боях. Урия слыхал о таких людях – членах банды, которые отказывались от инъекций химикатов для наращивания непомерной мышечной массы. Голиафы ставили их ниже себя, но не настолько, чтобы обращаться с ними грубо. Тем не менее, женщина есть женщина, и Урии довольно-таки не хотелось её убивать. В прошлом он уже убивал женщин, но предпочитал по возможности избегать этого.

Женщина вошла и повернулась к креслу, не заметив Урию. Он вскочил позади неё с обнажённым клинком. Она почувствовала движение, но не успела обернуться вовремя. Урия ударил её рукоятью ножа по затылку, чтобы лишить сознания. Женщина упала с приглушённым стоном; она была оглушена.

– Джезра? – раздался требовательный мужской голос из соседней комнаты.

Урия сильно ткнул женщину двумя пальцами в рёбра. Она застонала от боли. За шторой послышалось движение.

Чтобы вырубить Джезру, потребовался ещё один удар. Урия подбросил нож и поймал его за клинок. Когда внутрь вошёл бандит с приплюснутым носом, Урия с натренированной меткостью метнул оружие и попал Голиафу в шею. Из раны густыми реками хлынула кровь, и боевик захрипел, а его лицо исказилось от шока. Урия бросился вперёд и схватился за окровавленную рукоять ножа. Он полоснул вбок, перерезая голосовые связки и яремную вену. Повелитель Руин с бульканьем упал наземь, но Урия уже оказался в основном павильоне – как раз вовремя, чтобы увидеть ещё одного бандита с дредами, который бежал к нему.

Урия метнул нож из-под руки. Клинок вонзился в грудь мужчины сквозь толстый жилет. Урия зажал рот мужчины ладонью, не давая ему закричать, снова схватил нож и нанёс несколько быстрых ударов подряд. Голиаф ещё мгновение сопротивлялся, а затем его глаза потускнели. Он обмяк и повалился на пол.

Урия задержался на достаточное время, чтобы вытереть клинок о жилет бандита и убедиться, что схватка не насторожила остальных. Такого несчастья не случилось, так что оставалось выполнить последнее неприятное дело. Джаффа Гур оставался без сознания, несмотря на ужасную сцену, разыгравшуюся в его палатке. Урия уже связал Джезру и заткнул ей рот кляпом, а двух Повелителей Руин оставил лежать мёртвыми. При всей безжалостности своих действий он не был склонен к жестокости. Он взял подушку, чтобы приглушить звук, положил её на лицо Джаффы Гура, а затем дважды выстрелил. Гур дёрнулся и затих.

Это была мрачная работа, но у Урии не оставалось особого выбора. Он срезал бинты, обнажив уродливый разрез на груди, зашитый чёрной ниткой. От кровоподтёков тот стал лиловым. Недолго думая, Урия вспорол швы ножом и руками в перчатках раскрыл рану. Сердцебиения не было, поэтому крови пролилось мало. Урия прорезал толстые жгуты грудных мышц, чтобы добраться до грудины и рёбер. Кантралл заменил шесть из них, а также грудную кость титановыми протезами. Урия осмотрел места, где костяные ребра переходили в металл, и начал вскрывать соединённые болтами стыки. Он старался не морщиться и вместо этого сосредотачивался на других вещах, любых других вещах.

Урия снял титановую каркасную пластину, так что стали видны обнажённые органы. Он сразу заметил восьмиугольный сердечный ускоритель, который был срощен с самим серо-красным сердцем. При помощи ножа Урия срезал мигающий ускоритель и уронил грязное месиво в подсумок.

– Он у меня, – сказал он. – Я даже не знаю, что он делает.

– У него несколько функций, – ответила Голос. – Он может ускорять пульс, лучше насыщать кровь кислородом и передавать электрический заряд для стимуляции сердца.

– Я понятия не имею, что всё это значит, – со вздохом произнёс Урия.

– Теперь уже неважно. Ты сможешь скрыться?

– Непросто, – сказал Урия, глядя на лежащую без сознания женщину. – Но у меня есть идея.

– Как всегда...

Всё было сделано быстро. Урия расставил свечи у разных стен павильона и подвесных перегородок. Хватило мгновения, чтобы ткани загорелись, и ещё меньше, чтобы пожар распространился по стенам и потолку.

Урия вернулся в спальню Джаффы Гура и обнаружил, что женщина, Джезра, рвётся из пут. Он перерезал веревки на её запястьях, держа болт-пистолет наготове. Его лицо было скрыто капюшоном и защитными очками. Джезра встала, настороженно глядя на Урию. Тот кивком велел ей уходить наружу. Она медлила, а вокруг уже заревел горячий огонь. Он быстро распространялся, усиливая жар. Джезра повернулась и кинулась мимо пламени, на бегу зовя на помощь.

Урия действовал без колебаний. После бегства Джезры он скользнул обратно через прорезь в ткани палатки, прежде чем пламя охватило и её. К рёву огня присоединились встревоженные крики Голиафов, пытавшихся добраться до своего лидера через переднюю дверь павильона. Однако Урия оглянулся лишь чтобы убедиться, что его никто не преследует.

Идя по закоулкам палаточного городка, он направился вверх по склону кратера, двигаясь навстречу толпе любопытных зевак, которые были слишком увлечены пожаром, чтобы обращать на него какое-либо внимание.

Чуть погодя он добрался до верхнего края кратера. Огонь уже перекинулся на несколько других палаток, о чём Урия искренне сожалел. Его не интересовал никто, кроме Джаффы Гура, но такова уж была натура его работы. Смерть и резня происходили ненамеренно и зачастую оказывались наиболее эффективными, когда случались беспорядочно.

– Готово, – сказал Урия.

– Ты скрылся? – спросила Голос.

– Почти.

– Тогда что ты там делаешь? Беги! – сказала Голос, раздражённая собственным тоном.

– Просто любуюсь видом, – произнёс Урия. Горело достаточно сильно, чтобы озарился весь кратер. Урия наблюдал, как склоны чашеобразной впадины светятся красным от пламени.

– Разве это не рискованно? – спросила Голос.

– Обычно да, – ответил Урия. – Но с учётом того, что я только что запустил руки в чужую грудь, чтобы вынуть имплантат, мне кажется, что я заслужил право немного поразмыслить.

– Тебя что-то беспокоит. В чём дело?

– Всё это бессмыслица, – сказал Урия. – Жизнь Сорена ни для кого ничего не значила. Им нужны имплантаты. Но почему?

– Принеси имплантат мне. Я могу его осмотреть, – предложила Голос. – Выяснить, действительно ли он уникален.

– Я... я не уверен, – признался Урия.

– Ты мне не доверяешь? – спросила Голос.

Урия услышал в её тоне удивление, возможно, даже обиду.

– Какого доверия ты ожидаешь, если не проявляешь его сама? – спросил он.

– То есть?

– То есть, я ничего о тебе не знаю. Даже не знаю, как ты выглядишь.

– В эту игру играем мы оба. И тем не менее ты доверяешь мне настолько, что берёшь меня на свои задания, – сказала Голос.

– Мне нравятся тайны, – отозвался Урия со слабой улыбкой на губах.

– Итак, ты привезёшь имплантат?

Урия на миг задумался.

– Хорошо. Но я хочу кое-что взамен.

– Извини, – сказала Голос, – но это тебе нужна помощь.

– Брось, – сказал Урия. – Ты любишь тайны так же сильно, как и я. Тебе хочется увидеть имплантат. Возможно, сильнее, чем мне нужно понять его важность.

– Возможно, – ответила Голос в своей обычной лаконичной манере. – Но можешь ли ты так рискнуть?

– Позволь мне один вопрос, – произнёс Урия.

– Всего один?

– Пока что, – ответил Урия.

– Очень хорошо, задавай. Я могу не ответить, но если отвечу, то честно.

– К какому Дому ты принадлежала? – спросил Урия. – Ты слишком хорошо изъясняешься и слишком образована для воспитания вне гильдейской школы.

На другом конце канала последовала пауза. Урия уже собирался развить тему, когда пришёл ответ.

– Эшер, – произнесла Голос. – Я родилась в Доме Эшер.

Урия улыбнулся.

– Я привезу имплантат.

Понаблюдав за зрелищем ещё мгновение, он удалился и исчез в тенях за горящим кратером.

Глава 7

«Ожидай неожиданного» – кредо рассеянных глупцов. Предвидь, готовься, а когда всё остальное не сработало – бей первым.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Когда Урия наконец-то вернулся в свой жилой блок в Теневороте, уже стояла ночь. Коридоры были пусты, большинство благопристойных Делаков затихло и спало. С каждым шагом поступь Урии становилась всё тяжелее. Им быстро овладевала усталость.

День выдался напряжённым: злоключения со Шлаком и Джаффой Гуром, а также отлучка, чтобы доставить имплантат Голосу. Он ни разу не видел Голос, и сегодняшний вечер не стал исключением. Она оставила открытой щель в укреплённой двери своего убежища. Он задвинул туда имплантат и подождал. Ничего. Больше делать было нечего. Боле утомлённый, чем заинтригованный, он удалился.

Урия вошел в свой жилой блок с единственной мыслью быстро погрузиться в сон, хоть на диване, хоть дойдя до спальни. Он включил свет и тут же резко очнулся. Его жилище разгромили. Диван и кресла были распотрошены, ящики сброшены на пол, и из них высыпалось содержимое, а у настольного монитора ещё дымился разбитый видеоэкран.

Инструменты на верстаке были раскиданы и сломаны. Глядя на беспорядок, Урия понял, что это не просто кто-то обыскивал его жилище. Это был кто-то, питавший к нему вражду – кто-то, получавший особое удовольствие от уничтожения его имущества. Искусственный глаз исчез, как и записи с имплантата Кантралла. Урия проклял себя за то, что не защитил их получше, хотя у него и были припрятаны дополнительные копии в другом месте. Теперь он потерял своё единственное преимущество.

Только при втором взгляде у него похолодело сердце. Стол, где он хранил кулон Морганы, был перевёрнут. Урия бросился к нему, вопреки опасениям надеясь, что украшение всё ещё там. Ящик был выдвинут, а потайное отделение пустовало. Сувенир Морганы пропал.

Перкал шёл по коридорам Теневорота, направляясь в свой офис. Никто не желал ему доброго утра. Им хватало ума не беспокоить начальника Умельцев, главного шпиона Дома Делак. Поверх щелей на месте носа Перкал носил фильтрующую маску, чтобы отсеивать летучие частицы. Оказавшись в своем герметичном кабинете, он снимал её и предоставлял системе фильтрации комнаты выполнять свою работу.

Последним, что Перкал ожидал увидеть, когда отпер дверь и вошёл в свой кабинет, был Урия, сидевший там и ждавший его прихода.

– Что ты делаешь в моём офисе? – спросил Перкал, скорее рыча, чем задавая вопрос.

– Любуюсь вашей мебелью, – произнёс Урия.

– Осторожнее, Урия. Я не одобряю вторжений.

– Значит, тут у нас совпадение. Я тоже.

– О чём ты говоришь? – спросил Перкал, подходя к своему столу. Он осмотрел его, убеждаясь, что всё на своих местах.

– Кто-то обыскал мой блок! – ответил Урия. – Практически выпотрошил его своими лапами.

– И ты думаешь, это сделал я? Ты гораздо хуже разбираешься в людях, чем я ожидал.

– Я так не думаю. Играете в регицид, я вижу, – сказал Урия, кивая на голографическую доску.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Я не считаю, что вы ограбили мой жилой блок. Полагаю, для этого вы послали в мой дом одну из своих пешек.

– Чего ради? – спросил Перкал, усаживаясь за свой стол. Судя по всему, к нему возвращалось самообладание.

– Ради того же, ради чего вы отправили на моё задание другого Умельца.

– Опять это? Твоя паранойя не знает границ.

– И снова вы меня оскорбляете, – сказал Урия, качая головой. – Не знаю, какое из оскорблений хуже. То, что вы послали за мной Умельца. То, что вы терпите его подрывную деятельность, пока я выполняю приказы дома. То, что вы продолжаете лгать мне об этом. Или же то, что вы действительно верили, будто Кейден может превзойти меня.

– Кейден? – переспросил Перкал. – Почему ты говоришь про Кейдена?

Урия мгновение изучал Перкала, пытаясь понять его мотивы. Перкал не оспаривал обвинения. В сущности, он был спокоен и заинтригован. Он казался игривым, настолько же, насколько хищник игрив со своей предполагаемой едой. Разумеется, Урия знал, что это был Кейден. Кейден был единственным Умельцем, питавшим к Урии достаточно вражды, чтобы обшаривать его жилище и уничтожать вещи просто ради удовольствия.

«Он играет в игру», – понял Урия. И внезапно всё встало на свои места. Перкал являлся старейшим из выживших Умельцев Делаков. Куратор играл в эту игру так долго, что Урия сомневался, знает ли он, как нормально взаимодействовать с людьми. Он никогда не говорил прямо и уклонялся от заданных в лоб вопросов в качестве защитной меры.

«Нет», – подумал Урия, – «он не был нечестен. Он играл в игру, в игру, которая требовала собственного набора правил и собственного языка». Урия улыбнулся в ответ и сменил тактику.

– Сколько времени уже прошло?

Улыбка Перкала стала шире. Язык его тела изменился, став более расслабленным, будничным. Он также менял тактику, синхронизируясь с Урией.

Урия понял, что происходит. Характер разговора вот-вот должен был перейти к двусмысленному диалекту Делаков, обмену фразами, в которых в равной мере говорилось всё и ничего. То, что скажут, следовало игнорировать. Важнее было то, о чём не говорят.

– Прошло? – Перкал пожал плечами. – С каких пор?

– С тех пор, как вы работали в поле. Вы весьма неплохо играли в эту игру.

Перкал улыбнулся.

– Ты меня смущаешь. Я выжил благодаря чистой удаче, не более того. Я, конечно, не такой Умелец, как ты.

– Уверен, вы преувеличиваете, – ответил Урия. – Но вы наверняка скучаете по игре.

– Не особо, – сказал Перкал. – Я вполне комфортно чувствую себя здесь, продолжая выполнять свою роль на службе Дому.

– Не знаю, смог бы я так легко отказаться от этого, – произнёс Урия.

– О, в конце концов это наскучивает. Жаждешь риска, который мало кто может предложить. Почти что хочется, чтобы другие создавали больше сложностей при исполнении твоих обязанностей.

– Вы имеете в виду ваших противников?

– Среди прочих, – ответил Перкал. – Я когда-нибудь рассказывал тебе о своём наставнике?

– Только имя. Лиам Серый, верно? Его репутация говорит сама за себя.

– Он был хорошим наставником. Всегда давил на меня сильнее, чем того требовало задание.

– Жестокость? – спросил Урия.

– Нет, – сказал Перкал. Его взгляд был отстранённым. – Он считал, что задания, которые я получал, были ниже моих навыков. Поэтому он менял правила игры, чтобы создать мне сложности.

– Каким образом?

– Маленькие хитрости. Отправлял меня с самым минимумом данных. Давал всего несколько часов на решение проблемы. Предупреждал врагов о моем местонахождении...

– Посылал других Умельцев за тем же призом? – поинтересовался Урия.

– Не могу вспомнить все его трюки. Вполне возможно, что да, – сказал Перкал, пожимая плечами. – Он полагал, что лучше держать меня в напряжении.

– Что случилось? – спросил Урия. – Если обстановка была такой трудной, почему вам наскучила игра?

– Потому что Лиам умер в пору моей молодости. А моего нового наставника, Генадину, интересовали только результаты. Поэтому она посылала меня на одно задание за другим, никогда не требуя ничего, кроме быстрого успеха.

– Итак, это стало скучно, – произнёс Урия, кивая и слушая вполуха, а тем временем соединяя кусочки воедино.

– Без Лиама, испытывавшего меня, да. Он хотел достойного преемника.

– Вы уверены, что это всё? – произнёс Урия.

– В каком смысле? – с подозрением спросил Перкал.

– Я имею в виду Лиама, – сказал Урия. – Вы уверены, что он испытывал вас? Или он играл в эту игру через вас?

Перкал помедлил. Урия видел, что терпение Куратора на исходе. Он задел за живое.

– Лиам был отличным Умельцем, – сказал Перкал, тщательно подбирая слова. – Лучше, чем ты или я. То, что он делал, было для моего блага. Тебе бы пошло на пользу иметь такого наставника, как он.

– А кто сказал, что у меня его нет? – с улыбкой спросил Урия.

– Возможно, – произнёс Перкал. – Но что насчет тебя, Урия?

«Ааа», – подумал Урия. «Вот тут-то он и переходит в атаку».

– Меня? – переспросил он.

– Наверняка ведь игра – не единственная твоя цель?

– Игра? – переспросил Урия. – Нет. Наверное, более достойно выжить в игре.

– Хорошо, хорошо. Человек вроде тебя едва ли может позволить себе отвлекаться на что-то другое.

– Другое? Например?

– Нет, нет. Я просто говорю в более широком смысле. Мне доводилось видеть, как Умельцы стремились к иным целям, но подобные отвлекающие факторы лишь стоили им жизни. Лучше, чтобы игра была твоей единственной хозяйкой. Лучше, чтобы ничто не отвлекало тебя от твоего долга.

– Звучит как пустое существование, не правда ли? – спросил Урия.

– Мы живем в одиночестве и умираем в одиночестве, – сказал Перкал. – По-другому быть не может.

– И чья это правда? Ваша или Лиама?

Перкал пожал плечами.

– Это правда, с которой я свыкся. Игра не допускает различий в нашей жизни. Мы играем в игру. Мы всегда играем в игру. Участвуем в ней хоть в объятиях тех, кого любим, хоть сражаясь с врагом. Как только осознаёшь, что игра – это твоя реальность, всё остальное становится излишним. Друзья, семья – это всё активы, которые будут использованы против тебя. Не иметь ничего из этого значит не иметь слабостей.

– Без друзей? Без семьи? Звучит так, будто это значит не иметь сил, – сказал Урия.

– Если в них твоя сила, то они – твоя слабость, которую можно использовать.

– Что вы хотите сказать? – спросил Урия. Эти комментарии выглядели странно, и их можно было понимать в любом смысле. Знал ли Перкал, что Урия дружил с Сореном? Знал ли он о Моргане? Или, возможно, о Голосе? Урия не знал наверняка, но Перкал и постарался разыграть всё достаточно туманно, чтобы держать его в напряжении.

– Сказать? Разумеется, ничего, – ответил Перкал. – Я просто пытаюсь помочь тебе освободиться. Говоришь, кто-то вломился в твоё жилище? Что ж, он, возможно, не поступил бы так, если бы не считал это слабым звеном – честная игра и всё такое. У тебя нет личной жизни. Всё твоё и все, кого ты знаешь, участвуют в игре.

После ухода Урии Перкал ещё несколько мгновений сидел в кресле. Он знал, что Урия хорош в своём деле, но также и самоуверен, а ставки были слишком высоки для подобных поблажек. К сожалению, приходилось признать, что задействование Кейдена могло быть ошибкой. Кейден стремился проявить себя за счёт Урии; вопрос становился для него личным. Это означало, что он проиграет.

Доска для регицида замерцала. Перкал подошёл к ней и увидел, что голографическая фигура экклезиарха его противника передвинулась. Оппонент наконец-то решился. Перкал был готов к этому. Он улыбнулся и притронулся к подставке одного из своих граждан, после чего коснулся пустого места на доске. Гражданин скользнул на позицию.

Перкал вернулся в кресло. Он включил чёрный пикт-экран и ввёл три отдельные кодовые последовательности для доступа к своему логическому узлу. Быстрое сканирование показало, что тот оставался неактивным с прошлой ночи, когда Перкал оставил его. Урия не забирался в сеть. Через миг на экране появилось шесть изображений. Все клиенты Кантралла, запечатлённые его окуляром – все получатели имплантатов Сорена – данные, похищенные с логического устройства Урии.

Перкал сунул руку в потайной карман и достал кулон в форме слезы, висевший на тонкой цепочке. Он осмотрел его с озадаченным любопытством на лице.

– Итак, Урия, – произнёс он вполголоса. – Кого же ты от меня прячешь? Игры не избежать никому.

Урия отправил сообщение меньше часа назад. Он был уверен, что застал Моргану спящей, но она никогда бы в этом не призналась.

Сообщение было скорее сигналом – пикт-вызовом с помехами, заглушавшими как голос, так и звук. Каждые четыре секунды они усиливались из-за того, что Урия играл с двумя оголёнными проводами в своём собственном пикт-экране. Для всех остальных это ничего не значило, но Моргане это говорило: встретимся в заранее условленном месте. Если бы всплески помех происходили каждые восемь секунд, Моргана встретилась бы с ним в его уже не безопасной явочной квартире. Четырёхсекундные импульсы означали совершенно другое место.

Гостиница была стиснута между двумя большими зданиями, которые нависали над ней и как будто потели масляными пятнами. К счастью, сама она была относительно чистой и ухоженной, несмотря на почасовую оплату и постоянный поток проституток с клиентами. Всё было анонимно.

Стук в дверь был почти робким, со смесью утренней бесшумности и неуверенности. Урия посмотрел в глазок и быстро открыл. Моргана проскользнула внутрь и сразу же оказалась в его объятиях, прижавшись губами к его губам. Они целовались, утешая друг друга и навёрстывая долгую разлуку. Впрочем, любая ночь вдали друг от друга была долгой разлукой.

– Я скучала по тебе, – сказала она между глотками воздуха.

– Знаю, – ответил Урия. – Я тоже по тебе скучал.

– Приятное местечко. Сколько у нас времени? – спросила Моргана, озираясь.

– Они сдают по неделям, дням и часам. Предложи им цену за минуты, и я уверен, что они согласятся. У нас в лучшем случае несколько часов.

– И всё? – опечаленно спросила Моргана.

– Прости, любимая, – сказал Урия. – Пока придётся обойтись этим. Лучше не привыкать к одному месту, независимо от его качеств. Всё наладится, я обещаю.

Моргана улыбнулась и кивнула. Она понимала, что стоит на кону. Это не помешало ей покрепче обхватить его за талию. Урия скривился и напрягся. Моргана изучила его обеспокоенным взглядом.

Урия улыбнулся.

– Я немного хрупкий. Это были тяжёлые несколько дней. Я прошёл через все испытания.

Моргана кивнула.

– Тогда придётся избегать боли. Просто говори мне, где болит.

– Везде, – сказал Урия, смеясь. – Если ты собираешься пытаться избегать боли, то тебе, наверное, стоит подождать снаружи.

– Ни за что, – ответила Моргана. – Ты приспособишься. Ты всегда приспосабливаешься.

После этого Урия подхватил её на руки и понес к кровати.

– Сорен мёртв, – повторила Моргана, скорее утверждая, чем констатируя факт. Она снова прижалась к груди Урии. Он обнял её за плечи и поцеловал в затылок. – Я так и подозревала. Что случилось?

– Я пока не уверен, – признался Урия, засовывая себе под спину ещё одну подушку. – Это грязное дело, и я боюсь, что оно станет ещё грязнее. Тот, кто убил Сорена, продал его имплантаты подпольному биохирургу по имени Кантралл. Тот, в свою очередь, продал имплантаты шести другим людям – судя по их виду, бандитам.

– Он их оперировал?

– Четверых да. Пятый купил имплантат и ушел. Шестой и последний был убит до вживления имплантата.

– Может быть, у пятого есть собственный биохирург.

– А может, он посредник, я не знаю, – сказал Урия. Они погрузились в молчание, лёжа в постели. Однако Урию отвлекало всё то, что ему только предстояло ей сказать.

– Что ещё Кантралл говорил о своих клиентах? – спросила Моргана. – Я знаю, ты умеешь быть весьма убедительным.

– Нет, получилось иначе, – со вздохом произнёс Урия. – Я пришёл допросить его, но он был мертв, как и последний бандит. Там побывал ещё один Умелец. Он сбежал с рукой Сорена.

– Другой Умелец? Действующий самостоятельно?

– К сожалению, нет. Он официально санкционирован.

– То есть?

– То есть я не могу устранить его. Хотя он этого и заслуживает.

– Ты его знаешь?

– Это человек по имени Кейден. Я уверен.

– Зачем твоему Дому отряжать двух Умельцев? Они тебе не доверяют? – Моргана высвободилась из объятий Урии и повернулась к нему лицом. Она была встревожена.

– Думаю, да.

– Но ты не уверен?

– Дом доверяет мне, – сказал Урия, – это точно. Но я не уверен насчет моего Куратора. Он ведёт какую-то игру. Говорит, что проверяет мои навыки, создавая мне сложности при помощи соперника, но я пока сомневаюсь.

– Что тебе подсказывают инстинкты?

Урия рассмеялся и покачал головой.

– Боюсь, в данный момент мои инстинкты заняты другим. Эта история с Сореном – с тобой – так меня закружила.

– Я могу сама о себе позаботиться, – сказала Моргана.

– Я знаю, что можешь, любовь моя, но есть ещё кое-что. Когда Кейден убил Кантралла и украл имплантат, мне всё равно достался приз получше. Я забрал глазной имплантат Кантралла. Это была модель Ван Сааров.

– Аа, – проговорила Моргана с широкой улыбкой. Она откинула с лица прядь чёрных волос. – Ты вспомнил, чему я тебя учила о скрытых протоколах?

– Да, – сказал Урия. – Я получил доступ к архиву памяти глаза и получил лица пяти оставшихся клиентов.

– Но? – спросила Моргана, почувствовав колебание Урии.

– Кейден вломился в мой блок и украл данные. У меня есть резервные копии, но это не всё, что он украл. Он забрал твою подвеску с чёрным бриллиантом, мой сувенир.

Выражение потрясения быстро сошло с лица Морганы.

– Это ничего не значит, – сказала она.

– Или это может означать всё. Известно ему о тебе или нет, но и он, и мой Куратор знают, что в моей жизни кто-то есть. Тот, кого они могут использовать против меня. Я был осторожен, придя сюда, но теперь моя жизнь под пристальным вниманием. Вот почему я снял эту комнату всего на один день. – Урия помедлил и отвел взгляд. – Вот почему я думаю, что мы должны...

– Прекрати сейчас же, – произнесла Моргана. На её лице была буря эмоций, смесь негодования и злости. – Если ты собираешься предложить нам держаться на расстоянии...

Урия повернулся к ней.

– Моргана, любимая, может, это и к лучшему.

– Нет, – сказала Моргана. – Я ценю твою заботу, но никому не позволю вставать между нами. Я слишком сильно люблю тебя.

– А я слишком сильно люблю тебя, чтобы увидеть, как тебе причинят боль.

– Я не какой-нибудь робкий цветок, который можно раздавить сапогом. – Моргана обхватила подбородок Урии ладонями. – Пусть приходят – Делаки, Ван Саары, Орлоки, все. Я не позволю себя запугивать, и не оставлю тебя.

– Моргана...

– Моё решение окончательное, – прошептала она, а затем поцеловала его в губы.

– Да будет так, – прошептал он в ответ. – Ты же понимаешь, что в итоге мы оба станем беглецами.

– Вероятно, но я готова к такому варианту.

– Как и я, – сказал Урия.

– Но есть что-то ещё, не так ли? Что-то, о чём ты мне не рассказываешь.

– Ничего особенного, любимая. Я…

– Прекрати, – сказала Моргана и прижала палец к его губам.

Урия, в свою очередь, взял её за руку и поцеловал палец.

– Прости, – сказал он. – Это трудно. Я был частью этого так долго, что мне легко лгать.

– Я знаю, – ответила Моргана. – Но ты не обязан этого делать, только не рядом со мной. Что бы там ни было, я достаточно сильна, чтобы это услышать.

– Ладно. Меня преследует Шлак. Он видел меня у Кантралла. Взял мой след. Это не закончится, пока он не убьет меня, или я не убью его.

Моргана улыбнулась и кивнула.

– У тебя это никогда не заканчивается, не так ли?

– Никогда, – сказал Урия.

– Ну что ж, – прошептала она, впиваясь в него поцелуем, – прикончи его прежде, чем он отплатит тебе тем же.

Любовники снова опустились на кровать, в тёплые объятия друг друга.

– Её зовут Корвал, – сказал Урия, изучая гигантское здание на другой стороне узкой улицы. Казалось, оно было построено внутри опорного пилона уровня. Решётка из двутавровых балок и прогонов охватывала его, как ножны меч.

Урия держался в тени переулка, одного из многих в этом тесном лабиринте. Вокруг него, словно грязные скрюченные пальцы, высились на несколько этажей другие здания. Все они являлись домом для скваттеров или банд, которые были в состоянии их удерживать.

– Имя незнакомое, – произнесла Голос.

– Правда? Она член твоего дома. – Урия подсчитывал количество сердитых, хорошо сложенных женщин, которые ходили по различным улицам и переулкам. Парочка из них пинала тощих мужчин в лохмотьях, рывшихся в мусорных кучах в поисках еды.

– Я больше не Эшер, – ответила Голос. В её тоне послышались раздражённые нотки.

– Конечно, – произнёс Урия. – А тело у тебя всё ещё, как у них?

– Не-не, – отозвалась Голос. – За подобные вопросы платят.

– И действительно, – сказал Урия. – Надо об этом помнить. Как бы то ни было, Корвал – матриарх Сивилльского Сестринства.

– Слыхала о них, – произнесла Голос. – Они занимают хорошее положение в Доме Эшер. Какой бишь там у них яд?

Похоже, она спрашивала саму себя.

– Ты имеешь в виду, как они предпочитают низводить мужчин?

– Наркотики, – сказала Голос, внезапно вспомнив.

Урия кивнул.

– Инъекции «гнилых оков» и спинномозговая пункция с ацидином.

– Ужасно, даже по меркам Эшеров. Её клиенты, должно быть, уже отчаялись, если ловят такие приходы.

– Не знаю, – ответил Урия. – Своё здоровье я гроблю максимум в газовых барах.

– Умно. Хотя я бы не назвала твой образ жизни здоровым.

– Ах, такой образ жизни навязан всем нам. Я просто предпочитаю хорошо его разыгрывать.

– Тогда ладно, Шутник. А как ты разыграешь это? Подозреваю, на сей раз тебе не удастся слиться с толпой.

– Ты права. Я недостаточно угнетён как мужчина или одарён твоими качествами, чтобы сыграть женщину.

– Ты справишься, – сказала Голос.

– Это уж точно, – произнёс Урия, оглядываясь по сторонам. – В этот раз, думаю, начну сверху и буду спускаться.

– Есть какая-то особая причина? – поинтересовалась Голос.

– Корвал с большей вероятностью находится на вершине здания, а не внизу. А нижние этажи будут слишком хорошо охраняться, чтобы я смог проскользнуть или блефовать.

– Тогда приступай к делу, – сказала Голос. – Свяжись со мной, когда тебе понадобится помощь.

После этого Урия молча дождался, пока две мускулистые женщины с «конскими хвостами» пройдут мимо его укрытия. Еще на мгновение затаившись в тени, он метнулся через улицу в узкий переулок, идущий вдоль здания. Пол покрывал толстый слой мусора и щебня.

Логово Корвал и соседние с ним здания были построены из изъеденного временем и рассыпающегося пластобетона. Урия снял перчатки и медленно пополз вверх по стене дома, подтягиваясь по наклонным балкам пилона и время от времени перебираясь на фасад строения, чтобы взбираться, перебирая руками. Его плащ свободно развевался за спиной. К счастью, по стене было относительно легко лезть, перебираясь между небольшими выбоинами и узкими выступами, разделявшими этажи.

Урия сделал передышку на карнизе примерно на высоте третьего уровня. Сооружение поднималось ещё на один этаж выше его головы, прежде чем сливалось с потолком. Здание и его пилонный панцирь служили опорной колонной для верхнего уровня, и если что-то из них обвалилось бы от старости, то рухнула бы и верхняя секция.

Ближнее окно было одним из немногих, не заслонённых мебелью или металлическими листами. На самом деле, окна нижнего этажа были закрыты лучше, чем на верхних. Что-то в высоте заставляло людей чувствовать себя в большей безопасности, и это всегда работало в пользу Урии.

Урия боком подобрался поближе к окну и заглянул внутрь. Несмотря на обветшалый внешний вид здания, о его внутренней отделке Эшеры заботились лучше. Комната выглядела респектабельно – несмотря на отсыревшие стены – с заправленной кроватью, потёртым комодом и фарфоровой чашей для ополаскивания. Судя по виду, эти апартаменты скорее всего принадлежали женщине или доверенному лицу дома. О мужчинах Эшеры так не заботились.

Действуя беззвучно, Урия влез в окно и попробовал ногой пол, прежде чем перенести весь свой вес внутрь. В здании стояла тишина, но половицы под ногами были прочными – они не скрипели и не стонали, так что его перемещения было бы трудно услышать. Оказавшись в помещении, Урия подкрался к двери и прислушался. С той стороны было тихо. Это действовало на нервы сильнее всего. Звук мог бы придать красок ожиданиям и предупредить, чего ожидать дальше. Без звука же то, что находилось за этой дверью, оставалось полной загадкой.

Он чуть-чуть приоткрыл дверь и выглянул через щель в коридор. Там было пусто и тихо – достаточно, чтобы Урия подождал несколько мгновений в надежде что-нибудь услышать. До его ушей не донеслось даже шарканья или приглушённого разговора. Здание казалось заброшенным. Урии не нравилось это ощущение.

По обе стороны коридора располагались комнаты, но когда Урия прижимался ухом к их дверям, оттуда не доносилось ни звука. Одним концом коридор упирался в стену, но на другом пересекался с ещё одним проходом, в котором было то же самое. Время от времени Урия проверял двери, легко касаясь ручек пальцами. Некоторые были заперты, но другие открывались в безмолвные комнаты. Полузаправленные кровати, на комодах ещё свалена вчерашняя одежда. Те комнаты, которые оказались открыты, как будто застыли где-то на полпути.

Урия выровнял давление в ушах, открыв канал связи с Голосом.

– В чём дело? – спросила та.

– Этаж пуст, – произнёс Урия, говоря почти шёпотом.

– Что на этом этаже?

– Спальни. Полагаю, здесь спят Эшеры.

– Знаешь, Эшеры не сидят без дела в своих комнатах. Они высоко мотивированы. Возможно, матриарх здания держит их в ежовых рукавицах.

– То есть?

– То есть она не любит бездельников. Она даёт своим дочерям занятия. Или, может быть, они на собрании.

– Последнее, что мне нужно, – сказал Урия, – это чтобы все Эшеры находились в одной комнате.

– На собраниях было весело, – ответила Голос. – Но ты прав. Ты там будешь выделяться.

– Предложения? – поинтересовался Урия.

– Обследуй нижние этажи. Если Корвал управляет наркопритоном, то Эшеры, скорее всего, внизу, занимаются своей мужской клиентурой.

– Мне вот что любопытно, – произнёс Урия. – Зачем так низводить мужчин? В смысле, наркотиками.

– Наркотики делают мужчин податливыми, ломают волю упрямцев и обессиливают потенциальных рекрутов.

– Рекрутов? Ты хочешь сказать, что мужчины, которые приходят сюда, являются добровольными рабами Эшеров?

– У многих там тяжелая жизнь, – сказала Голос. – Эшеры требуют подчинения в обмен на кров, пищу и защиту. Для некоторых мужчин это небольшая цена.

– Но Корвал также продаёт наркотики. Я имею в виду, другим клиентам.

– Некоторые рекруты ещё не знают, что они кандидаты, – ответил Голос. – Вероятно, именно так Корвал набирает пополнение. Из числа уже сломленных мужчин. Если кто-то не может расплатиться, Эшеры продлевают кредит на наркотики… с процентами. В конце концов, несчастный ублюдок увязает так глубоко, что становится собственностью банды. Какая ему разница? Он и так уже был рабом.

– Что ж, – сказал Урия, качая головой, – чем скорее я покончу с этой досадной неразберихой, тем лучше. Это место вызывает у меня отвращение.

– И при этом ты и глазом не моргнул, когда был в лагере рабов Голиафов, – произнесла Голос. В её тоне сквозило раздражение. – Только потому, что Эшеры порабощают мужчин...

– Сейчас не время обсуждать политику, – перебил её Урия. – Но, если хочешь знать, меня это беспокоит не меньше. К сожалению, я здесь не для того, чтобы освобождать рабов или недвижимость. Я пришёл за Корвал. А поскольку Корвал – единственное лицо, которое я узнал в архивах, у меня нет других зацепок.

Ну, не совсем так, подумалось ему. Кейден тоже был зацепкой в этой печальной истории, но Урия пока не был готов прощупывать его. Чтобы устранить Кейдена как угрозу, не потребовалось бы особых усилий, однако Урия не верил в растрату потенциальных активов.

– Голос, – произнёс он, когда они оба помолчали. – Мы можем вернуться к текущему моменту?

– Согласна, – сказала Голос, вновь обретя самообладание. – Спускайся вниз. Только будь осторожен с воротами.

– Воротами?

– Мало кто из Эшеров действительно спит со своими мужеслугами...

– Ты имеешь в виду рабов, – сказал Урия.

– Для Эшеров разница незначительна.

– Так что за ворота?

– Это то, что отделяет Эшеров от рабов и клиентов. Скорее всего, это сильно укреплённая дверь, где по меньшей мере двое охранников. Сами же рабы устраивают вторые ворота.

– Дай угадаю: чтобы отделить рабов от наркоманов или клиентов.

– Верно, – ответила Голос.

– Спасибо, – сказал Урия. – Шутник передачу окончил.

В глубине этажа по-прежнему не было никаких признаков жизни. Урия двигался по коридорам огромного здания, ища любую подсказку, которая рассказала бы, что здесь случилось. В конце концов, он отыскал её в проходе, где одна из стен была покрыта дырами от пуль и кровавыми брызгами. Урия дотронулся до капельки крови и размазал её. Она оставалась влажноватой. Что бы ни произошло, это было жестоко и недавно.

Урия стал красться от двери к двери, изучая каждую в поисках чего-либо нового. Дальше по коридору он заметил на полу небольшое пятно крови, которое исчезало под дверью. Он внимательно прислушался, а затем ловко отпер замок отмычками. Пригнувшись к полу и отклонившись в сторону, Урия осторожно открыл дверь. Его встретила только тишина, поэтому он заглянул внутрь.

В комнате было свалено пять тел: три сильные на вид женщины и двое тощих мужчин. Всех застрелили или зарубили большими клинками, вероятно, мачете. Урия быстро изучил лица трёх женщин, но Корвал среди них не было. Раны ещё выглядели влажными, а мухи пока до них не добрались. Они были свежими, слишком свежими, чтобы успокоить Урию.

Голосок у него в голове завопил, требуя уходить, но эта мысль промелькнула ровно на столько времени, сколько потребовалось Урии, чтобы подавить её. Быть Умельцем означало входить в незнакомые и пугающие воды. Быть Умельцем означало совершать неприятные поступки.

Он закрыл дверь, теперь уже предупреждённый, а следовательно, вооружённый. Что-то произошло здесь, в этом здании, и оно, вероятно, было связано с недавними событиями. Оставалось лишь найти эту связь.

Ворота Эшеров находились на лестничной клетке, где коридор расширялся. Это был люк над лестницей, огромная плита из серого железа, прижатая к полу парой засаленных гидравлических рычагов. Почерневшие сочленения шипели и искрили, а плита была приоткрыта, достаточно, чтобы кто-то смог проскользнуть в щель. Соседние стены снова были изрешечены пулями. Коридор выглядел заляпанным кровью.

До ворот оставалось ещё больше тридцати ярдов по коридору, но Урия пока не покидал своего укрытия. Он изучал ворота через щель приоткрытой двери. Ничто не двигалось, ничто не дышало.

– Нехорошо, – прошептал он.

– По-прежнему никаких признаков жизни? – спросила Голос.

– Можно и так сказать. Ворота выглядят сильно повреждёнными.

– Может быть, они покинули здание.

– Опять же, можно и так сказать.

На другом конце провода повисла пауза, прежде чем Голос заговорила снова:

– Что ты нашёл?

– Две комнаты, заполненные мёртвыми телами.

– Драка?

– Да, – сказал Урия. – Выживших пока нет. Я смотрю на ворота. Отсюда они кажутся повреждёнными.

– Может, пора уходить?

– И разочаровать хозяев? – с улыбкой спросил Урия.

– Хм?

– Кто-то спрятал тела, – ответил Урия. – Перестрелка и смерть не настолько редкое дело, чтобы требовалось прятать тела. Разве что убить тут всех было только первым из двух планов.

– Думаешь, это ловушка?

– Да.

– Тем больше причин уйти, – обеспокоенно произнесла Голос.

– Если бы я не был Умельцем, то да, – сказал Урия. – Но кто-то постарался расставить ловушку. Я хочу знать, почему и для кого.

– Зачем? – изумлённо спросила Голос. – Если очевидно, что они кого-то ждут, зачем играть им на руку?

Улыбка Урии стала шире.

– Я действительно ценю твою заботу, Голос, но факт в том, что преимущество всё ещё у меня.

– Правда? Потрудись объяснить.

– Я вошёл через верхний этаж – чего они никак не ожидали, иначе западня была бы расставлена наверху. Если ловушкой можно воспользоваться, то играть буду я.

– Ты опасный человек, – произнесла Голос с некоторым одобрением. – Я могу что-нибудь сделать?

– Пока что нет. По крайней мере, пока я не найду имплантат Сорена.

– Поняла. Я буду ждать, Шутник.

– Спасибо.

Урия тихо вошёл в коридор и направился к одной из дверей. Он достал из сумки прямоугольный контейнер, похожий на спичечный коробок, и прикрепил его к дверному косяку на уровне колена. Тот прилип к металлу, зацепившись магнитным захватом. Секунду спустя из коробка тихо дунуло воздухом, и Урия уловил отблеск серебристой стрелки, выпущенной в противоположную стену коридора.

«Шестая дверь», – напомнил себе Урия, – «на уровне колена». Затем он двинулся к воротам, перебегая от одной дверной рамы к другой. У каждой второй двери он прикреплял к косяку очередной коробок и дожидался дуновения воздуха. Каждый раз он размещал коробок на разной высоте и запоминал место.

У последней двери перед расширением коридора Урия остановился и прислушался. Он отметил, что ворота сильно повредили: края люка были погнуты и помяты чем-то или кем-то достаточно сильным, чтобы заставить гидравлику открыться.

Затем Урия уловил намёк на что-то, шарканье чьих-то перемещений. Звук доносился из двери прямо возле него. Последовало быстрое перешёптывание. Урия отодвинулся от косяка, но было уже слишком поздно. То ли он случайно задел дверь, то ли они увидели его тень под её нижним краем, но они знали о его присутствии.

– Наверху кто-то есть, – раздался приглушённый голос.

Вокруг грянул шум – из соседних комнат, а также из нескольких этажом ниже. Теперь Урия понял их план. Они ждали того, кто прокрадётся через люк, надеясь подловить его в невыгодном положении.

Урия бросился обратно тем же путем, каким пришёл. Позади него на лестнице затопали ноги, а в коридоре открылись две двери, каждая из которых выпустила наружу нескольких Орлоков.

– Это Урия! – заорал кто-то.

Урия выругался и поднырнул под первую коробочку. Западня предназначалась для него, а это означало, что Шлак был поблизости. Он услышал чей-то крик и оглянулся на достаточное время, чтобы увидеть, как кто-то налетел на первую же микропроволоку, протянутую им поперёк коридора. Похоже, перед тем, как лопнуть, она на дюйм врезалась в его нос, рассекая хрящ. Урия продолжил бежать и пригнулся, чтобы избежать второй нити на уровне шеи. Перепрыгнул через третью проволоку и сделал вид, будто ныряет под другую, а затем его внимание привлёк голос:

– Урия!

Урия невольно замедлил шаг и обернулся. Там были Шлак и его люди, которые выглядели слишком напуганными, чтобы идти в атаку. Они уже поняли, что коридор опутан нитями микропроволоки.

Рядом со Шлаком стоял великан, человек с телосложением Голиафа, с поршнями и механическими клешнями вместо рук. Его плечи и позвоночник также были покрыты имплантатами. Колосс пускал слюни и хихикал себе под нос. Теперь Урия знал, кто взломал люк.

Шлак посмотрел на великана и кивнул.

– Бери его, – сказал он.

Исполин разразился детским смехом и, спотыкаясь, двинулся вперёд, наполовину бегом, наполовину вперевалку. Удивлённый Урия попятился. Гигант добрался до второй проволочной ловушки и порвал её, когда она впилась в его плоть на четверть дюйма. Он не замедлился, никак не отреагировал на боль или порез, протянувшийся поперёк мускулистой груди. Вместо этого он захихикал ещё громче. Голос в голове Урии закричал ему спасаться, но его застигли врасплох. Он попытался бежать только когда третья растяжка лопнула на искусственных ногах великана. К этому моменту стало уже слишком поздно.

Громадный Орлок рванулся вперёд со скоростью, не вязавшейся с его габаритами. Он схватил Урию за воротник и приподнял над полом. Прежде чем Урия успел выскользнуть из плаща, колосс дважды впечатал его лицом в стену. Он едва успел повернуть голову и избежать перелома носа.

Зрение Урии заполнили пятна слепящего белого света, а слух почти потонул в шуме нахлынувшей крови.

– Ещё больнее? – спросил великан где-то вдалеке.

– Пока нет, – ответил Шлак ещё дальше.

Урия силился восстановить концентрацию, видеть сквозь боль, но он терял сознание...

Урия попытался закричать, но непрерывный электрический разряд стискивал его челюсти и наполнял ноздри запахом горящей плоти. Он оцепенел от судорог и гремел привинченным стулом, едва не отрывая его от пола. Он был пристёгнут, однако руки оставались свободны.

Перкал навис над ним, держа механизм, который управлял потоком электричества, проходившим сквозь Урию. Он положил устройство на стол перед Урией, дразня того. Смысл был ясен. До спасения один шаг.

– Сосредоточься, – велел Перкал юному Урии. – От этого будет зависеть твоя жизнь.

Урия попытался закричать: «Я не могу», но раздались только хрипы и повизгивания.

– Сдайся, – сказал Перкал. – Только лучшие могут быть Умельцами. Ты явно не создан для этого.

Урии удалось покачать головой из стороны в сторону, вкладывая в движение всё тело.

– Если ты ждёшь от меня пощады, – ответил Перкал, – то будешь разочарован. Выключи устройство сам или умри здесь и сейчас.

И с этими словами он вышел из комнаты, оставив устройство на столе. Оставив Урию наедине с болью и запахом горящей плоти.

Урия заставил себя преодолеть боль, заставил свои пальцы шевелиться, заставил чувства сориентироваться. Он так и болтался в металлических пальцах гиганта, но был обращён спиной к Шлаку и остальным. У него ещё оставался шанс.

Движение было автоматическим. Пальцы без раздумий и колебаний забрались в нужный подсумок. Внутри Урии сосуществовали друг с другом два вида памяти. Первым было осознанное мышление. Вторым являлась мышечная память, рождённая повторением и практикой. Урия извлёк ещё один коробок и быстро зажал его в ладони, прежде чем великан развернул его лицом к Шлаку.

– Пора умирать, – произнёс Шлак, поднимая свой тяжёлый болтер.

– Никакого злорадства? – спросил Урия, стараясь выглядеть разочарованным.

– Злорадствуют только идиоты, – ответил Шлак, прицеливаясь.

– Хм, – сказал Урия. – Я думал, идиоты расстреливают пленников, прежде чем расспросить их об имплантатах. Мог и ошибаться.

– Ты тянешь время, – произнёс Шлак.

– Конечно, я тяну время, – сказал Урия со смехом. – Но это не значит, что я ничего не знаю. Урия на мгновение замолчал, поскольку ему в голову пришла одна мысль.

– Мне вот что любопытно. Как именно ты узнал, что засаду нужно ставить здесь?

Шлак ничего не сказал. Он так и не опустил оружие, но Урия видел, что он что-то обдумывает.

– Дай угадаю, – произнёс Урия. – Ты хорошо информирован. Кто-то сказал тебе, что я приду.

Шлак опустил болтер.

– Брось его, Гордо. Вы двое. Обыщите его, разденьте и ведите, – ответил он, после чего зашагал прочь.

Бегемот с разочарованным урчащим вздохом отпустил Урию и тяжеловесно двинулся вслед за Шлаком. Урия улыбнулся двум мужчинам, приближавшимся к нему, и нажал кнопочку на боку коробка. Практически невидимая стрелка попала в ближайшую стену, но ни один из них этого не заметил. Они обыскали его и сняли подсумки, а он тем временем вскинул руки в притворной капитуляции, подняв спичечный коробок и микропроволоку высоко над их головами. Однако Шлак обернулся на достаточное время, чтобы заметить его действия.

– Искать везде! – рыкнул Шлак. – В рукавах тоже. Он хитрый.

Урия снова опустил руки и одним быстрым движением запястья захлестнул проволоку вокруг шеи первого Орлока. Прежде чем кто-то из бандитов успел среагировать, он ударил второго боевика по носу коробком, всё ещё зажатым в руке. От этого проволока на шее первого бандита туго затянулась, глубоко врезавшись в плоть. Нить перерезала обе яремные вены и горло, и этого хватило, чтобы артериальная кровь брызнула во все стороны. Второй мужчина отшатнулся, на мгновение ослепнув от боли в раздробленном носу.

Этого было достаточно, чтобы Урия бросил коробок и побежал по коридору. Он свернул за первый угол, прежде чем огонь болтера искромсал стены позади него. Урия увернулся и запетлял по коридорам, стараясь оставаться на шаг впереди Орлоков.

– Голос! – крикнул Урия, пытаясь удержать срывающееся дыхание.

– Здесь! В чём дело?

– Ловушка, – произнёс Урия, сворачивая за очередной угол, – для меня. Преследуют.

– Что я могу сделать?

– Не уверен!

– У меня есть идея. Не высовывайся.

Несмотря на петляние по коридорам большого здания, Урия сохранял ориентацию. Во время обхода этого этажа и того, что находился над ним, он обнаружил три комнаты с незакрытыми окнами. Он направился к первой из них, но, свернув за угол, оказался лицом к лицу с двумя удивлёнными Орлоками. Урия среагировал гораздо быстрее них и ударил первого локтем в лицо и толкнул его на второго, а затем пробежал мимо обоих.

Раздались новые выстрелы, но Урия опережал неминуемую смерть на один поворот. Он двигался вперёд, полагаясь чисто на инстинкт. Ещё один угол на пересечении двух коридоров – и Урия оказался позади поисковой группы Орлоков. Он свернул, чтобы избежать встречи с ними, и направился к ближайшей лестнице. Позади загремели сердитые голоса; Урия бросился вверх по ступеням.

– Готово, – сказала Голос.

– Что? – спросил Урия, стараясь говорить короткими предложениями.

– Увидишь. Просто убирайся.

Орлоки пока не успели рассредоточиться наверху, что позволило Урии бежать прямо к следующему выходу. После нескольких удачных уловок преследователи отстали ещё сильнее, и прежде, чем его заметили снова, Урия добрался до, как он надеялся, нужной двери. Он вломился внутрь, когда раздался новый залп, который ударил в стену вокруг него.

Урия захлопнул дверь и привалил к ней металлический шкаф. От тяжёлой нагрузки в спине что-то заболело, но Урия добавил это к мысленному списку изнурительных травм за неделю и выбросил из головы. Он выполз из окна и уже был на карнизе, когда Орлоки искромсали дверь огнём. Им бы потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что Урии больше нет внутри.

Закряхтев от боли, Урия перепрыгнул на балку опорного пилона, а оттуда – на выступ другого здания на противоположной стороне очень узкого переулка и нырнул в разбитое окно. Дом был заброшен, если не считать странного прохожего и наркомана. Урия сбежал вниз по лестнице, надеясь успеть выскочить через парадную дверь до того, как Орлоки успеют предупредить Шлака, что он скрылся в соседнем строении.

Он был возле первого этажа, когда на улицах раздались выстрелы, а стены задрожали от грохота тяжёлых двигателей, роняя струйки пыли. Быстрый взгляд в окно обнаружил банду Сивилльского Сестринства на байках, которая осадила здание Корвал. Орлоки сцепились с Эшерами в ожесточённой схватке, и сражение уже выплеснулось на улицы.

– Ты вызвала свой бывший Дом? – спросил Урия.

– Ничто так быстро не влечёт возмездие, как убийство сестёр. Первая волна состоит из тех Эшеров, которые уже были в пути или находятся в этом районе. Придут и другие. Банды Эшеров крепко сплочены против чужаков.

– Спасибо, – сказал Урия. – Не знаю, чего это тебе стоило.

– Не так дорого, как позволить тебе умереть. Я беру с тебя оплату по часам.

– Принято к сведению, – произнёс Урия с благодарной улыбкой. – И это стоит всех гильдейских кредитов, какие я могу наскрести.

– Ты нашёл имплантат? – спросила Голос.

– Нет, – ответил Урия. – И потерял свой новый болт-пистолет. Мне очень нравилась эта штука.

– Каков твой следующий шаг?

– Пока не уверен, – сказал Урия. Он направлялся по заваленному мусором коридору к боковому выходу. – Кто-то выдал мою позицию Шлаку. Орлоки ждали меня.

– Кто-то? Из твоего Дома?

– Да, – сказал Урия. – Но единственным человеком, который знал моё точное местонахождение, была ты.

– Я не предавала тебя, – сказала Голос.

– Знаю, – сказал Урия, выходя в переулок через дверь, болтавшуюся на одной петле. – Это был один из наших, но я помог ему, достаточно глупо.

– Я не понимаю.

– Кто-то вломился в мой жилой блок и украл имплантат Кантралла вместе с записями.

– Ты об этом не упоминал, – раздражённо произнесла Голос.

– Не хотелось тебя беспокоить, – сказал Урия. – И, честно говоря, мне было неловко, что кто-то в моём Доме, в моей банде, поступил так с одним из своих.

– Отдам Эшерам должное, – отозвалась Голос. – Они верны своим сёстрам.

– Тогда почему ты ушла? – поинтересовался Урия, пытаясь не обращать внимания на выстрелы и крики, эхом разносившиеся по улицам. Он держался глухих переулков и шёл к трамваю длинной дорогой.

– Тема для другого раза. У Кантралла было пять пациентов, как твой предатель узнал, где ты будешь?

– Вот что я тебе скажу, – сказал Урия, помедлив. – Я отвечу на два твоих вопроса, если ты ответишь на один мой.

– Шутник... – произнесла Голос, – я пытаюсь помочь тебе разобраться с этим. И ты ещё не совсем в безопасности.

– На самом деле, кто и как меня предал, не имеет жизненно важного значения для твоей работы. Тебе любопытно, только и всего. Кроме того, это поможет мне отвлечься от боли. Два вопроса – в определённых пределах – задавай, – сказал Урия, кривясь от медленно наползавшей боли, которая пронизывала всё его тело.

– Хорошо, – ответила Голос. – Но у тебя будет один вопрос на два моих, в определённых пределах.

– Согласен.

– Ладно, как Шлак узнал, где тебя искать?

– Моя глупая ошибка, – признался Урия. – Когда я изучал фотографии бандитов, то узнал двоих по именам, а рядом с другими поставил вопросительные знаки. Этот список забрали.

– А, – сказал Голос. – И поскольку распространяются новости о нападении на Джаффу Гура...

– Поэтому Корвал оставалась моей единственной зацепкой.

Урия добрался до края улицы. В нескольких кварталах от него Душерубы пытались сбежать, но прибывали всё новые Эшеры из Сивилльского Сестринства. Урия метнулся через улицу на следующие задворки.

– Твой второй вопрос? – спросил он, оказавшись под прикрытием переулка.

– Сначала твой, – сказала Голос. – Я ещё думаю.

– Хорошо. Почему ты ушла из Эшеров?

Последовала пауза. Наконец, Урия остановился и прислонился спиной к стене переулка.

– Слишком болезненно? – спросил он.

– Я помогла мужеслуге сбежать из рабства, – произнесла Голос.

– А, тайный любовник?

– Не такой уж и тайный, – сказала она. – Они решили четвертовать его, а не убить одну из своих сестёр. Предполагалось, что в этом должен был состоять какой-то урок, но я его так и не увидела.

– Прости, – смущённо сказал Урия. – Это было бестактно с моей стороны.

– Мой вопрос, – произнесла Голос. – В твоей жизни есть любовь?

Теперь настала очередь Урии обдумать вопрос. Он поколебался, а затем продолжил путь по переулку. Звуки стрельбы отдалялись.

– Да, – сказал он. – И я её очень люблю.

Это заставило Голос помолчать.

– Тебе лучше идти своей дорогой, – произнесла она. – Только помни, ты должен мне ещё четыре вопроса.

– Что? – спросил Урия. – Как это ты насчитала?

– Ты задал мне два вопроса, а не один. Не думай, что я не заметила. Ты спросил меня, почему я ушла из Эшеров, а ещё спросил, был ли у меня тайный любовник. Два вопроса, спрятанных в одном. Ты должен мне ещё четыре вопроса, Шутник.

– Проклятье, – сказал Урия, смеясь. – Я не думал, что ты заметила.

– Иди, – сказала Голос. – Похоже, отдых тебе не помешает. Поговорим позже.

Урия сделал паузу на достаточное время, чтобы перевести дыхание, а затем продолжил отход. Ему отчаянно требовался сон, но победа пока не была одержана. Оставалось ещё три имплантата.

– Отступаем! – приказал Шлак, шагая к своему мотоциклу, пока его люди обеспечивали огневое прикрытие. Если он и был обеспокоен, то никак этого не выказывал.

– Мы потеряли Урию! – прокричал один из бойцов, присев от ответных выстрелов.

– Заметил, – ответил Шлак, не поколебавшись. Он перекинул ногу через раму своего байка. – Нога?

– Имплантат? Вот он! – сказал другой мужчина, который нёс тряпичный свёрток с пятном крови на одном конце.

Шлак остановился и протянул руку. Душеруб, державший обрубок, не стал высовываться. Он передал свёрток Шлаку, который быстро сунул его себе под мышку.

– Уходим, – произнёс Шлак со спокойным видом.

– А с ними что? – крикнул ещё один Орлок из-за своего тяжёлого мотоцикла, стреляя по нескольким Эшерам.

– Ты не о них должен волноваться, – сказал Шлак, прибавляя оборотов двигателя. От корпуса байка срикошетили два выстрела. Шлак даже глазом не моргнул. У его людей сделался озадаченный вид.

Шлак ударом ноги довёл мотоцикл до визжащей истерики. Заднее колесо дёргалось из стороны в стороны, массивные шины вспахивали улицу. Пока оставшиеся Душерубы мчались к своим байкам, из-за угла вывернул бронированный грузовик. Шлак, не смутившись, отпустил тормоза и понёсся прямо на него.

– Блюстители! – крикнул один из Душерубов, имея в виду местные власти.

Тяжелобронированный автомобиль исполнил полицейский разворот на сто восемьдесят градусов, выставляя корму вперёд. Машина с визгом остановилась на улице, пули рикошетили от её обшивки. Прежде чем задние двери успели открыться, Шлак уже понял, что сейчас произойдёт. Он свернул в сторону оставляя широкий зазор между собой и дверью, мимо которой намеревался проехать.

И действительно, кормовые двери распахнулись, так что стала видна защищённая турель с болтером, за которым стоял кто-то в потёртой кольчужной броне. Блюститель вдавил спуск и выпустил шквал высокоскоростных снарядов. Через несколько секунд бронированный автомобиль уже наводил порядок на улице, разнося стены в клочья, взрывая мотоциклы и убивая как Эшеров из Сивилльского Сестринства, так и Орлоков-Душерубов.

Шлак пролетел мимо броневика и свернул за угол улицы, прежде чем башня на крыше успела нацелиться на него. Продолжая держать имплантат под мышкой, он направился к одному из челночных лифтов. Звуки стрельбы затихали на заднем плане.

Глава 8

Война есть отсутствие разума. Впрочем, жизнь часто требует неразумной реакции.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Это длилось уже достаточно долго. После утраты первого имплантата в здании Кантралла из-за Кейдена, разграбления жилища и утечки информации, которая позволила Шлаку устроить на него засаду, Урия устал обороняться. Пришло время действовать. С этим следовало разобраться с самого начала.

Первым шагом было приобретение новых инструментов, поскольку Орлоки лишили его старых. Сильнее всего уязвляла потеря любимого болт-пистолета. Он обожал это оружие, и заменить его чем-то столь же ценным было нелегко. Урия сомневался, что мастер-оружейник Корьин предоставит ему еще один шанс в этом вопросе.

– Ты потерял пистолет? – спросил Корьин, недоверчиво приподняв бровь. Лысый мужчина был недоволен, это явно читалось.

– Знаю, – произнёс Урия, стараясь успокоить нарастающий гнев Корьина, однако он слишком устал, чтобы по-настоящему переживать. – Это было прекрасное оружие, но у меня не оставалось выбора.

– Это ты так сказал, – отозвался Корьин. Он снова занялся работой на стрельбище, держа в руке ведро и собирая гильзы со стендов. – Правда в том, что это оружие стоило больше, чем твоя шкура.

– Ну, конечно, вам так кажется, – отрезал Урия. – Хотите верьте, хотите нет, но ваше драгоценное оружие здесь для того, чтобы служить нам, а не наоборот.

Корьин развернулся и подскочил к нему, оказавшись нос к носу с менее рослым Умельцем.

– Не смей говорить со мной свысока, мальчишка, никогда! Я не сказал, что моё снаряжение стоит больше, чем жизнь Делака. Я сказал, что оно стоит больше, чем твоя.

Эта реплика застала Урию врасплох.

– Так вот что тут за игра. Откуда эта злоба, а, Корьин?

– Великий Урия Штурм, – проговорил Корьин. – Всегда смеётся перед лицом опасности.

– Это что такое, ревность?

– Нет, – сказал Корьин. – Я устал от твоего бесцеремонного отношения. Устал от того, что ты относишься ко всему – ко всем – вокруг как к шутке. Будто это всё не достойно твоего внимания. Не достойно ничего, кроме твоего презрения. Так типично для Умельцев Перкала, но особенно для тебя.

Урия помолчал.

– Ладно, – произнёс он. – Может быть, я бесцеремонен с окружающими, но это не имеет ничего общего с презрением.

– Ведёшь ты себя не так.

– Откуда этот внезапный прилив враждебности? Вы никогда не были из тех, кто придерживает язык. Так почему я слышу это сейчас?

– Как будто ты не знаешь, – сказал Корьин, возвращаясь к своим делам.

– Просветите меня.

– Ты был под защитой, Урия. Блестящий протеже Перкала. Он сказал, что ты ни в чём не должен нуждаться, и хотя ты не входил в число Реквизиторов, мы обеспечивали тебя в соответствии с условиями нашего союза, даже если это означало, что мы держим язык за зубами.

– Но вы больше не держите язык за зубами. Почему? Вы больше не боитесь Перкала? Или вы хотите сказать, что я больше не пользуюсь его расположением?

– Нет, похоже, что нет.

– Что вы слышали? – спросил Урия.

Корьин вздохнул и остановился. Он не стал оборачиваться, но и не проигнорировал Урию.

– Пожалуйста, – попросил тот. – Что вы слышали?

– Ничего конкретного, – ответил Корьин, ставя ведро. – Но ты же знаешь Перкала. Он никогда не говорит конкретно. Он предоставляет тебе интерпретировать его заявления и действовать соответственно. Лишь бы он сам не запачкал руки.

– Тогда что подразумевается?

– Подразумевается «особого подхода больше нет». Подразумевается, что ты больше не любимый сын. Как будто ты даже больше не Умелец. По крайней мере, в его глазах.

Урия слушал, но в его усталом разуме метались мысли. Он пользовался поддержкой Перкала, но никогда не видел, насколько далеко она простирается. Это был новый элемент в его жизни, которого он не замечал. Он действительно обладал такими привилегиями, что другие банды в Теневороте были вынуждены откликаться на его запросы? Если да, то всё обретало больше смысла. Он не имел настоящих друзей среди Делаков, но как будто всегда находил их за пределами Дома, за пределами влияния Перкала. Это Перкал поработал, чтобы отдалить его от коллег? Или дело было в зависти внутри Дома к его положению протеже Перкала.

– Тогда кто же? Кто этот новый любимый сын? – спросил Урия.

– Я... я не уверен, – признался Корьин. – Не думаю, что он есть.

– Как насчёт Кейдена? – спросил Урия. – Это мог бы быть он?

Корьин рассмеялся.

– Этот дурак? Как бы Кейдену ни хотелось верить, что он фаворит Перкала, это не так. Или, по крайней мере, Перкал не дал ему таких же преференций, как тебе и другим.

– Другим? – переспросил Урия.

Корьин пытливо посмотрел на него, пристально вглядываясь в его лицо – со смесью удивления и жалости, понял Урия.

– Он и впрямь держал тебя на коротком поводке, да? – произнёс оружейник.

– Каким другим? – спросил Урия.

Корьин огляделся по сторонам, словно делился некой великой тайной.

– До тебя у Перкала были другие протеже. Очень немногие продержались долго – кто несколько месяцев, кто год. Убиты на службе, знаешь ли. Однако парочка из них, парочка обладала твоим мастерством.

– Что с ними случилось?

– Одна вышла в отставку и исчезла. Талантливая была девочка и популярная. Перкалу это не нравилось, поэтому он давил на неё сильнее обычного. В итоге достал. Сначала мы думали, будто Перкал к ней неравнодушен и ревнует, что ему приходится делить её с кем-то ещё. Но это был его способ не давать своим Умельцам сблизиться с кем-либо ещё. Его способ контролировать их.

– Почему мне никто не рассказал? – спросил потрясённый Урия.

– Никому не хотелось переходить дорогу Перкалу. После неё стало ясно, что его протеже нужно оставить в покое. Одних было трудно игнорировать, других проще.

– Как меня?

– Ты хорош в том, чем занимаешься, Урия, – сказал Корьин. – Я признаю это. Но ты высокомерен, а если и нет, то ведёшь себя именно так. Та маленькая выходка на стрельбище пару дней назад была типичной для тебя, и она никак не помогла тебе завоевать расположение товарищей по Дому. Перкал с тобой повозился. Достаточно потешил твоё эго, чтобы ты стал отталкивать других.

– Это несправедливо, – сказал Урия, но реплика показалась ему слабой ещё на устах.

– Ты учился у Перкала. Достаточно, чтобы знать, что нет ничего справедливого, – ответил Корьин.

– Принято к сведению, – произнёс Урия. Он прислонился спиной к одному из металлических стрелковых стендов и сполз на пол. Он чувствовал себя измотанным, но, что ещё хуже, побеждённым. – Вы упомянули, что у Перкала был другой протеже, кто-то моего уровня подготовки?

Корьин кивнул.

– Его казнили. За предательство Дома Делак. Я так и не узнал подробностей. Перкал держал это дело внутри своей банды.

Ненадолго наступила тишина, пока Урия в полной мере осознавал всё значение этой новости. Корьин стоял, изучая его.

– Перкал держал меня рядом, чтобы контролировать то, что я слышу, – произнёс Урия. Собственный голос казался его ушам далёким и глухим. – И все знали?

– Не все. Об игре Перкала известно только тем из нас, кто выжил на службе. На самом деле, всего горстке. Нет, большинство людей считают тебя привилегированным или испорченным, или и тем и другим.

Корьин ждал, что Урия что-нибудь скажет, но тот молчал, переваривая услышанное.

– Подожди здесь, – в конце концов сказал оружейник.

Урия сидел в уютной темноте тихого тира, размышляя обо всем происходящем. Через некоторое время Корьин вернулся, держа в руках что-то, завёрнутое в ткань. Урия взял предмет и развернул. Это был ещё один изящный болт-пистолет с серебряной гравировкой по бокам, двумя запасными магазинами и коробкой боеприпасов.

– И ради Духа Машин, – произнёс Корьин, собираясь уходить, – не потеряй и его.

– Спасибо, – сказал Урия. – Погодите, вы тоже верите в Духа Машин?

– Большинство Реквизиторов на словах восхваляют Духа Машин, но да, я верю. Трудно работать с устройствами, не видя в них чуда. Впрочем, меня скорее удивляет, что в него веришь ты. Никогда не видел, чтобы Умелец благодарил Машину. Перкал не из тех, кто поощряет веру во что-либо, кроме него самого.

– Этого я набрался на задании, – ответил Урия.

– Я бы поостерёгся разговаривать с Духом Машин на людях. Я видел, как ты это делал на стрельбище.

– Нет ничего плохого в том, чтобы выразить ему благодарность.

– Не для некоторых людей. Иным кажется, что это черта Ван Сааров – они могут усомниться в твоей верности.

– Буду иметь это в виду. Ещё раз спасибо, – сказал Урия.

Корьин кивнул и оставил Урию наедине с его мыслями.

Шлак сбросил газ на своём мотоцикле и затормозил рядом с тупоносым грузовиком. К машине привалился боевик Орлоков, невысокий мужчина с мягким животом и обвисшими чертами лица. Когда Шлак остановился, он встал.

– Он у тебя? – спросил бандит, глядя на свёрнутую окровавленную тряпку в руках Шлака.

Шлак вытащил из-за пояса болт-пистолет Урии и направил его на бандита. Орлок тут же поднял руки вверх.

– Эй! Ого! Зачем ты наставляешь на меня эту штуку?

– Продолжай, – произнёс Шлак. – Задай мне ещё один тупой вопрос.

– Ладно, ладно, – сказал бандит, опуская руки. – Извини.

Шлак небрежно одной рукой швырнул мужчине завёрнутый имплантат. Тот чуть не сбил бандита с ног.

– Тяжёлый, – проговорил боевик, разглядывая Шлака и перехватывая имплантат покрепче.

– Ага, – сказал Шлак. – Доставь ногу в исследовательский центр Грязной Полосы. Они её ждут.

– Да, это можно, – отозвался бандит.

Шлак навёл пистолет на Орлока, и глаза того расширились.

– И никаких крюков, – произнёс Шлак. – Не везти сперва другим поставщикам. Не присваивать компоненты компонентов. У тебя есть тридцать минут, чтобы добраться до Грязной Полосы. Через тридцать одну минуту ты покойник, а смертельный удар за мной.

– Ладно, – сказал бандит, не смея пошевелить ни единым мускулом. Его лоб лоснился от пота.

Шлак не отводил взгляда и не опускал пистолет.

Чуть погодя нервничающий боевик выпалил: «Что?»

– У тебя двадцать девять минут, – сказал Шлак.

– Ладно, ладно, – отозвался бандит, забираясь в грузовик. – Я пошёл.

Теневорот как будто стал другим местом. Урия осматривал окружающую обстановку с новой осведомлённостью, изучал людей с новым настороженным пониманием. Он всегда трактовал их взгляды как зависть к его мастерству или к преимуществам, которыми Умельцы пользовались в Теневороте. Эту ложь внушил ему Перкал. Лучший способ вызвать отчуждение к нему. Теперь он видел в их глазах холодок – неприязнь, незаинтересованность, иногда даже отвращение. Это была голая враждебность, которую он никогда раньше не замечал.

Он был нежеланным чужаком в собственном Доме.

Урия вспомнил и разобрал всё то, что на его памяти говорил ему Перкал. Используй людей раньше, чем они используют тебя. Ложь приятнее правды. Друзей нет, только активы. Казалось, всё было задумано, чтобы отдалить его от коллег. Урия даже поймал себя на том, что подвергает сомнению уроки из «Книги лжи», сборника советов, частично написанного самим Перкалом.

Затем, как и все эмоции, которые оставляют растравляться, печаль Урии превратилась в возмущение, а затем в гнев. Его использовали, всего лишь как пешку в игре. Он считал, что стоит выше этого, выше самой доски, приводя фигуры в движение, а не подвергаясь манипуляциям с их стороны.

Ещё его нервировала неопределённость. Если он был фигурой для Перкала, то какой? Гражданином, экклезиархом, а может, даже королём? Урия не был уверен, хотя бы из-за недавних событий. Перкал использовал Урию для уловки, жертвуя им ради более важного манёвра? Или он всё ещё был нужен на доске?

На самом деле, осознал Урия, это не имело значения. Игрок в регицид теряет способность контролировать игру и диктовать её ход, когда фигуры обретают автономию или самосознание. Они больше не ограничиваются строгим спектром движений, определяемым расширенными правилами. Урия понял, что именно это с ним и происходит. Если он и был фигурой регицида, то, возможно, пришло время разыграть игру по-своему.

Контролируй доску или покинь её совсем.

Эта мысль остановила Урию на полпути. Общим недостатком всех фигур регицида, даже имевших автономию, было то, что их поле зрения оставалось ограниченным. Со своей позиции они не видели всю доску. Это мог сделать только игрок. Затем, как человек, контролирующий фигуры, ты оказывался втянут в совершенно другую игру, где на доске находились двое противников. В этот момент правила игры менялись, потому что ты играл не ради победы, а для того, чтобы спровоцировать падение оппонента. Суть заключалась не в том, чтобы играть в саму игру, а в том, чтобы разыгрывать другого человека.

«Это ловушка, которую Перкал сам себе расставил», – подумал Урия. «Он из фигуры стал игроком, не сознавая, что реального перехода не было. И если я не буду осторожен, то тоже попадусь в эту ловушку».

Урия вошел в свой жилой блок, воспользовавшись новым ключом, и проверил лазерную растяжку, которую установил под диваном. Та не срабатывала. Никто другой не входил в его святая святых. Урия рухнул на диван и позволил накопившейся за день боли пропитать тело. Он устал, до изнеможения.

«Я больше не могу играть в эту игру. Я должен выжить на своих условиях. Нужно вынудить моих соперников догонять меня».

Урия усмехнулся иронии последней фразы и заснул.

Сон был ожесточённой битвой, которую Урия проигрывал. Он резко проснулся от последнего гудка пикт-экрана, прозвучавшего во сне. Мигала лампочка. Кто-то оставил ему сообщение.

Урия проверил время и тут же пожалел об этом. Поспал меньше часа: ровно столько, чтобы напомнить ему об измождённом состоянии. Усталость как будто усиливала боль в суставах и покалывание кровоподтёков.

Он воспроизвёл сообщение на пикт-экране и увидел только всплески кодированных помех. Моргане требовалось встретиться с ним.

Это не был шанс для интимного свидания, как бы сильно Урия с Морганой того ни хотели. Вместо этого они стояли по разные стороны от стены, не имея возможности легко дотянуться друг до друга. Их единственным каналом связи была металлическая решетка. Стена находилась в относительно неиспользуемой части заброшенной транспортной станции подулья. Любому, кто попытался бы увидеть, с кем разговаривает кто-либо из них, пришлось бы идти на другую сторону по длинной веренице туннелей. Урия и Моргана просчитали это место с точностью до минуты. Они могли говорить две с половиной минуты, не подвергая друг друга опасности.

– С тобой всё нормально? – спросил Урия. Он стоял возле решётки, прислонившись спиной к стене, и пытался выглядеть непринуждённо, пусть даже станция казалась пустой.

– Я в порядке, любовь моя, – сказала Моргана. – Я услышала кое-что интересное, о чём, думаю, тебе следует знать.

– Что же?

– Сегодня к моему Дому обратился поставщик по имени Гнилой Язык. Он хотел продать нам один из имплантатов Сорена. Надеялся, что мы заплатим за возвращение собственности Ван Сааров.

– И они заплатили? – поинтересовался Урия.

– Нет. Потому-то я и хотела поговорить с тобой. Дом отказался выкупать имплантаты Сорена.

– Это необычно?

– Да, – сказала Моргана. – Мы настолько оберегаем свои технологии, что предлагаем существенное вознаграждение за возвращение неповреждённой техники Ван Сааров, если она достаточно продвинутая.

– Разве Сорен не щеголял некоторыми из ваших новейших моделей?

– Так и было, – ответила Моргана. – Вот почему это так странно.

– Как ты узнала об этом? – спросил Урия.

– В отличие от вас, Делаков, – сказала Моргана, – мы, Ван Саары, наслаждаемся слухами, особенно о неудачах другой банды.

– Слухи могут быть дезинформацией, ты же знаешь, – упрекнул Урия.

– Знаю, – сказала Моргана. – Вот почему я поговорила непосредственно с представителем Дома, который имел дело с Гнилым Языком. Это посредник моей гильдии. Он сказал, что приказ отказаться от имплантата поступил с верхов иерархии Ван Сааров. Это исходило от самого Дома.

– Значит, имплантат всё ещё у этого Гнилого Языка?

– Думаю, да, но надолго ли? Я не знаю. Он поднимал шум, что продаст имплантат одному из прочих Домов.

– То есть я должен действовать быстро, – произнёс Урия со вздохом.

– Прежде чем ты уйдёшь, – сказала Моргана, – есть ещё кое-что.

– Поторопись, нам скоро нужно расходиться, – сказал Урия, сверившись с часами.

– Представитель, говоривший с Гнилым Языком, видел имплантат, о котором идёт речь... глаз. Он не техник, но Урия, он говорит, что этот глаз похож на более старую модель.

– Так может, Гнилой Язык пытался вас обмануть? Изобразить, будто обладает нужной вещью.

– Представитель так не считал. Он уже имел дело с этим поставщиком и говорит, что это профессионал. Гнилой Язык настолько близок к роли актива Дома, насколько это возможно для того, кто не является нашим штатным работником. Он даже предоставил нам генетический материал Сорена с имплантата, чтобы подтвердить личность владельца.

– Значит, как минимум что-то затевается, и Гнилой Язык как-то связан с имплантатами или смертью Сорена. Спасибо тебе, любимая. Ты возродила мою веру среди этих мытарств.

– Будь здоров, любимый. Я скучаю по тебе, – произнесла Моргана, после чего Урия услышал, как она уходит.

Урия тоже пошёл прочь, обдумывая развитие событий. То, что Дом Ван Саар отказался выкупать имплантаты, вообще не обдумав такую идею, само по себе беспокоило. К сожалению, это не раскрыло какую-либо правду, а ещё больше затуманило дело и добавило лишний слой тайны. Будь это единственным испытанием, стоявшим перед Урией, он, возможно, сумел бы справиться лучше. Теперь же он вёл сражения на нескольких фронтах: Перкал играл в свою собственную версию игры, а смерть Сорена принимала более странный оборот.

Урия чувствовал себя измотанным, но сейчас он не мог отступиться. На кону стояло слишком многое, и если бы он остановился, пусть даже на мгновение, то спираль событий вышла бы из-под его контроля. Пришло время разобраться с обеими ситуациями, и к чёрту последствия. Первый шаг состоял в том, чтобы найти Гнилого Языка.

К счастью, Гнилой Язык был поставщиком, то есть занимался продажей и распространением незаконных или труднодоступных продуктов. Это означало, что найти его будет легче большинства других, и Урия знал, с чего начать.

Урия добрался до своего мотоцикла, на зелёном шасси которого были установлены массивный двигатель и два толстых колеса. Его бесило, что он не мог использовать эту машину нигде за пределами подулья. К сожалению, в подулье уже Хельмавр знает сколько тысячелетий отсутствовал общественный транспорт, однако также это было то место, по которому Урии действительно нужно было передвигаться. Он сел на мотоцикл, выжал газ и помчался по почти заброшенным улицам. И включил горловой коммуникатор.

– Голос. Ты там? – спросил Урия.

Прошло мгновение, прежде чем Голос сонно отозвалась:

– Я здесь. Я здесь.

– Спишь?

– Я не сплю, – сказала Голос, зевнув. – Немного дремлю, чтобы взбодриться.

– Это называется сном, – произнёс Урия с усмешкой.

– Как угодно, – ответила Голос. – Что тебе нужно, Шутник?

– Две вещи. Во-первых, каков прогноз по имплантату Джаффы? Сердечному ускорителю.

– Я... я не решилась притронуться к нему.

– Что? Почему? – удивлённо спросил Урия.

– Ну, это сложное оборудование, – сказала Голос. – Намного превосходящее те компоненты, с которыми я привыкла обращаться. Боюсь, я могу повредить его, если полезу.

Урия помолчал, ожидая какого-то продолжения. Он чувствовал пробел в объяснении Голоса.

– Что ещё? – спросил он в конце концов. – Ты чего-то недоговариваешь.

Голос вздохнула в передатчик, от чего наушник Урии ненадолго заполнили помехи.

– Это прозвучит странно, – произнесла она.

– Я не стану судить.

– Хорошо, – сказала Голос, явно собравшись с духом. – Он кажется неправильным.

– Кто кажется? – переспросил Урия, не поняв наверняка.

– Сердечный ускоритель. Каждый раз, когда я принимаюсь за его углублённое изучение, у меня возникают сомнения.

– Ты чувствуешь себя странно рядом с ним? – спросил Урия. – Дух Машин пытается предупредить тебя?

– Я не верю в Дух Машин, – сказала Голос. – Это фишка Ван Сааров.

– Не всегда, – сказал Урия, – но ты чувствуешь себя странно рядом с ним.

– Не могу объяснить. Как будто мне не следует лезть в имплантат. И тебе тоже.

– Это удивительно… загадочно.

– Ты сказал, что не станешь меня судить, – огрызнулась Голос.

– Я и не сужу, – сказал Урия, продолжая мчаться по сужающимся улицам. – Мне кажется странным, что у тебя такие ощущения. Я доверяю твоим инстинктам.

– Спасибо, – ответила Голос. – Мне вернуть его?

– Нет, – произнёс Урия после краткого раздумья. – Придержи его. Может, ты сумеешь определить, почему имплантат вызывает у тебя такое беспокойство.

– Спасибо, – снова сказала Голос. – Я... ценю твоё доверие. Ты сказал, у тебя есть ещё вопрос?

– Да, – ответил Урия. – Гнилой Язык. Что ты можешь рассказать мне о нём?

Урия последовал инструкциям Голоса и связался с Гнилым Языком по надлежащему каналу. Этим каналом в данном случае являлся помощник и администратор Гнилого Языка, который затем переслал запрос на встречу и возможное приобретение имплантата Сорена. Ответ пришёл в течение пятнадцати минут. Гнилой Язык был готов встретиться.

Местом встречи была старая канализационная сеть, пересохшая уже две сотни лет и захваченная бедняками, горемыками и мутантами. Цилиндрические коридоры до сих пор были покрыты пятнами грязи, а по центральному желобу продолжали струиться неочищенные сточные воды. Люди высекали себе дома в стенах или селились в естественных нишах, но по большей части эти жилища редко имели глубину более трёх метров.

Почему Гнилой Язык решил обосноваться в этом районе, оставалось загадкой, но Урия предположил, что это был синдром большой рыбы в маленьком пруду. Имение Гнилого Языка располагалось в старом насосном узле. К этому центру высотой в шесть этажей сходилось три туннеля. Внутрь помещения втиснулось несколько сотен жителей, которые рассматривали запасы предприимчивых торговцев, чьи товары были разложены на коврах.

Воздух над ними тянулся ещё на три этажа, прежде чем достичь первой толстой решётки, которая перекрывала половину потолка, словно широкий балкон. С металлического потолка свисали шесть иссохших трупов, напоминавших людям внизу никогда и ни по какому поводу не навлекать на себя гнев Гнилого Языка. Над решёткой находился двухэтажный канализационный особняк Гнилого Языка, один этаж которого был отделён от другого еще одной толстой решёткой. Выступы балконов на обоих уровнях были закрыты толстыми полотнищами свисающей ткани, что обеспечивало Гнилому Языку некоторую приватность.

Урия дождался своей очереди поговорить с охранниками на лестнице. Когда он наконец-то объявил о себе, охранники обыскали его. Они нашли нож, который должны были найти, и упустили пистолет, который должны были упустить. Металлическая лестница была заключена в клетку из цепей и повторяла изгиб цилиндрического помещения. Урия поднялся на второй этаж, где его ожидали новые стражники.

Так называемый особняк простирался более чем на тридцать метров в диаметре. C решётки наверху свисали тончайшие ткани, колыхавшиеся при малейшем движении. Полы были покрыты коврами, а также горами подушек, которые выступали в роли кресел и диванов. Колонны тянулись до решётчатого потолка. Шары масляных ламп, а также дымка из трубок с водяными пузырями придавали павильону Гнилого Языка экзотичный вид.

Гнилой Язык восседал на троне из подушек, а четверо стражников, одетых в толстые кожаные доспехи, окружали его по бокам. Он был крупным мужчиной, даже без учёта жира, свисавшего с тела. Волосы соломенного цвета свободно ниспадали на плечи, а усы почти не скрывали его детского лица. Он носил свободные одеяния и ходил босиком. Гнилому Языку подходило его прозвище, хотя Урия затруднялся определить, какая болезнь могла превратить язык в изжёванный гниющий кусок плоти. Похоже, половина была откушена, и говорил торговец невнятно. Урия его не узнал. Он не входил в число клиентов Кантралла.

– Ты Хор, я полагаю? – спросил Гнилой Язык ленивым и властным голосом.

– Джейкоб Хор. Достаточно просто Джейкоб, – ответил Урия, вживаясь в фальшивую личность.

– Что привело тебя в мой дом? – поинтересовался Гнилой Язык.

– Мне сообщили, что у вас выставлен на продажу имплантат, глаз, купленный у биохирурга Кантралла?

– Сообщили? Кто?

– Не могу сказать, – пожал плечами Урия.

– Тогда из какого ты Дома?

– Я внештатный сотрудник Ван Сааров.

– Они не захотели этот имплантат.

– Официально вы правы, – сказал Урия, переходя к заготовленной истории. – Неофициально у Дома возникли проблемы: падальщики охотятся на агентов Ван Сааров ради имплантатов и продают их обратно Дому.

– И что?

– Ван Саары отказываются выкупать обратно имплантаты, чтобы пресечь торговлю ими. Для совершения сделок от их имени они нанимают меня.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Гнилой Язык, не выглядевший убеждённым.

– Вы всё ещё в фаворе у Дома, и у вас есть поддержка. Также мне кажется, что вы могли напугать Ван Сааров, когда пригрозили продать имплантат другому Дому.

– Вот как? – проговорил Гнилой Язык, снова приняв скучающий вид. Его глаза блуждали по комнате.

– И всё же мне любопытно, – произнёс Урия.

– Хм?

– Как вышло, что вы получили этот имплантат? Я думал, Кантралл вживил его клиенту.

– Не вживил, – ответил Гнилой Язык.

Урия понял, что это, должно быть, был тот клиент, который забрал устройство, а не имплантировал его.

– Он забрал его, чтобы вживить у кого-нибудь подешевле, а я забрал у него. Он был должен мне денег.

– А этот человек? – спросил Урия.

– Больше он мне денег не должен.

С этими словами Гнилой Язык опустил взгляд на видимую часть решётки. К краю ячейки был привязан кусок цепи. С неё свисал чей-то труп.

Урия не смог опознать человека через решётку, но цвет волос и причёска выглядели похоже на бандита, который ушёл с глазом.

Гнилой Язык подался вперёд и поднял руки. Два охранника тут же подхватили его за локти и осторожно поставили на ноги. Дородный поставщик направился на балкон павильона, где пара стражников поспешила раздвинуть шторы. Гнилой Язык изучал свои владения. Двое оставшихся охранников глядели на Урию.

– Тебе нравится моё царство? – спросил Гнилой Язык, облокотившись на перила и наблюдая за людьми внизу.

– Весьма впечатляюще, – сказал Урия, вставая.

– Здесь, внизу, я бог, – произнёс Гнилой Язык, простирая руки. – По моему слову люди живут и умирают.

Урия промолчал.

– Однако некоторые люди… некоторые люди ничего так не хотели бы, как убить бога, а, Джейкоб?

– Откуда мне знать, – ответил Урия. – Я бизнесмен.

– Неужели? – спросил Гнилой Язык, поворачиваясь лицом к Урии. Он опёрся на перила. – Знаешь, я бы не принял тебя за Ван Саара.

– Я всего лишь их внештатный сотрудник. Во многом как вы, – сказал Урия. Он не был уверен, к чему идёт разговор, но знал, что к чему-то идёт. Урия приготовился, понемногу вытаскивая пистолет из рукава плаща.

– Нет, – произнёс Гнилой Язык. – Я бы не назвал тебя Ван Сааром. Ты скорее производишь на меня впечатление… наёмного убийцы.

Двое охранников ожидали, что у них будет преимущество перед Урией, но были недостаточно быстры для ловкого Умельца. Они подняли свои автоматы в тот же момент, как Урия выхватил пистолет и выпустил по заряду в череп каждому из них. Выстрелы резким треском разнеслись по павильону. Урия понимал, что счёт его жизни идет на секунды. Ожидали ли охранники внизу услышать стрельбу? Это не имело значения. Урия был готов к драке.

Гнилой Язык выглядел напуганным той внезапной скоростью, с которой события обернулись против него. Он застыл. Однако двое его телохранителей отреагировали гораздо быстрее.

Урия нырнул за ближайшую колонну, и пули просвистели мимо него, со звоном отскочив от металлической решётки. Он обменялся с охранниками несколькими выстрелами, перемещаясь с одной стороны на другую, чтобы не дать им обойти его с флангов. Урия был уверен, что вся эта пальба привлечёт оставшихся стражников наверх. Времени оставалось не так много. В промежутках между выстрелами по двум охранников он огляделся. Потребовалась всего секунда, чтобы заметить сферы масляных ламп и свисающие ткани.

Пробормотав короткую молитву, Урия выстрелил в ближайшую сферу. Заряд разбрызгал масло и воспламенил его, а висящие рядом ткани вспыхнули. Урия выстрелил снова, попав в другой шар и окатив пламенем ещё одну занавеску.

Гнилой Язык взвизгнул, увидев пожар, который расходился по тканевой паутине со скоростью подожжённого фитиля. Ковры, покрывавшие решетки наверху, тоже загорелись, распространяя пламя ещё дальше.

– Сделайте что-нибудь! – завопил Гнилой Язык, истерично вереща.

Урия снова открыл огонь по стражникам, не давая им высунуться, после чего переключил внимание на лестницу. Двое охранников снизу только что показались, и их головы были на уровне решетки. Урия выстрелил первому в висок. Второй быстро отступил, скрывшись из виду.

Пламя распространялось гораздо скорее, чем ожидал Урия. Волны огня окутали потолок, и быстро расходились по занавескам. И всё-таки, если Перкал и преподал ему какой-то урок – урок, которому Урия мог доверять, – так это что победа принадлежит спокойным. Правоту Перкала подтвердил шквал беспорядочных выстрелов. Охранники запаниковали, в том числе благодаря истерике Гнилого Языка, и бросились на позицию Урии. Тот выстрелил из-за колонны, подловив обоих мужчин на бегу. Один из охранников выпустил заряд, который попал в цель.

Пуля зацепила левую руку Урии, полоснув по бицепсу. Это был раскалённый добела взрыв боли. Урия подавил крик и внезапно нахлынувшую тошноту. Он продолжил стрелять, застигнув обоих стражников на открытом пространстве. Они упали, а пистолет щёлкнул без сопровождающего грохота. Урия стрелял вхолостую. У него закончились заряды.

Гнилой Язык продолжал визжать и пытался пробраться мимо пламени и раненого Умельца. Урия поднял пистолет, молясь, чтобы Гнилой Язык не понял, что он израсходовал боеприпасы. Впрочем, толстый поставщик был не в состоянии мыслить рационально.

Несмотря на колющую боль в руке и скапливавшийся дым, от которого слезились глаза, Урия подбежал к Гнилому Языку и прижал его к перилам, приставив дуло пистолета ко лбу. Люди внизу бегали и кричали.

– Не стреляй! Не стреляй! – взвизгнул Гнилой Язык.

– Имплантат! – спросил Урия – Где он?

– Я его продал! – сказал Гнилой Язык, плача. – Не стреляй!

– Кому?

– Делакам, одному из их Умельцев!

– Кейден! – произнёс Урия, ощерившись. – Это был Кейден?

– Да, да! – ответил Гнилой Язык. – Ну пожалуйста, я не хочу сгореть.

– Рано! – сказал Урия, перекрикивая шум ревущего пламени. – Почему ты напал на меня? Кто сказал, что я убийца? Кейден?

– Да! Он сказал, что тебя послали убить меня!

– Что еще? – спросил Урия, прижимая дуло пистолета к виску Гнилого Языка.

– Ничего! Клянусь! Только...

– Только? Что «только»?

– Он сказал раздвинуть занавески на балконе. Чтобы он видел, как я тебя застрелю!

Голова Урии резко вскинулась. Его взгляд метнулся к стене напротив балкона. Вот только он уже опоздал. В воздухе парил зонд-череп, лениво следивший за Урией своим бионическим глазом. За ним, в старой дренажной трубе на высоте трёх этажей над полом, стоял на коленях Кейден и смотрел в прицел снайперской винтовки, направленной прямо на Урию. По залу разнеслось эхо выстрела, и Урия дёрнулся. Он был уверен в исходе. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что выстрел предназначался не ему. Гнилой Язык завалился вперёд. Его затылок превратился в розу из обнажившихся мозгов и черепа, в глазах не осталось жизни.

Широко ухмыльнувшись, Кейден небрежно отсалютовал Урии а затем исчез во мраке дренажной трубы. Зонд-череп последовал за ним, вяло покачиваясь позади.

Урия уронил Гнилого Языка и тихо выругался. Огонь охватил пол, отрезав его от лестницы. Единственной надеждой оставался прыжок с третьего этажа через перила балкона. Спрятав пистолет, Урия перебрался за ограждение и стал спускаться, пока не повис. Он непроизвольно дождался, пока жар бушующего пламени не начал угрожать вгрызться в пальцы. А затем разжал руки.

Земля понеслась вверх быстрее, чем ожидал Урия, едва дав ему время упасть как нужно. Это всё равно не подготовило его к шоку от ощущения, как его ноги вбило в туловище, а челюсть захлопнулась с резким хрустом. Урия рухнул наземь, оглушённый падением. Мгновение спустя оцепенение рассеялось, и тело разразилось какофонией жалоб. Мимо пробегали вопящие люди, не обращавшие внимания на его боль.

Урия попытался встать, но ноги подвели его. Кто-то ухватился за плащ и начал его стаскивать. Повинуясь слепому инстинкту, Урия потянулся за пистолетом и помахал им перед лицом падальщицы, одетой в лохмотья. Та обратилась в бегство. Среди шума кто-то закричал. Урия не мог ясно расслышать этого рявкающего человека, но звучало похоже на приказ. Для Делака-Умельца смысл был очевиден. Они преследовали его. Урия заковылял вперёд и внезапно упёрся в спины напуганной толпы. Вокруг прибывало всё больше людей, которые подпирали его в потоке тел, проталкивая дальше, в один из туннелей.

Урия не прекращал бежать даже после того, как заблудился, даже после того, как в своём безумном побеге налетел на несколько стен. Ему потребовалась ещё пара часов, прежде чем он, наконец, выбрался на поверхность.

Глава 9

Если война необходима, позаботься о том, чтобы её вели твои враги и не с тобой.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Новости разошлись быстро. Орлоки осадили опорный пункт Эшеров и убили их матриарха Корвал. Последовавшее за этим уличное сражение унесло десятки жизней и спровоцировало стычки банд по всему Улью Примус.

В результате активность в Теневороте существенно возросла. Не по тем причинам, которые могло бы заподозрить большинство людей, но, тем не менее, Кейден наслаждался своим местом в первом ряду.

Он сидел напротив Перкала, тихо наблюдая, как тот раздавал приказы различным агентам. Большинство указаний доводилось быстро, по воксу. Видеть Перкала лично было привилегией, которой на самом деле обладали немногие. Это вызывало у Кейдена ощущение самодовольства.

– Утопия, дорогая, – обратился Перкал к кому-то через вокс-передатчик, – Эшеры растянулись. Идеальное время, чтобы затесаться в их ряды, скажем, к Сильным Сёстрам или Дубинкам. – Перкал переключил канал. – Ударная группа готова? Все женщины? Хорошо. Вечером атакуйте завод Орлоков Плавильная Гора и обставьте это как атаку Эшеров. – Он снова переключил каналы. – Родай, мне нужны новости! Где другие Дома в этом конфликте?

Кейден никогда раньше не видел Перкала таким целеустремлённым. Тот выглядел так, словно действительно наслаждался происходящим. Кейден подождал, пока главный Умелец покончит с насущной порцией заданий, прежде чем побеспокоить куратора.

– Так зачем нападать на Плавильную Гору? – спросил он.

– Подумай, – велел Перкал, проверяя входящие сообщения на личном мониторе.

Кейден на мгновение задумался, а затем пожал плечами.

– Вы пытаетесь затянуть это? Воспользоваться ситуацией?

– Если ты так полагаешь, то это, должно быть, верно, – произнёс Перкал, всё ещё рассеянно.

Кейден молча ждал, но тишина никогда не была его коньком.

– Нужно что-то для вас сделать?

– Как насчет того, чтобы посидеть тихо? – спросил Перкал, погружённый в чтение.

– Хорошо, – сказал Кейден. Молчание продлилось еще мгновение, прежде чем он продолжил. – Но вы ведь вызвали меня, верно? Я думал, вам что-то нужно.

– Кейден, – предостерегающе произнёс Перкал.

– Я ведь должен быть снаружи, понимаете? Добывать имплантаты. Немного пинать Урию.

Перкал вздохнул и ущипнул себя за переносицу отсутствующего носа. Кейден подавил дрожь.

– Хорошо, – сказал Перкал. – Ты хочешь поговорить. Давай поговорим. Почему ты позволил Урии увидеть тебя?

– Где, у Гнилого Языка? – Кейден пожал плечами. – Я прижал Урию...

– Я же говорил тебе, что не хочу, чтобы ему причинили вред.

– Я ничего не сделал. Просто заставил его немного попотеть. Дал понять, что я взял над ним верх.

– Умельцы должны работать тихо, за сценой, – нетерпеливо сказал Перкал.

– Ну, да, – согласился Кейден. – В большинстве случаев я так и делаю. Но с Урией всё иначе, верно? Это часть игры. Соревнование, да? Оно имеет свойство оборачиваться кровью.

– Будь очень осторожен, – произнёс Перкал. – Вы с Урией играете в совершенно разные игры.

– Точно. Я выигрываю. Он – нет, – сказал Кейден, смеясь.

Перкаль подался вперёд.

– Мне казалось, цель была в том, чтобы усилить Дом? Усилить Умельцев?

– Конечно, – ответил Кейден, ничуть не смутившись. – Но если можно снискать личную славу, почему нет? Пока это не вредит Дому или Умельцам, верно?

– Хотел бы я знать... – проговорил Перкал.

– Спрашивайте, – сказал Кейден с ухмылкой.

– Сомневаюсь, что Урия совершил бы те же ошибки, что и ты.

Кейден пожал плечами.

– Вы платите мне за стиль или за результат? Пока что я достал вам два имплантата.

– На самом деле, – произнёс Перкал, – как это вижу я, тебе не удалось заполучить четыре оставшихся имплантата.

– А мне нравится думать, что я их ещё не добыл их для вас.

– Тогда, может, тебе стоит отправиться на их поиски, а не приставать ко мне? – поинтересовался Перкал.

Кейден встал с тяжелым вздохом.

– Я именно так и говорил! Это вы меня вызвали.

– Да, – сказал Перкал. – Я хотел сказать тебе, чтобы ты перестал привлекать внимание.

– Вы хотите, чтобы я не давил на Урию?

Перкал вздохнул.

– Нет. Но перестань делать это настолько явно.

Кейден пожал плечами.

– Как скажете, босс.

Только выйдя из офиса Перкала, он пробормотал себе под нос:

– Перестать делать это явно? В чём тогда веселье?

Помещение было относительно просторным, достаточно большим для крупного мужчины и его помощницы. Одну из стен покрывали всевозможные оптографии, от зернистых, сделанных издали, до полноцветных. Каждый из снимков запечатлел какого-нибудь человека, на лице которого было написано его имя, иногда перечёркнутое красным. Никто из объектов так и не понял, что его снимают.

– Рад встрече, Урия, – произнёс рослый Сыщик. Несмотря на располагающую улыбку и ярко-зелёные глаза, которые казались ещё более сияющими из-за рыжих волос и бороды, он так и не протянул руки.

Вместо этого Урия кивнул и улыбнулся, несмотря на парализующую усталость и боль в суставах, вспыхивавшую по всему телу. Он сел на удобный диван и практически растёкся от облегчения. Его громкий стон вызвал улыбку у ассистентки, черноволосой девушки, которая совсем недавно доросла до выпуска из схолы Дома.

– Деррик, надеюсь, у тебя хорошие новости? – спросил Урия.

– Как посмотреть. Один из трёх - это хорошая новость? – уточнил Деррик.

– Только если этот один из трёх не Гнилой Язык.

– Кто такой Гнилой Язык?

– Идеально, – удовлетворенно произнёс Урия.

У Деррика сделался озадаченный вид, и он перелистал оптографии на своём столе.

– Нет, серьёзно. Который из них Гнилой Язык?

Урия улыбнулся.

– Ты не выносишь, когда не знаешь чьего-то имени.

– Это моя работа. Если бы я не знал имён, вы бы блуждали в неведении.

– Верно, – сказал Урия. – Тебе удалось идентифицировать одно из изображений, которые я тебе отправил?

– Удалось. Вот этого человека, – произнёс Деррик, подтолкнув к Урии оптографию.

Урия подался вперёд и изучил картинку. Это был боевик Голиафов, невысокий плотный мужчина, в полной мере обладавший мускулатурой этого Дома, но намного ниже ростом.

– У него есть имя и принадлежность? – поинтересовался Урия.

– Его зовут Райвал. Он живёт в районе Анахролис, на пятом уровне.

– Чем он занимается? – спросил Урия, уже страшась ответа.

– Он главарь банды Чёрных Крыс.

Урия всплеснул руками.

– Почему каждый из этих дураков возглавляет банду? Мне не мог попасться какой-то прихвостень или подручный?

– Ну, – сказал Деррик, – все они были клиентами Кантралла, верно? Кантралл стоил дорого. Мало кто из прихвостней мог его себе позволить.

– Да, – произнёс Урия, и его глаза сузились. – Откуда ты узнал о Кантралле?

– Кейден, – сказал Деррик с небрежным апломбом. – Он принёс точно такие же оптографии вскоре после тебя. Только он был гораздо «щедрее» со своей информацией.

– Он знает о Райвале? – спросил Урия.

– Нет, – ответил Деррик, улыбаясь. – Пока нет.

– Ты приберёг его для меня? Чему обязан удовольствием? Или это услуга?

– И того и другого понемногу. Мне не нравится Кейден, – сказал Деррик. – А одолжения никогда не помешают.

– Но ты уже предоставил мне информацию, – ухмыльнулся Урия.

– Только потому, что ты благородный человек. Я достаточно имел с тобой дело, чтобы это знать. Кроме того, в отличие от Кейдена, ты всегда держал Сыщиков в курсе своих разведданных. Мы ценим это.

– Вполне справедливо, – сказал Урия. – Значит, уважение, услуга и наша взаимная неприязнь к Кейдену.

– Итак, – произнёс Деррик со вздохом. – Кто из этих парней Гнилой Язык?

Урия наклонился вперёд и постучал пальцем по изображению бандита с сальными каштановыми волосами.

– Ну, на самом деле это не Гнилой Язык. Этот человек задолжал Гнилому Языку денег, а Гнилой Язык забрал их с процентами. Кроме того, Гнилой Язык уже мёртв, – добавил Урия, откидываясь на спинку стула. – По милости Кейдена.

Деррик нахмурился.

– В этом нет смысла. Если Кейден знал, как его найти, зачем дал мне изображение?

– Кейден не знал. Гнилой Язык связался с нами. Сейчас это не важно. Я надеюсь, что ты сможешь мне кое с чем помочь.

– С чем?

Урия бросил взгляд на ассистентку, которая усердно занималась работой. Деррик улыбнулся.

– Я готовлю её к тому, чтобы она в конце концов заменила меня. Ей нужно будет знать всё, что знаю я. Кроме того, ей тоже не слишком нравится Кейден.

Ассистентка повернула голову и подняла брови, как бы соглашаясь.

– Хорошо, – сказал Урия, – но это мало связано с Кейденом. Я хочу узнать о бывших протеже Перкала.

Деррик тихо вздохнул и откинулся назад.

– Непростое это дело, – произнёс он.

– Прошу тебя. Кажется, я иду по пути, который для меня подготовил Перкал. Я не знаю, к чему это приведёт, но подозреваю, что прежние ученики Перкала шли дальше той же дорогой, пока ситуация для них не поменялась.

– Ты хочешь знать, есть ли впереди опасность? – спросил Деррик, глядя в спину своей помощницы. Та перестала работать и слушала. – То, что я скажу, не выйдет за пределы этой комнаты, это касается вас обоих.

Урия кивнул. Так же поступила и ассистентка, которая повернулась на стуле лицом к своему наставнику.

– У меня и без утечки этого достаточно проблем с Перкалом, – пробормотал Деррик.

– Проблем? – переспросил Урия.

– Я часто обыскиваю свой офис в поисках микропередатчиков. В конце концов Перкал перестал пробовать подслушивать мои разговоры, хотя иногда всё ещё пытается.

– Он шпионит за тобой? – спросил потрясённый Урия.

– Он так делает со всеми здесь. С Соблазнительницами, Сыщиками, Картографами – даже с собственными Умельцами. Лишь горстка из нас знает об этом. Те, у кого достаточно связей, чтобы оставаться в безопасности.

– Но, – произнесла ассистентка, а затем помедлила. Она не хотела влезать без спроса. Деррик ободряюще улыбнулся, и она продолжила. – Но мы же части одного Дома.

– Перкал верен Дому, но мы, моя дорогая, не входим в его банду и, следовательно, не заслуживаем внимания. Я не знаю ни одного мужчины или женщины, которых он уважал бы так же, как себя.

– Значит, он шпионит за тобой?

– За всеми, кто обменивается информацией.

– Но зачем доверять это мне? – спросил Урия. – Я не из вашей банды, и все здесь считают меня лакеем Перкала и спесивцем.

– В спесивца могу поверить, – со смехом сказал Деррик.

Урия рассмеялся в ответ, радуясь, что кому-то достаточно комфортно рядом с ним, чтобы шутить на эту тему.

– Я доверяю это тебе, – произнёс Деррик, – потому что большинство других протеже были по-настоящему спесивыми. Ты самоуверен и, возможно, дерзок, но ты ещё и подвергаешь сомнению роль Перкала по отношению к тебе. Другие этого не сделали и потому пострадали.

– Расскажешь мне о них?

– Я не могу вспомнить всех, – сказал Деррик.

– Тогда расскажи мне о самых перспективных. Женщине, вышедшей в отставку, и мужчине, которого казнили.

Деррик скривился.

– Некрасивые истории. Женщину звали Беттина. Настоящая красотка с роскошной смуглой кожей. Она была дружелюбной, и её любили многие в Теневороте.

– Я думал, Перкалу нравится держать своих протеже в изоляции, – сказал Урия.

– Не сработало, только не с ней. Она была слишком полна жизни, чтобы Перкал сумел её сдержать. Но он пытался. Боги, как же он пытался, – произнёс Деррик, качая головой при воспоминании о какой-то далёкой трагедии.

– Что случилось? – спросил Урия.

– Перкал отправлял её с поручениями, никогда не давая ей полного отчета о том, с чем она столкнётся. Считал, что бросает ей вызов, или ещё какую-то подобную чушь. Некоторые из нас, кому она нравилась, пытались смягчить ей условия. Мы помогали, когда могли, углублялись в её задания, пытались предупредить обо всех обнаруженных нами подвохах.

– Но вам не всегда это удавалось, – сказал Урия.

– Нет. Не всегда. Не подумай, Беттина была компетентной и проворной. Она пережила ситуации, которые погубили бы Перкала в его лучшей форме, но не вышла из них невредимой. Довольно сложно играть в игру, не считая союзников врагами. Даже самый лучший Умелец нуждается в тихой гавани и дружеском плече.

– И это был ты? – спросил Урия. – Ты был её дружеским плечом?

Деррик рассмеялся, а потом вздохнул.

– Ее голова лежала на плече другого человека, хотя я, конечно, был бы рядом, если бы она попросила.

– Тогда кто? – спросил Урия.

– Не из твоих знакомых. Умер до тебя, – произнёс Деррик, пристально поглядев на Урию.

Урия поймал этот взгляд и сразу всё понял.

– Перкал убил её любовника.

– В Доме Делак не говорят об убийствах, – сказал Деррик.

– Только несчастные случаи, – отозвалась его помощница, кивая головой.

– Но мы все знали, – продолжил Деррик, – особенно Беттина.

– Что произошло? – спросил Урия.

– Она ушла. Как только она поняла масштабы обмана Перкала, то просто сбежала.

– Вот так просто? Перестала быть Умельцем и исчезла?

– Никто просто так не перестаёт быть Умельцем, особенно тот, кто служит под началом Перкала, – сказал Деррик. – Она скрылась, с помощью союзников, но Перкал этого так не оставил. Он пытался найти её, как капризный ребенок ищет любимую игрушку.

– Как долго? – спросила помощница.

– Месяцы. В конце концов Беттина поняла, что здесь ей больше не безопасно. Ходили слухи, что она сбежала в другой улей.

– А они существуют? – спросила ассистентка, широко раскрыв глаза от изумления.

– Никто не знает наверняка. Мне нравится думать, что они есть, – усмехнулся Деррик.

– Где она сейчас? – спросил Урия.

– Хотел бы я знать, – сказал Деррик, грустно улыбнувшись. – Я скучаю по её доброму лицу. После того, как она ушла, я потерял её след, но мне хотелось бы думать, что у неё всё хорошо.

Урия кивнул и некоторое время молчал. Отчасти для того, чтобы переварить то, что он только что услышал, но отчасти из уважения к Деррику и его воспоминаниям. Наконец, он заговорил:

– А что насчёт человека, которого казнили?

– По нему никто не скучал, – произнёс Деррик, вспоминая. – Он был ублюдком. Элиас, так его, кажется, звали. Боготворил землю, на которой стоял Перкал, и следовал по его стопам с безжалостным честолюбием. Вот кого по-настоящему ненавидели.

– Насколько позже Беттины был Элиас? – спросил Урия.

– Через несколько лет. Беттина была первым или вторым ценным Умельцем Перкала, пока его навыки манипулирования не выросли. Я помню, что за Беттиной быстро сменилась череда Умельцев, но они либо оказались хуже неё по стандартам Перкала, либо погибли на заданиях. Элиас пережил их всех.

– Что с ним случилось?

– Попался на краже наших секретов и продаже их другим Домам. Медленная и грязная казнь. Нам нравится предавать, но не быть преданными, – произнёс Деррик с огоньком в глазах.

– Предатель под носом у Перкала? И его репутация не пострадала из-за этого?

– Именно Перкал поймал его и руководил казнью. Но отдам Элиасу должное. Он стойко выдерживал муки.

– Итак, – проговорил Урия, увязывая кусочки воедино, – после Элиаса Перкал обучал других Умельцев. Но никто из них не задержался, пока не появился я.

– Как я уже упоминал, – заметил Деррик, – высокомерно.

– Тогда ты мне скажи, – произнёс Урия. – Равен ли я Беттине и Элиасу? Или я на третьем месте с отрывом?

– Вы с Беттиной создали бы друг другу сложности. Хотя, думаю, она бы тебе понравилась. Но ты лучше Элиаса, – сказал Деррик. – И лучше Кейдена.

– Спасибо, – сказал Урия. – Жаль, что люди раньше не думали, что могут доверять мне.

– После Беттины мы пытались игнорировать дела Умельцев. Они нас не касались, и, честно говоря, трудно понять, кому из протеже Перкала доверять. Так случилось, что все вы оказались в чьей-то длинной тени.

– А теперь? – спросил Урия.

– Ты мне всегда нравился, Урия, – произнёс Деррик. – Может, я и не открывал некоторых истин, но действительно относился к тебе лучше, чем к большинству. И ты всегда отвечал тем же.

– Однако не лучше, чем ко всем, – сказал Урия, смеясь.

– Ах, Беттина, никто и никогда не сможет заменить её в моем сердце.

– Может, и нет, – произнёс Урия, вставая, – но я надеюсь вызвать такое же уважение в твоих глазах. Спасибо тебе, Деррик.

– Удачи в охоте на Райвала, – ответил Деррик. – Я не смогу долго скрывать информацию от Кейдена, но точно дам тебе фору.

Урия кивнул ассистентке и удалился.

Район Анахролис в буквальном смысле представлял собой огромную яму. Круглая камера поднималась вверх более чем на сорок этажей, а жилые блоки и киоски по периметру внутренней шахты выходили во двор шириной в километр. Улица была широким карнизом, который штопором спускался на дно. Никаких лестниц для подъёма, только промышленные лифты, достаточно большие, чтобы поместились машины, и длинная извилистая дорога.

В небольшие ниши глубиной не более пары метров были втиснуты магазины и лотки продавцов еды. Они обслуживали толпу людей на улице. В отличие от лагеря Джаффы Гура на свалке мусора, эта территория Голиафов была открыта для торговли.

– Бывала здесь? – спросил Урия.

– Если я правильно помню, – сказала Голос, – ты задолжал мне вопросы.

– Я не выпытывал у тебя информацию, – произнёс Урия, опершись на балкон и глядя в пасть сорокаэтажной ямы. – Что я хочу знать, так это нужно ли мне описывать тебе это место.

– Нет, – ответила Голос. – Там некоторые из моих любимых поваров.

– Ах, вот как. Какие именно?

– Попробуй ещё раз, – со смехом отозвалась Голос. – На этот вопрос я отвечать не стану.

– Справедливо, – произнёс Урия. – Ты нашла информацию, которая мне нужна?

– Да, нашла, – сказала Голос. – Райвал живёт там. Но Чёрные Крысы не контролируют территорию железным кулаком.

– Редкость для Голиафов. Как так вышло?

– Потому что так они зарабатывают больше денег. Посетителей не отпугивают бандитские разборки.

– Райвал производит впечатление разумного человека.

– Возможно, – сказала Голос. – По крайней мере, пока ты не попросишь имплантат.

– Верно, – произнёс Урия, вздохнув. – Так куда мне? Помимо того, что на пятый уровень.

– Ищи сгоревший храм – чего-то под названием Адептус ... как-то там. Не могу выговорить. Голиафы обосновались в нём.

– Есть какое-нибудь представление об их количестве?

– Много, – ответила Голос.

– Ты мне чудесно помогла. Спасибо.

Урия стал продираться сквозь толпу. Все здесь пришли за припасами и едой, поэтому масса людей двигалась с черепашьей скоростью, рассматривая товары и пищевые изделия, выставленные на столах и коврах.

Поборовшись с толпой полчаса и продвинувшись вниз всего на четыре уровня, Урия направился к лифтам. Очереди наверняка были долгими, но не настолько, как те часы, которые понадобились бы ему, чтобы дойти до пятого уровня, расположенного примерно на тридцать этажей ниже.

Когда Урия приблизился к длинной очереди к группе промышленных подъёмников, позади него кто-то выругался.

– Смотри, куда идёшь! – сказала какая-то женщина.

Урия обернулся. Сквозь толпу проталкивались трое боевиков Орлоков, и их взгляды были прикованы к нему.

Душерубы, понял Урия.

Он стал пробиваться в заднюю часть толпы, отпихивая людей и получая свою долю оскорблений. Трое Орлоков не отставали.

– Проблема, – произнёс Урия.

– Уже? – отозвалась Голос. – Невероятно.

– Нет, здесь Душерубы.

– Что ты собираешься делать? – спросила Голос.

– Найти помощь, – ответил Урия.

Ответ Голоса он не расслышал из-за ругательств, выкрикиваемых в его адрес прохожими. Вместо этого он направился прямо к четырем Голиафам из Чёрных Крыс, которые стояли возле лифтов. Трое Орлоков продолжали свою погоню, не обращая внимания на других бандитов.

– Орлоки! – воскликнул Урия, добравшись до Голиафов. Он указал на троих приближавшихся мужчин, которые не выказывали никаких признаков сбавления хода. Прежде чем он успел двинуться дальше и отойти на безопасное расстояние от ожидаемой перестрелки, один из Орлоков крикнул:

– Это он! Хватайте его!

К ужасу Урии, в глазах Голиафов промелькнуло узнавание, и четыре пары мясистых рук вцепились в него. Он попытался вывернуться, но их хватка оставалась крепкой.

Мысль, плававшая в голове Урии, была простым шоком. Они заодно. Затем посыпался град кулаков и ног, бивших по лицу и в живот – четыре Голиафа и три Орлока обрушили на него свою ярость.

Через миг всё онемело в мучительной мгле побоев.

Затем тьма поглотила Урию целиком.

Мир отдавал на вкус железом – горько, что и говорить. Язык заполнял рот, словно жирный червяк, а на месте одного из коренных зубов зияла щель. Урия медленно возвращался в мир, наполненный медленным, нарастающим осознанием боли. Что-то у него на лбу зачесалось, и он потянулся почесать. Однако его рука дёрнулась, не достав. Кто-то сковал ему запястья.

– Он очнулся, – сказал кто-то.

Урия попытался открыть глаза, но полностью открылся только один. Другой болел, Урия подозревал, что он почти полностью заплыл. Здоровым глазом Урия огляделся. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Его запястья были скованы вместе и соединены с цепями, привинченными к полу.

Само помещение представляло собой боковой придел с почерневшими от огня стенами, колоннами, расположенными через равные промежутки, и сводчатым потолком. Арочный дверной проем вёл во мрак сгоревшего храма. Над Урией нависло несколько Голиафов из Чёрных Крыс и Орлоков-Душерубов. Особенно выделялись двое. Первым был сам Райвал, бандит-Голиаф пониже своих сообщников, но такой же мускулистый. Он глядел на Урию, в его единственном глазу читалась смесь насмешки и разумной оценки. Другой был закрыт повязкой. Имплантат отсутствовал.

Вторым был Шлак.

– Этот парень не выглядит особо крутым, – произнёс Райвал.

– В этом его хитрость, – сказал Шлак. – И твоя смерть, если не будешь осторожен.

Голова Урии свесилась набок под тяжестью боли, которая снова обрушилась на него. Он опять терял сознание, не в силах собраться с силами, чтобы удерживать голову поднятой. В сгущавшемся мраке он уловил окончание разговора.

– Собираешься убить его? – поинтересовался Райвал.

– Когда он достаточно выздоровеет. – Шлак протянул что-то Райвалу. – Я отправляюсь за Корсиканом. Найди того, кто был на другом конце его наушника.

Где-то глубоко в недрах черепа, куда еще не успела нахлынуть тьма, Урия понял, что они держат приёмник, который был у него в ухе.

«Голос», – осознал он. «Они идут за Голосом».

Урия попытался включить свой микрофон, но жжение в горле подсказало ему, что того тоже больше не было.

Одна за другой нити сумрака лопались, понемногу отпуская Урию из бесчувственного состояния. Он снова всплыл на поверхность сознания, используя в качестве якоря нараставшую боль в теле. Один глаз открылся, второй как будто заварили наглухо.

– Выглядишь всё ещё не особо круто, – произнёс Райвал. Он сидел на корточках перед Урией, изучая его. В руке у него был никелированный жезл электрошокера.

– Забавно, – ответил Урия, чувствуя, как слова еле ползут него на языке, – учитывая, что ты довольно низкорослый для Голиафа.

Райвал пожал плечами.

– Ты не сказал мне ничего нового.

– Что у тебя за дела со Шлаком? – спросил Урия.

– Мы со Шлаком пришли к соглашению об имплантате и о помощи в твоей поимке. Если ты не понял, я выполняю свою часть сделки.

– Шлак вёл переговоры? – произнёс Урия. Эта мысль была достаточно забавной, чтобы вызвать у него смешок. – Я и впрямь могу представить, как вы, обезьяны, рычали друг на друга.

– Ты попался, потому что однажды недооценил нас. Не думаю, что тебе захочется продолжать в том же духе, разевая своё хайло.

– Вам повезло, – сказал Урия. – Заполнить комнату пулями, чтобы убить кого-то – это не мастерство, это называется везением. Или неуклюжестью – не уверен, как именно.

– Меня устроят оба варианта, без разницы, – произнёс Райвал. – И не думай, будто я не знаю, что ты делаешь. Ты умный, отдаю тебе должное. Пытаешься меня так раззадорить. Пытаешься заставить меня ослабить бдительность рядом с тобой. Ты довольно хитёр для маленького парня.

– То же самое я мог бы сказать и о тебе, – с улыбкой отозвался Урия.

– Через тщеславие меня тоже не пронять, – сказал Райвал.

– Хорошо, – ответил Урия, уже лучше осознавая окружающую обстановку. – Как насчёт того, что за имплантат и за моё освобождение я повторю предложение Шлака, плюс кое-что сверху? Вроде другого глаза.

– Ничего не выйдет, – произнёс Райвал. – Я не особо люблю Делаков. А Шлак мне больше по нраву. К тому же, Душерубы обещали мне глаз получше взамен того, что я им отдал.

– Из-за Шлака тебя убьют, – сказал Урия.

– А ты пырнёшь меня в спину. Я знаю, как вы, Делаки, работаете. Компания Орлоков для меня лучше. Больше подходит. Они разбираются в бизнесе.

– Выбор за тобой, но тебе следует остерегаться Орлоков.

– Нет, – ответил Райвал. – Это ты должен остерегаться их. Шлак хочет тебя мучить как-то мерзко.

– К слову о мерзости, где он?

– Об этом не беспокойся, – сказал Райвал, похлопывая шокером по раскрытой ладони. – Шлак попросил меня проследить за твоим выздоровлением, а как по мне, человека бодрит немного тока.

С этими словами он ткнул Урию в рёбра, сильно, и вызвал электрический разряд.

Мускулы Урии свело, и его руки с хрустом ударились о цепи. От электричества сократились все мышцы его тела. Он застыл, словно труп, и не мог сосредоточиться из-за боли. В памяти всплыли разрозненные образы того, как Перкал истязал его, обучая действовать вопреки страданиям. Однако в глубине души Урия понимал, что сейчас не время демонстрировать это конкретное умение. Пусть Райвал забавляется, сколько бы боли ни доставляло электричество.

Секунды тянулись мучительно медленно, пока, наконец, Урия не рухнул обратно на пол, а боль внезапно исчезла.

– Как ощущения? – поинтересовался Райвал, расплывшись в улыбке.

– В следующий раз немного, эээ, левее, – сумел выдавить Урия.

Ухмылка Райвала мгновенно испарилась, и он всадил жезл в рёбра Урии гораздо сильнее.

Урия снова оцепенел. Его мускулы стали твёрдыми как сталь, а зубы заскрежетали от напряжения.

Охранники из числа Чёрных Крыс и Душерубов бросили Урию в клетку, и он сильно ударился оземь. Приземление на каменный пол было достаточно болезненным, чтобы отогнать навязчивые тени, грозившие подавить его чувства. Сейчас он притворялся мёртвым, дожидаясь подходящей возможности для побега. Он не мог рисковать потерять сознание и очнуться от того, что горло обхватывают пальцы Шлака.

Это давалось нелегко. Урии было так больно, что он находился на грани обморока. Его мышцы ныли, а суставы ломило. Всё тело ощущалось как один измочаленный нерв, а разуму хотелось бежать от непрерывного страдальческого стенания. Он был словно швейная иголка, гуляющая сквозь ткань, которая отделяла его от измождённого забытья. Именно в этот момент Урия ощутил благодарность по отношению к Перкалу за тренировки, за то, что тот доводил его выносливость до точки надлома и учил преодолевать собственные пределы. Впрочем, конечно, другая его часть проклинала Перкала за то, что тот вообще поставил его в столь затруднительное положение.

Нет, решил Урия, Перкала лучше винить. Ненависть была более сильным чувством, удерживавшим его в сознании.

– Когда он вернётся? – спросил один из охранников, пока они уходили.

– Тебе не терпится что ли? – поинтересовался второй отстранённым голосом. – Шлак ещё ищет Корсикана. Трус спрятался, когда услышал, что за имплантат назначена награда.

– Логично, – ответил первый стражник, после чего их разговор затерялся в коридорах храма.

Эта новость порадовала Урию. Если Корсикан скрывался, у него ещё оставался шанс найти последний имплантат и подобрать хвосты. К сожалению, одно дельце имело приоритет над всеми остальными, и оно заключалось в том, чтобы спасти Голос. У Урии оставалось крайне мало времени и ещё меньше сил. Он оттолкнулся от земли и уселся на каменном полу. Сила тяжести строила ему козни, грозя увлечь обратно наземь, где ждало прохладное беспамятство, но Урия боролся c её властью. Ему нужно было собраться с силами. Ему нужно было взять себя в руки.

Глава 10

Борись с неизбежным изо всех сил, но когда война придёт к тебе – никаких колебаний. Используй каждую толику хитрости и каждый клочок своего холодного сердца, чтобы одержать победу и вселить страх во врага.

– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».

Урия сидел на каменном полу, скрестив ноги и закрыв глаза. Он всё ещё был слаб, а кости как будто раздробились под весом отяжелевших мышц, однако он чувствовал себя немного крепче. Он концентрировался на этой энергии, на этом маленьком зёрнышке силы, прораставшем в бесплодной пустоши груди. На кону стояла жизнь Голоса, и приходилось справляться, используя все скудные резервы, которые он мог собрать.

Блуждая в мыслях, Урия воссоздал события последних нескольких дней. Всё двигалось настолько быстро, что у него почти не было возможности изучить и обдумать произошедшее. По причине отсутствия обратной связи от Голоса или Морганы Урия заговорил сам с собой, шевеля губами, но не издавая звуков языком.

Сорен мёртв, подумал он, его имплантаты похищены и проданы Кантраллу. Но почему? Смерть Сорена не могла являться простым совпадением. Он должен был встретиться с агентами Дома Делак, чтобы продать им новые имплантаты Ван Сааров. А ещё он вёл переговоры с Орлоками.

Урия сделал паузу, чтобы утереть пот со лба. Слишком многое было поставлено на карту, и нигде не просматривалось смысла. Если Сорена убили из-за его имплантатов, то почему бы просто не украсть их? Зачем продавать Кантраллу? Может быть, его убил свободный агент, который знал об имплантах достаточно, чтобы продать их? Жадность нередко портила сделки. Орлоки могли нанять кого-то, чтобы найти Сорена, но в итоге убийца украл имплантаты для себя.

И всё же, почему Ван Саары отказались выкупить имплантат у Гнилого Языка? Это была более старая модель, как утверждал друг Морганы?

Это подняло вариант, что Сорен продавал Делакам и Орлокам слегка устаревшую технологию и продвигал её как новую. Мне нравился Сорен, но он сглупил, натравив два Дома друг на друга. Тем не менее, я бы не стал сбрасывать со счетов, что он попытался обманом заставить оба Дома купить технологию более низкого качества по стандартам Ван Сааров. Возможно, его убийца понимал, что она недостаточно хороша и заслуживает лишь внимания биохирурга.

Затем произошла вся эта история с Перкалом и его странным поведением. Перкал проверяет меня, задумался Урия, или же я впал в немилость? Если да, то почему?

Урия вздохнул и уже собирался продолжить свои размышления, когда услышал жужжание. Его внимание привлекло тихое урчание. Он стал внимательно слушать, но глаза не открывал. Жужжание приблизилось, оказавшись где-то за металлическими прутьями его клетки.

– Знаешь, – произнёс механический и скрипучий мужской голос, – ты шевелишь губами, когда думаешь.

Глаза Урии распахнулись, когда он понял, что это голос Кейдена. Однако вместо Кейдена Урия уставился на зонд, сделанный из настоящего человеческого черепа. В одной глазнице поблескивал объектив камеры, рот закрывала решётка динамика, а с массивных разъёмов, тянувшихся по обеим сторонам теменной кости, свисали пучки проводов.

Урия узнал тот самый череп-зонд, что присутствовал при убийстве Гнилого Языка – собственность Кейдена.

– Жаль, я не умею читать по губам, – сказал Кейден. Череп покачнулся.

– Оплакивание своих недостатков должно быть твоей постоянной работой, – ответил Урия.

– Ты забавная птичка, сидишь в клетке и всё такое. Спой мне. Расскажи, как я тебя разбил наголову.

– Игра далеко не выиграна.

– У меня два имплантата, – сказал Кейден.

– Ты упустил четыре.

– Именно об этом постоянно гавкает Перкал.

– Это ошибка, – произнёс Урия. – Перкал был бы расстроен, узнай он, как вольно ты обходишься с его именем.

– Перкал идиот, – сказал Кейден. – Играет в игру, будто это единственное, что имеет значение.

– А ты нет? – cпросил Урия, едва не смеясь. – Ты раскрыл врагу моё местонахождение и личность. Вломился в моё жилище, чтобы украсть документы. Предал другого Умельца.

– Эй! – ответил Кейден. – Я просто играю в игру. Желай я твоей смерти, тебя бы здесь не было. Я бы прикончил тебя давным-давно. Я мог разобраться с тобой у Кантралла. У Гнилого Языка я тебя подловил.

– Но вместо этого, – произнёс Урия, – ты готов помочь другим людям убить меня, а не марать собственные руки.

Кейден рассмеялся.

– Не воспринимай это так. Я создавал тебе сложности. Должен признать, что становится скучно проворачивать одни и те же аферы с одними и теми же идиотами, зная, что они так и не научатся.

Урия покачал головой.

– Не делай вид, будто это был ты. Не изображай такую изобретательность. Это Перкал меня испытывал. Ты всего лишь следуешь приказам, как послушный щенок.

– Эй! – возразил Кейден, почти крича через решётку динамика. – Перкал велел мне испытать тебя, но до этих идей я дошёл сам.

– Перкал позволяет тебе так думать, – сказал Урия. – Он хорошо умеет задать курс. Он манипулировал тобой.

– Никто мной не манипулировал, – ответил Кейден. – Вломиться к тебе домой – это я. Устроить, чтобы Гнилой Язык задал тебе взбучку – тоже я.

– И сказать Шлаку искать меня у Корвал?

После этой реплики зонд-череп притих. Это застало Урию врасплох.

– Твое молчание тебя выдаёт, – произнёс он.

– Кто, чёрт возьми, такая Корвал? – спросил Кейден.

– Женщина с записей имплантата Кантралла. Сивилльское Сестринство Эшеров, – сказал Урия. – Хочешь сказать, что не имеешь к этому отношения?

– Корвал, – произнёс Кейден. – Из-за неё идёт эта вендетта между Орлоками и Эшерами. Говоришь, что прикончил её?

– Ты не приложил к этому руку?

– Проклятье, нет! – ответил Кейден. – Как я уже сказал, я не собираюсь тебя убивать. Просто подлечу порцией унижения.

– Тогда как насчёт того эпизода у Гнилого Языка? Он собирался убить меня.

– Ни хрена, – сказал Кейден. – Гнилой Язык и его парни были у меня под колпаком. Я просто хотел, чтобы ты попотел.

Урия молчал. Если Кейден говорит правду, думал он, то это значит, что о моём местонахождении у Корвал Шлаку сообщил кто-то другой.

– Ты отдал Перкалу записи с глаза; того, что видел Кантралл, верно? – спросил Урия.

– А что такое?

Урия вздохнул и прижался головой к решётке, внезапно осознав, что Перкал предал его.

– Эй! Что такое? – спросил Кейден.

– Ничего, – ответил Урия. – Просто ты выбрал для танца партнёра, который лучше тебя.

– То есть?

– Это тебе не по зубам. Боюсь, что и мне тоже. С нами играют, Кейден.

– Чёрта с два!

– Боюсь, что так. Перкал использует твою неприязнь ко мне, чтобы отвлечь тебя от правды. И использует тебя, чтобы отвлечь меня.

– Он говорит, что испытывает тебя, – сказал Кейден. – Проверяет, есть ли у тебя притязания на роль его протеже. Лично я думаю, что он потерял веру в тебя. Говорит, ты всё больше и больше напоминаешь Ван Сааров. Слишком привыкаешь к их образу мышления.

– Перкал думает, что я пошёл против Умельцев?

– Похоже на то, и ты не сделал ничего, чтобы убедить кого-либо в обратном.

– Я бы никогда не предал Дом!

– Тогда почему ты так дружелюбно вёл себя с Сореном? Ты обратил его? Или он обратил тебя? И почему ты теперь разговариваешь с устройствами и используешь технологии Ван Сааров? И не утверждай, будто это не так. Я видел твоё жильё.

– Я раздобыл эти устройства, когда работал под прикрытием у Ван Сааров! – сказал Урия, пытаясь сдерживать злость. – На задании, куда меня послал Перкал! Я подружился с Сореном, опять же по приказу Перкала! Я гоняюсь за Сореном, потому что Перкалу нужны технологии Ван Сааров. И теперь, когда я хорошо выполняю свою работу, во мне из-за этого сомневаются? Скажи-ка мне вот что, Кейден. Как я должен воровать секреты Ван Сааров, не подружившись с ними и не научившись говорить так же, как они?

И тут Урию осенила мысль. Она обрушилась с отчётливостью удара по затылку. Перкал посылал меня на эти задания, чтобы подставить? Это была одна долгая игра на протяжении многих лет, чтобы вывести фигуры на позиции? Перкал подставлял меня, чтобы я выглядел предателем? Выбирал задания специально для подкрепления моей мнимой вины? К сожалению, хотя эта мысль и потрясла Урию, но он знал, что не может обдумывать её.

– Честно говоря, Урия, – сказал Кейден, – мне прямо всё равно. Перкал потерял веру в тебя. Но я? Он знает, что я могу довести дело до конца.

– Он знает, что может манипулировать тобой, – ответил Урия.

– Видишь, ты всё поёшь на один мотив. Но на самом деле мне кажется, что твоё время пришло и ушло. И я думаю, ты тоже это знаешь.

– Правда? Тогда докажи это. Освободи меня отсюда, и мы встретимся с Перкалом. Никаких игр. Никакого притворства. Выложим всё на стол.

– Видишь ли, – произнёс Кейден, – с этим у меня небольшая проблема. Мне нравится, что ты как раз там, где надо.

– Они меня убьют, – сказал Урия. – Я думал, ты не желаешь мне никакого реального вреда.

– Они пока не собираются тебя убивать. Судя по тому, что я слышал, до возвращения Шлака, а он слишком занят поисками того последнего имплантата. Как и я.

– Я знаю, у кого последний имплантант, – ответил Урия. – Выпусти меня, и я...

– Не беспокойся, – сказал Кейден. – Я подслушал их разговор. Я знаю, у кого последний имплантат, и знаю, что он прячется. И, честно говоря, я намерен достать его без твоего вмешательства.

Череп-зонд поплыл прочь.

– Кейден! – окликнул Урия, глядя, как он удаляется.

– Не волнуйся. Я вернусь за тобой, когда закончу. Наслаждайся отдыхом.

И с этими словами череп-зонд вылетел в маленькое окошко комнаты.

Урия покачал головой. Идиот, подумал он. Перкал играет нашими жизнями, а он слишком упрям, чтобы понять, что мы можем разделить одну участь. И всё же, если Кейден чего-то и добился, так это подстегнул силы Урии и заставил его сосредоточиться. Он почувствовал себя сильнее.

Пришло время бежать.

Урия провёл несколько мгновений в поисках камня нужного размера. Тот лежал менее чем в полуметре снаружи клетки, что вынудило Урию просунуть ботинок между прутьев, после чего подцепить им камень.

Это был фрагмент стены с острыми краями по углам. Урия потратил ещё несколько минут, подтачивая камень о ржавые прутья, пока тот не стал достаточно острым, чтобы пустить кровь. Он прижал его к шишке за правым ухом и сильно надавил. Было очень больно, и Урия почувствовал, как по шее побежал ручеёк крови. К счастью, её было немного. Он завершил разрез длиной в дюйм и накрыл его ладонью.

Несмотря на острую боль, пронзившую шею, Урия стиснул зубы и ткнул в рану. Под складкой плоти он нащупал пластиковый край двухкамерной ампулы. Вспыхнула боль, но Урия вытащил ампулу из этого кожного кармана. Затем он некоторое время тяжело дышал, прижимая руку к шее. Когда кровотечение полностью прекратилось, Урия осторожно вскрыл пломбу ампулы и извлёк спрятанные внутри металлические осколки.

Прежде чем Урия успел отреагировать, кто-то выстрелил, потом ещё раз. Этого хватило, чтобы он вздрогнул и чуть не выронил ампулу.

Стрельба продолжалась, но она доносилась снаружи. За стрельбой последовали крики, а также гам толпы людей. Это была перестрелка.

Урия, у которого оставалось мало времени, вытащил из чехла синий осколок и зажал его дискообразную головку между указательным и большим пальцами. Затем он просунул руку между прутьями, которые были ближе всего к двери клетки, и стал нащупывать замок. Наконец-то отыскав его и немного повозившись, он воткнул осколок внутрь и изо всех сил сжал диск. Ощутив всплеск жара, Урия отпустил осколок. Секунду спустя тот с тихим хлопком растворилась, и дверь поглотил сам себя, расплавив замок быстрой химической вспышкой. Внутренняя часть замка растворилась, и дверь открылась.

Урия протиснулся через неё, теперь уже понимая, что пальба становится громче. В бой вступали всё новые стрелки.

«Что, чёрт возьми, там происходит?» – гадал Урия. Он подбежал к стене помещения, примыкающей к двери, и прислушался. Стрельба продолжалась, становясь всё интенсивнее и яростнее. Урия чувствовал себя голым без какого-либо огнестрельного оружия, однако он не был беззащитен – по крайней мере, не совсем. Он достал из ампулы красный осколок и держал его между пальцами. Стрельба снаружи продолжала усиливаться.

Люди Шлака и Райвала что-то кричали друг другу, торопясь ко входу. Сам храм был под обстрелом из тяжёлого вооружения, от которого дрожали каменные стены. Пыль струилась вниз и покрывала даже воздух.

Урия выскользнул из комнаты в тень коридора. Проход впереди выходил в главную часовню храма. Часовня являлась сердцем храма. От её крестообразного пола расходились проходы поменьше, а вход находился у подножия нефа. Урия, однако, находился дальше по ходу одной стены, прямо перед углом трансепта.

Колонны, как сломанные, так и нетронутые, плотным строем тянулись вдоль всего нефа и трансепта и поднимались до высокого сводчатого потолка. Покинув коридор, Урия прижался спиной к стене храма, где колонны скрывали его в темноте. Он позволил себе бросить взгляд в сторону входа, где держали оборону Чёрные Крысы и Душерубы. У их ног лежало множество тел, включая тела мускулистых Эшеров, которым удалось ворваться в строй.

Эшеры атакуют, подумал Урия, а затем с его губ сорвался смешок. Вот что зарабатываешь за прихлебательство у Орлоков, Райвал.

Ко входу кинулось ещё несколько человек, в то время как паре раненых пришлось покинуть свои позиции. Все были заняты удержанием двойных дверей, по которым боевики Эшеров молотили из тяжёлого болтового оружия, раздирая каменную кладку и понемногу расширяя входной проём.

Урия продолжил двигаться вдоль стены и, наконец, добрался до угла, где трансепты расходились в обе стороны от нефа часовни. Он подождал, пытаясь определить наилучший путь к отступлению. К сожалению, если какие-то выходы и были, о них знали только люди Райвала.

Битва продолжилась взрывами гранат, которые сотрясли внутреннее пространство храма, и на головы всем посыпалось ещё больше пыли. Урия сдерживал кашель и внимательно наблюдал, как из прохода возле пустой часовни трансепта появился крупный Голиаф из Чёрных Крыс. Он собрал четырех мужчин, спешивших ко входу, и жестом велел им следовать за ним.

– ...сзади... – услышал Урия его голос.

Моё спасение, подумал он. Они собираются зайти в тыл Эшерам. Урия дождался, пока мужчины не исчезли в коридоре, после чего метнулся через трансепт и последовал за ними.

Коридор извивался и закручивался, словно почерневшая от огня вена. Петляя, он выходил в камеры и пересекался с другими туннелями. Бандиты носили светящиеся палочки, и Урия двигался на далёкое свечение, отражавшееся от стен. Подойдя к одному углу, он вдруг осознал, что отражённый свет становится ярче. Кто-то приближался. Урия попятился и едва успел нырнуть в боковой коридор, когда из-за поворота вывернул человек. Затаив дыхание, он стал ждать, когда бандит пройдёт. К его удивлению, мимо промаршировал Райвал, направлявшийся к главной часовне.

Нерешительность Урии длилась лишь кратчайший миг. Райвал был один. Другого шанса ему бы не представилось. «С другой стороны», - задумался он, - «стоит ли сейчас преследовать Райвала?».

Часть Урии жаждала мести, но не это двигало им. Райвал был врагом, который знал его личность, а Урия не мог позволить себе иметь в своей жизни ещё одного Шлака.

Держа в руке осколок, Урия выскочил из коридора и стал беззвучно красться за Райвалом. Однако это было трудно. Райвал шёл целеустремленно, быстро переставляя ноги. Урии ничего не оставалось, кроме как броситься к нему сзади. Двигался он не так тихо, как хотелось бы.

Райвал обернулся как раз в тот момент, когда Урия врезался в него. Оба сильно ударились о стену, но Райвал явно был лучше натренирован для боя и обладал лучшим здоровьем, чем его противник. Он размахнулся и жёстко треснул Урию в челюсть. От мощного удара мир Урии заискрился, а затем стал тускнеть по краям. Его хватка на жилете Райвала ослабла. Райвал развил успех и взял шею противника в удушающий захват одной рукой. Голиаф несколько раз впечатал его в стену, пока Урию не перестали держать ноги. Он упал на пол, тяжело дыша. Зрение застилали вспышки белого света. Райвал стоял над ним.

– Мне плевать, что говорит Шлак, – произнёс Голиаф, тяжело дыша. Он вытащил из-за пояса болт-пистолет. – Я не люблю гостей, а ты злоупотребил гостеприимством.

– Спасибо, – сказал Урия, тоже запыхавшийся. – Мне нужен был пистолет. В сущности, это же мой?

– Так и есть, – ответил Райвал, изучая оружие. – Впрочем, сейчас он тебе не нужен. Мне просто нравится поэтичность: убить тебя твоим же оружием.

– Это поэтично. Уверен, что сможешь правильно прицелиться одним глазом? – поинтересовался Урия, указывая на повязку Райвала.

– Давай выясним, – произнёс Райвал. Он направил пистолет на Урию.

– Похоже, прицел у тебя верный, – сказал Урия, отряхиваясь со спокойным видом. – Жаль, что ты умер около десяти секунд назад.

Райвал бросил на Урию вопросительный взгляд, а потом покачал головой. Он взвёл курок пистолета и уже собирался нажать на спусковой крючок, когда его тело охватила дрожь. Здоровый глаз Райвала расширился: он понял, что Урия что-то с ним сделал. Урия воспользовался моментом и пнул Райвала в колени. Бандит рухнул, взвыв от боли – его коленная чашечка раздробилась под носком ботинка Урии.

Судороги уже стали мучительными, и Райвал неудержимо трясся на земле. Его вой перешёл в мычание, когда Урия зажал ему рот рукой; бандит был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Убедившись, что никто не придёт на помощь главарю, Урия забрал у него пистолет и посмотрел ему прямо в глаз.

– Я считаю, каждый человек имеет право знать, что его убило. – С этими словами Урия извлёк маленький осколок, который вогнал в бицепс Райвала, когда тот схватил его. Он показал предмет вожаку, а конвульсии Голиафа тем временем замедлились и, наконец, прекратились. Райвал лежал абсолютно неподвижно, став пленником собственного тела.

– Вот ведь мерзкая отрава, – сказал Урия. – Отключает весь мышечный контроль в твоём теле. Плоть снаружи, по сути, мертва, а органы целы. Ты живёшь внутри трупной оболочки. Скоро твои лёгкие перестанут дышать, и незатронутым останется только мозг. Ты задохнёшься, сознавая всё.

Райвал никак не отреагировал, его лицо превратилось в бесстрастную маску.

– Но в отличие от тебя, – прошептал Урия, заметив, как краска отхлынула от лица Райвала, а единственный глаз наполнился ужасным осознанием, – я не жестокий человек.

Он приставил пистолет ко лбу Голиафа и всадил один заряд ему в мозг.

Эхо выстрела отразилось от стены, а затем растворилось в шуме пальбы неподалеку. Урия понял, что бой приближается. Эшеры уже проникли в храм, и сражение распространялось повсюду.

Закрыв единственный глаз Райвала, Урия забрал у него два магазина с боеприпасами. Он едва успел встать и сориентироваться, когда в коридор со стороны храма вошли бандиты – как Орлоки, так и Голиафы. Урия поколебался, но они были заняты перестрелкой со своими преследователями. Эшеры теснили боевиков-мужчин.

Урия повернулся и побежал по коридору, прочь от схватки.

– Эй! – крикнул кто-то позади него.

Урия проигнорировал голос, но на всякий случай пригнулся. Он уже свернул за угол, когда раздался первый выстрел. Это нисколько его не замедлило. Урия двинулся по коридору, молясь, чтобы тот не разветвлялся до выхода. Позади него продолжали звучать выстрелы – к счастью, всегда с запозданием. Урии надоело быть целью. Хорошая новость заключалась в том, что, хотя он и не оборачивался посмотреть, кто в него стреляет, но по звуку было похоже, что это преследователь-одиночка, отбившийся от стаи.

Миновав один из поворотов, Урия развернулся и прицелился в коридор, используя угол для прикрытия. Из-за поворота выскочил одинокий боевик Голиафов, который вёл погоню по горячим следам, не ожидая, что столкнётся со своей добычей. Урия выпустил один заряд, прямо в мясо бедра мужчины. Тот упал, кряхтя от боли. Его тяжёлый болтер с лязгом упал на пол в нескольких футах от него. Голиаф пополз вперёд, чтобы схватить своё оружие, но Урия уже стоял над ним, целясь из пистолета в голову бандита.

– Хочешь умереть? – поинтересовался он.

Бандит с широко раскрытыми глазами затряс головой, и его длинный чёрный хвост волос забился, словно умирающая змея. Урия пинком отбросил тяжёлый болтер, внезапно осознав, что стрельба снова приближается.

– Райвал украл кое-что из моего снаряжения. Что он с ним сделал?

Вопрос, похоже, сбил бандита с толку. Он пожал плечами. В ответ Урия придвинулся ближе к мужчине, так что дуло пистолета оказалось в считанных сантиметрах от его лица. Голиаф вздрогнул.

– Я сказал Райвалу, что я не жестокий человек, – произнёс Урия. – Не делай из меня лжеца.

– Извини, я не знаю, где оно, – отозвался боевик.

– Райвал следовал инструкциям Шлака? – спросил Урия. – Он отправил людей за моим другом?

– К-кажется, да, – проговорил бандит. – Перед нападением Райвал послал группу парней схватить кого-то.

– Проклятье, – зашипел Урия.

– Пожалуйста, не убивай меня, – взмолился боевик. – Я не имею никакого отношения к твоему другу.

Перестрелка послышалась прямо за углом.

– Я не буду тебя убивать, – сказал Урия. – Уверен, об этом позаботятся Эшеры, если ты останешься тут.

Урия повернулся и побежал обратно по коридору. Выстрелов не последовало, да он их и не ждал. Вместо этого он двигался по извилистому коридору, пока тот не достиг каменной лестницы, которая поднималась к большой двери этажом выше. Он поднялся по ступеням и, несколько секунд поизучав непримечательную дверь, навалился плечом на её угол. Она распахнулась, и Урия вышел в преисподнюю.

Сражение продолжалось и снаружи, Чёрные Крысы и Душерубы отчаянно пытались спастись бегством. Эшеры развивали наступление внутри и снаружи храма. Внутри бой был закончен. Снаружи творилось настоящее светопреставление.

Плотные толпы валили прочь от битвы, либо ища укрытия в магазинах, либо убегая по спиральной дороге. Повсюду за ними лежали тела: некоторые были жертвами беспорядочного огня и взрывов, других раздавили о стены или затоптали. Конкретно этот уровень был относительно свободен от невинных, однако те, кто находился на двух этажах выше и ниже храма, ещё надеялись спастись. Толпа распалась на более плотные группы отчаявшихся людей, пытавшихся сдвинуться с места, но стоило лишь немного поднажать, как начинались толчки в ответ. Между беглецами и теми, кто не понимал ситуации, вспыхивали драки.

Пока Урия обозревал этот хаос, с верхних уровней непрерывным ручьём падали тела – несчастные, которых выталкивали за перила бандиты, вытеснявшие толпу. Он не удивился бы, услышав, что к концу битвы разбилось несколько сотен человек. Тем не менее, сейчас было не время оплакивать их участь. Поскольку оба конца спиральной дороги были перекрыты стеной людей, а в районе продолжала бушевать перестрелка. Урия оказался в ловушке, но не мог терять времени.

Должен быть другой выход, подумал он, перебегая от ниши к нише. Он всё ещё был в переулке совсем рядом с главной улицей. «Через край?» – задумался Урия. Он находился на высоте всего пятого уровня, а значит, спуск был определённо легче подъёма. К сожалению, полоса улицы между переулком и перилами была сильно забита. Группа Орлоков и Голиафов использовала край переулка в качестве укрытия, перестреливаясь с Эшерами. К счастью, они не обернулись и не заметили Урию, но и он не мог промчаться мимо них, не заработав несколько простых выстрелов в спину.

Эшеры, осознал Урия. Раньше они приближались к нему сзади. Он обвёл взглядом переулок, отчаянно ища укрытие. Здание тянулось от пола до потолка, поэтому возможности взбежать на крышу не было. Двери в переулке также были закрыты и крепко заперты на засовы. Урия побежал обратно тем же путем, каким пришёл, промчавшись мимо потайной двери в храм. Укрытий всё равно было мало. Его удивило, что нет даже мусора.

Мусор, понял Урия. Где скапливается мусор? Затем он увидел. В дальнем конце переулка находился мусоропровод, а также надежда Урии на побег.

У него за спиной распахнулась потайная дверь храма. Он едва услышал это и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть одну из Эшеров, которая высунула голову наружу. Она смотрела в другую сторону от него, в переулок в противоположном направлении. Урия нырнул в другую нишу, надеясь, что она не обернётся вовремя. Он вжался лицом в угол двери, пытаясь раствориться в тени ниши.

Сначала Урия ничего не слышал, а затем уловил движение за дверью. В какой-то поистине абсурдный момент он услышал из-за двери шёпот: «Кто там?»

Урия не ответил. Ему не хотелось привлекать внимание к своей позиции. Он надеялся, что бандитки уже заметили перестрелку на краю переулка, но вообще не был уверен, что Эшеры не направляются к нему. Как бы то ни было, он не осмеливался пошевелиться.

– Я знаю, что там кто-то есть, – прошипел голос из-за двери. – Уходи! Иначе пальну через дверь!

– Заткнись! – тихо сказал Урия. – Там Эшеры снаружи!

– Я знаю! – огрызнулся голос. – Ты приведёшь их ко мне. Уходи, не то буду стрелять!

– Выстрелишь, – прошептал Урия через дверь, – и они наверняка придут.

На той стороне на мгновение воцарилась тишина. Урия уже был готов снова вздохнуть, когда увидел движение теней в щели между дверью и косяком. Его чутьё завопило, приказывая спасаться. Он быстро попятился от двери и едва не вывалился из самой ниши, когда сквозь дверную щель просунулся длинный тонкий клинок.

«Он пытается пырнуть меня!» – с негодованием осознал Урия, а затем снова выглянул в проход.

Небольшая группа Эшеров успела пробраться в переулок и теперь занимала снайперские позиции позади Орлоков и Голиафов.

«Их порежут на ленточки», – понял Урия. «Хуже того, они не продержатся достаточно долго, чтобы я смог скрыться незамеченным». Ему нужно было, чтобы они вступили в бой.

Урия дождался, пока Эшеры заняли окончательный огневой рубеж и подняли оружие для убийства.

– Берегись! – заорал он из ниши и выстрелил поверх голов бандитов.

Эшеры удивленно обернулись, на мгновение забыв о своей засаде. Душерубы и Чёрные Крысы сделали то же самое и внезапно поняли, что их обошли с фланга. Боевики-мужчины крутанулись на месте, направив оружие на своих визави-женщин. Бандитки вспомнили, кто их настоящий противник и повернулись к своим первоначальным целям. Все одновременно открыли огонь. Переулок озарился вспышками выстрелов и трассами пуль.

Сделав глубокий вдох, Урия засунул пистолет за пояс и побежал в переулок, пока мимо него свистели пули. Он, несомненно, находился в самой гуще событий и ощутил жар от нескольких выстрелов, которые прошли так близко, что опалили кожу или одежду. Он сосредоточился на мусоропроводе, отчаянно стремясь успеть к нему. Одна пуля зацепила плечо, другая – руку. Никто не целился конкретно в него. Так уж работает беспорядочная стрельба.

Урия добрался до зёва большого мусоропровода и остановился на достаточное время, чтобы опустить дверцу. Три пули ударили в стену рядом с ним, и он прыгнул внутрь ногами вперёд. Мир выскользнул из-под ног, и желудок колыхнулся от внезапного нырка. Он протянул руки к противоположным стенкам жёлоба, надеясь замедлить падение. Ладони поехали по металлической поверхности, стуча о сухие участки и проскальзывая по грязному налёту плесени.

Всё произошло так быстро. Урия летел с головокружительной скоростью, пока, наконец, не врезался в кучу отходов. Ещё не успев прийти в себя, он скатился с мусорного склона высотой в пару этажей, попутно налетая на твёрдые предметы и порезав руку о зазубренный металл. Запах был ужасным и невыносимым. Он зарывался глубоко в ноздри и окутывал своим зловонным, гнилостным смрадом.

В конце концов, Урия остановился у подножия ската. Воздух был полон мух, а на всём уровне царил мрак. Он находился в километровой компостной куче, разлагающемся аду прямо под ямой района Анахролис. Здесь пирамиды отбросов и мусора оставались гнить несколько месяцев, пока сборщики в итоге не забирали мерзкие отходы в качестве удобрения для грибных ферм.

Урию вырвало от запаха, и он отчаянно попытался прикрыть нос и рот, но эта дрянь уже пропитывала одежду. Он почувствовал головокружение и тошноту. Скопление метана и угарного газа, понял он. Урия побрёл через сплошное озеро мусора, чтобы добраться до одного из выходных люков.

К счастью, он находился недалеко от стены и лестницы, ведущей к шлюзу. Он кое-как взобрался по ступенькам. Перед глазами всё сильнее плыло, в голове стучало. Он добрался до люка и, собравшись с силами, крутанул дверной штурвал. Дверь открылась, и Урия, спотыкаясь, влез внутрь, после чего захлопнул её за собой. Он упал на решётчатый пол, огромными глотками хватая маслянистый воздух. У того был отвратительный и горький вкус, но его всё же можно было вдыхать. – Эй! Тебя тута быть не должно! – крикнул какой-то человек. Это был крупный пожилой мужчина, покрытый грязью. Его комбинезон почернел от неё.

– Воды! – застонал с пола Урия, зажимая свои раны. – Ради... ради любви Бога–Машины, плесни... плесни на меня водой!

– Ага, пахнешь ты смачно! – сказал мужчина, смеясь. – Как по-твоему, почём тебе встанет вода-то эта?

– Не знаю, – произнёс Урия, вытаскивая из-за пояса пистолет. – А сколько стоит одна из этих пуль?

– Ёлы-палы, – отозвался старик. – Ты ж ваще не умеешь честно торговаться.

– Нет, только не сейчас, – ответил Урия, продолжая страдать от собственного зловония. – Вот что я тебе скажу. Дай мне воды и покажи дорогу обратно на поверхность, и я окуплю твои усилия.

– Подкинь чо-нибудь сверху, я и ранами твоими займусь, пока зараза не пошла. – произнёс мужчина.

– Договорились, – сказал Урия, медленно приходя в себя.

Мгновение спустя в него ударила сильная струя воды из шланга и понемногу сбила вонь.