6933
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=40
|Сейчас=2324
}}
{{Книга
— Будем надеяться, — сказала Кельн, — что не мы.
===Глава двадцать третья===
Раккан повернулся — уходить к себе в каюту, и вдруг по камбузу, откуда он только что вышел, рассеялся свет от фонаря. Луч света пробежал через пространство, выхватив из темноты стол с расставленной для экипажа посудой и столовыми приборами… Тени от предметов неестественно растягивались по столешнице: чашка с вилками разрасталась изгородью из темных шипов, как в сказке про гоблинов, ножи превращались в темные мечи.
Затем свет упал на пустой стакан и откупоренную бутылку амасека.
До безопасной комнаты Раккан не добрался. Вместо этого он зашаркал во влажную темноту своей личной каюты, закрывая тяжелую дверь дюйм за дюймом, чтобы она не.…
Петли застопорились и заскрежетали.
Топот бегущих ног. Грохот кожаных ботинок по металлическому настилу.
Налегая на дверь плечом, Раккан навалился на нее, чтобы и самому не упасть, и захлопнуть, попытался нащупать замок.
Но вместо замка наткнулся на руку. Руку в кожаной перчатке, обхватившую боковину двери.
Раккан врезался в дверь; снаружи заорали — захлопнувшийся люк прищемил кому-то пальцы. Снова упершись в дверь, Раккан еще раз толкнул ее спиной — послышался хруст костей.
Это дало ему время. Время, чтобы повозиться с левым костылем — тем самым, который имперские агенты всегда просматривали без особого внимания. Раккан нажал на защелку; подогнанный упор раскрылся, и мягкий изгиб безупречно лег в руку. Высвободился длинный дуэльный ствол; сложенный курок выскочил наружу и со щелчком встал на место.
Человек по ту сторону двери взбрыкнул, оттолкнув Раккана внутрь комнаты.
Тот упал на вращающийся стул, удержавшись в вертикальном положении лишь благодаря тому, что он был привинчен к полу.
На Линолия надвигалась темная фигура; в темноте, словно глаз хищника, горели красные руны боезапаса пистолета.
Держа скрытый пистолет обеими руками, Раккан прицелился. Плюхнувшись на стул, он оказался ниже линии огня нападавшего.
Первый выстрел Раккана на краткое мгновение осветил каюту алым. Он увидел человека в черной униформе без опознавательных знаков, в отполированном нагруднике и шлеме, какие обычно носила стража домов. Выстрел пробил нагрудник чуть ниже грудины, проделав в нем черную дыру.
Вторая вспышка; на этот раз попадание пришлось выше. Выстрел срикошетил вверх, под подбородок. Голова стражника откинулась назад, и он, дергаясь, вывалился в коридор.
Тело почти упало на руки напарника, запутавшегося в примитивном затворе. Раккан сделал два выстрела: первый опалил переборку позади стражника, второй угодил тому в плечо. Раненый с криком скрючился на полу; в залитом красным светом коридоре что-то задымилось от лазерного попадания.
Объем элемента питания в скрытом пистолете был внушительным: батарея занимала весь упор костыля, в котором установлена. Раккан мог бы продержаться долго. Он еще раз выстрелил в сторону двери, чтобы подчеркнуть серьезность намерений.
— Проваливай! — крикнул он. — Забирай своих чертовых людей и убирайся!
Вместо этого в комнату с грохотом влетел тяжелый металлический предмет и врезался ему в парализованные ноги.
Раккан не понял, что это граната, пока комната не наполнилась шумом.
— С чего все началось? — спросила Кельн, наблюдая, как двое дворян проверяют свои рапиры.
Они стояли поодаль от остальных, чтобы поговорить наедине, и Сикоракса могла побыть собой с минимальным риском. За возгласами последовал удар, затем — вызов, и теперь эти двое стояли на мосту через разделенный зал; подошвы их ботинок, казалось, парили в нескольких дюймах над головами шумной толпы.
— Та, что справа, вроде бы Рау, — пробормотала Сикоракса, кивая в сторону черноволосой особы, которая осматривала острие своего клинка. Серьезного вида, волосы коротко, до плеч, подстрижены — может быть, в подражание Адепта Сороритас. Это выглядело и привлекательно, и сурово при ее угловатой фигуре и кошачьих глазах. — Заявила, что на турнире вытрет ноги о рыцарский костюм соперника.
Кельн щелкнула языком:
— Тяжкое оскорбление. Одно из самых крепких. Имеющееся у меня генеалогическое древо немного устарело, но я уверена, что это Лидия Восса, пилот «Всадника бури». Дочь барона Крейна. А значит, твоя двоюродная сестра.
— Здесь все — мои двоюродные братья и сестры, — усмехнулась Сикоракса. — А тот парень?
Она кивнула на молодого человека на другой стороне моста, который натянул кожаные перчатки и расправил плечи.
— Сэр Ишмаил Гальван, — ответила Кельн. — Пилот «Удара небес», «Оруженосца» модификации «Хельверин».
— Оруженосец дорогой матушки.
Гальван был светловолосым и довольно симпатичным, волосы разделены косым пробором и ниспадали набок, как набегающая волна; усам, однако, недоставало густоты, чтобы выглядеть по-настоящему убедительно.
— Трон, — сказала Сикоракса. — Они едва достигли совершеннолетия. Им, должно быть, лет по шестнадцать, максимум по семнадцать.
— Мы были ненамного старше.
Сикоракса наклонила голову Раккана и поджала его губы:
— Это уж точно.
Баронесса Хоторн поднялась на одну сторону моста, а барон Крейн — на другую.
— Назовите причину вызова, — сказал Крейн.
Гальван указал на противницу, рассекая воздух рапирой:
— Эта гнусная негодяйка…
— Будь краток, — перебила Хоторн. — Изложи свою жалобу.
— Она угрожала обезобразить почтенный рыцарский костюм «Удар небес». Наступить на него ногами, вытереть руки о знамена и плюнуть на крепления для оружия.
— Кто-нибудь может подтвердить эти слова? — спросила Хоторн. Со стороны Страйдеров поднялось несколько рук. — А вы, юная леди, что скажете?
Восса ухмыльнулась:
— Он вырвал слова из моих уст, баронесса, точно так же, как его дом вырвал планету у нас из-под ног. Теперь ответят оба.
Одобрительные возгласы со стороны Рау, встреченные свистками.
Барон Крейн, как заметил Раккан, был не столь бесцеремонен. Он опустил руку на плечо дочери, словно пытаясь удержать ее.
Или, подумала Сикоракса, прикоснуться в последний раз.
Барон повысил голос:
— Неужели этому суждено случиться, Хоторн? Разве мало того, что их слуги устроили потасовку прямо во дворце? Так ли необходимо омрачать радостное событие смертью вашего племянника?
— Ах, — сказала Хоторн. — Так мы играем до смерти. Я ожидала просто кровопролития, но если ты хочешь, чтобы малышка Восса отправилась к праотцам, я не стану препятствовать. Но тебе придется принести нам извинения либо принять вызов.
Крейн что-то прошептал на ухо дочери, но та лишь сбросила его направляющую руку с плеча.
— От имени дома и предков, — произнесла она, становясь в защитную стойку и поднимая оружие, — я принимаю твой вызов!
Хоторн и Крейн отступили под рев толпы.
— Крейн что-то пробормотал, — сказала Сикоракса, — когда отошел. Ты прочитала по губам?
— «Глупо», — ответила Кельн. — Он сказал: «Не глупи».
Затем фехтовальщики шагнули вперед, и клинки встретились с жалящим стуком.
От пощечины голову Раккана откинуло назад. Из приглушенно-уютного беспамятства он вернулся в мир красного света и крови.
В глазах все плыло и затягивалось туманом, отчего стоящий перед ним человек казался вдвое больше.
— Доброе утро, сэр Раккан, — усмехнулось пятно. — Как странно застать вас здесь.
В ответ Линолия вывернуло на ботинки мужчины.
Не намеренно. Из-за амасека, стресса и запаха поджаренного лазерными лучами мяса он не мог избежать этого, но похититель все равно ударил Раккана. Яркий свет ударил Раккану в лицо, ослепив его. Это был не фонарик, который гвардейцы прикрепляли к лазружью, и не налобный фонарь рабочих с гранитных шахт северного полушария — громоздкий бочкообразный светильник с рефлекторами размером с блюдце.
Раканн подумал, что если бы его ударили одним из этих фонарей, то сломали бы шею. Допросчик прошел перед фонарем, на мгновение скрыв силуэт. У Раккана сложилось впечатление, что у того широкие плечи и предплечья, густо поросшие волосами. Здоровяк подтащил стул и сел так близко, что их пальцы соприкасались. До Раккана донесся запах изо рта, густой и насыщенный из-за пряностей для баранины и привычки курить угольную трубку.
— У меня кое-какие затруднения, сэр Раккан.
Он сделал паузу, и в освещенной темноте Раккан увидел светящуюся оранжевую точку. Трубка. Раккан уловил сладковатый запашок дыма от угольного наполнителя, пропитанного барандиктиновым ликером.
— Вы, — что-то коснулось груди Раккана; он догадался, что: мундштук трубки, — в этот самый момент на банкете в главном зале. И вы же — здесь.
Трубка щелкнула о зубы. Снова засветилась оранжевым.
— Вы слыхали о святом Седерике?
Раккан ничего не ответил. Хотя он знал старинные, еще доимперские народные сказания. Доминиониты так сильно любили своего героя, что Министорум подал принятую впоследствии петицию о присвоении Седерику статуса местночтимого святого в надежде, что возвышение знакомой фигуры поможет в обращении Доминиона.
— Мой старенький патер — он часто рассказывал, как хитроумный Седерик мог оказываться в двух местах одновременно: водил за нос еретиков в землях Страйдеров и в то же время служил молебны во владениях Рау. Знаете эту байку?
Раккан продолжал хранить молчание.
— Вы святой, Раккан?
Раккан невольно усмехнулся и покачал головой.
— Значит, колдовство. — Допросчик прищелкнул языком. — Вы же знаете, что у нас сжигают колдунов, сэр. Так повелось с незапамятных времен. Вот почему мы пережили Эпоху раздора, когда другие миры запылали от псайкерских вспышек. Мы сжигали колдунов. Огонь и кровь, да?
Расспросчик с силой наступил Раккану на один ботинок. На другой.
Линолий почувствовал удар по коленям, увидел оранжевый уголь у себя между ног. Горящие угольки, прожигая штаны, причиняли жгучую боль; ткань под ними почернела и скручивалась, вокруг расширяющейся дыры появлялись оранжевые нити.
Руки Раккана рефлекторно опустились на колени, но допросчик поймал их и удержал вместе. Он попытался заставить Раккана убрать руки, но многие годы, проведенные на костылях, укрепили верхнюю часть его тела, и сила в руках пилота была огромной. Человек с трубкой что-то буркнул; двое стражей поставили фонари на палубу, схватили Линолия за руки и заламывали до тех пор, пока костяшки сжатых кулаков не уперлись в заднюю часть шеи.
Раккан сопротивлялся, но пересилить их было непросто, особенно когда разило его собственной поджаривающейся плотью. Он попытался вскинуть ноги и сбросить угли, но без ортезов те мышцы ног, которые не потеряли работоспособность, не могли справиться с допросчиком, прижимающим его конечности к земле.
Раккан боролся с раздирающей паникой, от которой сводило нутро. Вдохнуть. Признать боль. Отделить ужас и другие эмоции от истинных чувств. Он знал это упражнение: Раккану уже приходилось делать его раньше, когда Гвинн смастерила аугментические ортезы и помогала с реабилитацией, пока он заново учился ходить.
Избавившись от страха, Раккан хорошо свыкся с болью.
Теперь Раккан мог сосредоточиться на лице курильщика, которое видел между призрачными отсветами фонарей, по-прежнему плавающих перед глазами.
Он был слугой, Раккан в этом не сомневался. Но высокого ранга, вероятно, даже мелкопоместным дворянином. Постарше него, на вид лет пятидесяти; изрытое морщинами лицо допросчика покрывала густая борода цвета бараньей отбивной, смыкаясь над тонкой верхней губой. Он слегка усмехнулся, обнажив полустертые о трубку зубы.
Раккан запомнил это лицо. Подумал, как бы нарисовал его. В детстве Линолий увлекался рисованием, да и сейчас иногда рисовал. Пилот встретил взгляд допросчика с ненавистью.
— Скажите нам, кто вы и почему вас двое, и все это может закончиться.
Раккан промолчал.
Допросчик пожал плечами и наклонился, пошевелив угольки мундштуком и продвигая их на дюйм к промежности Раккана. Угли остывали и чернели. Допросчик поджал губы и дунул на маленький оранжевый комочек.
Раккан сделал еще один вдох, зарычал и выдохнул, привыкая к этой новой боли. Пот стекал по лбу, заливая глаза. Впервые он поблагодарил Трон за то, что выпил слишком много. В опьянении, с потерей чувствительности из-за травмы и с глубокими познаниями о том, как справляться с болью, он мог продолжать в том же духе.
Недолго. Но, по крайней мере, какое-то время.
— Да ладно, вы же понимаете, что мне не нравится это делать, — сказал курильщик. — Такие вещи — это же ужас. И вам, и мне они не по душе. Я бы предпочел поскорее со всем разделаться. Потому что, когда эта маленькая блестящая красотка прибудет по назначению, вы начнете орать. А если нет — пожалеете.
Это-то Раккан понимал. Боль нарастала вместе с паникой. И паника была страшнее всего.
Раккан чувствовал, как она поднимается от живота к горлу, как душит его. Дыхание перехватило. Кислород, который все это время был спасательным кругом, помогающим поддерживать спокойствие, перекрыло.
— Ради кого вы тут ломаете комедию, а? Рау? Страйдер? Члены двора? Инквизиция?
Допросчик пододвинул угольки поближе.
— Вы не понимаете, — проговорил Раккан, ощущая вкус обильно текущих по лицу слез. — Эти люди… Вы не знаете…
— Какие люди? Поподробнее, сэр рыцарь. Чего я не знаю?
— Они ужасны!
— Так и я ужасен, милсдарь.
Он наклонился и подвинул уголь на последний дюйм.
— Не настолько, как они, — сказал Раккан. — Не настолько, как они.
Снаружи о переборку с лязгом ударилось чье-то тело.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
