1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =56
|Всего =36}}
{{Книга
— Серв говорит правду, о чём ты и сам прекрасно знаешь. — Судя по понимающей ухмылке, библиарий всё слышал, и Барахиэль сжал кулаки от гнева. — Я лично найду необходимые тексты, а пока что предлагаю пройтись со мной, брат. Уже скоро мы выйдем из варпа и понадобимся Тантию на мостике.
==='''Глава пятая'''===
''«Кретацийский судья»'' прорывался сквозь водоворот порочного света.
Его адамантиевый корпус окружал ореол вьющихся эфирных энергий, что простирались гораздо дальше, чем это было возможно в искусственных или естественных измерениях, а по полю Геллера хлестали изогнутые щупальца в попытках пробить защитный пузырь реального пространства, не дающего имматериуму попировать душами на борту. Переборки и палубы потрёпанного штормом ударного крейсера сотрясались, пока он судорожно пытался освободиться от хватки варпа, в то время как робкие стоны металла под нагрузкой рождали мысли о медленном и мучительном превращении в ничто среди молотящего имматериального безумия эмпиреев. Такая судьба настигла бы каждую живую душу, подведи их корпус.
Дума наблюдал за тем, как на мостике летали стайки киберхерувимов и сервочерепов, испытывая при этом сдавливающую боль в шее. Нанесённые Исайей раны ещё не зажили до конца, а участки тела в тех местах, где синтекожные лоскуты соединили с природной кожей, оставались светлыми и сморщенными. Из имплантированных вокс-передатчиков вырывалось мрачное пение переходного хора, и звуки эти распространялись по гнёздам экипажа словно прометий на воде. К песнопению присоединялись сервы в пепельно-серых кителях, на чью мертвенно-бледную кожу падал призрачный голубой свет от тусклых инфоэкранов. Многие не покидали свои посты на протяжении целых дней, поэтому змеящиеся трубки питали тела голодающих биожидкостями и стимуляторами, а также выводили отходы.
Плазменные двигатели понесли ударный крейсер прочь от разрыва, и хорал на высоком готике тут же стих. Корабль перестал дрожать как прежде, а последним отголоском его путешествия в эмпиреях был лишь приглушенный грохот, вызванный естественной тряской из-за движения на субсветовой скорости. Дума вслушивался в сдавленный шёпот управляющих сервов, который перемежался резким потрескиванием гаптических средств управления и стуком подошв надзирателей о палубу. Последние сновали по монастырскому пространству мостика словно ищущие укрытия вредители.
Капеллан стоял слева от командного трона, на котором восседал Тантий, и изучал неполную голокарту местной системы. От высокого сводчатого потолка с готическими балками покрытия отражались звуковые сигналы авгура – это с каждым гулким звоном на нечёткой зелёной голокарте появлялся очередной жёлтый значок. Справа от капитана стояли Пашар с Барахиэлем в полных комплектах доспехов, чьи белый и синий цвета разительно контрастировали с багровой и чёрной раскраской Тантия. Более лёгкая броня типа «Фобос» Пашара была закутана в лучепреломляющие хамелеолиновые одеяния, а на поясе библиария висели психосиловой меч с тяжёлым болт-пистолетом.
— Расстояние до точки Мандевилля? — спросил капитан.
— Восемьсот миллионов километров, лорд Тантий, — ответил ему магистр-авгуриум своим металлическим скрипучим голосом. По поверхности его аугметических глаз ползли строки с вычислениями. — При текущей степени замедления и работе двигателей на полную мощность мы пересечём систему и достигнем следующей точки Мандевилля через два терранских дня. Путь оттуда до Разлома займёт ещё два дня. Станция Полярис отметит половину пройденного пути.
Тантий кивнул.
— Мы укладываемся в график, капитан Тантий, — произнесла командующая кораблём Кара Итэйн, стоявшая на ступеньке ниже платформы.
Покрытый шрамами ветеран ВКФ, она до сих пор носила форму линейного флота Обскурус с острыми складками и мерцающими в багровом свете люменов медалями. За годы сражений в составе восстановленного флота Расчленителей Итэйн показала себя пылкой, прямолинейной и несгибаемой.
Такие качества Дума одобрял.
— Госпожа командующая кораблём, — позвал её магистр-авгуриум. Из-за воксмиттера голос мужчины звучал так, словно он издавал носовой вопль. — Ауспик засёк рядом с Полярисом активные реакторные сигнатуры, соответствующие множеству кораблей сопровождения и крейсеров. В пустоте замечены несколько остовов и многочисленные тепловые расплывания, которые указывают на применение лэнсов и плазменного вооружения.
— Имперцы? — рявкнул Тантий.
— Так точно, повелитель. Все корабли передают текущие сигнум-цепочки Империума. Согласно нашим архивным записям, они принадлежат либо к оборонительной эскадре станции, либо к местным патрулям Военного флота. Самым крупным звездолётом является крейсер типа «Луна» ''«Вестник доблести»''.
— Входящие вызовы? — спросил Дума, поворачиваясь к магистрессе вокса.
Левую руку и грудную клетку капеллана, где спаянные кости до сих пор исцелялись после схватки с Иссаей, пронзила боль. Ему пришлось сдержать рык, когда на него перевела свои глазные импланты магистресса – кибернетический конструкт с щёлкающими, похожими на кронциркули конечностями, звуковыми приёмниками и нейронными интерфейсами.
— Никаких контактов с кораблями или станцией, лорд-капеллан.
— Может, мы находимся за пределами дальности действия их сканеров, — предположил магистр-авгуриум. — Если у Поляриса или флотилий повреждены ауспик-системы либо же вокс-башни, тогда, вероятно, у них нет возможности обнаружить нас, не говоря уже о том, чтобы успешно установить связь.
— Глупец, станцию бы мы услышали в любом случае, — сказала Итэйн, после чего обернулась лицом к космодесантникам. В её глазах пылало желание. — Мои повелители, я рекомендую исходить из того, что все звездолёты и Полярис являются врагами или пиратами, и готовиться к бою.
Расчленители переглянулись.
— Вы считаете, будто эта горстка ничтожеств представляет для нас угрозу, командующая кораблём? — усмехнулся Дума, наслаждаясь разочарованием во взгляде женщины. — Мы – сыны Великого Ангела, его ярость, облечённая в плоть и кость и закованная в священный керамит. Простым бандитам мы не по зубам.
На лице Итэйн мелькнула озорная улыбка.
— Для вас, мой лорд-капеллан, они не представляют никакой угрозы. — Она сделала паузу и обвела руками огромный корпус корабля, видимый через окулус, а затем показала на свой экипаж. — Но, если вооружение станции активно, крейсер может столкнуться с реальной опасностью.
Дума зауважал её ещё сильнее. Люди, которым хватало твёрдости воли для разговора с космодесантником на равных, встречались крайне редко. Большинство смертных жеманничало перед Ангелами Смерти, ибо присутствие и сила Астартес вселяли в них страх, однако у Итэйн такой слабости не было. Женщина быстро доказала, что не уступает вторым сынам Сангвиния в решимости и бесстрашии. Она точно так же принадлежала к Расчленителям если не телом и кровью, то уж точно сердцем. Высшей похвалы попросту не существовало.
— Канонир? — обернулся Тантий к начальнику вооружения за подтверждением.
— Оценка командующей кораблём верна, сеньор. — Артиллерийский офицер практически не уступал магистрессе вокса в количестве аугментаций, а немногие оставшиеся участки его кожи были покрыты множеством шрамов и татуировками штрафника. — Продолжительный огонь орудий на орбите расколет щиты ''«Судьи»''. Если же им поможет небольшой флот, нас могут уничтожить.
— Брат Пашар. — Капитан повернулся к библиарию. — Что ты чувствуешь?
Псайкер отошёл от трона на три шага к самому краю платформы, сложил руки за спиной и закрыл глаза. Он сделал тяжёлый длинный вдох, после чего точно так же выдохнул. Дума стоял прямо за ним с крозиусом наготове, ибо долгом капеллана было убить библиария в том случае, если тот выкажет признаки порчи злыми силами или чужацким колдовством.
Доспех Пашара покрыла изморозью, а в воздухе вокруг самого псайкера образовался неестественно холодный туман. Пространство мостика, где стоял лишь негромкий шум переговоров между членами экипажа, рассёк звук трескающегося льда. Библиарий забормотал литании отвращения и защиты, из его синих глаз цвета бури, словно электрические слёзы, начали хлестать зигзагообразные молнии. Живот Думы крутило от сложных не-звуков, срывавшихся с губ Пашара, чьё перекошенное лицо выглядело жутким и звериным. Из его носа и глаз потекла кровь.
— Ксеносы, — хрипло произнёс он. — На многих кораблях, что окружают Полярис, лежит тень разума улья.
— На борту тех кораблей тираниды? — спросил Тантий полным рвения голосом.
— Их пособники, мой капитан, — ответил Пашар, неторопливо счищая изморозь с горжета и кирасы. — Крейсер несёт в себе мощных псайкеров с отпечатком разума улья. Сама же станция спрятана от моего взора, так как её гексаграммические обереги пресекают любую попытку психического прощупывания или проникновения эмпирейным способом.
Возникшая тишина продлилась несколько секунд.
— Тогда мы не можем рассчитывать на её поддержку, — сказал Тантий и глубоко вздохнул. — Неважно. Мы выбрали этот маршрут не потому, что считали его безопасным или простым. Для нас важно как можно быстрее добраться до точки назначения в обход тысяч зон боевых действий Империума-Нигилус.
— А нет другого пути? — поинтересовался Барахиэль, чьи нотки осторожности в голосе вызвали у Думы искреннее удивление. Апотекарий истовее остальных поддерживал скорейшее возвращение на Кретацию, и хоть ранее он уже возражал против выбранного маршрута, сейчас закравшееся в его слова сомнение служило подспудным напоминанием о том, какие кошмары до сих пор могли поджидать их во время пересечения Разлома. — Может, есть более надёжный, тот, что приведёт нас в истинный Империум, свободный от хищных ксеносов?
— Любой другой маршрут затянет наше путешествие на целые месяцы, — медленно произнёс Тантий, вглядываясь в пустоту. — Нельзя позволить восставшим занять прочные позиции, ибо в грядущие десятилетия Полярис может стать важной станцией швартовки и дообеспечения для торговых и военных кораблей. А ещё идеальным инструментом ксеносов для распространения их заразы в Империуме-Нигилус, а возможно даже и на территории истинного Империума. — Он указал на крутящиеся в системе остовы. — Тем звездолётам не удалось сдержать её. Теперь эта ответственность ложится на нас.
Дума кивнул, стараясь не морщиться.
— Я согласен с нашим братом, — сказал капеллан. — За последние месяцы ксеносы потерпели множество поражений, и теперь они стремятся разносить свою порчу повсюду. Я предлагаю немедленно провести абордажный штурм ''«Вестника доблести»'' и Поляриса. Мы отсечём голову культа, срубим ему конечности и лишим его желаемого, а потом отправимся дальше, оставив людям разбираться с недобитками.
Пашар, чьи черты лица были искажены от боли, покачал головой.
— Я против, — простонал библиарий голосом, в который уже возвращалась сила. — Наша миссия заключается в том, чтобы пересечь Великий Разлом и разузнать, какая судьба постигла Кретацию. Нельзя впутываться в ненужный конфликт, способный повредить или уничтожить корабль за считанные часы до попытки преодолеть Разлом. Крайне глупо идти на такой риск.
— Едва-ли его можно назвать ненужным, кодиций, — рявкнул Дума.
— Соглашусь с Пашаром, — высказался Барахиэль. — Мы не в том положении, чтобы позволить себе повреждения или задержки.
— Но и оставить за спиной потенциальную угрозу мы тоже не можем, — возразил капеллан. — Как ты и сказал, Барахиэль, рабы разума улья хотят взять орбитальную станцию под контроль, дабы иметь возможность заражать все военные корабли и звездолёты вольных торговцев, идущие этим путём. Мы – Расчленители, и нам нельзя оставлять гнездилище ксеносской мерзости целым, ибо честь обязывает нас уничтожить его.
— Мы должны сообщить лорду Данте или лорду Сету, — предложил апотекарий. — А затем пройдём через протоку.
— Сообщить лорду Сету? — спросил Тантий, чей гнев сменился шоком.
Дума рассмеялся, а Пашар отодвинулся от них, явно испытывая неудобство.
— Хочешь, чтобы они глумились над нами, брат? — спросил капеллан, переходя на племенные наречия Баала-Секундус, которые они выучили ещё будучи Неисчислимыми Сынами. В основном этим гортанным языкам его обучал именно Барахиэль. — Если да, то нам действительно следует лететь по протоке прямо в Разлом, позволив заразе врага поражать этот регион словно рак. Но ты подумай, разве сейчас нам не представилась идеальная возможность пополнить запасы витэ? Разве так мы не поспособствуем выполнению нашей миссии?
Заметив досаду апотекария, он ухмыльнулся.
— Их основной генетический код может быть человеческим, — щерясь ответил Барахиэль. — Тем не менее, в крови врага порча ксеносов, что делает её непригодной для утоления Жажды. Собираешься заполнить резервы порченой витэ только ради возможности удовлетворить своё желание повоевать, брат?
— До этого ты утомительно долго разглагольствовал о долге, апотекарий, — прорычал Дума, чувствуя, как ярость обжигает вены. — Разве наш долг не состоит в том, чтобы истреблять ксеносов везде, где они скрываются, и оберегать невинные души от их нечистых посягательств?
Барахиэль, который испепелял капеллана взглядом, ничего не сказал.
— Решение принято, братья, — произнёс Тантий, обрывая спор. Быстрыми движениями руки он настроил голокарту, и на изображении осталось лишь пустотное пространство вокруг станции Полярис. — Командующая кораблём, расставьте наши корабли сопровождения на максимальном расстоянии для обеспечения прикрытия. Вы же прорвёте линию сторожевого охранения и начнёте вести беспокоящие действия. — Итэйн свирепо оскалилась. — Пашар просканирует все звездолёты и определит, кому верны их экипажи, а потом мы атакуем Полярис и ''«Вестника доблести»''. Из этого боя Расчленители не побегут.
Дума ухмыльнулся и покинул мостик. Ему нужно было приготовиться к битве.
Не одни только Расчленители размышляли о грядущем кровопролитии.
Думал о нём и невообразимый для людей интеллект, который находился в собственной тени, отбрасываемой им в варпе, и принадлежал бережливому созданию, чей неутолимый голод сдерживали лишь расчёты дефицита и избытка. Добыча в красном стала причиной значительного дефицита. Создание отправило миллиарды орудий-зверей на ядовитые засушливые миры добычи, но та, вместе со своими пёстрыми сородичами, уничтожила всех. Если бы речь шла о человеке или любом другом низшем существе, то такие мысли можно было бы счесть признаком досады.
Однако, разум улья низшим существом не являлся.
Среди триллиона триллионов граней одного из своих субразумов он распознал пятнышки узнавания, предвещавшие появление родичей красной добычи – облачённых в багровое. Тень задёргалась, начав сеять психическую тьму ещё на дюжине миров. Разум улья считал, что облачённые в багровое несут такую же ответственность за случившееся, как и красные, ибо их звериный гнев вызвал существенную долю дефицита. Он жаждал ярости багровых, жаждал новых орудий-форм, которые могли появиться благодаря ей, но эти родичи красных стали одной из причин возникшего дефицита, и за такое оскорбление им следовало отплатить.
Разум сосредоточил ничтожную долю своего интеллекта на тех, кто узнал багровых – помеси его генокода и генокода добычи. Мерзкий, но необходимый для удовлетворения голода компромисс. Если бы разум улья испытывал эмоции, ласки их хилых умов могли бы вызвать у него чувство отвращения, настолько далеки они были от чистоты помыслов и исключительной сосредоточенности его собственного коллективного сознания. Он бы мог содрогнуться от их касания или с отвращением отпрянуть.
Ничего подобного не произошло.
Чемпионами и надеждой на отмщение разума улья стали три грани.
Первая являлась истинной частью разума улья. Пальцами с чёрными словно сама пустота когтями она игралась частицами эмпирейных сил и наблюдала за членами своей стаи, которые перемещались между рабочими станциями, наводя орудия на приближающийся багровый крейсер. Эта грань негодовала из-за их слабости и ограниченной роли в планах великих Детей Звёзд. Они были недостойны её пророческого послания.
Вторая мастерила для себя технические приспособления, а охраняли её два облачённых в плащи с капюшонами стража, что были вооружены парными клинками ядовито-зелёного цвета. Она смаковала грядущую встречу с багровой добычей, ибо видела в ней шанс обратить в свою веру воинскую породу этого самого досаждающего вида добычи. Грань оглядела посох-мегафон, и её губы растянулись в жестокой улыбке. Шанс обратить или убить, напомнила она себе.
Третья была отшельником и уставшим от преклонения революционером. Она открыла потёртый железный ящик, где хранилось её оружие – три шестизарядных пистолета с пулями из обеднённого велония – после чего взяла из стоящего дистиллятора пробу пенящейся тёмно-зеленой жидкости, чтобы нанести её на пулю. В ноздри грани ударила тошнотворная вонь сильнодействующего биотоксина, однако губы тронула жестокая улыбка. Хоть запасы бактериофага и были ограничены, одна покрытая таким веществом пуля могла убить члена воинской породы, чьих представителей этот низший ум считал гневными ангелами ложного бога.
Расставив на доске свои фигуры, разум улья принялся ждать и наблюдать.
Предшествовавший штурму день прошёл быстро.
Картолит Думы построил маршрут, по которому десять штурмовых таранов «Цест» сближались с Полярисом и ''«Вестником доблести»''. Заострённые зелёные значки были разделены на две группы с построением в форме наконечника стрелы по пять машин в каждой, а прикрывали их эскадры пилотируемых сервиторами истребителей, транспортники-обманки и мелта-торпеды.
Хронометр над картолитом вёл отсчёт до нуля, и всё это время тяжелобронированный нос тарана принимал на себя лазерные лучи и сплошные снаряды. Помимо сидевшего рядом с капелланом Исайи в той же секции размещались воины-ветераны из отделения штурмовых заступников последнего. Кончики их цепных мечей упирались в палубу.
— Приготовиться! — рявкнул Исайя, когда счётчик показал две минуты.
Воины его отделения подчинились и проверили своё оружие. Они недвижимо сидели прямо напротив переднего штурмового трапа в своих фиксирующих обвязках, которые защищали космодесантников от кинетических сил, что действовали на них во время напряжённого полёта по атакующей схеме. Дума перепроверил и почистил тяжёлый болт-пистолет, затем вдавил большим пальцем активационную руну на рукояти крозиуса. В кроваво-красном свете ламп, сгущавшемся на поверхности высеченного из бронзы черепа, сверкающие дуги убийственной энергии приобретали тускло-розовый цвет. Булава лежала в руке хорошо, но не ''так'' хорошо, как крозиус Карнарвона.
— ''Шестьдесят секунд'', — раздался монотонный голос сервитора-пилота, донёсшийся из вокс-решетки меж челюстей ангела-скелета. — ''Основные орудийные системы ведут огонь''.
Дума ощутил, как под ногами затряслась палуба – это ожила магна-мелта. Дрожь возникала с каждым выстрелом даже несмотря на то, что инерциальные компенсаторы тарана минимизировали отдачу орудия. Когда до столкновения с корпусом корабля остались считанные секунды, системы управления тарана усилили мощность магнитных замков в сабатонах космодесантника. Вспыхнули лампы тревожной сигнализации, завопили однотонные скрипящие сирены, а магна-мелта всё продолжала стрелять раз за разом. «Цест» начал прогрызаться через слои адамантина и легированной пластали словно кровавый тик, стремясь добраться до внутренностей военного звездолёта. По барабанным перепонкам капеллана ударил скрежещущий визг истязуемого металла. Грохот, которым сопровождалось проникновение тарана внутрь корабля, был столь силён, что угрожал даже улучшенной физиологии Астартес.
— Его Кровь сотворила нас, — пробормотал Дума.
Он почувствовал на своей спине взгляды братьев и их желание проливать кровь, разгоревшееся при упоминании благородного Сангвиния.
Расположенные на носу штурмовые фраг-гранатомёты начали обстреливать разрушенное и объятое огнём помещение, где, наконец, остановился «Цест». При звуке выстрелов Дума напрягся и стал смаковать мысль о грядущей битве. Капеллан затрясся от прилива жара, вызванного впрыснутыми в его вены боевыми наркотиками, а от рёва цепных мечей в ушах зашумела кровь. Космодесантник ещё сильнее сжал крозиус, и приглушённый кашляющий звук вылетающих гранат утонул в скрипе покорёженного металла.
— Его Кровь защищает нас, и его Кровь дарует нам победу.
— ''Пять секунд''.
— Мы – гнев! Мы – ярость! — истошно завопили его братья.
— ''Прорыв. Прорыв. Прорыв'', — всё так же монотонно произнёс сервитор-пилот.
Фиксирующие обвязки расстегнулись, после чего тяжело опустились штурмовые трапы.
Капеллан с рёвом бросился вперёд, посылая в рассеивающийся дым шквал реагирующих на массу снарядов. От попадания болтов фигуры в капюшонах взрывались словно какие-то мясные гранаты, а их порченая кровь брызгала на ржавые переборки верхней палубы по правому борту. Сабатоны Думы с хрустом давили обугленное мясо и раздробленные кости. Плеск зловонной витэ усиливал его жажду, тихо суля капеллану обновление через поглощение украденной у других жизни. Клыки стремились вырваться из дёсен, меж зубов протягивались ниточки слюны.
Дымку рассекали крики боли и ненависти, издаваемые чужаками.
Тяжёлый пистолет капеллана выплёвывал болты, что освещали сырой коридор золотыми вспышками, и ещё больше снарядов проносилось рядом с наплечниками Думы, сопровождаемые рявканьем выпускающих их болтеров. Гибриды ринулись вперёд волной тел, от которых отлетали в стороны конечности и разорванные органы. Через шипящие останки пробирались их родичи-ксеносы, чья крапчатая плоть была устойчива к воздействию кислотной крови, испещрявшей переборки и палубу дымящимися воронками. Пули высекали искры из брони капеллана, микроорганизмы расплёскивались по керамиту брызгами, мимо шлема со свистом пролетали снаряды, а лазерные лучи прожигали аккуратные дырочки в частях кирасы и наплечников, отделанных медью и костью.
И затем Дума оказался среди врагов.
Капеллан попытался увернуться, когда к его груди метнулись когти чистокровного, но слишком поздно – на кирасе остались глубокие борозды. Раненую плоть пронзила боль, и из разрывов в броне потекла кровь. Вцепившись своими щёлкающими челюстями в шлем, ксенос принялся неистово молотить по нему яйцекладом, однако Дума впечатал в череп врага крозиус. Зашипели вступившие в контакт с расщепляющим полем фрагменты костей и серое вещество. Инстинкты предупредили космодесантника об опасности справа, и тот отвёл удар лапы с эбонитово-чёрными когтями, не дав им вонзиться ему в бок. Ломкие кости треснули словно сухие хворостинки, после чего он обхватил свободной рукой шею гибрида. Раздавив нападающему трахею, Дума швырнул тело противника в его родичей.
— Похоже, мы уступаем числом, — усмехнулся Исайя и дёрнул погружённый в брюхо аберранта цепной меч. Из раны вывалились чёрные потроха. Затем сержант открыл огонь из болт-пистолета, посылая болты в толпу порченых родичей убитого врага. От попаданий те исчезали в облаках из брызг крови, а на палубу влажно шлёпались органы и падали оторванные конечности. Выжившие изрыгали ругательства на ломаном готике. — Нас слишком мало, чтобы вырезать этих ксеносов и захватить мостик.
Вытащив боевой клинок, Дума вогнал его в голову сгорбленного аколита, вооружённого автопистолетом и кинжалом из чужацкой стали, после чего к капеллану бросился ещё один, с пеной у рта выкрикивающий клятвы своим мерзким владыкам. По доспеху застучали мелкокалиберные пули, а одна даже пробила гофрированное шейное сочленение. Космодесантник оторвал ему голову, и визор забрызгала кровь, чей резкий запах раззадоривал жажду Расчленителя. Гнев Ангела питал душу капеллана и окружал её раскалённым ореолом, наполнял его мышцы свежей энергией. Дума со смехом забил крозиусом ещё двоих противников, наслаждаясь сухим хрустом костей.
— Пролить больше крови, пожать больше жизней.
Упал один из воинов Исайи, сражённый группой визжащих гибридов. Они и близко не напоминали людей, а их фиолетовую плоть и тёмно-синий хитин прикрывали тяжёлые одеяния лазурного и оранжевого цветов. Космодесантник схватился за разорванное горло, меж его пальцев ключом забила кровь. Сигнум воина на ретинальной ленте Думы погас, став серым, после чего зверь с фиолетовой кожей сел на корточки над телом Расчленителя и вырвал прогеноиды из скопления грубоволокнистых соединительных тканей своими игольчатыми зубами.
Гибрид сожрал орган прямо на глазах капеллана.
— Сдохните, твари! — прорычал Исайя, обезглавливая цепным мечом разгневавшего его зверя. Затем он вырвал сердце у второго аколита и с влажным звуком раздавил его, после чего бросился к стае чирикающих ксеносских мерзостей. Сержант что-то проревел, но из-за обуявшего космодесантника чёрного гнева слов было не разобрать. — За Императора!
Дума едва поспевал за ним, раскалывая черепа стремительными ударами наотмашь и разрывая тела с каждым взмахом крозиуса. Исайя рычал словно животное, у которого отняли еду, проклинал поклоняющихся чужакам культистов, называя их предателями Императора. С зубьев цепного меча слетали частички измельчённого мяса, а свободная рука сержанта поблескивала, до локтя покрытая кровью. Капеллан сражался за спиной у Исайи, защищая того от подлых атак и не давая сомкнуться пробиваемому им коридору, однако последний, судя по всему, не замечал своего брата, слишком занятый тем, что рвал врагов на куски.
К Думе пробился заместитель Исайи – Кайр.
— Что за безумие овладело сержантом? — спросил он. Кровоточащие раны Исайи не позволяли тому оторваться от двух его братьев. Несколькими скупыми взмахами сержант разрубил аколита в капюшоне на части, после чего из его тяжёлого пистолета со вспышками вылетели реагирующие на массу болты, которые превратили чужацких тварей в багровый туман. — Эти псы задействовали своих чёртовых псайкеров?
— Н-н-н-н... н-н-н-н… ''нет''.
Ворчание Исайи отвлекло Думу всего на одно мгновение, но его оказалось достаточно. Капеллан не успел среагировать, и чёрные как пустота когти ударили его по бедру, отчего мышцы и мясо пронзила агония, однако впрыснутые в вены наркотики смыли боль тёплыми волнами. Дума срубил голову нападавшему, а второго противника рассёк от ключицы до таза. Орда редела, от целых выводков, состоявших из аколитов и гуманоидных гибридов, осталось лишь устилающие палубу биологические останки. Пал ещё один Расчленитель, которого разорвала группа аколитов и чистокровных, и теперь заступников насчитывалось всего восемь.
— Уверен, пси-тварь до сих пор на мостике, откуда управляет заражением с помощью своих стратегов и Родственной стражи. — Дума зарычал. — Она покажется лишь когда будет уверена в победе.
— Нам не захватить мостик с восемью бойцами, — сказал Кайр, скашивая шипящего аколита очередью в упор. Второй встретил ту же смерть, когда решил прыгнуть на космодесантника. — Где Тойво и Бурлок? Разве они не должны были прорваться дальше по этому коридору?
— Тойво с Бурлоком задержали, — сверяясь с картолитом ответил Дума. Их мигающие руны были меньше и тусклее тех, что принадлежали капеллану и бойцам отделения Исайи. Дума вырвал из спины аколита хребет, вместе с которым от тела отделилась и голова. На позвоночном столбе культиста висели ошмётки плоти и порванные нервы, а на лице с явными чужацкими чертами застыл полный злобы взгляд мёртвых глаз. — При заходе на цель их штурмовой таран попал под подавляющий огонь, поэтому им пришлось пробить корпус на три палубы ниже. Они пробиваются к нам.
Дума выбрал следующую цель – чудовищного гибрида, который двигался как обезьяна и уже поднимал тремя своими костистыми руками молот с квадратной головкой. Капеллан опустошил магазин в его грудь с похожими на плиты мышцами, и из воронок в плоти хлынула тёмная кровь. От боли взор монстра застлало туманом. Третий глаз создания был молочно-белым и имел овальную форму, а располагался он в месте соединения головы и перекошенного полицефального близнеца, сросшегося с щекой. Дума знал, что магус мог наблюдать за ним через эти глаза, ибо существо наделили частичкой могучей воли архипророка культа, как и любого, кто нёс в себе его чужацкий генокод. Магус ощущал их боль и чувствовал их смерти. Гибрид замахнулся молотом, готовясь нанести мощный удар.
Дума же ухмыльнулся и ринулся вперёд.
Он уклонился от первого удара, а дрожь от столкновения оружия с палубой перешла на его керамитовые сабатоны. Капеллан резанул ножом сначала по бедру гибрида, затем по груди, отчего тот исторг гортанный рык. Из ран потекла тёмная кровь. Чёрные когти второй правой руки вонзились в наплечник, разорвав плоть под ним, и на керамит упали капельки витэ уже самого космодесантника. Дума поднырнул под летящий по широкой дуге молот, впечатывая крозиус в колено противника.
Сустав просто исчез во взрыве, во все стороны полетели кусочки мяса, фрагменты костей и алые брызги.
Рухнув на одно колено, абоминант отбросил оружие и попытался разодрать грудь и горло капеллана когтями. Дума либо избегал ударов, либо отбивал их крозиусом. С каждым потрескиванием расщепляющего поля на костях зверя оставалось всё меньше плоти. Когда он уже не мог поднимать руки, космодесантник обрушил на его череп булаву.
После того, как создание умерло, Дума сверился с картолитом.
— Пашар и Танатос впереди, нас разделяет полтора километра. — Тяжело дыша, капеллан перерезал глотку вопящему гибриду ножом. Затем в гуще толпы раздался глухой взрыв осколочной гранаты, и Расчленители прорубили себе дорогу вперёд. — Встретимся с ними на их позиции, потом пробьёмся к мостику и завершим миссию. За Ангела и Императора.
Он не слушал подтверждение от Исайи или приказы, отдаваемые по воксу другим отделениям, ибо полностью погрузился в процесс убийства врагов. Расщепляющее поле его крозиуса срывало мясо с костей и отделяло конечности от тел, а сам капеллан наслаждался горячим приливом серотонина – наградой за взмахи силовым оружием. Гибриды напирали со всех сторон, но болты превращали их в густой туман из капелек крови и мелких частиц плоти. Каждая смерть являлась предвестником того, что было уготовано магусу.
Дума искупается в его крови ещё до конца этого дня.